# Каждый выбирает свой путь

Павел Сустретов

Василий Михайлович Навроцкий, майор в запасе, в сорок пять ушел на пенсию. Жена зовет Вася, а на работе и друзья – Михалыч. В общем, еще молодой, а уже пенсионер, но кто сейчас проживет на одну пенсию, а тем более есть еще задор и желание работать, путешествовать.

## Глава 1

Кафе встретило нас приглушенным светом и негромкой приятной музыкой. Справа в глубине зала я увидел свободный столик, туда мы и направились. Столик на четверых, стулья с высокими спинками: все в светлых тонах, создавало атмосферу домашнего уюта.

Я выдвинул стул, усадил жену, потом сел сам. Рядом словно из воздуха возник официант – молодой парень с приятной располагающей улыбкой. Он вопросительно посмотрел на нас.

– Что будете заказывать? – голос звучал профессионально вежливо.

– Я, пожалуй, возьму запеченный картофель и стейк, а ты, дорогая? – обратился я к Ларе.

– Мне салат и форель. – сказала она и хитро посмотрела на меня. – Слышала у вас прекрасно готовят рыбу.

Официант кивнул, записывая заказ в блокнот.

– У нас действительно особенная форель, Вас не обманули, – подтвердил он с улыбкой. – Шеф-повар готовит ее по особому рецепту.

– Вот видишь! – я победоносно взглянул на Лару. – Я же говорил!

Она лишь усмехнулась, явно довольная тем, что заставила меня немного понервничать.

– А какое вино вы посоветуете к форели? – спросила Лара, заглянув в винную карту.

– Белое сухое, – не задумываясь, ответил официант. – У нас есть отличное рислинг, которое идеально сочетается с рыбой.

Лара кивнула, и официант удалился.

Вскоре официант вернулся с заказом. Он ловко расставил блюда, открыл бутылку с вином и наполнил бокалы. Аромат свежеприготовленной еды наполнил пространство вокруг столика, напомнив, что давно уже настало время ужина.

Мы жадно набросились на еду. Форель оказалась именно такой, как я описывал – нежной, с золотистой корочкой и ароматом трав.

Лара, попробовав первый кусочек, одобрительно кивнула.

– Знаешь, ты был прав. Здесь действительно вкусно готовят и очень уютно. Атмосфера приятная. Она посмотрела в окно, за которым медленно сгущались сумерки. Я заметил, как изящно она держит салфетку, как грациозно поправляет прядь волос. В этот момент она казалась особенно красивой – ее глаза светились, а на губах играла легкая улыбка.

Расслабившись, я тоже улыбнулся – все волнения этого дня словно растворились, а внутри разлилось приятное спокойствие, прогоняя остатки тревоги.

Когда мы вышли из кафе, на улице уже было совсем темно. Фонари освещали аллею, по которой шли, холодным диодным светом, причудливые тени лежали на асфальте. Желтые кленовые листья шуршали под ногами. Стало довольно прохладно. Лара прижалась ко мне ближе, и я приобнял ее, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

– Спасибо за этот вечер, – она посмотрела на меня. – Он был прекрасен.

– Это тебе спасибо, – ответил я, глядя в ее сияющие глаза. – За то, что ты есть в моей жизни.

Моя рука сжала ее ладонь.

– Ты – мое самое большое счастье.

*****

«Вот уж неделька выпала, – думал я, глядя на дорогу, бегущую навстречу машине, – это ж надо, второй вторник кряду на дачу приходится мотаться, причем на ночь глядя».

В прошлый вторник звонит мне жена. Я как раз на работе был.

– Вась, тут Нина позвонила, говорит, яблоню у нас на даче ураганом повалило и забор. Отпрашивайся у начальника, надо ехать.

Я не люблю отпрашиваться с работы. Вот не люблю и все. Сразу настроение портится. Но случай такой, что пришлось. Надо сказать, начальник у меня понимающий и всегда идет навстречу, когда приспичит. И в этот раз махнул рукой – езжай. Пилу и шуруповерт ещё посоветовал взять, яблоню распиливать да забор чинить.

Приехал домой на автобусе, машина у дома стояла. Жена уже ждала. Чай и бутерброды приготовила.

Сели в машину и поехали. До дачи сорок пять километров ехать. Правда, дорога хорошая. По дороге заехали на заправку: лампочка сигнальная уже мигает. Залил сразу тридцать литров, с такими поездками на неделю только и хватает.

Цены на бензин опять подскочили, шестьдесят два рубля за литр – так никаких денег не напасешься. А что делать, на дачу-то ездить надо.

Но вот что делать с моторесурсом? Туда сорок пять, обратно сорок пять, вот тебе и все девяносто за поездку.

В тот раз, накануне ураган прошелся неслабо и через наше садоводство, и через бор, что вокруг.

В одном месте я даже остановился, вышел из машины.

Да-а-а! Это что же тут было? Какой такой ураган здесь бушевал?

Картина, открывшаяся перед ним, поражала: вековые сосны сломаны как спички, красные стволы лежат штабелями, высоченные березы торчат вывернутыми корнями. В общем, коллапс.

– Такое впечатление, что тут смерч прошел! – сказал я жене, садясь в машину. – Сколько живу, ещё ни разу не видел такой разрухи в нашем бору.

– А что, может быть, это он и был. Помнишь, Вась, тридцать с лишним лет назад по области смерч прошел, сколько бед и разрушений принес?

– А ведь ты права, только было это сорок шесть лет назад. Все газеты писали о нем.

Едем дальше, вдоль дороги молодой сосновый лес не пострадал. Спустились к мосту через речку, вот и сосна знакомая издавна целехонькая стоит. А прямо на въезде в дачный поселок опять следы урагана: поломанные сосны и березы лежат вперемешку, поверженные кроны вытянулись в одном направлении.

Подъехали к даче. Забор из профлиста на месте, даже не покосился.

– Хоть этот забор устоял, – облегченно выдохнул я, – а то я уж себе такого нарисовал, пока сюда ехали.

Открываю замок калитки. Захожу первым, жена следом. Осмотрелся, парники стоят невредимые, пленка целая. Парничок маленький – сделал под перцы, устоял. Чудеса! А вот яблоня та, что посередине – лежит на поваленном пролете забора, полдороги загородила. Одна только скелетная ветка и осталась.

Жаль яблоню – сам сажал ее в первый год, как дачу купил. Пришлось потрудиться: уровень грунтовых вод у нас высокий, и, чтобы дерево прижилось, не вымокло, сажал сеянец выше на холмик, а снизу еще и лист железа положил. А саженцы мне сослуживец Саша Сычев подогнал, любил он в то время экспериментировать с прививкой плодовых деревьев, и, как показало время, у него это отлично получалось.

Жена, пока я оцениваю ущерб, нанесенный ураганом, прошла по участку. Вернулась довольная: кроме яблони ничего не пострадало. Поинтересовалась:

– Вась, тебе помощь моя нужна?

– Да, пожалуй, сам управлюсь. Сейчас главное – освободить проезжую часть да забор поднять.

– Тогда ты занимайся, а я пойду с розами поработаю, сорняки подросли, пока нас не было.

Я зашел в сарай за пилой. Хорошая пила, в «Вайлдберриз» заказал, пилит ветки как масло: вжик – и готово. Есть у меня и цепная пила – электрическая, но ей удобно толстые ветки распиливать, а тут тонкие только убрать.

Сначала ветви, придавившие забор, срезал, складывал вдоль забора. Навалил порядочную кучу.

Управившись с освобождением поваленного пролёта, я позвал жену:

– Ларочка, подойди, помоги забор поднять.

– Иду, Вась, иду.

Вдвоем легко подняли. Я подпер пролет забора колом и приколотил бруски, закрепив секцию.

– Ну вот и ладушки, – довольно потер руки, – лучше старого!

– Отлично получилось, – похвалила супруга, – молодец ты у меня!

Я скромно промолчал.

– Давай-ка сворачиваться, – посмотрев время в мобильнике, спохватилась жена, – чайку попьем с бутербродами и домой.

– Правильно мыслишь! – подхватил я. – А яблоню в выходные переработаю. Главное, забор починили и дорогу освободили.

И вот здрасьте, забор покрасьте, опять почти то же самое. Я только с работы вернулся. Умылся, шорты, любимые надел. Сели мы с Ларой ужинать, а тут мобильник жены пилим-пилим. Я сразу понял: что-то неладное снова.

Прислушался, точно Николаевна, старая знакомая, что-то супруге рассказывает.

– Вась, Нина звонила. Проезжали мимо нашей дачи, что-то опять с забором. Только я не поняла, что именно: не может Нина объяснить толком. Давай доедим и съездим.

Я вздохнул:

– Блин, второй вторник покоя нет. Что там опять случилось? Хоть бы сфотографировала и прислала на «Ватсап». А так хрен его знает, что там. Может, и ехать срочно не надо.

Жена с пониманием поглядела на меня.

– Надо ехать, Вася, а то мы ночь спать не будем и думать, что там с забором.

– Надо так надо. Собираемся! – я с сожалением посмотрел на любимый диван – боевик накрылся медным тазом.

К даче подъехали еще засветло. Летний день длинный. Тут и там стояли машины, ходили дачники.

Я остановился возле своей калитки, заглушил двигатель. Жена вышла первая и сразу к забору.

– Ты только, Вась, взгляни, что сделали с забором? – махнула рукой жена.

– Да уж, сам вижу. Похоже, не просто так он проломлен.

– Может, кто-то случайно въехал? – предположила жена.

– Не исключено. Возможно ночью кто пьяный не справился с управлением и въехал в забор. Идем посмотрим, что тут произошло.

Мы подошли к месту пролома и осмотрелись.

Вдоль забора проходит неглубокая канавка для стока воды. Ага! А вот и след съезда в канаву и царапины на досках забора.

– Да, похоже на следы от колёс. Надо бы проверить камеры наблюдения, что на въезде в СНТ. У председателя кооператива есть доступ к ним.

– Давай сначала разберемся с забором, а потом уже будем думать, что делать дальше, – резонно предложила жена.

– Верно говоришь, – соглашаюсь я. – Сначала восстановим забор, а потом уже разберемся, кто и почему его проломил.

Еще раз осмотрев проломленный забор, я чертыхнулся на чем свет стоит: лаги сломаны и подлежат замене, но это работа на будущее, а сегодня их придется срастить при помощи брусков. Иду в сарай за инструментом. Беру молоток пару брусков и коробку с гвоздями и приступаю к починке. Жена оказывает посильную помощь: подает гвозди, бруски, а, главное, поддерживает мой моральный дух.

Все никак не могу успокоиться, с силой вколачиваю очередной гвоздь в безвинно пострадавший забор, мой распаленный мозг рисует картины, как я поступлю с виновниками почти ночного аврала, когда найду. Комары размером с пчелу то и дело атакуют, впиваются в руку как раз в тот момент, когда в ней был зажат гвоздь. Я трясу головой, как конь, сгоняя кровопийц, и скриплю зубами от бессилия.

Лара, глядя на мои страдания, взялась свободной рукой отгонять комарье, норовившее обескровить мужа.

Наконец работа закончена.

Критично осматриваю плоды совместного труда: забор снова выглядит как новый, надежно защищая двор от непрошеных гостей.

– А неплохо получилось, да, Ларочка? Забор выглядит не хуже нового. Спасибо тебе за помощь, дорогая!

– Да ладно тебе, ты всю работу сделал, а я так, только гвозди подавала.

– Ага, скромница ты моя, а забор кто держал, а комаров-кровососов кто отгонял? Если бы не ты, я бы ни в жизнь не справился, – я наклонился и чмокнул ее в порозовевшую щечку.

Закончив с забором, закрыли дачу сели в машину и поехали домой, в город.

По дороге притормаживаю возле магазина «Магнит»

– Надо бы пивка взять пару банок, – поворачиваюсь к жене. – А то нервишки что-то шалят.

– Василий, может, не стоит?

– А ведь ты, как всегда, права! – воскликнул я, глядя в зелёные глаза. – Есть идея получше. Время еще детское. Давай-ка поужинаем сегодня где-нибудь – в кафе, например.

Она улыбнулась, и я увидел в ее глазах искорки радости.

– Отличная мысль! Давно мы никуда не выбирались вдвоем.

– Предлагаю одно небольшое, но очень уютное кафе. Оно, кстати, неподалёку от дома, где Настя живет. Там и кухня на высоте, и напитки отличные, взять хотя бы пиво местной пивоварни. А какую там форель готовят!

– Мне нравится твоя идея, – воодушевилась Лара. – А откуда ты знаешь об этом кафе? – она подозрительно посмотрела на меня.

– Коллега по работе там часто бывает, вот и рассказал, – я постарался говорить максимально непринужденно, но Лара продолжала сверлить меня взглядом.

– И что же, твой коллега настолько подробно описал меню? – она приподняла бровь. – Даже про форель упомянул?

– Ну… не то чтобы подробно, – я слегка замялся. – Просто заведение действительно славится своей рыбой. Я потом сам почитал отзывы в интернете, и они все положительные.

Лара задумчиво посмотрела на меня.

– Знаешь, что-то мне подсказывает, что ты что-то недоговариваешь. Но, с другой стороны, идея действительно неплохая.

– Вот видишь! – я облегченно выдохнул. – Значит, едем!

## Глава 2

В это утро я проснулся позже обычного, первый день отпуска как-никак, может себе позволить.

Солнечные лучи мягко пробиваются сквозь тюль, рисуя на стене причудливые узоры.

Некоторое время расслабленно лежу в постели, рассматривая картины на стене, созданные руками жены. Они сияют и переливаются, словно маленькие окна в другой мир, мир цветов и диковинных птиц. Молодец у меня Ларочка, какие картины выкладывает!

Алмазная живопись переливается в утреннем свете, создавая неповторимую игру бликов. Каждая картина – это частичка души жены, вложенная в кропотливую работу. Сколько терпения и любви нужно, чтобы создать такое чудо!

«Сорок лет вместе… – улыбаюсь своим мыслям. – А кажется, будто вчера только познакомились». В памяти всплывают моменты совместной жизни: первые свидания, свадьба, рождение детей, служба в далёком гарнизоне. И вот уже внук повзрослел.

******

После выпуска из военного училища ему, молодому лейтенанту, предоставили месяц отпуска и предписание явиться к месту несения службы. К станции они прибыли рано утром. Густой туман скрывал рядом стоящие дома, создавая ощущение чего-то таинственного и немного тревожного.

Вышли на перрон, а затем на привокзальную площадь. Там поджидал армейский «Пазик». Загрузились вместе с такими же молодыми офицерами, с женами были немногие. Поехали. Вдоль дороги стояли деревянные домики, так не похожие на те, которые остались на родине. На душе было тревожно: что их ждёт впереди?

Дорога казалась бесконечной, но вот наконец автобус въехал в военный городок. Приземистые пятиэтажки поплыли справа и слева, тополя роняли пух на асфальт. Показалось трёхэтажное здание с колоннами по бокам высокой лестницы, ведущей ко входу – Дом культуры советской Армии. Подошел подполковник, петлицы ракетчика на кителе. Он собрал прибывших лейтенантов и стал распределять комнаты в общежитии. Досталась и им с Ларой комната, обычная, небольшая: кровать, стол, два стула да шкаф платяной – вот и вся обстановка. Туалет и душ в конце коридора, один на всех.

Он оставил жену разбирать вещи, а сам переоделся в парадную форму и отправился представляться командованию по случаю прибытия в часть для прохождения службы.

*****

Вспомнилось, как Ларочка, когда выдавалась свободная минутка, садится за свои картины. Как сосредоточенно выбирает стразы, как радуется каждому готовому элементу. Эти картины – не просто украшения стен, это история их жизни, запечатленная в каждом кристаллике.

Повезло им найти друг друга. С годами чувства не угасли, а стали глубже, теплее, надежнее. Они научились понимать друг друга без слов, поддерживать в трудную минуту и радоваться успехам вместе.

С кухни доносится шум воды, звяканье посуды: Лара уже на ногах – готовит завтрак.

«Хорошее дело отпуск, – подумал я, нашарив тапочки рядом с кроватью, – пойду посмотрю, что там моя ненаглядная готовит».

Потянул носом, уловил ни с чем не сравнимый аромат свежемолотых кофейных зерен.

Заглянул в кухню:

– Ларочка, доброе утро!

– Проснулся, отпускник, – весело откликнулась жена, – умывайся, завтракать будем.

– Я мигом, радость моя!

Первым делом встаю под душ, тропический. Недавно установил, классная вещь, купаться под ним – одно удовольствие. Стою под тугими струями, напеваю простой мотив какой-то песенки.

Накупавшись и получив заряд бодрости, насухо растираюсь махровым полотенцем. Достаю из шкафчика бритву и принимаюсь водить бритвой по щекам, подбородку и шее, поглядывая в зеркало. Бриться каждый день – армейская привычка, въевшаяся в плоть и кровь за время службы. Каждое утро начиналось с обязательного ритуала: начистить обувь, привести в порядок форму и, конечно же, побриться до блеска.

Пена для бритья приятно пахнет ментолом, а лезвие скользит по коже, оставляя ее гладкой и чистой.

Тщательно выбрившись, придирчиво осмотрел свое отражение: короткая стрижка, высокий лоб практически без морщин, прямой нос и молодые серые глаза. Отражением я остался доволен, и не скажешь, что седьмой десяток разменял месяц назад.

– Василий, ты там не утонул? – оторвал от созерцания голос супруги. – Мигом на кухню, завтрак стынет.

– Уже бегу, – подмигиваю своему отражению, вытираю лицо полотенцем, наношу крем после бритья. Готово. Убираю бритву на место и направляюсь на кухню.

На столе пышный омлет, тонко нарезанная колбаска и сыр. Лара в красивом халатике уже ждет.

– О, омлетик! – довольно потираю руки, наклоняюсь, целую супругу в щечку, опускаюсь на свое место. Подцепляю вилкой кусочек омлета, отправляю в рот. Божественно! Тает во рту.

– Ты продолжаешь меня удивлять, милая.

Супруга зарделась от удовольствия.

– Как думаешь, Ларочка, а не побаловать ли нам себя сегодня?

Она посмотрела на меня, зеленые глаза лучатся скрытой иронией.

– И чем же мы себя побалуем?

Я выдерживаю паузу, задавая интригу.

– Копченой рыбкой, например.

Смотрю на реакцию жены, знаю, что рыба в любом виде – ее слабость.

******

Подъезжаю к рынку, паркую машину. День был будний, поэтому место нашел быстро. В выходные было бы проблематично.

Сразу направляюсь к рядам, где торгуют свежей рыбой. Надо сказать, выбор рыбы на рынке богатый – выбирай на любой вкус: тут тебе и полосатый окунь, и серебристая плотва, и золотистая красноперка с красно-оранжевыми плавниками. Но сегодня захотелось леща.

Иду неторопливо вдоль прилавков, внимательно рассматривая ассортимент. Наконец нашел то, что искал: лещи, широкие, как блины, отливают серебром чешуи, шевелят плавниками, широко разевают большие рты, будто хотят что-то сказать.

– Доброе утро! Мне нужно пару лещей купить, – обратился к продавцу, коренастому мужчине средних лет. – Хочу сегодня вечером закоптить.

– Здравствуйте! – встрепенулся продавец, вытирая руки тряпкой. – Отличный выбор! И завялить, и закоптить. Вот обратите внимание на этих двух красавцев.

– Да, хороши! Сколько стоят?

– Шестьсот.

– Шестьсот? За килограмм? Не слишком ли дорого?

– Почему же дорого? Пройдите по рынку – нигде не найдете дешевле!

– Я обычно покупаю рыбу дешевле, вот и сравниваю.

– Прекрасно вас понимаю, но и вы меня поймите, эти лещи – свежий улов, ещё утром плавали. Берите, не пожалеете.

– Давайте так: я предлагаю свою цену сразу за двух, а вы решите, устроит вас такой вариант или нет?

– Хорошо. И какую цену вы предлагаете?

– Тысячу за все! А понравится, так буду вашим постоянным покупателем, да еще и друзьям посоветую. Ну как, согласны?

Продавец задумался, лоб пошёл складками. Потом улыбнулся и махнул рукой.

– Умеете вы уговорить, так и быть, согласен за тысячу двести отдать! Берете?

Я широко улыбнулся, цена меня устраивала.

– Да и вы, смотрю, не промах! Ладно, беру!

– Вот ваши лещи, – продавец протянул пакет с рыбой, – и удачного вам копчения!

– Спасибо большое! А вам удачной торговли, до свидания! Я забрал рыбу и отправился к машине, довольный удачной покупкой.

Вырулил со стоянки, подъехал к перекрестку. Загорелся красный свет светофора. Остановился, взгляд упал на светофор – когда же зеленый загорится? Машины мимо пролетают, торопятся, губы растянула улыбка: вспомнилось, как с Климентом прошлым летом на рыбалку ездили. Климент хоть и священник, а рыбалку любит.

Место у них – заветное, тайное. Никто там не рыбачил, только они вдвоем, да еще пара местных стариков.

Утро выдалось тихое, ясное. Солнце только-только над лесом поднялось, роса на траве серебрится. Туман стелется над водой. Сели они с Климентом на лодку, выплыли на глубину, закинули удочки.

И тут началось: лещи – будто на заказ идут. Один за другим. Картина настолько реальная, что я даже забыл, что на перекрестке стою, – так ярко все перед глазами.

Наконец загорелся зеленый свет. Включаю первую передачу, машина трогается, еду, а в голове все крутятся те теплые воспоминания о рыбалке с другом, о лещах, о беззаботных минутах на берегу реки.

Эх, хорошо на рыбалке! И думается, и душа отдыхает. Вот бы сейчас туда вернуться… Ну ничего, отпуск только начинается – можно и на рыбалку съездить. Вечером с Климентом созвонюсь!

По дороге остановился у магазина, где с женой мясную продукцию берём. Хороший магазин, здесь и мясо, и мясные полуфабрикаты, и колбаска: вареная и копченая, и много других вкусностей. А также попутные товары продают, древесный уголь, например. Цена умеренная, дешевле, чем в других местах.

На даче его запас уже заканчивался, вот и решил докупить. Можно, конечно, и дрова использовать, тем более что яблоневых поленьев хватает, но я подхожу к этому процессу творчески.

В мангал засыпаю сначала слой древесного березового угля, изготовленный из березовых дров, этот уголь отличается высокой теплоотдачей и продолжительным временем горения. А для розжига сверху укладываю тонкие поленца и развожу костер. Дрова, прогорая, разжигают уголь.

Пока оцениваю уголь, подходит продавец, черноволосая с приятной улыбкой молодая женщина. На груди бейджик «Любовь».

– Здравствуйте! – узнала во мне постоянного покупателя. – Что желаете купить?

– Здравствуйте, Люба! Мне мешок угля, вот того, что по двести рублей.

– Пожалуйста, – продавец подала указанный товар. – Шашлык возьмите, покупатели хвалят.

– Шашлык в следующий раз, – прикладываю карточку к терминалу. – Сегодня у нас лещ копченый по плану. Первый день отпуска решили с женой отметить. На дачу с ночевкой едем.

– О, копченый лещ! – мечтательно зажмурилась продавец. – Хорошего вам отдыха!

– Спасибо! И вам всего доброго!

Вернувшись с рынка, быстро выпотрошил лещей, промыл под краном. Уложил одного в контейнер и тщательно, не жалея, натер солью. Тоже самое повторил со вторым лещом.

Вспомнил, как в молодости учился у деда Николая всем премудростям копчения. «Соль – это душа рыбы, – любил повторять дед. – Но перебарщивать нельзя, а то всю прелесть перебьешь». Улыбнулся, вспоминая эти слова. Закрыл контейнер крышкой. Пусть полежат пару часов, чтоб лучше просолились.

На кухню заглянула жена. Спортивный костюм (уже переоделась ехать на дачу) красиво облегал ее стройную фигурку.

– Вась, ну что, звонил председатель? Узнал что-нибудь про нашу машину-беглеца?

– Нет еще, солнышко! А ты, я смотрю, уже готова к поездке!

Лара выдвинула стул, присела.

– А ты уверен, что он вообще займется этим? Может, сам позвонишь?

– Да не переживай ты так. Михаил мужик ответственный, обещал – значит, сделает. Тем более забор-то не копеечный, надо найти этого горе-шофера.

Жена тяжело вздохнула:

– Просто так обидно, Вась. Столько трудов было поставить этот забор, а кто-то взял и испортил. И ведь даже не подошли потом, не извинились!

– Ну все, все, не расстраивайся. – я нежно обнял жену, ласково погладил по голове. – Найдем мы их, никуда не денутся. А пока давай-ка собираться. Пора на дачу ехать, леща коптить, отпуск отмечать.

Ларочка улыбнулась:

– Ты прав, не стоит из-за этого настроение портить. А на дачу приедем, тогда и позвонишь председателю.

– Точно! Молодец ты у меня! Все правильно говоришь. Ну, пойдем сумки собирать.

## Глава 3


Приехали на дачу. Погода самое то: не жарко, не холодно – двадцать градусов по Цельсию, только копти.

Лара пошла проверить грядки, а я первым делом достал лещей и подвесил под навес для просушки. Лишняя влага должна испариться, а рыба станет более плотной.

В калитку постучали.

– Иду, иду, – крикнул я. Вытер руки полотенцем, отодвинул щеколду. На входе председатель садового товарищества, старый товарищ, в армии вместе служили, довольная улыбка, смотрит хитро.

– Добрый день, Василий!

– Здравствуй, Миша! Никак новости какие есть?

– Я тут запись с видеокамеры посмотрел…

– Ну говори, не томи!

– Вот я и говорю, камеры посмотрел и нашел ту машину, что в забор твой въехала. Ночью выезжал через ворота. Фрагмент на телефон скинул. Посмотри.

Я глянул на экран: оранжевый микроавтобус, видел он его не раз, с соседнего кооператива мужик ездит.

Председатель, прищурившись, солнце светит в лицо, посмотрел на меня.

– Вижу узнал. А здесь, гляди, бампер, помятый как-раз с левой стороны.

– Точно. У меня на заборе следы от этого бампера остались. Хорошо процарапал.

– Думаю, самое время к нему наведаться по горячим следам как говорится, – предлагает председатель. – Как считаешь?

– Согласен. Пошли.

Я оглянулся в сторону грядок, где жена занималась.

– Лара! Мы тут с Михаил Юрьевичем сходим по делу.

Пройдя вдоль пруда, завернули на соседнюю улицу, упирающуюся в лес.

В конце, по правой стороне, возле одного из участков стоит микроавтобус оранжевого цвета. Подходим. Смотрю, точно он – бампер помят слева.

Возле домика копается мужчина за сорок кряжистый коротко стриженный.

– Хозяин! Можно Вас на минутку?

Мужчина вздрогнул от неожиданности. Глаза беспокойно забегали при виде гостей, стоящих возле машины. Подошел. Остановился рядом опустив голову.

– Что же это Вы, гражданин, ломаете заборы среди ночи, уезжаете, а люди страдают? – сразу в лоб спросил председатель.

– Мужики тут такое дело… я и сам бы пришел… – замялся обвиняемый.

– Что же не пришёл? Хорошо нашлись добрые люди, позвонили. Пришлось мне с женой все бросать и в ночь мчаться за сорок километров забор восстанавливать.

Мужчина потерянно молчал.

– Может, заявление тебе, Василий, в полицию написать, – задумчиво проговорил председатель. – Улики есть.

– Мужики, не надо в полицию, – взмолился хозяин микроавтобуса. – Сейчас я все как было расскажу.

В тот вечер решил я заночевать на даче. А что за ночевка без этого дела. В общем принял за ужином. Вдруг жена звонит мол с тещей плохо помощь нужна. Не буду же я ей говорить, что выпил, сел и поехал, благо ехать недалеко. Спешил. На повороте машину занесло, вот и въехал в забор. А потом закрутился с делами. Сегодня только на дачу и приехал. Мимо дачи вашей проезжал, закрыто было. Думал попозже подойти поговорить, а вы вот опередили.

Мужчина стоит, переминается с ноги на ногу, глаза перебегают с одного на другого. Ждет.

– Да, ситуация – помолчав, сказал председатель – как тебя хоть зовут?

– Тимофей. Тимофей Петров.

– Что ж нам с тобой делать, Тимофей? Как думаешь, Василий Михайлович?

– А известно ли тебе, Тимофей, – я посмотрел в его глаза, – что управление автомобилем в нетрезвом виде – это одно из самых серьезных нарушений, которое может совершить водитель?

Тимофей молчал, опустив голову. Его руки нервно теребили край куртки. Он стоял передо мной, ссутулившись, словно пытаясь стать меньше, незаметнее.

– Оно не только приведет к штрафу и лишению водительских прав, но также может стать причиной причинения вреда здоровью и ущербу имуществу других лиц, – продолжил я, стараясь говорить спокойно. – Сейчас ты сломал мой забор, а не дай бог это были бы люди – что тогда? Тюрьма.

Я сделал паузу, давая ему возможность осознать сказанное. В голове проносились мысли о том, сколько раз я уже видел подобные ситуации. Сколько судеб было разрушено из-за минутной слабости.

– Представь, если бы это были твои близкие, – тихо добавил я. – Твоя дочь, возвращающаяся из школы. Или жена, вышедшая в магазин. Как бы ты смотрел им в глаза, зная, что из-за твоей глупости, из-за твоей безответственности их больше нет?

Тимофей поднял голову. В его глазах читалась боль и осознание. Он понимал, что переступил черту. Что одним необдуманным решением мог изменить не только свою жизнь, но и жизни многих других людей.

– Я… я не думал, – наконец выдавил он. – Просто выпил… решил, что до дома недалеко…

– Вот именно – «решил», – резко перебил я. – А надо было подумать. По-настоящему подумать. О последствиях. Я помолчал, с неба упали первые капли дождя, не зря ласточки с утра низко летали.