Мигель Аррива
Ничего личного. Книга 9

НИЧЕГО ЛИЧНОГО

КНИГА 9

1
Сделай счастливое лицо

– Что за дерьмо, – проговорил Марио, в очередной раз зажмуриваясь от горсти пыли, прилетевшей прямиком в лицо.

Хосе его не услышал. Он крутил баранку и подпевал «Волшебнику страны Оз»¹, орущему из дребезжащей магнитолы. По обеим сторонам грузовика проносилась однообразная гористая местность, в которой только и было, что кактусы, куча мелких разломов, в которых скорпионы да змеи себе пристанище находят, да вездесущая пылища. Марио с удовольствием закрыл бы окно, но тогда в кабине попросту станет нечем дышать – мало того, что стояла страшная жара, а кондиционера не было и в помине, так еще Хосе, cabron² этакий, прямо перед отъездом нажрался бобов!

Не хотел Марио ехать в этот рейс. Вот встало что-то в горле костью, и все тут. Когда он контрабанду возил у Санторо, было вполне терпимо – Марио знал все точки, где пасутся placas³, и без проблем их объезжал или готовил мзду. Но сейчас, поймай его кто с таким грузом, проблем не оберешься.

Марио нервно оглянулся на маленькое окошечко, через которое можно было видеть грузовой отсек. Там, прямо среди ящиков с сигаретами и золотом, притулился человечек. Маленький, чернявый – откуда-то из Южной Америки, мигрант, которому посчастливилось пройти все круги Ада, чтобы оказаться в Мексике, а потом обнулить результат и подойти по всем физиологическим параметрам очередному богатею из Колумбии, желавшему продлить себе жизнь. Марио оценил иронию – как бы богачи ни открещивались от низших слоев, какой бы голубой свою кровь ни считали – против природы-то не попрешь. Все мы внутри одинаковые.

Пленник понуро сидел между двумя ящиками, опустив голову. Для верности его спеленали да пасть заклеили, а то еще вздумает побуянить поблизости от пункта досмотра. Хосе предлагал обколоть его дурью на всякий пожарный, но Марио отказался – прознай заказчик, что в желанном организме какая-то дрянь плещется, им сильно не поздоровится.

Марио прикрыл глаза от очередной порции красной пыли. В щеку угодил мелкий камушек, хорошо так прижег, и он выругался. Хосе снова не отреагировал. Ну да, ему что, совести отродясь не бывало, работай себе, как вол, да греби денежки. Цена за рейс прилично поднялась после того, как они начали живой товар возить. Но не по нутру это было Марио, совсем не по нутру.

Он не раз задавался вопросом, зачем Санторо это надо. Он и без того был королем золота по обе стороны Атлантики, так зачем брать дополнительный риск? Если схватят, пришьют такого, что мало не покажется. Но лично Марио не собирался босса сдавать. Слишком давно в одной связке, слишком хорошо знает, что бывает с предателями. Да и потом, разве ему плохо живется? Вовсе нет. Недавно вон дом купил, и все благодаря гонорару за две ходки с кузовом, полным мигрантов. Хосе он, понятное дело, не говорил, кто его «папочка», тот бы сразу недоброе замыслил. Картели грызутся между собой, что твои собаки, и перебежчики на вес того же золота. Выше собственной головы да головы Марио ему видеть не надо.

Мотор вдруг зачихал, и Марио мгновенно накрыла тошнотворная волна вони грядущих неприятностей. Знал же, что так и будет, жена его к брухе⁴ наведалась перед поездкой, и та предупреждала об опасности, даже амулет Селесте впарила. Только Марио отмахнулся и не взял его с собой. Теперь вот пожалел.

– Че это? – Хосе недоуменно сдвинул кустистые брови. – Горючка на нуле.

– Ты что, не заправился перед поездкой? – Марио захотелось двинуть ему в лоб да посильнее. Как можно было так сглупить, не первый день в бизнесе!

– Заправился, конечно, я что, по-твоему, совсем дебил? – Хосе постучал по стеклу датчика. Стрелка бежала к нулю, как умалишенная. – Гляди, как будто утекает все!

Он нажал на тормоз прямо посреди дороги и выскочил из машины. Марио, вздохнув, последовал за ним.

Хосе стоял рядом с топливным баком и ругался на чем свет стоит. У его ног уже собралась приличная лужа.

– Не, ты посмотри! – Он указал на мокрую дорожку, тянущуюся назад. – Камнем грянуло по баку – и хана! Залатать я ее залатаю, но мы посреди гребаной пустыни, до заправки до хренища! На чем ехать?!

«На энергии твоих бобов», – чуть было не ляпнул Марио.

– Погоди, за нами еще должна машина сопровождения ехать. – Он приставил ладонь козырьком ко лбу и всмотрелся вдаль. – Скоро будут здесь, отправим их на заправку. А может, у них сольем немного. Звякну тем, кто вперед угнал, пусть притормозят.

Он забрался в кабину и, пока Хосе кряхтел над бензобаком, пытаясь заклеить дыру, набрал номер сопровождающего.

– Чави, у нас тут ЧП. Возвращайтесь. Если по пути есть где заправка, неплохо бы набрать канистру. Нет так нет, отольем немного у вас, дотянете до города. А мы никак, по нулям, камень в бензобак угодил. Чертова горная дорога…– Марио машинально оглянулся через плечо и застыл.

Дверь кузова была приоткрыта, и заходящее солнце бросало на аккуратно составленные ящики краснеющий луч. Пленник исчез.

– Chingada⁵!

Марио выскочил из кабины и обежал грузовик. Хосе удивленно поднял на него взгляд.

– Ты чего?

Марио распахнул дверцы и быстро осмотрел кузов – пленника нигде не было.

– Где этот говнюк?! – рявкнул Марио, завертевшись на месте волчком.

Кругом были все те же горы. Скрыться среди них сбежавшему парню не составит никакого труда, а вот им с Хосе придется потратить не один час, обыскивая все мелкие расщелины. Хуже всего то, что в этих горах то тут, то там рассыпаны небольшие поселения – при всем желании им не обыскать их все до темноты.

– Да чтоб тебя скорпион за cojones⁶ ужалил! – от души пожелал Марио, пнув колесо.

Он залез в кузов и внимательно осмотрелся. Там, где сидел пленник, валялась веревка – ему удалось перетереть ее железной скобой ящика.

И тут Марио заметил кое-что еще. Крышка этого самого ящика была сдвинута в сторону – кто-то плохо ее закрепил при упаковке – и наружу торчал клочок бумаги, в которую были упакованы слитки. Марио открыл ящик полностью и едва не взвыл – среди аккуратно уложенных брикетов не хватало двух. На кой ему золото-то понадобилось, черт!

Сквозь собственную ругань он услышал шорох шин – подъехал автомобиль сопровождения. Они всегда высылали один вперед на случай внезапной облавы, а второй ехал позади, страхуя от неожиданностей с тыла. Марио спрыгнул на землю.

– Чего у вас тут произошло? – спросил Пако, здоровенный детина в белой футболке навыпуск. На ней был изображен лев в солнечных очках, куривший косяк. – Чего встали?

– Бензобак… – начал было Хосе, но Марио махнул рукой.

– Доставайте пушки, идем на поиски. Этот pendejo⁷ не мог далеко уйти, но скоро начнет темнеть. Без света мы и собственные задницы не найдем.

К чести Пако, он сразу все понял и достал из-за пояса тускло блеснувший «глок».

– Хосе, ты дождись остальных, – скомандовал Марио, вытаскивая и свой пистолет. – Пако, смотри, не повреди шкурку. Припугни, но не более.

– По возможности, – ухмыльнулся тот. – Но, знаешь ли, если он планирует заявиться к копам, безопасней будет все же пристрелить.

Марио спорить не стал. Он отошел подальше от ребят и свободной рукой выудил из кармана мобильник. Набрал побольше воздуха.

– Сеньор Санторо, – тихо сказал он в трубку, – у нас проблема.

– Не надо меня везти, я сам могу ходить, – вяло отбивался Бартоло, пока Амадео катил коляску по больничному коридору. – Столько провалялся, дай хоть ноги размять!

– Не могу, – ответил Амадео, нажимая кнопку вызова лифта. – Таковы правила. Если ты свалишься прямо здесь, ответственность понесет больница. А за ее пределами можешь хоть на голове стоять – сам будешь виноват.

– Как всегда. – Бартоло надулся, но злости не было. Даже на Бьянку, все еще лежащую в коме, он смотрел отстраненно, будто это не его сестра была вся обмотана бинтами, а какая-то декорация. Словно в больнице снимают кино.

Он хихикнул, но тут же снова скорчил серьезную мину. Уже три недели как он пришел в себя, а все еще кажется, что застрял в безумном мультике «Луни тьюнз». О том дне, когда пуля врезалась в его легкое и едва не прикончила его, Бартоло помнил практически все. Даже слишком много, на его взгляд. Например, ему очень хотелось забыть, с каким звуком стеклянный кувшин впечатался в лоб Бьянки. Чвак.

В горле пересохло, безумно захотелось сделать глоток виски. Все время хотелось. Три недели он куковал здесь, и Амадео приставил к нему охрану, которая пресекала любые попытки раздобыть чего-нибудь горячительного. «Хватит убивать себя, – сказал ему прекрасный принц в тот день, когда Бартоло наконец встал на ноги. – Ты и так едва не умер, не обесценивай усилия тех, кто вытащил тебя с того света».

И Бартоло стало стыдно. По-настоящему стыдно. Неудобное чувство наконец-то разрослось и обрело название, и игнорировать его и заталкивать в уголок сознания уже не получалось.

Амадео выкатил коляску из больницы, и Бартоло, не дожидаясь приглашения, вскочил на ноги, радуясь свободе.

– Ну наконец-то! – Он вдохнул полной грудью. – Осталось пережить февраль, и здравствуй, весенняя депрессия!

Амадео рассмеялся и открыл перед ним дверцу машины.

– Никаких депрессий, у тебя все будет хорошо, Бартоло. Поверь.

И Бартоло поверил.

Первым делом, приехав домой, он избавился от последней недопитой бутылки виски. Вспомнил, что до происшествия хотел пополнить запасы, но рассмеялся своим мыслям, хотя очень хотелось немедля отправиться в ближайший магазин. Но он дал обещание. Солитарио. Даниэлю. Чилли Райо. Себе.

Он не мог подвести столько человек. Хватит с него косяков, и так слишком много натворил за свою никчемную жизнь. Правильно говорил кто-то из великих: «Пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу». Бартоло готов был подписаться под этими словами обеими руками.

Наведя мало-мальский порядок, он отыскал в кухонном шкафу пакет кофе, засыпал его в кофемашину, которой пользовался, наверное, в прошлом веке, и нажал кнопку. Зажужжал механизм перемалывания зерен, и по кухне расплылся приятный аромат. Бартоло закрыл глаза и ждал, пока кофе приготовится, безотчетно поглаживая пластырь под рубашкой. Рана заживала хорошо, скоро от нее останется только рубец. Вечное напоминание о том, что он единственный раз в жизни сделал что-то правильно.

Хотя Бьянка с этим поспорила бы.

Кофемашина издала громкий «БУМ!» и выплюнула на него порцию свежесваренного кофе. Зашипев, Бартоло оттянул рубашку от кожи и выругался на всю квартиру.

Раздался оглушительный «динь-дон», и он подпрыгнул. Как вовремя кого-то принесло, ничего не скажешь! Наплевав на испачканную рубашку, Бартоло отправился открывать.

А открыв, пожалел, что не переоделся.

На пороге стояли Чилли Райо и Солитарио. Позади маячили Даниэль с Катрин и куча детей. Они шушукались и выглядывали из-за спин взрослых, но ни один на него вроде бы не дулся.

– Здравствуйте, Бартоло, – улыбнулась Чилли. – Пришли поздравить вас с выпиской… Что это с вами случилось, авария?

– А… Да. – Бартоло сделал неуклюжую попытку прикрыть пятно, потом махнул рукой – не в первый раз ему конфузиться. – Заходите, конечно. Правда, у меня тут не особо прибрано, почти месяц дома не был…

Окончательно смутившись, он убежал в спальню переодеваться, а нежданные гости расположились в гостиной. Натягивая чистую рубашку, Бартоло гадал, что же им понадобилось. Друзья-приятели и то у него редко бывали, впрочем, какие это друзья, так, коллеги по работе…

Выйдя из спальни, он обнаружил, что гости уже накрыли стол, и в груди разлилось приятное тепло. Еще никто не делал для него ничего подобного. Даниэль разливал по стаканам сок, Чилли раскладывала по тарелкам пиццу, а Солитарио резал фрукты.

– Вы что тут устроили? – пролепетал Бартоло. – Это что, все для меня?

– А как же. – Катрин сунула ему в руку стакан. – Слушай, мне правда жаль, что так случилось с Бьянкой… Но если бы не ты, она бы нас попросту убила. Мы правда тебе благодарны.

Бартоло сглотнул горький комок в горле и выдавил улыбку.

– Да ладно, со своей совестью я сам разберусь. Она и правда сошла с ума, что мне оставалось? – Он глянул на близнецов и Тео, которые устроили догонялки в его огромной, но до этого момента бесполезной гостиной. – Они как, ничего?

– Все в порядке. Лили пару ночей плохо спала, но потом успокоилась. А Люк постоянно спрашивал про тебя, мы даже приходили, но ты еще был без сознания…

Сегодняшний вечер Бартоло запомнил на всю жизнь. Впервые он чувствовал себя свободным, нужным и полезным. Впервые он так близко общался со своими двоюродными братьями и сестрами и нашел, что это очень даже приятно. Бьянка невзлюбила конкурентов едва ли не с самого их рождения, а он повторял за ней, не задаваясь вопросом, зачем, только бы она продолжала держать его подле себя. Но сейчас все изменилось.

Он больше не один.

Праздник затянулся за полночь. Уставших, но довольных детей отправили домой под неусыпным оком Киана и Дэвида. Чилли и Даниэль убирали со стола, а Амадео, закатав рукава рубашки, колдовал над кофемашиной.

– Ну вот, – объявил он. – Теперь не ошпаришься.

– Спасибо. – Бартоло тут же сунул в нее чашку. – Где ты научился их чинить?

– Работал в баре, там была почти такая же.

– В баре? – Бартоло вытаращился на него, как на диковинку. – С трудом представляю тебя за стойкой!

Амадео рассмеялся.

– Тем не менее, это так. Куда только жизнь нас не заносит.

– Это верно. – Бартоло вытащил чашку и с наслаждением отпил кофе. – Слушай… Тебе ведь что-то надо от меня, да? Ты извини, если не так, просто мне еще никто бескорыстно не помогал.

– Понимаю. – Амадео устроился на высоком табурете. – Если честно, мне нужен твой совет.

Бартоло едва не уронил чашку. Уж чего-чего, а такой просьбы он не ожидал. Да что он может посоветовать-то вообще? Он кивнул и приготовился слушать.

– Это касается азартных игр, – продолжил Амадео. – Даниэль говорил, у тебя особое чутье на ставки.

– Не такое уж хорошее, – усмехнулся Бартоло. – Я не всегда оказываюсь прав, да это и невозможно. Нельзя все время выигрывать.

– Закон ставок, – задумчиво кивнул Амадео. – Выигрыш складывается из мастерства и удачи… И даже если ты – чемпион, элемент удачи всегда остается.

– Верно. – Бартоло с воодушевлением оседлал любимого конька. – Ты можешь просчитать абсолютно все, но форс-мажор предвидеть не в силах. Конечно, ты знаешь, что именно может произойти, и тщательно готовишься, изучаешь результаты предыдущих забегов, погодные условия, грунт, выкапываешь из немыслимых источников данные на каждого жокея… Короче, высчитываешь вероятность выигрыша, чтобы избежать неприятных неожиданностей… Но вот твоя лошадь спотыкается на абсолютно ровной поверхности! Что это? Исключительно невезение? Может, она поставила копыто чуть иначе, и угол оказался роковым. Мы же не ходим точно по своим следам, так с чего бы животине скакать каждый раз одинаково? – Бартоло пожал плечами. – Не бывает стопроцентного выигрыша или проигрыша. Всегда есть лишь вероятность того или иного события, и вот здесь уже важно вовремя подсуетиться и верно оценить ее.

– Что ты имеешь в виду под «верно оценить»?

– Ты можешь принять наилучшее решение в своей жизни, но вдруг случится непредвиденное, и ты проиграешь. Будешь ли ты до сих пор считать свое решение хорошим?

Амадео задумался.

– Да. Я ведь сделал все правильно, не так ли? Но на результат повлияло не только это.

Бартоло щелкнул пальцами.

– Именно. Не зря дедушка говорил, что ты умный. – Он залпом опустошил чашку и хихикнул. – Вместо алкоголя подсяду на кофеин, мне как-то даже нравится эта ясность в голове. – Он сунул чашку в кофемашину и нажал кнопку. – Ты все верно сказал. Ты принимал решение, основываясь на информации, которая тебе известна, но неизвестны случайные факторы. Да они и не могут быть известны в принципе. В этом беда людей – они корят себя за плохие решения, когда им просто не повезло. И наоборот – немало таких, кто все свои неудачи списывает на невезение, а победив, кичится мастерством.

– А если человек полагается исключительно на удачу? – невзначай спросил Амадео. Даниэль, вытиравший посуду, тут же навострил уши. – Если он оправдывает все в своей жизни только удачей и невезением?

– Тогда он рано или поздно останется ни с чем. Никому не везет на сто процентов.

Поблагодарив Бартоло за интересный разговор, Амадео, едва приехав домой, позвонил Ксавьеру.

– Почему не спишь, принц? – строго спросил тот. – У тебя глубокая ночь, снова нарушаешь режим?

– Сегодня выписали Бартоло. Ходил его поддержать. А заодно у нас с ним состоялся любопытный разговор…

И Амадео пересказал Ксавьеру все, что узнал у Бартоло. Друг слушал, не перебивая, сосредоточенно хмурился и изредка делал пометки на листе бумаги.

– Возможно, из этого вырисуется какая-нибудь стратегия, – подытожил Амадео. – Но пока все очень расплывчато… Не рискуй понапрасну. Как там твой подопечный?

Ксавьер усмехнулся уголком рта. Он не забыл обещание, данное Дино Аурелио. Томас устроил парня в реабилитационную клинику и ежедневно присылал отчеты, пока Ксавьер не вернулся в Мексику и лично не убедился в том, что паренек действительно решил начать новую жизнь. Это его неожиданно обрадовало и воодушевило.

– Прогноз благоприятный. Думаю, еще пара недель, и его выпишут. Он молодец, держится.

– Рад за него. Но без твоей поддержки ничего бы не вышло. – Амадео рассмеялся. – Видел бы ты глаза Йохана, когда он рассказывал мне, как вы вытаскивали парня из полицейского участка!

– Йохану стоит поменьше болтать. Хотя, признаю, иногда его хорошо подвешенный язык бывает полезен.

– А как… с остальным?

Между бровей Ксавьера пролегла складка.

– Небольшой форс-мажор. Но ничего критичного. Ты сам только что сказал: стопроцентного успеха не бывает.

– Как и стопроцентного проигрыша. – Амадео ободряюще улыбнулся. – Мы справимся. Хоть с Себастьяном, хоть с самим чертом.

– Разумеется. А теперь марш спать, не хочу видеть круги под твоими прекрасными глазами.

Амадео рассмеялся и отключил связь.

Но уснуть еще долго не мог. Ксавьер храбрился, и он тоже, но на деле никто из них понятия не имел, что делать.

Себастьян казался непобедимым, но у каждого монолита, у каждой скалы есть точка, удар по которой рассыплет ее на мелкие кусочки. Оставалось только найти ее.

А они зашли в тупик. Даже Даниэль, бодро пытавшийся встрять в каждое обсуждение этой проблемы, признал, что задачка не так проста, как казалось. Амадео строго-настрого запретил ему приближаться к Себастьяну, а потом тот вернулся в Мексику.

Последний месяц Амадео был вынужден просто плыть по течению. Заниматься делами «Азар», выявлять вместе с Даниэлем проблемы «Гандикапа» (все они свелись к двум: крупным должникам и долгам самой компании), но с каждым днем Амадео чувствовал себя слабее. Он сидел в кабинете и подолгу смотрел на портрет, написанный Диего, а перед ним выжидательно мигал курсором открытый документ, в котором не было ни строчки. На совещаниях ему приходилось сосредоточиваться изо всех сил, чтобы ничего не упустить. Им овладевала странная апатия, будто они уже проиграли.

Усилием воли Амадео заставлял себя собраться, но помогало это ненадолго. Не в силах больше выносить бездействие, он вскакивал и начинал мерить шагами кабинет, сам не зная, зачем – ни единой дельной мысли в голову не приходило, но сидеть на месте он тоже не мог. Слова «нужно что-то делать» набатом стучали в голове, не давая сосредоточиться на чем-то еще или просто отдохнуть. Ложась вечером спать, он чувствовал вину за то, что сегодня не сделал ничего, что могло бы приблизить их к разгадке тайны по имени «Себастьян», и спал плохо.

И надеялся, что Ксавьер ничего не заметил.

Ксавьер отложил телефон и, свернув лист, на котором писал, вчетверо, сунул его в ящик стола. Должно быть, принц смертельно устал, раз не заметил, что Ксавьер сам еле держится в вертикальном положении.

Всю ночь его люди обшаривали горы у дороги, по которой пролегал маршрут, но не нашли ни золота, ни сбежавшего человека. Ровным счетом ничего.

Затея с самого начала была обречена на провал – Ксавьер выбрал этот путь как раз потому, что местность идеально подходила. Полиция и федералы туда не суются, вокруг разбросаны деревушки, местные жители которых в девяноста восьми процентах случаев работают на картели. Множество мест, где можно бесследно исчезнуть, и Ксавьер надеялся, что беглец так и поступил, и никто о нем больше никогда не услышит. Пусть сбывает его товар где хочет и растворяется в пустоте.

Йохан не слезал с телефона, руководя поисковой операцией и изо всех сил стараясь не допустить утечки. Ксавьер и это считал бесполезным. Себастьян всегда обо всем узнавал – соглядатаев у него было полно. Кто-то из перевозчиков исправно стучал, и устранить его не было никакой возможности – если его человек исчезнет, Себастьян попросту заменит его новым да еще и устроит нагоняй Ксавьеру за то, что тот разбазаривает людей. За себя Ксавьер не опасался – а вот принцу могло чувствительно достаться.

Да, ничто не смогло поставить его на колени так, как угроза расправы над Амадео. В этом Себастьян попал в яблочко.

– Ничего? – спросил он, когда Йохан закончил разговор.

Помощник покачал головой.

– Ладно. – Ксавьер поднялся и снял пиджак со спинки кресла. – Будем искать до последнего. Себастьяну пока не надо об этом знать.

Йохан поджал губы и кивнул. Он не хуже Ксавьера понимал, чем чревата любая накладка.

Ксавьер спустился вниз. Все, что он мог сейчас сделать – это продолжать поиски, задействовав все связи, до которых мог дотянуться.

– Едем к Мигелю, – скомандовал он, и Йохан с готовностью прыгнул за руль. – Себастьян же клеймит свой товар датчиками, в чем проблема на этот раз? Почему его до сих пор не обнаружили?

– Не могут установить точное местоположение, погрешность довольно высока, плюс гористая местность искажает сигнал, – ответил Йохан.

– На кой черт тогда эти предосторожности. – Ксавьер вытащил из кармана зажигалку и скомандовал: – Дай сигарету.

Йохан вовремя прикусил язык и протянул пачку. В прошлый раз, когда он осмелился напомнить, что босс не курит, получил выволочку и требование не лезть не в свое дело. Принц бы не постеснялся отчитать Санторо, но принца здесь не было.

Ксавьер чиркнул зажигалкой и наполнил легкие дымом. Давно забытое удовольствие. Он мог ни о чем не думать хотя бы минуту и отключиться от поисков выхода из заведомо проигрышной ситуации.

Нарушитель обещаний.

Он фыркнул и, докурив сигарету до фильтра, загасил ее в пепельнице. Ну вот, теперь можно пережить двадцать минут идиотии, коей неизменно сопровождался каждый визит к Мигелю.

Они добрались до Пасео де ла Реформа⁸, и Ксавьер вышел из автомобиля у «Башни ангела» – сверкающего стеклом здания. В нем золотом отражался Ангел независимости, сжимающий в руках сломанные оковы. До сих пор Ксавьер не мог уложить в голове два образа Мигеля Гарсиа – разбитного подростка, фанатеющего от «Звездных войн» и латиноамериканских сериалов, и респектабельного бизнесмена, с которым считались практически все картели Мексики.

Последний снимал офис в самом центре Мехико. А первый радостно визжал от кулачных боев в грязном клубе.

Выбросив парадокс из головы, Ксавьер поднялся на восемнадцатый этаж. Дежуривший у дверей Шон без лишних вопросов пропустил его внутрь.

Из кресла, повернутого к окну, к Ангелу, доносился раздраженный голос:

– Вероятность повторной облавы ничтожно мала. Они уже получили свое, зачем им возвращаться? Ты хочешь поспорить? Отлично, давай, ставлю десять кило «девяток», что завтра груз спокойно доберется до Веракруса. Супер. Но не жалуйся, когда проиграешь, потому что в этом случае ты подгонишь мне билеты на космодром. На всю мою команду. Я говорю о месте в ракете, дубина! На кой мне смотреть снаружи, как взлетает шаттл? Сто раз видел. Что, сразу сдулся? То-то же. Давай работай, результаты мне нужны через неделю.

Мигель развернул кресло и бросил телефон на стол.

– Остолоп. Смеет спорить со мной. И как вы только терпите всяких строптивцев, сеньор Санторо?

Ксавьер опустился в кресло напротив, стараясь смотреть на Ангела, а не на Мигеля. Тот сегодня ничем не напоминал лохматого подростка – волосы были аккуратно завязаны в хвостик на затылке, черную футболку с логотипом «Металлики» сменил строгий костюм. На запястье поблескивали дорогие часы. Это здорово сбивало с толку – вчера он, одетый в национальный наряд местных индейцев, скакал по бортику бассейна на своей вилле и дудел в вувузелу.

– Принимаю возражения, только если они конструктивны, – ответил Ксавьер. – У меня проблема.

– Значит, проблема у нас, – поправил его Мигель. – Я вас слушаю.

Ксавьер благодарно кивнул и коротко изложил обстоятельства происшествия. Мигель слушал не перебивая.

– Вы считаете, что он скроется с товаром, – сказал он, когда Ксавьер закончил. – Резонно. Но есть и вероятность того, что он заявит о похищении.

– Я думал об этом, – признался Ксавьер. – Но зачем тогда он взял товар, если не намеревался его сбывать?

– Вариантов масса. – Мигель очертил в воздухе круг. – Припрятать золото, а потом продать. Похвастаться перед стражами порядка. Заявить не только о похищении, но и о маршруте трафика. Федеральная прокуратура дает за это вознаграждение, вы знали?

– С продажи нескольких слитков золота он поимеет гораздо больше, чем дадут ему федералы, – возразил Ксавьер.

– Но для этого их надо сначала сбыть, – парировал Мигель. – Территория поделена между картелями, новый товар, внезапно появившийся на улицах, вызовет вопросы. Это вам не порошок, которым тут вместо песка улицы засыпаны. Для того чтобы толкнуть золото беспрепятственно, придется добраться до границы и пересечь ее.

– А если он обратится напрямую к картелям? – не унимался Ксавьер.

– Он не знает, кто именно похитил его. – Мигель поднялся и подошел к окну. Ангел смотрел в сторону, и он наклонил голову, пытаясь поймать его взгляд. – Если он явится не к тем людям, золото отнимут, а его самого отправят туда, куда собирались изначально. Нет, он не станет рисковать.

– Значит, вы считаете, он пойдет к властям? – Ксавьер откинул крышку зажигалки и со щелчком закрыл. – Самый плохой расклад из всех возможных.

– Я бы так не сказал. – Мигель отвернулся от окна и протянул Ксавьеру портсигар. Тот отказался, зная, что там лишь жевательные конфеты в виде сигарет. – Тот человек был мигрантом, верно? Куда он пойдет, если решит доложить о похищении?

– В полицию.

– Верно! – Мигель так обрадовался, будто Ксавьер решил сложную задачку по математике. – А сколько полицейских в этой стране сотрудничают с федералами? Назовите мне процент!

– Коррупция тут процветает, все верно, но…

– Но, – Мигель нацелил на него палец, – большинство из них захотят захапать себе либо славу, либо золото, а остаток – пошлют незадачливого мигранта прочь, а то и вообще депортируют из страны. А теперь попробуйте оценить угрозу лично вам.

– То есть, вы считаете, что беспокоиться не о чем?

– Разумеется. – Мигель снова уселся в кресло и сцепил пальцы на животе. – Я пошлю людей следить за полицейскими участками, и если он где-то мелькнет, мне тут же об этом доложат. Но я бы на вашем месте не расслаблялся.

– Что вы имеете в виду?

– Зачем-то он ведь взял золото, так? – Мигель задумчиво водил пальцем по Таззу, изображенному на задней крышке мобильника. – Не для того ли, чтобы рассчитаться с кем-то?..

– Если он кому-то должен, это не мое дело, – огрызнулся Ксавьер. – Мне просто нужно найти его!

– С тем, кто помог ему сбежать, – закончил Мигель. – Не там ищете, сеньор Санторо. Под носом еще не смотрели.

Ксавьер озадаченно уставился на Мигеля. Тот достал конфету из портсигара и принялся вдохновенно жевать.

– Так здесь он погиб? – тихо спросил Даниэль, полными слез глазами глядя на темное пятно на асфальте.

Амадео наклонился и положил на землю белый пион.

– Да. Себастьян сбросил его с десятого этажа.

– Ничего себе. – Даниэль задрал голову, оценивая расстояние, а на самом деле пытаясь загнать слезы обратно. – Тут еще столько выступов… Если о каждый удариться… То что тогда…

– Не знаю. – Амадео смотрел на цветок. – Себастьян увез тело. Сказал, что выбросил на свалку, но я полагаю, что на самом деле отдал на органы. Такая вот ирония.

– На органы?! – ужаснулся Даниэль. – Это… Это… Уж как-то совсем бесчеловечно…

– До того, как стать моим врачом, – Амадео поднял воротник пальто, – Цзинь доставал органы из трупов и отдавал их посредникам на продажу. Я ничего об этом не знал и не узнал бы, если бы не Себастьян. – Он помолчал. – Будь он проклят.

– Ого. – Даниэль почесал в затылке и шмыгнул носом. – Ничего себе у вас знакомые, мсье Амадео…

Дул холодный ветер, и он поплотнее закутался в куртку. Это мало помогло, еще и шапку он оставил дома, понадеявшись, что в машине не замерзнет.

Так высоко…

Накануне мсье Амадео рассказал ему историю гибели своего врача. Даниэль слушал с нарастающим ужасом, а в конце вообще прикусил губу до крови от злости. Из-за проигрыша в карточной игре убить человека? Да какой монстр на это способен? Но мсье Амадео объяснил, что Себастьян так или иначе замыслил недоброе против Цзиня, и проигрыш тут ни при чем – несколько лет назад они вместе работали, а потом дорожки разошлись. Встретились они вновь только для того, чтобы один из них умер. Что между ними произошло, осталось тайной – Себастьян откровенничать не собирался.

По пути в Старый квартал Даниэль пытался решить непростую задачку: говорить или нет о том, что у Себастьяна есть дочь? Случайная информация случайно упала с неба, подтверждений ей не было, так может, это была очередная шутка? Заколку можно было купить где угодно и дурачить игроков, давить на жалость. Вполне в духе Себастьяна…

Неуверенность стала одной из причин, почему Даниэль до сих пор молчал. Другой был страх.

В мсье Амадео Даниэль был уверен – он не станет использовать ребенка в корыстных целях. Но его пугал мсье Санторо. До чертиков. Когда мсье Амадео попал на больничную койку с анафилактическим шоком, Даниэль впервые увидел слабость этого человека. И понял, что он не погнушается любыми средствами, лишь бы спасти друга.

Стоит ли ему знать о самом простом способе решить проблему?

Даниэль тряхнул кудряшками и в который раз отругал себя. Какие глупости в голову лезут! Если бы мсье Санторо действительно был таким монстром, учитель бы и близко его к себе не подпустил! Сейчас важна любая информация, насколько недостоверной она бы ни казалась, поэтому…

Он открыл было рот, но тут заговорил Амадео:

– Цзинь все равно был моим другом. Что бы он ни натворил в прошлой жизни, в этой он стал мне близким человеком. И пусть он никогда не говорил об этом, я уверен, что он стал врачом, чтобы искупить прошлые грехи. – Амадео стиснул кулаки. – А Себастьян лишил его такого права. И этого я ему никогда не прощу.

Он вернулся в машину. Даниэль еще немного порассматривал покосившееся здание, размышляя над муками выбора, затем вприпрыжку устремился следом.

– Куда мы теперь? – спросил он, растирая красные уши ладонями. – Ну и холодень…

– Прошел уже месяц, как я попросил Марию Альварес раздобыть информацию о Себастьяне. Даже дал примерное направление поисков. – Амадео пристегнул ремень. – Но она молчит. Не может быть, чтобы ничего не нашлось.

– Сколько же лет прошло? – Даниэль задумался. – Нет, даже примерно не могу подсчитать. С чего вы взяли, что остались следы?

– О преступлениях Чжао Юнь Фэна – это настоящее имя Цзиня Тао – до сих пор помнят. Но в числе его сообщников называют слишком многих, затруднительно проверить их всех быстро. В этом и должна была помочь «Рука Бога», но от них ни слуху ни духу.

– Ну ладно. – Даниэль поудобнее устроился на сиденье. – Всегда мечтал побывать в «Райском саду».

– Он тебя разочарует, – хмыкнул Амадео, выруливая из Старого квартала.

Но в дом их не впустили. Громила, открывший дверь, категорично заявил, что госпожа Альварес не принимает.

Амадео озадаченно переглянулся с Даниэлем.

– Не принимает? Всех или только меня?

– Насчет вас было отдано особое распоряжение, – прогрохотал охранник. – Запрещено впускать. Прошу прощения.

– Ладно, – не стал спорить Амадео и вернулся к машине.

– Почему? Что случилось? – Даниэль нетерпеливо подпрыгивал, ежась от холода. – Вы же говорили, что у вас теплые отношения, да я и сам много раз видел, как вы разговаривали…

– Понятия не имею. – Амадео хмурился, разглядывая темные окна особняка. – Есть один вариант, но он мне совершенно не нравится.

– Опять Себастьян?! – вытаращился Даниэль. – Но зачем ему? Чего ему надо от мадам Альварес?

– «Рука Бога» уже много лет за ним охотится. – Амадео включил «дворники», тут же размазавшие мокрый снег по стеклу. – Но не могу представить, чтобы он беспрепятственно вошел к ней в дом…

– Разве что ему помогла Бьянка! Вы же говорили, что они в сговоре.

Амадео одобрительно глянул на ученика.

– Молодец. Ставлю на то, что Бьянка их познакомила. Но это опять же возвращает нас к вопросу: зачем? Что нужно Себастьяну от Марии Альварес?

– Ну… запугать, – предположил Даниэль. – Чтобы больше за ним не охотилась. Наверное.

– О нет. – Амадео помотал головой. Волосы упали на лицо, и он резким движением откинул их назад. – Она никогда не отступилась бы от такой лакомой цели. Нет, тут что-то другое.

– Настолько другое, что она даже отказывается встречаться с вами? – Даниэль затеребил кудряшки. – Ничего не понятно, но очень интересно.

– Настолько интересно, что мне захотелось кое-что проверить. – Выехав с территории «Райского сада», Амадео вдавил педаль газа в пол.

Себастьян проснулся поздно.

Остатки сна еще витали под потолком спальни. Он лежал и смотрел, как они кружатся в безумном танце, то переплетаясь, то разлетаясь в разные стороны. Иногда они образовывали прихотливые узоры, в которых ему чудились образы далекого прошлого.

Карточные столы в полумраке курильни. Дымок марихуаны призраком стелется под потолком, изредка спускаясь вниз, чтобы влететь в ноздри какого-нибудь игрока. Шелест купюр – тут в баккара редко играют с фишками. Карты с мягким звуком шлепаются на сукно. Восторженный крик победителя. Стон проигравшего…

Его собственный стон.

Себастьян вздрогнул. Надо же, снова задремал… Пора вставать, иначе грезы унесут его туда, откуда нет возврата.

Откинув одеяло, он поднялся и потянулся за телефоном. Оповещение: в десять планируется приемка товара. Он бросил взгляд на часы. Половина девятого. Сокрушенно покачал головой – по пальцам можно пересчитать дни, когда он вставал так поздно. Следует поторопиться.

Холодный душ облегчения не принес – в голове все еще теснились призраки. Тщательно растершись полотенцем, он зачесал волосы назад и уставился на свое отражение.

Из зеркала на него смотрел мужчина, чей взгляд следовало бы поместить в толковом словаре под определением «мертвый». Потухшие много лет назад глаза глядели холодными камушками, губы были сжаты в тонкую линию, уголки опущены, как у грустного клоуна. Между бровей залегла глубокая складка.

Прошла минута, затем другая. Себастьян продолжал изучать собственное лицо, казавшееся ему чужим. Но вот уголки губ дрогнули и начали подниматься. Вскоре легкая полуулыбка появилась на губах, резко контрастируя с мертвыми глазами. Складка на лбу разгладилась так, что и следа не осталось. Еще одно небольшое усилие – и взгляд потеплел, в него вернулась жизнь. Или, точнее сказать – ее иллюзия.

Себастьян удовлетворенно оторвался от зеркала. Эту маску он использовал каждый день вот уже восемь лет. Она прилегала плотно, будто только и ждала момента оживить горестную статую, вернуть ей былое величие и красоту. Окружающих одурачить легко. Достаточно сделать счастливое лицо.

Гораздо сложнее оказалось одурачить себя, чтобы не шагнуть в первый же попавшийся на пути колодец.

Но ему удалось и это. Все кошмарные сны остались в кровати и ждали ночного часа, чтобы наброситься на него, как только он уляжется, и глодать измученное тело. Но утром они отпускали его без сопротивления. Таков был уговор.

Одеваясь, Себастьян уже насвистывал популярную песенку. И, когда спустя час выходил из автомобиля в бедном районе, ничто не указывало на то, что он провел ночь в ужасе.

Чего нельзя было сказать о товаре.

Из темноты ангара с низкой пологой крышей на него уставились множество черных глаз, в которых плескался страх. Дети, много детей, несколько десятков – сюда их сгоняли со всей Мексики и Латинской Америки. Дети мигрантов, сироты, беспризорники, попрошайки – Себастьян искренне считал, что стране пойдет только на пользу, если он выметет этот мусор с улиц. Что ждет их в будущем? Нищета, голод, смерть. Наркотики. А так они хотя бы смогут принести хоть какую-то пользу людям более ценным, нежели эти комочки бедности.

В его присутствии здесь не было нужды – его люди были достаточно хорошо обучены, чтобы отделить зерна от плевел, то бишь, определить, куда лучше отправить мелких клопов. Но он всегда приезжал. Не мог не приезжать. Чувство, охватывавшее его перед каждой поставкой, он мог бы сравнить с надеждой, но предпочитал подрезать себе крылья, чтобы не спугнуть удачу. О, эта дама так ревнива!

По его приказу детей разделили. Мальчиков согнали в угол, девочек выстроили в шеренгу перед ним. Меньше, чем в прошлый раз, девчонки реже сбегают из дома, как ни досадно. Себастьян прищелкнул языком и медленно двинулся вдоль строя.

Слишком маленькая. Слишком высокая. Волосы не того цвета. Толстуха! Ну надо же, видать, убежала недавно, не успела отощать. А эта уже подросток, какого черта ее пригнали сюда? Ей место в другой группе.

Себастьян почти дошел до конца, как вдруг остановился.

Девочка лет шести-семи несмело подняла на него глаза, когда он присел перед ней и взял за руки.

– Как тебя зовут? – мягко спросил он, всматриваясь в ее лицо. В глазах засветилась надежда.

– Меня? – переспросила она едва слышно.

– Конечно, тебя. – Себастьян улыбнулся.

– Лурдес, – несмело ответила та.

Глаза Себастьяна остекленели. Он медленно выпустил руки девочки и поднялся.

– Не то, – хрипло выдохнул он. – Не то имя! Это весь товар? – вскрикнул он совершенно другим, дребезжащим голосом, и несколько девочек расплакались.

– Все здесь, – ответил один из солдат.

– Отправляйте, – дал добро Себастьян и поспешно вышел из ангара, не обернувшись.

Опять неудача. Сеньора Суэрте все еще не покорена его успехами. Себастьян сцепил дрожащие пальцы и уткнулся лбом в крышу автомобиля. Что за несправедливость! Он так старается завоевать ее расположение, а в ответ получает какую-то Лурдес!

Зарычав, он пнул пустую консервную банку. Та, весело звеня, покатилась по разбитому асфальту и угодила в кошку, которая мирно вылизывалась, греясь на солнце. Кошка взвизгнула и недовольно зашипела.

Сев за руль, Себастьян так резко дал газу, что в стену ангара полетели мелкие камешки. Разочарование настигало его далеко не впервые, и он точно знал, что надо делать, чтобы его заглушить.

Карты. Ему нужны были карты.

Дино Аурелио уписывал еду так яростно, будто рядом кто-то стоял и угрожал отобрать. Голодный щенок, не знающий, когда поест в следующий раз, набивает брюхо до отвала. Ксавьер усмехнулся и постучал костяшками в открытую дверь.

– Не помешал?

Дино едва не подавился, увидев его. Ложка брякнулась на поднос, он торопливо вытер рот тыльной стороной ладони.

– Фдрафтфуйте, – пролепетал он с набитым ртом.

– Не спеши. – Ксавьер прошел в палату, поставил набитый фруктами пакет на подоконник и присел на табурет. – Жуй тщательно.

Дино снова принялся за обед, но уже не торопясь. Присутствие начальника его явно смущало. Ксавьер молча изучал его. За прошедший месяц парень прибавил в весе – хороший признак. И глаза смотрят ясно, никакой дымки одурманивания, зрачки нормального размера и адекватно реагируют на свет.

Он не соврал, когда сказал, что хочет слезть с иглы. Не пытался убедить Ксавьера ради того, чтобы, на халяву повалявшись в больнице, бежать за дозой сразу, как припрет. Нет, он действительно решил начать новую жизнь, и Ксавьер, тоже прошедший через это, начал его уважать. После выписки Томас подыщет ему работу, для начала – бумажную. Никакого прямого соприкосновения с улицами во избежание ненужного соблазна. Хватит ли у него сил и дальше работать в этой сфере, покажет время. Если парень решит уйти, так тому и быть, Ксавьер не станет его осуждать.

Не все же такие, как он. Работать с людьми, торгующими в том числе тем, что может вновь ввергнуть тебя в ад, из которого ты с таким трудом выбрался, могут только безумцы или чрезмерно самоуверенные люди. Ксавьер впервые задался вопросом, а кто же в таком случае он.

– Я говорил с доктором, – сказал он, когда Дино закончил есть. – Он доволен твоим поведением. Говорит, здесь не так часто встретишь пациента с такой волей к жизни.

Дино смущенно рассмеялся и отложил ложку.

– С каждой ночью сплю все лучше, и кошмары почти не снятся. Доктор Вилья меня перехваливает. Я просто не пытаюсь сбежать отсюда, как другие, и все.

– Ты не имеешь на это права. И ты один из немногих, кто действительно это понимает. Молодец. – Ксавьер наклонился вперед и потрепал Дино по плечу. – Ешь побольше и пей витамины. Это основное, что нужно делать в твоем случае. Заменить эту дрянь в твоей крови питательными веществами.

– Спасибо. – Дино по привычке потянулся почесать локти, но тут же одернул себя. Ксавьеру это понравилось. Парень был в футболке, и он видел, что следы на сгибах локтей почти исчезли. – Не знаю, зачем вы так со мной возитесь, но спасибо. Я вам обязательно отплачу, когда встану на ноги.

– Взыщу с тебя с процентами, не сомневайся. – Ксавьер поднялся. – Если что-нибудь понадобится, звони Томасу. И веди себя хорошо. Лучше бы мне не получать звонка от доктора Вильи о твоем непослушании.

– Конечно! – закивал Дино. Глаза ярко блестели, на губах заиграла улыбка. – Я буду стараться, сеньор Санторо!

Ксавьер смотрел на него и вспоминал себя. Энрике Гальярдо тоже поместил его в лечебницу, чтобы избавить от наркотической зависимости, но он вел себя отнюдь не так же покорно, как Дино. Нет, он бесновался, угрожал, поносил своего благодетеля последними словами, требовал дозу, устраивал голодовки, а однажды накинулся на врача с кулаками, и только два дюжих медбрата смогли его оттащить. По сравнению с ним Дино был превосходным пациентом, и Ксавьер лучше, чем кто-либо другой, знал, чего ему стоит это спокойствие.

– Ты молодец,– повторил он и вышел из палаты.

– Через пару недель его выпишут, – уверенно сказал Йохан, ждавший за дверью. – Он умница.

– Уверен в этом, – ответил Ксавьер. – Что с беглецом?

Йохан тихо выругался.

– Его засекли. Он отправился в полицию и попытался заявить о своем похищении.

– Эту сделку одобрил сам черт, не иначе. Ничего удивительного, что все покатилось в ад. – Ксавьер сжал зубы до боли и потер переносицу. – Вести от Мигеля?

– Да. Беглеца доставили в «Безголовую собаку». – Йохан сделал паузу. – Мигель собирается отправить его обратно. На родину.

Ксавьер полными ужаса глазами уставился на телохранителя.

– Он – что?

– Сказал, что не собирается потворствовать траффикингу. – Йохан развел руками. – Если честно, я с ним согласен.

– Думаешь, мне это нравится? – хмыкнул Ксавьер. – Ладно. Разберусь с Себастьяном сам. Нет смысла оттягивать неизбежное, едем в «Тронадор».

Йохан сел за руль и завел мотор, но трогаться не спешил. Ксавьер вопросительно глянул на него в зеркало заднего вида.

– Не стоит ли рассказать об этом господину Амадео? Предупредить на всякий случай?

– Нет, – отрезал Ксавьер. – Ни в коем случае. Мы своими проблемами доведем принца до психоневрологического диспансера. У нас все хорошо, Йохан. Все просто замечательно. Ты меня понял?

– Разумеется. – Йохан так резко вдавил педаль газа, что Ксавьера бросило на спинку сиденья.

Но он не мог винить телохранителя. Сам уже был на грани. Себастьян следил за каждым движением и за малейшую провинность грозил карами небесными на несчастную голову принца. Ксавьеру бы уже привыкнуть к этим угрозам и прислушаться к Амадео, который говорил, что Себастьян не станет рисковать самым ценным заложником, но разум это понимал, а страх, угнездившийся глубоко в подсознании, продолжал подкидывать картины изощренных пыток с принцем в главной роли.

Еще немного, и он сойдет с ума.

Даниэль пришел в полный восторг от прозрачного лифта и вовсю глазел по сторонам, когда как Амадео мутило, и он с трудом сохранял самообладание, крепко держась за поручень.

– Потрясающе! – Юноша бегал от одной стены к другой, разглядывая то улицу, то роскошный вестибюль с высоты. – Знал бы, что тут так круто, пришел бы раньше!

– Этот лифт для ограниченного круга людей. – Амадео выдавил улыбку. – Да когда же мы наконец приедем…

– Укачивает? Боитесь высоты? – засуетился Даниэль. – Но эффектно, ничего не скажешь… Ой! – Он с размаху ступил на черный ковер и с трудом удержал равновесие. – Какой мягкий… А обувь снимать точно не нужно? Мы же его испачкаем! Мсье Амадео, мы что, идем прямо к директору?

– Разумеется. – Амадео с видимым облечением вышел из кабины и зашагал по коридору. – Только не вздумай рассказывать направо и налево о том, что видел и слышал.

– Конечно, могли бы и не напоминать, – слегка обиженно фыркнул Даниэль. – Связавшись с вами, я подписал вечный обет молчания своей кро…

Из-за двери черного дерева с золотой табличкой: «Р. Кэмпбелл, генеральный директор» донесся женский крик. Кого-то отчитывали, не стесняясь в выражениях. Даниэль вытаращил глаза и отошел к ближайшей стене на случай, если мимо пронесется какой-нибудь торнадо вместе с выбитой дверью.

– Это его жена так кричит? – прошептал он.

– Чья жена? – не понял Амадео.

– Ну его, – Даниэль кивнул на табличку, – Р. Кэмпбелла.

Амадео рассмеялся так громко, что крики за дверью озадаченно смолкли. Спустя мгновение оттуда выскочил встрепанный мужчина. Лицо его покраснело, к груди он прижимал неаккуратную кипу бумаг.

– Здравствуйте, Марко, – сказал Амадео, все еще посмеиваясь. – Что у вас там произошло?

– О, ничего страшного, господин Солитарио, – ответил тот. – Опечатка на первой странице нового номера газеты…

– НИЧЕГО СТРАШНОГО?! – Ребекка возникла на пороге. В руке она сжимала туфлю и целилась острым каблуком прямо в голову верного секретаря. – Мне показать тебе, что такое «страшно»?!

Марко едва успел увернуться от летящей прямо в него туфли и торопливо скрылся в лифте. Амадео присвистнул.

– Похоже, мы не вовремя. Ты сегодня не в духе, как я погляжу.

– Я буду в духе, как только эти идиоты научатся правильно делать свою работу. – Она сдула со лба светлую прядь и уперлась взглядом в Даниэля, который подобрал туфлю и робко протягивал ей. – О, привет, малыш Бенуа. А я все ждала, когда принц решит тебя со мной познакомить.

Она забрала обувь и прошествовала в кабинет. Даниэль шмыгнул следом за учителем – эта женщина произвела на него неизгладимое впечатление.

– Познакомься, Даниэль. Это Ребекка Кэмпбелл, генеральный директор «Новостей и фактов».

Юноша едва язык не проглотил, вспомнив свой глупый вопрос, но все же шагнул вперед и протянул дрожащую руку.

– Здравствуйте, я… Даниэль Бенуа, но вы, кажется, и так это знаете, поэтому я просто рад с вами познакомиться. Вот и все.

Ребекка оценивающе смотрела на протянутую ладонь, затем, что-то для себя решив, быстро пожала ее.

– Чудесно. Присаживайся. Итак, принц, – она уселась в свое кресло и застегнула ремешок туфли, – зачем пожаловал? Можешь для начала соврать, что соскучился, возражать не стану. Вы с Санторо давненько тут не бывали.

– Каюсь. – Амадео склонил голову. – В знак извинения приглашаю тебя на ужин. Сверх оплаты за информацию.

– Разумеется, такие вещи в счет не включаю. – Ребекка собрала бумаги, раскиданные по всему столу, в стопку и убрала в ящик. – Ты бы не пришел только для того, чтобы пригласить меня на свидание. Внимательно тебя слушаю.

– Мне нужна информация о Марии Альварес.

Даниэль в изумлении вскинул голову, но Ребекка даже не удивилась. Она придвинула к себе беспроводную клавиатуру и деловито застучала по ней.

– Что именно тебя интересует?

– Семья. Мужья и дети. Внуков можешь не искать, в прошлый раз ты прислала исчерпывающую информацию.

– В прошлый раз? – тихо пискнул Даниэль. – Вы и нас проверяли?

Амадео кивнул.

– А можно мне прочесть свое досье? Вдруг я что о себе не знаю…

Ребекка ослепительно улыбнулась, но Даниэлю показалось, что его сейчас съест акула.

– Все верно, я знаю о тебе больше, чем ты сам, малыш Бенуа. Так кто конкретно тебя интересует, прекрасный принц?

– Алонсо Альварес.

Ребекка оторвалась от клавиатуры и изогнула бровь в недоумении.

– Он погиб двенадцать лет назад.

– Я в курсе. Его похитили и убили. Мне нужны подробные обстоятельства того дела.

– Почему не обратишься в полицию? Детектив Байлес, с которым ты так хорошо спелся, не откажет в помощи тому, кто еженедельно заказывает всему отделу еду из лучших ресторанов города.

– Я не могу доверять полиции. Ты достанешь для меня материалы дела или нет?

Ребекка фыркнула.

– Будь уверен, я стрясу с тебя такой ужин, что тебе придется закрыть парочку своих подпольных клубов, чтобы оплатить счет… Нашла. Так… – Она всмотрелась в экран и нахмурилась. – Скажи-ка, это как-то связано с Арройо?

– В последнее время все с ним связано, Ребекка. – Амадео устало потер глаза. – Погоди-ка. С чего ты это взяла?

– С того, милый мой, – она отправила документ на печать, и принтер послушно зажужжал, выплевывая листы один за другим, – что Алонсо Альвареса похитили и убили в Китае. В провинции Гуандун.

2
Если я исчезну

– О, сеньор Санторо, сеньор Торн! – приветствовал Себастьян, распахнув дверь. – Рад, что у вас открылись телепатические способности, и вы приехали ко мне раньше, чем я вас вызвал.

Йохан с трудом сохранил бесстрастное выражение лица. Больше всего на свете ему хотелось вдавить эту ухмыляющуюся рожу каблуком в пол и как следует покрутиться на месте.

– Входите. – Себастьян вернулся в кабинет и уселся за столик, на котором был разложен незаконченный пасьянс. – Вы подготовили объяснение того, что произошло? Слушаю вас.

Ксавьер опустился в кресло напротив. Йохан заметил мгновенную перемену в боссе – плечи опустились, взгляд застыл – и не на шутку испугался. Как этот монстр смог сделать из несгибаемого Санторо, самого могущественного контрабандиста на этой стороне Атлантики, перепуганного до смерти человека? Как ему удалось спустить бога на Землю?

Йохан стиснул кулаки и закусил губу, стараясь не шевелиться. Он с превеликим удовольствием достал бы пистолет и выстрелил сволочи промеж глаз, но Себастьян даже не приказал обыскать их при входе. Был уверен, что ему ничего не грозит, и имел на это все основания.

– Ответственность за глупость моих работников исключительно на мне, – заговорил Ксавьер тихим, надтреснутым голосом, и Йохан скривился. Себастьян, впрочем, этого не заметил – все его внимание было поглощено собеседником. – Недосмотр. Вот и все объяснение. Следует поскорее решить проблему с последствиями, а не тратить время на выяснение причин…

Под конец голос совсем затих, и Йохан мысленно отругал босса за слабость. Что с ним происходит? Неужели он так просто сдался этому ублюдку?

– Не тратить время на выяснение причин… – Себастьян с хирургической точностью выкладывал карты. – Как хорошо вы это сказали. Я считал, что в вашей паре за дипломатию отвечает прекрасный принц, но и у вас есть кое-какие навыки.

Он поднялся и принялся мерить неторопливыми шагами кабинет. Ксавьер наблюдал за ним, и вновь от Йохана не укрылась затравленность во взгляде. Всегда собранный и невозмутимый бизнесмен выглядел, как хищник, загнанный охотником. Вот только хищник в последнем порыве отчаяния дерется не на жизнь, а насмерть, а Ксавьер сейчас больше напоминал раненого зверя, который просит о последней милости – прикончить его быстро и без боли.

– Вы отлично описали эти самые причины, – продолжал Себастьян. – Глупость ваших работников, верно? Наказывать их смысла не имеет, раз вы взяли ответственность на себя. Давать показания в полиции тоже будете вы? Сбежавший, знаете ли, явился прямиком туда. Ну не глупец ли! Мог бы спокойно продать украденное золото и скрыться, но предпочел выступить за справедливость.

– Нет. Показаний давать никто не будет, – голос Ксавьера все еще звучал тихо, но стал тверже, – это нежелательно в первую очередь для вас, Себастьян. И необязательно мной манипулировать. Да, я виноват. Я разберусь. Но и вы, уважаемый, держите себя в рамках!

Себастьян остановился и в удивлении воззрился на него, затем едва слышно зааплодировал.

– О! Вы смелый человек, раз указываете мне, что делать. Не забывайте, что наша договоренность предполагает отсутствие вот таких накладок. Если пострадаю я – пострадаете и вы. – Он улыбнулся. – Не факт, конечно, что лично вы.

– Мы с вами партнеры, Себастьян. Вы мне не хозяин, даже при том, что схватили меня за слабое место. – Ксавьер выпрямился, голос больше не дрожал, и Йохан в восхищении уставился на босса. Никогда, никогда Санторо не позволял ставить себя на колени и топтаться по незащищенной спине! – Я могу сломать вам руку. И давайте не делать вид, что мы оба не понимаем элементарную вещь: безопасность Амадео Солитарио – это, в том числе, безопасность ваша. Если хоть волос упадет с его головы, какой мне смысл сидеть тут и выслушивать эту чушь?

Улыбку Себастьяна будто стерли с губ. Челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки, глаза злобно сверкнули.

– Наоборот: моя безопасность – это безопасность Амадео Солитарио. Поэтому в ваших же интересах не допускать подобных ситуаций. – Он уселся, смешал почти законченный пасьянс и принялся раскладывать его заново. – Свободны!

– Ну нет, он не станет вредить Амадео, какой смысл?! – взорвался Йохан, как только они оказались в машине. – К чему тогда эти угрозы?!

Ксавьер сжал ручку дверцы так, что костяшки пальцев побелели.

– Если следовать теории принца, то не станет. Но я не уверен. Ублюдок. Психованный ублюдок. – Он глянул на окно второго этажа виллы «Тронадор» – Себастьян махал ему на прощание. – Отдай приказ усилить охрану Амадео. На всякий случай.

– Есть усилить охрану, – хмуро ответствовал Йохан и едва удержался, чтобы не показать в окно неприличный жест.

– Вы заметили, мсье Амадео? – Даниэль ткнул обольшим пальцем за спину. – За нами едет какая-то машина и не отстает. И даже не скрывается. Кто это?

Амадео хмуро глянул в зеркало заднего вида. Утром он получил сообщение от Ксавьера, в котором тот извещал его об усилении мер безопасности. Амадео резко воспротивился этому. С детства его напрягали мордовороты в черных костюмах, следующие за ним по пятам, но с несколькими людьми он так или иначе смирился, а с появлением Киана необходимость в дополнительной охране отпала вообще.

Ответное сообщение до сих пор висело непрочитанным.

– Охрана. Ксавьер считает, что Себастьян попытается мне навредить. Не вижу причин для паники, я много раз говорил ему, что Себастьян меня не тронет. – Он вздохнул. – Не верит.

– Может, мсье Санторо решил подстраховаться. – Даниэль устроился поудобней и поправил ремень безопасности. – А вдруг кто-нибудь решит покуситься на меня?

– Ты меня сейчас напугать решил?

Даниэль рассмеялся.

– Да пошутил я! Ну кому я нужен?

– Конкурентам.

Даниэль озадаченно замолк.

Амадео вновь и вновь пытался добиться встречи с Марией Альварес, но получал решительный отказ. Дама отгородилась от него всеми способами, начиная с неприступной крепости в «Райском саду» и заканчивая громилами у дверей. Телефон добавила в черный список, а если Амадео звонил с другого номера, бросала трубку, едва заслышав его голос.

Амадео не сомневался, что Алонсо Альвареса похитил и убил Себастьян. Настоящее имя похитителя было известно только «Руке Бога», в открытый доступ его не выкладывали, и Амадео лишился возможности связать его с Цзинем и продолжить поиски самостоятельно.

Он раздраженно ударил рукой по рулю. Даниэль не без опаски покосился на него.

Остановившись на светофоре, Амадео набрал номер Ксавьера, и на этот раз друг ответил без промедления.

– Только что прочел твое полное праведного гнева сообщение. И тебе хорошего дня.

– Выдался он не очень хорошим. Ты так и не отказался от идеи окружить меня со всех сторон стеной из телохранителей? Почему они ходят за мной по пятам? Что случилось?

– А что должно случиться? – Голос друга звучал невозмутимо, но от Амадео не укрылась едва заметная дребезжащая нотка. – Мои люди сидят без работы, хлещут пиво и играют в карты. Пусть займутся делом, охраны вокруг тебя не может быть много. При твоей удаче тебя и из свинцового сейфа похитят. Как там детский сад?

Амадео недовольно фыркнул. В последнее время друг резко менял темы.

– С детьми все отлично. Паоло учит Тео распоряжаться финансами, а Тео в свою очередь – играть в покер. Мы с Даниэлем делаем ставки на то, чей банк быстрее опустеет. Что с Себастьяном?

– Ничего, – слишком быстро ответил Ксавьер. – Все так же. Пока у этого куска дерьма хорошее настроение, мы можем спать немного спокойнее.

Амадео недовольно глянул в зеркало заднего вида – автомобиль остановился вплотную к заднему бамперу.

– С охраной ты перегнул палку. – Светофор сменил цвет, и он вдавил педаль газа в пол. – У меня достаточно людей.

– Сколько из них сейчас рядом с тобой?

Амадео закатил глаза.

– Киан едет рядом на мотоцикле. Хватит параноить, я уже говорил, что Себастьяну нет нужды мне вредить, он лишь угрожает. Я – самый сильный рычаг давления на тебя, и он не станет рисковать. Если я исчезну, ты тут же его убьешь. Зачем ему это?

Друг молчал.

– Вот видишь, ты и сам не знаешь. Зачем мучить своих людей и меня?

– Обычная предосторожность. Потерпи, скоро все закончится. И не срывайся на моих охранников, меня они боятся больше. Давно у меня рыб никто не кормил, и они к ним не хотят.

Даниэль нервно хихикнул.

– Я бы тоже не захотел…

– Я делаю так, как считаю нужным, принц. И возражения от тебя не принимаются ни в каком виде. До встречи. – И он отключился.

Амадео раздраженно ударил ладонью по торпедо.

– Невыносим…

– А по-моему, он просто заботится о вас, – протянул Даниэль. – Хотя, признаться, постоянная слежка действительно напрягает…

– Вот и я о том. – Амадео резко вывернул руль, свернув на второстепенную улицу. Охрана не отставала ни на метр.

Минуту спустя зазвонил телефон. На этот раз Амадео не стал включать громкую связь, а вставил в ухо наушник.

– Нашел? – спросил он. – Сейчас буду.

Даниэль уставился на него, но ничего не спросил.

В сегодняшней погрузке Марио участия не принимал.

Он готовился выйти на смену, но Томас Хендриксон, «старшой», которого Санторо поставил над ним, запретил. Марио не стал задавать вопросов – во время прошлой поставки он накосячил, упустив живой груз, так чего удивительного, что его предпочли задвинуть на полку?

Он вернулся в вагончик, где рабочие обычно коротали время между погрузкой и разгрузкой. Сейчас там никого не было. Выудив из небольшого холодильника бутылку воды, он с наслаждением припал к горлышку. Слава всем ацтекским богам, пока еще не слишком жарко…

Краем глаза он заметил движение и потянулся к пистолету, висевшему в кобуре под мышкой. Возле виска щелкнул взводимый курок.

Он спокойно, без резких движений отвел руки от оружия. Еще не хватало забрызгать тут все мозгами…

– Здравствуйте, сеньор Санторо, – обратился он к сидящему на шатком стуле начальнику.

– И тебе здравствуй, Марио, – ответил тот и кивнул телохранителю.

Йохан опустил пистолет, но в кобуру не убрал.

– Вы здесь из-за сорвавшейся поставки. – Марио поставил бутылку на холодильник. И, не дожидаясь кивка, продолжил: – Вину признаю. Не уследил.

– Мне не нужно твое признание. – Ксавьер буравил его стальным взглядом. – Садись.

Марио примостился на раскладушке. Йохан отошел к двери и накинул крючок. И только после этого Ксавьер заговорил, понизив голос:

– Я выслушал Пако и Хосе. Оба говорят одно и то же – якобы камнем пробило бензобак. Что скажешь?

Марио пожал плечами.

– Так и было. Мы ехали, и вдруг уровень горючего стал стремительно падать, пока не оказался на нуле.

– Ты видел дыру?

– Разумеется. Я вышел из машины следом за Хосе.

– Не мог он ее проделать, пока ты огибал грузовик?

Марио в изумлении уставился на Санторо. Он считает, все было подстроено?

– Не думаю, – ответил он, подумав. – Я бы услышал удар. Да и зачем ему это?

– Затем, чтобы получить два бруска золота в плату за помощь, – отрезал Ксавьер, и Марио наконец понял, почему беглец предпочел рискнуть драгоценными секундами, чтобы вскрыть один из ящиков. А дело-то куда серьезней, чем казалось поначалу…

Он задумался, затем покачал головой.

– Не стану никого оговаривать или выгораживать. Расскажу как есть.

– Именно этого я от тебя и хочу. – Ксавьер выбил сигарету из пачки и чиркнул зажигалкой. По вагончику поплыл легкий аромат первоклассного табака. Дорого бы Марио отдал за эту пачку… – Рассказывай. С самого начала. И не упускай ни единой детали.

Марио немного помолчал, вдыхая приятный запах и пытаясь сосредоточиться.

– Мы выехали рано утром, но задержались на три минуты. Тачка у первой команды сопровождения не желала заводиться. Мотор чихал. Я уже собирался звонить, чтобы прислали другую, но тут она заработала, и я не стал.

– А если бы заглохла посреди маршрута? – Ксавьер затянулся и выдул струю дыма к потолку.

– Мы и так потеряли три минуты. Потеряли бы больше, если бы ждали замену. – Марио исподлобья глянул на Санторо. – Вы не терпите непунктуальности.

– Теперь ты все сваливаешь на меня. – Ксавьер усмехнулся уголком губ. – Ладно, дальше.

– До той точки никаких накладок не было, мы даже не останавливались ни разу. И тут этот камень…

– Ты видел дыру, – Ксавьер загасил окурок в грязной пепельнице. – Уверен, что ее оставил камень?

Марио недоуменно уставился на босса.

– Конечно. Да это никак нельзя подстроить! Не снайпер же засел в горах, в самом деле… Если бы пуля попала в бензобак, мы бы взлетели на воздух!

– Ты слишком любишь боевики, – хмыкнул Ксавьер. – Если обычная пуля попадет в бензобак, к тому же практически полный, она лишь оставит дыру, через которую и вытечет весь бензин. Поэтому повторю вопрос: на что была похожа дыра от «камня»? Большая ли она была?

Марио в смятении задумался. Он и сам перебирал множество версий случившегося, но умышленную порчу бензобака отмел практически сразу. Слишком сложно осуществить. Но в свете того, что сказал Санторо…

– Дырка была небольшая, – признал он. – Дорожка бензина тянулась далеко назад. Хосе не сразу заметил…

Ксавьер переглянулся с Йоханом и едва заметно кивнул. Телохранитель откинул крючок и распахнул дверь.

– Спасибо за помощь, Марко. – Ксавьер протянул ему руку. – Передавай привет жене и дочке.

Марио только сейчас заметил, как сильно сжал кулаки. Суставы пальцев напряглись до боли, он медленно расслабил их и пожал руку боссу, чувствуя себя смертником, приговор которого отменили в последний момент. Если бензобак испортили умышленно, неудивительно, что он попал в число подозреваемых. Еще и пропавшее золото… Санторо сказал, что «крыса» затребовала плату за свои услуги, и несчастный бедняга-мигрант, у которого гроша не было за душой, решил рассчитаться таким нехитрым способом…

– Нет, глупость. Сам бы он ни за что не додумался взять слитки, он же не знал, что лежит в ящиках!

Марио не заметил, что произнес фразу вслух. Ксавьер вопросительно изогнул бровь.

– Что ты сказал?

– Ну… Если парень и правда взял золото, чтобы расплатиться с кем-то, кто помог ему сбежать… – Марио сглотнул под пронизывающим взглядом Санторо. – Он же не знал, что именно в ящиках, а значит, сообщник науськал его.

Ксавьер вернулся к стулу и опустился на него.

– Любопытно. Ты предполагаешь, что некто сам предложил мигранту освободить его в обмен на товар? Не наоборот?

Марио замотал головой.

– Не наоборот. Я видел этого парня, он амеба полнейшая! Выполнял каждый наш приказ: залезай в грузовик, протяни руки, протяни ноги, не дергайся… И тут связывается с одним из наших и предлагает награду за помощь? Не вяжется. Скорей уж кто-то из парней к нему подкатил.

– Варианты? – Ксавьер снова достал сигаретную пачку.

Марио задумался. От того, что он сейчас скажет, зависит ни много ни мало чья-то жизнь. Нужно быть очень осторожным в словах, если не хочешь отправить невиновного человека на плаху.

– Хосе был со мной в кабине, – тщательно взвешивая каждое слово, сказал он. – Если он и причастен, то как сообщник того, кто стрелял. Не знаю, могло ли их быть больше двух, но тогда это целый заговор.

– Дальше. – Ксавьер протянул пачку «Камальон» Марио. Тот с благодарностью взял сигарету и прикурил от зажигалки босса.

На мгновение он в наслаждении прикрыл глаза. Что за великолепный вкус! Не чета смоляной соломе, которую курили на маршруте.

– Альфредо и Чави ехали впереди и тормознули, когда я им позвонил. Но сначала приехал Пако… – Марио запнулся. – Один, хотя в сопровождении должно быть двое.

Ксавьер чуть подался вперед.

– Кто еще?

– Новенький, Хесус Медина. Я не хотел ставить его на рейс, он совсем «зеленый», но у Суареса в последний момент начало крутить кишки, и…

Он замолк, обдумывая то, что сам только что сказал. Не слишком ли много совпадений?

– Хесус Медина, – повторил Ксавьер. – Кто его нанимал? Ты или Томас?

– Я. Он работает всего пару недель, способный малый, пусть и не слишком приятный в общении.

– Лично мне все ясно. – Ксавьер поднялся. – А тебе, Йохан?

– Как день, – ответствовал тот.

Марио пристыженно смотрел в пол. Он знал, что подобных просчетов Санторо не спускает, и ответственность несет не только работник, который умудрился накосячить, но и тот, кто привел его. Вожделенная сигарета сразу показалась горькой, а шею обдало холодом от вновь нависшего над ней топора.

– Я виноват, – выдавил он. – Нанял непроверенного человека.

– Разумеется, виноват. Следовало бы лишить тебя премии за этот месяц, но мне известна твоя ситуация. Новый дом, дочка пошла в школу, жена беременна вторым ребенком. Расходы растут и растут.

Марио удивленно вскинул голову, но тут же снова уставился в пол.

– Я признаю свою ошибку, – упрямо повторил он.

– Толку от твоего признания никакого. Раздобудь фотографию этого Медины. Я сам разберусь. В остальном хорошая работа. – Ксавьер вслед за Йоханом вышел из вагончика.

Только тут колени Марио подогнулись, и он тяжело рухнул на раскладушку. Провел дрожащей рукой по лбу и не удивился тому, что весь взмок. Он-то думал, из него сейчас отбивную сделают! А Санторо еще и похвалил за хорошую работу и не лишил денег… Чудеса да и только.

Нельзя подвести такого человека во второй раз. Марио кое-как поднялся и протопал к спрятанному за мойкой узкому ящику с кодовым замком, где хранил анкеты всех поступающих на работу. Было бы смешно – ну какие анкеты на нелегальщине? – если бы не оказалось так полезно. Почему-то эти клочки бумаги с размытыми фото дисциплинировали работников куда лучше, нежели штрафы и нагоняи. Трудно сознательно косячить и воровать товар, когда тебя с легкостью можно узнать в лицо, пусть даже в анкете ты наврал.

Пролистав толстую папку, Марио наконец нашел искомую бумажку. С фотографии на него смотрел угрюмый лысый человек, похожий на крысу. На фото он не улыбался, но в жизни частенько сверкал белозубой ухмылкой, на удивление обаятельной, несмотря на общую внешнюю непривлекательность.

«Хесус Медина» – гласила надпись в самом верху страницы.

– И на черта тебе понадобилось золото? – пробормотал Марио и, затолкав остальные анкеты обратно в ящик, выскочил из вагона.

Амадео остановил машину на парковке ресторана «Седьмое небо» и вышел, прихватив из бардачка какую-то книгу. Даниэль остался внутри, но как только учитель скрылся за резными дверями, повернул ручку и выскользнул наружу.

Но внутрь его не пустили, а поднимать шум и привлекать к себе внимание не хотелось. Поэтому он занял наблюдательную позицию на скамейке напротив входа и укутался в куртку.

Киан неслышно приземлился рядом, и Даниэль подскочил от неожиданности.

– Мама дорогая! – воскликнул он. – Ну даешь! Тебя даже кошка бы испугалась!

– Кошки не слишком наблюдательны, – тихо ответил Киан, поднимая воротник мотоциклетной куртки. – Хочешь горячего какао?

– Лучше шоколада. – Даниэль шмыгнул носом. – Ну и холодина… Да ты погоди, я схожу! – крикнул он, когда Киан поднялся со скамейки. – Ты же телохранитель, не бросай свой пост!

– У господина Амадео сейчас телохранителей уйма. – Киан указал на черный автомобиль, припаркованный неподалеку. – Сиди здесь. И если он появится раньше, набери мой номер.

Даниэль послушно нахохлился и приготовился ждать. Входили и заходили люди, но мсье Амадео не появлялся. Зато прибыл кое-кто другой.

Из роскошного белоснежного автомобиля выскочил молодой человек. Весь он был будто на шарнирах, руки-ноги двигались слишком резко, и казалось, что он перед кем-то пытается выслужиться. И спустя мгновение Даниэль все понял.

Следом выплыла крупногабаритная дама, окутанная шубой с ног до головы. Она повернулась сказать что-то водителю, и Даниэль узнал в ней бабушку Бьянки и Бартоло, а также главу всемирно известной организации «Рука Бога».

Теперь понятно, зачем они приехали в этот ресторан! Даниэль едва не подскочил от возбуждения. Почему мсье Амадео не взял его с собой?

В плечо ткнулся бумажный стаканчик, и Киан снова сел рядом.

– Держи. Горячий шоколад.

– Угу, спасибо. – Даниэль сделал большой глоток и поперхнулся – шоколад действительно оказался очень горячим. – Ты… ты видел?.. Там же…

– Мария Альварес, – безо всяких эмоций Киан пил свою порцию. – Она сегодня тут обедает.

Мария царственным лайнером вплыла в зал. Она все еще не оправилась от неожиданного визита Себастьяна Арройо и плохо спала. Но следы усталости идеально маскировала косметика, а молодому любовнику это было даже на руку – по причине недосыпа Мария часто отказывалась разделить с ним спальню. Да что там, она прекрасно знала, что его интересует отнюдь не она сама – вчера этот гаденыш всю ночь просидел в «Азарино» и спустил кругленькую сумму.

Но Марии было плевать. Гораздо больше ее занимал Себастьян Арройо.

Он явился к ней, не постеснявшись ничего. Убил Алонсо, а вел себя так, будто это его судьба обидела. И посмел требовать что-то у нее. У нее! Она проиграла ему партию и выслушала, хотя руки чесались вызвать отряд «Руки Бога» и спеленать наглеца, как колбасу, а потом отдать на растерзание диким собакам.

Почему она этого не сделала? Почему она согласилась на нелепую игру?

Потому что знала, что он ускользнет. Себастьян скрывался двенадцать лет, явился сам, а она так и не смогла его схватить. Все из-за его просьбы.

– Найдите мою дочь, – сказал он тогда.

Сердце Марии дрогнуло, и ей пришлось напомнить себе, кто сидит перед ней. Она не желала помогать тому, кто отнял у нее ребенка, найти его собственного. Разум жаждал мести, сравнимой с ее болью. Но сердце упрямо хотело помочь отцу обрести потерянное дитя.

Она заталкивала чувства глубже, чтобы не мешали, и Себастьян это понял. Усмехнувшись, он пообещал, что, как только найдет дочь, сдастся сам. Он хотел лишь одного – узнать, что случилось с девочкой, и готов был отдать за это свою свободу и даже жизнь.

Когда Себастьян убедился, что она согласна, он сказал:

– Разорвите все связи с Амадео Солитарио. Он слишком глубоко копает, а с помощью «Руки Бога» отыщет то, чего ему не надо знать. Если он первым доберется до меня, нашей договоренности конец. Будете снова ловить меня по всему земному шару.

Мария скинула шубу с плеч в руки крякнувшего от натуги метрдотеля и, ненатурально хихикая над плоскими шутками жениха, прошла к зарезервированному для них столику. И остановилась в изумлении.

Там сидел Амадео и читал книгу. На столе перед ним дымилась чашка, и Мария унюхала аромат – горячий шоколад. Она шикнула Фелипе:

– Исчезни! – и уселась напротив, не показывая, насколько возмущена. – Вы умеете добиваться женщин, да, господин Солитарио?

Тот вложил закладку между страниц и отодвинул книгу на край стола. Мария прочла название: «Смерть – дело одинокое».

– Почему так официально, Мария? В прошлый раз вы называли меня по имени и на «ты». Что могло измениться за столь короткий срок?

– Мир меняется ежесекундно. А добрые отношения – вообще штука непостоянная. – В горле пересохло, и она, взяв бокал с водой, сделала солидный глоток.

– Особенно когда в них вмешивается тот, кому там не место. – Амадео поставил чашку с шоколадом на блюдце и, не отрываясь, смотрел на Марию. – К вам приходил Себастьян Арройо.

Он не спрашивал. Он утверждал. У Марии задрожали руки, она поставила бокал на стол, чудом не пролив воду.

– У меня бывает множество посетителей, но не припомню, чтобы кого-то звали Себастьяном.

– Разумеется. Раньше он носил другое имя, да и титул торговца органами дополнялся еще одним. Убийца. Убийца вашего сына, Алонсо.

Мария побелела и резко выпрямилась на стуле.

– Как ты смеешь.

– Мы с вами договорились, что поймаем человека, которого «Рука Бога» не может разыскать вот уже двенадцать лет. И вам, и мне известно, где он сейчас, вот только вы заключили с ним сделку. Почему?

– Не твое дело! – рявкнула Мария. – Я вольна заключать сделки с кем посчитаю нужным, не тебе учить меня бизнесу!

– Память вашего сына – всего лишь бизнес? – тихо спросил Амадео, и Мария застыла. Прекрасный принц сверлил ее черными глазами, в которых она задыхалась и тонула, но он не отводил взгляда. В конце концов, первой опустила глаза она. – Тогда нам больше не о чем говорить, Мария. Простите, что отнял драгоценное время.

Он поднялся и, прихватив книгу, прошел мимо, и тут Мария набралась смелости.

– Он сказал, что сдастся. Придет ко мне сам! – выпалила она. Амадео остановился, но головы не повернул.

– Если вы верите тому, кто так поступил с вашим ребенком, вы глупее, чем я думал. Помогайте ему, делайте все, что бы он ни попросил. Но знайте: теперь я против вас.

Он ушел. Мария схватила салфетку и вытерла дрожащие на ресницах слезы. Губы тряслись, и она покачала головой на вопрос Фелипе, все ли в порядке.

– Никогда ничего не будет в порядке, – хрипло ответила она, глядя в окно. Амадео садился в автомобиль, вместе с ним был старший Бенуа. – Никогда. Я связалась с дьяволом, а он не отпускает попавшие к нему в лапы души.

Фелипе справедливо решил, что у нее бред.

– Хесус Медина, – прочел Ксавьер в четвертый раз.

Йохан нерешительно топтался с ноги на ногу.

– Было бы странно, если бы он не сменил фамилию, – решился тихо заметить он.

– Хесус Медина! – Ксавьер бросил листок сидящему по другую сторону стола Раулю. – Эта крыса пропала в прошлом году, и я надеялся, что его погребло под завалами. Но нет, он снова возникает, как чертик из табакерки, и устраивается работать не куда-нибудь – а в мой картель!

Рауль рассматривал помятый анкетный листок. Сомнений быть не могло – на фото был его дальний родственник Хесус Гальярдо, предавший его брата и сгинувший во время прошлогоднего землетрясения.

– Но зачем ему устраиваться сюда? – спросил он, брезгливо отодвигая листок в сторону. – Это же чистой воды самоубийство. В Мексике полно других картелей, почему он не пошел к ним?

– Потому что по-прежнему лелеет мечту встать во главе этого. – Ксавьер усмехнулся уголком губ и зажег сигарету. Рауль поморщился, но ничего не сказал. – Он умудрился столько времени не попадаться мне на глаза, это уже чего-то да стоит.

– Он испарился сразу после происшествия в горах, – мрачно сказал Томас, гоняя туда-сюда карандаш по столу. – Странно, что его не хватились раньше.

– Марио был занят другими делами. Да и все остальные тоже. Пытались поймать беглеца. – Ксавьер выпустил дым к потолку. – Уже не имеет значения. Сюда он больше не явится – велик риск, что я вздерну его на столбе.

– Еще бы, – пробурчал Томас. – Если бы я знал…

– Откуда бы тебе знать, ты с Гальярдо никогда не работал и с Хесусом не встречался, – прервал его Ксавьер. – Считаем инцидент исчерпанным. Недостачу покроем из следующей поставки, а с Себастьяном я разобрался. Рауль, если Хесус войдет с тобой в контакт, сообщи мне.

– Понял. – Тот хмуро поглаживал правую руку. – Эта скотина предала Энрике, уж будь уверен, я сразу свистну.

Томас и Рауль начали подниматься из-за стола, но Ксавьер жестом остановил их.

– Еще один момент. Амадео ни слова. Я знаю, что вы с ним на связи, но прошу – не требую, а прошу – не рассказывайте ему ничего из того, что произошло в последнее время.

Томас с Раулем переглянулись, но ни один не спросил, почему. Оба молча кивнули и удалились.

Как только за ними закрылась дверь, Ксавьер осел в кресле. Из него будто выпустили весь воздух, он яростно потер глаза ладонями, пытаясь взбодриться.

– Правильно ли я поступаю? – спросил он Йохана, который торчал у окна, вглядываясь в еле освещенную фонарями мглу. – Правильно ли держу Амадео подальше от Мексики и от себя?

Йохан долго молчал, теребя занавеску. Он хотел многое сказать своему боссу, который в последнее время совершенно не походил на себя прежнего. Куда подевался непоколебимый, всегда знающий, как поступить, уверенный в себе бизнесмен? Что за человек пришел ему на смену? Зачастую Йохан не находил Ксавьера в кабинете, а однажды обнаружил, что его не было и во всем особняке Гальярдо. В тот раз он страшно запаниковал, но на звонок босс ответил сразу же. Правда, где находится, так и не сказал, и Йохан нервно мерил шагами подъездную дорожку, пока Ксавьер наконец не вернулся в целости и сохранности.

Йохан не стал спрашивать, где он был. Но в следующий раз проследил. Надвинув бейсболку на глаза, Ксавьер прохаживался по улицам без всякой цели. И это трудоголик, который до сих пор не объявил сон бесполезным только потому, что тот давал силы работать!

Не нравилось Йохану все это. Что Санторо, что Амадео – оба сдувались на глазах, и он ничего не мог сделать. Как следует напрягал извилины, но никакого выхода, кроме как убить Себастьяна, не видел. Санторо упорно избегал этого варианта, а почему – Йохан не знал. Наверняка Арройо пригрозил что-то сделать с Амадео, а Ксавьер ни за что не станет подставлять принца под нож…

Вот только отдаление ничуть не помогало. На Новый год Санторо воспрянул духом, когда ненадолго вернулся, но стоило уехать, как сник снова, будто без зарядного устройства остался. Как ни старался взбодрить его Йохан, все становилось только хуже. Вот и закурил опять…

Ксавьер ждал ответа, поигрывая сигаретной пачкой.

– Пока самое безопасное – держать Себастьяна подальше от Амадео, – наконец выдавил Йохан, хотя собирался сказать совсем другое.

Ксавьер задумчиво кивнул.

– А Себастьян не отстает от меня. Следовательно, для принца безопасней, если меня не будет рядом. Может быть, для принца лучше, если я вовсе исчезну, – добавил он тихо.

Йохан стиснул зубы. Его так и подмывало наорать на Ксавьера, чтобы привести в чувство, хоть немного поднять его голову над трясиной депрессии, в которую тот сам себя загнал, но он промолчал.

Босс сам все знает.

Здание тюрьмы за прошедшие годы ничуть не изменилось, разве что фасад недавно подновили свежей краской, которая ярко сверкала на солнце. Амадео вышел из машины и поправил темные очки – для февраля погода была необычайно мягкой и солнечной.

Надзиратель Роджерс уже ждал его. Амадео тепло приветствовал старого друга, тот в ответ похлопал его по спине и отметил, что с каждым годом Амадео все меньше похож на бывшего зэка. Этой шуткой Роджерс начинал каждую их встречу, и Амадео искренне смеялся. Ему нравился Роджерс – один из немногих человечных надзирателей, считавший заключенных такими же людьми, только однажды оступившимися. Зная его историю, Амадео не удивлялся такому отношению – несколько лет назад сын надзирателя оказался в тюремной камере и не вынес давления. Вскоре его нашли мертвым.

Роджерс провел его в комнату для свиданий – в этот час она была пуста, приемные часы еще не начались.

– Какими судьбами? – Он поддернул форменные брюки и опустился на стул. – Снова нужна информация? Так я тебе скажу – меня повысили, поэтому накопать могу больше, чем раньше.

Амадео рассмеялся.

– Поздравляю! Вы, как всегда, смотрите в самую суть, но на этот раз мне нужны не сведения, а заключенный.

Роджерс сдвинул брови и застучал ботинком по полу.

– Кто именно? Он в моем блоке?

– Трэвис Морган, сел около двух месяцев назад. В СИЗО его уже нет, значит, перешел под ваше крыло.

Роджерс поскреб подбородок.

– А, новичок. С этим проще. Если подождешь, приведу тебе этого Моргана.

– Спасибо, – улыбнулся Амадео. – Как у вас дела, помимо повышения?

– Ой, знаешь, – Роджерс картинно отмахнулся, – что тут может поменяться? Все те же преступники, что в профиль, что в анфас, случаются, конечно, иногда происшествия, но после твоей инновации все как-то спокойней стали. Книжки читают.

Он говорил о предложении, которое Амадео внес в дирекцию, будучи в тюрьме. Для заключенных с правом досрочного освобождения время отсидки сокращалось на несколько дней, если те прочтут книгу и напишут по ней короткое сочинение. Амадео предложил это от скуки – сам он права на УДО не имел. Но практика получила неожиданное распространение, и тюремная библиотека с тех пор знатно разрослась.

– Рад, что оказался чем-то полезен, – рассмеялся он.

Роджерс ушел. Амадео ждал, рассматривая серое безликое помещение с расставленными в ряд столами, разделенными плексигласовыми перегородками. В глубине памяти заворочались не слишком приятные воспоминания: Лукас, брызжущий слюной, требующий, чтобы Амадео подписал согласие на продажу особняка… Брат быстро профукал все деньги, доставшиеся от отца, и начал распродавать недвижимость, не дожидаясь, пока Амадео потеряет право на наследство.

Амадео тихо обозвал брата самыми нелицеприятными словами и откинулся на спинку стула, уставившись в потолок, на люминесцентные лампы. Одна из них моргала.

Идею ему подсказал Даниэль. Когда они вышли из конференц-зала, где проводилось совещание по поводу предстоящей в «Азарино» научной конференции, Амадео спросил юношу, что тот думает о некоторых высказанных сотрудниками предложениях. Даниэль надулся от гордости (мсье Амадео спрашивает его мнение!) и высказал несколько дельных замечаний, за что удостоился похвалы и расцвел еще больше. Амадео в который раз подумал, что не ошибся, взяв юношу в ученики – мозг у него работал с космической скоростью, не хватало только опыта и некоторых специфических знаний. Но это было поправимо.

И тут Даниэль вдруг выпалил:

– А почему вы не спросите того типа?

– Какого типа? – нахмурился Амадео. – О чем?

– Ну… – Даниэль неловко изобразил пантомиму с платком на лице и льющейся сверху водой. – Помните? Раз мадам Альварес отказалась вам помогать, остается только он. Вы же не просто так тогда его… Ну, того…

Амадео уставился на него, словно громом пораженный. Как он мог забыть о Трэвисе Моргане? Два месяца назад, когда тот наотрез отказался говорить (и когда процесс допроса прервал Даниэль), Амадео приказал отправить молодца в каталажку, благо было за что. Список его преступлений был обширным, от киднеппинга до торговли органами, поэтому теперь Трэвису светил двадцатилетний срок в тюрьме, где несколько лет назад сидел и Амадео.

– Что вы так на меня смотрите? – смутился Даниэль. – Вы же его не… тогось, нет? Конечно, нет, вы бы так не поступили…

– Он в тюрьме, – ответил Амадео. – Спасибо, Даниэль. Подожди меня у Чилли в кабинете.

И, выпроводив паренька из лифта, нажал кнопку этажа подземной парковки.

Роджерс вернулся быстрее, чем обещал, ведя за собой понурого человека в тюремной робе. Руки его были скованы наручниками, и он не поднимал глаз от пола. Амадео узнал в нем нагловатого мужичка, который откровенно хамил ему, пока не начал захлебываться.

Роджерс усадил заключенного на стул напротив Амадео и удалился, оставив их одних. Что, вообще-то, было грубейшим нарушением протокола, но ни Амадео, ни надзирателя это не волновало.

Трэвис Морган до сих пор ни разу не взглянул на посетителя. Он таращился на свои запястья, с которых Роджерс так и не снял наручники, и ковырял большой палец левой руки обкусанным ногтем.

– Здравствуй, Трэвис, – произнес Амадео.

– Привет. – Тот по-прежнему не смотрел на него.

– Будет очень обидно, если ты меня не узнаешь.

– А мне надо тебя знать?

– Как печально. А я надеялся, что подарил тебе несколько незабываемых минут.

Трэвис исподлобья взглянул на него и раскрыл рот.

– Ты, – прохрипел он, отодвигаясь. Ножки стула заскрипели по линолеуму.

– Значит, память тебя не до конца покинула. Это радует.

Трэвис вскочил со стула, опрокинув его, и попятился, едва удерживая равновесие.

– Нет, не хочу. Надзиратель! Я не хочу! Отведите меня обратно!

– Я и не сомневался, что ты встретишь меня именно так, – вздохнул Амадео. – Надзиратель не придет. Мы с ним старые друзья, и ты останешься тут до тех пор, пока не скажешь все, что меня интересует.

– Да с чего бы? – нервно хихикнул Трэвис. – Я и тогда тебе не сказал, а ты был не слишком вежлив…

– Ты правда считал, что я буду вежливым с похитителем и торговцем органами? Плохо же ты меня знаешь. Послушай, Трэвис, – Амадео подался вперед, – если ты думаешь, что за этой перегородкой я тебя не достану, то ты сильно ошибаешься. В моей власти прогуляться с тобой в прачечную, там сейчас нет работников. – Амадео ослепительно улыбнулся. – А вот тряпок и воды просто завались. Там нам никто не помешает.

Трэвис вжался в стену и тихо заскулил.

– Ты этого не сделаешь.

– Почему? – удивился Амадео. – Ты прекрасно знаешь, на что я способен. И скажу тебе по секрету – это еще не предел.

– Вот зачем ты лезешь? – простонал Трэвис. – На кой тебе сдались прошлые дела?

– Не хочу трястись, как ты, при одном упоминании его имени.

Трэвис замолк, кусая губы. Амадео практически видел, как крутятся в его мозгу немногочисленные шестеренки.

– Я мало что знаю, – выдал он.

– Любая мелочь может быть полезна, – возразил Амадео. – Рассказывай все. Ничего не упуская.

Трэвис несмело вернулся к стулу. Неловко поднял его скованными руками и уселся боком, опасаясь смотреть на гостя.

– А что я получу взамен?

Амадео рассмеялся, а Трэвис вздрогнул и едва не вскочил снова.

– Ты еще и торгуешься! Оспорить приговор я не могу, свои двадцать лет ты так или иначе оттарабанишь. Но в моих силах сделать твое пребывание здесь более комфортным.

– Да как тебе верить? – Трэвис провел ладонью по коротко стриженной голове. – Может, ты наоборот превратишь мою жизнь в ад!

– А ты рискни. – Амадео холодно улыбнулся. – Откажись говорить. И узнаешь, что такое ад на самом деле.

– Позволь спросить. – Себастьян смотрел на Хесуса сверху вниз. – Ты совсем охренел?

Хесус не успел ничего ответить – на него обрушился град ударов. Себастьян бил его по всему телу, не оставляя без внимания ни одной болезненной точки. Удары были точными и сильными, но изо рта Хесуса не вырвалось ни звука.

Слишком часто его били, чтобы он так просто завопил.

Себастьян остановился и разочарованно потер кулак.

– Любой другой на твоем месте уже умолял бы о пощаде. Впечатляешь.

Хесус сплюнул кровь на песок и промолчал. Он знал, за что огребает, и позволял начальнику выпустить пар. Он всю жизнь только этим и занимался – предугадывал настроение хозяев и, если надо, подставлял обе щеки.

И как же ему это надоело, diablo их всех раздери!

Себастьян пошел на второй раунд, но вскоре ему надоело лупить безмолвную боксерскую грушу, и он остановился. Вытер кровь с руки заботливо поданным телохранителем платком и, скомкав его, швырнул в Хесуса.

– Вытрись. Смотреть противно.

Хесус дрожащими руками промокнул кровоточащие губы и высморкался кровавыми соплями. Затем бросил платок на землю и выжидательно уставился на Себастьяна.

– Продолжим. – Себастьян опустился на большой камень, торчащий из земли, как почерневший зуб, и закинул ногу на ногу. – На кой тебе понадобилось золото?

– Продать хотел. – Хесус сплюнул отколовшийся зуб. – Зачем же еще.

– Ты мог обратиться ко мне, я без проблем достал бы тебе хоть четыре, хоть десять слитков! Какого черта ты занялся самодеятельностью и привлек к себе внимание? Если бы не это досадное происшествие, Санторо до сих пор не знал бы о твоем возвращении! А сейчас он ищет тебя по всей Мексике и вскоре найдет, помяни мое слово! – Себастьян раздраженно хлопнул ладонью по колену. – Не говоря о том, что ты обломал и мою поставку. Знаешь, какую сумму неустойки я заплатил?

Хесус помотал головой.

– А надо бы знать. Потому что я вычту ее из твоего гонорара. Молись, чтобы не уйти в минус, иначе будешь пахать на меня и после смерти. – Себастьян закурил тонкую сигару. – Расплатишься с лихвой. Я распродам тебя по кусочкам, и даже на твои зубы найдется покупатель. Уж ты мне поверь.

Хесус слушал и покрывался гусиной кожей, несмотря на теплую погоду. У него ни на минуту не возникло сомнения, что Себастьян говорит всерьез. За все время, что Хесус был его мальчиком на побегушках, он не видел, чтобы начальник шутил.

– Конечно, ты оказался полезен. – Себастьян курил, глядя в голубое небо, где кружил одинокий стервятник. – Много рассказал мне о семействе прекрасного принца, его друзьях и врагах. История с отрезанной головой просто нечто! – Он рассмеялся, и ящерка, которая подползла к его ботинку, порскнула в сторону. – Энрике Гальярдо был большим затейником, ну да тебе ли не знать.

Он бросил сигару на песок и растоптал каблуком.

– Но ты все больше меня злишь. Понимаю, несправедливо, что картель Гальярдо достался постороннему, а не тебе. Ты же убил ради его блага множество человек и почти все годы своей жизни. Но таков мир, мой друг. – Себастьян раскинул руки в стороны. – Мы не всегда получаем то, что хотим. А хотим мы слишком многого. Больше, чем можем проглотить.

Хесус был в корне не согласен, но благоразумно молчал, опасаясь потерять еще один зуб. Что тогда останется от улыбки, единственного его достоинства?

– Но если сможешь подружиться с удачей, – Себастьян вдруг поднялся и шагнул к нему так резво, что Хесус попятился, – если заинтересуешь ее, то все станет предельно простым. Ты получишь все и даже больше! Любое твое желание исполнится в мгновение ока! Не будет ни единой игры, в которой ты не смог бы победить. – Он рассмеялся. – Кажется, когда-то давно, в другой жизни, я читал рассказ о мальчике, который продал свой смех за вечную удачу. И знаешь, – он наклонился к Хесусу, – я бы с удовольствием сделал то же самое.

Хесус сглотнул. Да этот тип просто сумасшедший. Плетет какую-то ерунду, а у самого смешинки ни в одном глазу! Повернутый.

– Что мне теперь делать? – спросил он, когда Себастьян направился к автомобилю.

– Вернуться в картель Гальярдо ты не сможешь, – ответил Себастьян, не оборачиваясь. – Пользы от тебя как от шпиона теперь никакой. Но ты еще можешь пригодиться. – Он взялся за ручку дверцы и лукаво подмигнул Хесусу. – Поэтому будь на связи. Забейся в какую-нибудь дыру и не высовывай оттуда своего крысиного носа. Я позвоню.

Колеса взбили пыль, и Хесус закашлялся. Он долго смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, затем вытер вновь закровоточивший нос и уныло поплелся в сторону города.

Ксавьеру снился сон.

В последнее время сны донимали его чаще, чем за всю жизнь, но представляли собой неясные тусклые обрывки. Этот же был цветным и отчетливым, будто наркотическая галлюцинация.

Огромный торговый центр в самом центре мира. Сквозь стеклянную крышу лились солнечные лучи. Множество лотков, шум и гам стоял несусветный. То тут, то там предлагали самые невероятные товары, от любви и счастья до депрессии и суицидальных мыслей. Да кто в здравом уме стал бы такое покупать? – подивился Ксавьер, проходя мимо мрачно украшенного прилавка с набранной готическим шрифтом вывеской «Клиническая смерть».

Зачем он пришел сюда? Никогда не любил ходить ни по рынкам, ни по магазинам, а от мексиканских торговых рядов в глазах рябило. Он не понимал, чем они привлекают Амадео, который, навещая братьев Торрес, обязательно заглядывал туда. От мельтешения пестрых пятен начинала болеть голова.

Но здесь было то, что ему нужно. И он знал, где это найти.

Всего несколько шагов – и он оказался напротив прилавка. Ослепительно белый, задрапированный белой же тканью, он предлагал посетителям «Легкость, свободу и покой». Ксавьер подошел ближе.

Ровными рядами на белоснежной скатерти лежали шприцы.

Ничем не прикрытые иглы поблескивали. Прозрачная жидкость внутри шприцев переливалась в лучах солнца крошечными бриллиантиками. Поршни были выдвинуты до упора. Так много легкости. Так много свободы.

Так много покоя.

Ксавьер протянул руку и взял один шприц. Он лег в руку так привычно, будто и не покидал ее. Будто не было лет чистоты, когда он изгнал заразу из крови и больше не прикасался к ней. В голове и сейчас звучала ее песня, манящая, прекрасная. Так просто закатать рукав рубашки и больше ни о чем не беспокоиться…

– Господин Санторо! – крикнул кто-то за его спиной.

Ксавьер обернулся. Вокруг шумел подпольный рынок, никто не обращал на него ни малейшего внимания.

– Господин Санторо! – раздался тот же крик со стороны прилавка.

Ксавьер завертелся волчком, пытаясь понять, кто его зовет. Его схватили за плечи, сильно встряхнули, шприц выпал из руки и укатился прочь. Ксавьер проводил его полным сожаления взглядом.

– Господин Санторо! Да проснитесь же вы…

Ксавьер распахнул глаза. Дыхание хрипло вырывалось из горла, будто он пробежал стометровку, сердце бешено колотилось.

Над ним склонился Йохан.

– Господин Санторо, беда! Дино Аурелио исчез из клиники!

Остатки сна мигом слетели с Ксавьера. Он откинул одеяло и вскочил.

– Как исчез?

– Позвонил главврач. Во время вечернего обхода он был на месте, а позже, в полночь, когда проверяли палаты…

Ксавьер выругался и натянул рубашку. Он что, ошибся в парне? Быть не может, он видел, что Дино приходит в норму, он успешно пережил все «радости» ломки, черт возьми!

Но образ из сна так и крутился в голове. Блестящий шприц. Выдвинутый поршень. Обещание покоя.

– Заводи машину, – приказал он Йохану. – Едем к нему домой.

По дороге Ксавьер позвонил доктору Вилье. Тот не стал вызывать полицию, как положено по протоколу, а вместо этого сразу же связался с покровителем пациента. Видимо, решил, что ему это сулит нехилый барыш. Ксавьер сделал мысленную пометку как следует тряхнуть нерадивого доктора с его нерадивой охраной. Можно подумать, в детском саду работают.

Разумеется, побеги пациентов никогда не были редкостью. Большинство зависимых в конце концов решало, что мучения того не стоят, и возвращалось к прежнему образу жизни. Единицы смогли выписаться и начать с чистого листа.

И Ксавьер до последнего думал, что таковым был и Дино Аурелио.

Йохан затормозил у хмурой десятиэтажки в Тепито. Район славился криминальной историей, и без веской причины обыватели опасались тут появляться даже днем. Сейчас же стояла глубокая ночь, за каждым углом толпились тени, готовые в любой момент наброситься на незадачливого туриста, которому не посчастливилось забрести сюда.

Ксавьер распахнул дверь подъезда – домофон давно выломали и сдали в металлолом. Взбежал по лестнице на третий этаж. Дино Аурелио жил в маленькой комнатушке, которую снимал у зловредного домовладельца, промышлявшего героином, и первую дозу купил именно у него. Так он рассказывал Ксавьеру.

Еще один лестничный пролет. В подъезде воняло мочой и крысиными трупами. Запах настолько въелся в стены, что не помогали никакие ремонты. Он проступал сквозь свежие слои краски, и те вскорости осыпались, хлопьями ложась на бетонный пол.

Последняя лестничная клетка. Дальше – вперед, по длинному коридору. Вдоль стен множество дверей. Двенадцать на одном этаже, и все – крохотные клетушки. Муниципальное жилье, забитое отбросами всех мастей.

Дверь квартиры Дино – самая дальняя – была чуть приоткрыта.

Прежде чем войти, Ксавьер внимательно осмотрел замок. В него был вставлен ключ, значит, Дино сам отпер ее. Никаких следов взлома. Но почему он пришел сюда?

Больше некуда было идти.

Ксавьер толкнул дверь, и в нос ударил ужасный запах, знакомый ему с давних пор. Он шагнул из крошечной прихожей в комнатушку.

Дино Аурелио лежал на полу. У рта пузырилась пена, капая на грязный пол. Руки были раскинуты в стороны, и на одной из них Ксавьер увидел свежий след. Невидящие глаза были устремлены в сторону двери.

Он был мертв.

Ксавьер понял это с первого взгляда. Слишком много видел он наркоманов, погибших от передозировки. Все они лежали, раскинув руки, приветствовали саму смерть, дарующую вечный покой. Все они улыбались, зная, что теперь их мучения навсегда закончены.

Все они выглядели точь-в-точь, как Дино.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Mägo de Oz – фолк-метал группа из Испании.

Вернуться

2

Козел (исп.)

Вернуться

3

Жаргонное название полицейских в Мексике

Вернуться

4

Бруха – мексиканская колдунья и гадалка.

Вернуться

5

Едрить (исп.)

Вернуться

6

Яйца (исп.)

Вернуться

7

Мудак (исп.)

Вернуться

8

Главный проспект Мехико.

Вернуться