Ольга Зимовская
Ветер Эрина

Глава 1 Древний чародей

– Вы уже слышали?! В Харлиат прибыл древний чародей! – Синни, как обычно ворвалась в кухню, громко хлопнув дверью, и впустив с собой морозец с запахом приближающейся весны.

– Опять дверь с улицы не закрыла, попрыгушка! – проворчала Бреа.

Синни ойкнула, метнулась обратно, послышался грохот, и шустрая девица, потрясая светлыми косичками, вновь оказалась на кухне.

– Чародей! – восторженно повторила она.

Девчонка успела скинуть по дороге плащ, демонстрируя новое тёмно-зелёное платье с широкой лентой под грудью. В Кири такие больше нигде не носили. Традиционно платье расширялось к низу и подпоясывалось. В Иртхаре, соседнем королевстве, на границе которого стоял Харлиат, придумали пришивать широкую вышитую ленту под грудью, концы которой завязывались на спине, а пояс чаще не носили. Харлиатские мастерицы сочетали и вышитые ленты, и узорчатые пояса. На волосах ещё блестели редкие снежинки, которые тут же растаяли от печного жара. Глаза восторженно сияли, а усыпанный веснушками нос дёрнулся, уловив запах сдобных булочек, – принюхиваясь, Синни шевелила носом точь-в-точь как мышка. Но новость про чародея была важнее, так что заманчивый запах остался без внимания.

Келия с тоской посмотрела на хозяйскую дочку, понимая, что та сейчас займёт свою тётку сплетнями на добрые полчаса, а те самые булочки из печи придётся вынимать ей одной.

– Тебя на мельницу посылали! Какой чародей? – Бреа упёрла руки в мягкие объёмные бока.

Тётка была крупнее тощей племянницы раза в два точно, но грозный вид девчонку ничуть не испугал. И мать, и тётка её всегда баловали, чтобы она ни творила, а тётушка Бреа ко всему прочему слыла такой же любительницей обсудить новости, которых всегда было недостаточно.

– Ой, да что там с мельницей! Маменька с мельником опять ругаются, только и всего, – протянула Синни, стягивая с головы шерстяной платок и присаживаясь, изящно скрестив ножки в новых меховых сапожках. Даром, что присела она на перепачканную мукой лавку. – Настоящий древний чародей в Харлиате, представляете! Говорят, сегодня утром приехал. Но толком его никто не рассмотрел. Он сразу к меару в замок отправился.

Харлиат был не слишком крупным городом. Достаточно большим, чтобы одинокая вдова с такой же овдовевшей сестрой и дочерью могли заработать выпечкой хлеба, договорившись полюбовно с мельником. Но недостаточно большим, чтобы принимать хоть сколько-то важных гостей. Причина, по которой сюда прибыл древний чародей – если он и правда прибыл – могла оказаться всего одна.

– Думаешь, в городе появились опалённые? – Бреа задумчиво почесала щёку, оставив на ней белый след.

– Так уж давно нашли бы их, если б они тут водились! – звонко возразила племянница.

Келия долго не могла привыкнуть, как спокойно здесь обсуждают людей, которых ещё до рождения обожгло волной магии. Даже в соседнем Феаморе люди начинали хватать вилы и факелы, едва заслышав это слово. Хватать мушкеты могло статься эффективнее, но они не у всякого в доме находились.

Из обеих печей уже ощутимо тянуло сдобой. Хлебные буханки ещё можно было оставить румяниться, а вот булочки уже точно пора было доставать. Но сплетниц сейчас отвлечь могли разве что те самые опалённые, ворвавшись на кухню. И то, возможно их бы пригласили присоединиться к беседе.

Пока тётка с племянницей обсуждали древность чародея, и не явился ли он, чтобы жениться на дочке главы города или чтобы её проклясть, хлеб поспел. Келия, нарочно гремя большущей лопатой, рассчитанной как минимум на двух пышнотелых женщин, вытащила из печи противень. Тётушка Бреа обернулась, когда она уже закончила раскладывать булочки и накрыла их клетчатым полотенцем.

– Келия! Дурнуля ты этакая! Зачем опять в одиночку тяжести ворочаешь? Ты ж болезная. А ну как потом с детками будут проблемы.

Келия скептично фыркнула и стала невозмутимо готовить следующую партию выпечки. У Бреа все разговоры обязательно сводились к деткам, сегодня она перешла на любимую тему даже раньше обычного.

– Пофырчи мне ещё. Мы, может, и далече живём, да и к нам добрые люди заезжают. Ещё приглянется кто. И бед со всякими лесными нет, не страшно и семью завести.

Фейри на Харлиат действительно ни разу не нападали, да и в лес люди ходили спокойно, и дети рождались тут нормальные, не изменённые магией. Беда, терзавшая всё королевство, обходила это место стороной. Войны крови забрали только две трети мужчин – не такая большая цена, если задуматься.

Тётка Бреа продолжала требовательно взирать, не торопясь помогать, пришлось ответить:

– Потому, видимо, чародей и приехал, – буркнула Келия и отругала себя за несдержанность.

Обычно она старалась просто соглашаться и с хозяйкой булочной, щедро приютившей её под своей крышей, и со всеми её родственниками. Когда две женщины принимались учить Келию жизни, ей это казалось даже по-своему трогательным. Но только до тех пор, пока речь не затрагивала вероятных детей и мужа. Которых, возможно, никогда не появится.

– Да мало ли зачем он приехал! – всплеснула женщина пухлыми руками. – Может, отдохнуть от столичной суеты решил.

– Как вам угодно. Лучше скажите, Бреа, можно я сегодня уеду?

– А что случилось?

Позади настороженно вытянулась Синни, она не теряла надежды, что однажды Келия перестанет быть скучным человеком и подкинет ей стоящую сплетню, но раз за разом разочаровывалась.

– Тётушка пишет, что неважно себя чувствует. Опять помирать собралась.

– Типун тебе на язык, бестолковая! Пусть святая Эльма хранит твою тётушку ещё сотню лет!

Добрых полчаса Бреа возносила хвалы святой, призывая её сохранить здоровье тётки Келии, которая стабильно собиралась испустить дух каждый год, но так до сих пор этого и не сделала. Возможно, она так старалась как раз для того, чтобы старуха, наконец, упокоилась, а Келия перестала её навещать и отлучаться. Девушка и без того собиралась уехать в конце недели, когда земля покажет свои нагие черные бока, но очередное письмо с подробным описанием недугов, заставило её сделать это раньше.

Под конец речи Бреа спохватилась, что Келия опять таскает противни в одиночку, – та как раз успела загрузить обе печи и закрыть заслонки.

– Брысь с кухни, и поезжай прямо сейчас! Как раз успеешь до Ночлега дойти, – сердито велела она. – Всё равно муки пока нет.

Келия, конечно, сразу же не ушла. Сперва отнесла уже готовые булки и хлеб к прилавку под бойкое щебетание Синни, потом вернулась и помогла Бреа с новой партией, потом убралась на кухне. Глема, хозяйка булочной, так и не появилась, похоже, они с мельником всё не могли договориться. Келия решила с ней не прощаться, быстро собралась – пожиток у неё имелось немного, – запахнула плотнее тёплый, на коротком, но густом меху, плащ, закинула заплечный мешок, и вышла в надвигающиеся сумерки.

С неба то и дело лениво падали редкие снежинки, весна в этом году пришла поздно, зима никак не хотела ей уступать. Под ногами чавкало, но воздух уже напитался свежестью и влагой, готовясь к буйной зелени. Келия обогнула хлебную лавку и протиснулась между двумя кособокими домами вслед за бродячей кошкой. Кошка посмотрела на неё с неодобрением и умчалась, разбрызгивая слякоть.

Булочная находилась ещё в старом городе, ближе к замку. Забравшись на какой-нибудь забор даже можно было разглядеть башню донжона, сейчас серую на фоне такого же серого неба. Летом камень башни становился светлее и слегка блестел на солнце. Замок у подножия Серых гор, которые всё чаще именовали Тролльими, возвёл предок нынешнего меара настолько давно, что тот и сам точно не знал, когда. В то время даже не было единого королевства Кири, Брайан собиратель ещё не объединил земли под золотым стягом.

Позднее, когда вокруг замка начал расти город, в горах прорыли шахту для добычи железа. Тогда и построили большинство новых районов, люди стекались в Харлиат, и тот раздувался, словно пышная буханка в печи. Но сотню лет назад, ещё до начала первой Войны крови, шахту заняли горные тролли, и избавиться от них так и не вышло.

Келия дошла до площади, мощёной булыжниками, сейчас почти пустой – лишь мальчишка газетчик топтался под козырьком ближайшей лавки, да лениво прогуливалась пара старух. В центре площади возвышалась каменная статуя святой Эльмы, такая же, как и во всех городах Кири, вытягивая перед собой длинный посох с круглым навершием. Навершие светилось, оповещая, что недавно где-то в округе творилась волшба, но так слабо, что свечение угадывалось лишь по голубоватому мерцанию снежинок вокруг.

Небольшая ладонь святой, казалось, вот-вот упустит громоздкий посох. Раньше рядом с Эльмой находился её советник, Куинн, который открыл способ извлечения драконьей пыли и нашёл управу на обезумевших фейри. Поговаривали, что Куинн был чародеем, и Келия склонялась к тому, что это правда. Обычный человек вряд ли придумал бы, как растирать в пыль кости самого могущественного в мире существа. Из-за этих слухов во время второй Войны крови со всех статуй Куинна убрали, посох только почему-то оставили. Возможно, потому что круглое навершие было пропитано драконьей пылью, из-за чего и откликалось на магию.

Келия бросила на статую лишь один быстрый взгляд, проходя мимо.

Ближайшая к Харлиату деревенька стояла всего в паре часов пешком, путешественники частенько там останавливались, и когда город стал расти и почти дополз до деревни, то на её окраине появился заезжий дом. Названный очень просто – Ночлег. Там останавливались редкие купцы, прибывшие в город, и можно было пристроиться к возу, город покидающий. Келия добралась туда уже на закате. И, едва открыв дверь, поняла, что Синни оказалась права – в город прибыл сохрадорса, или же древний чародей. Ощущение первородной силы, которую не почувствовать обычным смертным, заполняло скудное пространство дома свежестью первого снега. И вместе с этим стало ясно, что чародей этот вовсе не тот, что жил в Лебедином замке близ столицы Кири.

Следовало уйти сразу, развернуться и бежать без оглядки, но Келия позволила себе любопытство. Посетители заезжего дома занимались обычными делами: деревенские мужики и женщины пришли выпить пива и вели шумные разговоры, у дальней стены ужинала семья с двумя детьми и пара вооруженных мужчин – похоже, купец и его охрана. Никто не замечал закутанную в плащ фигуру за одним из столов, не показывал пальцем, даже не косился. Похоже, что никто и не подозревал, что рядом с ними сидит древний чародей. Хотя он выглядел настолько чужеродно, что невозможно было не обратить внимания. Даже если бы Келия не ощущала исходящих от мужчины волн пьянящей свежести, то не смогла бы пройти мимо незнакомца в плаще с капюшоном, поверх которого ещё накинут шарф, сидящего рядом с шумной подвыпившей компанией.

Всё же, стараясь сохранять невозмутимость, она подошла к стойке и поздоровалась с хозяином.

– Опять к тётке поехала? – улыбнулся Оуэн, торопясь к ней с гулким стуком, почёсывая седеющую бороду.

Стучала по полу деревянная нога. Оэун вернулся с ней со второй Войны крови, и был этому ужасно рад. Многие вернулись совсем калеками, не способными ни к какой работе. А ещё больше людей не вернулось вовсе.

– Как всегда. Ты же мою тётушку знаешь. Ну, ничего, пара недель в Феаморе – и я уже вернусь к вам. И моргнуть не успеешь.

– В этот-то раз хоть с обозом поезжай. Как раз вон в Феамор едет, семья приличная, и с охраной. А то мне каждый раз сердце щемит, что ты одна так далеко бегаешь. Ты девица, конечно, себе на уме, но всё же… всякое случается.

– Да что тут со мной может случиться? – рассмеялась Келия. – До Феамора идти меньше суток, ещё и почтовая переправа по дороге стоит. Да и места у нас тихие, слава святой Эльме, ни фейри, ни лихих людей нет.

Келия постучала указательным пальцем правой руки по вытянутым – указательному и среднему – левой, отгоняя беду. Но всё же пообещала Оуэну поехать с купцом. И даже двинулась в его сторону, правда вовсе не для того, чтобы попроситься в обоз, а для того, чтобы разглядеть чародея, который сидел по пути. К сожалению, он оказался закутан в такое количество тряпок, что судить уверенно можно было лишь о высоком росте.

Пройдя мимо, она устроилась за самым дальним столом в углу, который сегодня пустовал. Купец сидел рядом, так что, если бы Оуэн обернулся, она могла сказать, что её смутили охранники, и она просто собиралась с духом. На самом деле никакой тётки у неё не имелось, и ехать в Феамор она не собиралась. А пережидать весну требовалось вдали от людей. Купец с семьёй, выбравшие именно этот день для остановки в Ночлеге, могли испортить её легенду. И, к сожалению, выглядели они вполне благодушно, чтобы согласиться подвезти сиротку.

Келия перевела взгляд на чародея, тот продолжал сидеть и словно вовсе не двигался. Хотелось бы ей узнать больше о таинственном пришельце. Служители Святой Эльмы учат, что желать нужно тихо, иначе мечты может подслушать Рогатый и исполнить на свой манер. Правильно, видно говорят.

Дверь отворилась, впустив волну пара, и внутрь вошли двое мужчин в длинных серых плащах с красными нашивками. Сысковики. Признать в них опалённых можно было и без всяких опознавательных знаков, но нашивки означали, что они служат арк-ригу, и простым людям бояться не стоит. Впрочем, более радостным от этого их появление не становилось.

Мужчина, что шёл впереди, пригладил ярко-красную шевелюру – по волосам пробежали искры, потом обвёл зал пылающим взглядом, заставив даже самых здоровых мужиков втянуть голову в плечи, и небрежно кивнул в сторону закутанной фигуры чародея. Тот, что шёл позади, благополучно скрывал лицо под широким капюшоном, зато нёс перед собой громоздкий серебряный кубок с витым узором по краю. Из кубка шло слабое голубоватое свечение, мужчина обвёл им зал, и над чашей вспыхнуло синее пламя. Опалённый встряхнул кубок – пламя утихло, вновь обратившись едва видными язычками. Его спутник тем временем двинулся к чародею, который оставался совершенно безучастным и даже не обернулся.

Чародей сидел не один, но его соседи сбежали, как только опалённый взглянул в их сторону. Пришельцу требовалось пройти не больше десяти шагов, но каждый из них звучал как набат в мёртвой тишине. Дойдя до стола, он небрежно махнул посетителям, чтобы те продолжали обычную жизнь. Разговоры возобновились, но очень тихо и вяло.

Келия продолжала наблюдать за опалённым, его губы шевелились, но не издавали ни звука. Несколько минут спустя, он поднялся и вышел из заезжего дома, спутник в капюшоне последовал за ним. Чуть позже ушёл чародей, оставив на столе несколько монет.

Келия выждала, пока зал вновь загудел десятками голосов, яростно обсуждавших произошедшее. На одинокую девушку никто не обращал внимания, но похоже, Рогатый следил за ней сегодня особенно пристально. Стоило только толкнуть дверь, как мимо промчался на улицу непонятно откуда взявшийся ребёнок, едва не сшибив с ног. А прямо за порогом обнаружилась фигура в длинном сером плаще с красными нашивками. В вытянутой руке поблёскивал серебряный кубок. В кубке вспыхнуло синее пламя.

Выругавшись про себя, Келия оправила подол платья и поспешила обратно в город, решив, что сегодня безопаснее будет переночевать у хозяйки булочной. Безопаснее было бы вообще не соваться в заезжий дом, а сразу топать подальше от людей, но сделанного уже не воротишь.

Дорога чавкала под ногами, с неба сыпались редкие снежинки, весна продолжала воевать с зимой. Вдали, за покрытыми коркой подтаявшего снега полями, виднелись тусклые огни деревенских домов. Фонари вдоль дороги господин меар так и не соизволил поставить, но луна достаточно освещала прямой, разъезженный повозками, путь.

Шагов позади Келия не слышала. Опалённый позволил ей пройти половину пути и почти поверить, что Рогатый наконец отвернулся, прежде чем возник прямо перед ней. Фигура в капюшоне и по-прежнему с кубком в руках выросла прямо из-под земли. Кубок в момент появления был пустым, но тут же из него потянулись голодные языки мерцающего холодом пламени. Опалённый усмехнулся, встряхнул кубок, сунул куда-то под плащ и откинул капюшон. Из-под неровных тёмных прядей торчали острые длинные уши, кожа в темноте казалась вовсе чёрной.

– Опасно ночью бродить в одиночку. Особенно юной девушке, – весёлый звонкий голос никак не соответствовал ситуации.

– Пока ты не появился, никакой опасности не было, – нахмурилась Келия и отвесила себе мысленную оплеуху. Ей бы следовало завизжать в ужасе и броситься наутёк, призывая на помощь Святую Эльму, как сделала бы любая другая девица.

Но бежать было некуда. Вокруг пустующие поля, до леса далеко, никакой зелени, чтобы укрыться, или хотя бы домов, чтобы спрятаться и сбить преследователя.

– Всё же, как порядочный мужчина и человек чести, считаю своим долгом проводить тебя, – сверкнул опалённый клыкастой улыбкой. – До Лебединого замка.

Лебединый замок, который в простонародье чаще называли просто «гнездом», находился почти на другом конце провинции и не входил в ближайшие планы Келии.

– Благодарю, но я прекрасно справлюсь без провожатого. К тому же, нам явно не по пути.

– Я вынужден настаивать, – уже без прежнего радушия ответил опалённый, намекая, что игры закончились, и потянулся рукой под плащ.

Что-либо сделать он не успел.

– Кажется, девушке ты не понравился.

Чародей произнёс слова тихо и спокойно, голос у него оказался низким и глубоким. Келия не слышала шагов, но почувствовала его присутствие гораздо раньше, чем это успел заметить её собеседник. Первородная магия пьянила сильнее ночного воздуха.

Тёмнокожий мужчина вытянулся, глядя ей за плечо

– Ты вроде собирался закончить вечерять.

– Еда была весьма неплоха для городка на закорках у Рогатого.

Келия поморщилась, Харлиат лежал на самой границе королевства Кири, чуть дальше у подножия гор, за рекой, уже начиналась территория Иртхара. Но харлиатцы гордились именно тем, что проявлений лесного бога у них не встречалось. Опалённые чаще всего рождались близ столицы, в деревушках рядом с густыми лесами, находящимися на западе, на другом конце королевства, либо на юге вдоль реки, где прошла первая Война крови.

– Девица меченая, – сообщил ушастый, – она идёт с нами.

Келия снова поморщилась, у этого типа одна фраза выходила хуже другой. «Меченными» называли опалённых, которые скрывали свою природу. По сути, это означало одно и то же, но «опалённый» – значит, твою душу обожгла магическая волна, это звучало даже благородно. А «меченный» – стало быть, тебя отметил Рогатый для своих тёмных дел, а в его существовании Келия и вовсе сомневалась. Святая Эльма, может и не была святой, но точно когда-то жила, её потомки до сих пор правили Кири. А лесного бога лично никто ни разу не видел.

– Точно, меченная? – чародей шагнул, поравнявшись с Келией и слегка задев её плечом. – Нельзя никого обвинять голословно. Это же ваш главный постулат.

Опалённый вновь достал кубок, вблизи древней магии тот пылал как майский костёр, заливая всё вокруг холодным призрачным сиянием.

– Отойди! – сердито велел он чародею.

Мужчина сделал пару шагов в сторону, кубок продолжал пылать и не гас, сколько бы ушастый его ни тряс.

– Не смею упрекать благородных служителей арк-рига в некомпетентности, – усмехнулся чародей.

Ушастый хотел что-то ответить, но был прерван приближающимися чавкающими шагами, кто-то стремительно бежал по дороге в их сторону. Минутой позже на Келию чуть не налетел второй опалённый, он успел запыхаться, на длинном сером плаще красовались свежие тёмные пятнах, яркие алые волосы при этом смотрелись комично.

– Ты меня бросил! – выкрикнул он.

– Ты сам упал, – невозмутимо пожал плечами чародей.

Келия обернулась к нему лишь сейчас, но из-за темноты вновь ничего не удалось разглядеть.

– Ты скинул меня!

– Если бы я сделал это намеренно, меня бы тут уже не было. Ты сам упал.

– Девица меченная! – влез ушастый, – надо её брать. Но этот, – кивок в сторону чародея, – требует доказательств.

Мужчина резко, расчертив ночь алыми прядями, повернулся к Келии, и она поняла, что если раньше у неё и имелся какой-то призрачный шанс притвориться обычной девушкой, то теперь он точно растаял.

– Доказательства не нужны, – усмехнулся опалённый, вцепившись в её лицо взглядом, в котором бушевал настоящий огонь. – Здравствуй, Келия.

– И тебе поздорову, Слоан, да освятит Эльма твой путь, – улыбнулась она, как ни в чём не бывало.

Словно не стояла посреди грязной ночной дороги в сомнительной компании, а неожиданно встретила старого друга. Впрочем, так оно и было.

– Мор, ты можешь донести нас до Феамора? – обернулся он к ушастому, который, наконец, совладал с кубком. Тот явно хотел о многом расспросить, но после услышанного возмутился, даже уши дёрнулись.

– С ума сошёл? Двоих – ещё ладно, но двоих опалённых, да ещё этого? Я умру на полпути.

– Но сейчас ведь ночь, кругом тени.

– Ночью вообще нет теней, придурок!

Слоан недовольно цыкнул и махнул рукой:

– Ладно, тогда возвращаемся в заезжий дом, заночуем там.

– Хозяин вас ночевать не пустить, – возразила Келия, хватаясь за последний шанс не быть разоблачённой хотя бы перед жителями, к которым искренне привязалась. – Терпеть ваши морды, пока вы обыск проводите – ещё ладно. Но спать под одной крышей – совсем другое дело.

– Возьмут, – непререкаемо заявил огневолосый, прожигая её взглядом. – У нас приказ, подписанный ригом Ронаном и арк-ригом Эремоном.

– Интересно, – задумчиво протянул чародей, – что же такого сделал старина Ронан верховному правителю, что тот облагодетельствовал его своей подписью?

– Пообещал найти твою жопу! – сплюнул Мор.

Чародей обернулся назад, посмотрел на обозначенную часть тела.

– Похоже, что Ронан не выполнил это своё обещание, как и многие другие.

– Всё, хватит, – прервал Слоан возмущения ушастого друга. – Идём в заезжий дом. Живо!

Ушастый насупился, проследил, чтобы Келия и чародей пошли за Слоаном, и лишь затем двинулся следом. Келия лениво переступала ногами по талому снегу, в одиночку от двух парней, наделённых даром, она бы не сбежала. Вдвоём с чародеем они сделали бы это с лёгкостью, но тот почему-то не собирался убегать. А возможно, ещё и помог бы опалённым её схватить.

Ночлег всё ещё был полон народу, посетители обернулись на их появление, но тут же поспешили вернуться к своим делам. Слоан повёл их на второй этаж в дальнюю комнату, то ли договорился с хозяином заранее, то ли вообще не считал нужным спрашивать.

В небольшой комнатке имелось всего две деревянные кровати по бокам и один табурет с огарком свечи посередине.

– Я думаю, нам понадобиться ещё одна комната, Слоан. Что подумают люди, если девушка будет ночевать в комнате с тремя мужчинами?

– Что стражи порядка следят за преступниками, чтобы те не сбежали, – ответил он.

Веселиться он был не настроен, и явно демонстрировал, что давнее знакомство – не повод рассчитывать на тёплое отношение.

– Мы не преступники.

– А мы не стражи порядка, – согласился опалённый. – Занимай одну из коек, мы с Мором будем отдыхать по очереди.

– Я голодна, – призналась Келия. – Не могу спать на пустой желудок.

Слоан кивнул и открыл дверь, приглашая спуститься. Келия задумалась, как много людей успело заметить, что это именно она пришла под конвоем опалённых в компании чародея. Поняла, что странно, если хоть кто-то не заметил. В Харлиате происходило не так уж много интересного. Даже торговцы приезжали раз за разом одни и те же, привозя одни и те же товары. Город лежал почти что на границе между двумя королевствами и после захвата шахты, из него пытались сделать центр торговли. Но дорога с обеих его сторон, что ведущая вглубь Кири, что заграницу – в Иртхар, была одинаково паршивой. До Войн крови торговля в основном шла на юге, через реку Бойн, а после войн люди ещё не успели толком оправиться. Город жил размеренной, стабильной, но однообразной жизнью. Похоже, что Келия, наконец, подкинет Синни достойную сплетню перед расставанием.

Слоан, конечно, одну её не пустил и увязался следом.

Оуэн взглянул так, что любая другая девица бы попросту расплакалась. Стоящего позади неё мужчину он старательно не замечал. Получалось плохо, глаза то и дело косили поверх девичьего плеча.

– Так, значит, – злобно буркнул он, ставя перед ней миску с тушёным горохом и краюхой хлеба, – пригрели у себя отродье Рогатого. А ведь Микела к тебе свататься хотел.

– Так чего ж не посватался?

– А то сама не знаешь!

Келия усмехнулась. Старику Микеле впору бы приглядывать местечко для кургана, а не о сватовстве думать.

– Теперь-то уж… – пробормотал Оуэн, – уж и не посватает…

– Почему ж нет? Ещё пару годков и Синни подрастёт, поди Микела дождётся.

– Ах, ты ж!

Корчмарь в сердцах потряс кулаком. «Ну как же так? Ведь я тебя знал, с тобой общался, нормальная ж девка была, работящая, хозяйственная. Как же, ты – и рогатое отродье?» – читалось в его глазах. Но он так ничего и не сказал. Махнул рукой и поспешно уковылял прочь, ни разу не обернувшись.

Келия отсчитала монетки и положила ещё медяк сверху. Поесть решила наверху, чтобы больше никого сегодня не расстраивать. И немного радуясь, что не увидит Глему и Бреа, когда те узнают, куда она подевалась.

Наверху Слоан зажёг огарок щелчком пальцев, света от него было чуть, но лучше, чем совсем в темноте. Келия замерла с миской в руках. На одной кровати успел вальяжно развалиться чародей, прямо во всей своей куче тряпок, даже сапоги не снял. На другой сидел ушастый Мор, нахохлившийся словно мокрый воробей. Подумав немного, Келия присоединилась к чародею, и уселась ему прямо на ноги, поскольку мужчина занимал всю узенькую кровать. Тот на её выходку никак не отреагировал, даже не пискнул. Слоан стоять тоже не стал и, подвинув друга, присел с ним рядом.

Келия принялась за ужин, но быстро поняла, что у неё случится несварение от пары прожигающих взоров. Глаза Слоана горели красным пламенем, и он с этим ничего не мог поделать, – наследие огненных фейри. А вот темнокожий Мор, глаза которого оказались такими же тёмными, причём вместе с белком, мог бы смотреть и повежливее.

– Что? Тоже голодный? Так спустись вниз – купи поесть, в чём беда?

– Вы знакомы? – обратился он к своему другу вместо неё.

– Знакомы. Келия сбежала от нас незадолго до твоего появления, – ответил он. Следующая фраза предназначалась уже ей, – Ланис скучает по тебе

– Я по ней тоже, – призналась Келия.

– Тогда, может, не стоило нас предавать? – над головой опалённого взвился пылающий столб, который он погасил не без труда.

– Я не предавала, – устало возразила она, не надеясь его переубедить. Слоан остался таким же упрямым импульсивным мальчишкой, каким был несколько лет назад.

К счастью, развивать эту тему он не стал, просто остался при своём.

– Ложись спать, – велел он, едва она закончила стучать ложкой.

Келия глянула на чародея, раздумывая, не лечь ли на него сверху, раз он уже позволяет на нём сидеть. Воевать с двумя опалёнными за спальное не хотелось. Мужчина спал или успешно притворялся, из-под опущенного капюшона виднелась только широкая челюсть, покрытая щетиной. Слоан избавил её от раздумий, согнав своего друга и освободив кровать.

Келия отвернулась к стене и, больше ни о чём не заботясь, провалилась в сон без сновидений.

Проснулась она от бормотания. В углу комнаты на коленях стоял Мор и возносил молитвы святой Эльме, Слоан и чародей куда-то ушли. Слышать воззвания к поборнице добра и света от ушастого темнокожего отродья Рогатого было по меньшей мере… любопытно. Келия наблюдала за ним добрых десять минут, затем Мор поднялся, отряхнул колени, обернулся и вздрогнул. Серый плащ лежал на кровати, без него мужчина оказался стройным, гибким и даже немного хрупким. Ночью тени и тёмная кожа сильно прибавляли ему возраста, сейчас он казался вовсе мальчишкой.

– Давно проснулась? – буркнул Мор.

– Не очень. Не хотела тебе мешать.

Юноша напрягся, подёргал кончик длинного уха.

– Смеяться будешь?

– С чего бы?

– Ну, как же! Рыцари праха, служащие церкви, мечтают нас всех уничтожить. А я молюсь их святой!

Мор замер, напряжённо сведя плечи, будто готовясь к нападению. Наверное, уже привык к тому, что другие опалённые не в восторге от его молитв. Да и сами эльмианцы вряд ли радовались такому единоверцу.

Келия зевнула и с наслаждением потянулась, от неудобной кровати и сна в одном положении у неё всё тело затекло. Она хоть и не почитала святую Эльму, но считала это глубоко личным делом каждого. Когда-то её саму называли богиней, и какое-то время она даже считала, что это правда.

– Если твоя вера помогает тебе переносить тяготы жизни, то я этому только рада.

Мор недоверчиво уставился на неё полными черноты глазами, потом очень тихо, почти шепча, произнёс:

– Это помогает.

Вернулись Слоан и чародей с нехитрым завтраком. Старенький табурет освободили от свечной лужицы, покрыли чистым платком и положили сверху хлеб, сыр и пару луковиц.

Чародей сел на кровать, на которой провёл ночь, Келия уже не скрываясь, глазела на него, дожидаясь, когда мужчина, наконец, покажется из-под груды тряпья. Неспешно он стянул и свернул потёртый временем шарф, откинул широкий капюшон, и оказался моложе, чем она ожидала. Конечно, уже совсем не юноша, но явно не «древний». Хотя риг Ронан тоже являлся древним чародеем, а стариком не был. Но Ронан Макния с его угольно-чёрными волосами и гладко выбритым лицом как будто и вовсе существовал вне времени. Келия с их самой первой встречи удивлялась, как легко он переходит из образа мудрого отца и наставника в наивного любопытного мальчишку.

Этот чародей будто являлся противоположностью того, которого она знала: светло-пепельные, почти белые волосы, с собранными на затылке верхними прядями, и льдисто-голубые глаза. Лет десять назад он был очень хорош собой. Впрочем, хорош он был даже сейчас, лицо с сильной волевой челюстью лишь едва тронули морщины. Он спокойно ел, не обращая внимания на наблюдателей.

Келия заметила, как мечется взгляд Мора между ней, чародеем и табуретом с едой, несчастный голодный парень не хотел сидеть рядом с преступниками. Сообразив это, она пересела. Ушастый тут же бухнулся на освободившуюся койку и вгрызся в румяную краюху. Помедлив, Слоан к нему присоединился. Есть он, впрочем, не торопился.

– Смотрю, чувство вины не отбило у тебя аппетит, – произнёс он, пристально глядя на мерно жующего чародея.

– Ты всегда был наблюдательным, мальчик Слоан.

Келия замерла, не донеся кусок до рта.

– Вы знакомы?

Если бы в Лебедином замке появился ещё один древний чародей, когда она там жила, она бы это точно запомнила. Значит, он пришёл уже после? Но прошло не так много времени, да и о таком событии болтали бы на каждом углу, даже до Харлиата новость долетела.

– Ты его тоже знаешь. Это же, – Слоан выдержал торжественную паузу и с преувеличенным восторгом закончил, – Повелитель ветров!

Келия порадовалась, что не успела откусить, а то точно бы подавилась. Повелителя ветров знали все, но больше по слухам. Потому как большая часть тех, кто с ним сталкивался либо уходила вместе с ним, либо не уходила уже никуда. Главный враг королевства Кири, предводитель опалённых времён второй Войны крови, нападавший на города и безжалостно уничтожающий мирных жителей. Она повернулась к сидящему рядом мужчине и ещё раз внимательно его осмотрела. Он выглядел совсем… слова «нормальный» или «обычный» вряд ли могли ему подойти. Но он точно не походил на злодея. Впрочем, внешность бывает очень обманчива. Многие опалённые считали его героем и спасителем. Когда собственные родичи хотят развесить твои кишки по елям, и вдруг появляется мужик, который говорит, что ты не виноват в неправильном цвете лица и не должен из-за этого умирать, волей-неволей начнёшь его любить.

– А имя у Повелителя ветров есть? – поинтересовалась Келия, так и не дождавшись от чародея никакой реакции.

– Удивлён, что риг Ронан вам его не называл. Мерон.

– Очень приятно, Келия.

Мужчина улыбнулся краешком губ и кивнул. Его невозмутимость порождала миллион вопросов, но любопытство пока пришлось поумерить. Келия по опыту знала, что разговорить чародея, если он сам того не желает, занятие заведомо гиблое. А главное, не хотела лишний раз злить Слоана, который и без того, готов был испепелить всё вокруг. И не известно ещё, кто являлся большей тому причиной: Повелитель ветров или она сама.

После еды пришлось лишний раз убедиться, что старый друг оставил их дружбу в прошлом.

– Я это не надену, – сказала она опалённому, глядя на протянутый металлический обруч в кожаной оплётке.

– Придётся, – припечатал он с мрачным видом.

Протянутый ошейник продолжал висеть между ними. Стоявший рядом чародей смотрел на разворачивающуюся сцену с полнейшим равнодушием.

– Это оскорбительно!

– Это закон, Келия. Он создан не для тебя и не для меня. А чтобы люди чувствовали себя в безопасности и понимали, что могут жить с нами в мире!

Голос звучал ровно, а вот в глазах клубились янтарные всполохи. Спорить со Слоаном в таком состоянии становилось попросту опасно.

– Заковав нас в ошейники? Хороший мир получается, – буркнула она, чтобы не оставлять за господином сысковиком последнее слово.

Ошейник она всё же надела, но спрятала под воротом плаща. Носить подобное украшение ей уже доводилось, но от того не легче. Это было не только унизительно, из-за проклятой штуки, придуманной праховцами, ещё и терялась связь с миром. Как только обруч защёлкивался на шее, она переставала чувствовать магию, притуплялись зрение, слух, обоняние, вообще все чувства – мир попросту терял свои краски. И Слоан прекрасно об этом знал, что делало ситуацию унизительной вдвойне и обидной.

– Я дал вам слово, – напомнил Повелитель ветров, когда такое же украшение протянули ему.

– Это закон, – повторил Слоан, куда спокойнее, чем бывшей подруге. – Без этого нас в Феамор не пустят.

Чародей кивнул и надел ошейник без дальнейших возражений. Из-за его спокойной самоуверенности казалось, что именно Мерон хозяин положения, а Слоану он разрешил командовать просто, чтобы тот не заплакал.

Раннее утро укрыло окрестности Харлиата плотным туманом. Келия с наслаждением вдыхала влажный морозный воздух, стараясь впитать как можно больше, понимая, что вряд ли ещё когда-нибудь сюда вернётся. У ворот грузили повозку и запрягали лошадей, животные настороженно пряли ушами, поглядывая по сторонам и постукивая копытами. Лошади не любили опалённых также, как и фейри, поэтому компания невольных путешественников ждала в стороне, пока купеческое семейство уедет, чтобы двинуться вслед за ними на своих двоих.

Мерон подошёл переброситься парой фраз с охранниками, погладил морду одной из лошадей, настойчиво тянущуюся к нему, посмотрел насмешливо на Слоана и Мора, словно издеваясь. Магии древних чародеев лошади не боялись, напротив, всякая живая тварь стремилась им услужить. Чуть позже, когда повозка отъехала, опалённые тоже отправились в сторону Феамора. Оэун вышел и напоследок смачно сплюнул за порог.

– Это не честно, – буркнула Келия вновь замотанному чародею, с которым хозяин заезжего дома попрощался довольно тепло. – Враг королевства – ты, а преступницей считают меня.

– Не грусти, дорогая. Если бы эти несчастные меня узнали, переволновались бы и подняли шум. Пришлось бы успокоить их навсегда.

Келия бросила на него косой взгляд. Из темноты капюшона насмешливо блестели голубые глаза, но она так и не поняла, говорил ли он серьёзно.

Почти весь день шли молча, Келия наслаждалась туманными видами уходящей зимы, немного раздражала лишь необходимость подстраиваться под широкий мужской шаг. Солнце, всё ещё по-зимнему холодное, неспешно поднималось, и его лучи проделывали прорехи в плотном покрывале, клочки тумана расползались и медленно таяли. Вот показался холм, на котором летом буйно цветет вереск, а его подножие всё ещё оставалось скрыто, ничего не разглядеть. Проглянули вдалеке вечнозелёные ели, врезавшись пиками в низко нависшие тучи, и те стали разбегаться. Показалась с правой стороны полянка с проклюнувшейся пожухлой травой. Рядом с ней опустилась сорока и принялась разгребать подтаявший снег в поисках съестного. Подножие Серых гор с его полями, вересковыми холмами и ельниками, с туманными холодными утрами оставалось позади.

– Хватит головой вертеть, – буркнул Мор, – а то до темноты не успеем.

Келия отбежала в сторону, набрала горсть влажного снега, которая тут же превратилась в оплавленный плотный комок и с сожалением бросила его обратно на землю. Покружиться напоследок в ворохе снежинок не вышло. Подумала запустить комком в недовольного ушастого, но всё же не стала. В путь они вышли поздно, успеть до заката не было ни шанса.

Уже далеко после полудня добрались до почтовой переправы, где решили поесть. Флегматичного хозяина не смутили не только красные нашивки, но даже чёрное лицо и острые уши Мора. Возможно, он просто радовался любой компании. Купцы и путешественники тут не останавливались, только гонцы, которые держали путь заграницу в Иртхар, а последние годы проезжали они не часто. После войн крови мосты, соединяющие королевства на юге так и не восстановили, лодки для перевоза грузов по широкой реке пока использовать опасались, так что основное сообщение происходило на севере, где реку Бойн ещё можно было перейти вброд. Ходили слухи, что изобретатель, поселившийся в столице, обещался создать быстроходные корабли, да не из дерева, а из металла, и будто не страшны им будут ни сырость, ни фейри. Но пока что дальше обещаний дело не шло.

Путешествие продолжили, не задерживаясь ни на минуту. Небо совсем прояснилось, солнце пригревало, и мужчины не стали надевать капюшоны, так что их компания перестала напоминать шайку бандитов. Через пару шагов чародей извлёк небольшую деревянную дудочку, но сыграть успел лишь пару нот.

– Ты что удумал? – резко обернулся Слоан, из-под его сапог вылетели клочки грязного снега

– Это музыка, – спокойно пояснил чародей. И, помолчав, добавил, – полезно для пищеварения.

– За дурака меня держишь?

– Боюсь, честный ответ тебе не понравится.

Провокация была настолько очевидной, что опалённый презрительно фыркнул:

– Убери это немедленно! И не делай ничего странного. Вообще ничего не делай, пока мы не доберёмся до замка.

– Ты противоречишь сам себе, мальчик Слоан, – усмехнулся чародей, пряча руку с дудочкой под плащом. – Если я не буду ничего делать, то до замка не доберусь.

Слоан сжал зубы, с ненавистью глядя на чародея, из-под его ног начал подниматься пар от таявшего снега, на волосах замерцали язычки пламени. Пока ситуация не усугубилась Келия поспешила вмешаться и не придумала ничего лучше, чем спросить:

– Вы играете на вистле?

– Играю, – кивнул чародей. – И немного пою.

– О, я бы послушала, – с преувеличенной бодростью заявила она. – Я очень люблю петь, но, если честно, делаю это ужасно.

Воздух стал ощутимо более влажным, в ярко-желтых глазах Слоана зарождались огненные всполохи.

– Никакого пения! Никакой волшебной дудки! Вы под стражей! – он поочерёдно ткнул пальцем в каждого из своих пленников. – Ведите себя соответствующе.

Чародей отвёл от себя его руку.

– Как жаль, что Ронан, при всей своей любви к гуманизму, не научил тебя его основам.

Пламя в волосах опалённого разгорелось сильнее, похоже за четыре года что они не виделись его самоконтроль не сильно улучшился. Келия лихорадочно пыталась подобрать слова, которые помогут его успокоить, но в моменты, когда надо соображать быстро, у неё это никогда не получалось. Так что она просто сделала шаг, встав между двумя мужчинами.

– Ну, всё, хватит! Пожалуйста! Я хочу добраться до гнезда живой. А там вы можете дальше спорить сколько угодно, можете подраться или даже покидать копьё!

– А при чём тут копьё? – удивился Мор.

Он старался держаться немного в стороне от своего друга, но беспокойство не выказывал. Либо не знал, что Слоан может нечаянно выжечь все окрестные поля, либо был уверен, что этого не произойдёт.

– Есть такой древний обычай, – пояснила Келия, – определяющий мужественность. Кто кинул копьё дальше – тот лучший мужчина и может жениться.

– Кажется, в том древнем обычае после метания копья следовала вовсе не женитьба, – усмехнулся чародей, не сводя взгляда со своего противника.

– Ну… – смутилась Келия, – свадьба там тоже была… Просто не сразу.

Слоан поджал побелевшие губы, вытянул руку, на ладони наливался и рос огненный шар, потом он резко сжал пальцы – шар разлетелся яростными клочками и растаял. Парень развернулся и пошагал вперёд, не оглядываясь. Мор подтолкнул пленников следом.

Больше они не разговаривали, а Слоан гнал так, словно за ним несся весь Орден рыцарей праха в полном составе. Если бы Келия не знала, что он вспыльчивый и порой излишне целеустремлённый, то решила бы, что опалённый таким глупым образом хотел отомстить. К ночи ноги уже еле переступали по хлюпающей жиже. Проклятый ошейник превратился в жгучую удавку, и она была готова упасть прямо посреди дороги, и пусть делают с этим, что хотят. Чародей старался не показывать виду, но она заметила, что он тоже устал. Шаг едва замедлился, он вновь обмотался шарфом, да так что даже глаза из-под капюшона не виднелись.

У входа в Феамор Слоан показал стражникам металлическую бирку, подтверждающую личность, хотя плащей с нашивками и без того хватало, те окинули путников недовольным взглядом, но больше ничего не спрашивали. Феамор довольно сильно отличался от Харлиата: дома строили выше, пейзажи природы быстро скрылись из виду, но также быстро появились лампы, вывешенные у окон домов, освещавшие улицы. Всюду, даже на окраине и в столь позднее время, сновал народ. Слоан не повёл компанию через центр, шёл вдоль городской стены. Прохожие разбегались в стороны, когда видели красные нашивки, и провожали их настороженными взглядами.

У высокого широкого здания, похожего на конюшню, он остановился, велел ждать снаружи и зашёл внутрь через боковую дверь. Через несколько минут створки ворот разошлись, и Келия едва не вскрикнула, глядя на выползающее наружу создание. Что-то среднее между птицей и рептилией: маленькая круглая голова с аккуратным клювом и глазками-бусинками на длинной блестящей шее, широкие крылья с неравномерно торчащими перьями, короткие куриные лапки и длинный лысый хвост. Существу явно не нравился снег, оно поджимало пальцы при каждом шаге и пыталось бить крыльями.

– Тише, тише, Ашка! – с улыбкой поприветствовал Мор, и монстр радостно ткнулся башкой ему в руку, едва не сшибив парня.

Следом Слоан вёл ещё одну такую же тварь под уздцы.

– Мор, ты полетишь с Келией, я возьму чародея.

– Что?! – Келия и без того с ужасом глядящая на странных созданий, едва не села в снег после таких слов. – Ты в своём уме?! Хочешь, чтобы я подошла к этому… этим… да я ни за что не приближусь к этим дохлым курицам!

Существо издало неистовый клёкот и взмахнуло крыльями, заставив в ужасе попятиться.

– Тише, Ашка, она это несерьёзно! – проворковал Мор, успокаивая взбесившегося монстра, и обернулся к побледневшей девушке. – Теурсты очень дружелюбные!

– Я п-прошу прощения, – Келия продолжала пятиться, – всякая живая тварь, без сомнения достойна права на существование. Но пусть они существуют где-то подальше от меня… Уверена, они замечательные создания. Но мне просто… от них не по себе…

Она упёрлась в стоящего позади чародея, который со смешком сообщил:

– А ещё теурсты очень умные и понимают человеческую речь. И могут быть злопамятными.

Келия сглотнула, чародей обхватил её плечи руками, наверное, чтобы не сбежала. Она вполне могла попытаться.

– Хватит дурить! – велел Слоан. – Летать совсем не страшно, Мор тебе поможет забраться в седло. К утру уже будем в замке.

Теурст с прищуром следил за ней своим ониксовым глазом. Келия сглотнула ещё раз.

– А может, я вас потом догоню? Вы летите, а я так… пешочком… после встретимся?

Чародей мягко подтолкнул её вперёд, даже он был на стороне сысковиков. Или просто хотел посмотреть, как она будет карабкаться на дохлую курицу. Вздохнув, Келия сняла заплечный мешок и сунула в руки Мору, коротко бросив: “Подержи!”, из Харлиата она забрала только запасную рубаху и штаны, накопленные деньги и яблочные зернышки – из харлиатских яблок получались самые вкусные пироги. Спешно скинув плащ, она отдала его чародею, стоявшему по другую сторону, и принялась стягивать платье.

– Ты что творишь? – возмутился Слоан.

– Как, по-твоему, я должна держаться в седле в платье? – пропищала Келия из складок подола. Торопясь, она забыла распустить шнуровку ворота и теперь в нём застряла.

Слоан буркнул что-то неразборчивое. Келия, наконец, выпуталась из платья, скатала его в ком и сунула в мешок, подумала немного, не станет ли в седле мешать плащ, но решила, что в ночном весеннем небе полёт в одной рубахе окажется не очень приятным. Мужчины вокруг изображали деланное равнодушие к её метаниям. Поглазеть на что-нибудь интересное им не удалось – из Ночлега Келия собиралась идти в лес, так что под платье надела тёплые замшевые штаны. Зато сейчас три пары глаз заинтересованно ждали, пока она попытается забраться на теурста. Птица вытянула голову, положив её на снег, и тоже следила за девушкой.

Келия дрожащей рукой провела по шее птицы, покрытой короткими жёсткими перьями, похожими на чешую, в неровном свете фонарей мерцающими маслянистым блеском. Седло крепилось за крыльями, под грудью и перед задними лапами, а от переднего конца тянулась в сторону головы узкая полоса, от которой шёл ремень, обхватывающий шею. В силу своей природы, Келия верхом никогда не ездила, чему была искренне рада. Перспектива покататься на странной птице выглядела ещё опаснее, чем на лошади. Вздохнув, она подпрыгнула, перекинула ногу через седло и плавно заскользила по боку вниз на сторону, вцепилась в луку седла и замерла на полпути, не в силах пошевелиться. Слоан закашлялся, неумело пытаясь скрыть смех. Мор поспешил и помог ей выровняться. Потом ловко одним движением очутился позади, держа поводья. К сожалению, и чародей, и Слоан справились с этой задачей также легко, как ушастый опалённый.

– Вверх, Ашка! – скомандовал Мор.

Келия испуганно прижалась к нему и на секунду даже зажмурилась. Теурст приподнял зад, всё ещё пригибаясь головой к земле, взял короткий разгон и, резко взмахнув всей шириной крыльев, взмыл в небо.

Холодный ветер бил в лицо и трепал волосы, сидеть на ком-то живом и движущемся было жутко непривычно и просто жутко, но Мор позади держался прямо и уверенно. Когда же Келия решилась открыть глаза, оказалось, ночью – что на земле, что в небе – не особо получается насладиться видом. Внизу с трудом угадывались огни города, бледная луна едва освещала контуры леса и холмов, горизонт тонул в черноте, сливаясь с тучами. Но от высоты перехватывало дух. Вцепившись в седло, Келия рискнула повертеть головой. Мимо проплывали пушистые облака. Совсем рядом, почти соприкасаясь крыльями, скользила тень второй диковинной птицы.

В какой-то момент Келия устала от однообразных неясных пейзажей и задремала. Было удивительно уснуть в подобных обстоятельствах, но видимо усталость взяла своё. Проснулась она от толчка и поняла, что птица приземлилась. Едва занимался рассвет, небо только-только начало сереть. Мор соскользнул вниз и помог ей спуститься, твёрдая поверхность теперь казалась странной, а тело продолжало раскачиваться.

– Может, всё-таки их сразу в замок?

– Ты правила знаешь не хуже меня, – ответил ему Слоан.

Келия обогнула птичий бок, позади темнели в предрассветном небе каменные ворота Друмкэйна – столицы Кири. Элакайслин, чародейский замок, воздвигнутый вероятно раньше всех человеческих поселений, стоял выше по течению на отвесной скале, в ясную погоду его было хорошо видно даже отсюда, но сейчас каменные стены ещё скрывали темнота и туман.

– Надо сперва вас записать, – пояснил Мор. Погладил теурста, охотно подставлявшего голову, и даже обнял, – летите домой.

Громадные птицы размахнулись, обдав наездников мокрым снегом, и стремительно растаяли в сером небе. Келия поежилась, погода близ столицы стояла ощутимо холоднее, чем в Харлиате, и снега вокруг лежало куда больше. Идти оставалось не больше сотни шагов, но по дороге их успела обогнать колесница. Стражник на воротах задал Солану несколько вопросов, сделал отметку на деревянной навощённой табличке и кивнул, чтобы опаленные скорее проходили, следом уже ехала повозка.

Столицу Келия посещала лишь раз, и что тогда, что сейчас ей тут не нравилось. Кругом громоздилось множество домов, пытаясь залезть друг на друга, некоторые из них вовсе перекрывали небо. Повсюду торчали трубы, из которых непрестанно валил дым, сновали толпы людей, без конца сталкиваясь друг с другом, и ездили экипажи. Запряженные в них лошади боязливо шевелили ушами, когда путники проходили мимо.

Через пару кварталов Слоан подвёл их к стоящей у обочины повозке. Повозка была странной, похожей на карету, но лошадей поблизости не виднелось, перед сиденьем извозчика имелся барабан, от которого тянулась ввысь металлическая труба. Перед креслом торчали странные рычаги и небольшое колесо. Рядом с повозкой курил мужчина в темно-синем костюме и фуражке.

– Нам к Службе, – сказал ему опаленный.

– Пять минут, господин сысковик, – кивнул мужчина, затягиваясь.

Слоан открыл дверцу повозки – металл, обтянутый кожей:

– Садитесь.

При приближении оказалось, что повозка вибрирует и издает монотонное жужжание. Пахло от неё просто кошмарно, и Келия вовсе не хотела знать, как эта жуть поедет.

– Ты точно сошел с ума! Те дох… странные птицы хотя бы были умные, а к этому ужасу я точно не подойду! Будто добровольно залезть в сундук, чтоб тебя потом живьём закопали!

– Не устраивай сцен, Келия! – прошипел Слоан, – не будь ребенком.

Она попятилась, и парень попытался поймать её и силой запихнуть внутрь странной конструкции.

– Первый раз видите самоходный омнибус? – усмехнулся извозчик, докурил и затоптал окурок.

– Если честно, я бы предпочла не видеть их никогда.

Мужчина рассмеялся.

– Понимаю. Я сперва сам их жутко боялся, потом привык. Да вы не волнуйтесь! Домчу до места в один миг.

Келия через силу улыбнулась добродушному извозчику, обижать мужчину не хотелось, но его слова желания лезть внутрь железного дурнопахнущего монстра не прибавили. Насильно её всё же туда запихнули. Внутри повозка оказалась ещё меньше, чем снаружи, в самом деле будто сундук, Келия оказалась зажата между Мором и чародеем, так что сбежать при всём желании бы не вышло. Она уже начала подозревать, что знаменитый враг королевства сам организовал свою поимку, уж слишком охотно он выполнял любые требования. Да и не зря же он внезапно объявился после того, как десять лет считался погибшим. Слоан сел впереди вместе с извозчиком, который крутил колесо и переключал рычаги.

– Я слышал, его величество пригласил изобретателя из-за моря, – задумчиво обронил чародей.

– Так и есть, это всё его изобреталки, – кивнул извозчик. – Вы, если давно в Друмкэйне не были, то наглядитесь сполна! Тут теперь чего только нет.

– А ещё есть версия, что изобретателя этого в родной стране казнить хотели, вот он и припёрся, – вполголоса пробормотал Мор.

Повозка жутко зарычала и тронулась с места. Келии эта штука и так не нравилась, но когда она поехала, всё стало намного хуже. Повозка жужжала, дребезжала, моталась из стороны в сторону, подскакивала на каждой кочке, а запахи металла, кожи и чего-то исключительно мерзкого стали просто невыносимы. Девушку начало мутить, а когда повозка сделала крутой поворот, то её просто впечатало в беднягу Мора. Потом повозка развернулась в другую сторону, и Келия прилипла уже к чародею, и намертво в него вцепилась, чтобы больше не мотаться в разные стороны. От мужчины хотя бы пахло приятно.

Наконец, машина остановилась перед двухэтажным зданием с белыми колоннами и широким крыльцом. Оно стояло обособленно и смотрелось крайне чужеродно, не походя ни на один дом вокруг. Его словно воткнули сюда потому, что другого места не нашлось. Перед зданием стоял огромный неотёсанный камень, покрытый рунами, а над крыльцом висела блестящая табличка с надписью «Служба контроля инаких, место сбора и хранения сведений о фейри, опалённых, чаровниках и прочих магических созданиях». Келия вывалилась из жуткого железного монстра и отошла, борясь с тошнотой. Доехали они очень быстро, но она бы предпочла потратить в десять раз больше времени, чем пережить это снова.

– Ты в порядке? – Мор участливо похлопал её по спине.

Она махнула ему рукой, не будучи уверенной, что сможет сказать что-то внятное.

На крыльцо её практически затащили, а потом также волокли вдоль по коридору. Плавающее в дурноте сознание улавливало лишь множество мелькающих дверей, и в какой-то момент Келия зажмурилась, чтобы не мутило ещё сильнее. Её доволокли до стены с широким окном, за которым сидела женщина неопределённого возраста. Перед окном имелась стойка, как в заезжем доме, но не похоже, чтобы тут наливали пиво. Сбоку от окна имелась дверь, гораздо менее приметная, чем виденные по пути.

– У-ты! Слоан, – поздоровалась женщина, поправляя большие очки. – Кого сегодня привёл?

По голосу также было не ясно, ей всего лет тридцать или уже все шестьдесят.

– Если выдашь мне бланки, Глена, то всё узнаешь.

– Вечно ты всё по-деловому. Ну, держи.

Она передала ему пару листов и механическое перо. Слоан принялся что-то быстро писать, изредка он оборачивался, а потом писал что-то ещё быстрее. Рядом с окном, за которым сидела женщина, стояла скамья, покрытая покрывалом и подушками, но никто так и не присел. Слоан закончил писать и передал листы обратно в цепкие руки Глены.

– Ого! А чародея ты где откопал?

– Там всё написано: город, название заведения, даже примерное время.

– Ладно-ладно, господин «зануда», – проскрипела Глена. Размашисто поставила чернильные оттиски на все листы и передала половину Слоану. – Вот ваши копии. А эти передам архивистам после полудня. Будут вопросы – вернётесь, а пока можете идти.

Опалённый кивнул, и они ушли.

– Мы теперь проходим… регистрацию?

Слоан даже не обернулся, так что некоторое время спустя за него ответил Мор.

– Риг Ронан полюбовно договорился с арк-ригом Эремоном. Мы должны докладывать Службе всё об обнаруженных инаких. Кто они и какими способностями владеют. Много возни со всякими бумажками, но это лучше, чем… то, что было раньше.

Келия кивнула. Необходимость возиться с бумажками всяко лучше, чем вилы и факелы… мушкеты и костры.

На выходе у неё позорно заурчал живот.

– Я есть хочу, – призналась она.

– Ты что, потерпеть не можешь?

– Сам знаешь, что нет. Особенности организма.

Слоан сдержанно выругался, но больше сказать ничего не успел. Мимо крыльца по улице прошагало нечто. Келия думала, что самоходный омнибус будет самым страшным, что она увидела, но ошиблась. Огромная железная конструкция, выстой почти в три этажа, имела длинные руки и ноги, похожие на изломанные паучьи лапки. Присмотревшись, она поняла, что в центре сидит человек и дёргает за рычаги, такие же, как в давешней повозке.

– Это что за… деяние Рогатого?

– Полюбуйтесь, – скривился Мор, – очередное великое изобретение господина Хейленда. «Прототип механических стражей».

Со страшным скрипом махина остановилась. Железная нога застряла и не желала двигаться, сколько бы извозчик не тряс рычаги.

– Слава Добру и Истине, пока что он ещё не окончен, – заключил ушастый.

– Да уж, – протянула Келия.

– Пойдёмте, – подтолкнул Келию Слоан, – выйдем из города через западные ворота, до них отсюда не так далеко, если идти через мост. Мост уже должны были открыть.

По дороге опалённый купил у разносчика большую сладкую плюшку для Келии. Подумав, она поделилась ей с чародеем, потом с Мором, в итоге они разделили лакомство на всех. Мимо проехал, повизгивая, ещё один омнибус, некоторые горожане оборачивались ему вслед, но в целом реакция была гораздо спокойнее, чем можно ожидать. Какой-то мальчишка даже посмеялся над тем, как Келия отскочила в сторону. Следом за омнибусом ехал кэб, и лошадь странной машины не пугалась.

Остановившись ненадолго на мосту, Келия попыталась разглядеть порт. Раньше иноземные корабли не поднимались так высоко по реке, но после Войн крови, разрушивших почти все города вдоль реки Бойн, купцы всё же стали забираться иной раз вглубь острова. А потом всё чаще и чаще. И Друмкэйн так разросся, что ближайшие, липнущие к стенам деревеньки почти достигли подножия рассветного холма, на котором высился Лебединый замок. А на жителях города всё чаще встречалась одежда, скроенная так, как принято на материке. Келия и не обратила бы внимания, если бы болтушка Синни не прожужжала ей все уши, как интересно поглядеть на корсеты и пышные юбки.

У ворот стоял ещё один металлический страж.

– Стойте! – достиг их громкий окрик.

Когда громоздкая махина двинулась в их сторону, Келия и сама хотела закричать. Слоан и Мор оставались спокойны, но это не внушало никакой уверенности.

Гнездо с извозчиком с противным скрежетом опустилась до уровня человеческой груди.

– Поздорову, Слоан. Новичков ведёшь? – пробасил сидящий внутри мужчина. На обветренном загорелом лице выделялась яркая улыбка под щёткой тёмных усов. Мужчина был одет в униформу стражей порядка и пристегнут к креслу несколькими ремнями.

– Доброго дня, Бриг, – кивнул ему Слоан. – Сам видишь.

– Вижу. А зовут как?

– Келия и Мерон, – о том, кем они являлись он тактично умолчал. Келия боялась, что бородач станет расспрашивать дальше, но Слоан его прервал. – Тебе какое дело?

– Познакомиться, может, хочу. Девчонка симпатичная.

Келию за всю жизнь называли по-разному. И «прекрасным созданием, дочерью Матери-Природы», и «отродьем рогатого», и просто «уродиной». И в разные моменты жизни всё это можно было посчитать правдой. Но прозвучавший сейчас комплимент оказался самым неуместным и самым нежеланным.

– Ты смотри, я твоей сестре расскажу, что ты на опалённых заглядываешься, – пригрозил Слоан.

Бородач захохотал.

– Жестокий ты. Опять поди не выспался. Ладно уж, идите. Жене привет передавай.

Этот короткий разговор породил множество вопросов, но задать Келия решила самый приятный:

– Вы с Ланис, наконец, поженились?

– Прошлой весной.

– Поздравляю! – искренне обрадовалась она. – Служительницу Эльмы приглашали?

– Чтобы она нас прокляла? Провели церемонию по старому обряду под деревом. Хотели сделать всё по-тихому, но риг Ронан настоял, чтобы присутствовал весь замок.

– Тут я с ригом Ронаном согласна. Мы ведь все семья! Уверена, было здорово. Жаль, меня там не было.

– И правда, – впервые с момента их неожиданной встречи опалённый взглянул на неё почти как раньше. – Ланис сперва хотела тебя дождаться. Ну, она сама лучше расскажет.

Дорога за воротами шла к Гайлегу, через несколько метров от неё отделялась тропинка, ведущая мимо лесистых холмов вверх, к Лебединому замку. Элакайслин возвышался над крутым обрывистым берегом, с дороги внизу виднелись только серые, колющие небо, башни. Пешком дойти получилось бы в лучшем случае к вечеру. Но уже вскоре впереди показались два гибких черных силуэта – теурсты возвращались. Когда они подлетели ближе, стало видно, что их сопровождает ещё одна крылатая фигура. Мор обогнал пленников и ринулся навстречу. Волшебные птицы приземлились, подняв снежную мокрую пыль, рядом опустилась стройная девушка с двумя парами мерцающих полупрозрачных крыльев. Девушка насмешливо оглядела отряхивающихся путников.

– Похоже, все жительницы Лебединого замка предпочитают мужскую одежду, – едва слышно пробормотал чародей.

Одежда Айлид напоминала костюм для верховой езды: плотно обтягивающие брюки, высокие сапоги до середины бедра, а курточка, наоборот, едва доходила до пояса. Сама она всегда говорила, что в полёте важнее комфорт, чем чужое мнение. На груди красовался вышитый алой нитью знак – галочка, над которой вился язычок пламени. За то время, что они не виделись, волосы Айлид успели сильно отрасти, перекинутая через плечо золотая коса спускалась ниже пояса.

– Тадж пытался меня убедить, что теурстам надо выспаться, но мне не терпелось увидеть моего ушастика!

Келия была уверена, что Мор торопился на встречу с Ашкой, но сейчас стало очевидно, что спешил он вовсе не к птице.

– О, фея моих небес, ты как всегда вовремя! – проворковал он в ответ.

Слова прозвучали полнейшей нелепицей, но Келия слишком обрадовалась давней подруге, чтобы обращать на это внимание. Зато она вдруг подметила, что вырвавшийся вперёд Мор обогнал даже Слоана, и сейчас они трое, вместе с крылатой Айлид, стояли впереди, тогда как Келия и чародей слегка отстали. Лес начинался на расстоянии прыжка, если бы она хотела убежать сейчас, то вполне могла это сделать. Вот только в такой близи от замка в этом уже не имелось никакого смысла. В Харлиат ей всё равно не вернуться, хоть мысли за разом возвращались к туманному городу. Если бы той ночью она вела себя осмотрительнее, если бы не торопилась и отправилась в путь следующим днём, если бы не решила задержаться в заезжем доме, потакая своему любопытству… Бессмысленные гнетущие сожаления. Она стремилась быть текучей рекой, принимать жизнь со всеми её изменениями и под них подстраиваться, но иногда не замечала, как снова превращалась в стоячую мутную воду. Пока брошенный с берега камень не пускал по воде круги, поднимая со дна самые глубинные слои. «Это всё весна, – напомнила она себе, – всё проклятая весна.»

– Теурстам, и правда, стоило отдохнуть, – недовольно вздохнул Слоан.

– Им ничего не стоит проделать такой путь, а я смогу увидеть моего тёмного эльфа на несколько часов раньше. От разлуки я чахну.

Девушка прижала руки к груди и закатила глаза, изображая муку. Ушастый юноша потянулся к ней и почти пропел:

– Дни вдали от тебя были подобны безлунной ночи.

В этот раз Келия не удержалась и хихикнула. Айлид обернулась и вздрогнула.

– Знакомься, – усмехнулся Слоан, проследив за её взглядом, – Повелитель Ветров.

Она не ответила и перевела взгляд на Келию.

– А вот тебя я рада видеть. Ты должна мне дюжину пирогов и пинту пива!

– Что? Так это Ланис была инициатором свадьбы?

– Вы поспорили… на нашу свадьбу? – возмутился огневолосый. – У вас совсем совести нет!

На слова горе-мужа никто не обратил внимания, в этот момент Келия попыталась обнять Айлид, а та в ужасе отпрянула.

– Лучше не стоит. Не так давно Ланис меня коснулась и упала в обморок. С ней всё в порядке, и риг Ронан прочитал надо мной какие-то заклинания и не нашёл ничего странного, но всё-таки… лучше пока без объятий.

– А меня обнимешь, радость моя? Ради такого и умереть не жалко.

Мор потянулся вперёд, потеснив Келию. Айлид осторожно вытянула вперёд руку, в тугой перчатке, расправив ладонь. Он также аккуратно коснулся её ладони своей, сперва вплотную, потом переплетя пальцы. На девичьем лице расцвела неловкая, но счастливая улыбка.

Странной парой они были. Юноша с тёмной, практически черной кожей, остроухий, с причёской, напоминающей разворошённую кучу травы, с глазами, в которых терялись самые яркие лучи света. И девушка, словно фея, вышедшая из древних легенд, златовласая, голубоглазая, с белоснежной кожей. Будто день и ночь. Это ощущалось очень красивым и правильным. Но полюбоваться парой дольше не дала Айлид. Она высвободила руку и велела всем поторапливаться.

В этот раз полёт занял лишь несколько минут. Теурсты только успели набрать высоту и уже начали опускаться. Но воистину стоило подняться в небо, чтобы увидеть замок с высоты. Три башни, залитые солнечным светом, высокие стены, ограждающие внутренний двор, обросший лесом, огород, сейчас пустующий, поляну, на которой разводили костры во время праздников. Келия даже смогла разглядеть камень, на котором были высечены имена первых опалённых, кого собрал под своей крышей древний чародей Ронан, в то время ещё не ставший ригом.

Птицы сделали круг и опустились на площадку позади замка. Рядом находились конюшни, раньше пустующие, а теперь перестроенные, очевидно для крылатых волшебных созданий. Краска ещё выглядела свежей. У ворот стоял высокий, огромный даже мужчина, ткань его рубахи натянулась, грозя порваться. Тадж всегда был большим, но пока Келия жила в Харлиате, он успел вымахать выше двух метров и раздаться вширь. Увидев девушку, он расплылся в восторженной улыбке.

– С возвращением.

– Привет, большой парень! Я бы тебя обняла, но боюсь, ты меня раздавишь!

Он улыбнулся, прищурив глаза. И сперва решил заняться теурстами, поведя их в денник.

– Ждите здесь, – бросил Слоан. – Я сообщу ригу Ронану о нашем прибытии.

– Ошейник-то уже можно снять? – крикнула Келия, но парень её не услышал. Или сделал вид.

Она со вздохом оттянула воротник. Шея жутко чесалась, и слегка кружилась голова. Хотя, скорее от голода. Рядом с тихим стрёкотом приземлилась Айлид, небрежно поправив волосы.

– У некоторых мальчишек напрочь отсутствуют манеры. Давай, я тебе помогу.

Особенность запирающих ошейников состояла в том, что надеть их мог кто угодно. А вот, чтобы снять нужен был специальный ключ. Ощутив свободу, Келия с наслаждением вытянулась, растирая кожу, которая горела огнём. Тело бил лёгкий озноб от возвращающихся сил.

– Чародея, наверно, тоже стоит освободить?

Мерон стоял чуть поодаль, задумчиво глядя на башни Лебединого замка.

– Стоит ли? – засомневалась Айлид. – Пусть риг Ронан сам решает.

– Если вам так будет спокойнее, я дождусь встречи с Ронаном, – согласился чародей, не повернув головы.

Над восточной башней развевался серый флаг с красным символом – галочкой, над которой вился огонёк. Раньше там трепетал флаг рода Макния.

Вернулся Тадж, за ним бежали двое детей, прячась за мужчиной, и с любопытством оглядывая прибывших из своего укрытия. Оба ребёнка – мальчик и девочка – походили друг на друга, как две капли воды: рыжие, с большими торчащими ушами, покрытыми шерстью. На руках тоже виднелась рыжая шерсть.

Подойдя ближе, мальчик выбежал, ловко увернувшись от руки Таджа, чуть погодя к нему присоединилась и его сестра. Они остановились напротив Келии и принялись восторженно её обнюхивать.

– Пахнет лесом!

– И пирогами!

– А вон тот, – мальчик обернулся к чародею, но подойти к нему не решился, – пахнет горами.

– И неприятностями!

– Да вы даже гор никогда не видели!

Тадж сгрёб их в охапку, вызвав у ребят восторженный писк.

– Но нос всё знает! – завопил мальчик.

– Да! Нос знает!

– Лишь фея грёз узнает суть вещей, – процитировал Тадж известное стихотворение. – И суть – есть грёзы.

Не смотря на пугающую внешность, опалённый был не чужд поэзии и трудов мыслителей, а на мир смотрел с улыбкой, полной доброты.

– Что? Ерунда какая-то! – возмутилась девочка.

– Это значит, что в мире нет ничего абсолютно достоверного, – пояснил мужчина, но детей это не впечатлило.

Они вырвались из его больших рук и со звонким смехом унеслись в сторону замка, крича, что волков нельзя лишить воли.

– Это Руй и Тара, – пояснил Тадж. – Игра у них такая – в диких волков.

– Так они обращаются волками?

– От волков у них только шерсть по всему телу, – возразил Мор. – И не факт, что волчья.

Дети уже пропали из виду, но ещё долго продолжали доноситься весёлые крики и волчьи завывания.

– А где их родители?

Мор ответил выразительным взглядом. Большинство опалённых понятия не имело, кто их родня, и это не вызывало вопросов. Но всё же казалось странным, когда речь шла о детях.

– Мы нашли их в Йолке – небольшой деревеньке на юге, – пояснила Айлид. – На удивление, их там не обижали, если не считать, что они жили в полуразрушенной хибаре. Подкармливали даже. Но в родстве никто из деревенских не признался. А дети сами ничего не рассказывают, может, и не помнят.

– Понятно.

Келия своих родных тоже не знала. Память сохранила лишь смутные образы матери, младших братьев и старшего. Ни лиц, ни имён. Иногда она сомневалась, существовали ли они на самом деле.

– Тут ещё живёт Линет, – начал Мор, но был прерван звонким воплем.

– Лисий разведчик! В атаку!

За криком последовали визги, вой и звуки, похожие на плач животного.

– А вот, кажется, и она. Она лисой оборачивается. Боится темноты, иногда пробирается в чужие комнаты ночью. Так что не пугайся, если утром обнаружишь рядом с собой спящую лису.

– Она даже ко мне забирается, – поделилась Айлид, теребя уже изрядно потрёпанную косу. – Приходится запираться.

Визги перешли в жалобный скулёж, стали удаляться, вскоре всё стихло. Лишь свистели редкие порывы ветра.

Из-за нагих чёрных деревьев показался стремительно приближающийся Слоан. Алые волосы горели ярким пятном на фоне укрытой снегом земли. Решительно размахивая руками, он подошёл к чародею, всё ещё стоящему подчеркнуто обособленно.

– Риг Ронан встретится с тобой.

– Ох, я польщён, – тонкие губы скривились в усмешке.

Слоан нахмурился, но решил выпад проигнорировать и повернулся к Келии.

– Ты пока можешь идти к себе. Твоя комната так и стоит…

Она кивнула, но не сдвинулась с места. Проследив за тем, как двое мужчин пересекли поляну и скрылись, она прикрыла глаза и вдохнула свежий весенний воздух. Элакайслин изменился за время её отсутствия, приобрёл новые пряные ноты, но всё ещё пах домом.

– С возвращением, – повторил, наблюдающий за ней Тадж, мягко тронув плечо.

Если бы он дружески хлопнул, Келия улетела бы очень далеко. Она открыла глаза и улыбнулась.

– Ну, что, большой парень, проводишь меня на кухню?

Солнечные лучи блестели на каменных наростах, украшавших лицо и голову мужчины. Две большие пластины на месте бровей, продолжающиеся до линии роста волос, придавали ему угрожающий вид, даже когда он улыбался. Но голос звучал неизменно мягко.

– Мы теперь едим в зале, все вместе. Нас тут уже очень много.

– Тадж, ты же меня знаешь. Если мне придётся ждать общей вечерней трапезы, я кого-нибудь поймаю и съем.

Он хохотнул, чем привлек внимание перешёптывающихся Айлид и Мора. Впрочем, отвлеклись они ненадолго и вернулись к прерванному занятию.

– Кухней сейчас заведует Брин. Попробуй с ней пободаться.

– Рада, что Брин добилась своей цели. К счастью, она знает меня ничуть не хуже.

Они плавно двинулись вперёд, оставив воркующую парочку, которой уже не было дела ни до кого другого.

Тадж не шутил, говоря, что жителей в замке уже очень много. Когда Келия уходила, в их компании насчитывалось всего восемнадцать душ. А сейчас кто-нибудь спешащий по делам сталкивался с ними буквально на каждом шагу. И большинство опалённых заметно отличалось от простых людей. Кто-то из них здоровался с Таджем, кто-то провожал заинтересованным взглядом Келию, прежде чем продолжить спешить. Суета ожившего замка радовала, но вместе тем навевала неприятные ассоциации с недавно посещённой столицей.

– Обычно у нас такой толкотни нет, – пояснил Тадж, – но сегодня риг Ронан ждёт гостей из Ордена праха.

– Надеюсь, они прибудут с добрыми намерениями.

Хотя официально вторая Война крови закончилась ещё двадцать лет назад, долгое время после неё всех опалённых без разбора преследовали и безжалостно убивали. Фактически, преследование продолжалось до сих пор. Пускать главных охотников твоей гибели к себе домой не казалось хорошей идеей. Но риг Ронан, отчаянно пытающийся наладить мир между людьми и инакими, конечно, знал, что делал.

Уже у входа на кухню в Келию со всей дури врезался и заключил в объятия долговязый русоволосый парень. Она даже не сразу признала в нём Дональда, его голос тоже напрочь изменился. Когда она покидала замок, парнишке едва сравнялось двенадцать зим. Четыре года – изрядный срок для ребёнка. Она помнила его курносым сопливым мальчишкой. А сейчас видела возмужавшего юношу.

– Волчья разведка передала, что ты вернулась, Келия.

Узнала она Дональда по фиалковым глазам.

– Привет, малыш Дон.

Она пригладила его встопорщенные волосы, которые тоже успели измениться и потемнеть.

– Я скучал, – сказал он, открывая дверь и пропуская её вперёд.

Последним вошёл Тадж, с трудом протиснувшись в проём. На него тут же налетела миниатюрная полная женщина с парой козьих рогов.

– А тебе тут не место, сколько раз было говорено?! Всё место занимаешь – ни развернуться, ни протиснуться! Жди снаружи!

– Ладно-ладно, я же просто девушку проводил. Не серчай, – мужчина примирительно поднял руки, пятясь, чтобы покинуть кухню, и врезался в косяк.

Женщина обернулась к другим гостям.

– Ох, ты! Рогатого мне на рогульки! Это ж Келия! Ты к нам с каким ветром?

Девушка виновато развела руками:

– Слоан привёл.

– Ага, и сразу же ко мне на кухню велел идти.

– Не кози, Брин, – Дональд потянул Келию за руку, увлекая за собой и усаживая за стол. – У тебя там ещё огромный кусок ветчины припасён.

– Ветчина для вечери! – возразила кухарка, – для гостей. Но вам я сейчас что-нибудь найду.

– Было бы для кого стараться, – фыркнул Дональд.

Тадж, ещё раз громко ударившись о косяк, наконец, сумел выбраться, махнул на прощание большущей ладонью и виновато прикрыл дверь. Брин, бодро подскакивая, вскоре вернулась с огромной кружкой молока, краюхой хлеба и куском сыра.

– А где же мясо? – возмутился Дональд.

– Мясо будет вечером! – отрезала Брин. – А все недовольные могут уйти и заняться полезными делами!

Парень вздохнул и повернулся к Келии.

– Раз ты вернулась, приготовишь свой яблочный пирог?

– Как только поспеют яблоки, – пообещала она, ополовинив кружку.

– Но ты ведь можешь заставить их вырасти, – улыбнулся парень, – твоя яблоня по-прежнему растёт в кадке у кладовой, зеленеет круглый год.

В глубоких потемневших глазах кружились золотистые искры, послышался отчётливый запах фиалок.

– Как не стыдно пытаться использовать на мне свои силы! Ещё и едва после моего возвращения.

– Прости, – рассмеялся Дональд.

В смехе не чувствовалось ни намёка на раскаяние. Закончив смеяться, он уставился на девушку изучающим взглядом с мягкой улыбкой. Картина завораживающая и немного пугающая. Когда он был маленьким, смотрелось это и вовсе жутко. Келия подумала, что лет через десять, да какой там – года через два, он будет кружить девушкам головы.

– Не играйся с внушением, Дональд. Людям такое не нравится.

– Да я так только с тобой пытаюсь, – смутился парень. – Ты же сразу магию чувствуешь. А без тебя было скучно. Риг Ронан вовсе…

Что там случилось с ригом Ронаном он рассказать не успел, промчавшаяся мимо Брин хорошенько огрела его деревянной ложкой по затылку.

– Ты всё ещё здесь, обалдуй?! А ну, марш, помогать с приготовлениями!

Парень, потирая шишку, и приговаривая что-то о зловредной козе, поскорее убрался. Келия тоже не стала злоупотреблять гостеприимством и, покончив с едой, поспешила покинуть кухню.

Направилась вниз, к подвальным этажам, в купальню. Под замком находился горячий источник, возможно, естественный, но гораздо вероятнее, вызванный древней магией, которой дышали каменные стены. Купальню, когда-то представляющую собой огромный каменный бассейн, позднее разделили на две части: мужскую и женскую. Сейчас она пустовала. Келия быстро отыскала пару настенных светильников, зажгла. На стенах и колоннах вокруг бассейна блестели капли воды, над чашей в полу клубился прозрачный пар. Света было недостаточно, чтобы озарить всю купальню, но вполне хватало, чтобы ненароком не споткнуться.

Келия поспешно скинула одежду и с блаженством, которое может понять лишь человек, проведший несколько дней в дороге, погрузилась в тёплую воду. В Харлиате о таких изысках она могла только мечтать. Отмывшись и вдоволь наплескавшись, она подплыла к противоположному от спуска краю, где раньше была середина бассейна, а теперь находилась разделяющая стена. Вода здесь доходила до подбородка, а в стене сбоку находилось круглое отверстие, из которого постоянно текла тёплая чистая струя. Келия набрала воды в подставленные ладони, умылась. Снова набрала, полюбовалась игрой света, едва доходившего до дальнего края, подождала, пока вода сама по капле вытечет из рук. Она баловалась такой игрой раньше, когда жила здесь. Пыталась понять, есть ли в источнике что-то волшебное. Весь Лебединый замок пропитывала древняя магиия, но об этом Келия скорее знала, чем чувствовала. Она видела, как риг Ронан повелевал дверьми и светильниками, иногда перестраивал комнаты мановением руки. Порой казалось, что он говорит с замком. И иной раз Келии мерещилось, что она слышит отголоски этих разговоров в мягком ненавязчивом жужжании. Но всё же, она никогда не была в этом уверена. Тайны чародейской твердыни притягивали, но она больше наслаждалась их наличием, чем пыталась разгадать.

– Смотрю, ты совсем как дома. Будто и не уходила.

Голос Ланис отразился от стен звонким эхом. Келия так увлеклась, что не заметила, когда пришла подруга.

– Присоединишься? – она махнула ей из полумрака и поплыла ближе.

– Разве что чуть-чуть.

Ланис сбросила туфли, приподняла подол светлого платья и присела на край каменной чаши, опустив ноги на первую ступеньку. По длинным рукавам змеилась красная вышивка, сочетающая древние руны и язычки пламени. Она всегда предпочитала непрактичные наряды. Но никаких приталенных платьев и пышных юбок, популярных ныне. Или широких воротов и лент под грудью, модных в Харлиате. Только длинные летящие подолы, широкие рукава и вышитые пояса с бусинами, словно сошедшие со страниц древних легенд. Блестящие черные волосы были собраны в аккуратную косу. Последний раз, когда Келия видела подругу, она ещё заплетала волосы в две косы.

– Поздравляю со свадьбой, да хранят ваш очаг Мать-Природа и древний огонь. Жаль, что меня не было. Но я обязательно придумаю тебе достойный подарок.

– Твоё возвращение уже можно считать подарком.

Ланис провела рукой по воде, улыбка украсила её красивое с тонкими чертами лицо. В неровном свете свечей казалось, что ясные, цвета весеннего неба глаза, тускло светятся. Впрочем, так иногда казалось и при ярком солнце.

– Слоан очень расстроился, когда ты пропала, – сообщила она.

В словах скрывался невысказанный упрёк. Магия почти не изменила Ланис внешне, в отличие от многих других опалённых, зато очень сильно повлияла на неё внутренне. Девушке достался потрясающий и печальный дар читать души, чувствовать чужие эмоции. Иногда по этим эмоциям она легко догадывалась, о чём думает собеседник. Но чуткой и спокойной она была отнюдь не всегда. До встречи с ригом Ронаном, наличие частичек чужих душ внутри неё самой разрывало Ланис на части. А обретя контроль над своими силами, она научилась настолько хорошо сохранять безмятежность, что стало невозможно понять, что у неё самой на сердце. Только Слоан всегда мог об этом догадаться.

– Он за тебя переживает, – кивнула Келия.

– Он переживал гораздо больше меня. Ты для него много значила.

Келия закусила губу. Ни у кого из них не было семьи до встречи в Лебедином замке. По крайней мере, семьи в её хотя бы отдалённо правильном понимании. Именно Слоан вместе с ригом Ронаном нашёл Келию. Именно он уговорил её пойти с ними. На самом деле, если бы тогда риг Ронан пришёл один, вряд ли она решилась ему довериться. Огненный опалённый стал ей почти братом, в большей степени потому, что сам относился к ней как к сестре.

– Уверена, он прекрасно жил без моих нотаций.

– Он ценит твои нотации. – Ланис сверкнула глазами. – Вижу в тебе чувство вины.

– А не ты ли старалась его вызвать? – Келия ушла под воду, пуская пузыри, посидела пару мгновений на дне чаши и вынырнула уже у ступенек.

– Ну, может, немного, – согласилась Ланис. – Я по тебе тоже скучала. Мы все скучали. Рада, что ты вернулась.

– Я тоже скучала по вам.

Келия прилегла на ступеньки, камень тоже был тёплым. Как тёплые давно утерянные объятия. Она прикрыла глаза.

– Расскажешь ещё что-то интересное обо мне?

Ланис немного помолчала, водя ладонью по воде туда-сюда. Шурх-шурх. Шурх-шурх.

– Вижу чувство вины, не связанное со мной или Слоаном, – медленно произнесла она. – И ещё небольшое чувство страха. Боишься разочаровать рига Ронана?

– Как и мы все, – вздохнула Келия. – Это никогда не изменится.

– Он просил тебя зайти к нему.

– Так чего ты сразу не сказала?

Келия вскочила, обдав подругу брызгами, и принялась спешно одеваться, даже не обтёршись полотенцем. Запасная рубаха и платье из заплечного мешка застревали на мокрой коже.

– Хотела поговорить, – улыбнулась Ланис, тихонько хихикнув. – Мы давно не виделись.

Наскоро зацепив волосы на макушке попавшей в сумку веткой, Келия бросила последний сердитый взгляд на подругу, схватила в охапку вещи и понеслась в кабинет хозяина замка.

Глава 2 Лебединый замок

Девчушка даже не поняла, как ей повезло, что чародей услышал её магию. Как и у многих несчастливцев до неё, силы пробудились внезапно, она совсем не понимала, как их контролировать и что теперь делать. Лишь знала, что родные и друзья ей теперь не помогут. Есть ли у неё вообще теперь родные и друзья? Перепуганная и беспомощная, она убежала из города и укрылась в лесу. Зима ещё только подбиралась к своей середине, а в тот день вовсе случилась метель. Скорее всего, она замёрзла бы насмерть, затерявшись среди равно белоснежных холмов и укрытых пеленой деревьев. Но пробудившаяся в ней магия билась протяжным металлическим звоном с каждым ударом сердца. И этот звон услышал сохрадорса. Пройди он несколькими верстами южнее, как собирался, он бы её не заметил. Но в тот день Святая Эльма приглядывала за девочкой. А может, это был и Рогатый, раз уж она оказалась его отродьем. Ей уже было не так важно, какая из высших сил оказалась благосклонной. Главное, что она смогла выжить.

И даже больше. Чародей оказался настолько добрым, что помог обуздать её рвущуюся наружу натуру. Научил прятать под косами острые концы ушей. Помог отличать скрип снега от голоса дождя. И указал место, в которое нужно будет бежать, если вдруг её тайна раскроется. Чародей остался с ней до самой весны. Жил на соседней улице, а горожане, кажется, о том и не подозревали. Девочка уже почти вернула себе прежнюю жизнь, почти перестала бояться. Как вновь случилось страшное. Зима в этом году уходила неохотно, ни в какую не собиралась уступать весне. И голос дождя, который хотел родиться из снега звучал просто нестерпимо. Он плакал надрывно, впиваясь в уши, как кровососущая муха. И девочка не выдержала. Вместо снегопада над её домом прошёл дождь, сугробы вокруг освободились из морозного плена и утекли весёлыми ручьями. А у статуи Святой Эльмы в центре Харлиата загорелось навершие посоха.

Девчонка, конечно, сглупила страшно. Но Мерон не мог её в этом винить. Она была ещё соплюшка, а голос пробуждающихся стихий и взрослым тяжело игнорировать. И даже чародеям, что уж говорить о тех, кто унаследовал силу фейри, тогда как сам оставался смертным. Еле как уговорил он девчонку не плакать и убедил, что поможет со всем разобраться. Статуя загорелась ночью, а значит, у них имелся как минимум день в запасе до того, как прибудут сысковики-опалённые в поисках источника магии.

Он собирался решить всё просто. Укрыть девочку в заезжем доме на окраине, дождаться пока прибудут шавки Ронана и кубок отреагирует на его магию. Притвориться чаровником, одним из тех, что успешно затаились в глуши, и пойти с ними добровольно, а потом в удачный момент скрыться. Возможно, он бы даже смог вернуться в Харлиат через какое-то время, чтобы учить девчонку дальше. Но высшие силы, оберегающие малышку-опалённую, на его счет имели другие планы.

В Ночлег неожиданно пришла девушка, и её приход сопровождал далёкий звон колокольчика. Она весело поговорила с хозяином, которого, похоже, давно знала, небрежно окинула взглядом зал, поправляя растрепавшиеся тёмно-русые локоны. Хотя она постоянно скользила взглядом мимо, Мерон ясно понял, что она его видит, его настоящего. В её внешности не имелось совершенно ничего необычного. Впрочем, среди опалённых иногда такие встречались, хоть и крайне редко. Девушка явно не была ведьмой. Ведьмы звучали как дикая безудержная пляска, как яростная гроза или бешенная погоня. А от незнакомки разливались стройные переливчатые трели. Девушка прошла мимо, задев его крутым бедром, и он едва удержался, чтобы не оглянуться вслед. Но продолжил сидеть, укрывшись простеньким заклятьем отвода глаз. Как бы ни интересовала его эта девушка, ждал сегодня он не её.

Вскоре прибыли сысковики. И чародею снова не повезло. Одним из них оказался его старый знакомец Слоан. Вспыльчивый юноша, а скорее так и не выросший мальчишка, питал к нему лютую неприязнь. А жаль. Слоан мог бы добиться очень многого, если бы Ронан не задурил ему голову пустыми обещаниями. Переговорив с ним, Мерон пообещал выполнить все нелепые требования и даже сделал вид, что впечатлён бумажкой с подписью верховного правителя. Попросил только дать ему спокойно закончить вечерю. Он хотел попрощаться с девчонкой, но незнакомка в дальнем краю зала продолжала прожигать его взглядом, и в итоге он решил этого не делать.

Судьба вновь внесла свои коррективы. Второй сысковик остался стоять у дверей дома. А девчонка, очевидно насмерть перепуганная, не стала, как было уговорено, дожидаться утра. К добру или к худу, но вместе с ней заезжий дом покинула и таинственная незнакомка. Бодрым шагом девушка пошагала в сторону города, делая вид, что не понимает значения голубого пламени. А сысковик растворился в тени, потянувшись за ней. Мерон обещал защитить девчонку, поэтому пошёл убедиться, что внимание пёсиков Ронана занято другой фигурой.

А потом решил продолжить игру. Мальчик Слоан был так воодушевлён своей ролью лидера и так сильно пытался убедить самого себя в непогрешимости, что это почти вызывало смех. Чародей даже согласился надеть на себя ошейник, и эта придумка праховцев оказалась гораздо хуже, чем он слышал, на удивление действенной. Забавно, если бы в итоге таким нелепым образом его жизнь и закончилась. Но какую бы ненависть не питал к чародею Слоан, он слишком яростно следовал правилам. Мерон всё равно планировал посетить Лебединый замок, прийти туда под конвоем – способ не хуже прочих. Не очень, конечно, хотелось видеть претенциозную рожу Ронана, но даже эта встреча могла стать интересной.

Интересной оказалась и девушка Келия. Хотя, наверное, следовало называть её молодой женщиной. Выглядела она явно моложе своих лет, как и старалась себя вести. Порой старалась слишком сильно, но её выдавал цепкий вдумчивый взгляд. И музыка. Протяжные духовые ноты в те моменты, когда она смотрела в сторону леса. Пожалуй, Мерон пригласил бы её в Фианкайслин. Если бы только не давнее знакомство Келии с Ронаном и его выкормышами. Слоан сказал, что она сбежала, значит, была поумнее остальных. Но в деталях истории ещё следовало разобраться.

Когда они прибыли в Друмкэйн, Мерон воздал хвалу самому себе за то, что решил пойти с опалёнными. До него долетали слухи о безумном гении или гениальном безумце Ратвине Хейленде, который получил покровительство арк-рига Эремона. Поэтому чародей и решил вернуться в Кири. Но задержался на границе, чтобы помочь пробудившейся девчонке, посчитав это более важной задачей. И явно просчитался.

За неполных десять лет безумец Ратвин наводнил столицу поистине жуткими металлическими монстрами, которых он сам называл машинами. Мерон вполне понимал Келию, которая шарахалась от них, как ошпаренная. Сысковикам такое соседство удовольствия тоже не доставляло, но они раз за разом себя пересиливали. В этом ужасе однозначно следовало навести порядок, пока глупец Ронан в конец не растерял ум и их всех не угробил.

Ещё одной неожиданностью стала встреча с Айлид. За годы разлуки его фея стала только прекраснее. Солнце освещало стройную фигуру, спускающуюся с небес, играло в золоте волос, переливалось на гранях узких крыльев. Ей эта встреча не принесла никакого удовольствия, шок на идеальном нежном лице отозвался у чародея глухой болью. А после Айлид и вовсе делала вид, будто его не узнала, что, наверное, было лучшим решением. И не причиняло бы столько боли, если бы её улыбки и восторженные взгляды не предназначались другому. Вряд ли ушастое недоразумение, именующее себя Мором, могло считаться достойным выбором для столь прелестного создания. Но по какой-то нелепой причине именно его она одарила своей благосклонностью. А уж как он пытался её впечатлить – едва из штанов не выпрыгивал.

Разумеется, пустые вычурные фразы – это всё, что он мог предложить. Сила Айлид происходила от ланнан-ши, и любое её прикосновение, достаточно длительное, оказывалось губительным для противоположного пола. Не только для людей, но даже для животных. Хрупкая и в тоже время очень сильная, она несла своё бремя с достоинством. И явно заслуживала лучшего.

– Ждите здесь, – бросил Слоан, едва глянув через плечо. – Я сообщу ригу Ронану о нашем прибытии.

Площадку позади замка, широкую и пустую, перестроили для удобства теурстов. Высокие большие ангары, никаких дорожек для лошадей. Когда-то коней здесь жило много, и конюхов тоже. Потом Ронан стал собирать в замке опалённых, в то время, когда на них ещё открыто охотились. И предложил рабочим замка уйти, если они не приемлют такого соседства. Многие из них жили в Лебедином замке поколениями. Но остаться никто не пожелал. И коням, которые на дух не переносили ни фейри, ни опалённых места тут тоже не осталось.

– Ошейник-то уже можно снять? – крикнула Келия вдогонку рыжему. Но он не обернулся.

Девушка рассерженно подула на бледные ладони. Погода стояла уже по-весеннему тёплая, но она успела замёрзнуть во время полёта. Ветер растрепал тёмные волосы, а щеки и губы покраснели.

Рядом с ней приземлилась Айлид, вот она всегда умудрялась оставаться элегантной. Крылатая дева выглядела превосходно даже в мужском костюме, плотная серая ткань только подчёркивала стройность и выразительные изгибы тела. Голос звучал как переливы арфы, сплетаясь с мелодией ветра. Стоило ей ступить на землю, по крыльям пробежала радужная волна, и они сложились за спиной, напоминая плащ. Айлид протянула изящные белые руки и щёлкнула замком ошейника.

– Чародея, наверно, тоже стоит освободить? – спросила Келия, растирая шею.

Айлид бросила короткий косой взгляд в его сторону. Мерон отвернулся.

– Стоит ли? Пусть риг Ронан сам решает.

– Если вам так будет спокойнее, я дождусь встречи с Ронаном, – согласился он. И по голосу никто не смог бы сказать, что это имело для него хоть какое-то значение.

Ронан превратил замок их учителя в жалкую тень того, чем он являлся прежде. Сама идея защитить детей магии когда-то принадлежала им обоим. Использовать для этого влияние сохрадорса, чей род поколениями поддерживал дружбу с человеческими правителями, было даже благородно. Вот только Ронан никогда не мог смотреть на два шага вперёд, слишком уж гордился и считал себя умнее других. То, что последнее часто оказывалось правдой, ситуацию только усугубляло. Вряд ли он рассчитывал на то, что все слуги предпочтут сбежать, чем жить с теми, кого ненавидят. И уж точно не представлял, как управлять целым замком в одиночку. Как насмешка и финальный штрих над восточной башней вместо золотого лебедя на синем фоне болталась серая тряпка с красным огоньком.

Вернулся конюх, здоровенный детина, на которого явно повлияла сила троллей. За ним хвостиком примчалась пара ребятишек, вот их принадлежность определялась уже сложнее. Чем больше проходило времени, тем более непредсказуемыми и странными становились изменения, происходящие с опалёнными. Если в первом поколении можно было с уверенностью сказать, чья магия повлияла на их душу, то уже ближе ко второй Войне крови сила стала проявляться совершенно хаотично, часто даже не будучи связанной с физическими изменениями.

Церковь Святой Эльмы и Орден праха утверждали, что опалённые появляются из-за того, что магия, вырывающаяся наружу во время смерти фейри, обжигает души тех, кто ещё не родился или же их родителей. Мерон в эту версию особо никогда не верил. А в последние годы опалённые рождались гораздо чаще там, где ни фейри, ни даже чаровников с ведьмами не водилось. Так что с уверенностью можно было сказать лишь, что правды никто не знает.

Детишки что-то восторженно пищали, приставая к Келии и поглядывая в сторону чародея. Им явно хотелось подойти, но они не решались. Мальчишка втягивал носом воздух и водил лохматыми ушами, девчонка ему поддакивала. Ушастый тёмный эльф в это время что-то шептал на ухо Айлид, и она смущённо улыбалась. Раньше эта гордая женщина смущаться вовсе не умела. Мерон мог бы попросить ветер передать ему слова ушастого, но очень сомневался, что в них содержалась хоть крупица, стоящая внимания.

Он смотрел на высокие каменные стены, знакомые с детства башни и думал, что это место должно было, но так и не стало ему родным. Но почему-то жизнь раз за разом приводила его сюда. Может для того, чтобы он, наконец, понял, что от судьбы бежать не стоит и остался. Но упрямства у чародея вполне хватит ещё лет на десять, а то и больше.

Древний замок построили ещё во времена, когда по небу летали драконы, и встреча с этими могучими созданиями случалась не редко. Но замковые стены были совершенно гладкие, а окна большие, с деревянными рамами и стёклами. Замок жил и постепенно менялся, подстраиваясь под время. На восточной башне, над главным входом, с противоположной стороны, находился витраж, и он тоже всегда показывал разные картины. Когда Мерон находился здесь в последний раз, Замок изобразил на нём Рогатого бога с венком из маков вокруг шеи. Их стебли вились вокруг тела бога и тесно переплетались. Интересно, что он показывал теперь?

От раздумий чародея отвлекли громкие вопли. Конюх-тролль схватил лохматых детишек, и те стали пищать и вырываться. Повозившись, мальчишка укусил конюха за руку, после чего звонко шлёпнулся наземь, тут же подскочил и помчался прочь. Девчонка не сильно от него отстала.

– Настоящего волка не сломить! Он вырвется на волю! – напоследок крикнул парень.

А девчонка умудрилась развернуться на ходу и показать язык. Келия засмеялась и помахала ей рукой. И ребята скрылись.

– Это Руй и Тара, – пояснил конюх, потрясая укушенной ладонью, хотя вряд ли хоть что-то почувствовал. Скорее уж у мальчишки сломались зубы. – Игра у них такая – в диких волков.

– Так они обращаются волками? – спросила Келия.

– От волков у них только шерсть по всему телу, – вклинился ушастый. – И не факт, что волчья.

Мерон усмехнулся про себя. Любому дураку ясно, что ребята не имели никакого отношения ни к ходящим по снам, ни к самым обычным волкам. Изменениям внешности они явно были обязаны куньим, а уж почему магия проявилась таким образом, вряд ли кто узнает.

Ветер донёс шепотки, дети притаились за деревом, чтобы кого-то напугать. Мальчишка уговаривал сестру забраться наверх и спрыгнуть с ветки на голову, а девочка возражала, что в прошлый раз они упали, не добравшись до вершины и только поцарапались, а потом ещё и получили по шее.

– А где их родители? – спросила Келия.

Вопрос был скорее риторическим. Но Айлид на него ответила.

– Мы нашли их в Йолке – небольшой деревеньке на юге. На удивление, их там не обижали, если не считать, что они жили в полуразрушенной хибаре. Подкармливали даже. Но в родстве никто из деревенских не признался. А дети сами ничего не рассказывают, может, и не помнят.

– Понятно.

Келия кивнула и продолжила всматриваться в снежный лес. Отсюда было не разглядеть, но мальчишка всё-таки забрался на дерево и готовился спрыгнуть.

– Лисий разведчик! В атаку!

Маленькое тело легко, но шумно спикировало на голову незадачливому разведчику. Послышались визги, вой и стремительно удаляющиеся шаги. Тёмный эльф пояснил, что это, должно быть, пришла девочка Линет, которая оборачивается лисой.

– Она боится темноты, – добавил он, обращаясь к Келии, – иногда пробирается в чужие комнаты ночью. Так что не пугайся, если утром обнаружишь рядом с собой спящую лису.

– Она даже ко мне забирается, – с лёгким беспокойством призналась Айлид. Представительницам прекрасного пола не стоило опасаться её прикосновений, но она всегда переживала, что однажды это может измениться. – Приходится запираться.

Вскоре вернулся Слоан. Его макушка мелькала среди голых деревьев алой каплей. Опалённый почти бежал, подгоняемый мрачными мыслями. Он подошёл к чародею, пытаясь демонстрировать своё превосходство, что получалось плохо – Мерон был на полголовы выше, и произнёс.

– Риг Ронан встретится с тобой.

– Ох, я польщён.

Мерон едва сдержал смех. Каждое слово рыжего парня показывало его незрелость. В том числе потому, что так считал сам Слоан.

– Ты пока можешь идти к себе, – бросил опалённый Келии. – Твоя комната так и стоит…

Не дожидаясь ответа, он помчался прочь. Чародей последовал за ним.

Задний вход охраняли металлические двери с ажурной ковкой. Мельком взглянув, Мерон сразу понял, что остов двери делали на заказ, но узоры наращивал уже замок. Коридоры внутри тоже стали шире и выше, похоже, что тот крупный парень-конюх жил здесь уже давно. Обычно замку требовалась пара лет, чтобы подстроиться под новых обитателей. Слоан молча вёл его наверх. Даже ровная спина демонстрировала, насколько это занятие опалённому не нравится. Мерон с усмешкой подумал, что Ронан умудрился привить своим воспитанникам чувство долга, но так и не научил их получать удовольствие от жизни. Сам чародей после нескольких суток в проклятом ошейнике чувствовал себя глухим, слепым и с кляпом во рту. Но находил в этом удивительный опыт, помогающий понять, как видят мир обычные смертные. Вряд ли, конечно, он захочет это повторить.

Макния Ясноокий, последний из, возможно всего двоих оставшихся, сохрадорса обосновался на втором этаже с западной стороны. Прямо за письменным столом находилось огромное во всю стену окно, в котором уже виднелись рыжие полосы заката над рекой Инни. В правом углу кабинета притаилась неприметная дверь, ведущая в спальню. Когда-то эти комнаты занимал его учитель, великий древний чародей Гахарит. Тогда они выглядели совсем иначе. Пропали парящие под потолком сферы с узорами созвездий, их заменили вполне обычные светильники со свечой внутри, расположившиеся вдоль стен. Исчез гобелен с изображением острова Эрин времён второго века Луга. И глубокое резное кресло с козлиной шкурой. Пожалуй, вот от него действительно стоило избавиться. Сама комната стала светлее и словно больше.

– Рад видеть тебя в добром здравии, друг мой, – звучно поприветствовал чародея хозяин кабинета. И, глядя на его кривую усмешку, добавил, – что бы ты сам по этому поводу не думал.

Мерон остановился на пороге, сложив руки за спиной. Перемены в кабинете его покойного учителя, наверняка заставляли мёртвого старика прыгать в воды Ледяного моря, пытаясь прорваться в мир живых и не давая переродиться.

Слоан успел пробежать вперёд и остановился, буравя гостя взглядом исподлобья. Вокруг сжатого в точку зрачка вились языки пламени. Он замер, готовый в любой момент наброситься на того, кого привёл. Наверное, именно такой приказ он и хотел получить. Но услышал совсем иное:

– Слоан, неужели ты не проводил нашего гостя умыться и переодеться?

– Это не гость, – прорычал парень. По волосам пробежала искра.

– Будет тебе, – начал было Ронан, но Мерон не дал ему удовольствия прочесть поучительные нотации.

– Парнишка прав, хоть и не умеет сдерживаться. На гостей не надевают ошейники.

Ронан, ничуть не смутившись, широко улыбнулся и встал из-за стола. Обойдя его, он примирительно похлопал рыжего по плечу и обратился к чародею.

– В том не было никаких злых намерений против тебя, друг мой. Всего лишь правила, не так давно принятые в королевстве ради сохранения покоя мирных жителей. В Элакайслин все могут чувствовать себя свободно.

Мерон скептично изогнул бровь, и Ронан, ещё разок хлопнув рыжего, велел ему освободить гостя. Что тот исполнил с огромной неохотой.

Замок ошейника щёлкнул, и мир ожил, ворвался в сознание диким ураганом. Перед глазами запрыгали цветные точки, Мерон на секунду зажмурился, надеясь, что со стороны его состояние осталось незамеченным. Пока сила к нему не вернулась, он даже не представлял, как много потерял. А ведь прошло не больше двух суток. Мысль о том, что это может произойти снова, едва не лишила его самообладания.

Помог голос. Голос, который, наконец, стал отчётливо слышен. Замок приветствовал своего старого знакомца, радовался ему, как пёс – вернувшемуся хозяину. Посвежел воздух, посветлели стены, мигнули и втянулись вверх язычки пламени на свечах.

– Наш дом рад твоему возвращению, – улыбнулся Ронан. – Слоан, проводи нашего гостя в купальню. И принеси ему чистую одежду.

Пожар в глазах рыжего уже полностью поглотил зрачки. Очевидно, парень гораздо охотнее бы удавился. Но возражать не стал. Только дёрнул плечом на выходе и за всё время пути даже не проверил, следует ли за ним чародей.

Впрочем, сопровождение ему не требовалось. Он мог найти любой угол здесь с закрытыми глазами. И даже если что-то сильно изменилось за прошедшие годы, сам замок охотно подсказал бы путь. Даже опалённый явно заметил, как начинает блестеть пол и ярко вспыхивают свечи по мере их продвижения. Элакайслин служил укрытием и крепостью древним чародеям с незапамятных времён. И чародеи, проводники первородной магии, были ему необходимы также, как и самим сохрадорса – замок. Всего волшебных крепостей существовало пять. Мерон побывал за свою жизнь в трёх замках, а слышал последние годы всего один. У Ронана слух всегда был лучше, возможно, он знал больше и потому не проявлял беспокойства. Не хотелось бы верить в пророчества эльмианцев, которые предрекали гибель всей магии после великой битвы с чудовищами. Особенно, учитывая, что чудовищами они называли всех, кто хоть как-то связан с народом холмов.

Купальня тоже встретила их вспышкой разом взвившихся свечей, настолько яркой, что сперва показалось, будто в подвал упало заходящее солнце. Свет выровнялся, от воды потянулся приветливый пар с запахом полевых трав. Чародей спустился в купальню и позволил себе несколько минут просто наслаждаться теплом и покоем. Правая рука всё ещё ныла. Битва с Орденом праха состоялась больше двух лет назад, но они пользовались оружием, оставляющим долгие ноющие раны. Благодарение Истинной силе, пока что не научились начинять драконьей пылью мушкетные пули.

– Я принёс тебе одежду.

Мерон не обернулся, он знал о приближении опалённого задолго до его слов.

– Хватит плескаться! Тут тебе не здравница.

Не дождавшись никакой реакции, Слоан запустил в чародея огненным шаром. Снаряд с шумом врезался в воду, взметнув тучу брызг. Мерон даже не шелохнулся.

– Передай Ронану, что я буду через полчаса.

– Я тебе не посыльный!

– Ты вполне неплохо справляешься с этой ролью. Уверен, она тебе по силам.

Рыжий немного потоптался, шумно сопя, и ушёл. Наверно, сообразил, что, дожидаясь чародея у борта бассейна, выглядит ещё глупее.

Чистую одежду Ронан прислал такую же, как носил сам – костюм иноземного таланийского кроя. Белая рубаха, короткий вышитый жилет и жюстокор – длинный приталенный кафтан без воротника. Спасибо, хоть штаны нормальные, а то видал чародей те короткие штанишки, которые к традиционно таланийскому наряду прилагались, к ним ещё надо было чулки ленточками привязывать. В стремлении примириться с людьми Ронан Макния пытался угодить арк-ригу и привеченному им изобретателю. Мерон предпочитал наряды родного острова, не сковывающие движения. По крайней мере, присланный костюм оказался чистым.

Крики расходились по коридору далеко за пределами кабинета. Не требовалась магия, чтобы догадаться, кто являлся виновником. И вместо того, чтобы лучше слышать слова, Мерон попросил ветер заглушить голоса. Даже малодушно подумал о том, чтобы постоять за порогом лишних пару минут.

Когда много лет назад он столкнулся со Слоаном и другими приёмышами Ронана, в то время вовсе детьми, то посчитал мальчишку талантливым и подумал, что из него может выйти толк. И сейчас придерживался того же мнения. Вот только рыжий вместо того, чтобы стать толковым парнем, предпочитал бегать за своим наставником, словно маленькая истеричная девочка. У Мерона сейчас совсем не было желания слушать его нытьё. Всё же, переборов желание уйти и оставить разговор до утра, он вошёл внутрь.

– Присаживайся, – приветливо указал Макния Ясноокий на пару кресел перед собой.

Сам он вновь сидел за столом, на котором стояло три чашки из белого фарфора, тонкого почти как бумага. На острове таких не делают. Взбешённый рыжий, сверкая волосами, мерял шагами комнату.

Мерон опустился в кресло, ещё одно осталось пустым.

– Прости меня, мой риг, но это сумасшествие! – яростно воскликнул опалённый. – Он не может остаться здесь! Он преступник! Убийца! И враг королевства!

– Арк-риг Эремон обещал прощение и неприкосновенность для всех, кто прибудет в Лебединый замок. Всех, без исключения.

Спокойный тон и улыбка не могли обмануть Мерона. По залёгшим теням под глазами и едва заметным морщинкам в уголках губ, которые появлялись, когда Ронан слишком сильно сжимал зубы, он понял, что тот уже утомился слушать своего воспитанника. Даже столько лет спустя Повелитель ветров легко догадывался о самочувствии своего старого друга, соперника и врага. Это радовало и раздражало в равной степени.

– Если я верно понимаю происходящее, – медленно произнёс чародей, – то ты и впрямь окончательно свихнулся, Ронан. Как бы ты ни стелился под Эремона, даже он не согласится принять меня в вашу дружную компанию. Само предположение, что подобное вообще может случиться, абсурдно по своей природе.

В этот раз мужчина расплылся в улыбке совершенно искренне. Он всегда так реагировал, когда Мерон говорил что-то, что ему не нравилось, – просто этому не верил. Это тоже осталось неизменным спустя многие годы.

– Ты всё также упрям, друг мой. Но пришёл добровольно. И не отрицай этого. Я знаю тебя слишком хорошо.

– То, что я пришёл, ещё не значит, что я собираюсь играть в дружбу с королём людей.

Разговор, который тоже длился многие годы, даже десятилетия. Иногда он происходил, как сейчас, за столом в кабинете, иногда – на поле боя. Но итог всегда выходил один: каждый из них оставался при своём. Мерон уже начинал думать, что даже сотни лет спустя, ничего не изменится. Ронан Макния просто закрывал глаза на неприглядные вещи и отрицал реальность.

– Я говорил тебе, риг Ронан! Он убийца и нисколько в этом не раскаивается! Он даже этого не отрицает!

Макния Ясноокий не обратил внимания на парня, от которого уже шли по комнате ощутимые волны жара, продолжая гипнотизировать своего гостя. С обычными людьми этот пронзительный взгляд в сочетании с добродушной улыбкой всегда срабатывал. Не зря же народ прозвал его Яснооким. Мерон никогда не понимал, как этот мужчина, который через раз несёт полнейшую околесицу, так легко располагал всех к себе. Наверное, потому что большинство людей были не особо умными.

– Я всё же верю, что ты мог бы принести много пользы. Мы нужны этому миру, Мерон. И мы можем сделать его лучше. Я считаю, что Эремон оценит жест твоей доброй воли.

Чародей прищурился. Эту чушь он уже слышал много раз в самых разных вариациях. И, несмотря на то, что с сутью слов полностью соглашался, но «улучшение мира» они представляли совершенно по-разному.

– А я считаю, что ты предал свой народ, пытаясь угодить никчёмным смертным! Посмотри на себя! Отрастил бороду, словно какой-то друид! Носишь нелепые тряпки, в которых лишний раз повернуться страшно! Ставишь жизни людей выше жизней тех, кто тебе доверился. Тех, кого ты действительно должен защищать!

– Видите! Риг Ронан, ты сам всегда говорил, что нельзя помочь тому, кто этого не желает! Мы должны казнить этого убийцу! Так будет лучше для всех!

Запахло палёной шерстью. От избытка эмоций пламя с волос Слоана подпалило воротник. Лучшее доказательство того, что Повелитель ветров прав: опалённым не место среди людей, также, как и людям – среди опалённых.

Мерон усмехнулся, вытянув руку и приманив на ладонь вольный ветер. Поток кружился вокруг неё и касался пальцев, как ласковый котёнок, сворачивался в клубок и вновь кружил.

– Казнить меня вашему ригу будет довольно трудно, мальчик Слоан.

– Не смей угрожать, нам!

Сам Ронан смотрел на разворачивающуюся ссору с сосредоточенным вниманием, но не вмешивался. Был ли он так уверен в том, что рыжий совладает с собой и не спалит его кабинет или в том, что старый друг проявит достаточную разумность, чтобы не ввязываться в бессмысленную драку? Мерон уже готовился выкинуть пацана в окно, лишь бы под ногами не путался.

Громко скрипнула дверь. Двери волшебного замка никогда не скрипели, но, похоже, ему не нравились распри среди обитателей. На пороге стояла Келия, широко распахнув светлые серые глаза. Мокрые волосы кое-как сцеплены на голове, на не завязанный ворот платья уже натекло большое мокрое пятно.

– Добрый вечер, риг Ронан, – неловко улыбнулась она. – Ты посылал за мной.

Бородатый чародей кивнул ей, но без своей обычной улыбки.

– Надеялся, ты придёшь раньше.

Девушка смутилась и пристыженно уставилась в пол, скомкав в руках юбку.

– Прости меня, мой риг. Ланис решила подшутить и не сказала мне сразу. Я пришла, как только узнала.

Судя по всему, она не шла, а бежала. Щёки покраснели, дыхание сбито, с волос всё продолжало капать, а присмотревшись, становилось понятно, что в колтун на голове воткнута обычная ветка.

– А ты неплохо надрессировал своих последователей, – заметил Мерон.

Келия бросила на него недовольный взгляд, а Слоан в очередной раз велел заткнуться. Девушка прошла и, не дожидаясь приглашения, села в соседнее от чародея кресло. Капли воды катились по её тонкой шее, заставляя кожу покрываться мурашками, но она старалась не обращать на это никакого внимания.

– Так что вы столь бурно обсуждали? Надеюсь, я не пропустила ничего важного.

Ответить никто не успел, опять влез рыжий со своими возмущениями.

– Мой риг, я понимаю, что тебе хочется простить Келию даже после её предательства. Но мы нашли её в том же самом месте, что и Повелителя ветров.

Девушка закатила глаза.

– Говорила же: никого я не предавала.

Рыжий этому явно не верил и готов был поспорить, но Ронан ему помешал. Хозяин замка кашлянул, привлекая внимание, что могло показаться смущением, если бы он был способен подобную эмоцию испытывать.

– Боюсь, это правда, Слоан. Келия отправилась в Харлиат и находилась там по моей просьбе.

Рыжий разом сдулся, словно опустевший бурдюк. Даже волосы перестали пылать и из ярко-красных стали тёмно-медными, ни дать ни взять костёр, на который плеснули ковшом воды.

– Но… Она ведь сбежала среди ночи! Никого не предупредив.

– Да, это также было сделано по моей просьбе. Так что, если хочешь на кого-то злиться, я в твоём распоряжении.

Злиться на своего наставника опалённый не посмел. По крайней мере, вслух.

– Слоан, ты устал, – вмешалась Келия. Её голос заставил Мерона обернуться и пристально всмотреться в девушку, но он снова не обнаружил ничего странного. Келия не владела даром внушения и явно не пыталась рыжего зачаровать, но в её словах чудился далёкий звук деревянной дудочки. Она звучала такой неподдельной ласковой заботой, словно мать, увещевающая непутёвого сына. Явно не тот голос, что можно ожидать от девчонки, которой едва ли перевалило за второй десяток. – Ты почти два дня не спал.

– Верно, – подхватил Ронан, – тебе стоит отдохнуть. Я уже говорил тебе, как важно следить за своим самочувствием, особенно при твоём родстве с огненными фейри. Ты становишься слишком вспыльчивым и теряешь рассудительность. Ступай и выспись хорошенько.

Парень нерешительно посмотрел на наставника, на девушку, присутствие Повелителя ветров он подчёркнуто игнорировал. Подёргал обгоревший ворот и медленно кивнул самому себе.

– Да… Да, вы правы. Я пойду.

Опалённый вразвалку покинул кабинет и, хлопнув дверью, вывалился наружу.

– Сколько трагедии.

– Он не плохой парень. Просто вечно борется со своей природой, – Келия обернулась к Мерону и, столкнувшись с его холодным взглядом, отвернулась. – Риг Ронан, ты расскажешь, зачем отправил меня в Кемель?

– Сперва позвольте угостить вас чаем. Келия, ты явно замёрзла.

Лицо Мерона прочертила кривая усмешка. Теперь, когда Ронану стало выгодно, он решил заметить гусиную кожу, покрывшую шею девушки и открытые ключицы. Это представление уже начинало утомлять. Любимый ученик Гахарита с самого детства не мог нормально отвечать на вопросы, выдавая только туманные намёки и пустые фразы. Будто пытался изображать мудрого старца из древних легенд. Получалось только раздражать окружающих.

Макния приманил пузатый чайник из такого же белого фарфора, как и чашки. Стихия ветра подчинялась ему куда хуже, чем Мерону, но на такие фокусы его умений хватало. Он разлил пахнущий травами тёмный напиток и подвинул гостям. Про чай – новинку, привезённую из-за моря и пользующуюся почётом у верховного правителя Кири, чародей уже слышал, но пробовать не доводилось. И сделав глоток, он понял, что эту горькую гадость можно вполне использовать для пыток. В самом деле, чего ещё ожидать от людей с большой земли, и от людей в целом. По скривившемуся личику, было ясно, что Келии напиток тоже не пришёлся по вкусу. Но чтобы не огорчать хозяина или потому, что действительно замёрзла, она опустошила чашку сразу наполовину. Мерон призвал тёплый ветер, создав кокон вокруг девушки, чтобы ей не пришлось давиться этой гадостью.

– Для начала скажи, – произнёс Ронан, единственный наслаждаясь горьким отваром, – удалось ли тебе найти или увидеть там что-нибудь интересное?

– Совершенно ничего примечательного за все четыре года, не считая недавно загоревшейся статуи. Но о ней, я думаю, ты и сам знаешь. А что я должна была там найти?

Вокруг глаз Ронана поползла паутинка морщин, когда они сощурились от улыбки. Добрый батюшка, которого неразумное дитя попросило объяснить движение светил по небу. Но выдумывать простое и понятное объяснение, как многие родители, он не стал. Допил и вновь наполнил чашку.

– Что ж, раз ты ничего не обнаружила, то не стоит об этом переживать. Я и сам не уверен на счёт того, что может находиться в том городке, поэтому не хочу создавать беспочвенные волнения.

Келия надулась, но спрашивать больше ни о чём не стала. Ронан в самом деле хорошо надрессировал своих опалённых. Вот, чего у него нельзя было отнять. Может, если бы Повелитель ветров имел такую же силу воздействия на своих последователей, битва в Вороньей Крепости закончилась бы не в пользу Ордена. Или они просто погибли бы все до единого, такое тоже возможно.

Поёрзав на кресле, девушка закусила губу. Мерон видел, как она борется с собой, между бровями залегла длинная морщина. Всё-таки она не выдержала.

– Получается, не было никакого смысла в том, что я сбежала от своих друзей и провела четыре года на отшибе королевства?

– Смысл был, Келия. И я бы хотел, чтобы ты осталась там дольше. Но раз уж обстоятельства сложились именно так, я рад, что ты вернулась. Все скучали по тебе. И я тоже скучал.

Девушка скривилась – такое объяснение, а вернее его отсутствие, её явно не удовлетворило. Но допытываться дальше точно не имело смысла.

Наверняка Ронан сам себе казался очень умным и загадочным в этот момент. На кого-то он, пожалуй, и правда, производил подобное впечатление. Мерон мог назвать как минимум три причины, почему хозяину замка могло понадобиться отправить в Харлиат соглядатая. Интересно только, почему именно эту девушку. Хотя, и тут можно попробовать угадать. Келия, в отличие от многих представителей своего вида, выглядела совсем как человек. Более того, внешность имела крайне заурядную. Ростом чуть ниже среднего, не слишком стройная, с милым, но не запоминающимся лицом. Таких в любой деревне много, а уж в городе затеряться легче лёгкого. Выделяли её разве что тёмные волосы. Появление опалённых изрядно разнообразило внешность даже среди обычных людей, но светловолосых, исконно населявших остров Эрин, до сих пор встречалось куда больше.

Макния Ясноокий продолжал смаковать заморскую гадость, подливая из чайника. Келия, помешкав, всё же допила свою чашку и смиренно уставилась в её пустое дно. По спокойному безучастному лицу было не понять, о чём она думает.

– Я не только твой друг Ронан, уже давно мы с тобой враги. И я не останусь в замке дольше необходимого.

Чародей поднялся, чтобы уйти.

– Горячность идёт юному Слоану, друг мой. Но не нам с тобой. Я верю, что наша дружба по-прежнему крепче, чем вражда. Мы всегда стремились к одной и той же цели. И Лебединый замок такой же дом тебе, как и мне.

Мерон сделал пару шагов к двери и вновь был остановлен.

– Сегодня на ужин прибудут послы от Ордена праха. Надеюсь, мы сможем установить благоприятные отношения со временем.

Чародей замер на несколько минут и очень медленно обернулся.

– Ты ведь не ждёшь, что я буду там присутствовать? Даже ты не можешь быть настолько безумным.

Ронан рассмеялся, смех его нисколько не изменился за прошедшие годы и также вызывал ответную улыбку. Но Мерон не спешил улыбаться.

– Это было бы слишком жадно с моей стороны, – признал Макния Ясноокий. – Я всего лишь предупредил, чтобы избежать непредвиденных ситуаций.

– Если не возражаешь, риг Ронан, я этот ужин тоже пропущу. Последние дни оказались очень насыщенными, я сейчас не готова к встрече с праховцами.

– Конечно, Келия, – благодушно согласился наставник. – Отдыхай.

Девушка кивнула, стукнула чашкой о стол и покинула кабинет столь стремительно, что оказалась в коридоре даже раньше Мерона. Дождавшись, пока чародей хлопнет дверью, она подстроилась под его шаг и засеменила следом.

– Я могу показать тебе, где находятся жилые комнаты, – с улыбкой предложила она.

– Нет необходимости. Я знаю этот замок также хорошо, как свою ладонь.

– Значит, ты уже бывал здесь?

Чародей криво усмехнулся. Ронан умудрился скрыть от своих воспитанников огромную часть своей жизни. А ведь когда-то Ронан Ясноокий из рода Макния бегал за Повелителем ветров, только постигавшим азы магии, и называл его братом. По этим самым коридорам они носились, зачаровывая их, чтобы с потолка шёл дождь, или принося пауков и велев им сплести свои кружевные полотна, полностью запечатав проход. Всё, чтобы впечатлить учителя, не важно, как будут шокированы слуги. Впечатлений обычно хватало, чтобы отправить двух недорослей в подвал на ночь, упражняться в контроле над своими силами, а с утра – на пробежку вокруг замка, чтобы выпустить молодецкую дурь. Дурь, впрочем, всегда имела дополнительные запасы и никогда не заканчивалась.

Вряд ли Ронан скрывал это специально. Но Мерон и опалённые из замка сталкивались в битвах не один раз, удивительно, что никто так и не узнал.

– Я здесь вырос, – сказал чародей, вполне насладившись произведённым эффектом.

– Понятно, – растерянно произнесла девчонка после продолжительной паузы.

Она явно хотела задать множество вопросов, но не решалась. Помучившись, осторожно произнесла:

– С тех пор, наверное, многое изменилось.

Она продолжала бежать за Мероном, даже когда он свернул в коридор к северной башне. По шее всё ещё стекали редкие капельки воды. Мокрая ткань облепила плечи и верх груди. Чародей остановился и осторожно обхватил Келию за плечи. Прочитал короткое заклинание, взывая к Нуаду и огню жизни. От платья повалил пар, оно моментально высохло.

– Какой удобный фокус, – прокомментировала Келия. И улыбнулась, – А ты и правда поёшь. Довольно хорошо, надо сказать. Можешь мои волосы также высушить?

– Могу. Теоретически. Но после ты можешь их лишиться. Это заклинание можно применять только для неживой материи, оно испаряет влагу. Так что после него твои волосы скорее всего умрут.

– А, ну… тогда лучше не надо.

Мерон снял жюстокор и накинул ей на плечи, чтобы она снова не промокла, а ещё больше для того, чтобы избавиться от этой тряпки, сковывающей движения. В заморском костюме он ощущал себя, как перевязанный для копчения свиной окорок. На нём накидка едва сходилась в плечах, на Келии болталась с запасом.

– Спасибо. Мне больше нравится наша традиционная одежда, но у этой есть своё неоспоримое преимущество.

– Хорошо впитывает влагу, – кивнул Мерон и продолжил путь.

Келия ненадолго задержалась, глядя ему вслед.

– Не это, – донеслось тихое бормотание. – Она позволяет вполне оценить достоинства фигуры того, кто её носит.

Северная башня оказалась закрыта. Вход преграждала высокая дверь с массивными бронзовыми петлями. По старому дереву, сухому и тёплому, полз витиеватый узор с местами облупившимся лаком. Была ли она такой же в его детстве, Мерон не мог припомнить.

– Эта дверь всегда оставалась заперта, сколько я знаю, – произнесла подошедшая Келия.

Запор был не магический, самый обыкновенный, рядом с ручкой находилась широкая скважина для ключа. Но где тот ключ искать не ясно, может, его уже и нет вовсе. Чародей мысленно обратился к Лебединому замку, и тот не отказал своему другу. Механизм внутри двери щёлкнул, и тяжёлая створка с громким противным звуком отворилась.

– Ронану стоит лучше заботиться о своём жилище, – скрипнул зубами чародей.

Винтовая лестница никак не освещалась, Мерон создал шарик света и пустил лететь чуть впереди себя. Сразу за порогом находилась ещё одна дверь, ведущая в кладовую. Ещё одна – пролётом выше, там раньше хранились принадлежности для учёбы. Её чародей также оставил без внимания и поднялся дальше. Дверь на третьем этаже оказалась открыта, и в этот раз сдвинулась совершенно бесшумно.

Внутри громоздились груды старой мебели. Стояли друг на друге лавки, столы и комоды, свалены в кучу части кресел и стульев. В углу тоскливо торчал белый клочок знакомой козьей шкуры. Мерон и сам не знал, что надеялся тут найти, но глядя на развернувшийся бардак, замер на пороге. Раньше в этой комнате жили ученики старого хозяина Лебединого замка. Двое мальчишек: один – черноволосый и кудрявый добряк, скольки-то правнук знаменитого чародея, второй – белобрысый тощий сиротка, привезённый из далёкой деревни, замкнутый и нелюдимый.

Воспоминания прервал громкий чих, заставивший чародея вздрогнуть и обернуться, призвав в руку блуждающий мячик света.

– Извини… – пробормотала Келия. – Я могу позвать кого-нибудь, чтобы помочь с уборкой.

Мерон взмахнул рукой и обратился к Бригите, Владычице ветров. Резкий порыв распахнул створки окна, скрывающегося в глубине комнаты, за высившимися шкафами, и разом вынес наружу всю пыль и грязь.

– Ну… так тоже можно, конечно.

Призвав Владычицу ещё раз, сопроводив полагающимися жестами, он раздвинул кучи в комнате ближе к стенам, освободив посередине немного пространства, чтобы осмотреться. Большую часть скопившегося здесь хлама требовалось починить, а по-хорошему, – вовсе выбросить. Ни старых детских кроватей, ни ученических столов видно не было. Пожалуй, что и к лучшему. В замке имелась ещё одна комната, в которой он жил, уже когда вырос и начал бриться, но в неё Мерон не пошёл, решив остановиться здесь. Запертая башня и скопившийся в комнате хлам явно свидетельствовали о том, что тут чародей никому не помешает. Также, как никто не станет докучать ему.

– Какая красота!

Он обернулся на восторженный женский голос. Келия стояла у распахнутого окна, наслаждаясь лёгкими порывами ночного ветра. Северная башня выступала над рекой, вид из окна в самом деле открывался чудесный в любое время суток. Сейчас чёрная вода отражала россыпь блестящих, как драгоценные камни, звёзд. Распознать границу неба и воды получалось лишь по небольшой ряби. Мерон подошёл ближе и погасил светоч. Хорошая ночь.

– Тебе всё же понадобится помощь с наведением порядка.

– Я справлюсь.

– Как скажешь.

Она потянулась, чтобы снять накидку, но Мерон её остановил.

– Оставь, а то опять промокнешь.

С волос, наконец, перестало капать, но они всё ещё не просохли.

– Тогда я верну её позже.

Девушка ушла, оставив чародея в тёмной заваленной комнате.

Мерону за свою долгую жизнь приходилось спать в самых разных местах: и в богато обставленных роскошных спальнях, однажды даже в гостевой замка верховного правителя, и в старых сарайках, и на болотах под открытым небом без возможности развести костёр или хотя бы собрать подобие постели из старых листьев. Он уже давно привык отдыхать в любой подходящий момент. Просто приказывал себе заснуть, а затем пробуждался в нужное время. Но этой ночью он не смог сомкнуть глаз. И дело даже не в том, что тюфяк на обнаруженной под завалами кровати попахивал плесенью и кишел клопами – с этой напастью чародей быстро справился. Отсутствие балдахина на потёртых ножках тоже не смущало. А злосчастная козлиная шкура, наконец, принесла пользу, сыграв роль покрывала.

Тени в углах, у стен, под наваленными досками и кучами тряпья принимали знакомые очертания и складывались в движущиеся фигуры. Ему даже не надо было закрывать глаза, чтобы видеть мучительные сны, – они преследовали чародея наяву.

Вот старик Гахарит приводит диковатого грязного мальчишку и знакомит его со своим сколько-то раз правнуком. Кудрявый мальчик с дыркой на месте переднего зуба протягивает пришельцу руку, а тот отворачивается.

Вот эти же двое ребят, но уже постарше сидят на полу и сосредоточенно играют в фидхелл. Игра детям даётся плохо, но они очень хотят быть умными и серьёзными, как воспитывающий их сохрадорса, и не сдаются.

Кудрявому мальчишке исполнилось двенадцать. Он сменил, как положено, налобную ленту на хвостик, только собирает не верхние пряди на затылке, а туго стягивает все волосы у шеи, иначе пышные кудри лезут в глаза и мешают учиться. Блондин младше его на каких-то полтора года, но повторяет прическу старшего товарища, стараясь ему во всём подражать. Их дружба странная, с соперничеством за внимание учителя и множеством разногласий, но крепкая, как у самых настоящих братьев.

Кудрявому шестнадцать. Он притащил в комнату какую-то восторженную девчонку, дочку одной из кухарок. Рыжая красавица увлечённо слушает его рассуждения о природе Истинной силы, явно не понимая ни слова. Блондин стоит на стрёме у порога, но учитель возникает перед ним так стремительно, что он не успевает предупредить друга. Оба получают по шее, а девчонка убегает прочь. Позже она всё равно придёт к юному Ронану, и ещё не раз. А потом выйдет замуж и переедет в столицу.

Мерону семнадцать. И он впервые видит Мирну, кузину Ронана. Ронан сам видит её впервые. Родители чародейского правнука погибли во время войны, а мать Мирны недавно отправилась в Тир-нан-Бео, сражённая мучившей её долгое время болезнью. У Мирны взгляд кроткой серны, кожа белая, как морская пена, пухлые губы и волосы цвета золотых рассветных облаков. Она ступает так, словно пришла из Сида, а не приехала из полуразрушенной деревни. Только говор её выдает. Многие слова она произносит неправильно, а ещё больше – вовсе не знает. Она не умеет читать, и Мерон учит её писать собственное имя. Буквы выходят кривыми и нелепыми, а Мирна держит перо, обхватив его будто нож, и от усердия высовывает язык.

Чародей закрыл глаза, подозрительно влажные, и с трудом перевернулся на бок. Комнату перечёркивали первые рассветные лучи, падающие из окна. Тени всё ещё продолжали плясать вокруг. Воспоминания порой бывают страшнее любых битв, и с ними тоже нужно уметь встречаться лицом к лицу. Полежав немного, он сел и уставился перед собой, старый тюфяк прогнулся, снова запахло плесенью. С отломанной ножки стула, торчащей из кучи прямо напротив, сыпалась древесная труха. Снаружи слышались крики чаек.

Мерон встал и потянулся, разминая затёкшие плечи. По полу гулял сквозняк, но ещё не родился на свете тот ветер, который мог бы причинить неудобства Повелителю ветров. Костюм аккуратно сложенный висел на спинке кровати и вызывал только отвращение. Вчера чародей разделся, чтобы дать отдых телу, но измученный тенями, отдохнуть так и не смог. Снова влезать в эти тряпки он не имел ни малейшего желания, но свою собственную рубаху оставил в купальне, а больше никаких вещей при себе не имел. Пришлось довольствоваться тем, что есть.

Люк, ведущий на крышу, оказался заперт большим амбарным замком. Мерон расправился с ним простеньким отпирающим заклятьем, обратившись к Дагде, владыке металлов и камней. С верхушки северной башни можно было в деталях разглядеть окружавшие замок леса и реку, простирающуюся почти что до горизонта. Противоположный берег тонул в густом тумане. Можно было разглядеть и крыши домов в Друмкэйне. И отчетливо стал слышен звук, который чародей уловил ещё в комнате, – лёгкий стрёкот, похожий на полёт стрекозы. На высоте в чистом рассветном воздухе, он был слышен даже обычному человеческому уху.

Айлид рассекала воздух стремительной птицей. Иногда она опускалась совсем низко, касаясь рукой воды и поднимая тучу сверкающих брызг, затем вновь поднималась и исчезала в облаках. Выныривала из них, окутанная солнечным светом. Она и сама была, словно соткана из солнечных лучей. Они вплетались в золото её вьющихся волос и в блеск радужных крыльев. Сделав пару кругов вокруг замка, девушка мягко опустилась на крышу башни. Вновь в мужском костюме, но уже не в форме сысковиков-опалённых: кожаные брюки и короткая тёплая курточка. Она молча уставилась на чародея.

– Рад тебя видеть, – нарушил он тишину.

– Ты раньше никогда не вставал так рано, – улыбнулась она.

– Плохо спал, – кивнул Мерон. – А ты всегда любила подниматься с рассветом.

– Самое приятное время для полёта.

Ветер закрыл ей лицо прядями из растрепавшейся косы, и она распустила волосы, чтобы переплести её заново. Белые изящные пальцы ловко мелькали туда-сюда. Щёки всё ещё были красными, а дыхание сбивчивым.

– Я думал, ты будешь избегать меня.

Чародей попытался взять её за руку, но она ловко увернулась.

– В замке никто не знает о… нашем прошлом. Я бы хотела, чтобы так всё и осталось.

– Я вовсе не собираюсь портить тебе жизнь.

Айлид кивнула, подошла к краю и, привстав на цыпочки, опустила руки на камень, подставляя лицо порывам ветра. Ветер она любила почти также, как сам чародей. Он подошёл и остановился рядом. Рыжие полосы, ползущие сзади из-за горизонта, уже наливались голубизной, солнце почти поднялось. Вода тоже понемногу светлела.

– Я думал, Эремон запретил вам покидать замок и по земле, и по небу.

– Я летаю над замком, – ответила она, не открывая глаз, – и над рекой рядом с ним. Это не нарушает указа.

– И тебя это устраивает? Жить в коробке?

Она опустила голову, погладила шершавый камень. Такие нежные руки должны касаться только мягкой травы и льна.

– Ты можешь мне не поверить, но мне тут хорошо. Я могу быть собой. В Вороньей крепости мы только оборонялись. А здесь можно жить. Здесь меня приняли. Здесь могут принять и тебя, если захочешь.

Не дожидаясь ответа, она запрыгнула на зубец и сиганула вниз, расправив крылья уже почти у самой воды. Мерон смотрел, как она купается в облаках. Он не врал себе, будто не хочет лететь рядом с ней, но не пытался присоединиться. Когда-то они часами танцевали в небе. Но в Вороньей крепости всё действительно обстояло иначе, чем в Лебедином замке. Хотя Мерон провёл здесь несколько десятилетий, вырос здесь, это место так и не стало ему родным. Надёжное укрытие, возможно, тюрьма, но не дом. Воронья крепость, впрочем, домом тоже не стала. А от Клонскига – единственного места, которое он когда-то хотел так назвать – даже пепла не осталось.

Спустившись вниз, Мерон направился в зал, откуда доносились разговоры и ароматы еды. Раньше у чародея и его учеников имелось своё место для принятия пищи, у простого люда – своё. Теперь простого люда в замке не осталось. В зал для торжеств стаскали столы и лавки, и ели все вместе четыре раза в день – кто когда поспевал приходить. Готовить на продолжавшее расти количество опалённых, вероятно, было не просто, но у местной кухарки где-то в источниках силы явно затесались уриски, так что она справлялась. На появление Повелителя ветров мало кто обратил внимание. Большинство столов оказалось уже занято, народ тут поднимался рано. Окинув взглядом зал, чародей усмехнулся, ближайшее свободное место оставалось рядом с Айлид. Он не планировал девушку преследовать, но и убегать не собирался. Рядом обнаружились знакомые лица: напротив Айлид сидел Слоан и девушка, которую Мерон видел всего дважды и довольно давно, но всё же смог вспомнить, что её зовут Ланис. А рядом с феей зевала Келия, вновь соорудившая на голове какое-то подобие гнезда, и суетился русоволосый парень. Ушастый отсутствовал.

Чародей опустился на лавку, Айлид удостоила его лёгким кивком и отдала всё своё внимание завтраку. Зато взвился рыжий.

– Риг Ронан, может, и решил тебя оставить. Но я всё равно не согласен.

Слова он подобрал намеренно оскорбительные. Но такие по-детски наивные, что могли разве что развеселить.

– Я ценю твоё мнение, – серьёзно ответил чародей и потянулся к блюду с овсяными лепёшками.

– Тебе тут не место! – просипел рыжий сквозь зубы, но достаточно громко, чтобы сидящие за соседним столом обернулись.

– Слоан, пожалуйста! – темноволосая соседка повисла на его напрягшейся руке. – Успокойся.

Чародей вздохнул и поднялся.

– Я вовсе не хочу становиться причиной ваших распрей.

Встрепенулась Келия, до этого сидевшая, подперев щёку кулачком и вяло жующая.

– И не нужно. Мы прекрасно без тебя с этим справляемся. Садись и ешь.

Ланис, продолжая нежно поглаживать своего спутника, улыбнулась чародею.

– Многие из нас пришли сюда после долго пути. И многим поначалу было не просто.

– Но никто из нас не сжигал целые деревни, – вспыхнул Слоан.

– Ага, – согласилась Келия, набивая еду за щёки, словно только сейчас осознала, что сидит за столом. – Только дома.

– Тогда никто не пострадал!

– Потому что мы успели всех вывести до обрушения крыши.

– Это было не специально. В тот раз я не сдержался! – не сдавался рыжий, начиная закипать. Почти натурально, над волосами уже вился дым.

– Прямо как сейчас?

Макушка парня всё-таки вспыхнула. Ланис заставила его посмотреть на себя, взяла за руку, переплетя пальцы. Несколько мгновений спустя пламя стихло, парень вздохнул и повернулся к Келии.

– Ты права. Я прошу прощения.

Потом он повернулся к чародею и с гораздо меньшим энтузиазмом попросил прощения у него. Мерон кивнул и уже собирался сесть, когда из-за соседней лавки с трудом и скрипом выбрался давешний конюх-тролль. Возвышаясь скалой, он миролюбиво произнёс:

– Прости такое недоверие. Законы гостеприимства нам вовсе не чужды. Но ты должен понимать, что после стольких лет вражды, нам странно делить с тобой хлеб. Откуда знать, что вновь не случится распрей?

– Если слова чародея недостаточно, то не знаю, что ещё могу сделать.

Конюх расплылся в улыбке, при этом скрипнув будто мельничные жернова.

– Слово истины прочнее стали и ярче огня, – удовлетворённо кивнул он и с трудом протиснулся обратно за стол.

Мерон не стал обращать внимания на то, что строка была взята из священного писания эльмианцев. Сами церковники позаимствовали её у друидов. Как и многое другое, сколько бы ни пытались отрицать. А чародей никогда не считал себя врагом ни опалённым, ни даже Ронану. Хоть и не одобрял очень многое из того, что делал нынешний хозяин Лебединого замка.

– Я буду пристально следить за тобой, – заявил Слоан, чтобы последнее слово осталось за ним.

Его подруга хотела что-то возразить, но её опередила Келия, округлив глаза и восторженно воскликнув:

– О! Обязательно сообщи мне, когда он пойдёт в купальню.

Рыжий недовольно цыкнул и вскоре ушёл, противореча собственным словам. Мерон налил себе разбавленного молока и, заметив, что чаша Айлид пуста, наполнил и её. Она благодарно кивнула, легко улыбнувшись.

– О, а можно и мне? – высунул голову русый парнишка. – Заказы принимаются?

Мальчик сидел на другом конце стола, поэтому чародей отправил к нему кувшин по воздуху, проделав тот же трюк, что и Ронан накануне.

– Здорово! – прокомментировал парень, глядя на льющееся молоко. – Вот почему мне не досталась способность управлять ветрами, вместо моей?

– Твой дар намного сильнее и намного ответственнее, – потрепала его по волосам Келия. Чтобы дотянутся до макушки, ей пришлось отклониться, парень был выше неё, даже сидя.

– Так о том и речь! Ответственности много, а пользы никакой!

Закончив трапезу, Мерон намеревался посетить несколько памятных мест, но его планам не суждено было сбыться. Почти сразу его перехватил Ронан, возникнув на пути столь неожиданно, будто поджидал за поворотом. Впрочем, он ещё в детстве любил подобные фокусы проделывать, так что Мерон ничуть не удивился бы, окажись это правдой. Макния Ясноокий, отвратительно бодрый, распахнул руки, точно для объятий, но ограничился в итоге лишь дружеским хлопком по плечу.

– Отрадно видеть тебя дома, друг мой! – пробасил он. – Верховный король Кири Эремон, приглашает нас на встречу.

Мерон лишь скептично поднял бровь, сохраняя молчание. Если Ронан хотел его воодушевить, следовало постараться получше. Как минимум, соврать, что верховный король на последнем издыхании, и эта встреча будет для него последней.

Ронан стёр с лица дурацкую улыбку.

– Вижу, ты не в восторге. Но это важно.

– Подозреваю, что ничем хорошим наша встреча не закончится. Так что откажусь.

Мерон хотел уйти, но Ронан со вздохом преградил ему путь.

– Я знаю, что ты провёл последние годы в Иртхаре. В Кири многое изменилось за это время. Ты не веришь людям. Но, прошу тебя, поверь мне.

Взгляд бородатого чародея оставался таким же ясным, как и десятилетия назад. И таким же решительным.

– Ладно, – сдался Мерон, понимая, что иначе друг потащит его силком. – Но сперва я переоденусь. Куда гардероб старика перенесли? От него должно было остаться что-то приличествующее чародею.

– Все вещи на прежнем месте. Я буду ждать тебя у ворот.

Мерон кивнул и отправился к башне, где их учитель хранил все свои многочисленные костюмы, которые, правду сказать, надевал довольно редко или вовсе никогда. Но собирал гардероб старик Гахарит поболее любой столичной модницы. Так что Мерон без труда нашёл там и светлую льняную рубаху, и верхнюю тёмно-синюю с богатой вышивкой. И положенный древнему чародею плащ глубокого синего, почти что чёрного цвета, с серебряным узором из звёзд. И подходящую к нему фибулу с иглой в виде ворона.

Дорога до города, в сущности, совсем короткая, тянулась невыразимо долго. Погода стояла до отвращения чудесная, всюду трещали птицы, и не менее увлечённо трещал Ронан, вспоминая какие-то несуразные случаи из их детства.

– Смотри, яма всё ещё осталась, – он кивком указал в сторону небольшого, но достаточно глубокого кратера, на краю которого цеплялось корнями скрюченное деревце.

Когда ученикам чародея Гахарита едва минула дюжина лет, они отчаянно хотели научиться летать. Стихия ветра Мерону всегда подчинялась лучше, но и у него едва выходило подпрыгнуть и замереть в воздухе на пару мгновений. Так что они решили объединить усилия, а чтобы учитель не помешал опасным экспериментам, сбежали за замковую стену. Подняться в небо вышло без особых проблем, а вот потом двое мальчишек просто замерли в воздухе в полной растерянности. Устав болтаться и не придумав ничего лучше, они решили распустить плетение заклинания. И… неизбежно полетели вниз. В панике они выкрикивали все известные слова древнего языка и применяли все возможные чары. В результате чего под ними образовалась яма, к счастью, земля оказалась достаточно рыхлой, чтобы горе-ученики не разбились, а только набили синяки. К сожалению, яма получилась такой глубокой, что остаток дня и добрую часть ночи они потратили, чтобы выбраться.

Учитель, конечно, обо всём узнал. Хаотичные вспышки света от неудачных чар были видны далеко окрест и напугали жителей города. И в дополнение к синякам, ученики потом ещё получили по шее.

Краешек губ невольно дёрнулся, Мерон до сих пор считал, что для своего возраста справились они тогда просто отлично. Учитель, вероятно, считал также, потому что наказывать толком не стал.

Город делился на три части, снаружи весь его периметр окружала высокая каменная стена и ров, которые возвели уже после окончания второй Войны крови. Хотя даже снаружи этих стен ютилась парочка домов. У ворот их встретил стражник в уже знакомой металлической конструкции и, довольно дружелюбно поздоровавшись с хозяином Лебединого замка, не стал задерживать. В этой, самой большой части города, селились крестьяне, ремесленники, рабочие и просто приезжие люди.

Дальше за ещё одной стеной, не такой высокой, как внешняя, располагалась внутренняя часть. Дома там были намного старше, а дорога, как ни странно, на порядок хуже. Там жили кланы ремесленников, а также семьи городской стражи и воинов. Ворота туда чародеи также миновали без проблем.

Самый внутренний круг ограждала стена без ворот, и являлась она настолько старой, что местами уже камень искрошился. Здесь жили кланы, состоящие в родстве с семьёй арк-рига.

Замок имел свою собственную стену и окружавший её ров. Количество препон, которыми правитель себя окружил, навевало мысли о древнем чудище, засевшем в своей берлоге за семью реками и семью горами.

Привратник учтиво поклонился и поприветствовал гостей, а затем, очень стараясь казаться уверенным, протянул Повелителю ветров обтянутый кожей металлический обруч.

– Арк-риг ожидает вас, уважаемые сохрадорса. И верит в искренность и доброту ваших намерений.

Мерон окинул презрительным взглядом сперва ошейник, затем самого юношу – совсем мальчишка ещё, послали того, кого не жалко. Рука привратника всё же дрогнула, чародей недобро усмехнулся.

– Если бы мои намерения были недобрыми, то этот разговор вёлся совсем по-другому.

Мальчишка вздрогнул и попятился, Ронан взял из его рук ошейник и примиряюще улыбнулся.

– Наши намерения самые искренние, и я верю, что арк-риг не пытался оскорбить нас подобным образом.

Привратник попятился дальше, и к чародеям подбежал другой мальчишка, совсем уж ребёнок, топтавшийся неподалёку. Кивнув так, что чуть голова с плеч не отлетела, он пригласил гостей следовать за ним.

Глава 3 Сумережное

Комнату заполнял полумрак. Высокое узкое окно давало лишь крупицу света, недостаточного даже для того, чтобы толком рассмотреть гобелены, которыми сплошь завесили каменные стены. Не говоря уже о чтении. Покои, в которые поселили изобретателя, считались почётными, но он всё равно чувствовал себя неуютно. Пожалуй, это естественно. Как бы хорошо тебя ни принимали в гостях, всё равно будешь скучать по тому, к чему привык. По родине. Даже если родина тебя отвергла.

Ратвин Хейленд отпил глоток чая и недовольно поморщился. Травянистый вкус, разбавленный водой, ни намека на благородную горечь со сладкой фруктовой нотой. Приличного чая на острове не сыскать, приходилось довольствоваться тем, что есть. Хорошо ещё, что он сумел убедить арк-рига в несомненной пользе напитка и тот велел привезти и высадить несколько кустов. Чай из их листьев получался так себе, здесь не умели его ни правильно выращивать, ни готовить. Но лучше, чем ничего. Местные пили в основном пиво либо напиток из кислого молока, а ни то, ни другое не способствовало укреплению ума. Ратвин сделал ещё глоток и вновь скривился. Слишком уж он привык подстёгивать мысль таким своеобразным ритуалом, а ясный ум был ему необходим.

Академия наук не вступилась за него, когда тупоумные последователи Драконьего лика объявили исследования ересью и запретили приближаться к их святыне. Он не нашёл поддержки ни у Круга магов, ни у его величества Солнечного короля Талании, Эрика восьмого. А в итоге король и вовсе сослал его, запретив возвращаться под страхом смерти. Глупцы! Напыщенные идиоты, запуганные пережитками прошлого. У них под носом лежал неиссякаемый источник знаний, который вероятно содержал в себе тайны мироздания. А они не желали к нему прикоснуться, страшась мифической небесной кары.

К счастью, жители острова Эрин оказались умнее. Ратвину даже не пришлось рассказывать, какие выгоды сулит изучение останков древних драконов. Местные и сами это поняли ещё век назад и успешно приступили к делу. Все их изыскания основывались на собственных непонятных традициях и магии, но так было даже интереснее. О магии Ратвин знал не так уж и много. Маги, как и церковники, исследователей и изобретателей не особо жаловали. Они хотели, чтобы тайны мироздания для обычного человека оставались сокрытыми. Местные древние чародеи и чаровники сильно отличались от таланийских магов. Не только внешним видом и традициями, но и творимым колдовством. А особенный интерес представляли опалённые – совершенно обычные люди, которым внезапно досталась сила волшебных созданий. Эринцы считали это не то проклятьем, не то гневом богов. Но Ратвин незамутнённым предрассудками разумом видел, что тут кроется нечто иное. То, что его бывший друг и коллега назвал бы естественным развитием. То, что неизбежно случается с течением времени. Осталось лишь разгадать, почему это произошло именно сейчас и именно здесь.

– Прошу прощения, господин Хейленд, – на пороге возникла худощавая долговязая фигура, – чародеи уже прибыли и направляются на встречу.

Юджин, темноволосый растрёпанный мальчишка, походил скорее на бандита, чем на прилежного помощника. Он служил Ратвину уже много лет и был неизменно смышлёным и исполнительным. Без раздумий последовал за своим господином в изгнание, и лишь ему изобретатель полностью доверял. А потому позволял много вольностей. Он не стал отчитывать юношу за прерванное чаепитие и проследовал на собрание.

Просторный зал был намного светлее, чем выделенные покои, но стены всё также покрывали гобелены. Самый большой изображал остров Эрин. Остров почти ровно пополам разделяла река Бойн, слева от которой находилась Кири, а справа – Иртхар. Название соседнего королевства вышили чёрной нитью, название Кири – золотой, золотая же нить разделяла его на провинции.

Когда Ратвин вошёл, чародеи уже прибыли, стояли перед верховным правителем. С одним из них таланиец уже имел честь познакомиться. Риг Ронан, не изменяя себе, добродушно улыбался. На эту улыбку изобретатель сам чуть не попался, однако вовремя понял, что чародей отнюдь не так прост, как кажется. Второй, должно быть, знаменитый Повелитель Ветров, оказался чуть выше и шире в плечах своего друга, и в отличие от него, вид имел самый чародейский. Он слегка хмурился, глядя на арк-рига и словно чего-то ждал. Ратвин сообразил, что своим появлением прервал начатый разговор.

Верховный король, или же по-местному арк-риг, сидел на резном кресле за большим круглым столом, занимавшим почти весь зал. Стол находился на возвышении, чтобы король всегда был выше вошедших. По традиции арк-риг брил подбородок, но носил пышные усы, спадающие на грудь. Гриву светлых волос прижимал к голове обруч. Не корона, а обычный кожаный обруч с металлическими бляшками. Бляшки были выполнены из золота и украшены затейливыми узорами, но Ратвин всё равно никак не мог привыкнуть, что король не носит корону. О королевском статусе говорил также пурпурный плащ и золотая фибула с драгоценными камнями. Взгляд короля, направленный на гостей, оставался задумчивым.

Он поднял руку и махнул стражникам, те покинули зал, плотно прикрыв за собой двери.

– Я не сомневаюсь в чистоте ваших помыслов.

Повелитель Ветров едва заметно кивнул, взял у своего друга ошейник и защёлкнул на собственной шее. Верховный король кивнул в ответ и предложил гостям присаживаться.

Ратвин занял место по левую руку от короля. Обычно вокруг правителя сидели риги, правящие провинциями Кири. Но на неофициальных собраниях арк-риг предпочитал, чтобы изобретатель находился к нему ближе и мог при необходимости высказать своё мнение.

– Повелитель ветров! – звучный голос короля заполнил весь зал, в его глазах блестела сталь. – Долгие годы ты и твои последователи являлись врагами королевства Кири. Люди страшились одного упоминания, а твоё имя стало синонимом проклятья. Не счесть бедствий, которые ты принёс этой земле.

Арк-риг сделал паузу. Чародей, казалось, не проникся своими злодеяниями, лицо его оставалось бесстрастным. Король продолжил:

– Однако ради мирного будущего я готов прекратить вражду. Жертвы твоих преступлений никогда не будут забыты. Но сейчас я не хочу допускать новых жертв. Говори же, древний чародей, чего ты ищешь на моей земле?

Даже воздух вокруг, казалось, стал гуще. Ратвин ощутил толику стыда, но арк-риг Кири внушал ему намного больше уважения, чем король Талании.

– Оставь красивые речи бардам, Эремон, – ответил Повелитель ветров, и голос его звучал не менее властно. – Говори по существу. Здесь нет твоих лизоблюдов, перед которыми уместно вить кружева.

Риг Ронан кашлянул и добавил:

– Поскольку наша встреча не столь официальная, думаю, можно перейти на более дружественный тон.

Король кивнул, качнув толстенными усами, не отрывая пристального взгляда от Повелителя ветров.

– Я хочу знать, зачем ты здесь. И что намерен делать.

Чародей выдержал небольшую паузу.

– Я здесь только из-за твоего приглашения, – он криво усмехнулся. – И намерен уйти как можно скорее.

– Не наводи туман перед моими глазами! – гаркнул король, стукнув кулаком по столу. – Кири многого достигла, пока твоей чародейской задницы тут не было. И я не хочу, чтобы ты и твои прихвостни снова начали нападать на людей, навели суматоху и всё разрушили!

Ратвин сложил ладони перед собой, переплетя пальцы. Появление Повелителя ветров несомненно вызовет волнения в любом случае. Новость о его прибытии разлетится очень скоро и достигнет самых отдалённых уголков, как всегда бывает с новостями, которым распространяться не желательно. И как только она достигнет ушей притаившихся воронов, те обязательно проявят себя. Независимо от того, как поведёт себя сам чародей.

– Ни я, ни мои последователи никогда не нападали на людей забавы ради. Мы защищались. Моей единственной целью всегда была защита моего народа. Тех, кого ваше человеческое племя пытается либо истребить, либо замучить до смерти.

Арк-риг прищурился.

– А как же твой союз с Пираном?

– Не знаю, что он утверждал, перед тем как праховцы снесли ему голову, но мы никогда не были союзниками. Я видел его лишь раз. Мы не сошлись в видении дальнейшей судьбы. Борьба с ригами и грабежи меня никогда не интересовали. Поэтому больше мы не встречались.

Лицо короля ясно выражало, что он не сильно в это поверил, но решил пока тему не развивать.

Воин-друид, оказавшийся опалённым, Пиран МакТаггерт выпил немало крови из земель Кири. Ратвин его буйства не застал. Когда изобретатель прибыл на остров, разбойника уже казнили. Но наслушаться успел всякого. Самые смелые байки доходили ДО того, что большинство ригов уже собиралось признать Пирана законным верховным королём, лишь бы он прекратил разбой на их землях. Ратвин слухам не верил никогда и довольно быстро выяснил, насколько сильно они превосходили реальное положение вещей. Но сам факт того, что это происходило, не мог не настораживать арк-рига.

– Раз ты живёшь на моей земле, – медленно произнёс он, – то должен подчиняться моим законам.

– Слышал, ты теперь единолично правишь Кири. И указы раздаёшь, подкреплённые бумажками.

– Для того, чтобы законы вступали в силу, необходимо согласие всех ригов, как и прежде. Но не забывай, что ты сейчас в Мите, а правитель Мита по-прежнему я.

Система правления в Кири отличалась от привычной изобретателю. Долгое время арк-риг, верховный король, считался больше формальным титулом. Его избирали другие риги в случае войны, и арк-риг получал лишь право командовать войсками, без возможности влиять на территории других правителей или требовать с них дань. Пока не началась первая Война крови и не появилась Святая Эльма, объединившая все королевства вокруг себя. А затем её сын, Эрик МакЭльм Объединитель объявил себя бессрочным верховным королём, посланным высшими силами, чтобы сохранить людей острова Эрин. И после этого начал постепенно свою власть упрочивать и узаконивать, это продолжил его сын, а затем и внук – Эремон МакЭльм. А вот остальные риги такому положению вещей всячески сопротивлялись. Правитель Лоханнара вообще только десять лет назад признал право арк-рига на денежную дань и потом ещё много лет успешно избегал этой повинности под различными благовидными предлогами.

Сохрадорса и верховный король продолжали скрещивать взгляды, пока первому это не надоело.

– О каких законах речь? – сдался чародей. – Я действительно давно не был в здешних краях.

– Хозяин Лебединого замка признан ригом инаких. Все, кто находятся на территории замка, подчиняются его воле. Однако и он, и ты, как последние представители древних чародеев должны присутствовать на земельных собраниях.

– Предлагаешь мне изображать твоего цепного пса перед другими правителями? – прервал его Повелитель ветров. – Этого не будет, Эремон.

Верховный король очень хотел оторвать паршивцу голову, но сдержался, лишь шумно выдохнул через нос. Проклятый чародей попал в точку. Поддержка сохрадорса арк-ригу требовалась даже сильнее, чем можно было представить.

– Было бы глупостью с моей стороны ожидать подобного. Я требую лишь соблюдения законов Кири и исполнения своих обязанностей владельцев земли. Взамен, все вопросы, связанные с магией, решаются теми, кто связан с магией. Систему регистрации опалённых и сысковиков ты уже видел. Опалённые находят других опалённых и сами решают, что с ними делать дальше. Орден праха вмешивается только в случае нападения на людей. Вы не мешаете жить нам, мы не мешаем вам. Мирное сосуществование.

Риг Ронан дополнил речь короля.

– Не забывай, Мерон, что время изменилось. Сохрадорса всегда больше тяготели к народу холмов. И к опалённым, после их появления. Но сейчас мы должны найти способ жить среди людей. Избегать друг друга не получится.

Повелитель ветров кивнул.

– Это приемлемо.

Дверь за гостями закрылась, а король ещё долго сверлил её взглядом и задумчиво барабанил пальцами по столу. Ратвин знал, что правителя от раздумий лучше не отвлекать. Если бы присутствие изобретателя не требовалось, его бы уже отослали.

Наконец, арк-риг спросил:

– Думаешь, стоит ждать от него неприятностей?

– Думаю, ваше величество… ах, нет, простите, арк-риг, думаю, что личность эта довольно занимательна.

– Говори уже, как есть! – недовольно гаркнул король. – Знаешь ведь, что без посторонних можешь выражаться свободно.

Ратвин засомневался, но лишь на мгновение. Верховный король действительно ценил честность изобретателя и был достаточно умён, чтобы не прибить его сразу.

– Похоже, что этот чародей считает себя равным тебе, мой риг. Подчиняться он не станет никогда. Но думаю, договориться вполне можно.

Король кивнул.

– Договориться можно. Пока он не захочет больше власти.

В том, что это случится, даже сомневаться не приходилось. Те, у кого есть власть, всегда хотят больше.

– Когда там твоя машина против чародеев будет готова?

– Работа идёт полным ходом, мой риг. Но в таком деле нельзя спешить. Думаю, полностью модель будет готова через пару лет, – видя недовольство на лице короля, Ратвин поспешно добавил. – Но прототип будет готов уже через пару месяцев! Он не будет действенен в полной мере. Однако сможет при необходимости защитить от магии. Также я разрабатываю новую модель механических стражей. Они будут готовы уже через месяц.

– Хорошо, – кивнул король. – Ступай. Продолжай работу.

Изобретатель встал, учтиво поклонился и с поспешностью, которую сложно ожидать от человека его возраста, отправился исполнять приказ. Верный Юджин засеменил следом, возникнув рядом неслышной тенью.

Здание, которое Ратвину предоставили для фабрики, находилось во внутреннем круге города, но вне стен замка. В каменной кладке тут и там пробили отверстия, из которых торчали металлические трубы, будто невиданное уродливое насекомое никак не могло разместиться в панцире. Но внешняя красота изобретателя не волновала, гораздо важнее, что внутри работа кипела полным ходом. Таких быстрых результатов он не мог добиться даже в родной Академии наук.

Ратвин направлялся к главному инженеру, когда среди грохота и гудков услышал звучный недовольный крик. Слов разобрать не получалось, но и без того ясно, в чём причина недовольства гостя. Вскоре стал виден и он сам, рослый воин, стоящий подле переминающегося главного инженера. Работник и сам был мужчина не маленький, но перед гостем испуганно сжался и вид имел довольно жалкий.

– Сэр О’Коннор, – Ратвин учтиво поклонился, – рад тебя приветствовать. Надеюсь, Боги этой земли приглядывают за тобой.

Командор Ордена праха вперился в изобретателя глазками-буравчиками. Глаза были покрасневшие. Плохой признак. Ратвин незаметно махнул инженеру, чтобы тот скрылся. Мужчина, грузно покачиваясь, постарался протиснуться мимо, по дороге споткнулся и чуть не упал, проскакал на одной ноге и позорно убежал.

Взгляд сэра О’Коннора стал ещё злее, словно раскалённое копьё, жаждущее проткнуть жертву. Ратвин лишь улыбнулся.

– Пройдём в мой кабинет. Здесь слишком шумно для разговоров. Я велю принести чай, – видя растущее недовольство, Ратвин поспешно поправился, – и ячменное пиво для тебя. Или предпочтёшь молоко?

«Свернуть бы тебе шею» – читалось на лице командора. Но мысль эту, если она и была, он придержал.

В кабинете Ратвин предложил гостю кресло, немного опасаясь, сможет ли оно выдержать такой вес. Поверх привычных штанов и рубахи, на сэре О’Конноре блестел полный комплект доспехов. Поговаривали, он не снимал их даже во сне.

– Так чем обязан такой честью? – поинтересовался изобретатель, присаживаясь напротив.

Кресло, не рассчитанное на вооруженных воинов, скрипнуло, вес выдержало, но гость в нём чувствовал себя неудобно, что не добавило дружелюбия.

– Почему ты не сообщил мне о встрече с чародеями?

– Прости, не знал, что должен был. Арк-риг пригласил меня утром. Я был уверен, что все, кому положено присутствовать на собрании, уже находятся там.

Ратвин врал очень убедительно, нисколько не смущаясь своего вранья. И он знал, что это бесит командора ордена ещё больше. Но к счастью, или, к сожалению, до состояния неконтролируемого бешенства он ещё не дошёл.

– Если дело касается какой магической погани, конечно, я должен быть там! В следующий раз сообщи мне. Иначе твоя беспутая бошка украсит мой пояс!

– Конечно, – покладисто кивнул изобретатель. – У меня и в мыслях не было чинить ордену препятствия.

Самым неприятным в его работе оказалась необходимость сотрудничества с Орденом праха. Эти фанатики, считающие злом любое проявление магии, слишком напоминали ему драконутых верующих из Талании. И слишком прочно укоренились в Кири, чтобы можно было закрыть на них глаза. Хотя первоначальный постулат ордена звучал как «Защитим людей от злого колдовства», а не «Уничтожим все проявления колдовства», занимались они преимущественно вторым.

Сперва Ратвин даже обрадовался их вынужденному общению, оно открывало новый простор его исследованиям. Основатели ордена придумали защищаться от магии с помощью драконьей пыли. Пыль представляла собой не что иное, как размолотые и специальным образом обработанные кости дракона. Способ этот Ратвину не удалось выяснить до сих пор. Драконьей пылью орден закалял свои мечи и латы. Потому они и ходили с мечами, а не с мушкетами.

После небольшой подсказки сэр Чад О’Коннор додумался принимать драконью пыль вовнутрь. Результаты оказались очень занимательными. Пыль обостряла чувства, ускоряла реакцию и делала человека сильнее и выносливее. К сожалению, она также медленно убивала разум, превращая в злое дикое животное. И похоже, что о втором эффекте сэр О’Коннор до сих пор не догадывался. Впрочем, глупец, как правило, не знает, что он глуп. И вряд ли бы сэр О’Коннор смог прекратить принимать пыль, даже если знал о том, что ему грозит. Ратвин несколько раз был свидетелем того, как судорогой сводит всё тело, когда командор слишком долго отказывался от порошка.

Неслышно отворилась дверь. Юджин принёс чай своему господину, кубок с пивом и чашу с молоком для гостя, где-то даже умудрился раздобыть пару лепёшек и кусок мяса. Сэр О’Коннор мазнул по угощению равнодушным взглядом и продолжил прожигать глазами изобретателя. Должно быть, когда-то командор был очень красивым мужчиной, сейчас черты лица исказили глупость и злоба.

– И как только додумались пригласить в замок этого… – командор запнулся, подыскивая достойное ругательство, и видимо самым страшным оскорблением посчитал народное прозвище чародея, – Повелителя ветров! Да ещё и потом его отпустить. Чтобы он дальше разрушал и бесчинствовал!

– Арк-риг пришёл к соглашению… – начал Ратвин и замолчал.

На скулах эринского воина выступили красные пятна. Ратвин мысленно вздохнул, но внешне остался невозмутим и даже попытался выглядеть ещё более радушным. Народная мудрость не зря гласила: глупцу сотню раз объясни, как рубить дрова, он всё равно за лезвие схватится.

– Думаю, что его величество, – простите, арк-риг, – всего лишь следовал предложенному вами плану. Повелитель ветров отправился в Лебединый замок. Когда все опалённые и чародеи там соберутся, станет гораздо легче с ними расправиться.

– И сколько ещё нам терпеть эту погань под самым носом? Надо было казнить этого негодяя! А не…

Ратвин как бы невзначай очень громко отпил из чашки, прерывая бурную речь. Поспешно извинившись, он предложил гостю всё же попробовать угощение. Злобно крякнув, сэр О’Коннар схватил чашу с молоком и опрокинул в себя. Взгляд немного прояснился, но изобретатель знал, что это ненадолго. Следует избавиться от гостя прежде, чем у него случится приступ ярости.

– Ты, разумеется, прав, командор! Его следует казнить. Но ты ведь сам объяснил мне, как сложно выявлять и отлавливать опалённых, разбросанных по всему острову. Вороны – главные приспешники Повелителя ветров – всё ещё скрываются. А теперь, когда их лидер объявился, они могут проявить себя. Уверен, что арк-риг посчитал также. И потому не стал приглашать на встречу представителей ордена, чтобы не породить сомнения у чародеев.

Командор замолчал, усиленно думая. Разумная мысль, если и витала в его голове, то отчаянно билась о стенки черепа в поисках выхода.

– Я всегда рад помочь господам рыцарям, ты же знаешь, – подкрепил успех Ратвин. – И выполняю все твои указания. Ты велел собрать всех инаких в Лебедином замке. Именно этим я и занят.

      И пока гость не успел всё осмыслить и возразить, велел Юджину его проводить. Командор напоследок бросил грозный взгляд на изобретателя с высоты своего роста, но всё же ушёл.

Ратвин устало потёр виски. Изначально он не ожидал, что пристрастившийся к драконьей пыли воин станет такой проблемой. Опалённые требовались самому изобретателю для проведения исследований. И он не собирался терять такую замечательную возможность из-за придури безумного вояки.

Лучшим вариантом стало бы, если сэр О’Коннор случайно упал в овраг во время прогулки, да так там и остался. Но, к сожалению, алкоголь он почти не употреблял, в драки, не смотря на изначально буйный нрав и растущую ярость не ввязывался, а охотился исключительно на опалённых. Просить кого-нибудь помочь командору найти подходящий овраг для сворачивания шеи – означало неоправданный риск. Слишком он значимая фигура. До недавнего времени Ратвин надеялся, что драконья пыль доведёт эринца до черты, но, похоже, убивала пыль исключительно разум. А это делало ситуацию только хуже. Оставалось лишь верить, что арк-риг не позволит своему воину учинить беспредел. Пока ещё он правит закон в этих местах. Пока.

Изобретатель решил вновь пересмотреть чертежи. Возможно, стоит сделать механических воинов менее прочными, зато более простыми в производстве.

***

Элакайслин тонул в сумерках, пуская по склону длинные изломанные тени. До заката с рыжими брызгами ещё далеко, а солнечный день уже миновал. Пограничное время дышало серостью, ещё и тучи нагнало, то ли снег пойдёт, то ли дождь, то ли пронесёт мимо. Возвращались чародеи тоже пешком. И, к счастью, в молчании, так что прогулку можно было назвать даже приятной. Столица человеческого королевства и чародейский замок, который вполне можно величать последним оплотом магии, в нескольких часах пешего пути друг от друга. Не к добру это. И как бы арк-риг ни старался убедить его в своих добрых намерениях, Повелитель ветров ему не верил. Вот в то, что ему потребовалась сила, дабы приструнить других ригов – вполне.

Только глупец Ронан мог считать, что люди и опалённые могут остаться соседями и не пытаться убить друг друга. И он был таким искренним и убедительным в своём заблуждении, что когда-то Мерон и сам хотел ему верить. За это желание он сполна заплатил. Слишком многие отдали жизни, чтобы он повторил эту ошибку. Лебединый замок не должен погибнуть, как Воронья крепость. О чём думал сам хозяин замка, Мерон понятия не имел. Он вообще очнулся и вспомнил о существовании друга, когда перед ними уже выросли ворота, и стало не до расспросов.

Встречала их целая толпа, которая быстро увлекла Ронана по каким-то очень важным делам. Каким, Мерон не вникал, и остановить не пытался. Всё ещё погружённый в размышления, он отправился делать то, ради чего вообще терпел весь этот фарс – искать ответы.

Дойдя до нужного коридора, он нашёл знакомую нишу, едва отличающуюся от остальных, не зная точно – пройдёшь мимо. Прикоснулся руками к камню, он отозвался, чувствуя древнюю силу, и через пару мгновений, в стене проступила дверь.

Библиотека встретила его ярким светом и свежестью. Хотя здесь не было окон и вряд ли уборку делали хотя бы раз, внутри всегда оставалось светло чисто. Заклинание, наложенное века назад, задолго до старика Гахарита, работало исправно. Мерон прошёл вглубь, бегло осматривая стеллажи, не выцепит ли взгляд что-то полезное. То, что он искал, должно находиться намного дальше. Проблема в том, что он понятия не имел, что именно искал. А если он не найдёт ответа и здесь, то вовсе не знал, что будет делать. При одной мысли затылок охватывал липкий страх, совершенно недостойный умудрённого жизнью чародея, потому он об этом не думал.

Шкафы перемежались каменными нишами с мягкими подушками, обустроенными для комфортного чтения. Интересно, пользовался ли ими хоть кто-то. Старик учеников в библиотеку редко пускал. А если и пускал, то неизменно требовал сидеть за столом для письма, как приличные учёные люди. Их тут тоже имелось несколько. Набрав с десяток книг и ещё парочку тетрадей, могущих оказаться интересными, Мерон устроился в самом дальнем конце комнаты.

Спустя несколько минут, а может и часов поисков, дверь в библиотеку отворилась вновь. Сперва чародей решил, что это Ронан, но шаги звучали намного легче и тише. Отругав за себя за излишнюю увлечённость, Мерон обратился к замку, и тот услужливо подсказал, что пришла Келия. По тому, с каким постоянством она оказывалась рядом, впору заподозрить девушку в преследовании. Но сейчас она, похоже, не знала, что находится тут не одна.

Прокравшись мимо стеллажей до самого конца, она бросила кучу тряпья в одну из ниш и устроилась там с потрёпанной книжицей. Келия оказалась прямо напротив чародея, но увлечённая чтением ничего вокруг не замечала. Понаблюдав какое-то время за тем, как она сосредоточенно перелистывает страницы, Мерон поинтересовался:

– Интересно?

Девушка вздрогнула всем телом, едва не выронив книгу, и вскинула горящий паникой взгляд. Точь-в-точь кошка, застигнутая на хозяйском столе. Увидев Мерона, она немного успокоилась.

– Да…

Повисла пауза.

– Ты чувствуешь древнюю магию?

Келия непонимающе моргнула. Открыла рот, намереваясь ответить, но закрыла, так ничего и не сказав.

– Иначе сюда не попасть, – пояснил Мерон. – Дверь открывается лишь тому, кто способен её найти.

Поняв, что отпираться бесполезно, Келия призналась.

– Чувствую.

О том, что для входа в библиотеку нужно ещё и обладать древней магией, Мерон умолчал. Но теперь был уверен, что девушка не опалённая. Раньше он склонялся к мысли, что она всё-таки ведьма, из какого-то дальнего самобытного ковена. Теперь решил, что она вполне может оказаться дочерью или внучкой какого-нибудь фейри. Такое иногда тоже случалось.

– А Ронан знает, что ты пользуешься библиотекой?

Келия потупилась, на щеках вспыхнул румянец.

– Он же не запрещал сюда приходить…

Естественно, потому что ему бы и в голову не пришло, что кто-то сможет это сделать.

Келия задумчиво пошуршала страницей и вдруг радостно вскинулась:

– Я не скажу ему, что видела тебя здесь. А ты не скажешь, что видел меня.

Предложение, совершенно абсурдное по своей природе, настолько развеселило чародея, что он согласился. И подумал о том, что Ронан, хотя и обладает гораздо лучшим слухом, мог вполне не знать о том, что у Келии есть древняя магия.

Мерон вернулся к чтению, но успел пролистнуть лишь пару страниц, когда его вновь прервали. Девушка, поняв, что её не собираются выгонять, подобралась ближе, притащив стул, и с самым невинным видом поинтересовалась.

– Что ты читаешь?

Он развернул к ней книгу, в которой Келия, естественно, не поняла ни строчки.

– Ты знаешь древний язык? – удивилась она и тут же пробормотала, – ну, да, ты же древний чародей… – осторожно коснулась пальцем края страницы и тут же одёрнула, будто ожегшись. – Научишь меня?

– Древнее письмо использовали только сохрадорса, – произнёс Мерон. – Так они сохраняли знания для будущих поколений учеников.

– А-а-а… – разочарованно протянула Келия. – То есть, это секрет.

– Ну, почему же. Нет правила, запрещающего учить древнему письму не чародея. Почему бы тебе не попросить Ронана?

Келия закусила губу и отвела взгляд в сторону.

– Не хочешь меня учить – так и скажи, – подувшись немного, добавила. – Не всякому дано быть учителем.

Провокация уровня детей, едва начавших говорить. Мерон усмехнулся и, сам от себя не ожидая, ответил:

– Я научу. Но не сейчас, когда закончу свои дела.

Он не знал, зачем это сказал. Мерон не любил оставлять невыполненные обещания. Но как только закончит дело, собирался покинуть это место, скорее всего навсегда. Быть может, он любил Лебединый замок больше, чем признавал, и искал повод задержаться.

Спустя некоторое время и один просмотренный том, Келия встала и принесла свой свёрток. То, что Мерон принял за кучу тряпья, оказалось завёрнутыми в полотенце краюхой хлеба и большим куском сыра. Под заинтересованным взглядом, девушка пробормотала:

– Я обычно всё время голодная… Будешь?

Ел чародей только утром, а сейчас вероятнее всего уже наступила ночь. В библиотеке всегда оставался ясный свежий полдень. Отказываться он не стал. Пока Келия думала, как половчее разломить хлеб и сыр, Мерон поделил и то и другое простеньким заклинанием на равные половины.

– Удобно вам, чародеям, – цыкнула девушка с лёгкой завистью.

– Дар опалённых намного сильнее и намного ответственнее, – усмехнулся Мерон.

Келия непонимающе нахмурилась, потом, когда вспомнила свои же слова, нахмурилась сильнее и расцвела красными пятнами.

– У тебя хорошая память на всякие глупости.

– Без хорошей памяти не стать чародеем.

Она пробурчала что-то неразборчивое и поспешно принялась за еду. Мерон наблюдал, как она усиленно набивает рот. Под его взглядом она краснела всё сильнее, потому он его не отводил. Девчонка была подозрительной, смущалась и вела себя так, словно ей и пятнадцать зим не сравнялось. А потом поднимала глаза и смотрела взглядом бездонным и тяжёлым.

Вот и сейчас, расправившись с нехитрым перекусом, она поводила руками над столом, стряхивая крошки, в лёгкой панике коснулась края обложки, отдёрнула руку, вновь коснулась. Затем обернулась. Словно осень раскинула вокруг бескрайнее небо, полное свинцовых туч. И даже голос звучал немного иначе, хоть и старался сохранять привычную лёгкость.

– Ты… если есть не будешь, я обратно заберу.

Чародей молча откусил и принялся размеренно жевать. Келия несколько раз моргнула, стрельнула глазами в сторону двери, отвернулась. Он неспешно доел и попросил:

– Посмотри на меня.

Она вздрогнула, часто задышав, и сперва даже показалось, что сейчас вскочит и убежит. Но совладав с собой, Келия тяжело вздохнула и обернулась. Бездонный омут.

– Нравлюсь? – она попыталась улыбнуться. Хотя вид имела такой, словно её вот-вот погонят на костёр.

Мерон прошёлся взглядом по алеющим скулам и дрожащему подбородку. Внешний вид его интересовал мало, но сосредоточившись на нём, можно лучше услышать мелодию собеседника. Мелодия Келии, сейчас немного печальная, с тревожной нотой громовых раскатов, оставалась неизменно красивой. Красивой и ясной. Опалённые так не звучат. И ведьмы. И чаровники. Хотя чаровника за всю жизнь, благодарение Великим кольцам, он знал всего одного. Проклятый мерзавец сгинул без следа, туда ему и дорога.

Нет, вряд ли девушка была чаровницей. Значит, всё же потомок фейри.

– Давно ты знаешь Ронана?

– Что? – от растерянности к Келии даже вернулась невозмутимость. – Я ушла из замка четыре года назад. А до этого прожила тут… лет пять, думаю. Выходит, примерно девять лет.

Не дождавшись никакой реакции, она задумчиво склонила голову к плечу.

– А у нас разговор по душам? Могу я тоже кое-что спросить?

Мерон кивнул. И её вопрос удивил его ничуть не меньше.

– Кто та девочка из Харлиата?

– Девочка?

– Девочка, которая была в заезжем доме. Я не сразу сообразила, но потом вспомнила, что когда вышла, то кубок в руках Мора уже горел. Девчонка выбежала на улицу прямо передо мной. А у тебя не было никаких причин ни приезжать в город, ни сидеть пить пиво, когда на площади загорелась статуя.

Келия выпрямила спину, сейчас перед чародеем сидела не смущённая девчонка, а молодая женщина, уверенная в своей силе и правоте. Зачем только понадобилось раскрывать своё истинное лицо из-за такой ерунды.

– Девочку зовут Юна. Мы встретились случайно. Она открыла в себе дар опалённой, я решил помочь.

Келия понимающе улыбнулась.

– Ясно. А я-то гадала, зачем тебе понадобилось творить магию и вызывать сысковиков.

– Вообще-то я ждал прибытия праховцев, – усмехнулся Мерон. – Давно ли Ронан дружит с арк-ригом и посылает воспитанников отлавливать себе подобных?

Девушка нахмурилась.

– Указ о регистрации опалённых вышел года два назад или даже три. До Харлиата всё с опозданием доходит, так что лучше сам у него спроси.

«Указ о регистрации», значит. Словечки какие-то заморские, наверняка их Эремону подсказал тот носатый старик, который был на встрече.

– Эремон со своими указами лет на сто опоздал. О сохранении магии надо было ещё деду его задуматься, когда Первая война крови началась. А не позволять безмозглым воякам резать всех без разбора.

– Но в Первую войну сражались с дикими фейри, – возразила Келия. – Тогда они обезумели и первыми на людей напали.

Мерон кивнул и скривился в горькой усмешке.

– Разумеется. Так хронисты Ордена говорят. После того, как отловили всех филидов и переделали летописи на свой лад. В то время люди резали всех фейри, до кого могли дотянуться. И всех, кого заподозрили в связях с фейри. И просто соседей, с которыми что-то не поделили. В первую войну костры горели гораздо чаще, чем во вторую. И не всегда ради народа холмов.

– Но… ты не можешь этого утверждать. Первая война началась больше восьмидесяти лет назад! Написать-то, что угодно можно… – она запнулась и уставилась на него в шоке. – Сколько же тебе лет?

– Я старше, чем выгляжу.

Рассуждения о войне Келию расстроили и заставили надолго замолчать. Мерон ещё хотел её расспросить, откуда она родом, но решил повременить и вернулся к своим поискам. Сперва вчитываясь в каждую строчку, затем уже бегло перелистывая. Одна стопка книг сменилась следующей. Воспоминания об ужасах войны и его самого заставили нервничать. Немного успокаивало, что книг здесь хранилось множество, точное количество никто не знал. Каждый раз, входя в библиотеку, можно было увидеть на полках разные названия. Замок сам подбирал то, что может оказаться интересно посетителю. Тома, которые он сейчас просматривал, Мерон видел впервые. Но предчувствие на краю сознания говорило, что и тут ответа он не найдёт. И вновь его охватывал страх. Он знал причину своего страха. Потому и не хотел признавать. Если он не найдёт ответа и здесь… то всех ждёт смерть. Смерть привычного мира.

Чародей проснулся, когда солнце ещё не выглянуло, небо застилала предрассветная серость. Проникая сквозь открытое окно, холодный ветер свободно гулял по комнате. Поспал он от силы пару часов, вернувшись из библиотеки далеко за полночь. Но вновь так и не смог сомкнуть глаз. Было ли дело в разуме, напряжённом поиском ответов или в тенях прошлого, так и не желающих уходить. Понимая, что лежать и глядеть в потолок – смысла мало, Мерон поднялся и вышел на улицу. Замок ещё спал, вокруг стояла тишина, какая случается только перед рассветом. Подтаявший снег покрылся плотной корочкой, и чародей прохрустел по ней в сторону конюшен. В сумерках доски казались чёрными, словно обугленными.

Когда он уже протянул руку к двери, та отворилась сама, и чародей столкнулся нос к носу с незнакомым мужиком. Удивительного в этом ничего не было, большую часть нынешних обитателей Мерон ни разу не видел. Мужик посторонился, пропуская чародея, одновременно чародей проделал то же самое. В итоге мужик шагнул наружу. В руках с длинными тёмными когтями он покручивал сигарету. Рукава рубахи, закатанные по локоть, видимо для работы, обнажали мускулистые руки, перевитые чёрными венами, рыжие волосы сцеплены на затылке. Мужик закурил и улыбнулся, сверкнув клыками.

– Приветствую Повелителя ветров, – шуточно поклонился он.

– Мы знакомы?

Мужик прищурил жёлтые глаза, вертикальные зрачки сжались в щёлочки.

– Нет. Но я тебя видел однажды. На встрече с Пираном. Состоял тогда в его шайке.

– Тебе повезло его пережить.

Пиран набирал бойцов не только среди опалённых, но и среди людей. Орден праха безжалостно вырезал всех хоть сколько-то причастных. Некоторых отвезли в столицу для показательной казни, но большинство постарались прикончить на месте.

– Ну да, – мужик затянулся, – молодой я был, глупый. Как понял, что там творится, так и сбежал, – затянулся ещё раз и зло поморщился. – Как трус сбежал. Посреди ночи. Но не жалею.

– Пиран был мерзавцем, – сказал Мерон. – Жалеть не о чем.

Сказал не для того, чтобы утешить. Просто действительно так думал.

– А вас ведь обоих называют борцами за инаких. Чуть ли не братьями.

Воздух вокруг похолодел, и мужик примирительно вскинул руки.

– Только не злись

Мерон не злился. Пару лет назад бы злился, и даже постарался свернуть говоруну шею. Но сравнение всё равно не радовало.

– Из общего у нас была только нелюбовь к ордену. Но этого не хватило даже для нормального разговора.

Мужик сделал пару затяжек, кинул окурок на снег и затушил ногой.

– Так, а чего пришёл-то?

Чародей сперва решил, что он говорит о замке, но опалённый кивнул в сторону конюшни:

– Покататься хотел? Теурсты спят пока, холодно им ещё.

– А мне вот не спится, – пожал плечами Мерон. – Откуда теурсты? Думал, их ещё лет пятьдесят назад всех извели.

Волшебных зверей, как ни странно, почти всех перебили ещё до основания Ордена. Тех, разумеется, до кого смогли добраться. А теурсты, не смотря на не самую привлекательную внешность и развитый ум, были мирными созданиями. В те времена, по крайней мере.

Мужик скрипнул сапогами по заледенелому снегу, почесал бороду, потом достал ещё сигарету. Предложил чародею, но тот отказался.

– Из Ишера они, от границы с Шепчущим лесом, – вновь закурив, ответил мужик. – Четыре птенца было, куда их родители подевались – понятия не имею. Вышли ко мне, когда я в деревеньке пытался притвориться слепым сказителем. Пришлось всем вместе новое пристанище искать. Не бросать же. До меня тут за животными Боуэн ходил. Но он, прямо скажем, не мастак, да и не особо этим горел. Не всем же дано хвостатых понимать.

Мерон расспрашивать о личном не собирался, но раз уж мужик сам охотно всё выкладывал, разговор поддержал. Старая чародейская привычка – жадно впитывать любую информацию, никогда не знаешь, что может пригодиться.

– Стало быть, говоришь с животными?

– Ага. Не всем же верховодить ветрами. Верно, Повелитель ветров?

– Мерон.

– Картак.

Мужчины пожали руки, и Картак предложил чародею помочь, если тот не чурается чёрной работы. Чародей не чурался, тем более в его арсенале имелся обширный выбор заклинаний почти на любой случай.

Вышел он, когда солнце поднялось высоко и успело обнять мир горячими ладонями, с крыши звонко капало, в воздухе висела влага. Из-за деревьев неподалёку выбежали и замерли рыжие близнецы. Они уставились на чародея, перешёптываясь и то и дело покачиваясь вперёд, а потом отступая обратно. Пока не вышел Картак.

– Опять вы тут, импы мелкие? Я вам сколько раз велел к ангарам не подходить!

– Это всё чародей! – заявил мальчишка.

И раньше, чем Мерон успел удивиться, девочка добавила:

– Да! Без него ты бы нас и не заметил!

Она показала опалённому язык, и они с братом быстро умчались.

– Вот же паршивцы! – выругался Картак, но без всякой злобы. И отправился примерно в том же направлении, что и дети.

Мерон же пошёл в другу сторону, он хотел навестить лабораторию учителя. Имелся у старика Гахарита небольшой домик, стоящий в стороне, у каменной стены. Там он хранил ингредиенты и вещи для экспериментов, которые считал ненадёжными и для замка опасными. В детстве Мерон считал это полной ерундой. Разве могло хоть что-то в мире навредить чародейскому замку? После смерти Вороньей крепости он мнение изменил.

Путь пролегал через поляну со священным дубом. Огромное дерево, возвышавшееся до третьего этажа, летом укрывало всю поляну тенью своей кроны. Пока что на нём не появилось ни листочка. По легенде замок воздвигли уже вокруг дерева. Но в этом чародей сомневался, даже дуб не может жить так долго.

У дерева стояла Айлид, проходящий сквозь её едва трепещущие крылья свет, оставлял радужные блики на снегу. Рядом с девушкой находился Ронан и женщина, показавшаяся смутно знакомой. Она была такой высокой и широкоплечей, что издалека Мерон принял её за мужчину. Поравнявшись, он быстро понял свою ошибку. О ней свидетельствовали и выдающиеся формы, и нежное красивое лицо. Поверх обычного мужского костюма – штанов и рубахи – надет уже знакомый короткий серый плащ, толстая светлая коса перекинута вперёд. Серая кожа женщины слегка поблёскивала, присмотревшись, чародей понял, что она покрыта мелкими чешуйками. «Риана» – вспомнил он имя, она была в одном из сражений у реки Бойн, где призывала могучие волны.

– Рад видеть, что ты вливаешься в жизнь, мой друг, – улыбнулся Ронан после обмена приветствиями. – В замке довольно много изменилось за время твоего отсутствия. Возможно, мне бы следовало дать тебе сопровождающего, чтобы всё показать.

Мерон еле удержался, чтобы не попросить об этом Айлид – такого она бы ему не простила – и постарался даже не смотреть в её сторону.

– Я не заблужусь и без посторонней помощи.

– Это искреннее предложение, Повелитель ветров, – голос Рианы звучал струнами арфы. – Здесь не все тебе рады. А некоторые, напротив, радуются слишком сильно. Ни к чему создавать лишние ссоры, если их можно избежать.

– Я ценю вашу заботу, и жаль от неё отказываться. Но если вы не можете доверять мне даже в таких мелочах, то как мы вообще сможем жить рядом?

– Дело вовсе не в доверии… – воскликнула Айлид и замолчала, прикусив губу.

– Я не собираюсь становиться причиной драмы или ваших разногласий.

Он всё же посмотрел на крылатую девушку, та тотчас отвернулась.

– Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, – Ронан хлопнул друга по плечу. – Ну-ну, не смотри так подозрительно. Можешь это отрицать, но я всё ещё о тебе беспокоюсь.

Мерон не стал спорить. Кивнул и пошёл своей дорогой, оставив троицу у дерева.

Домик, похожий больше на большой каменный сарай, всё также скрывался среди деревьев и запирался на магический замок. Похоже, Ронан тут бывал не часто, если бывал вообще, всё покрывал толстый слой пыли. Вещи, как часто бывало у старого учителя, находились в творческом беспорядке. Мудрёные астролябии лежали рядом с хрустальными колбами, книги вперемешку с личными заметками, странными графиками и сушёными листьями. Выглядело занимательно, но ничего такого, что могло бы оказаться полезным сейчас. Так что чародей решил пока не тратить тут время.

После полудня Мерон направился к себе в башню. Он опасался, что Ронан его поймает и опять что-то учудит, но хозяина замка видно не было, так что можно продолжать поиски. Он обращался к замку с вопросом, но тот не знал, где искать ответ. Или не хотел говорить.

Большую часть комнаты всё ещё занимала нагромождённая и сломанная мебель. Но Мерон уже успел поставить у окна письменный стол, подготовив место для чтения. И вытащил рядом пару кресел, куда сложил книги. Замок не любил, когда книги выносили из библиотеки. Но у работы в комнате имплся один неоспоримый плюс. Мерон уже настроил затвор северной башни на себя, так что сразу узнает, если Ронан сюда явится. Вот и приближение гостьи он почувствовал, едва та прикоснулась к двери внизу, ещё даже не ступив на лестницу. Некоторое время спустя, чуть больше, чем ожидалось, в комнату поскреблась и несмело вошла Келия.

– Я твою накидку принесла, – пояснила она, демонстрируя свернутую ткань, замерла и зачем-то выдала приветствие, принятое у странников. – Пусть солнце разгонит туман на твоём пути. – Потопталась, снова краснея и неловко закончила. – Добрый день, в общем. Спасибо, что одолжил.

– Это не мой. Можешь вернуть Ронану.

Девушка смутилась ещё сильнее, становясь похожей на цветущий мак.

– Нет уж, я у тебя одолжила, тебе и возвращаю.

Она подошла к куче, где несколько сломанных стульев образовали что-то похожее на вешалку, сгрудила ношу туда и удивлённо спросила:

– Детская рубаха?

– Ученическая, – пояснил Мерон. – Когда-то принадлежала мне.

– И ты решил сохранить её из сентиментальных побуждений? – рассмеялась Келия.

Чародей промолчал, лишь нахмурился. Девушка завороженно провела рукой по вышитому серебром рукаву.

– Красивая.

Мерон и не собирался объяснять, зачем забрал старую рубаху, но всё-таки это сделал.

– Раньше такую носили все ученики сохрадорса, которые достигли хоть какого-то мастерства. Получить её считалось почётным. Правда, когда Гахарит обучал нас, других чародеев уже не осталось, чаровников в замке не водилось, так что хвастать было не перед кем.

– И когда ты получил свою?

– В двенадцать.

После полученного ответа Келия изменилась в лице. Хотя не могла знать, что обычно чародеи получали рубахи гораздо позже – сам Гахарит получил свою в пятнадцать. А вот Ронан свою – лишь на два дня раньше Мерона. Девушка о чём-то глубоко задумалась, а потом вдруг смутилась, помяла ладони, закусив губу, потом спрятала руки за спину и уставилась в пол. Несколько раз она порывалась что-то сказать, но останавливалась. Наконец, сравнявшись цветом с маковыми лепестками, произнесла:

– Прости, что так бесцеремонно ворвалась. Я не подумала. Я могу уйти.

Поразмыслив, чародей решил, что она больше забавная, чем раздражающая и благодушно позволил остаться:

– Ты мне не мешаешь.

Он вернулся к чтению, и когда тихонько бродящая туда-сюда фигура стала его утомлять, предложил:

– Держи.

– Что это? – Келия тут же оказалась рядом и послушно взяла протянутую тетрадь.

– Дневник чародея Куинна, где он описывает свои встречи с ведьмами. Должно быть интереснее, чем то, что ты читала в прошлый раз.

– Ого! Книг про ведьм я ещё не видела!

Конечно, не видела. Ведьмы передавали свои учения исключительно устно и ревностно хранили тайны. И Куинн описывал лишь свои личные встречи с ведающими тайны. Но Мерон всё же надеялся, что это сможет занять девушку. Раз уж она с таким увлечением читала дневники других чародеев, где те просто описывали свою повседневную жизнь.

Келия скинула растоптанные башмаки и с ногами устроилась в одном из кресел. Её бледное лицо, обрамлённое неряшливо собранными волосами, напоминало яйцо посреди птичьего гнезда. Шея покрылась мурашками, девушка явно мёрзла. И, сжалившись, Мерон призвал вокруг неё тёплый ветер.

Спустя несколько страниц она воскликнула:

– Погоди-ка! Он тут пишет, что есть какой-то ритуал становления ведьмой. И он может не сработать. Это как? Разве ведьмами не рождаются? Также, как чародеями?

Мерон отложил свою книгу, которая, в общем-то, оказалась не особенно интересной.

– Чародеями рождаются. Чаровниками, как правило, тоже, хотя и не всегда. А ведьмами становятся, и часто, уже будучи взрослыми.

Келия посмотрела на раскрытую страницу задумчиво и даже немного грустно.

– Но разве это возможно? Получить магию, если ты с ней не родился?

– Способы есть, и не все они хорошие. Касательно ведьм, насколько мне известно, должно иметься определённое родство к силе, иначе тело не может принять магию.

Келия вцепилась в страницу, губы её дрожали, но голос прозвучал ровно, хотя и тихо:

– И разве стоит оно того? Рисковать жизнью, чтобы уметь колдовать?

– А с чего ты взяла, что они рискуют жизнью?

Она испуганно посмотрела на чародея и неуверенно забормотала:

– Ну… как же… ритуал… если твоё тело не принимает мигаю – ты умираешь, верно?

– Откуда у тебя такие мысли? Про то, как проходит ритуал ведьм, знают только сами ведьмы. Есть предположение, что для обретения силы, надо провести ночь с импом, но её мне рассказал сам имп, так что не советую особо в это верить. Но я точно знаю, что во время ритуала никто не умирает. Если тело женщины не способно принять магию, она просто не станет ведьмой. Вот и всё.

Девушка замерла, уставившись остекленевшим взглядом, словно не слыша ни слова. Потом нахмурилась, будто изо всех сил пытаясь осознать. А затем лишь тихо пробормотала:

– А… ясно…

Она вернулась к чтению дневника, и когда Мерон уже собирался тоже продолжить читать, вдруг вновь вскинула голову.

– Ты сказал, что чаровники тоже могут не родиться такими, а получить силу?

Забавно, что кто-то мог не знать таких очевидных вещей. Хотя, вероятно, очевидными они казались только Мерону. И ещё Ронану. И почему, спрашивается, он сам своим воспитанникам ничего не объяснил?

– Чаровники получают силу от благословения Бога или могущественного фейри. Обычно благословляют родителей, поэтому они рождаются уже с магией. Но бывает и так, что благословение получает уже взрослый человек.

Келия нахмурилась, уткнулась в страницу, можно было проследить движение её мыслей по хаотично мечущемуся взгляду. На следующий вопрос Мерон ответил, не дожидаясь.

– Сила древних чародеев передаётся по крови. Всегда через поколение или через несколько. И всегда по мужской линии через женскую.

Она замерла и бестолково открыла рот, прежде чем поднять глаза.

– Это как?

– Сын древнего чародея не будет обладать магией. Но у его дочери может быть сын – древний чародей. Или её внук, сын её дочери. Или правнук, сын её внучки, дочери её дочери. И так далее.

Если раньше она просто хмурилась, то теперь, кажется, все части лица пытались расползтись в разные стороны. Пытаясь вновь собрать его воедино, Келия зажмурилась и устало потёрла лоб.

– Довольно запутанное родство получается. Особенно если будет несколько поколений.

– Да, – согласно усмехнулся Мерон. – Поэтому, хотя сила передаётся по крови, родословную никто не отслеживал. Сохрадорса всегда было девять. Когда кто-то умирал, это значило, что скоро родится его преемник. Когда древний чародей появлялся на свет, остальные всегда это чувствовали. Это похоже на звон колокола вдалеке. А если случалось так, что не хватало двух или нескольких чародеев, то наследство определялось со временем. Вырастая, мы обнаруживаем родство к одной из стихий. Но такое, опять же, редко случалось.

Девушка прижала пальцы к вискам, окончательно запутавшись в наследстве, чародеях и ведьмах. Мерон удовлетворённо хмыкнул.

– Что ты пытаешься узнать, Келия?

– Ни-ничего… – поспешно ответила она. – Просто интересно. Я читала несколько размышлений натурфилософов о том, почему появились опалённые. И все они кажутся мне довольно сомнительными. Если чаровники получают силу от фейри, разве не должна сила опалённых быть похожей?

– Хороший вопрос. Лучшие мыслители бьются над ним уже полвека. Можешь к ним присоединиться.

Келия обиженно поджала губы.

– Думаешь, ты лучше, если знаешь больше меня?

– Конечно, нет.

Хотя именно так он и думал. Да и скрыть не сильно пытался.

– Тебе не приходилось!.. – она вздохнула, – не приходилось заслуживать свои знания!

Хотела ещё что-то сказать, но замолчала, вцепившись в тетрадь.

– Приношу свои извинения. Не хотел тебя обидеть.

Девушка ему явно не поверила и взгляда не подняла, притворившись, что углубилась в чтение. Хотя продолжала смотреть в одну точку. Чародей отправил листок плыть к ней по воздуху, но она и это проигнорировала.

– Возьми, пожалуйста.

– Что это? – Келия бросила взгляд на листок, продолжающий тыкаться ей в плечо. Увидев, что на нём, посмотрела уже внимательнее и взяла в руки.

– Младшие руны древнего языка. Когда запомнишь, перейдём к старшим рунам, потом к сочетанию рун.

– Но когда ты успел?

– Когда расстроился, что не могу найти то, что мне нужно. И ночью не спалось.

– Спасибо… – неуверенно пробормотала она. – Я… Я не пытаюсь что-то узнать. Мне просто нравится читать. Слоан тоже умеет читать, но он, кажется, научился этому лишь из необходимости и совсем меня не понимает. Узнавать новое – это просто интересно. Разве такой причины недостаточно?

Если она и играла, то делала это очень хорошо. Возможно, как все хорошие лжецы, она лгала, говоря правду. Молча пролистав дневник, она ещё раз поблагодарила за листок с рунами и ушла.

Мерон просидел ещё пару часов. Поняв, что сон опять не идёт, поднялся на крышу. Ночь стояла ясная. Огромная белоснежная луна сияла ярко, обливая всё вокруг серебряным светом. Даже каждую трещинку в каменной кладке можно было разглядеть. Он облокотился на зубец, бездумно глядя на россыпь сверкающих звёзд. Издалека донёсся нежный стрёкот. В паре шагов от чародея опустилась девушка, сложив за спиной полупрозрачные крылья, похожие на плащ. Проходящий сквозь них лунный свет превращался в россыпь перламутра.

– Я думал, ночью ты не летаешь.

– Летаю. Иногда. Ночью меня почти не видно, так что можно слегка нарушить правила и сделать пару кругов над лесом.

Айлид подошла и встала рядом, почти касаясь плечом. Её лицо казалось мертвенно бледным и хрупким, словно она сама была целиком соткана из лунного света и могла вот-вот растаять. Она расправила крылья, задев ими чародея, пустив плясать по крыше радужных зайчиков, и вновь сложила их за спиной. Когда-то давно, в другой жизни, она точно также поступала, желая привлечь его внимание и отвлечь от тяжёлых размышлений. Тогда он обычно оборачивался, подхватывал её за талию и долго кружил под звонкий хохот, порой отрываясь от земли и продолжая кружить в небе. Теперь это вряд ли было уместно.

– Я рада, что ты жив, – в ночной тишине голос прозвучал неожиданно звонко, и она добавила уже чуть тише. – Хотела сказать об этом сразу, как тебя увидела.

– Счастливой ты не выглядела.

– Я удивилась. Я думала, ты погиб! Все думали, что ты погиб. Но ведь ты всегда таким был: исчезал и появлялся, когда хотел.

Она не спросила, где он пропадал все эти годы. Может, ей было всё равно. И он не стал говорить, что первой пропала она. Проснувшись однажды ночью, чародей не обнаружил рядом крылатую деву и даже не сразу понял, что она не упорхнула на пару часов, а ушла насовсем. После он долго искал её. Но в итоге решил, что та просто не хочет быть найденной.

– Я ведь тебя даже оплакала.

– Надеюсь, не слишком долго.

– Ты!.. – Айлид ударила его кулачком по плечу и, опустив голову, едва слышно произнесла. – Я потом так жалела, что меня не было с тобой в тот день.

– Это единственное, о чём я не жалел.

Мерон обернулся и хотел взять её за руку, но она в панике отступила на пару шагов. Древняя магия позволяла чародею прикасаться к Айлид без опаски, но даже когда они были вместе, она каждый раз вздрагивала от его прикосновений, всё никак не могла поверить. Помедлив, она протянула ему ладонь. Но когда он попытался снять с неё перчатку, вновь одёрнула. И сделала ещё шаг назад.

– Что скажут твои друзья, узнав, что ты жила в Вороньей крепости?

Чародей тут же пожалел о своих словах, но они уже прозвучали.

– Ты… не посмеешь! – испуганно прошептала Айлид, округлив глаза.

Обиженно поджав губы, она одним быстрым движением спрыгнула с крыши, будто ныряя с обрыва в ледяную воду. Раздался тихий стрёкот, и окутанная сиянием девичья фигура стремительно унеслась прочь. Чародей остался глядеть на далёкие звёзды, обозвав себя старым дураком.

***

Ночь стояла такая ясная, что при желании можно было разглядеть каждое дерево в лесу вокруг замка. Или крыши отдельных домов в Друмкэйне, лежавшего у подножия холма с обратной стороны. В ту сторону чародей никогда не смотрел и старался забыть о существовании человеческого поселения. Там во внутреннем городе блестела ощетинившимися трубами фабрика механических стражей, перекрывая почти всю улицу. И скрывая пристроившийся неподалёку двухэтажный дом.

Командир О’Коннор сидел в кресле у камина. Он не зажигал свечей, но света от огня и без того хватало для небольшой комнаты. Вся штаб-квартира Ордена в столице была довольно скромной. На взгляд командора, слишком скромной. Но внук крестьянина не мог требовать от арк-рига чего-то большего. Даже в той должности, что он занимал сейчас.

Чад О’Коннор вытянул ноги и прикрыл глаза, от света они начинали слезится, руки мелко подрагивали. Проклятый недуг сразил его, когда он должен был ехать в Нимхонкрайт, главный замок Ордена у Лох-Ри, где дела требовали его непосредственного присутствия. Дела ордена всегда требовали его присутствия: то в замке, то в столице, то у моря на самой окраине острова. Всех капитанов Чад отбирал лично, все они являлись очень толковыми ребятами, но со многими делами не могли справиться без него. Когда утром, едва он собрался в дорогу, его настигла знакомая дрожь и резь в глазах, поездку пришлось отложить. Позже, когда стало известно о прибытии в столицу чародеев, он подумал, что возвратившаяся немочь могла являться божественным провидением. К сожалению, мерзкие служители старых богов сбежали раньше, чем он успел до них добраться.

Командор отпил немного молока с мёдом. Вкус, любимый с детства, всегда улучшал его настроение. Но не сегодня. Зубы стукнули о край чаши, он едва совладал с собственными руками.

Подобные приступы мучили его давно. Когда он решился принимать драконью пыль, то не знал, какими губительными окажутся последствия. Но командор не жалел. И даже если бы знал тогда, к чему всё придёт, ничего не стал бы менять. Без той мощи, что дарил человеческому телу порошок, орден никогда бы не смог взять Воронью крепость, и не смог бы прикончить шайку Пирана. Пиран был казнён, а Повелитель Ветров, пропавший почти десять лет назад, наконец обнаружился. И как бы не раздражал командора высокомерный таланиец, он был прав в одном – магическую погань гораздо легче давить, когда она собирается в одном месте. Следовало обождать, пока она вся соберётся в Лебедином замке, выманенная указом арк-рига. Вот только, командор О’Коннор не мог ждать. Все его друзья, вместе с ним решившиеся принимать драконью пыль, уже отправились к праотцам. И под конец жизни совсем перестали походить на самих себя, да и вовсе на людей. Воля командора О’Коннора оказалась сильнее прочих, но он чувствовал, что времени, отпущенного ему богами, уже почти не осталось. Медлить нельзя. Клонскиг не должен повториться.

– Командор? – в дверь осторожно постучала капитан Спир и нерешительно замерла на пороге.

Чад усмехнулся. Его воины, переживающие за своего командира, отправили разузнать обо всём женщину. Решили, что срываться на Эниде он не станет. В этом они были правы, но вовсе не потому, о чём любили посудачить. Эниде, смышлёная, рассудительная и смелая, пока что единственная виделась подходящей заменой в случае его преждевременной и неизбежной гибели. Он кивнул ей, позволяя войти. Эниде прошла широким размашистым шагом. Вместо положенных кос она стригла волосы чуть ниже плеч, как и мужчины, хотя обычно воительницы просто заплетали одну косу.

– Мой командор, какие будут указания?

– Я ведь не посылал за тобой, Эниде. Какие могут быть указания?

Она нахмурилась.

– Прости. Мы должны были отправиться в Нимхонкрайт утром. Хотелось бы знать, каковы дальнейшие планы?

– Отправимся завтра.

Женщина плохо скрывала свою тревогу, но ничего не сказала ни о его покрасневших глазах, ни о руках, в которых никак не удавалось унять дрожь. Она кивнула и ушла, обернувшись уже у порога.

– Если тебе что-то понадобиться, командор, скажи мне. Я ничего не расскажу другим воинам.

Следовало бы высечь её за подобную дерзость. Но жаль терять хорошего бойца из-за подобной глупости. Эниде всё же единственная не боялась говорить с ним в моменты приступов. И единственная после этого уходила целой.

***

Келия проснулась от громкого шума. Сквозь дрёму она различила два голоса: звонкий мальчишечий и вторящий ему девичий, и сообразила, что в её комнату наведались близнецы. Вообще-то врываться в чужие спальни считалось крайне неприличным, особенно среди опалённых, как никто ценящих уединение. Но неугомонным сорванцам всё было нипочём. Келия к тому же, на свою беду, успела показаться им совсем не страшной и не гневливой. И теперь они радостно носились вокруг, а ведь она только вчера сподобилась наконец расставить вещи по местам и избавиться от пыли.

Поняв, что девушка не просыпается, дети забрались на кровать и принялись её трясти, раздался испуганный писк, принадлежащий кому-то помимо близнецов. Келия проснулась уже давно, но разум отчаянно цеплялся за марево сна. С трудом разлепив веки, она поняла, что ещё даже не начало светать. Любительница поспать, она бы с удовольствием поднималась не раньше полудня. Живя в Харлиате, привыкла вставать с рассветом и помогать хозяйке, но это было уже через чур.

– Оторву уши всем! – пригрозила она, зевая, отвернулась к стене и закуталась поплотнее.

Близнецы громко зашептались. Вновь кто-то опустился на кровать.

– Ну, давай! – подначила Тара.

Раздалось неуверенное хмыканье, потом тявканье, потом кто-то оттянул край одеяла. Ног коснулись пушистые лапы. «Линет» – поняла Келия. Неизвестно, чего добивались близнецы, но в итоге лисичка просто забралась под одеяло и свернулась у её ног.

– Эй! – возмутился Руй спустя пару минут. – Эй, вы что, обе там уснули?! Линет, паршивка! Из лисьих хвостов отличные воротники получаются!

Что-то пушистое заворочалось в ногах, отползая подальше к стене и вновь затихло.

– Поднимайтесь же! Ну! – Тара принялась трясти Келию.

Та стойко терпела издевательства, но была вынуждена признать, что ей уже не уснуть. Села рывком, на секунду дети испуганно замерли, но тут же поняли, что бить немедля не станут, и принялись вновь скакать по комнате.

– Дональд! – юношу, скрывавшегося за порогом, Келия скорее угадала, чем увидела.

Внутрь заглянула светлая макушка.

– Доброе утро, Кел.

– Уже не доброе. Вот зачем ты их притащил? Поиздеваться?

Юноша шагнул в комнату с самым невинным видом и развёл руками.

– Там Каллен вернулся. Хотел с тобой увидеться.

– А подождать до утренней трапезы, конечно, нельзя.

– Он собирается запереться на линьку, – пожал плечами Дональд.

Ощутив острое желание послать всех в лес к Рогатому и самой запереться до самого вечера, Келия вздохнула:

– Ладно. Брысь все! Мне нужно переодеться.

Дональд ловко поймал за шкирку гомонящих близнецов и вышел. С тоской посмотрев на свернувшуюся под одеялом лису, Келия вздохнула ещё раз, зевнула и открыла сундук с одеждой. Почти пустой. К счастью, она нисколько не изменилась с тех пор, как его заперла. Выудила со дна платье, когда-то подаренное Ланис, с широким воротом и летящими рукавами. Затем заплела косы и зацепила концы под кожаной тесьмой, повязанной вокруг лба. Почувствовала себя крайне неуютно. Хотелось сбросить себя всю одежду, растрепать волосы и унестись в лес, громко хохоча, как деревенская сумасшедшая. «Весна проклятая» – напомнила сама себе, захлопывая тяжёлую крышку.

– И тебе наслаждаться покоем я не дам, – мстительно сказала она Линет, поднимая лису и вешая себе на плечо.

Та, ничуть не возражая, вильнула хвостом и продолжила дремать на весу.

– Выглядишь превосходно, – похвалил ожидающий Дональд.

Близнецы уже успели удрать учинять беспредел в другом месте.

– Замолчи, паршивец. Я всё ещё злюсь. И всё ещё могу страшно отомстить.

Парень даже не пытался скрыть, что ничуть ей не поверил.

Замок спал. В отличие от Келии Дональд прекрасно ориентировался в темноте и спокойно вел её вперёд. Впрочем, заплутать тут было сложно: один прямой коридор да лестница. К удивлению, они не свернули к мужским комнатам, а спустились вниз и вышли наружу.

У дверей, словно непрошенный гость, прохаживался взад-вперёд Каллен.

– Келси! – закричал он, едва она вышла, распахивая руки для объятий на всю их ширину.

– Ты когда-нибудь научишься правильно произносить моё имя? – недовольно ответила она, уворачиваясь.

– А я тебе говорил, мелюзга, что она злая, когда не выспится.

Дональд только закатил глаза. Каллен перевёл взгляд на Келию, весело прищурившись. Он оставался выше неё, даже стоя на нижней ступеньке. Едва начало светать, но она сообразила, почему встретиться он хотел именно сейчас. Лицо обрамляли по-прежнему густые и пышные кудри, но кожа уже пошла длинными трещинами и начала шелушиться. А через несколько часов зрелище станет такое, что им вполне можно врагов пугать. Даже взрослых мужчин. Келия как-то случайно застала Каллена во время «линьки». Они никогда это не обсуждали. Но относиться к ней с тех пор он стал намного лучше. Возможно потому, что сама она никак своего отношения не изменила и никому ничего не сказала.

– Красавица моя, да у тебя шуба новая? Кто подарил? Я ревную.

Линет, почувствовав на себе заинтересованный взгляд, завозилась, цепляясь когтями, и Келия опустила её на землю. Сжавшись, она, то ли с испуга, то ли сознательно, вытянулась, нескладные черты затянула маревная дымка – и вот на месте лисы уже стояла, втянувшая голову в плечи конопатая девчонка. Озираясь по сторонам, она медленно попятилась от Каллена.

– Пойдём, дурында! – Дональд схватил её за запястье и увёл в замок.

С сожалением обернулся на оставшуюся на пороге пару, и дверь за ними с глухим грохотом захлопнулась.

Келия поёжилась, оставшись погруженной во мрак. Уже не так темно, как ночью, ещё не рассвет. “От сумережного добра не жди” – гласила народная мудрость.

– Так что такое срочное ты хотел сказать, что это не могло подождать пару дней?

– И это всё, что я слышу после долгих лет разлуки? Я оскорблён до глубины души, моя радость.

Мужчина стукнул себя кулаком по груди и попытался изобразить невыносимые муки. Насколько у него это вышло, судить было сложно. Во-первых, в темноте всё ещё виделось плохо. Во-вторых, зрелище он и без того сейчас представлял не лучшее.

– Не испытывай моё терпение, – велела Келия.

– Да ты и вправду злюка! Совсем плохо спала?

Она сердито уставилась на него исподлобья, обняв себя руками.

– Точно, – сообразил Каллен, заметив дрожь. – Ты же мерзлячая.

Он снял плащ и накинул ей на плечи. Закутавшись, Келия ощутила некоторое благодушие. Хотя всё ещё злилась и на ранний подъём, и на необходимость торчать на морозе. Зная, как трепетно Каллен относится к своей внешности, она не стала его попрекать, но всем видом продолжила демонстрировать недовольство.

– Ты ничего странного не замечала?

– Странного? А что в нашей жизни бывает не странным?

Каллен задумчиво почесал щёку, от неё отпал большой пласт кожи, который он с отвращением отбросил, и теперь старался держаться к девушке другой стороной.

– Эта весна… – задумчиво произнёс он. – Она какая-то не такая.

У Келии по спине пробежал холодок, она закуталась плотнее и вдруг увидела себя словно со стороны. Не она, а какая-то другая девушка плыла в сумержном мареве, вынужденная отвечать на непонятные и отчего-то пугающие вопросы. Незнакомка разлепила губы:

– О чём ты?

Каллен помотал головой. Пнул снег, но за ночь он смёрзся в монолитную глыбу.

– Твоя «линька» уже случилась?

Он точно не знал, что с ней происходит, лишь то, что и для неё весна являлась непростым временем. Она была непростой для многих опалённых, но переживали её все по-разному. Много раз Келия думала, что могла бы открыть Каллену свой секрет. Это было бы честно по крайней мере. Но за одним секретом следовал другой и третий, и она так и не решилась.

– Пока нет.

– И тебя это не волнует?

Келия вздохнула. Волновало, ещё как. Весна и вправду случилась странная, вовсе не из-за долго нетающего снега. Что-то неуловимое витало в воздухе. Будто отголоски надвигающегося шторма. Ещё не гроза и бурный ветер, уже не ясное чистое небо. Что-то сумережное, от которого добра не жди. Но признаваться в опасениях другу она не хотела. Ещё сам запаникует и других напугает.

– Погода, Каллен. Земля спит, лес спит. Ещё даже снег не стаял. Такое иногда всё-таки случается. Зима в этом году задержалась, ничего страшного.

– Уверена? Мне… мне страшно, Келси. Кому другому бы не признался.

Он неловко потоптался и даже отступил на ещё одну ступеньку, чтобы оказаться с ней одного роста. Ветер трепал его кудри, и растрескавшееся лицо он больше не скрывал, пристально глядя светлыми, точно родниковая вода, глазами. На мгновение она даже захотела признаться, что разделяет его тревогу. Но тут же подумалось, вот признается она – и что? Сделать-то всё равно ничего нельзя. Хорошо готовиться, когда знаешь, с какой стороны придёт удар. А как жить обычную жизнь, когда ждёшь его со всех сторон и в любое время?

– Я уверена только в том, Калли, что мне не дали выспаться и вытащили на мороз. И ладно бы тут ждал прекрасный мужчина, а то лишь какая-то лягушка облезлая.

– Ты решила выдать мне все накопившиеся за четыре года оскорбления?

– Угадал. Всё это время я старательно запоминала гадости, которые скажу тебе при встрече.

– Ладно, злюка, – фыркнул он. – Увидимся через пару дней – и я покажу тебе твою самую желанную мечту.

Дар Каллена заставлял его менять внешность. Находясь рядом с женщиной, он превращался в того, кого ей больше всего хотелось увидеть, будь то реальный мужчина или же всего лишь предмет грёз. И спустя годы полноценно контролировать это он так и не научился. Вернее сказать, лишь иногда у него получалось взять превращение под контроль. Зато он научился скрывать, насколько переживал от того, что ни одна женщина не могла разглядеть в нём его самого. На взгляд Келии, Каллен и в своём реальном облике оставался красавцем, правда сам он всегда шутил, что не уверен, какой облик у него настоящий.

Он обошёл девушку двумя широкими шагами и, послав воздушный поцелуй, оставил стоять на морозе. Оставшись в одиночестве, она снова обняла себя руками и посмотрела в сторону, откуда должно подняться солнце. Рассвет не спешил. «А вдруг оно так и не поднимется? Так и будет что-то «между»?» – подумалось ей. Она сердито помотала головой, отгоняя дурные мысли. Возвращаться не хотелось. Да и уснуть бы всё равно не получилось. Так и придётся теперь весь день ходить с дурным настроением и головой, полной тумана.

Неспешным шагом она побрела на поляну к священному дубу. У одной из стен, ограждающих замок, имелся довольно густой, хоть и небольшой лес. За стеной начинался уже лес настоящий. Но огромный дуб, более двух широких шагов в поперечнике, стоял в стороне, посреди утоптанной поляны. Риг Ронан говорил, что раньше к дубу приходили молиться друиды. Но сам чародей в замке их не видел. А дуб, если когда-то и видел, то рассказать не мог.

Хотя Келия говорила с растениями, разговор этот сильно отличался от человеческого. Травы и деревья не помнили того, что случилось в прошлом и не могли помыслить о будущем. Они могли подсказать верное направление, могли общаться друг с другом, даже разделить грусть или радость. Но совершенно не знали, что случилось вчера и даже пару часов назад. Для них существовало только здесь и сейчас. Как при этом они понимали смену сезонов, для Келии так и осталось загадкой.

– Ну, здравствуй, старый друг.

Она подошла к дереву и коснулась ладонью шершавой коры. Под ней чувствовался ток древесных соков, словно биение сердца. Дерево, не знавшее ни о прошедшем, ни о грядущем, Келию узнало. И радовалось.

– Ну, вот и как мне тебя понимать? Друидов ты не помнишь, вчерашний день не помнишь. А меня узнаешь. Вот как такое может быть, а?

Этот вопрос был для растения уже слишком сложным. И дуб отозвался тихим скрипом, который мог означать недоумение.

– Ладно-ладно, извини, – она осторожно прижалась к дереву щекой, и кора на этом месте потеплела. – Расти спокойно, просыпайся.

Небо, наконец, начало светлеть, понемногу окрашивая мир. Но пока он ещё оставался бледно-серым.

– А ты что думаешь об этой весне? Странная она?

В этот раз дерево не ответило. Не отозвалось ни теплом, ни скрипом, ни биением сока. Келия перестала донимать дуб глупыми вопросами и тихонько побрела к замку, помогать Брин с готовкой. Она старалась не думать, что прежде за всю жизнь ещё не находилось вопроса, на который бы растения ей хоть как-то не ответили.

Уже под утро Мерон спустился в свою комнату и всё-таки уснул. Да так крепко, что проснулся, когда солнце давно поднялось. Облегчения отдых не принёс, лишь головную боль. Небо, сплошь затянутое серостью, без проблеска лазури или хотя бы вкрапления черной грозовой тучи, настроения не улучшало. День намечался скверный.

Спустившись в трапезную, чародей понял, что не он один сегодня не в духе. Мальчишка Слоан казался настолько чем-то подавлен, что даже огненные волосы потемнели почти до каштанового цвета. Он лениво жевал и реагировал на что-то , лишь когда жена брала его за руку. С другой стороны от Ланис сидела такая же непривычно тихая Келия. Сегодня она принарядилась и выглядела почти прилично. Сидя рядом, девушки походили на сестёр. Или скорее Келия напоминала неудачную копию жены Слоана. Зато Ланис будто стала ещё красивее. Ну, хоть в чём-то Слоану повезло, раз уж умишком боги обделили.

За столом только парнишка Дональд без конца ёрзал и пытался всех растормошить. Хотя уже давно поел и мог спокойно пойти по своим делам. Сам Мерон не чувствовал голода и пришёл только, чтобы увидеть Айлид. Но девушка так и не появилась. Он даже хотел отправиться на её поиски, но вспомнил потерянное лицо, слова «ты не посмеешь». Чтобы не совершить очередную глупость, чародей отправился в старую лабораторию, там тоже имелось, что поискать.

Провозившись полдня, пытаясь разобраться в предназначении странных графиков, он понял, что попусту теряет время. Мерон чувствовал, что ответ находится где-то рядом, буквально у него под носом, но он его в упор не видит. И это ужасно злило.

Вернувшись в башню, он обнаружил вольготно устроившуюся в кресле Келию. И стоило только зачаровывать двери, если всякая наглая девица может спокойно зайти. Почувствовав его настроение, девушка медленно сползла с кресла и попыталась удрать. Но неудачно, поскольку чародей перегородил проход.

– П-прости… – тихо произнесла она, уставившись в пол, – я хотела дочитать тот дневник. Тебя же всё равно не было. Я думала, что не помешаю.

Мерон посторонился, Келия бочком протиснулась мимо. Уже когда она сделала шаг за порог, он её окликнул.

– Постой. Читай свою книгу, я не возражаю.

В конце концов, девушка не виновата в его дурном настроении. И он всё ещё видел перед собой другое лицо, но с точно таким выражением страха и обиды.

Келия неспешно вернулась и забралась на кресло. Обувь при попытке побега она забыла и теперь предусмотрительно поставила рядом. Но сидеть молча, видимо не умела, и довольно скоро поинтересовалась.

– А что ты ищешь?

– Не заставляй меня пожалеть о том, что разрешил тебе остаться.

Мерон пытался вчитаться в текст первой попавшейся книги, но буквы будто разбегались в разные стороны. Мысли витали где-то очень далеко.

– Извини. Я просто подумала, что, возможно, риг Ронан может помочь? – она смутилась под пристальным взором и едва слышно закончила. – Ну, он же тоже сохрадорса…

Мысль обратиться к Ронану, Мерона, признаться, просто не посещала. Да он бы скорее съел свою руку, чем попросил его о помощи. Но предложение всё-таки было не лишено смысла.

Келия молча ушла спустя несколько часов. Мерон просидел до ночи и вынужден был признать, что день прошёл зря. Но хотя бы ничего дурного не случилось.

Хозяина замка он встретил внизу, тот как раз возвращался в компании низенького, вряд ли выше метра ростом, мужичка. Мужичок бросил подозрительный взгляд на чародея и умчался прочь, подскакивая на ходу. Ронан сегодня сменил заморский костюм на приличествующий чародею. Небось, в тесных штанах особо не побегаешь. На широких рукавах рубахи даже вышивка имелась, хоть и самая простая.

– Выпьешь со мной чаю? – предложил он с широкой улыбкой.

Сразу захотелось ему врезать хорошенько. Но Мерон лишь молча кивнул. И по дороге не проронил ни слова, размышляя, с какой стороны лучше завести разговор. Но ничего толкового так и не придумал. И предоставил это дело Ронану. У того всегда получалось хоть камень разговорить.

Свет зажегся сразу, стоило им войти в кабинет. Одновременно к столу полетели чашки и чайник. Вино бы, конечно, подошло куда лучше.

– Я его теперь с травами завариваю. Тебе понравится, – пообещал Ронан, словно угадав его мысли.

Мерон в это не сильно поверил, но напиток оказался вполне сносным. По крайней мере, можно пить без отвращения.

– Рад, что ты осваиваешься. В замке многое изменилось.

– Здесь теперь довольно много народу, – медленно произнёс чародей.

– Есть и те, кто с самого побережья приехал.

Сказал так, словно этим гордился. Вот чего Мерон никогда не мог понять, так того, с каким упорством его бывший друг стремился туда, где ждут неприятности. Сколько лет прошло, а это в нём ни капли не изменилось.

– Как ты мог это допустить? Это тюрьма!

– Ты прав отчасти, – ничуть не смутился Ронан. – Но это ещё и наш дом. Надёжное укрытие. Слишком мало времени прошло с войны, чтобы мы могли жить бок о бок с людьми. Обиды пока ещё сильны с обеих сторон. Но постепенно…

Мерон прервал его, не дав закончить. Любимый ученик старика Гахарита вил слова словно кружево. В какой-то момент ты вовсе переставал помнить, с чего началась речь и куда она ведёт, оставалась лишь стойкая уверенность в искренности и правоте говорящего. Мерон, в общем-то, если хотел, умел ничуть не хуже. Иначе опалённые Вороньей крепости не пошли бы за ним.

– Вот только у нас нет времени, Ронан. Ты знаешь это не хуже меня. Ты должен чувствовать это лучше меня. Слышать скрип Великих колец. Магия меняется. Этот мир меняется. Мы стоим на пороге… сами не знаем чего. И ты прав в одном: мы можем сделать этот мир лучше. И именно это мы должны сделать.

Ронан невозмутимо наполнил чашку, от неё потянулась струйка пара.

– Следует быть более осмотрительными и подождать…

– Сколько?

– Что?

– Сколько ты намерен ждать? Что ещё должно случиться, чтобы ты, наконец, понял, что люди хотят уничтожить нас всех? Вырезать под корень? И после этого жалкие недоумки неизбежно погибнут сами, сминаемые натиском Спирали жизни. Мне плевать, что с ними случится. Но я не буду сидеть и смотреть, как погибает мой народ!

Пар вдруг сменил направление и втянулся обратно в кружку, на ровной поверхности чая играли блики свечей.

– Ты драматизируешь, мой друг.

Затылок ожгло холодом, словно кто-то толкнул в ледяное зимнее море. Мерон понял, что его вечный соперник не притворялся, он попросту не знал, что произошло. Это было странно, дико и… жутко. Он просто не имел права не знать.

– Воронья крепость мертва, – произнёс он.

И ощутил острую необходимость глотнуть горького напитка. Он раньше не говорил этого, будто сам не до конца осознавал, что всё уже свершилось.

– Я знаю, что орден её разрушил. Мне жаль.

– Ты не понял. Они не разрушили её. Они её убили. Воронья Крепость мертва, Ронан. А ты тут играешься с королём людей.

– Я… – кажется, впервые Ронан не находил, что сказать. И наконец, во взгляде забрезжило беспокойство. – Я не услышал, как она погибла.

Чародейские замки были не просто домом и убежищем. Они жили, они дышали, общались и изменялись. Они появились на свете задолго до рождения первого сохрадорса и уйти должны были намного позже последнего из них. До того, как стать свидетелем гибели одного из этих чудесных созданий, Мерон не думал, что их вообще можно убить.

– Так ты поэтому вернулся?

– Я был в Замке Оленя. Но не нашёл там никаких записей ни о том, как можно убить замок, ни о том, можно ли его воскресить. Ни, тем более, о том, как они родились.

О том, что Ронан действительно начал тревожиться, можно было догадаться только по тому, как быстро пустела его чашка. В очередной раз подскочивший чайник уронил лишь пару капель. Выругавшись, хозяин замка щёлкнул пальцами и пробормотал под нос короткое заклинание, над чайником появилось облачко, тут же пролившееся свежим дождём. Чайник задрожал, от него повалил пар.

– А в других замках ты не бывал? Ты же жил в Иртхаре?

– В замки я не попал.

– А опалённых видел?

– Некоторых, – Мерон усмехнулся. – Ты для Эремона интересуешься? Или для Святой Эльмы?

– Эремон свою прабабку не особо почитает, ему гораздо важнее на троне усидеть. Но спросил я не поэтому. Слышал, там никого из ордена совсем не осталось.

В Иртхаре опалённых с вилами давно никто не гонял. Арк-риг Марвин поступил, может, и не лучше, но всяко умнее: обязал опалённых проходить воинскую службу. Всех, без исключения. Орден праха, зародившийся во время Первой войны крови, сперва оставался единым на всём Эрине. После начала Второй войны крови, в которой Иртхар участвовать отказался, орден разбился надвое, но какую-никакую связь поддерживал. Ордену в Кири, который воевал сперва с Пираном, потом с Повелителем ветров, не было дела до того, что происходит за рекой, на другой половине острова. А когда спохватились, оказалось, что произошло там очень многое, и связь поддерживать уже не с кем. Мечи и латы с драконьей пылью в Иртхаре до сих пор ковали, но теперь их чаще носили сами опалённые, пополнившие армию.

Неудивительно, что Эремон, узнав о делах соседей, издал «Указ о регистрации». Мерон, правда, опасался, что намерения короля могут оказаться гораздо хуже, чем просто желание усилить войско.

– Я никого не видел. Не меняй тему.

Ронан налил чаю себе и другу. И, что было ему вовсе не свойственно, попытался объяснить ход мысли.

– Я не меняю. Я знаю, что после захвата Костяного замка, Орден вынес оттуда множество книг и свитков, собранных Аодханом. Возможно, из Вороньей крепости тоже. Наверняка и в Иртхаре успели что-то собрать. Если самого ордена там больше нет, можно попробовать получить записи.

– Действительно. Раз теперь ты зовёшься ригом, то можешь попробовать их получить, – согласился Мерон.

И это было издёвкой лишь наполовину. Игра в законы людей ему по-прежнему претила, но и от неё мог получиться толк.

Ронан помолчал и, сделав очевидное усилие, тихо спросил:

– Как они смогли убить крепость?

Мерон также без всякого желания признался:

– Не знаю. Это сделал Тиг, чаровник. Паскудник молился Эльме, но до своего предательства вёл себя тихо. Сам сдох в процессе колдовства, так что допросить его я не смог. И только надеюсь, что он не успел ничего растрепать ордену.

– У ордена других чаровников всё равно нет. «Указ о регистрации» работает в обе стороны. Я тоже получаю все сведения о тех, кто связан с магией.

Ронан и сам в это явно не верил, хотя очень старался.

– А как они мечи куют без чаровников? Сами драконьи кости перетирают? Не будь дураком, Ронан, не то помрёшь раньше времени. Мне, возможно, даже станет от этого грустно.

Хозяин замка устало потёр рукой лоб.

– Хорошо. Я постараюсь связаться с арк-ригом Марвином. И, может, удастся договориться с изобретателем Ратвином. Он как-то обмолвился, что к нему попали записи на древнем языке, но перевести их некому. Отправить тебе помощника для поисков?

– Помощника? Хочешь спихнуть свою работу на малыша Слоана? Боюсь, он может что-нибудь сжечь от недовольства.

– В этом ты можешь оказаться прав, – рассмеялся Ронан. – Я хотел предложить Келию. Она умеет читать, девочка смышлёная и болтать лишнего не станет.

Конечно. Келия. Девчонка, что усиленно изображает из себя дурочку, всюду таскается за Мероном и настолько предана тому, кто её приютил, что готова уйти жить в захолустье на четыре года без всяких объяснений.

– Пусть будет Келия, – согласился чародей.

И подумал, что от его согласия ничего и не зависело.

Глава 4 Весна

Келия сидела у грядки, касаясь ладонью земли, и старательно изображала сосредоточение. Чуть поодаль стояла целая толпа, большую часть которой она даже не знала, и заинтересованно внимала каждому действию.

Снег стаял за пару дней, словно его и не было вовсе. Проклюнулась из тесного плена, трава, всюду жужжали проснувшиеся насекомые, даже воздух потеплел. И когда Келия вышла утром из комнаты, её уже ждали подруги.

– Помолись нам на урожай, – попросила Риана, обнажая острые, словно кинжалы, зубы. – Как раньше.

«Как раньше» – когда в замке их жило восемнадцать. Девятнадцать, если считать рига Ронана, тогда ещё просто сохрадорса Ронана. Келия отдавала силу земле, когда никто не видел, а потом вот также сидела с умным видом, и первый урожай они получали уже через неделю. Нынче зима затянулась. И отдать земле она могла разве что собственные косы. Или же собственную жизнь, такая возможность тоже имелась. Келия попыталась отговориться тем, что вырастить урожай на двести человек задача совсем иного уровня, на такое её магии попросту не хватит. Да и огородом уже давно занимаются другие люди, и получается у них гораздо лучше. Что, кстати, являлось чистейшей правдой.

– Да какая магия! – фыркнула Айлид. – Ты помолись просто, как эльмианцы делают. Только настоящим богам, а не их святой.

– Душевный подъём очень важен, – согласилась Ланис.

А Риана добавила:

– Ты лишь поможешь всем ощутить радость от общего дела.

Отказаться не дали, в общем. Так что теперь Келия ощущала тепло нагретой солнцем земли и слышала пока ещё тихие голоса семян, готовых вот-вот проснуться. Перед тем, как подняться, она всё же пробормотала пару слов, обращённых к Матери-Природе. Келия уже давно не верила в богов. Она прочитала слишком много трудов натурфилософов и знала, что если порыться в истории, то можно откопать истоки любых верований, понять, что большая часть традиций появилась гораздо позже и не имеет ничего общего с реальностью. Всё же, к Матери-Природе она иногда обращалась. Иногда даже искренне. Порой приятно поверить, что за тобой приглядывает мудрое могущественное существо.

Келия выпрямилась, послушала радостные крики толпы, обнялась с подругами и по-тихому улизнула подальше. Весна наконец-то пришла. Весна пришла и к ней. Восприятие мира менялось, запахи чувствовались намного острее, менялись, приобретали новые тона, даже становились вовсе на себя не похожи. А ещё очень сильно начинали пахнуть люди. Мужчины. От большинства начинало разить так, что хотелось выбежать на улицу и долго дышать свежим воздухом. Но ещё хуже было находиться рядом с теми немногими, кто приобретал приятный аромат. От него кружилась голова и путались мысли, терялись остатки здравого смысла, а руки сами тянулись к вороту платья. Весна была к Келии неизменно жестока и в своей жестокой манере щедра.

Выбрался из добровольного заточения Каллен, задорно ухмыляясь в кудрявую бороду. От него пахло скошенной луговой травой. Келия даже вновь подумала рассказать ему, что с ней происходит. Он бы, по крайней мере, понял. Но так и не решилась. У Каллена и без того полно своих забот.

Так, избегая по возможности любого общения, она скрывалась в библиотеке, неожиданно получив не только разрешение рига Ронана, но даже просьбу. Она на самом деле сомневалась, что от неё будет большой толк, поскольку даже суть поисков ей толком не объяснили. Зато теперь можно отговориться от встреч с друзьями, не ожидая упрёков. Мерон выдавал ей стопку книг, велел прочитать и отметить всё, где упоминается строительство, замки и другое жильё чародеев. А потом пропадал. Обычно на целый день. Келия оставалась сидеть в одиночеств, чему безмерно радовалась. От чародея пахло свежим снегом, иногда с примесью запаха хвои, от его близости она переставала чувствовать землю под ногами. И уже не знала, чего ждёт больше, чтобы он наконец пришёл или чтобы ушёл поскорее.

Солнце понемногу набирало тепло. Последние дни стояла ясная погода, в саду даже расцвели ветреницы. Зима стыдливо уползла до следующего года, а её лучезарная сестрица вступила в свои права. Проклятая весна.

Келию уже ощутимо потряхивало, пальцы ног кололо, а руки нестерпимо чесались, и ей приходилось хватать себя за запястья, чтобы не расцарапаться до крови. Она старалась не подавать виду, но знала, что дальше сделается только хуже. Настолько тяжело ей приходилось, пожалуй, всего раз. Но тогда её спасали прутья клетки. Спасали или убивали, с какой стороны посмотреть. Все радовались наступающему теплу, дарили друг другу первоцветы с нежными лёгкими ароматами. Запахи. Повсюду. Чуть легче становилось в районе северной башни, где пахло свежестью и снегом. И от того она чувствовала себя только хуже.

Сколько ещё она продержится, прежде чем начнёт попросту бросаться на представителей противоположного пола? Келия понимала, что в этот раз переждать, запершись в комнате, не выйдет. Слишком она привыкла укрываться на время весеннего пробуждения в лесу, где справляться в разы проще. Четыре года назад здесь жило от силы двадцать человек. А теперь почти в десять раз больше. Слишком много для одного замка. Разумеется, многие помещения до сих пор пустовали. Но скрыться от чужого присутствия сделалось просто негде. Даже в библиотеке она чувствовала тех, кто проходил за её стенами. И сидеть тут безвылазно тоже не выйдет. С собственной природой нельзя бороться. Но можно её, по крайней мере, направить.

Весь день она изучала очередную стопку книг и выписывала то, что могло оказаться полезным, с указанием тома и страниц. Чародей так и не явился, что было даже хорошо. Теперь у неё появился повод наведаться самой. Украдкой она проскользнула в северную башню. К счастью, по дороге ей никто не встретился, даже вездесущий Дональд. Два пролёта по винтовой лестнице пронеслись незаметно. И тут Келии снова повезло – комната чародея оказалась не заперта, из щели падала в тёмный коридор полоса света. Беззвучно толкнув дверь, она прошла внутрь. Мерон сидел за столом у окна, изучая книги и поскрипывая пером, вокруг парило несколько свечей.

– Чем обязан? – поинтересовался он, не отрываясь от дела.

Келия осмотрелась, с её прошлого визита комната стала преступно чистой. Мерон решил проблему радикально и просто вынес всю лишнюю мебель. То есть практически всю мебель. А вместо побитых кресел и сломанных столов теперь высилась пара стеллажей с книгами. Так что Келия прошла мимо кресла, в котором раньше сидела, и присела на край кровати, оказавшись сбоку от хозяина комнаты. Сунула исписанный лист ему под нос. Он прошёлся по нему беглым взглядом, кивнул. Келия поёрзала, собираясь с духом.

– Пригласи меня полюбоваться звёздами.

Она постаралась сказать это как можно более непринуждённо.

– Это просьба или приказ?

– Предложение… крайне настойчивое.

Скрип стал интенсивнее, шуршали перелистываемые листы. Из открытого окна в комнату задувал холодный ветер, но почему-то было нестерпимо жарко. В углу под потолком болтался оставшийся кусок паутины.

– Погода сегодня ясная. Подходи, любуйся, – он небрежно кивнул в сторону окна. – Если хочешь изучать движение звёзд, в библиотеке есть карты ночного неба.

– Так ведь важно не само небо, а с кем ты на него смотришь, – в этот раз голос почти сорвался, но строчку, кажется, она вспомнила верно.

В балладе насчитывалось шесть куплетов, в каждом пастух Райланд звал девушку, в которую был влюблён, любоваться звёздами, но в итоге любовались они друг другом. Поэтому в следующем куплете пастух уговаривал всё-таки оценить красоту ночных светил, но итог оказывался таким же. В конце он признавал свою возлюбленную прекраснейшей из звёзд. Или как-то так. Конец Келия не очень помнила, да это и не важно. Важно, что прочитавший множество книг чародей, наконец, понял, о чём шла речь.

Скрип прекратился. Келия выпрямилась, когда мужчина отложил перо и обернулся к ней. Наверное, перестаралась и выглядела как черенок от лопаты. Наверное, стоило хотя бы в зеркало взглянуть, прежде чем идти сюда.

– Причина?

Простой быстрый вопрос показался удушающе громким. Не выдержав взгляда глаза в глаза, она отвернулась и вновь уставилась на клочок паутины. Там мерещились две ясно-голубые точки.

– Весна, – прошептала она всего одно слово.

Через несколько томительно долгих секунд скрип возобновился.

– Не интересует.

Келия прикрыла глаза и выдохнула. К этому она была готова. И сдаваться так просто не собиралась. У неё просто не осталось на это права.

– Тогда я тебя приглашаю, – она повернулась. Чародей углубился в книги и не обращал на неё никакого внимания. – Тут, конечно, подошёл бы кубок с мёдом, но Брин следит за кухней. Зато вот…

Келия вытащила пару семян, потянулась к ним мысленно, приказывая прорасти. Но вместо красивого букета из чертополоха получились только колючки с жалкой парочкой ощипанных цветков.

– Хм, с цветами тоже не вышло…

– Ты повелеваешь растениями? – удивился чародей, словно только что об этом узнал.

Келия растерянно кивнула, раздумывая, куда можно деть колючий шар. Мужчина тоже о чём-то задумался, по комнате волнами растекалась первородная магия. Обычно Келия улавливала только отголоски магии, но весной её чувства обострялись до предела, так что она ощущала даже волны силы, вызванные эмоциями. Мать-Природа, и как только Ланис удаётся разбираться в человеческих чувствах? Всё, что Келия могла сказать: Мерон испытывал эмоцию довольно сильную. Но вот какую? Это был интерес? Или злость? Отвращение? Или наоборот? Хотелось бы, чтобы наоборот…

– Звёзды… – мужчина сложил книги, выглянул в окно, потом поднялся. – Любоваться ими следует в подходящей обстановке. Подожди здесь.

И ушёл. Келия осталась сидеть и смотреть на колыхающийся клочок паутины. В нём обнаружилась маленькая черная точка. Паук пытался отстроить своё жилище. Она сообразила, что так и держит на вытянутой ладони колючку и выкинула её в окно. Оставшиеся без пригляда чародея свечи таяли и капали на пол жирные горячие пятна. Может, Мерон просто ушёл, чтобы она чувствовала себя ещё более глупо.

Лениво проплывали тёмные облака, перечёркивая луну. Свечи истаяли наполовину. Келия уже собиралась уйти, её гордость бы это пережила. Сложнее оказалось решить, что делать с завтрашним днём. Но чародей всё-таки вернулся.

– Прости… задержался. Пойдём?

Он протянул ей руку. Не похоже, чтобы шутил. Келия подала свою, мужская ладонь оказалась горячей и на удивление мягкой. Мерон повёл её вверх по лестнице. Через пару пролётов она уже вновь заподозрила, что он издевается, но вот они вышли на крышу.

Весь периметр окружали свечи, самые разные, разного размера, формы и даже цвета. Похоже, что все свечи, которые удалось найти, собрались здесь. Пол, вернее крышу, устилали покрывала, шкуры и пара подушек. Рядом стояло блюдо с чем-то съестным и кувшин, от которого даже тут чувствовался аромат мёда. И несколько кубков, с одного из которых свисали первоцветы.

– А говорил, что не романтик… – растерянно пробормотала она.

– Ну, в любовании звёздами я разбираюсь явно лучше тебя.

Келия смутилась, возразить было нечего. Даже герой баллады так ради своей любимой не старался. Повисла неловкая пауза.

– Наверное, мёд нам всё-таки не помешает? – предложил чародей, и Келия согласно закивала.

Пила она редко. Вкус особо не нравился, а чтобы захмелеть требовалось выпить довольно много. Зато алкоголь давал право делать глупости, что сейчас очень кстати. Сидеть оказалось удобно, камень под плотными слоями ткани даже не чувствовался.

– Но откуда ты достал всё… это? – она обвела крышу рукой.

– В этом замке можно найти всё необходимое, если знать, где искать, –довольно пояснил чародей.

– Допустим… а как ты пробрался на кухню?

– Подкупил кухарку.

– Не верю! Чего такого ты мог ей пообещать?

Посмотрела бы Келия, как чародей пробует польстить Брин, которую даже риг Ронан однажды назвал Рогатым в юбке.

– Сама потом у неё спроси, – усмехнулся Мерон.

Она насупилась, с такими вопросами легко угодить на рога. И уткнулась в кубок, мёд пришёлся по вкусу. Вероятно, ей следовало продолжить разговор, сказать что-нибудь очевидно глупое и весёлое. С глупостями у неё никогда проблем не возникало, но как на зло, язык к нёбу прилип. Не стоило Рогатого вспоминать.

– Ты, похоже, торопишься, – чародей проследил за тем, как она опустошила кубок.

Келия задумчиво покрутила ножку между пальцев.

– Я долго не пьянею, – она пожала плечами. – И, если честно, не знаю, что стоит делать на… любовании звёздами… то есть, до того, как начнёшь любоваться…

Она почувствовала, как краска прилила к щекам и подумала, что выпила всё же слишком много. Или, наоборот, недостаточно.

– Так обычно ты сразу любоваться начинаешь?

– Обычно… нет… обычно я вообще ничего не делаю…

Последние слова она уже пробубнила под нос и пожалела, что опустошила бокал так быстро, теперь и лицо некуда спрятать. А тянуться за кувшином ещё более неловко.

– Могу спеть, – улыбнулся Мерон.

Вот он, похоже, никакого смущения не испытывал.

– О, нет. Только не серенаду.

– Я думал, ты любишь музыку.

– Люблю. Но не серенады. Они всегда какие-то печальные.

Разговор не клеился. Келия запрокинула голову. Облака всё также продолжали разрезать луну. Вокруг в бесконечном небе рассыпались переливчатые звёзды.

– А ты… можешь поднять нас в небо?

– В небо? – удивился чародей и усмехнулся. – А, думаешь, звёздами так будет удобнее любоваться.

– Ну… мне всегда было интересно, какого это – летать? Ну, то есть, не верхом… То есть… В общем, если это слишком эгоистичная просьба, то не надо…

– Не слишком.

Чародей поднялся и протянул ей руку, она поднялась ему навстречу. Он прижал её к себе так сильно, что она впечаталась носом ему в шею и подумала, что никакого неба ей, в общем-то, уже не надо, но тут ноги оторвались от пола. Мерон не читал никаких заклинаний, не делал жестов, они просто плавно поднимались вверх. Гораздо выше, чем когда летели на теурстах. Облака куда-то спешили, но Келия не чувствовала ветра или холода. Они поднялись так высоко, что казалось, можно протянуть руку и схватить горсть звёзд. Она и потянулась, на всю длину руки, слишком поздно сообразив, что можно упасть, но чародей держал крепко. Наверное, ему помогала магия.

– Волшебство! – потрясенно выдохнула она.

– А ты наблюдательна, – усмехнулся Мерон.

Келия рассмеялась, смех прокатился горошинами по звёздному небу.

– Спасибо! Это просто удивительно!

Она обернулась, его глаза горели также ярко, как луна. Пока она решалась потянуться ли вперёд, почувствовала мягкий толчок в пятки – они вновь опустились на крышу.

– Вот теперь можно любоваться самой прекрасной из звёзд, – прошептал чародей, уголок его губ дёрнулся.

Эта самодовольная усмешка просто сводила Келию с ума. Она стала распутывать пояс на платье и, вновь почувствовав неловкость, отвернулась. Пальцы дрожали, одежда застревала и не слушалась. Проклятая весна сводила её с ума. Проклятый чародей сводил её с ума! Наконец, совладав с платьем, она повернулась и тут же пожалела, что разделась так быстро.

– Да ты издеваешься! – едва слышно произнесла она.

Мерон недоумённо приподнял бровь.

Фигура у чародея оказалась, несмотря на то что он вечно заматывался в висячие тряпки, рельефная, будто он не вылезал с тренировочного плаца. Всю жизнь.

– Тебя будто из стали вылепили! – поражённо выдохнула Келия, и не отказала себе в удовольствии провести пальчиком по обнажённой мужской груди. – Ты втайне машешь мечом сутки напролёт?

– Магическая сила требует сильного тела, иначе может выйти из-под контроля, – небрежно пояснил Мерон низким и чересчур довольным голосом. И добавил, – ты и сама должна это знать. Ты прекрасно выглядишь.

Келия смутилась под его ощупывающим взглядом и даже на секунду попыталась прикрыться руками. Сама она знала, что далека от стройности и рельефности, слишком уж любила яблочные пироги.

Мерон ловко поймал её запястья и развёл руки в стороны, несколько мгновений пристально разглядывая с пяток до макушки, пока не остановился на лице. Келия не знала, её это властное поведение больше злило, смущало или пьянило. Решив, что для обоих будет лучше, если она полностью отдастся последнему чувству, она встала на цыпочки и потянулась к его губам, всё ещё удерживаемая сильными руками, словно стальными обручами. Чародей отклонился, и когда она, испуганно моргнув, уставилась на него, кашлянул, и неловко пояснил:

– Прости, я… давно не был с женщиной, тем более такой красивой. Я немного… хм, мне немного неловко.

Келия едва подавила нервный смешок, но, к счастью, вовремя взяла себя в руки. Подобное признание от такого мужчины – да от любого мужчины – значило гораздо больше, чем то, что, предположительно должно было за ним последовать. Она улыбнулась и вкрадчиво произнесла:

– Вообще-то из нас двоих именно ты выглядишь великолепно. И я уже готова сойти с ума от восторга, если ты вдруг не заметил.

Не говоря больше ни слова, он увлёк её в долгий страстный поцелуй. Может, Мерон и был с женщиной давно, но прекрасно помнил, что с ней нужно делать. Он неистово терзал её губы, таранил рот языком, заставляя стонать и выгибаться. И продолжал держать за запястья! Сейчас они стояли намного ближе, но этого всё равно было ужасно мало. Так что она попыталась обнять его ногой. Он тут же прервал поцелуй и развернул её спиной к себе, прижал, удерживая руки, и принялся целовать шею.

– Да ты просто садист! – простонала она.

– Эти слова я слышал довольно часто, – прошептал он ей на ухо.

Поцелуи из страстных стали нежными, она откинула голову ему на плечо. Одной рукой он продолжал её удерживать, а другой гладил по животу, не позволяя при этом руке опуститься достаточно низко.

– Мерон, ты же… – начала Келия, он прикусил кожу на шее, вырвав у неё новый стон, – правда издеваешься…

Наконец, он освободил её, она тут же развернулась и впилась в его губы, запустив руку в волосы, прижавшись всем телом. Всё-таки обхватила его ногой, почувствовав, что он хочет её также, как и она его. Мелькнула мысль, что надо бы как-то принять горизонтальное положение, но и прерываться не хотелось. Даже если бы сейчас башня под ними началась рушиться, она бы не оторвалась от этого мужчины.

Он всё же сумел отстраниться и легко толкнул её назад, испугаться она не успела и плавно опустилась на подушки.

– Как ты ещё умудряешься магией пользоваться? – просипела она.

Мерон опустился рядом, отвел мокрые пряди от её лица, аккуратно поцеловал в лоб. Потом уткнулся ей в шею, тяжело дыша.

– Концентрация, дорогая. Иногда необходимо уметь себя сдерживать.

– Прямо сейчас я совсем не хочу, чтобы ты сдерживался.

Он сдавленно выдохнул, ещё пару раз тяжело вздохнул. Поцеловал в шею, провёл языком до мочки уха и прикусил её. Потом развёл ей колени, прижал её ногу к своему бедру, вошёл толчком, Келия вскрикнула и замерла, потому что чародей тоже замер. Она лежала и смотрела в его обезумевшие глаза, происходило что-то очень интимное и вовсе не из-за пикантности положения. Хотелось зажмуриться, но она всё продолжала смотреть в огромные черные зрачки с тонкой светлой каёмкой. Мерон отпустил её ногу, огладил бок, вытянув её руку над головой, потом проделал тоже с другой стороны. Снова поймал её запястья, легко удерживая одной своей ладонью.

– Не больно?

Келия качнула головой. И он начал двигаться. Умудряясь при этом трогать её везде одной свободной рукой, заставляя стонать и выгибаться на встречу. И просить больше снова и снова. На лоб чародея упали потемневшие пряди, он рычал что-то сквозь зубы, рвано дыша и не сбавляя темпа. Келия что-то кричала, кажется, умоляла или проклинала, уже плохо понимая, что происходит. Лишь то, что проклятый чародей, пахнущий ветром, похоже, помешан на контроле и не позволяет ей сделать ни одного лишнего движения. Но это оказалось слишком хорошо, чтобы пытаться что-то изменить.

С тихим сдержанным стоном он двинул бёдрами последний раз, сильнее и резче, Келия сдерживаться не стала и закричала, обнимая ногами его поясницу. Над головой в бесконечно далёком небе кружили хоровод звёзды. Сбоку догорали свечи. Она даже не сразу сообразила, что Мерон откатился и лежит рядом. Подползла и легла под боком, положив голову ему на грудь, коротко пояснив: «холодно». Он обнял её, прижал к себе. Несколько минут мерной блаженной тишины. Потом раздался треск и звук разбитого стекла. Подул ветер, стало действительно холодно.

– Что это? – Келия приподнялась, испуганно оглядываясь, но вокруг всё оставалось по-прежнему, не считая завываний ветра.

– Воздушный щит, – лениво пояснил чародей, не открывая глаз, – был.

– Щит? – глупо переспросила Келия. – От кого?

– От твоих криков. Если бы я его не поставил, уже весь замок явился тебя спасать.

– Да вовсе и… – смутилась Келия. – Я думаю, они бы догадались, что спасать меня не надо.

– Это после того, как ты кричала несколько раз, что я – настоящее проклятье и хочу замучить тебя до смерти? – приоткрыл он один глаз.

– Я такого не… – смутилась она ещё больше, легла обратно и уткнулась ему в плечо, чтобы он не мог на неё смотреть, – не помню, чтобы я такое говорила…

Через несколько минут оказалось, что лежать ночью на крыше башни без магической защиты действительно холодно.

– А ты не можешь новый щит поставить?

– Пару минут, – прошептал чародей. – Я тоже не всемогущий.

Когда спина Келии уже заледенела, он заставил её приподняться, высвободил руку, и вернул щит, в этот раз произнеся заклинание и проделав магические жесты. Тонкая сеточка протянулась выпуклым куполом вокруг крыши, потом исчезла. Ветер тоже стих.

– Удивительно, – прошептала Келия оглядываясь.

Обычно она чувствовала присутствие чужой магии, оно ощущалось лёгкой примесью к естественным природным ароматам. Волшебство Мерона вплеталось в окружающий мир так искусно, что его не удавалось различить. Сам он пах свежестью, а его заклинания просто растворялись в пространстве.

– Как ты это делаешь?

– Боюсь, понадобиться несколько десятков лет, чтобы объяснить. Примерно столько ушло у меня.

Келия обижено надула губки, но решила не приставать с расспросами. В конце концов, чародейство – это, в самом деле, не просто. И если бы её саму спросили, как она говорит с растениями, она бы не смогла внятно объяснить.

Так что она просто вернулась на нагретое место. Которое уже успело остыть. Только мужское тело рядом оставалось по-прежнему горячим. Она перекинула через него ногу и улеглась сверху. Мерон болезненно поморщился.

– Тебе тяжело?

– Нет.

– Врать не надо, я знаю, что не пушинка.

Она попыталась соскользнуть, но он прижал её к себе.

– Ты совсем не тяжелая. Это всё щит.

– Что щит? Такое сложное заклинание?

– Сложно его удерживать, когда мысли заняты совсем другим.

– Аааа…

Под её ухом гулко отбивало ритм его сердце, её собственное билось ещё быстрее. Сбоку едва мерцали рыжие огоньки – свечи, которые ещё не успели прогореть и не потухли от ветра.

– Прости, что спрашиваю, – осторожно произнёс Мерон, поглаживая её спину. – Сколько продлится это твоё состояние?

– Пару недель. Но самыми тяжёлыми бывают только несколько дней.

Она ещё никому этого не говорила. Но признание далось естественно. И стало намного легче.

– И как же ты… неважно, это не моё дело…

– Когда жила в Харлиате, я уходила на несколько недель в лес. Если рядом никого нет, то переживать весну намного проще. А когда жила в замке, то запиралась в комнате и привязывала себя к кровати. Но сейчас… тут так много жителей, что я не уверена, чем бы это закончилось. Так что спасибо, что ты сейчас со мной.

– Как-то странно за такое благодарить.

Келия повернула голову, чмокнула его в середину груди и улеглась обратно.

– Хочу и благодарю.

– Почему ты просто не сказала Ронану, чтобы он отпустил тебя на время?

– Риг Ронан не знает… об этой моей особенности. Это не то, в чём хочется признаваться.

Мерон вздохнул.

– Прости.

– За что?

Он приподнял её голову и стал целовать, долго и страстно, облизывая её губы и втягивая их в рот. Пока в её голове не осталось ни одной связной мысли, а внизу живота вновь начало разгораться желание. И только тогда выпустил и ответил:

– Я зачаровал мёд, чтобы ты могла говорить только правду.

Фраза прозвучала донельзя неуместно и нелепо.

– Зачем?

Если бы Мерон признался, что собирался сбросить её с башни, Келия и то удивилась бы меньше.

– Я был почти уверен, что Ронан подослал тебя, чтобы за мной шпионить.

Келия очень старалась сохранять спокойствие, глядя на его крайне серьёзное и виноватое лицо, но всё же не выдержала и расхохоталась. Смеялась до слёз. Надо же выдумать такую глупость!

– Ты о ком такого плохого мнения? – пробормотала она, утирая слёзы. – О риге Ронане или обо мне? Или о себе? Думаешь, я не могу сама захотеть к тебе прийти?

– С таким откровенным предложением? Мы знакомы от силы неделю. Ты слишком красива для такого, а я не настолько хорош.

Келия фыркнула. Ложной скромностью Мерон точно не страдал, а свой мёд, похоже, не заговаривал.

– Комплимент засчитан. Но вообще-то ты мне сразу понравился. Мои обстоятельства просто… несколько ускорили события.

– Правда? Когда же? – он криво улыбнулся. – Когда ты прожигала мне спину взглядом в заезжем доме или когда узнала, что я убийца?

Келия улыбнулась, потянулась и нежно поцеловала искривлённые в усмешке губы, подбородок, нос с горбинкой.

– Когда увидела, что под твоими тряпками скрывается очень симпатичный мужчина. А ещё когда ты признался, что играешь на вистле и поёшь. Я очень люблю музыку, – она погладила его по щеке, он поймал её руку и поцеловал ладонь у основания. – Кстати, я читала, что чародеи так и не смогли создать зелье правды. Выходит, просто скрыли?

– Нет. Зелья правды действительно не существует. Можно зачаровать мёд или вино на схожий эффект. Но для этого должно совпасть столько переменных, что объяснять слишком сложно.

– Это каких переменных?

В ответ чародей только хитро посмотрел на неё, продолжая целовать руку и медленно тянуть на себя. Весьма изящный способ уйти от ответа. Которому она не сильно хотела противиться.

К себе Келия вернулась, когда звёзды уже начали бледнеть, прикорнула на пару часов и отправилась на утреннюю трапезу, совершенно не выспавшаяся, но очень довольная жизнью. Наконец-то шум оживленных разговоров и близость людей не вызывали желание сбежать поскорее и зарыться под землю. Спускаясь по широкой лестнице, она даже подпрыгнула пару раз. У входа в зал её нагнал Каллен.

– Келси! – он подскочил и поймал её за локоть. – Смотрю, сегодня ты танцуешь от радости. Твоя весна тебя отпустила?

Последнюю фразу он тихо проговорил ей на ухо.

– Ещё нет, но мне уже лучше. И перестанешь ты уже меня так называть?!

– Никогда! – хохотнул друг, отпуская её руку, чтобы она села, и устраиваясь рядом.

Завтрак состоял из обычных ячменных лепёшек с мёдом и простокваши, показавшихся невероятно вкусными. Шутник был тут же забыт.

– Эй! – возмутилась Айлид, когда у неё из-под носа увели последнюю лепёшку. – Мне-то хоть немного оставь!

– Правда, Келси, ей явно нужнее. А то вон какая тощая, даже подержаться не за что. Наверняка Мор поэтому не возвращается. Ждёт, пока она хоть немного в весе прибавит и станет похожа на женщину.

– Засунь свою тупую башку в зад, Каллен! Пока я её не открутила!

– Успокойся, Айлид, – нежно почти пропела Ланис. – Почтовый голубь прилетел вчера. Сегодня они уже должны вернуться.

Каллен хотел ещё что-то сказать, но получил тычок под рёбра от Келии и сдавленно охнул.

– Жестокие женщины! Я же о вас забочусь.

Не найдя сочувствия, он обратился в поисках поддержки к Слоану, но тот отвернулся, получив благодарный взгляд от жены. Дональд тоже отмалчивался, сидя на другом конце скамьи. Когда было выгодно, он вспоминал о своём возрасте и не влезал в разговоры взрослых. Зато подвинул к середине стола другое блюдо с лепёшками.

– Жестокие, – с чувством повторил Каллен.

– Вот вернётся Кенай – и отвесит тебе хорошего пинка, – пообещала фея.

– Нет уж! Это кобыла, а не женщина. Не подпускайте её ко мне.

Айлид не стала больше препираться, фыркнула и покинула зал. Слоан и Ланис вскоре последовали за ней. Дональд ещё какое-то время ёрзал на скамье, потом пересел за соседний стол, к Таджу.

– Ну, хоть ты со мной, Келси. Единственная моя поддержка.

Келия же раздумывала, стоит ли доесть две оставшиеся лепёшки или это будет слишком. И так большая часть еды досталась именно ей. Пока она размышляла, кто-то положил руку ей на плечо. В нос ударил запах соли и водорослей.

– Если ты закончила, Кел, то мне не помешает твоя помощь.

– Ну, вот, и последнего, способного на сочувствие, хотят украсть. Женская жестокость не знает границ.

– Ты тоже можешь пойти, – улыбнулась Риана.

Пойти Каллен не пожелал. Заявив, что его явно хотят заманить в тёмный угол с недобрыми намерениями, он ушёл страдать в другое место. Келия всё же решила, что оставлять еду не дело и, очистив тарелку, выползла из-за стола.

Подруга повела её вниз, к купальням, от них направо в узкий короткий коридор. Дверь справа вела в чулан, где хранились мётлы и тряпки, но Риана прошла дальше до самого тупика и ударила кирпич над ещё одной, почти что незаметной дверью. Послышалось журчание, и тяжёлые толстые доски со скрипом отъехали в сторону.

– Надо бы сказать Боуэну, чтобы механизм смазал, – пробормотала женщина.

Каменные ступени винтовой лестницы тянулись долго, света там не было вовсе, а стены и свод давили своей тяжестью. Компания требовалась хотя бы, чтобы не задохнуться в этом мешке. Келия, по крайней мере, сюда одна никогда не совалась, слишком уж неуютно. А ведь она шла почти свободно, тогда как широкоплечей и высокой Риане приходилось пригибаться. Стена, по которой Келия скользила рукой, спускаясь, стала влажной – значит скоро выход. И после ещё одного короткого тоннеля, они, наконец вышли наружу. Внешняя дверь оказалась даже не заперта.

Как любой уважающий себя замок, Элакайслин имел тайный выход. Он вёл в низкую пещеру у реки. Свет сюда едва проникал, под белой полосой, куда заглядывало солнце, блестела вода. Риана подошла к пристроенным у стены лодкам и стянула с одной из них кожаное покрывало.

– Помоги-ка мне её к воде подтащить. Пойду на рыбалку.

– Тебе для этого лодка не нужна, – улыбнулась Келия, пристраиваясь с другого конца.

– Так улов везти удобнее.

Подтащив лодку, Риана разделась, оставшись в одной короткой нижней рубахе. Подумав, скинула и её. На фоне яркого пятна виднелся лишь женский силуэт. Обмотала объёмную грудь плотной лентой, зацепила толстую косу на затылке.

– А ты не хочешь со мной искупаться?

– Нет уж, – мотнула головой Келия и даже попятилась от берега, хотя стояла и так не близко. – Это ты любительница холода. Я люблю на солнышке греться.

– Для той, кто вечно мёрзнет, ты слишком легко одеваешься, – хохотнула подруга, пробуя пальцами ноги воду.

– Это потому, что я ещё люблю свободу. А одежда очень сковывает. Тебя стоит ждать? Или сама управишься?

– Справлюсь. Иди.

Риана кивнула и спокойно шагнула вперёд, толкая перед собой борт лодки. Плавный берег длился всего несколько шагов, за ним следовал крутой обрыв, так что вскоре женщина уже плыла. Проследив за тем, как её голова скрылась за полосой света, Келия с тоской оглянулась назад. Идти по узкой без всякого освещения лестнице в одиночестве ей совсем не хотелось. Так ведь ещё и наверху надо ждать, пока дверь откроется. Лишние мгновения, за которые запросто может остановиться сердце.

Она тряхнула головой и поползла наверх. Каждый шаг давался всё труднее, на последней ступени даже ладони вспотели. Теперь нужно запустить механизм. Риана делала это без труда. Келии пришлось подпрыгнуть, и попала она не с первого раза. Наконец, проход открылся, и она вывалилась наружу, жадно глотая воздух. Постояла у стены, приходя в себя. Она ходила этим путём уже множество раз, но так к нему и не привыкла.

Отдышавшись, она поняла, что потеряла по дороге прутик, которым сцепляла волосы. И решила оставить, как есть. Походит день простоволосая, небось, не помрёт от этого. Добравшись до библиотеки, она замерла с вытянутой рукой, так и не коснувшись стены в нужном месте. Летящие вслед за ней локоны, мягко коснулись спины, вызывая непрошенные воспоминания.

Когда-то она уже так ходила. Она и сёстры распускали волосы по особым дням.

В тёмном коридоре у входа в пиршественный зал сгрудилась толпа молодых девушек. Все как одна одеты в белые летящие платья с золотыми поясами, тёмные волосы распущены, шею украшали кулоны в виде цветка с лепестками из светлых сапфиров – под цвет глаз. Девушки толкались и пытались разглядеть происходящее в зале через узкую щель. Там праздновали рыцари, служившие отцу, весёлые и, разумеется, прекрасные, – ведь только прекрасный воин может получить покровительство высших сил. Девушки волновались и сгорали от нетерпения, ведь сегодня кто-то из рыцарей мог пригласить их потанцевать, а после и провести время в более уединённом месте. Заходили они группами по трое, старшие сёстры уже находились внутри.

– А Пиритту опять выбрали! Снова сэр Найлс!

– Пиритту всегда выбирают!

Пиритта была настоящей красавицей. Красивее и нежнее была только Невина.

Келию никогда не выбирали. В то время она из-за этого жутко страдала. А многим позже была столь же жутко благодарна богам, которые уберегли. Хоть в богов и не верила.

Она уже собралась заплести косу, когда услышала позади шаги. Мерон шёл неспешно, разряженный будто на праздник. Опять нацепил на себя все расшитые тряпки, точно сорока. Позади развевался плащ с серебряными звёздами, шаги гулко звенели по пустому коридору. Вот уж кому никогда не приходилось переживать, что его не выбрали.

Чародей приблизился и коснулся её руки, всё ещё сжимающую тёмный локон.

– Почему ты никогда не делаешь причёсок? – поинтересовался он вместо приветствия.

Келия тряхнула головой, открывая лицо.

– Да их же придумал настоящий садист! Это просто тюрьма для волос!

Она гордо вздёрнула нос, ожидая какой-нибудь насмешки, но Мерон ничего не сказал, лишь улыбнулся.

– Ты уходишь? – верно истолковала она его вид.

Чародей кивнул.

– На встречу с изобретателем. Ронан убедил его показать книги, оставшиеся от сэра Аодхана.

По лицу Келии никто бы не понял, что эти слова для неё хоть что-то значили. Но сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.

– Я сперва хотел взять и тебя. Но изобретателю я не доверяю.

– А кому ты вообще доверяешь? – усмехнулась Келия.

– Этому таланийцу я даже выгребать дерьмо бы не доверил, – совершенно серьёзно заявил чародей.

– Ух, как страшно. Ты же не воевать туда идёшь. Хотя бы притворись дружелюбным.

– С этим Ронан отлично справится.

Чародей помолчал, подцепил прядь её волос, пропустил сквозь пальцы.

– Всё в порядке?

Келия коротко кивнула.

– Я найду тебя вечером, – пообещал он.

Она смотрела на удаляющийся плащ, пока он не скрылся за поворотом. И ощутила лёгкое разочарование. Поразмыслив, она поняла, что ждала поцелуя. Коснулась рукой стены, тупо глядя, как из-под ладони расползается узор, из которого затем проступает дверь. В библиотеке было по-прежнему светло и чисто. Это место словно существовало вне времени и пространства, как волшебный Сид.

Как бы она ни бежала от прошлого, всё равно к нему возвращалась. Она уже и бежать перестала, а оно всё равно её находило.

Ночную тьму нарушили торопливые шаги. Хотя дневной свет сюда никогда не проникал, Келия знала, что сейчас ночь. А значит, приходить никто не должен.

– Тш! Это я, – раздался громкий шёпот Невины.

А потом рядом показалась и она сама. Вернее, разглядеть всё равно ничего не получалось, лишь смутно угадывался силуэт.

– Вот эта книга у отца – самая любимая! Он её почти из рук не выпускает, – она просунула потрёпанный том сквозь решётку, воровато оглядываясь.

Будто ещё кому-то могло понадобиться спускаться сюда ночью. Тут и днём одни только крысы бегали. Иногда ещё муравьи.

Келия бережно прижала к себе обретённое сокровище. Книга, любимая отцом! Вот когда она её прочтёт и запомнит, он точно обратит на неё внимание. Может, даже придёт лично.

– Только книжка не простая. Там натурфилосов рассуждает о природе фейри и опалённых. Кажется, – пояснила Невина, передавая сестре свечи.

– Кажется? То есть, сама ты ещё не читала?

– Нет, конечно. Говорю же – он её из рук не выпускает! Так что я сразу к тебе.

У Келии защипало глаз. Тот, что по середине. Она и без того его терпеть не могла. Глаз посреди лба вырос только вчера, и управлять им никак не получалось. Он не закрывался, смотрел, куда хотел и без конца плакал. К счастью, в такой темноте Невина слёз увидеть не могла. А то она бы точно расстроилась.

– Но ты умная, так что всё поймёшь. Отец вернётся через неделю, а, может, задержится и приедет через две. Так что ты точно успеет прочитать. А завтра я тебе ещё свечек принесу.

– Спасибо, – выдавила Келия, позорно шмыгнув носом.

На чтение в итоге ушёл всего день. Заняться-то всё равно нечем. За следующую неделю она выучила содержимое почти наизусть. Книгу, так любимую её отцом, написал натурфилосов Элдан. Имя намертво отпечаталось в памяти. Там он приводил гипотезы, свою и других мыслителей, о природе опалённых. Все, как один, бредовые. И задавался одним интересным вопросом: «Можно ли украсть силу у фейри?».

Вопрос, который изменил судьбу одного крыла Ордена праха и десятка деревенских девочек.

Полистав бездумно пару книжиц, Келия решила, что раз уж избегать общества теперь не обязательно, то и сидеть взаперти она не хочет. Чародеи ушли развлекаться, она может найти занятие поинтереснее. И отправилась гулять по замку с горячим желанием причинить кому-нибудь добро и нанести радость. Долго блуждать не пришлось, в холле, соединяющем главный вход и лестницу, ведущую к жилому этажу, она столкнулась с Таджем. Тот как раз вышел из бокового коридора, перекрывая его своей могучей фигурой.

– Привет, большой парень! – радостно подскочила к нему Келия. – Давно не виделись.

– Красивая дева предпочитает проводить время в компании могущественных и столь же красивых, как она, мужчин, я понимаю. Каменному мыслителю с ними не соперничать.

– Да скажешь тоже, – фыркнула она. – Шуточки в духе Каллена прямо.

Тадж улыбнулся, скрипнув каменными губами. И осторожно погладил Келию по голове, ладонь как раз совпадала с головой размером.

– Не грусти о том времени, что нам не довелось разделить. Радуйся тем моментам, что у нас были.

– А вот это уже звучит так, будто ты собрался расстаться с жизнью. Ты же не болен смертельной болезнью, у которой даже названия нет?

Раздался смех, похожий на трение мельничных жерновов.

– Это цитата мыслителя Дормена. Он в свою очередь услышал её от друида, следовавшего пути Матери-Природы. Слова мыслителей содержат мудрость веков. А я, надеюсь, проживу ещё долго, чтобы этой мудростью напитаться.

Холл как раз закончился и перешёл в небольшую прихожую перед высокими двустворчатыми дверьми. Одна из створок отворилась, и внутрь вошла невысокая крепкая женщина с выражением крайнего недовольства, которое тут же стекло с её лица, уступив место радости.

– Келия! – воскликнула Кенай, глядя на неё своими удивительными глазами, тёмными и большими, почти круглыми, какие бывают у лошадей. – Клянусь Рогатым, я не верила, что ты вернулась.

Она подбежала к Келии, косы цвета выцветшей травы били её по щекам. Остановившись, она на мгновение замешкалась, но всё же заключила девушку в крепкие объятья. Ответить Келия ничего не успела, с обратной стороны раздался звон колокольчика. У подножия лестницы стояла девушка, скорее даже девочка-подросток, одетая в короткое светлое платье с облегающими рукавами, подчёркивающее её худобу. Сведённые брови и поджатые губы смотрелись неуместно на кукольном личике. Девочка стремительно преодолела холл, громко звеня, и с разбегу вцепилась в обеих женщин. От столкновения они слегка пошатнулись, Кенай тихо рассмеялась. Голос у неё был низким, так что смех вышел немного зловещим.

– По тебе я тоже соскучилась, Садб. Девочки, я ужасно рада вас видеть, но не менее ужасно устала. Давайте поговорим у меня.

Сабд отступила на шаг, коротко кивнула и уставилась немигающим взглядом. Девочке, которая по возрасту вполне могла оказаться уже бабушкой, потому как внешне не менялась, достался дар баньши, но в довольно извращённом виде. У любого, кто слышал её голос, умирал тот, кто ему дорог. Дар не срабатывал лишь тогда, когда она пела Песню плача по тому, кто уже покинул этот мир.

Тадж, про которого Келия успела позабыть, куда-то пропал. Должно быть, ушёл, пока они обнимались.

Девушки поднялись по лестнице. Кенай жила в соседней от Ланис комнате, но в гораздо более маленькой, больше смахивающей на кладовку. Там помещалась всего кровать и старый стул, который использовали в качестве вешалки. Вдоль стен тянулись полки с цветочными кадками. Хотя с растениями говорила Келия, у Кенай выращивать цветы получалось куда лучше. Некоторые цвели даже сейчас.

Девушки присели на кровать, Кенай вовсе бухнулась, с блаженным стоном вытянув ноги – размер комнаты это позволял, хотя пятки почти упёрлись в стену.

– Я провела месяц в этой проклятой деревне, Глум… Глам… ах, неважно, как она там называлась! – она закрыла руками лицо и крикнула в ладони. – Настоящий ужас! Как вообще там можно всю жизнь прожить? Ещё пришлось ловить этого растреклятого фейри.

Кенай с кряхтением села. Садб слушала её с сосредоточенным вниманием. Келия вежливо молчала, позволяя подруге выговориться.

– Вот надо было отправить в эту тупую деревню именно меня! Вы вообще знали, что зимой от келпи толку мало? Они зимой спят! Этот фейри мне всю кровь выпил, и деревенским жителям тоже. Некоторым буквально! Хорошо, что Мор прилетел и помог его поймать, а то я бы век там торчала.

Она перевела дух и уже более бодро закончила:

– Так, ну а теперь вы что-нибудь расскажите. Желательно, весёлое.

Садб нахмурилась и сердито ткнула подругу в плечо.

– Ай! Ну, прости-прости! Я имела в виду, что Келия что-нибудь расскажет. Мы же столько лет не виделись. Я, как вернулась, успела только узнать, что она не сбегала, и Слоан больше не собирается отправить её в Орден на казнь.

Про эту часть намерений Слоана Келия слышала впервые. Бедняга, похоже, переживал гораздо сильнее, чем она думала. У Слоана когда-то имелась родная сестра, поэтому он привязался к ней гораздо сильнее, чем тот же Каллен. Хотя сестра его была младшей, а Келия явно годилась в старшие. Она испытывала к нему определённую нежность, но дружила гораздо ближе с Ланис. И за годы отсутствия вспоминала о рыжем парне не так уж часто. Вдруг она ощутила укол вины.

Садб хлопнула в ладоши, привлекая внимание, обвела ладонями большой шар перед собой, покрутила над головой и указала пальцем на Келию.

– Предлагает тебя заплести, – перевела Кенай.

Келия не возражала. Пока девочка делала ей причёску, а скорее просто перебирала пряди, так как ей что-то постоянно не нравилось, и всё начиналось сначала, она поведала о том, как покинула замок и добиралась до Хартлиата. Как нечаянно напугала какого-то пьяного мужика, повстречав его ночью посреди дороги далеко от города. Как устроилась жить к доброй вдове булочника. Как жила жизнью обычной горожанки, и это оказалось гораздо проще, чем думалось изначально. И, наконец, как внезапные обстоятельства привели её обратно.

Закончив, она неожиданно поняла, что даже скучает по туманному городу. Жизнь там была простой и размеренной, хоть и очень скучной. Разговор прервал стук в дверь. Получив разрешение, внутрь заглянул Каллен.

– Келси! – хитро улыбнулся он, обведя глазами крохотную комнату. – Тебя-то я и ищу. Выйди на минутку.

Садб с неудовольствием закончила причёску, которая её так и не устроила, но переделывать уже не стала. Ткнула пальцем в сторону Каллена и сложила руки на груди. Он примирительно поднял ладони и попятился. Келия вышла следом.

–Надеюсь, ничего серьёзного не случилось? И надеюсь, это не твои очередные шуточки, не то посоветую Кенай в самом деле тебя пнуть.

Мужчина улыбнулся, но пошутить даже не пытался.

– Мы тут с Рианой решили посиделки у костра устроить. Поможешь?

– Не рановато ли ещё для костров? – с сомнением протянула Келия.

Днём солнце уже припекало, но земля ещё не прогрелась, и вечера случались довольно прохладные.

– Собирались на следующей неделе. Но тут Мор – бедняга сам не свой. Там какая-то совсем уж скверная история с фейри приключилась. Тебе Кенай не рассказывала?

– Она выглядит уставшей и измученной, но не сказала бы, что расстроенной.

Келия лишь сейчас подумала, что про фейри подруга ничего толком не рассказала. А ведь если бы они привезли его с собой, это обсудили бы в первую очередь.

– Железная леди. Не то, что наш нежный ушастый мальчик. В общем, я за парня переживаю. А что может быть лучше для поднятия духа, чем посиделки у костра в хорошей компании? Пива принесём, рыбу пожарим. Потравим байки.

План простой и хороший со всех сторон. Да и у костра Келия давно не сидела. В Харлиате костры зажигали по праздникам, но посиделок никто не устраивал. Даже интересно, какого это будет сейчас, когда шумная компания стала в разы больше. Заглянув к Кенай попрощаться, она отправилась теперь уже точно причинять добро и наносить радость.

***

Путь от замка до города занимал часа три, если не спешить. Двое взрослых мужчин, идя широким шагом, могли управиться гораздо быстрее. Но, не смотря на срочность и важность дела, чародеи не торопились. В детстве Мерону дорога казалась долгой, почти бесконечной. Они с Ронаном, будучи учениками, оббегали все окрестности, но ни разу не приблизились к Друмкэйну. По крайней мере настолько, чтобы вызвать неприятности. Сейчас же ясно виделось, что люди живут на расстоянии вытянутой руки. Это заставляло тревожиться. О том же или нет думал Ронан, было не ясно. Вид он имел сосредоточенный и даже не улыбался.

Крутая тропа вела вниз холма. Деревья вокруг щеголяли пышной зелёной листвой. Весна вошла в силу стремительно, словно кто-то раздвинул шторы. Но звучала по-прежнему в разлад. Ни жужжание пчёл, ни пение птиц, ни перешёптывание крон не складывались в стройную мелодию, а больше казались неуместными. Учитель Гахарит ещё в свои молодые годы выяснил, что сезоны перестали плавно смыкаться друг с другом и предрекал, что с каждым годом переход станет всё заметнее. Наверняка, если бы старик был жив, то уже бегал по округе с тетрадью, пытаясь запечатлеть каждую мелочь. Кипы таких бессмысленных записей покоились в библиотеке. Гахарит являлся наблюдателем по природе. И в одиночку не мог ничего добиться. Впрочем, оба ученика явно не оправдали его чаяний.

У ворот города их уже ожидала пара железных монстров. Один из них дежурил тут всегда, проверяя приезжих. Второй явился специально для встречи чародеев. Гнездо с сидящим в нём человеком с противным скрипом опустилось до уровня пришельцев, когда мужчины приблизились. Сидящий внутри юноша, совсем ещё мальчишка, у которого едва начали расти усы, вежливо поздоровался.

– Доброго дня, сохрадарса, да освятит Эльма ваш путь!

Поздоровался совершенно беззлобно, даже воодушевлённо, не сообразив, что Святая может указать путь чародеям лишь на костёр. Мерон его радости не разделял. К счастью, Ронан справился с разговором самостоятельно, обменявшись ничего не значащими любезностями.

– Велено проводить вас до фабрики, – сообщил парень, чем, по-видимому, страшно гордился.

Со всё тем же отвратительным звуком поднялся наверх и зашагал впереди. Махина была высотой почти в три человеческих роста, с длинными тонкими ногами-ходулями. Рук у конструкции не имелось, но они явно подразумевались. Монстр пах горьким резким маслом с лёгкой примесью гнили, а звучал и того хуже. Помимо скрипа шестерней и стука ног-ходуль о мостовую, сам металл кричал в агонии от учинённого над ним непотребства. Мерон честно сдерживался, чтобы не уничтожить проклятую махину, да и весь город заодно. Ошейники не предложили в этот раз надеть – и на том спасибо.

Жители же не обращали на шагающего по улицам монстра ровным счётом никакого внимания. Плащ чародея с серебряными звёздами вызывал куда больший интерес. Особенно во внутреннем городе. Удивительно, но фабрика, хоть и стояла в конце улицы, соседствовала с богатыми особняками. Видимо шум и скрежет, а также чёрный дым, шедший из высоких труб даже сейчас, уважаемых горожан не сильно беспокоили. Как и сам дом, невероятно уродливый, даже страшнее, чем железное гнездо на ходулях. Фабрика представала огромной грудой камней, утыканной железными иголками. Извращённый ум, породивший подобное, не мог создать ничего хорошего.

У входа уже ждал другой провожатый. Сопровождавший их стражник, махнул рукой с высоты своего гнезда и пошагал обратно. Встречающий парень напоминал дохлую рыбу. Которая, к тому же, успела высохнуть на солнце. Тощий и длинный, как ушагавший только что монстр, и болезненно бледный. Ощущение болезни усиливали чёрный костюм и коротко остриженные, торчащие во все стороны, тёмные волосы. Юноша молча поклонился и развернулся, предлагая следовать за ним.

Внутри фабрика представляла собой ещё более жуткое зрелище. Какофония грохота и резких запахов. В первые мгновения это настолько оглушило все чувства, что чародей едва не попятился. Ронану тоже сделалось не по себе. По виду это мало кто смог бы заметить, но Мерон знал друга достаточно давно. Сами железные монстры, или что бы тут ни собирали, не показывались. Но даже в прихожей грохотало так, что стены тряслись. Проводник свернул в боковой коридор и повёл их окружным путём на второй этаж по металлической лестнице. Шли долго, даже шум сделался приглушённым. Тощий парень продолжал бежать впереди, будто улепётывающий таракан. Наконец он остановился, отворил плотную двустворчатую дверь и приглашающе махнул внутрь.

Зал за ними отличался от замковой библиотеки примерно, как деревянный обтёсанный пень отличается от живого дерева. Здесь также имелись ряды стеллажей с книгами и столы для чтения. На этом сходство и заканчивалось. Стеллажи заполняли ровные ряды, сами они отстояли друг друга на одинаковом расстоянии, на полках имелись прибитые дощечки с подписями. Всё в идеальном неестественном порядке. В глубине виднелась пара столов, а один стоял у самого входа, все высокие и грубо сколоченные, подошли бы скорее для разделки мяса, чем для чтения. Со столь же высокого рубленного стула поднялся изобретатель Ратвин Хейленд собственной персоной. Высокий, худощавый, в таланийском костюме из дорогой белой ткани, седеющие волосы зализаны назад, а вперёд торчал большой нос, похожий на клюв. Лицо бледное, смазанное, даже морщины словно сглажены, выделялись только тёмно-серые колючие глаза. Которые вцеплялись словно два репейника. По его тонким губам зазмеилась улыбка.

– Господа чародеи, – изобретатель качнул головой. – Рад, что вы почтили меня своим присутствием.

– Мы были рады приглашению, господин Ратвин, – слегка поклонился Ронан.

От Мерона явно тоже ждали какой-то реакции, и он сообщил:

– Не могу сказать того же.

– Ценю вашу откровенность, – улыбка таланийца стала ещё шире. – Итак, я уже изложил суть своего предложения в письме, но повторю. Вы можете свободно пользоваться любыми имеющимися в моём распоряжении книгами, вмешиваться в вашу работу я никак не стану. Взамен вы предоставите перевод всех находящихся здесь трудов на древнем языке.

Предложение это Мерон слышал впервые, и оно ему крайне не понравилось. Однако, к собственному неудовольствию, он понимал, почему Ронан решил это не обсуждать. Особого выбора не было. Если имелся хоть малейший шанс отыскать нужную информацию, нельзя его упускать. Также он понимал, что, согласившись, не получится отступить от своего слова. За долгую жизнь Мерон совершил множество плохих поступков. Даже таких, за которые его в самом деле стоило казнить. Но представление о чести у него всё же имелось. И даже если разумнее было отдать таланийцу неверный перевод, а лучше и вовсе всё сжечь, он себе этого не позволит.

– Что в этих записях? – решил уточнить чародей.

– Если бы я знал, мне бы не потребовалась ваша помощь, – развёл руками изобретатель.

– Признаться, – задумчиво произнёс Ронан, – я ожидал, что ты потребуешь сообщать о каждом нашем шаге. Так ли разумно предоставлять полную свободу?

С этим Повелитель ветров был полностью согласен, он ожидал, что изобретатель приставит к ним соглядатая. Однако в зале находились лишь они трое, даже указавший путь мальчишка остался снаружи. А господин Хейленд продолжал убеждать в своих добрых намерениях.

– Я рассчитываю на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Вероятно, что я получу от него больше вас.

С каждой минутой происходящее нравилось всё меньше. Так, идя по лесу, вдруг замечаешь, что земля начала чавкать, приближаясь к болоту.

– Ты предлагаешь сотрудничество, даже не зная, что скрыто в этих текстах.

Таланиец со змеиной улыбкой прищурил глаза и хлопнул в ладоши.

– Знания, уважаемый чародей. Думаю, вы согласитесь со мной, что знания определяют подлинный смысл нашего существования. Я нахожу их гораздо более ценными, чем золото или земли. Вы двое –носители древнего языка, боюсь, что последние, оставшиеся в живых. Так что мне придётся вам довериться. Надеюсь, вы сможете сделать то же самое.

Из-за кого, хотелось бы спросить, носителей древнего языка в живых не осталось? Впрочем, изобретатель к этому отношения не имел. Когда Орден начал истреблять всех носителей магии и всю о ней память, таланийца ещё даже на острове не было. Приятнее от этого он не становился.

– Хорошо, – ответил Мерон за них обоих.

Таланиец протянул ссохшуюся кисть с длинными узловатыми пальцами.

– Ах, на моей родине принято скреплять договор рукопожатием, – пояснил он.

Чародеи по очереди пожали ему руку. Изобретатель улыбнулся ещё шире, лицо уже готово было треснуть как у настоящего ползучего гада.

– Что ж, вот в этой книге, – он хлопнул ладонью по пухлому тому на столе, – есть перечень всех имеющихся текстов с указанием места. Стеллажи пронумерованы, полки также. Если вам понадобится делать записи, на столе номер шесть есть листы бумаги, чернила и перья.

Он пожелал гостям хорошего дня и удачной работы прежде, чем уйти. И уже у дверей обернулся.

– Ах да, стеллаж номер двадцать пять пуст, так как в нём хранились чертежи и мои личные записи. Я не счёл удобным их показывать. Надеюсь, это не проблема?

– Не проблема, – сухо ответил Ронан.

Размышления изобретателя чародеев интересовали в последнюю очередь. Дверь захлопнулась, оставляя их в пустом зале. Лишь продолжал доноситься приглушенный гул работающей фабрики.

– Ты ведь не говорил ему, зачем мы здесь?

– Мы ведь и сами не знаем, что собираемся искать, – вздохнул Ронан, беря со стола учётную книгу. – Предлагаю начать поиски с текстов на древнем языке, там и шанс должен быть выше найти что-то стоящее.

Текстов оказалось пугающе много. В ордене, конечно, поначалу состояли чаровники. А чаровники, как правило, учились у чародеев, всё же попытка обуздать магический дар своими силами сродни попытке поймать огонь голыми руками. Но многие записи оказались старше самого ордена. Как и когда эти записи к ордену попали мог рассказать разве что сэр Аодхан. А он уже никому ничего не расскажет. Да и вряд ли стал бы это делать при жизни.

Командор Южного крыла ордена свои дела держал в строгом секрете. А когда выяснилось, что в Костяном замке он укрывал фейри, то не осталось ни замка, ни сэра Аодхана, ни всего Южного крыла. Не спасло и то, что фейри благородный служитель Святой Эльмы прятал отнюдь не из альтруистических побуждений. Бесконечные пытки для выявления предела выносливости являлись самым безобидным, что творилось в его застенках. Но командиру Чаду О’Коннару на причины было плевать. Предатель должен поплатиться, как и все преданные ему воины. Удивительно даже, что собранную библиотеку не сожгли.

Книги расположили на полках по темам. В основном они касались изучения фейри и природы магии, представленные размышлениями натурфилософов. Чуть меньшую часть составляли записи со слов друидов, вряд ли сделанные добровольно, о старых богах и традициях. И свидетельства очевидцев, столкнувшихся с проявлениями волшебства. Труды же на древнем языке были рассортированы по первому символу названия, в одном только изобретателю ведомом порядке, поскольку привычному алфавиту он не соответствовал. Это несколько затрудняло работу. И в целом, Аодхан умудрился собрать намного больше, чем чародей ожидал. Учитывая обстоятельства, это и радовало, и пугало одновременно.

Всякие пространные размышления древних чародеев Мерон откладывал в сторону сразу, едва взглянув на первую страницу. Такого он начитался предостаточно ещё за годы учёбы и точно знал, что кроме стариковских жалоб там можно отыскать разве что воспоминания об их юных приключениях. Но одна тетрадь его всё же заинтересовала, перевитая шнуром, в потёртом кожаном переплёте. Её автор себя не называл, что уже было странно для сохрадорса, они обычно подписывали даже камни, по которым однажды прошли, и сама манера ведения записей оказалась не типичной. Перечень заклинаний, их краткое описание и способы применения, ни исторической справки, ни размышлений о смысле жизни. Сухие четкие факты, будто в книге рецептов. Заклинания простые, но все Мерону не знакомые, вероятно, автор тетради придумал их сам. Все заклинания обращались к Морриган, богине смерти, изменения и перемене формы, что могло указывать на авторство чаровника, а не чародея. Природа их дара позволяла освоить лишь одну стихию.

Следующая тетрадь уже полноправно могла зваться книгой рецептов. Внешне она очень напоминала первую, но почерк оказался другой, а манера ведения записей – та же. Внутри находился список зелий и порядок их приготовления. Зелья Мерон не готовил, всё же ему больше благоволила Бригита, владычица ветров, но вполне был на это способен. Пролистывая тетрадь, он наткнулся на интересный заголовок: «Избавление от гнилой магии». Сперва взгляд просто зацепился за странное название, а вчитавшись, чародей понял, что средство, состоящее из двух настоев – один следовало принимать внутрь, а другой – наружу, избавляло от неприятных последствий столкновения с оружием Ордена праха. Кто и зачем создал подобный рецепт? А главное, как додумался? Вряд ли когда-то он сможет ответить на эти вопросы. Но само средство грозило оказаться крайне полезным. У Мерона до сих пор временами ныл шрам на правой руке.

Рецепт был бережно скопирован, для чего сначала пришлось отыскать свечи. Множество высоких стрельчатых окон давало достаточно света, но дело уже близилось к вечеру. В итоге они провозились в архиве изобретателя весь день, а не просмотрели и половины. Расставив книги по местам, Мерон подошёл к Ронану, увлечённо трудившемуся за другим столом и протянул ему исписанный лист.

– Что думаешь?

Ронан дописал предложение, прежде чем отвлечься, под его рукой уже собралась внушительная стопка.

– Интересно. Получается, мы всё же пришли не зря.

– Не нравится мне это. Как Аодхан смог всё это собрать?

– Ну-у, – задумчиво протянул Ронан, почесав бороду, – Аодхан в Костяном замке устраивал парады и пиры, по стоимости сравнимые с данью, которую Эремон со всего Кири получает. Думаю, он мог себе позволить приобрести парочку книг.

– Далеко не парочку.

– Ты меня понял

Ронан поразмыслил о чём-то, нахмурившись, поднял книгу, с которой работал, пролистал и протянул другу, указывая на строчку внизу.

– Вот это куда интереснее.

Строчки были написаны рунами, а сбоку на полях имелась подпись, сделанная обычными буквами. Не перевод, а комментарии к написанному, сделанные резким отрывистым почерком.

– Думаешь, это Аодхан писал? Откуда бы ему знать древний язык?

– Не знаю, – Ронан покачал головой и ненадолго замолчал. – Но сэр Аодхан был известен как увлечённая и образованная натура, вдруг где-то и сумел выучить. Сказания филидов же он знал. Да и Южное крыло считалось пристанищем не только воинов, но и поэтов.

– Ну да, – усмехнулся Мерон, – а ещё повес и гуляк, охочих до доброго мёда и крепкого вина.

– Одно другому не мешает. Но всё же сэра Аодхана я видел всего раз и то издалека, так что судить могу лишь по слухам.

Мерон командора Южного крыла не встречал вовсе. С ним больше воевал Пиран. Его шайка и Южное крыло жили по разные стороны одного горного хребта. И горы те представляли собой скорее высокие холмы, за день-полтора вполне можно преодолеть. Так что добрые соседи периодически наведывались друг к другу в гости, чтобы по-соседски перерезать парочку глоток.

– Ты что, переводом занимался? – чародей, наконец, разглядел исписанные Ронаном листы.

– Последние пару часов. Решил, что наш любезный друг был всё же слишком любезен и злоупотреблять его любезностью не стоит.

Книгу для перевода он выбрал самую безобидную, не смотря на странные комментарии. Всего лишь дневник какого-то чародея, где тот описывал свои повседневные дела. Сам Ронан по-прежнему оставался молчаливым и не шибко весёлым. Мерон впервые задумался, что всё, что вытворял его друг, могло быть продиктовано желанием защитить тех, кто ему доверился. Защитить своим способ, пусть даже не приятным. Ещё он подумал, что сам бы так не смог. Для него переодеться в заморский костюм, остричь волосы и отрастить бороду означало извращение над собственной натурой.

У дверей архива стоял знакомый уже темноволосый парень, с совершенно безэмоциональным лицом, точно большая кукла. Когда чародеи вышли, он даже не дёрнулся. Захотелось ткнуть в него пальцем, чтобы убедиться, что это и вправду человек. Не торчал же он тут всё это время в самом деле. Слуга изобретателя коротко поклонился, извинился, что хозяин не может проводить гостей лично и передал приглашение прийти завтра, а также небольшую металлическую дощечку – пропуск, с которым им позволят пройти на фабрику даже без сопровождения. Когда чародеи поднимались по тёмной опустевшей улице, позади по-прежнему стоял гул, а из труб валил дым. Вероятно, фабрика работала и ночью.

***

Во дворе Лебединого замка вокруг дуба кипела весёлая суматоха. Кенай присоединилась к ней вскоре после того, как Келия ушла. Пояснила, что несмотря на усталость, в комнате ей скучно. Чуть позже призналась, что не хочет находиться одна. А ещё чуть погодя под пристальным взглядом Ланис, хоть та ни о чём не спрашивала, поведала, что злосчастного фейри, которого она ловила последний месяц, в итоге пришлось убить. Беднягу, похоже, поразила та же болезнь, что сводила с ума народ холмов во время Первой войны крови, и заставила его пить кровь местных жителей. Из-за произошедших с ним изменений даже не удалось определить кем был фейри до своего недуга, лишь то, что он связан с лесом, и связь, к сожалению, не пропала, из-за чего лес тоже начал меняться. Сам фейри напоминал десятилетнего ребёнка с длинными острыми ушами и угольно-чёрной кожей, из-за чего спешившего на помощь Мора деревенские сперва приняли не слишком радушно. Но после горячо благодарили сысковиков-опалённых за то, что теперь могут спать спокойно. У опалённых же благодарность оставила на душе лишь гадость. Но исход, пожалуй, получился наилучшим для всех.

Кенай закончила историю и, выговорившись, совершенно спокойно занялась насущными делами. Мор же, как и сказал Каллен, был сам не свой. Айлид, против собственных правил, держала его за руку, натянув сразу две кожаные перчатки.

Костры на поляне постепенно собирались, народу, пожелавшего принять участие, набралось порядочно, так что складывали сразу четыре, по разным сторонам поляны. Здесь встретились и все, кого Келия знала четыре года назад, даже Брин пару раз выбралась из кухни, и те, с кем она познакомилась по возвращении, и те, с кем ещё вовсе не сталкивалась. Разношёрстные компании переходили с места на место и больше болтали, чем действительно занимались делом. Особенно неугомонные близнецы, без которых, разумеется, не могло обойтись ни одно событие. Рыжие негодники таскали ветки с одного костра на другой, потом со второго – на третий, и так далее, меняя порядок и уворачиваясь от затрещин. До заката оставалось много времени, так что раз появился повод отдохнуть от каждодневных забот, никто не торопился. Высокий дуб шелестел свежей, пока ещё ажурной, листвой, тоже радовался предстоящему веселью.

Постепенно солнце начало падать за стену, полноводная Инни должна была окраситься пламенеющими разводами, но со двора этого не получалось увидеть. Айлид, встрепенув крыльями, поднялась высоко, выискивая глазами Риану, и подтвердила, что река невероятно красива.

– Ну, и спускайся тогда! Нечего от работы отлынивать! – выкрикнул пробежавший мимо Руй, даже не обернувшись на ходу и тут же умчавшись.

Девушка рассмеялась и осталась порхать в вышине, пока последний рубиновый блек не утонул в тёмной воде. Она в равной степени любила и восхождение, и заход дневного светила. Приземлилась она в руки тёмному эльфу, раскрасневшаяся и счастливая, правда тут же отскочила в сторону, чтобы ненароком его не задеть.

Постепенно стемнело, и в небе высыпали звёзды. После заката поднялся ветер, не сильный, но по-весеннему холодный. Слоан степенно, даже с некоторой торжественностью, зажёг костры. Призванный им огонь горел жарче обычного и мог долгое время жить даже на тонких ветках. Риана и Тадж притащили целую гору рыбы.

– Ты в реке-то хоть немного оставила? – присвистнул Каллен.

Женщина, согнувшаяся от тяжелой ноши, шикнула на шутника и сообщила, что все недовольные могут не ужинать. Шутник, оскорблённый до глубины души, возразил, что он всем доволен, не забыв лишний раз упомянуть жестокосердных женщин. Вскоре над поляной потекли аппетитные ароматы.

Келия куталась в плащ, сидя на старом стволе, притащенном нарочно, чтобы не ютиться на стылой пока что земле, но вскоре отогрелась и откинула его в сторону. Рядом напевала незамысловатую мелодию Кенай, раскачиваясь в такт, светлые косы раскачивались вместе с ней, в тёмных больших глазах отражались пламенные блики. К её руке жалась Садб, Кенай была единственной, кто понимал её, и долгая разлука далась девочке тяжело. Обе девушки и по отдельности вид имели несколько потусторонний. Вроде и человек как человек, но мельчайшие отличия делали их непохожими, прекрасными и пугающими одновременно. А уж когда они собирались вместе, да под покровом ночи у яркого огня, впору вспомнить о празднествах народа холмов, вышедших из Сида. Чуть дальше устроилась Айлид, не оставлявшая попыток растормошить всё ещё немного потерянного тёмного эльфа. Он честно старался не волновать подругу и улыбался, но тёмные, точно ночное море, глаза оставались печальными. Слоан и Ланис скрывались где-то в тени дубовой кроны, вовсе не интересуясь никем, кроме друг друга.

Прошёл мимо Тадж, обменявшись со всеми парой мыслей, он кочевал от костра к костру. Следом прошёл Картак, тащивший за мохнатое ухо Руя, парень вырывался изо всех сил и обещал страшную расправу врагу волчьей стаи. Сестры по близости видно не было. С другого конца поляны донеслась тихая мелодия, кто-то достал деревянную дудочку.

Пришёл и плюхнулся рядом с Келией Каллен, предложил ей сочную жареную рыбину, наколотую на деревянную шпажку. Она поблагодарила за угощение. А когда друг расправился со своим, то принялся травить байки. Истории его, как правило, походили одна на другую и заключались в том, что какая-нибудь вдова приняла опалённого за своего почившего супруга. И если бы рассказывал их кто другой, то вполне могли бы сойти за трагедию. Каллен же умел преподносить случившееся так, что всем становилось весело. В этот раз, однако, он выбрал случай, когда они с Картаком поехали в далёкую деревню, забрать оттуда опалённого, свернули не на той тропе и умудрились заблудиться в лесу.

– Ну, ладно я, – вдохновлённо вещал Каллен, подбадриваемый кружкой пива в руке и внимательными взглядами собравшихся, – но этот парень добрые лет десять по лесам скрывался, он же со зверями говорит! Как нас угораздило только. И вот идём мы дальше – вокруг ни души, попадается на пути пара белок. Я уж обрадоваться успел, когда Картак с ними по беличьи застрекотал. А эти рыжие па… кхм, зверюшки, вдруг развернулись и удрали, задрав хвосты. А Картак стоит такой грустный и говорит, что первый раз в жизни встречает матерящихся зверей, пару слов даже новых узнал.

Вернувшийся Картак сидел рядом и в рассказ не вмешивался, лишь со смехом подтверждал, что так оно всё и было, когда спрашивали. Рассказ продолжился трёхдневными скитаниями друзей по лесу, где они умудрились отравиться грибами, которые – ну вот точно – должны были быть съедобными. Затем они всё-таки вышли к нужной деревне лишь для того, чтобы узнать, что опалённый уже отправился в замок самостоятельно, испугавшись, что его могут посчитать беглецом и казнить.

Каллен едва закончил свою историю, когда Келия услышала шёпот. Едва различимый, но произнесённый будто у самого уха. Голос был хорошо знаком, но его обладатель поблизости не показывался. Всмотревшись вдаль, она обнаружила тёмный силуэт среди окружавших поляну деревьев. Удивившись, – зрение у неё и так не лучшее, а разглядеть что-то в темноте мешало пламя костра, – она решила, что и тут наверняка не обошлось без магии. Извинившись и тихонько ускользнув, она скрылась под сенью деревьев и обнаружила там Мерона, привалившегося к широкому стволу берёзы. Голубые глаза блестели почти также ярко, как звёзды на небе. Сохрадорса благодаря своей магии могли ночью видеть не хуже сов. Келия не видела почти ничего, но в лесу имелось достаточно растений, помогающих ориентироваться.

– Я думала, вы с ригом Ронаном заняты чем-то важным.

Она помнила про его обещание найти её вечером, но уже не ожидала сегодня увидеть. Чародей кивнул.

– Важным, но я не намерен ещё и ночь с ним проводить. Прогуляемся?

Келия согласно протянула ему руку и не стала говорить, как рада, что Мерон предпочитает проводить ночи с ней, а не с хозяином замка. К сожалению, чародей совсем не понимал её шуток, считая их глупыми.

Возвращаться к костру за обувью Келия не стала. Хоть они и шли по лесу, эта его часть находилась внутри замковых стен, потому была исхожена вдоль и поперёк. Довольно быстро деревья закончились, сменившись высокой каменной кладкой. Древняя стена почти ничем не выдавала своего возраста, кроме разве что небольшой поросли мха. Чародей притянул Келию, крепко обхватив за талию, глядя при этом в безоблачное лунное небо.

– Ты собираешься перенести нас наружу? Нам ведь указом арк-рига запрещено покидать замок.

– А ты всегда делаешь только то, что разрешает Эремон?

Вопрос был скорее риторическим. Мерон наверняка прекрасно знал, что Келия, как и многие из живущих тут опалённых, запрет частенько нарушала. Она точно знала, что Айлид с Ланис, и Каллен за стену ходят. А про остальных только догадывалась. Постоянно сидеть в одних и тех же стенах, пусть даже просторных и удобных, довольно тоскливо. Только риг Ронан мог обладать настолько безграничным доверием к своим воспитанникам, чтобы не пытаться помешать их вылазкам.

– Всё-таки, ты только недавно примирился с арк-ригом. Может, не стоит…

Но чародей уже поднял их в воздух, не дожидаясь её ответа. Она даже не успела ничего сообразить, и только вновь восхитилась, с каким мастерством он контролирует стихию. Без помощи любых слов и жестов. При погружении в воду, можно заметить, как тело становится легче. А когда Мерон использовал свою магию, Келия понимала это только, уже болтая ногами. И даже так казалось, что под ними всё ещё есть какая-то незримая опора.

Приземлившись с другой стороны, она почувствовала голыми пятками мягкий пружинящий мох. Даже у самых стен лес казался гораздо плотнее и неприступнее, чем внутри. Келия среди любых растений чувствовала себя комфортно, но приходилось гораздо больше времени тратить, чтобы не наступить на торчащую корягу, камень или какого-нибудь жука. Поэтому вскоре вынуждена была признаться, что она идёт босиком. В ответ чародей просто поднял её на руки и пошёл дальше в прежнем темпе.

– Это совсем не обязательно, – она обвила его шею руками и чмокнула в кончик носа. – Хотя не спорю, так намного романтичнее.

– Тебе следовало сразу сказать мне об этом. Я не хочу, чтобы ты поранилась.

– Ой, не будь таким серьёзным древним чародеем. Я прекрасно обхожусь без обуви, просто ночью…

Она не договорила, Мерон пригнулся, проходя под низкими ветвями, а потом широким шагом вынес её на поляну. При их появлении, вокруг зажглось с десяток парящих огней. Едва покачиваясь, они медленно плыли по кругу. Чуть поодаль под сенью высокого дуба виднелись расстеленные знакомые уже покрывала и подушки. Чародей донёс её до края и аккуратно поставил на землю.

– Обувь – это тюрьма для ног, верно?

– Ага… – растерянно согласилась Келия, она уже и забыла, о чём говорила. – А ты всё-таки настоящий романтик.

Она опустилась на колени и коснулась рукой холодной травы. Ветреница уже отцвела, но она потянулась к ней пламенем из своего сердца и велела распуститься вновь. Через пять минут, они стояли в окружении сотен белых, блестящих в свете движущихся огней, цветов.

– Ты начинаешь лучше разбираться в любовании звёздами, – хмыкнул чародей.

– Учусь у мастера.

Келия отползла подальше, освобождая ему место. Подумав, Мерон скинул обувь, и тоже босым опустился рядом. Приблизившееся пламя пускало рыжие крапинки в его голубые глаза. Огонёк плясал в прозрачном шаре в локте над головой чародея, то вытягиваясь, то сжимаясь в точку, то принимая причудливые фигуры, напоминая то свечу под колпаком, то блуждающий болотный огонь. Келия протянула руку в его направлении.

– Хотела бы я обладать магией.

Мерон поймал её ладонь, его собственная оказалась очень горячей, не смотря на ночную прохладу. Поцеловал тонкие пальцы, поцелуй тоже был горячим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.