Антон Фурсов
Адрес счастья

Предисловие

Дорогие читатели!

Это мой второй сборник рассказов, но в-первые написанный в новой для меня стилистике. Держа в руках этот сборник, вы, словно дорогой гость, переступаете порог особенного места – квартиры № 25 в старом московском доме. Это не просто адрес, это целая вселенная, наполненная теплом, воспоминаниями и тихим шёпотом вещей, которые помнят больше, чем мы можем себе представить.

Познакомившись с Верой, хозяйкой этого уютного мира, я, признаюсь, не сразу осознал, какое сокровище скрывается за скромным фасадом её квартиры. Вера – словно бережная хранительница семейных реликвий, где каждая трещинка на стене, каждая потертость на столешнице рассказывают свою неповторимую историю.

Этот дом, как и все мы, несёт на себе отпечаток времени. Он видел радость и горе, смех и слёзы, рождение и уход. В его стенах переплелись судьбы нескольких поколений, оставив свой след в каждом уголке. И знаете, в какой-то момент мне показалось, что этот дом сам выбрал меня, чтобы рассказать свои истории.

Сначала, признаюсь, я немного робел. Как передать словами ту атмосферу, которая царит в квартире № 25? Как оживить эти старые вещи, вдохнуть в них душу? Но вы держите в руках этот сборник, а значит всё удалось.

В этих рассказах вы встретите не только Веру и её верную спутницу – кошку Глафиру Васильевну, но и другие предметы, ставшие настоящими героями этой книги. Стол, помнящий все семейные секреты, люстра, собранная дедом из подручных материалов и освещавшая самые важные моменты жизни, часы с кукушкой, отсчитывающие не только время, но и судьбы. Каждый из этих предметов – не просто антиквариат, а живое свидетельство истории, связующая нить между прошлым и настоящим.

На страницах моего сборника рассказов вы почувствуете аромат клубничного чая, тепло самовара, прикосновение шершавой столешницы и услышите тихий скрип половиц, словно дом шепчет вам свои истории. Я искренне надеюсь, что эти рассказы тронут ваши сердца, заставят задуматься о ценности памяти, о важности семейных традиций и о том, что настоящий дом – это не просто место, где мы живём, а место, которое нас ждёт, помнит и любит.

Добро пожаловать в квартиру № 25.

Здесь вам всегда рады. Здесь вас ждут.

С теплом к вам, автор.

Дом, который ждёт

Дом стоял, как тихий страж прошлого, будто случайно забытый временем среди стеклянных небоскрёбов и шумных проспектов Москвы. Его стены, выкрашенные в бледно-жёлтый, местами потрескались, но в этих трещинах жила особая правда – правда прожитых лет, смеха за тонкими перегородками, ссор, примирений, чаепитий у раскрытого окна, когда ветер играл занавесками.

Квартира 25. Несколько комнат, кухня с голубой плиткой, которую Вера так и не решилась заменить, и длинный коридор, где когда-то висели фотографии в деревянных рамках. Теперь их осталось немного – только самые дорогие. Вот она, маленькая, в белом платьице, стоит с отцом у парадной. Вот мама, еще молодая, смеется, придерживая непослушную прядь волос. Но годы умеют стирать даже самое яркое. Теперь в квартире было тихо. Только старые половицы поскрипывали под ногами, будто намекая: «Мы всё помним».

Вера Игоревна вместе с кошкой Глафирой Васильевной подошла к окну, провела ладонью по подоконнику – теплому, гладкому от времени. За ним кипела жизнь: спешили люди, сигналили машины, мерцали экраны телефонов.

А здесь, внутри, царил свой мир. Мир, где каждая вещь была не просто предметом, а хранителем памяти.

Она вздохнула, поправила плед на плечах. Дом жил. Дышал. Ждал. И вот, однажды, в квартиру 25 постучал гость.

Чай с клубникой

Май уже который год не предсказуем. То снег, то дождь, то оттепель, то похолодание. В тот день дождь начался внезапно – крупный, настырный, будто спешил смыть с московских улиц всю суету. Я стоял под козырьком старого дома, ёжась от промозглого ветра, и сомневался: набирать код домофона или нет, но из подъезда вышла какая-то пара, а я вошёл в подъезд и прошёл несколько лестничных пролётов. Дверь квартиры 25 была всего в пяти шагах, но эти пять шагов казались мне почему-то целой вечностью.

Я точно знал, что меня будут рады видеть и получится живой и интересный диалог, но вот этот дом уже дышал своей историей. Я поднял руку – и в этот момент дверь приоткрылась сама.

– Ты чего там топчешься? – Вера стояла на пороге, в растянутом свитере, с чашкой в руках. Из-за её плеча выглядывала мордочка Глафиры Васильевны. – Заходи, а то холодно.

Квартира встретила меня теплом и тихим скрипом половиц. Пахло клубничным чаем, кофе, корицей и чем-то неуловимо родным – может, воском от старого комода, а может, книгами, которые пылились на полках.

– Садись, – Вера кивнула на диван, застеленный пледом. – Я как раз заварила, – и протянула мне кружку горячего чая, который звучал нотками клубники.

Я снял мокрую куртку, сел, и вдруг мой взгляд упал на фотографию в деревянной рамке: мы с Верой, несколько месяцев назад, в ночи на работе дорабатываем одну из концепций.

Мы на этом селфи такие замученные, но такие счастливые, ведь придумали, то, что обязательно поможет мир сделать лучше.

– Помнишь? – Вера поставила передо мной чашку.

– Как же не помнить, – сказал я с лёгкой улыбкой. – Ты тогда так воодушевлённо говорила, что у нас всё получится. – и ведь получилось.

Мы помолчали. За окном шумел дождь, Глафира Васильевна устроилась у меня на коленях и замурлыкала.

– Почему ты позвонила? – спросил я наконец.

Вера откинулась на спинку кресла с высокой спинкой, в этом кресле когда-то сидел её папа, а сейчас Вера завернулась в угол пледа.

– Потому что скрип половиц – он ведь не просто так. И плющ за окном – не просто так. И даже эта дурацкая плитка на кухне… – она махнула рукой в сторону голубых плиток. – Всё это будто шепчет: «Пора».

– Пора что? – спросил я

– Рассказать историю этого дома. – ответила Вера. – Я знаю, что странная немного просьба, но мне кажется, что у этого дома и этой квартиры очень много интересных событий, которые можешь описать только ты, ведь ты у нас «детский блогер».

Я опустил глаза с легкой улыбкой. Чашка в моих руках была тёплой, почти горячей.

– Я не знаю, получится ли, – честно сказал я, но уже начал разглядывать интерьер.

– Никто не знает, – Вера улыбнулась. – Но чай-то уже заварен.

В этот самый момент я понял, что это не просто квартира. Это место, где время течёт медленнее, где трещины в стенах – не изъяны, а шрамы, которые делают дом только красивее. Глафира Васильевна потянулась и бочком пристроилась между нами.

А за окном, в промокшей до нитки Москве, горели фонари – тусклые, тёплые, как этот свет в квартире 25, но история уже началась и клубничный чай уже заварен.

Душа старого дома

В самом сердце Москвы, недалеко от Садового кольца, в квартире с высокими потолками и скрипучим паркетом жила кошка Глафира Васильевна. Дом был старый, добротный, пропитанный запахом времени – здесь жили не только люди, но и вещи: дубовый буфет с потёртыми уголками, часы с маятником, которые всё ещё тикали, будто вели неторопливую беседу с прошлым.

Каждое утро Глафира Васильевна, важная, с бархатными лапками, начинала свой обход. Она проверяла, на месте ли фарфоровые слоники на полке, не сдвинули ли случайно её любимый коврик у печки, обнюхивала старый чемодан, из которого пахло путешествиями. Это был её ритуал, её служба. Хозяйка квартиры, Вера, смеялась: «Ну что, Глаша, всё в порядке? Всё под контролем?». Кошка лишь величественно виляла хвостом – конечно, в порядке. Разве могло быть иначе?

После инспекции Глафира Васильевна устраивалась на подоконнике. Там, где солнце ложилось тёплым пятном на деревянный подоконник, а за стеклом кипела жизнь: неслись машины, спешили люди, падали листья или снег – в зависимости от капризов московской погоды. Она наблюдала за этим, как зритель в театре – снисходительно, с лёгкой кошачьей иронией. Иногда её ухо дёргалось, улавливая шум ворон за окном, иногда лапа невольно тянулась к стеклу, пытаясь поймать пролетающий снежинку.

А вечером, когда в квартире зажигали лампу с абажуром, отбрасывающим тёплые круги на стены, Глафира Васильевна возвращалась к хозяйке. Ложилась рядом, мурлыкала что-то нежное, будто говорила: «Вот и ещё один день прожит правильно». И казалось, что в этом старом доме, где время текло медленнее, чем за его стенами, именно она, Глафира Васильевна, была тем самым тёплым уголком души, который не менялся, несмотря ни на что.

Завтра начнётся новый день. И она снова проверит фарфоровых слоников, обнюхает чемодан, поймает солнечный луч на паркете. Потому что в этом и есть её главная работа – хранить этот дом, этот островок покоя, где даже время знает, что нужно идти чуть медленнее.

Горка с секретами

В каждой семье есть такие вещи, которые знают о своих хозяевах чуть больше. На днях я побывал в гостях у Глафиры Васильевны, та, что живет где-то в центре Москвы на Садовом, и вживую увидел всё то, что она оберегает.

Моё внимание поразил один из предметов мебели. Это не сундук с сокровищами, не старинный комод, а обычная, на первый взгляд, «горка» – стеллаж с полками, на которых живут вещи, помнящие ещё, наверное, первое новоселье своих хозяев.

Шкаф стоит в углу гостиной, и если присмотреться, каждая его полка – как страница семейной летописи. Вот хрустальная конфетница с чуть потускневшими гранями. Когда-то в ней лежали карамельки, которые дедушка Веры, хозяйки этого дома, привозил с работы, и она тайком брала по штучке, пока дедушка не видит. А вот фарфоровая вазочка с нежными ромашками – её подарили бабушке на свадьбу, и она всегда стояла на самом видном месте в доме, даже когда в ней не было цветов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.