# Сумеречный патруль. Чёрный филин и посох Тота

Александр Хабло

Илья Никитин продолжает службу в ФСКА (Федеральной службе контроля аномалий). В одно из дежурств он вместе с новой напарницей проводит очередной рейд по выявлению не зарегистрированных сумеречных. Однако обыденное мероприятие проходит совсем не по плану и запускает череду новых загадок и испытаний, которые предстоит разгадать и преодолеть Никитину.

## Глава 1

– Так, что ещё у нас осталось по плану? – прикрывая рот, зевнул Илья Никитин и вздрогнул.

Маша Калинина с упрёком посмотрела на него, а после закатила глаза и с негодованием закачала головой, тяжело выдохнув в конце.

– Что? – пристально уставился Илья на напарницу, которая уже принялась просматривать список заданий, предписанный им к выполнению на время дежурства.

– Так ты ответишь, что случилось? – настаивал Никитин.

– До сих пор не могу понять: как тебя взяли в ФСКА?

– Сама прекрасно знаешь как, – раздражённо рявкнул Илья и добавил шёпотом, – Как будто у меня большой выбор был.

Никитина сильно раздражало то, что Маша, при каждом удобном для неё случае и не только, не утруждала себя в том, чтобы напомнить Никитину, что он, не приложив особых усилий, стал сотрудником ФСКА, да к тому же и сразу оперативником. В свою очередь Калинина искренне считала, что быть продолжателем традиций ловчих сумеречного патруля крайне почётно и заслужить эту честь могут только самые достойные.

– Нам нужно ещё проверить заброшенное кафе на проспекте Ленина, – сосредоточенно произнесла Калинина, вглядываясь в экран смартфона.

«Как тебя взяли в ФСКА?» – про себя передразнил напарницу Илья, – «Тоже мне супер организация – слава Богу, хоть додумались служебные телефоны маскировать под смартфоны, а то ходили со звонилками, будто застряли в начале двухтысячных».

– А где точнее находится это кафе?

– Ленина сорок два, – ответила Маша, – Согласно первичной информации там укрываются бадюли, не вставшие на учёт в Управлении в установленный срок.

Илья остановился на парковке как раз напротив нужного кафе, освещая светом фар жёлтые стены с потрескавшейся штукатуркой, которая местами отвалилась клочками, обнажая светло-серые пятна извёстки, и слегка покривившуюся вывеску «Охота», основание которой было стилизованную под небрежный кусок большой доски. Как только Никитин увидел вывеску, его сразу посетила не понятно, откуда взявшаяся мысль о том, что от проверки этого кафе будет очень многое зависеть в дальнейшем. Словно чья-то жизнь зависела от того будут внутри сумеречные или нет.

– Кажется, приехали, – щурясь, принялся оглядываться Илья в поисках хоть каких-нибудь признаков пребывания сумеречных в кафе, заодно пытаясь хоть как-то оправдать возникшее у него чувство важности момента.

– Ну что идём? – нетерпеливо спросила Калинина и, не дожидаясь ответа, вышла из машины.

Никитин хотел ещё посидеть в машине – за время службы в ФСКА он усвоил один урок: чтобы найти улику не следует сразу кидаться на поиски чего-то необычного, для начала следует внимательно всмотреться в общую картину и возможно искомое, само собой проявится, выдавая себя из общей массы второстепенного фона. Однако сейчас, Маша лишила его этой возможности, и ему пришлось поспешить последовать примеру своей напарницы.

Калинина уверенными шагами подошла к двери кафе и, надломив свечу проявления, принялась водить её рядом с проёмом. Илья, надув нижнюю губу, наблюдал за ней, предвкушая, что в следующую секунду Калинина убедится в том, о чём он догадывался и без этого бесполезного ритуала – следов своего присутствия прямо у входа в тайное укрытие сумеречные оставлять не будут.

– Ну что? Ничего нет? – стараясь изо всех сил скрыть язвительность, спросил Илья, ликуя внутри.

– Нет, – не обращая внимания на интонацию Никитина, ответила девушка, – Посмотри никто не идёт.

Илья обернулся по сторонам: тротуарные дорожки были пусты, только по дороге сновали авто, но их водителям и пассажирам явно было тяжело рассмотреть происходящее за кустарниками, растущими на обочине вдоль проспекта.

– Чисто, – констатировал Никитин.

Калинина достала отмычку и принялась ей орудовать в замочной скважине. Раздалась пара щелчков и дверь открылась.

– Пошли, – пригласила Маша напарника вовнутрь, вытаскивая на ходу служебное удостоверение.

– ФСКА! Всем явиться на свет! – выкрикнула Калинина, едва успев зайти в помещение, поднимая над головой удостоверение.

– Зачем так кричать? Тебе всё равно никто не ответит, – скривился Илья, – Что же ты такая наивная?

– Если ты не знаешь, это порядок действий, предписанный инструкцией.

– Да знаю я, – еле слышно буркнул Никитин и добавил, – А нам обязательно всё делать по инструкции или можно как-то опустить всё эту бюрократию? От неё же практической пользы ноль.

– Не мы писали инструкции и не нам их нарушать, – ответила Калинина, цитируя слова Блинова, которые тот стал в последнее время вставлять в свою речь при всяком удобном случае, – Если они так написаны, значит, в этом есть необходимость.

– Ты ещё скажи, что все инструкции ФСКА писались кровью, – с сарказмом добавил Илья, рассматривая во мраке внутренне убранство кафе, по которому можно было сделать предположение, что его хозяева были либо слишком расточительны, либо забросили это место в явной спешке. Столы и стулья, часть которых была перевёрнута и размещена на крышке столов располагались на тех же местах, что и во времена полной посадки заведения. На полках за барной стойкой стояли разноцветные початые бутылки различных алкогольных напитков и сиропов, а также всевозможная тара для их употребления. Создавалось даже ощущение, что с минуты на минуту придёт официант и начнёт подготовку зала к открытию. Единственное, что выдавало долгое отсутствие людей здесь это толстый слой пыли, кое-где образовавшейся в целые клубы, и паутина, ставшая атрибутом практически каждого угла и перекрестия.

– Да-а-а, – протянула полушёпотом Калинина, – Кажется опять ложная информация.

– Похоже на это, – согласился с напарницей Илья, обходя заведение. Однако сказал он это не потому, что был полностью уверен в её словах, а потому, что из уроков бывшего напарника знал – если хочешь найти сумеречного, который прячется, то для начала дай ему полную уверенность в том, что ты даже не подозреваешь о его местонахождении, а потом старайся застичь врасплох.

– А ты не хочешь здесь проверить всё с помощью свечи проявления? – поинтересовался Никитин.

– Зачем? – удивилась Маша, – Это не предписано в обязательном порядке инструкциями. Тем более по виду и так понятно, что никого здесь нет. И свет от свечи, кстати, может привлечь внимание прохожих с улицы, а это уже предпосылки к рассекречиванию нашей службы.

– Ясно, – причмокнул Илья, изображая кислую мину на лице, который в очередной раз убедился, что его напарница была крайне привержена всевозможным инструкциям и предписаниям оперативной деятельности сотрудников ФСКА, которые она, несомненно, знала практически дословно, как и подобает отличникам зазубрившим материал, но не всегда понимающим всю суть заученного.

– А когда ты несколько минут назад орала призывая сумеречных появиться, я так понимаю, ты не боялась привлечь внимание?

Слова Никитина заставили Машу задуматься, но она всё же решила сделать вид, будто ничего не услышала, дабы не вступать в спор, в котором она явно не была уверена, что выиграет.

Напарники проследовали по коридору, расположенному слева от бара и заглянули сначала на кухню, а затем в подсобное помещение и в уборную – нигде не было никаких следов присутствия ни людей, ни бадюлей.

«Чего-то здесь не хватает…», – задумался Илья, замерев на месте посередине коридора.

– Ну, ты что застыл? – сдвинула брови Калинина.

– Минуту, – многозначительно поднял вверх указательный палец Никитин, разглядывая бар. Внезапно его посетило чувство дежа-вю – будто он уже был здесь и видел во всей этой обстановке бадюлю, но картина в голове ни как не могла сложиться в какое-то одно видение. Он одновременно видел себя, Калинину и сухопарого сумеречного с большими залысинами, вытянутым лицом, глазами навыкате и змеиными зрачками. Илья никак не мог заставить себя сфокусироваться хоть на какой-то картине – словно десятки различных вариантов развития дальнейших событий одновременно яркой вспышкой на пару секунд появились перед его глазами и тут же угасли, оставляя после себя красно-зелёный размытый след в темноте, подобно фантомным кругам, оставленными ярким светом бенгальских огней поднесённых слишком близко к лицу. Он не знал точно, где прячутся сумеречные, и не был до конца уверен, что они вообще здесь есть. Однако одно Илья внезапно очень отчётливо понял: если сейчас он уйдёт и ничего не сделает для того, чтобы найти в этом кафе сумеречного, то никогда больше в своей жизни не приблизится к раскрытию целого ряда тайн и более того, не сможет помочь своим друзьям.

– Ты что задумал?

– Слушай, владельцы явно сильно не переживают за оставленные здесь вещи и думаю, даже не заметят пропажи одной-другой бутылки из бара, – сказал Илья и направился к бару, как можно аккуратнее доставая перо гуся-дикана из кармана джинсов, чтобы его никто не заметил раньше времени.

– Ты серьёзно? Вообще-то это мародёрство и это как минимум аморально, – с отвращением произнесла Маша, одновременно округлив глаза от удивления.

Никитин спокойно зашёл за барную стойку с противоположной стороны от коридора, присел на корточки и принялся перебирать бутылки, изображая заинтересованность на лице. Затем Илья открыл ладонь и обронил перо, которое тут же полетело в ту сторону, откуда он только что сам зашёл за барную стойку. Никитин боялся упустить перо из виду и, косясь на него, продолжал бесцельно звенеть бутылками. Перо прилипло к глухой стене между баром и большим грязным окном. Илья тут же вскочил, доставая электрошокер, подбежал к стене и, выставив вперёд ногу, прыгнул на неё. На поверку стена оказалась большой простынёй, которая приняла свой истинный вид, как только Никитин до неё дотронулся. Сверху, под потолком раздался треск рвущейся ткани и большой лоскут простыни под тяжестью тела Ильи, трепыхаясь, устремился на пол, едва не накрыв ловчего с головой.

– Стоять! – заорал Никитин, держа перед собой на вытянутых руках электрошокер.

В конце небольшого коридора в ещё большем мраке, чем во всём остальном кафе, подняв руки, стоял бадюля по внешности точь-в-точь такой же, что и представлялся Илье, когда он начал догадываться, что не хватает ещё одного помещения – кабинета управляющего.

Калинина, ошеломлённая, в том числе стремительностью, чередой только что произошедших событий, замерла на месте открыв рот.

– Ты кто? – обратился к сумеречному Илья.

– Бадюля, – вжимая голову, басоватым голосом ответил не уверенно ответил сумеречный, словно извиняясь.

– Это я и так вижу, умник. Звать как?

– Василь.

– Есть здесь ещё кто Василь?

– Нэ-а, один я, – отрицательно замотал головой бадюля.

– Маша, там ещё одна комната в коридоре есть. Проверить надо, – покосился Илья в сторону напарница, которая только сейчас встрепенулась от слов Никитина.

– Ну, так, что ты наденешь на него наручники и проверишь комнату? – не терпеливо спросил Илья, которого начинал раздражать ступор Калининой в столь ответственный момент.

– Сначала мы должны доложить в Управление, – твёрдо ответила Маша с деловитым видом, – а затем уже принимать дальнейшие действия.

– Ты в своём уме? – не вольно повернулся в сторону напарницы Илья, на мгновение, ослабив внимание, устремлённое на сумеречного, и опуская электрошокер вниз. Этого оказалось достаточным, чтобы Василь двумя огромными шагами преодолел расстояние разделяющие их с Никитиным и толкнул последнего в грудь.

Толчок сумеречного оказался настолько сильным, что Илья, пролетев несколько метров угодил прямо на стол рядом с напарницей, попутно сметая перевёрнутые стулья, стоявшие на столешнице. По инерции стол сильно наклонился, оставаясь стоять лишь на двух ножках. Калинина с изумлением смотрела на происходящую картину, и на то, как Никитин сваливаясь вместе со столом на пол сверлил её своим пронзительным взглядом полным укора, при этом всем видом, выказывая безразличие к самому факту падения, словно это было для него обыденным делом. Раздался очередной грохот и Илья оказался на полу. Адреналин в его крови зашкаливал и поэтому боль сейчас его мало занимала. Он со злостью скинул с себя обломки мебели и суетливо встал на четвереньки. Василь пробежал за спиной Маши.

«Если сейчас сделается не видимым – это конец», – пронеслось в голове Ильи и он не целясь, выстрелил из электрошокера в сумеречного. Стрела электрошокера по касательной задела Василя, но и этого хватило, чтобы он словно срубленное дерево завалился в сторону стеклянной витрины. Звук битого стекла добавился к уже прозвучавшим ранее громыханиям, дополняя в головах тех жителей близлежащих домов, чьи окна были открыты, складывающуюся картину драки.

– Да! – прислонила к уху смартфон Калинина, – Нужна группа зачистки! Информация подтвердилась! Оказано сопротивление!

Илья, вскочил на ноги, на ходу прихватив с пола уцелевшую солонку и решительно направился к сумеречному, который уже принялся подниматься на ноги. Ловчий быстро открутил крышку солонки и кинул посудину в бадюлю, не дожидаясь пока тот исчезнет. На удачу Никитина часть соли попала на сумеречного и тот не в силах стать невидимым выругался, вставая на ноги, – Проклятье.

– Не с места, применяю спецсредство, – выпалила Маша за спиной Ильи, приготовившись пустить в ход электрошокер.

Василь резко пригнулся, одновременно уклоняясь в сторону, и Калинина выстрелила, дёрнув электрошокером, при этом, едва не попав его стрелой в напарника, которая в результате угодила в раму витрины.

– Ох, – выдохнул с негодованием Илья, в очередной раз с укором посмотрев на напарницу, и кинулся бежать за сумеречным, уже несущимся со всех ног по плохо освещённому тротуару в сторону светящихся вывесок магазинчиков, где мирно прохаживались люди.

– Нам нельзя вести преследование в городе! – выкрикнула Калинина, оставаясь в заброшенном кафе, но Никитин её даже не собирался слушать – он был увлечён погоней.

Василь вбежал в столпившуюся перед магазином кучку молодых людей, которые сразу же начали возмущаться.

– А-р-р! – закричал на окруживших его людей бадюля, резко изменив своё лицо на устрашающее, которое неестественно вытянулось, приняв синевато-серый оттенок, темнеющий вокруг глаз увеличившихся в размере до размера шарика для пинг-понга, и обнажив два ряда редких но острых зубов словно у ящерицы. Немногочисленные волосы его при этом вздыбились будто живые. Гомон толпы вмиг стих и люди замерли от увиденного, а Василь воспользовавшись моментом, выхватил у одного из стоящих самокат и, быстро оглянувшись в сторону Никитина, устремился вперёд к перекрёстку.

– Ха-ха! – ликуя, засмеялся Василь, понимая, что преследователь от него отстал и уже не догонит. Прохожие в ужасе расступались перед сумеречным на самокате, который не утруждал себя перевоплощением в маскировочный образ человека.

Запыхавшийся Илья, подбежал к толпе зевак, провожавших взглядом сумеречного, и с отчаянием принялся осматриваться в поисках ещё одного самоката. Однако взгляд его привлёк, оставленный кем-то у входа в магазин, велосипед с небольшими колёсами и низким сидением, один из тех, что используют для выполнения всевозможных трюков. Не раздумывая не секунды, Никитин подбежал к нему и схватил.

– Эй! – выбежал из магазина переполошенный и злой юный владелец велосипеда, кидая вслед Илье маленькую бутылку с водой, которая угодила на чью-то припаркованную машину. Но Никитин и не думал что-то объяснять – он уже, согнувшись в полуприсяде, яростно крутил педали быстро разгоняясь и не отводя взгляда от Василя, который, судя по всему, решил, что избавился от погони, так как ехал на небольшой скорости. Адреналин подхлёстывал Илью и он быстро нагонял сумеречного, стараясь даже громко не дышать, чтобы не спугнуть Василя словно хищник крадущийся к своей жертве. Однако одержимость сыграла с Никитиным злую шутку – он не заметил, как выехал на перекрёсток, перед машиной, которая едва его не сбила, резко затормозив с визгом.

– Ты, что творишь! – заорал водитель машины, высовываясь из окна и вскидывая вверх руки.

Шум привлёк внимание бадюли и тот обернулся, заметив Илью. Василь принялся сильнее и быстрее отталкиваться одной ногой, постепенно разгоняясь, а затем резко свернул направо во двор, после чего раздался грохот. Спустя несколько секунд Никитин резко затормозил перед валяющимся на газоне самокатом, одно колесо которого ещё продолжало крутиться. В сумраке двора было тяжело что-то разглядеть, и Илья изо всех сил попытался быстро успокоить своё тяжёлое дыхание, чтобы ненароком не пропустить хоть малейший звук, способный выдать Василя, который по всем его ощущениям должен был находиться где-то в пределах двора.

«Сделаться невидимым он ещё не мог – уж слишком мало времени прошло с момента его контакта с солью» – уверял себя Никитин, осторожно продвигаясь вглубь двора и сжимая электрошокер в руке. Наконец Илья полностью привёл в норму своё дыхание и смог услышать звуки двора, которыми оказались приглушённый гул города, постепенно останавливающееся колесо самоката и сверчок, принявшийся неистово стрекотать, будто заявляя затихшему двору, что он здесь главный. Никитин подошёл к большому тополю в центре двора и сверчок затих. Чутьё подсказало ему, что сзади опасность, и он резко повернулся, приседая, чем лишил в последнее мгновение Василя возможности нанести удар по затылку.

– Агх! – в отчаянии закричал Василь и кинулся на Илью, роняя последнего на землю и прижимая сверху весом своего тела. Никитин выронил электорошокер, кроме того тесёмка, на которой висел защитный амулет, порвалась и артефакт слетел с шеи ловчего. Сумеречный заметил это и улыбнулся, его змеиные глаза сверкнули. Он подался ближе к лицу Никитина, и Илья заметил как из-за запазухи его выглянула странная вещица, напоминающая часть статуэтки. Как показалось Илье, это была золотая голова собаки, инкрустированная красными камнями, обозначавшими глаза. Бадюля приблизился ещё сильнее, так, что Никитин почувствовал затхлый запах из его рта и вкрадчивым тенором произнёс:

– Замри, забудь, утопи печаль в вине.

– Не сработало, – самодовольно улыбнулся Никитин и, подтрунивая, добавил, – Вот досада.

На лице Василя застыла гримаса удивления от неудачной попытки гипноза. Илья в свою очередь воспользовался замешательством Василя и достал из кармана ловушку, заметив это, бадюля отскочил в сторону, освобождая Никитина. Растерянный сумеречный не решился дальше продолжить борьбу с ловчим, – мало ли какой козырь у него ещё припасён, и поэтому вновь принялся бежать.

– Стой! – отчаянно закричал Никитин, прекрасно осознавая, что Василь вряд ли остановится, и достал из кобуры пистолет – свой последний аргумент в попытке задержать сумеречного. После чего сделал предупредительный выстрел, устремляя ствол оружия в тёмное небо.

«Может хоть это его остановит», – подумал Илья. Но Василь и не думал останавливаться, – «Всё-таки нет».

Никитин кинулся вслед за бадюлей, но сделав не больше десятка длинных шагов он осознал бесполезность своей затеи, поэтому замедлился и принялся целиться в сумеречного. Однако услышав голоса жителей из открывающихся окон, которых, судя по всему, обеспокоил звук выстрела, засомневался в том, чтобы стрелять в Василя и тем самым привлекать дополнительное внимание к себе. К тому же за аркой соединяющей дома, к которой бежал Василь показались прохожие и, опасаясь попасть в кого-нибудь из них, окончательно раздосадованный Илья опустил оружие. Эффект от соли прекратил своё действие и сумеречный исчез, прежде чем добежал до арки.

Никитин поторопился спрятать пистолет в кобуру, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет на расстоянии, позволяющем разглядеть его лицо. Он медленно побрёл к тому месту, где Василь напал на него, чтобы подобрать защитный амулет и электрошокер. Илья поднял свои спецсредства и его внимание привлёк красный камешек, сверкнувший в свете луны, показавшейся из-за туч. Он лежал в траве и если бы не счастливая случайность, то Никитин вряд ли бы обратил на него своё внимание.

– Кажется это глаз из той статуэтки, – пробормотал Илья, поднимая камень и рассматривая его с лёгким прищуром на лице.

Размышления Никитина прервала полицейская машина, въехавшая во двор с включённым проблесковым маячком, монотонно и щедро одаривающим синим цветом округу при каждом повороте рефлектора.

## Глава 2

Дверь отсека для заключённых полицейского УАЗа открылась, и Илью ослепил свет фонарика нещадно, направленного прямо в его лицо, заставляя парня щуриться и отводить взгляд от двери.

– Ну что на свободу с чистой совестью? – усмехнулся человек с фонариком. Никитин по голосу догадался, что это был Мышкин.

– Привет, Валера. Рад тебя видеть… Точнее слышать.

– Ну что ж, богатым мне не быть, – с досадой в голосе выключил фонарь Мышкин.

– Все уже приехали? – поинтересовался Илья, продвигаясь к выходу согнувшись в полуприседе. Он уже предвкушал взбучку, которую ему устроит начальство, после устроенного им безуспешного преследования бадюли по улицам города – ведь свидетелями этого стали как минимум пара десятков непосвящённых, а апогеем его задержание полицейскими за стрельбу из огнестрельного оружия и нарушение общественного порядка.

– Пока только мы. Давай сюда руки.

Илья послушно вытянул вперёд руки на запястьях, которых красовались наручники:

– А Рыков с вами?

– Нет. Но скоро будет. Дежурный передал, что его вызвали вместе с Пучкиным на место происшествия. А ещё вроде как Резник должен подъехать.

От последней услышанной фамилии Никитина бросило в пот. Руки его были свободны и он, наконец, смог почесать кожу прежде закрытую оковами, которая беспрестанно зудела с того самого момента, как один из полицейских с большим рвением потуже защёлкнул наручник.

Кроме Мышкина в группе зачистке также были Сливко, Терехов и недавно, пополнивший ряды Управления молодой выпускник Академии ФСКА – лейтенант Касыгин. Они уже успели опоить полицейских зельем беспамятства, которые десятью минутами ранее задержали Никитина, и сейчас занимались тем, что подменяли им воспоминания и протоколы, а также блокировали место происшествия, чтобы больше никто из непосвящнных, не проник на территорию двора, пока здесь не отработают криминалисты. Калинина тоже была здесь. Она изучала следы борьбы Ильи с сумеречным в надежде найти какую-нибудь улику. Сверчок продолжал неистово заливаться, заявляя своё право на главенство во дворе и, возможно, таким образом, силился выгнать со своей территории незваных гостей.

Илья старался не показывать своего волнения от грядущей бури нравоучений и угроз, приукрашаемых самыми смачными эпитетами, но получалось у него плохо – он постоянно косился на Калинину, периодически бросающую на него укоризненные взгляды, и то и дело прикусывал нижнюю губу. Он хотел было подойти к Маше и поговорить с ней о случившемся. Однако боялся, что его начнут отчитывать раньше времени и в то же время надеялся на понимание с её стороны, почему ему пришлось нарушить ряд пунктов различных регламентирующих документов, и поэтому она поддержит его и во время доклада начальству всё же сгладит произошедшее или даже умолчит об отдельных нарушениях Ильи.

Во двор въехали две машины – это была ещё одна группа зачистки и криминалисты во главе с Синициным и томительное ожидание выволочки Никитиным продолжилось.

– Ну, ты даёшь, – усмехнулся Женя Синицын и похлопал Илью по плечу, – Я даже не могу припомнить, чтобы ещё кто-то устраивал такую погоню за одним сумеречным и сумел засветиться такому количеству непосвящённых.

– Умеешь подбодрить, – выдавил из себя улыбку Илья, храбрясь изо всех сил, – Зато я снова буду героем совещаний весь следующий месяц.

– Э-э-э, нет брат. Ты им будешь пока кто-то другой не накосячит, и желательно сильнее тебя. А превзойти тебя теперь будет очень тяжело, уж поверь мне.

Наконец ожиданиям Никитина, которые, как известно иногда бывают хуже смерти пришёл конец – во двор въехал седан представительского класса, в чёрном лаке которого, кажется, отражалась вся ночь города: дома, низкая металлическая изгородь, деревья, люди, свет фонарей, звёзд и самой луны.

– Вот он твой звёздный час, – съязвил за спиной Ильи Синицын и тут же поспешил уйти как можно дальше от эпицентра грядущей разборки, чтобы изобразить увлечённый вид изучения чего угодно, лишь бы казаться занятым важным делом и не попасть ненароком под раздачу.

Машина остановилась почти напротив Никитина и, словно выждав драматическую паузу, дальняя от Ильи задняя дверь седана открылась, и появился Пучкин. Даже тусклый свет сумерек не мог скрыть его раскрасневшегося лица, окроплённого каплями пота. Вид у него был настолько потерянный, словно он только что вышел из центрифуги и теперь плохо ориентировался в пространстве. Вторая задняя дверь машины открылась, и вслед за начальником оперативного отдела взорам вех предстал первый заместитель начальника управления ФСКА, полковник Резник. После появления Резника все замерли и прекратили свои занятия, даже сверчок смолк, не смея перечить авторитету большого начальника – воцарилась гробовая тишина.

– Что застыли?! – рявкнул полковник, а затем более спокойно и очень вкрадчиво добавил, слегка приподнимая руки вверх, словно подталкивая, – Продолжаем работать.

После этих слов все вновь принялись копошиться, но уже с двойным усердием.

Резник быстрым уверенным шагом приблизился к Никитину, вытянувшемуся как струна по стойке смирно, и принялся рассматривать его с ног до головы, сверлящим взглядом. Седеющие брови его застыли грозными дугами, почти соединяясь у сморщенной переносицы.

– Пучкин, ты где? – крикнул Резник.

– Я! – ответил Семён Павлович Пучкин, подпрыгнув на месте, словно внезапно очнулся после сна.

– Сюда иди, – кивнул Резник, обозначая взглядом, что Пучкин должен встать рядом с Никитиным.

Подполковник быстро засеменил и встал рядом с Ильё с раболепным видом, смотря на заместителя начальника Управления и уповая на его милость. Но её не последовало.

– Три статьи инструкции сумеречного патруля и две статьи положения о ФСКА. Это минимум того, что было нарушено всего одним сотрудником за каких-то тридцать минут, – тяжело выдохнул полковник.

– Готовься на пенсию, Пучкин, – голос Резника был твёрдым, но спокойным, однако по его, глазам, искрившим, будто молнии и периодически напрягающимся желвакам было понятно, что внутри его всё кипит, – Неужели так тяжело донести прописные истины до своих подчинённых и добиться от них выполнениях основ конспирации?

– Я…, – хотел было оправдаться, Пучкин, но тут же был перебит:

– Тебе слова не давали! – не выдержав, рявкнул полковник, – В рапорте свои мысли будешь излагать. У тебя на это время будет до восьми утра.

– Здравия желаю, – вмешался в воспитательный процесс офицер ОСБ подполковник Холод, рядом с которым, стоял начальник отдела зачистки управления, Рыков.

– А-а-а, – протянул Резник, – Николай Петрович, Роман Евгеньевич наконец соизволили нас порадовать своим присутствием.

– Извиняюсь, пришлось задержаться.

– Конечно, – по виду полковника было видно, что он готов был взорваться и отчитать опоздавших, не меньше, чем Пучкина с Никитиным, но всё же сдержался, – Приступайте к работе.

Рыков направился к сотрудникам своего отдела, а Холод – прямиком к Калининой.

– Итак, Илья Алексеевич, – неожиданно спокойным голосом продолжил Резник, – Что же всё-таки произошло?

Никитин уже успевший к этому времени мысленно несколько раз представить себе обстановку психбольницы, в которую он попадёт, после неудачного обнуления, стоял, полностью смирившейся с судьбой, с отрешённым взглядом – страшно ему уже не было.

– Товарищ полковник мы с лейтенантом Калининой проводили осмотр заброшенного кафе «Охота» на наличие сумеречных, уклоняющихся от регистрации в Управлении. После чего на меня напал бадюля, и я в состоянии аффекта начал его преследовать. Я просто не задумался о последствиях погони и в пылу борьбы забыл о возможных нарушениях инструкций.

– То есть преднамеренно нарушать ты ничего не хотел? – уточнил полковник.

– Так точно.

Лицо Пучкина оживилось, и в глазах появилась надежда, что всё произошедшее будет воспринято как не преднамеренное нарушение и тогда он, возможно, отделается объявлением не полного служебного соответствия, а то может и вообще только строгим выговором. Но в этот момент до них донеслась речь Калининой, которая давала объяснение Холоду:

– Да, я предупреждала Никитина о том, что открытое преследование сумеречных запрещено, когда бадюля, назвавшийся Василем, разбил витрину кафе. Однако старший лейтенант Никитин меня не послушал.

Такого скоропалительного и позорного раскрытия своей лжи Илья не ожидал. Пучкин тяжело выдохнул – его едва зародившиеся надежды на спасение были также безжалостно разрушены.

На лбу Резника вздулась вена над правым глазом. По его виду было понятно, что попытка обмана со стороны Никитина очень сильно взбесила его. Однако Резник принадлежал к той категории людей, для которых честь офицерского мундира означала, в том числе, сохранение достоинства на публике в любой ситуации. Поэтому он старался, как мог, хоть и не всегда успешно, будучи не тет-а-тет с подчинённым, сдерживать себя в эмоциях и выражениях, когда отчитывал их за провинности. Вот и сейчас он хоть и металлическим голосом, но крайне сдержанно сказал Илье:

– Сдаёшь все спецсредства, которые у тебя с собой, подполковнику Пучкину и едешь домой. С этого момента ты отстранён от оперативной работы до конца разбирательства. Завтра обоих жду у себя к восьми утра с объяснительными. Вопросы?

Ответа не последовало, и Резник всё тем же тоном добавил – Выполняйте.

Илья всё это время настраивавшийся на то, что Резник вот-вот сорвётся и начнёт на него кричать, чувствовал себя не в своей тарелки и даже в какой-то мере обманутым из-за того, что ожидания не оправдались. Внутри Ильи вновь запустился процесс ожидания порции гневных оров, к которому теперь добавилось самобичевание – чувствовал себя он крайне паршиво.

Ко всему этому добавлялось разочарование в своей напарнице.

«От любви до ненависти один шаг», – думал Никитин. Если час назад он испытывал смешанные чувства к Маше, то сейчас он ненавидел… ненавидел всем сердцем Калинину, которая, как ему казалось, своей неуместной и никому не нужной честностью, подставила его и сдала со всеми потрохами начальству. Илья передал все спецсредства Пучкину и, молча, побрёл домой, гневно посмотрев на Калинину, когда проходил мимо неё.

## Глава 3

– Я дома! – крикнул Илья, зайдя в квартиру.

– Слава Богу, Илья Алексеевич, вы вернулись, – запричитал домовой Прохор, выходя в прихожую из гостиной, откуда доносился звук работающего телевизора.

– Ну, давай, начинай жаловаться, стукач, – донёсся вдогонку домовому протяжный голос.

– Что у вас сегодня случилось? – не прибегая к помощи рук, небрежно снял обувь Никитин и раскидал её перед входом.

– Я не успеваю за ним убираться, Илья Алексеевич, – тут же убрал раскиданные кроссовки домовой, аккуратно поставив их на обувную полку под вешалками, – А сегодня он решил поесть, не отрываясь от просмотра телевизора и, конечно же, вся комната теперь в его корме. Он постоянно и везде оставляет сор – будто он не кот, а свинья!

– И не надейтесь, что я снова поведусь на вашу разводку с тем, что писком моды у знати сейчас является привычка – есть на полу из мисок! – снова раздался голос из гостиной.

– Он от телевизора не отходит, – сделав тише свой голос, произнёс Прохор.

– Просто я навёрстываю всё, что пропустил в кинематографе за эти годы! И вообще ещё одна жалоба в мой адрес, халдей, и моему милосердному терпению придёт конец!

– Послушайте, Илья Алексеевич, – заговорщицки продолжил шёпотом Прохор, приблизившись к Никитину почти вплотную, – Разговор был, что он останется у нас на зиму, а прошло уже полгода как он у нас живёт. Может, вы скажете, что ему пора съезжать…

Ай! – Домовой подпрыгнул на месте, быстро растирая правую кисть, которую мгновение назад укусил Кошечкин.

– Вот видите! – воскликнул Прохор, тряся указательным пальцем устремлённым на дикана-кота, – Он ещё и кусается! Вот, его благодарность за всё!

– Мерзкий домовой, – прищурился Кошечкин, склоняя голову набок, – Продолжаешь ябедничать. Мало тебе?

У Ильи не было желания дальше вникать в очередную мелочную ссору сумеречных, а тем более наблюдать её. Он и поинтересовался то произошедшим конфликтом только для приличия, поэтому кинув ключи на комод, Никитин направился на кухню.

Сумеречные переглянулись.

– Что-то случилось, – многозначительно прошептал Прохор.

– А то я без тебя не понял, капитан очевидность. Пошли, узнаем что стряслось, – громко выдохнул дикан через ноздри, настраиваясь на серьёзный разговор.

Когда сумеречные зашли, Никитин уже сидел за столом, перебирая в руках пустую кружку.

Домовой включил газовую плиту и поставил греться чайник, косясь на хозяина квартиры, а дикан запрыгнул на стул рядом с последним.

– Илья, я тут несколько фильмов посмотрел и вот что подумал: давай, Прохор будет нас с тобой как-нибудь по-особенному называть, для солидности. Ну, например: господин или милорд. А лучше как в Бэтмене, – «мастер». Мастер Никитин, мастер Кошечкин. Как? Звучит?

– Угу, – не отрывая взгляда от кружки, выдавил Илья.

– Что случилось? – не терпеливо выпалил Прохор, садясь за стол напротив Ильи.

– Кажется, меня скоро уволят из ФСКА со всеми вытекающими…

– Да ну! – воскликнул Прохор, округляя глаза.

– Пф, – махнул лапой Кошечкин, скептическим голосом добавляя – Опять, небось, какая-нибудь чепуха, не стоящая и выеденного яйца и раздутая до небывалых размеров.

После этого он запрыгнул на стул рядом с домовым и, щурясь, принялся вылизывать свою переднюю лапу.

– Нет, на этот раз всё серьёзно, – шмыгнул носом Никитин и рассказал сумеречным о проверке кафе «Охота», преследовании бадюли с последовавшими разборками, и о том, как Калинина всё рассказала начальству, даже не пытаясь оправдать совершённые им нарушения инструкций.

– Вот, как-то так, – закончил рассказ Илья.

– Недолго музыка играла – недолго фраер танцевал, – тяжело выдохнул дикан, – Опять придётся в коробках ночевать.

– Ты можешь хоть раз не только о себе подумать?! – возмутился домовой.

В ответ Кошечкин лишь небрежно махнул лапой и отвернулся, и продолжил намываться.

– А это что? – сам у себя спросил Никитин, доставая из кармана красный камень, про который он уже и забыл.

– Это сердолик, – словно, между прочим, произнёс Прохор, наливая в кружку с пакетиком чая кипяток, – Его в Дренем Египте очень любили использовать.

– Точно, – вспомнил Илья, – Он же выпал из статуэтки бадюли, когда мы с ним боролись.

Кошечкин пристально посмотрел на камень и тут же оживился:

– Кажется, не всё потеряно.

– Ты о чём?

– Да о том, что этот камешек возможно ключ к нашему спасению.

– В каком смысле? – не выдержал и домовой, не понимая восторга дикана.

– Да ты что, балда, – обратился Кошечкин к Прохору, – Совсем ничего не чувствуешь и не видишь? Ладно, он – человек и ловчий ещё молодой, но ты то!?

– Вообще-то это ваша – диканская, прерогатива – видеть любое сумеречное проявление, – начал было оправдываться домовой, но едва подойдя к камню ближе, тут же суетливо затараторил, – Подожди, подожди. Ну, ни чего себе! Он весь горит!

– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – не выдержал Илья, сгорая от нетерпения.

– От камня исходит такая сильная энергия сумеречного мира, что даже я её заметил…

– Это часть не простой безделушки, Илья, – перебил домового Кошечкин, – Я за всю свою жизнь ни разу не видел такой мощной штуки. А ведь это только часть какого-то артефакта, как ты говоришь. Если честно мне даже тяжело представить какого объёма силой обладает весь артефакт.

– И он очень древний, – не решительно дотронулся пальцем до сердолика Прохор и тут же одёрнул руку.

– То есть, бадюля, который убежал от меня сегодня имеет при себе очень сильный артефакт сумеречного мира?

– Да, – не сводя глаз с камня, ответил Кошечкин.

– А какой именно силой он обладает? Он может нести угрозу людям и сумеречным?

– Мы тебе этого с Прохором не скажем, потому что сами не знаем. Мы не можем по отдельной части чего-то сказать, что может штука в целом, как и ты не сможешь по одной гайке ответить от какой она конструкции. Я только чувствую и вижу сумеречную энергию, даже если она замаскирована, а тут она настолько сильна, что это даже пугает.

– Значит, бадюля скорее всего скрывался не потому, что у него разрешения не было, а чтобы скрыть статуэтку, которая является древним и мощным артефактом.

– Именно, – кивнул головой дикан, довольный и преисполненный снисхождения, словно терпеливый учитель, наконец дождавшийся правильного ответа от своего ученика, – И сумеречный, который скрывается с такой штуковиной, вряд ли обладает ею на законных основаниях. А если ты найдёшь этот артефакт, то возможно тебе простят сегодняшнюю оплошность и оставят в ФСКА – победителей же не судят.

– Вполне возможно. В положении о ФСКА есть какая-то статья о том, что любые действия оперативника оправдываются, если они способствовали пресечению серьёзного преступления. Надо бы выяснить, что это за артефакт и где может прятаться Василь… – задумался Илья, – Но сейчас я не могу пойти и отдать этот камень. В Управлении могут мне не поверить, что он является частью статуэтки, которая находится у сбежавшего бадюли. Скажут, что специально придумал, чтобы в ФСКА остаться – проникнуть в мой разум и воспоминания они не могут, чтобы подтвердить мои слова, как и обнулить.

– Значит, тебе придётся поднапрячься и самому найти этого бадюлю, и артефакт.

– А как вы говорите, выглядела эта статуэтка? – вмешался Прохор.

– Да-а-а…, – протянул Илья, вспоминая, – Как голова какого-то животного…

– Наверняка кошка, – самодовольно вставил Кошечкин.

– Скорее собака, – прервал момент ликования дикана Никитин.

– Точно Древний Египет, – резюмировал Прохор и поставил на стол кружку с чаем и тарелку со свежеиспечённым пирогом, от которых устремлялся вверх тонкими струями пар.

## Глава 4

Илья в очередной раз, прикусив губу, принялся перечитывать свою объяснительную, которая занимала почти две страницы. Затем, он поймал себя на мысли, что его потуги исправить ситуацию с помощью своей писанины слишком наивны и скорее всего никто даже не будет сильно вникать в изложенное им на бумаге, поэтому Илья тяжело выдохнул, махнул рукой и быстро подписал документ.

Настенные часы показывали семь часов двадцать пять минут.

«Вовремя. Пучкин же к половине восьмого ставил задачу предоставить объяснительную на проверку», – подумал Никитин и преисполненный решительности встал из-за стола, после чего направился к кабинету начальника.

Не раздумывая и секунды, он постучал в дверь кабинета Пучкина – ответа не последовало, и Илья повторил стук в дверь, но на этот раз уже более настойчиво. После чего подался вперёд, поворачивая голову так, чтобы услышать даже довольно тихое предложение начальника оперативного отдела войти, однако опять ни чего не услышал. В надежде хоть какого-то знака из помещения за закрытой дверью, Илья принялся смиренно ждать в коридоре, не смея больше стучать, дабы своей настойчивостью не вызвать гнев руководителя, который не раз уже проявлялся в подобных ситуациях. Уйти Никитин тоже не решался, так как данный поступок с лёгкостью мог быть воспринят Пучкиным, как знак неуважения. Илья до этого пару раз уже уходил, не дожидаясь, когда дверь начальника отдела откроется и его примут за что и был наказан выговором с формулировкой: «За невыполнение поставленной задачи». В данный момент выговор Никитина не беспокоил – ему грозило куда более серьёзное наказание, но добавлять масла в огонь ему не хотелось.

«Вот, мне, что больше всех это надо?» – думал Никитин, – «Стою здесь, жду, когда на меня продолжат спускать всех собак, вместо того, чтобы заняться поиском этого Василя. Может взять и уйти? А потом пусть меня сами ищут. Но ведь если я так сделаю, то они наверняка наденут на меня браслет контроля, и у меня тогда точно никого найти не получится, потому что я и из квартиры своей без их разрешения даже выйти не смогу. Остаётся только терпеть и ждать».

Почти получасовое ожидание Ильи, прервал голос Резника, раздавшийся за его спиной:

– Ты что здесь стоишь?

– Здравия желаю! – выпалил Никитин, невольно вытягиваясь по стойке смирно.

– Я спрашиваю: что стоишь?! – повышая голос, спросил полковник.

– Жду, – указал пальцем на дверь начальника отдела Никитин, впадая в ступор от напора Резника.

– Он вообще на месте? – сдвинул брови полковник. Вопрос его скорее был риторическим, поскольку ждать ответа на него Резник, судя по всему, и не собирался, так как в следующую секунду уже повернул ручку двери и потянул на себя.

– Подождите! – услышал Илья вопль Пучкина, который в следующую секунду поперхнулся и закашлял.

«Увидел, кто вошёл» – подумал Никитин и улыбнулся, стоя в коридоре и имея возможность только на слух догадываться о происходящем в кабинете.

– Товарищи офицеры! – последовал сдавленным голосом призыв Пучкина к тому, чтобы все находящиеся в помещении встали, приветствуя заместителя начальника управления.

– Садитесь, – небрежно пробасил полковник, – Семён Павлович, ты бы лучше как-то планировал свою деятельность, чтобы тебя подчинённые в коридорах часами не ждали. Я полчаса назад проходил по лестнице заглянул в коридор, а тут Никитин около твоего кабинета стоит, и сейчас мимо прохожу, а картина всё та же. Ты или вызывай к себе людей, так чтобы они тебя часами не ждали или сам к ним ходи. А то получается у тебя подчинённый, наверное, как час уже дурью мается без дела в ожидании аудиенции вместо того, чтобы делом заниматься. Уяснил?

– Просто ко мне Николай Петрович зашёл…

– Я тебя не спрашивал, кто к тебе зашёл! – отрезал Резник, – Твои гости меня пока не интересуют. Повторю ещё раз: уяснил?!

– Так точно!

– Другое дело.

– Что ж, я позже зайду, – донёсся голос Холода.

– Можешь зайти, товарищ подполковник свободен, – кивнул в сторону открытой двери Резник, проходя мимо Никитина.

– Разрешите? – решил всё-таки поинтересоваться Илья.

– Входи, – голосом намного увереннее, чем мгновение назад, ответил Пучкин.

Никитин пропустил Холода и вошёл в кабинет, в котором кроме начальника отдела находился ещё и Шапошников. Илья закрыл за собой дверь и положил свою объяснительную на стол перед начальником отдела.

– Это что?

– Объяснительная. Вы же сами сказали занести перед совещанием у Резника.

– А сколько времени? – принявшись копошиться в тумбочке стола, уточнил Пучкин.

– Без десяти восемь, – монотонно постукивая пальцами по столешнице, отрешённо пробубнил Шапошников.

– Вот, чёрт, уже пора идти, – засуетился Пучкин, укладывая один за другим листы в папку, – Где твоя объяснительная?

– Только что вам на стол положил, – в недоумении уточнил Илья.

Начальник отдела снова принялся рыться в тумбочке и спустя пару секунд воскликнул, – А вот она! И когда только успел сюда убрать? А где Калининой объяснительная?

– Не знаю, – пожал плечами Илья.

– А где она вообще есть? – обвёл взглядом начальник отдела Шапошникова и Никитина. В ответ оба снова пожали плечами.

– Не отдел, а балаган. Витя, набери её, скажи, чтобы пулей мчалась сюда с объяснительной, – обратился начальник к Шапошникову.

Витя зевнул и, не спеша достав телефон из кармана брюк, принялся звонить Калининой.

– Привет. Ты где? А понял, – закончил телефонный разговор Витя и принялся убирать телефон, не торопясь сообщать начальнику результат короткой беседы.

– Ну, где она?! – не дождавшись комментария Шапошникова, спросил Пучкин.

– Она вместе с Холодом уже стоит перед кабинетом Резника.

– Вот, зараза! – вспыхнул от злости Пучкин, беглым взглядом осматривая беспорядок на своём столе. Затем причмокнул, осознавая, что ничего нового из объяснительной Калининой, он не узнает.

– Ладно, пойдём, – обратился начальник к Никитину. В голосе его было одновременно и отчаяние, и смирение перед неизбежностью понести наказание вместе с Никитиным за его проступок.

– Палыч, я тогда позже зайду, – уходя из кабинета первым и оставляя дверь открытой, напоследок сказал Шапошников.

Никитин едва успевал за раскрасневшимся Пучкиным, который семенил по коридору, чтобы не опоздать на совещание к Резнику. У него всё не выходило из головы пренебрежение, с которым Шапошников общался с начальником отдела.

«Палыч. Да если бы я себе позволил так сказать. Он бы меня до обеда отчитывал и субординации учил», – возмущался про себя Илья.

Они уже почти добрались до кабинета Резника, когда дверь открылась, и в неё вошли Холод и Калинина.

– Разрешите? – жадно втягивая воздух ноздрями и тяжело дыша, пропыхтел Пучкин в дверном проёме.

– Конечно, Семён Павлович, входите, – спокойно ответил Резник, стоя перед окном, – Успели почитать объяснительную Никитина.

– Бегло, – соврал Пучкин.

– Ну, хорошо, – пару раз кивнул головой полковник и обратился ко всем, – Положите на стол все объяснительные и рапорта.

Калинина и Пучкин послушно выполнили указание.

– Николай Петрович, прошу приобщить эти бумаги к проводимой проверке в отношении лейтенанта Никитина – можете забрать их. И прошу всех сесть.

Пучкин с не скрываемым интересом попытался подсмотреть в объяснительную Калининой, но безуспешно.

– Что-то не так? – поинтересовался Резник.

– Никак нет.

– Вот и отлично, – натянуто улыбнулся Резник, – А чтобы знать, что ваши подчинённые пишут в документах, Семён Павлович, да и вообще творят, надо выполнение поставленных задач контролировать в срок, а не лясы точить и не совать свой нос в чужие дела.

– Просто меня…

– Я знаю, что вы сами Николая Петровича в коридоре остановили и начали выпытывать в своём кабинете ход проверки, не надо мне оправдываться, что это он вас отвлёк.

Пучкин отвёл глаза в сторону, словно нашкодивший ребёнок и замолчал, надув щёки.

– Ладно, об этом мы с тобой потом отдельно поговорим. Сейчас другая задача есть. Вчера ночью поступила телеграмма из Москвы о том, что в наше Управление в рамках расследования контрабанды айваксы сегодня в девять часов утра прибывает сотрудник МСВС. И твоя задача, Семён Павлович, обеспечить его всеми средствами. А также предоставить доступ ко всем материалам по делу о контрабанде, которую пресекли Костромской и Никитин. Поэтому на совещании мы с тобой не сегодня присутствуем, занимаемся гостем. Считай, что это твой шанс. Намёк понял?

– Понял, – утвердительно кивнул головой Пучкин.

– Николай Петрович, твоя задача обеспечить максимальную безопасность сотрудника МСВС на время его работы на территории нашего Управления.

– Есть, – принялся делать пометки к себе в блокнот Холод.

– Товарищ, полковник разрешите всё-таки уточнить по поводу Никитина и Калининой, – не уверенно выдавил из себя Пучкин, воспользовавшись паузой.

– А что тут уточнять? – развёл руками Резник и тут же продолжил, – Мария Сергеевна продолжит службу в оперативном отделе с испытательным сроком три месяца, если получит в этот период замечание, то вернётся в группу технической поддержки. Что касается Ильи Алексеевича, то его судьба будет решена на совещании руководства по окончании проверки, а до этого времени он будет прикомандирован в аналитический отдел. Вот и всё.

В кабинете воцарилась тишина.

– Ещё вопросы есть? – уточнил Резник, которого, судя по всему, уже утомило совещание.

– Никак нет! – хором ответили остальные офицеры.

– В таком случае, Семён Павлович, останьтесь. Остальных не задерживаю.

«Сколько будет длиться проверка? По документам до тридцати дней, но в моём случае, наверное, всё будет гораздо быстрее», – медленно шёл по коридору управления Никитин. Он был полностью погружён в свои мысли и никого не замечал

– Лейтенант. Лейтенант! – окликнул Илью сзади начальник отдела кадров, полковник Кумсков.

«Только тебя не хватало», – подумал Никитин и произнёс, поворачиваясь лицом к Кумскову, – Здравия желаю.

– В отношении тебя ещё одну проверку назначить?

– За что? – опешил Илья.

– За несоблюдение субординации! – выкрикнул полковник, – Уже забыл, что со старшими по званию здороваться надо?!

– Виноват.

– Ничего, в дурке у тебя будет время подумать над своим поведением. Допрыгался и года не прошло. А ведь я ещё тогда сказал, что тебе не место в ФСКА. Ну да ладно, не долго тебе осталось…, – махнул рукой полковник, – Кто проверку будет по тебе проводить, уже знаешь?

– Да.

– Хорошо, – расплылся в злорадной улыбке Кумсков, тем самым давая понять, что ему известно гораздо больше, чем он хочет сказать.

– Никитин! – раздался голос Пучкина в конце коридора, заставляя полковника и лейтенанта повернуться в ту сторону, где был начальник оперативного отдела.

– Здравия желаю, – приблизившись, быстро козырнул Пучкин Кумскову и, не дожидаясь ответа, обратился к Илье, – Срочно к Резнику.

– Что случилось? – насупился полковник.

– Там… комиссия МСВС… Москва…, – жестикулировал руками Пучкин не в силах собраться с мыслями, чтобы быстро всё рассказать.

– Некогда объяснять. Извините, – закончил подполковник и, взяв под локоть лейтенанта, быстро увлёк его в другую сторону.

– А вот и он! – воскликнул Резник, когда в кабинет зашли Пучкин с Никитиным.

Довольно вольготно расположившись в креслах, за столом сидели двое мужчин, одетых в деловые костюмы по последней моде. Один из них был полностью седой, но при этом на его лице практически не было морщин, из-за чего ему нельзя было дать больше сорока лет. Второй голубоглазый брюнет с не сходящей с лица улыбкой.

– Герой нашего Управления, лейтенант Никитин, – продолжил Резник.

От этих слов Илье стало не по себе, ведь ещё пять минут назад Кумсков пророчил ему увольнение со службы, да и сам Резник вместе с Пучкиным в своих выражениях намекали на подобную перспективу развития его карьеры в ближайшее время.

– Поздоровайся, – прошипел Пучкин за спиной Ильи.

– Здравия желаю, – ничего не понимая, выдавил Никитин.

– Bonjour Monsieur[1], Никитин! – радушно произнёс седой, быстро встав из-за стола, затем с абсолютной непринуждённостью подошёл к растерянному Илье и пожал ему руку.

Брюнет последовал примеру своего старшего товарища, произнося с заметным акцентом:

– Добрый день, Илья Алексеевич.

– Илья Алексеевич, это наши коллеги из парижского отделения МСВС: полковник Луи Тулуз и капитан Патр̍ик Шевре, – представил гостей Резник.

Невольно Никитин приветственно кивнул французам с глуповатой улыбкой на лице, силясь быстро понять, зачем Пучкин за ним бежал и зачем понадобился он – «герой», на встрече с важными гостями. Резник словно прочитал его мысли:

– Дело в том, Илья Алексеевич, что в Париже зафиксировано хождение в незаконном обороте айваксы. У наших коллег имеется информация, что появление данной травы связано с контрабандой, которую вы вместе с Костромским, пресекли в прошлом году. Поэтому капитан Шевре будет работать на территории нашего Управления для того, чтобы проверить данную информацию. Пожелание МСВС, чтобы на период работы капитана Шевре его напарниками стали сотрудники, которые раскрыли контрабанду айваксу в нашем городе. Так как Костромской решил оставить службу и находится на пенсии, то помощь в проведении проверки нашему французскому коллеге будешь осуществлять ты.

– Я очень наслышан о вас, и думаю, мы отлично поладим, – добавил Патрик.

– Коллеги, предлагаю, отпустить Илью Алексеевича и Семёна Павловича, чтобы уладить формальности по совместной работе – ведь Никитину необходимо на время приостановить свои дела, а мы пока обсудим все тонкости сотрудничества.

Сотрудники МСВС согласились утвердительным кивком, и Пучкин повёл Никитина из кабинета.

– Ах, да! Илья Алексеевич! – на выходе окликнул Резник лейтенанта, – Сейчас забираете все свои документы, и в девятнадцать часов жду вас с начальником отдела у себя для проверки теоретических знаний по конспирации, так что не советую тратить время понапрасну и рекомендую сегодняшний день провести за учебниками.

– Есть, – обречённо ответил Илья, и они с Пучкиным покинули кабинет.

– Ну и везунчик ты, Никитин, – силясь изо всех сил не выказать радости, пробурчал начальник отдела и с облегчением сел в своё кресло, – Это надо же, ещё час назад твоя служба в ФСКА уже почти была закончена, а сейчас у тебя появился реальный шанс продолжить службу и от тебя требуется только не облажаться с этим французом.

– Не совсем понял, – нахмурился Илья.

– МСВС конечно как заноза в одном месте для всех. Но их влияние настолько велико, что взять и просто проигнорировать их невозможно. Так что тебе повезло, что для них твоё участие в расследование этого Шевре стало одним из обязательных условий. Если бы не это тебя бы уже к концу недели попытались повторно обнулить, а в случае очередного провала отправили бы в психушку, где проводили надо тобой опыты пока твои мозги не спеклись. Ха, даже в Москве не смогли ничего сделать против их требований, – криво ухмыльнулся Пучкин, – Нужно поближе пообщаться с ними – глядишь, и получится задержаться на должности до пенсии. Тебе тоже советую заручиться поддержкой француза и попросить его замолвить за тебя словечко.

– В смысле меня хотели повторно обнулить до конца недели? Сегодня же среда, – возмутился Илья, – А как же проверка?

Пучкин заёрзал в кресле, поняв, что сболтнул лишнего, но утаивать что-либо от Никитина уже не было смысла, тем более, тот мог ему помочь сблизиться с влиятельными коллегами.

– Я, конечно, могу только догадываться, но думаю, что по твоему косяку ушёл такой доклад в Москву, что там, знаешь ли, особо не разбираясь, сразу захотели устроить показательную «казнь» и начальнику Управления вообще не с руки было за тебя заступаться – ему вроде как генеральскую должность пообещали, поэтому он принял по тебе решение ещё вчера. А проверка и разбирательство – это так, чистые формальности. Документы по их результатам должны были уйти в главк сегодня вечером. Тем более что всё поручили провести Холоду, значит дело на контроле в центральном аппарате у ОСБ – не во власти Блинова давать ему такие команды. Вот и получается, что судьба твоя уже была решена, если бы не эта группа с МСВС. Теперь надо заручиться их поддержкой, чтобы они помогли нам остаться на своих местах. Понимаешь?

– Угу, – Никитин покачивался и переваривал информацию, которая ему только что стала известна, – Семён Павлович, неужели от доклада оперативного дежурного так много зависит?

– Ты это о чём?

– Ну, вы сказали, что по моему косяку ушёл такой доклад в Москву, что там сразу захотели устроить показательную «казнь».

– Такие доклады осуществляет не оперативный дежурный, а ответственный по Управлению и вчера им был Кумсков.

– Понятно, – смиренно выдохнул Илья, – «Что же он от меня никак не отстанет. Неужели можно быть настолько злопамятным».

Раздался стук в дверь и Пучкин сразу же громко крикнул:

– Войдите!

В кабинет вошли Холод и Калинина.

– Семён Павлович, с Шевре и Никитиным будет также работать Калинина – приказ начальника управления, – довёл информацию до всех присутствующих офицер ОСБ.


[1] Bonjour Monsieur – Здравствуйте месье (перевод с французского)

## Глава 5

В «Яме», как и обычно, было довольно шумно на средних этажах и умиротворённо-спокойно на верхних,о том, что происходило на нижних никто не знал и не задумывался, а если кто и знал, то об этом не говорили и всячески утаивали, выказывая безразличие. Среди небесно-голубых стен и мраморных колонн верхнего, девятого, этажа заставленного мягкими креслами и широкими диванами, а также большими вазами со всевозможными цветами и деревьями степенно прогуливались берегини в то время, когда мысли их не были заняты глубокими беседами между собой о милосердии, любви и прочих добродетелях. Одна из дверей на девятом этаже открылась, и через неё вошли Калинина, Илья и Шевре.

– О! Это знаменитые, берегини! – восхитился Патрик, едва не выронив тёмно-коричневый портфель из своей руки при виде двух женщин в светлых кружевных платьях с узорами цветов. От этих слов лицо Никитина скривилось в недоумении, и Шевре заметил реакцию нового напарника:

– В Европе уже давно никто не видел хранителей людей. О них там только легенды ходят. А у вас, есть возможность черпать мудрость времён, лично общаясь, с теми, чьё предназначение заключается в оберегании человека от всего дурного.

– Боюсь тебя разочаровать, но, думаю, общение с этими хранителями не оправдает твоих ожиданий, – прищурился Илья, говоря почти шёпотом.

– Просто их слова слишком умны для некоторых, – вставила своё замечание Калинина.

– Конечно, – согласился Никитин, не скрывая иронии в своём голосе.

Когда две берегини подошли ближе к троице, Шевре почтительно опустил голову, прижимая правую ладонь к груди в области сердца:

– Приветствую вас великие хранители человечества.

– Здравствуй, – ответила одна из берегинь, осматривая с ног до головы каждого из ловчих.

Илья плотно сжал губы, вздёрнув от удивления вверх брови – сколько он не пробовал до этого заговорить с этими сумеречными, они каждый раз проходили мимо, не обращая на него никакого внимания, и только говорили между собой о чём-то возвышенном.

– Окажите нам честь ответить на пару вопросов? – продолжил Патрик.

– Честь, честь, честь, честь…, – словно заевшая пластинка, принялась отрешённым голосом повторять берегиня, пока, наконец, не сказала, – Честность спасает и очищает. Она антипод лжи и является тем самым лучом, что освещает путь к истине сквозь мрак обмана.

– Надо быть честными со всеми и с собой в первую очередь, лишь тогда есть возможно обрести свой путь, – подхватила вторая берегиня.

– Честность рука об руку идёт со всеобъемлющей любовью, которая даёт силы быть честным и помогает жизни.

– Любовь и жизнь…, – многозначительно закивали обе берегини головой в один такт, и продолжили свой путь дальше ни на кого и ни на что больше не обращая внимание. Рассуждения одной из них были ещё слышны, когда они заворачивали за угол:

– Песнь гармонии жизни в любви так сладка и сильна и в то же время неимоверна слаба. Хрупкость их подобна снежинке устремлённой к пламени костра…

Смущённый Шевре, продолжал стоять, не зная, что делать.

– Я же говорил, – упивался Илья тем, что его слова о бесполезности обращения к берегинями оказались пророческими.

– Они ушли, – развёл руками Патрик, продолжая смотреть в ту сторону, где скрылись сумеречные, – Начали что-то говорить и ушли, словно не заметили нас.

– Или не захотели с нами говорить, – преисполненная серьёзности, заметила Калинина, – Берегини общаются только с теми, кого считают достойными и в ком видят потенциал равный себе.

– Значит, мы не достойны, – простодушно улыбнулся Шевре и пожал плечами.

– Патрик, может, всё-таки вы ответите нам, зачем мы сюда пришли? Неужели только ради берегинь?

– Конечно, нет. Полковник Резник сообщил, что «Яма» это самая большая обитель сумеречных в городе и здесь собираются почти все расы, поэтому я решил посетить сначала это место прежде чем более… Как это по-вашему? – запнулся Шевре.

– Тщательно, – подсказал Илья.

– Да, тщательно… Более тщательно изучить все материалы по расследованию контрабанды. Это мой метод работы: сначала необходимо своими глазами увидеть тех с кем предстоит иметь дело, а потом уже изучать документы – это помогает лучше понять мотивы поступков и преступлений. И только после всего этого я приступаю к исследованию мест преступления.

– Восхитительно, – не удержалась от восторга Маша.

Илья в свою очередь для себя ничего не нашёл в словах Шевре способное вызвать такую же бурную эмоцию.

Они прогулялись ещё немного по девятому этажу, не встретив больше никого из сумеречных, а затем направились на восьмой, где Патрик ненадолго увлёкся разговором с одним из диканов-котов, о запрете сумеречным перемещаться по миру без регистрации и к обеду троица очутилась на седьмом этаже.

– Что-то я так проголодался. Давайте пообедаем в этом кафе, – кивнул головой Шевре в сторону заведения «У Кузьмы».

– Согласно четырнадцатого пункта инструкции сумеречного патруля нам запрещено посещать заведения сумеречных в личных целях и уклоняться от маршрута, – отчеканила Калинина.

– О, Мари, мы сейчас не находимся в наряде «сумеречный патруль», и следовательно инструкции не могут распространяться на наши действия тем более, так как я являюсь сотрудником МСВС наши действия согласно международного права в области контроля за сумеречными находятся под юрисдикцией устава МСВС. А согласно десятого и девятнадцатого параграфов устава оперативные сотрудники имеют право обследовать любые помещения сумеречных и обязаны конспирировать свои действия. Так что мы ни чего не нарушаем и действуем исключительно в соответствии с буквой закона. У меня даже золотые монеты есть на такие расходы, – заканчивая свою мысль, француз улыбнулся и поднял на уровень глаз свой портфель, слегка потрясывая им.

Затем Шевре показал несколько золотых монет, достав их из своего портфеля, и Калинина радостно согласилась. Илье, молча наблюдавшему за этой сценой, ничего не оставалось кроме как проследовать за развеселившимися Машей и Патриком. Они зашли в пустой зал, где, как и обычно, в это время находился только хозяин заведения.

– Добрый день, мы хотели бы пообедать, – обратился Патрик с сияющей улыбкой.

– Мы закрыты, – буркнул, домовой, косясь на своих посетителей, и продолжил мыть полы шваброй.

– Неужели у вас не найдётся даже кофе с каким-нибудь сэндвичем или круасаном? – показал Шевре хозяину золотую монету.

– Сэндвичи им подавай, с круасанами, – пробухтел себе под нос Кузьма, но желание получить золотую монету было сильнее, и он не довольно крикнул, – бутерброд с сыром и слойка с вишнёвым вареньем устроит?

– Мари, что хотите?

– Я бы не отказалась от слойки и кофе с молоком.

– Нам одну слойку и один кофе с добавлением молока и два бутерброда с чёрным кофе! – крикнул Патрик, не обращая внимания на не дружественный настрой домового и на пожелания Никитина.

– Садитесь за стол.

Шоркая ногами домовой направился на кухню, а компания расположилась за ближайшим столом.

– Патрик, как долго ты служишь в МСВС? – повернувшись к французу, спросила Мария.

– Четыре года.

– Четыре года? И ты уже капитан? Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре года. Я экстерном сдал экзамены в Академии, а после раскрыл несколько громких дел и меня сначала забрали в МСВС из парижской жандармерии сумеречных существ, а позже досрочно присвоили звание капитана.

– Какие именно дела ты раскрыл?

– Возможно, вы слышали о краже стрел Артемиды и похищении дочери короля гномов или о контрабанде золотых монет шумерских шаманов.

– Конечно, слышали! – заблестели глаза Марии, – О контрабанде монет шумерских шаманов написано в учебниках по криминалистике. Метод спектрального анализа сумеречной энергии используемый сейчас в ФСКА полностью основан на опыте данного расследования. Неужели ты был причастен к его разработке?

– Вообще-то я его изобрёл, – ответил Патрик. Илья при этом так и не понял – смутился француз по-настоящему или только изобразил смущение.

– Ваш заказ, – просипел Кузьма, прерывая беседу и ставя на стол поднос с сэндвичами, слойкой и тремя кружками кофе.

Шевре почти вложил золотую монету в ладонь домового, но тут же одёрнул свою руку, дразня сумеречного:

– Уважаемый, подскажите каким образом домовому, не покидающему своё заведение, так много известно о сумеречных в городе?

– Чего? – скривился в ответ домовой, насупившись.

Илья прикусил губу – он не понимал, откуда француз знает о Кузьме, – «Может он ещё знает о том, что домовой был информатором Костромского?»

– Извините, я, наверное, не так выразился – ещё не освоил все тонкости русского языка. Подскажите, кто из домовых в «Яме» знает о сумеречных в городе, и может мне рассказать об этом?

– Я не знаю.

Извините, – улыбнулся Шевре и отдал Кузьме монету.

Домовой пробурчал что-то не членораздельное и отправился за барную стойку.

– Надо ещё подтянуть знание языка, – пожал плечами Патрик, – Знаете ли, русский для меня пока самый тяжёлый.

Калинина не сводила с Шевре глаз:

– А сколько языков ты знаешь?

– Французский, английский, испанский, немецкий, итальянский и русский. Сейчас изучаю китайский. Однако, как видите, над русским ещё стоит поработать.

Когда они закончили свой перекус, Илья уличил минуту и подошёл к Кузьме – Калинина в это время удалилась в уборную, а Шевре вышел из кафе, якобы заметив знакомого колдуна.

– Здорово, Кузьма.

– Вроде уже здоровались, – продолжал яростно натирать столешницу барной стойки домовой.

– Слушай я ни кому не говорил о тебе. Но сейчас мне нужна помощь. В городе появились бадюли, которые не прошли регистрацию. Они скрывались в кафе «Охота». Мне надо знать, где они сейчас прячутся. Может, знаешь?

– С чего ты решил, что я буду тебе помогать?

Домовой разговаривал и вёл себя наедине с Никитиным так, будто последний был большим его должником, отказывающимся расплачиваться. Илья не мог этого не заметить:

– Что случилось? Раньше ты не отказывал в помощи.

– С чего ты решил, что я буду тебе помогать? Я общался с Глебом, но не с тобой. Тебя я даже толком не знаю. Костромской был моим другом, а не ты. А сейчас ты просишь о помощи, да ещё и приводишь сюда этих непонятных ловчих.

– Они про тебя ничего не знают, и я про тебя никому не рассказывал. Помоги, пожалуйста.

– Нет, – отрезал Кузьма, сверля холодным взглядом Никитина.

– Что случилось? – раздался вопрос Калининой.

– А? – завертел головой Илья, который абсолютно не слышал как она подошла, и этим был застигнут врасплох. Он не знал, как долго Маша находилась рядом и что она услышала, – Ничего особенного. Я просто узнавал бывают ли здесь бадюли.

– Вы уже освободились? – громко спросил Шевре, едва войдя в заведение, – Может, продолжим нашу прогулку по «Яме»?

– Да, продолжим, – почувствовал внезапное облегчение Илья, – Как твой знакомый?

Показалось, что Патрик вот-вот рассмеётся:

– Представляете, я обознался. А вы что делаете?

– Давайте выйдем и я всё объясню, – покосилась на домового Калинина.

Когда троица вышла из кафе Мария приблизилась почти вплотную к Шевре и практически на ухо начала ему рассказывать:

– Позавчера мы с ним были в наряде, – кивнула она головой в сторону Никитина, – И при обследовании одного из кафе обнаружили бадюлю, судя по всему, своевременное не зарегистрировавшегося в нашем управлении. Бадюля оказал сопротивление при попытке его задержания и осуществил открытое бегство. Наш герой решил преследовать его, конечно тоже не соблюдая конспирации, и в результате нарушил целую кучу статей инструкции и положения.

Калинина говорила тихо, но Илья всё же смог расслышать её слова. Патрик заинтересованно слушал собеседницу, пока та не закончила свой рассказ.

– А что показал поиск по базе этого бадюли?

– Пока ничего. Но судя по рапортам группы зачистки и криминалистов в кафе, где укрывался бадюля, найдены только его следы, а также небольшое количество айваксы. Так что, скорее всего, он переправлял контрабандой траву, поэтому и бежал. Ведь всем известно, что бадюли частенько промышляют контрабандой. И вряд ли бы он стал устраивать такое бегство только из-за отсутствия регистрации. Это всё равно, что сжечь дом для того, чтобы избавиться от запаха мусора, вместо того, чтобы просто выкинуть мусор.

– Почему я ничего не знаю об этих рапортах? – возмутился Илья.

– Может, потому, что ты был отстранён, – с укором посмотрела Калинина на напарника то ли из-за того, что он её перебил, то ли из-за того, что считала его недостойным службы в ФСКА, – И тебе не стоит самому искать этого бадюлю, пока снова не наломал дров, и не нарушил ещё с десяток приказов.

– Тебе-то какое дело? – колкий тон Маши заставлял Никитина злиться.

– Мне бы абсолютно не было до этого никакого дела, если бы мы не были напарниками, и ты своими выходками не подставлял меня. А то получается, что нарушаешь правила ты, а страдаем мы оба!

– Мы бы и не страдали, если бы ты держала язык за зубами.

– Коллеги, давайте не будем ссориться, – вмешался Шевре, – Мы должны быть одной командой, чтобы наше расследование было максимально продуктивным и быстрым. Мне кажется, что вы что-то скрываете друг от друга. Расскажите друг другу свои тайны ведь вы напарники. Поверьте, как только это сделаете, то вам сразу станут все поступки и ваши отношения продвинутся вперёд.

– Возможно, ты прав, – опустила вниз голову Маша.

«Тоже мне Дейл Карнеги», – насупился Илья и, чтобы перевести тему добавил:

– Давайте уже продолжим наше исследование «Ямы».

Маша кивком головы поддержала его, и Шевре оставалось только согласиться со всеми.

Слова Патрика заставили задуматься Илью, однако он не спешил открываться коллегам, заподозрив в их поведении, что и им есть что скрывать. Особенное недоверие у Никитина вызывал Патрик с его непринуждённостью и уж сильно показной, по мнению Ильи, открытостью. Поэтому Илья твёрдо решил не откровенничать со своими напарниками и как можно лучше присмотреться к французу.

## Глава 6

Вечером того же дня Никитин стоял на крыльце дома колдуна Кондрата и тарабанил в дверь.

– Это ты, – прокряхтел дед в щель приоткрытой двери.

– Привет Кондрат. Зайду? Помощь нужна.

Скрипнув, дверь открылась полностью.

Они спустились в подвал, где их уже ждал леший, Фёдор, с которым Илья молча обменялся рукопожатием.

– Что у тебя стряслось?

– Вот, – Никитин достал из кармана гладкий продолговатый сердолик и на открытой ладони показал его колдуну и сумеречному.

– И что это? – насупился Кондрат, не удосуживаясь хоть мельком посмотреть на вещицу в ладони Ильи, в то время как леший принялся внимательно рассматривать камень.

– Вчера я гнался за бадюлем, у которого из статуэтки выпал этот камень. Прохор и Кошечкин говорят, что это часть какого-то мощного артефакта. Якобы они чувствуют его сумеречную силу, но что это конкретно и какой именно силой обладает, они сказать не могут. Мне нужно узнать частью чего является этот камень и где обычно собираются бадюли, кроме «Ямы». Может, вы знаете, кто из них занимается подобными вещами?

– Эти бродяжки обычно все занимаются кражей и продажей всяких побрякушек.

– Хм, Кондрат, посмотри, это действительно часть какого-то мощного артефакта.

Недовольный колдун всё же подошёл к Никитинку и, двигая очки взад и вперёд на своей переносице спустя пару секунд смог поймать фокус, при котором отчётливо разглядел камень:

– Как выглядела статуэтка, из которой он выпал?

– Золотая голова какой-то собаки или что-то вроде того, – замялся Илья, пытаясь описать артефакт.

– Шакала, – поправил Кондрат и словно пробудившийся ото сна возбуждённый принялся указательным пальцем водить вдоль шкафа с книгами.

Илья и Фёдор переглянулись, безмолвно ища в лицах друг друга, хоть какие-то намёки на причину резкой смены настроения колдуна, но поняв по удивлённым пересёкшимся взглядам бесполезность своих попыток, почти одновременно пожали плечами.

– Вот оно! – воскликнул Кондрат и резким движением кисти заставил книгу с полки саму отправиться на стол под жёлтый свет лампы.

– Да что это такое? – не выдержал леший, сгорая от любопытства.

Колдун, быстро перелистывая книгу, открыл её на нужной странице и ткнул пальцем:

– Похоже?

Заинтригованные Никитин и Фёдор подошли к столу, обступив Кондрата. На одной из страниц открытой книги красовался слегка выцветший рисунок посоха навершие, которого венчала голова схожая со статуэткой, которую Илья видел у Василя.

– Вроде, похоже, – неуверенно ответил Никитин.

– А так? – колдун перелистнул пару страниц и окружившим его предстал рисунок головы шакала во всю страницу.

– Если бы было фото, то я точно сказал, а так это очень похоже на ту статуэтку, которая была у бадюля.

– Это не статуэтка. Это уас или навершие посоха. Около десятка тысяч лет на берегах Нила родилась легенда. Среди непосвящённых она известна как миф о боге Осирисе, а точнее о его убийстве, последующем воскрешении Исидой и становлении правителем загробного царства.

– И как всё это связано? – не вытерпел Никитин, на что Кондрат даже не обратил внимания:

– У сумеречных несколько другая интерпретация этой легенды. Осирис, как и все остальные боги мифов Древнего Египта были в действительности колдунами. И вернул его к жизни Тот, колдун, сумевший раскрыть секрет бессмертия, а также создавший посох, наделённый силой воскрешения и дарующий своему обладателю силу бессмертия. Якобы в последующем этот артефакт перешёл к Осирису…

– Кондрат ближе к делу, – перебил колдуна уже леший.

– Посох Тота состоит из трёх частей: джеда, нижней части, полутораметровой основы с четырьмя пластинами на верху; анха, средней части, перекрестие с петлёй вверху, в которой изображён священный жук толкающий перед собой солнце и уаса в виде головы шакала. У бадюля был уас посоха Тота.

– Как он попал к нему? Такую вещь должны охранять под семью замками.

– Тысячелетиями считалось, что это просто выдумка, так как никаких подтверждений существования посоха не было. Только эта легенда. Некоторые считали что Осирис, как и Тот, устав от бессмертия, обрекающего на одиночество и осознав весь ужас последствий в случае попадания посоха не в те руки, разделил его и спрятал каждую часть отдельно. Истинную историю в любом случае никто уже не узнает и даже те, кто верил в правдивость существования посоха Тота считали, что он безвозвратно утерян. Однако, как видите артефакт, дарующий бессмертие не миф и тому доказательство этот камешек.

– Обалдеть, – плюхнулся в кресло Илья, – А камень точно часть этого посоха?

Кондрат посыпал порошок на сердолик и тот едва коснувшись поверхности камня вспыхнул, образуя клубы дыма, в которых на несколько секунд появились десятки тысяч сцен гибели и рождения растений, животных и людей.

– Судя по всему да, – резюмировал колдун, – Но чтобы утверждать с полной уверенностью, нужно сначала восстановить уас и собрать все три части воедино. А вот кто занимается подобным антиквариатом, извини, подсказать не могу – уж больно давно так сказать не выходил в свет.

Леший только развёл руками в знак того, что ничем помочь не может, когда Никитин посмотрел на него.

– Ладно, спасибо за помощь. Завтра выходной, попробую попытать удачу в одном месте.

– Кстати тебе совсем не интересно, что с анализами твоей крови? – как бы невзначай поинтересовался Кондрат.

– Сейчас вообще не до этого, – скривился Илья, – А что там есть что-то интересное?

– Ну, раз тебе не до этого, то лучше давай об этом позже поговорим, – отвернулся от Никитина колдун и принялся искать глазами место с которого брал книгу с изображениям посоха Тота, чтобы вернуть её обратно.

## Глава 7

За время службы в ФСКА Илья узнал только одного человека, а точнее колдуна, который хоть какое-то отношение к антикварным артефактам, Вениамина более известного среди сумеречных не чистых на руку как Безмен. Безмен недавно освободился из Каземата, где провёл три года за продажу поддельных артефактов одному колдуну-англичанину. После условно-досрочного освобождения он, открыл ломбард и сейчас находился на контроле у ФСКА в связи с чем, оперативники проверяли его раз в неделю в ходе несения службы в сумеречном патруле. Собственно говоря, в одну из таких проверок Никитин и познакомился с Безменом.

Ломбард Безмена находился в сталинке Ворошиловского района и был обозначен вывеской «Фирма «Ломбард» в арке дома из ржавых, покосившихся букв, в некоторых из которых зияли дыры. Вывеску было прекрасно видно всем со стороны одной из главных транспортных магистралей города. Однако непосвящённые в силу ветхости естественно воспринимали её как рекламу давно канувшего в лету заведения, даже не подозревая, что ломбард магических артефактов исправно функционировал и пользовался популярностью. Правда, артефакты в нём по большей части пополнялись за счёт филиала Безмена в одной из стран Северной Африки, который он открыл якобы благодаря своим связям, приобретённым в Каземате.

Для того чтобы войти в ломбард, сумеречному требовалось только повернуть против часовой стрелки ручку двери, ведущей на цокольный этаж, расположенной справа сразу после прохода под аркой. Собственно так и поступил Илья, предварительно дотронувшись печаткой-ключом до двери.

Лестницу, ведущую вниз, освещали бронзовые бра с зелёными колбами и после яркого солнечного света, заливавшего всё на улице, внутри казалось очень темно. Поэтому Никитин спускался осторожно, боясь промахнуться мимо ступеньки и полететь вниз кубарем к следующей двери. Когда Илья открывал дверь внизу, сразу раздался переливающийся звон множества колокольчиков от подвески над дверью, а самого его едва не ослепило освещение ломбарда. Произошло это из-за того, что пока он спускался, глаза уже успели привыкнуть к полумраку, а источников света в зале заведения было намного больше: хрустальные и бронзовые люстры, напоминающие канделябры, лампы обрамлённые белым матовым стеклом и те же что и в коридоре бра на стенах. Так что Илье пришлось даже какое-то время постоять на месте, чтобы глаза снова привыкли к освещению.

Вдоль одной из стен ломбарда вытянулась витрина и огромный массивный шкаф с полками, занимающий почти всю стену. К удивлению Никитина заведение пустовало, и даже хозяина не было видно.

– Есть кто? – крикнул Илья, на что в ответ из глубины подсобки за шкафом раздался металлический звон, словно кто-то перебирал кастрюли, за которым последовало сдавленное бормотание:

– Чтоб вас всех злыдни в колодец кикиморский утащили. Иду!

Пока Безмен выбирался из подсобки, Никитин занял себя рассматриванием товара на витрине и полках. По большей части это было разное барахло, вроде марокканских оберегов от сглаза или пучков тавридских трав на удачу, которое выгодно продавалось молодым колдунам, ещё не знающим, что данные вещи по большей части бесполезны и применяются очень узконаправленно. Так марокканские обереги помогали против магии сглаза колдунов только одной деревни в Марокко, а тавридские травы приносили удачу только в выращивании пшеницы непосредственно в Тавридии. Однако ушлые торговцы вроде Безмена очень умело рекламировали универсальность всех этих средств и поэтому они пользовались спросом у более наивных и несведущих практиков магии и сумеречных. При всём этом попадались на полках и действительно полезные вещи такие, как медальон флорентийских эльфов способный усиливать действие любых способностей сумеречных или артефактов при умелом использовании даже в несколько раз. Но больше всего внимание Ильи привлекла дальняя от входа стена, на которой рядом с витриной висели фотографии. На них были запечатлены различные артефакты, а также группы экспедиций в горах, пустынях и лесах. На одной из фотографий среди прочих участников экспедиции Никитин узнал молодого Безмена. Он стоял крайним в верхнем ряду на фоне чёрного полотнища, на котором красовалась вытянутая золотая гора, похожая на наклонённую вправо арабскую цифру один в таком же золотом круге.

«На логотип адидаса похоже», – подумал Илья, но в следующее мгновение его размышления были прерваны голосом Бизмена за спиной:

– А это вы.

Парень повернулся и его взору предстал тучный невысокого роста мужчина с неестественно массивными ладонями, залысиной и большим обвисшем носом.

«Как он таким стал?» – подумал Илья, сравнивая человека, который перед ним стоял со своей вариацией в прошлом, запечатлённой на фото.

– Какими судьбами? – продолжал владелец ломбарда, – Проверка уже была на этой неделе или вы решили что-то прикупить? Так вам вроде запрещено пользоваться не табельными артефактами.

– Привет Веня. Нет, я пришёл не за тем, что ты перечислил. Мне помощь нужна.

– Я Веня только для друзей, – твёрдо резюмировал Безмен и ухмыльнувшись добавил, – Какая помощь от меня может быть нужна блюстителю порядка?

– Ты же любитель всякой старины…

– Не старины, а антиквариата, – перебил колдун.

– Как скажешь. Перейду сразу к делу: что ты знаешь о посохе Тота?

– Хорошая, интересная сказка.

– Я не об истории, а о самом предмете.

– Это выдумка, – вновь ухмыльнулся колдун, – Такого артефакта нет. Если бы он существовал, то его владелец, как минимум, был бы очень знаменитой личностью.

«Год назад я думал, что и вы все выдумка: колдуны, домовые, лешие и прочие сумеречные», – подумал про себя Никитин, так как слова Вениамина его явно не убедили:

– Но ведь есть версия, что его разделили на три части, которые спрятали?

– Есть такое предположение. Только его высказывают наивные фантазёры. Я тоже когда-то таким был и участвовал не в одной экспедиции по поиску артефактов. Но чем больше узнавал о сумеречных сокровищах древности, тем отчётливее стал понимать, что никакого посоха нет. Ни одной надписи и ни одного рисунка о том, что посох действительно был, на территории Египта нет – уж поверьте, я там всё излазил. Все упоминания о посохе зафиксированы теми, кто жил намного позже всей этой истории и сделаны путешественниками и пришлыми в земли Египта людьми.

– А как насчёт этого? – Никитин вытащил из кармана камешек из сердолика и положил его на витрину перед колдуном.

Безмен наклонился, внимательно разглядывая камень, и спустя пару секунд выпрямился, выражая недоумение на лице:

– Это сердолик. Его часто использовали в Древнем Египте для украшения. И что?

– Это может быть частью посоха Тота?

– Это может быть частью чего угодно и не факт что вообще какого-то артефакта. А уж посоха Тота и того маловероятно. Сначала нужно экспертизу провести. Вы оставляйте его мне. Я всё сделаю.

– Спасибо за предложение, я подумаю.

– Да что тут думать. Раз уж пришли, то давайте всё выясним.

Илья пристально посмотрел на Безмена, пытаясь понять, что изменилось в нём или в его поведении. Он чувствовал какую-то перемену в собеседнике, но что конкретно никак не мог определить.

– Нет, раз это вряд ли является частью чего-то стоящего, то не стоит и утруждаться. Лучше подскажи, где можно найти бадюль, которые занимаются контрабандой артефактов?

– А мне почём знать? Я от дел отошёл, свою вину искупил и сейчас веду только легальные дела. Да и вообще контрабанду лучше организовывать через порталы кикимор, но, думаю, вы и без меня это знаете.

– Да, лучше через порталы… – задумчиво повторил Никитин, – Ладно, извини за беспокойство. Я пойду.

Никитин убрал камень в карман и уже собрался уходить, как заметил на полу рядом с Безменом позолоченный клочок бумаги.

«Такой же как Фикса использовал», – промелькнуло в голове Ильи.

– Слушай, я всё забываю спросить, а что ты свет нормальный в коридоре не сделаешь? С улицы заходишь – ничего не видно.

– Эти зелёные лампы, – показал колдун на бра, – Излучают такой же свет, как и ваши свечи проявления. Сумеречные не могут исчезнуть в этом свете. А когда кто-то идёт по тёмному коридору он заботится только о том, чтобы не упасть и, следовательно, скорее всего, даже не обратит внимания на то, что его маскировка уже не работает. Попав сюда, где много света, он опять занят тем, чтобы привыкнуть уже к яркому свету и также не замечает, что ему не удаётся скрыться. Некоторые даже не замечают, что подвеска над дверью весит, которая звенит, как только дверь открывается. Я её, всегда ставлю, когда в подсобку ухожу, – звук от неё реакцию и мысли минут на пять, а то и десять затормаживает. Так что, пока воришка придёт в себя, я его уже успею скрутить. Никто не может прийти и уйти отсюда не замеченным. И если кто-то и приходит пока я в подсобке, то сделать он мне точно ничего не успеет. Я даже дополнительные аккумуляторы как резервный источник энергии поставил и запитал их на параллельную линию, чтобы освещение не гасло, если вдруг перебои будут на основной линии, ну или кто-нибудь решит её отключить.

– А как на счёт тех, кто может сквозь стены ходить?

– Ха! Я вас умоляю, мне кикиморы здесь такую защиту на стены и двери поставили, – не во всяком банке такая есть. Так что вход, как и выход здесь только один и незамеченным через него не пройти.

– Понятно, – уходя, Илья ещё раз посмотрел на Безмена, который пристальным взглядом провожал своего гостя.

«Заинтересованность. Вот что изменилось в этом колдуне по ходу нашего с ним общения. Когда он меня только встретил сегодня, он вёл себя словно я назойливой комар, мешавший ему спать, но как только рассмотрел камень, то сразу стал таким заинтересованным в том, чтобы выяснить что он из себя представляет. Безмен точно хотел его оставить у себя. Он явно что-то знает. Да ещё и этот золотой фантик… Надо придумать как тряхнуть Веню более основательно, когда при исполнении буду, чтобы официально всё было и Холод не докопался, а заодно и в ломбарде было бы не плохо покопаться – может не так уж он и от дел отошёл», – с этими мыслями Илья направился в «Яму», чтобы попытаться ещё раз поговорить с Кузьмой.

Беседа с домовым у Никитина вновь не заладилась. Кузьма настаивал на том, что помогал только Костромскому и никому больше из ловчих не собирается оказывать никаких услуг. А когда Илья спросил про бадюлю, то Кузьма ответил ровным счётом то, что первому и так было известно: «Они собираются на четвёртом этаже «Ямы». Выходной день подходил к концу и Илья, толком ничего не узнавший о том, где искать посох Тота и бадюлей и не продвинувшийся в своём расследовании, решил отправиться домой. Пытаться что-либо узнавать у семеречных в одиночку, когда солнце не видно на небосводе, он посчитал слишком опасным.

## Глава 8

Шевре сидел на переднем пассажирском сиденье авто и что-то рассказывал Маше, которая была на месте водителя. Было видно, что Патрик периодически запинался, подбирая слова, и сдержанно жестикулировал руками. Не смотря на это, Калинина слушала его увлечённо и не сводила с него своих больших глаз, словно кошка, готовящаяся к прыжку на свою жертву.

«Если бы я так делал, она сразу бы сказала: «Ты что машешь – мух отгоняешь. Где твои манеры?» А тут сидит, улыбается, смеётся, и никаких претензий у неё к нему нет», – негодовал про себя Никитин, подходя к машине.

– Илья, ты готов? – поинтересовался Патрик, как только Никитин открыл заднюю дверь машины, чтобы сесть.

– Да. Что будем делать сегодня?

– Для начала отправимся в заведение под названием «Бочка в тине». Ведь именно там, тебе и Костромскому, стало известно о том, что к контрабанде причастен кикимора, труп которого впоследствии был обнаружен также неподалёку от этого заведения вместе с трупом колдуна. А после заедем на склад, где вы обнаружили айваксу и самого Фиксу вместе с его подручным домовым, Игнатом.

– Хорошо.

Калинина завела машину и вопросительно посмотрела на Илью через зеркало заднего вида:

– Так, куда едем? Я не знаю, где всё это произошло.

– Сначала на набережную Тулака, а потом в гаражи на второй продольной перед Мамаевым курганом, – объяснил Никитин, переборов в себе желание съязвить по поводу того, что Калининой известно не всё.

– Разве возле Мамаева кургана есть гаражи?

– Да, они сразу после того как проезжаешь под мостом, – во второй раз сдержался Илья

Набережную заливало яркое солнце. Яхты и лодки стояли у причалов, а на пляже уже загорали люди, которых с каждой минутой становилось всё больше.

– Сейчас бы искупаться, – глядя на отдыхающих, с завистью произнёс Никитин.

– Тебе лишь бы отдыхать, – упрекнула Мария.

– А тебе лишь бы колкости в мой адрес отпускать.

– Друзья, давайте не будем ссориться. Погода действительно чудесная. Мне жаль, что вам приходится работать в субботу, но наша служба требует от нас неких… как это сказать…

– Жертв, – подсказал Илья.

– Да, жертв, – расплываясь в улыбке, согласился Патрик благодарный за подсказку, который шёл, держа в одной руке свой портфель, – К тому же ваше руководство меня заверило, что вам будут компенсированы все выходные.

– Конечно, будут, – натянуто улыбнулся Никитин и почти шёпотом добавил, – На пенсии.

– Не переживайте, Патрик, у нас вчера был выходной, – слукавила Калинина, пытаясь успокоить француза.

Они дошли до того места, где раньшебыло казино сумеречных «Бочка в тине» и удивлённый Илья развёл руками:

– Он был здесь – большой плавучий двухэтажный дом!

– И где же он сейчас?

– Вы же отслеживаете и контролируете подобные заведения? – спросил Шевре.

– Да, но у меня в графике ни разу не было указано это место, – объяснил Никитин.

– Подобные конструкции не состоят на строгом учёте, потому что их невозможно постоянно отслеживать и контролировать в виду того, что сумеречные, в данном случае водяные, могут в любой момент их переместить. Обязанность о перемещении таких объектов закреплена исключительно за их владельцами, а они оказываются не всегда добросовестными. Этот дом может быть сейчас где угодно в бассейне реки Волги, – объяснила Калинина очевидные для Ильи вещи.

– Неужели вы не ставите GPS-трекеры на такие объекты? – удивился Шевре.

– Они не прошли сертификацию в ФСКА и признаны у нас, как средства способные демаскировать места дислокации управлений.

– Тогда давайте пообщаемся с водяным Волги.

– Митрофан не общается и не сотрудничает с ФСКА – он один из криминальных авторитетов сумеречных, – объяснил Илья.

– Но его же можно найти – он привязан к реке, как к своему месту силы, – не успокаивался француз.

– Патрик, – с досадой произнесла Калинина, – Площадь бассейна Волги составляет больше одного миллиона квадратных километров. Во всём ФСКА нет столько ресурсов, чтобы проверить всю эту реку.

– Да, проверить всю реку не получится, – задумчиво произнёс Шевре, размышляя вслух.

– Однако мы можем поговорить с другим водяным, – привлёк внимание всех Илья, – С Севой – он водяной ерика Верблюд и это место вполне реально прочесать. Сева в курсе дел Митрофана это точно, и он должен знать куда делась «Бочка».

На ерике также как и на набережной было довольно людно, и чтобы не привлекать внимание троице пришлось почти час выбирать место, прежде чем подойти к воде.

– ФСКА! Всем явиться на свет! – выкрикнула Калинина, направляя служебное удостоверение в сторону воды.

Не ожидавший подобного действия от напарницы Илья вздрогнул и злобно процедил:

– Ты чего орёшь?

– Чтобы водяной меня услышал, – как ни в чём не бывало, ответила Мария, убирая удостоверение в карман маленькой сумочки.

– Да когда до тебя дойдёт, что размахиванием служебной корочкой и этими криками ты ничего не добьёшься, только привлечёшь лишнее внимание непосвящённых. Сумеречным абсолютно наплевать на твои призывы появиться, даже если они тебе услышат.

– Это предписано инструкцией и согласно положения о ФСКА сумеречные обязаны стать видимыми для людей по требованию сотрудника.

– Да не обязаны они эти требования выполнять, – надрывая голос, выпалил Илья, – На положении, что есть печать обета, скреплённая подписью кого-то из глав сумеречных?

– Нет! – сам ответил на свой вопрос Никитин, – Эта печать есть только на одном документе, на международном своде правил. И это единственный документ, требованиям которого, все сумеречные обязаны подчиняться. Остальное всё не работает, так как сумеречные не обязывались соблюдать требования каждой бумажки, что выходит из-под пера хоть какой организации. Так что, прошу, перестань вести себя как зануда, и делать всё по правилам, часть которых абсолютно бесполезна и написана бюрократами, далёкими от нашей работы, только для того, чтобы показать свою важность или защитить какую-нибудь диссертацию.

– Как ты можешь так говорить? – возмутилась Маша, – Не мы писали инструкции…

– И не нам их нарушать, – перебил её Илья, – Ты повторяешь это постоянно, как зомбированная – о чём я и говорил секунду назад.

Калинина, ошарашенная таким ответом, уставилась на своего напарника. В её глазах появился мокрый блеск слёз обиды:

– Патрик, а что ты думаешь об этом?

– Мария, я считаю, что, прежде всего, нам всем необходимо успокоиться. Ведь мы должны действовать как команда, а в состоянии, в котором мы находимся это невозможно…

– Я спросила не об этом, – резко повернулась Калинина, которая почувствовала себя преданной после слов Шевре. Она быстрыми шагами направилась в ту сторону, откуда они все пришли:

– Делайте что хотите! Я буду ждать вас в машине!

– Илья, это было не очень тактично и довольно безрассудно, – не удержался от замечания Патрик.

– Ценю твою обеспокоенность, но попробую справиться как-нибудь сам. Давай лучше займёмся тем, ради чего мы сюда приехали и выудим Севу из воды.

Никитин достал из небольшой наплечной сумки маленький пузырёк и принялся его открывать.

– Что это? – не удержался Шевре, заинтересовано наблюдая за действиями Ильи.

– Это бензин.

– И что ты собираешься делать?

– Вылью немного в воду, чтобы привлечь внимание водяного, а затем использую свечу проявления и ловушку, чтобы задержать его.

– Стой! Не делай этого – есть способ намного гуманнее, который при том же явно не насеет вреда окружающей среде.

– И какой?

Патрик суетливо принялся копошиться в своём портфеле и спустя секунду протянул на открытой ладони поплавок цвета хаки с небольшим датчиком:

– С помощью этой технологии возможно уловить излучение сумеречной энергии определённого спектра и местонахождение сумеречного в месте своей силы. Данный прибор настроен на спектр водяных и позволяет их обнаружить в радиусе до десяти километров. Какая протяжённость этого водоёма?

– Где-то пять километров.

– Отлично.

Шевре активировал датчик, нажав кнопку на нём, и аккуратно опустил его в воду среди камышей. Затем он открыл приложение на своём смартфоне и продемонстрировал Илье зелёный экран с белой точкой посередине.

– Здесь никого нет.

– Точно? – прищурил глаза Никитин, – Может у тебя прибор барахлит?

– Ба-ра-хлит? – по слогам переспросил Патрик.

– Ну да… не работает, – объяснил Илья после небольшого замешательства, догадавшись, что французу не до конца понятно значение ранее произнесённого слова.

– Нет, он работает, я уверен. Как только водяной здесь появится, на смартфон сразу поступит оповещение.

– Может, всё-таки мой способ ещё попробуем?

– Нет, не надо, – отрезал Шевре.

– Как скажешь, – согласился Никитин, – Что теперь будем делать? У меня больше нет идей по поводу того, у кого есть информация по «Бочке».

– Водяной всё равно появится на своём месте силы и ему потребуется несколько суток, чтобы восстановить энергию для нормального самочувствия. Так что предлагаю отправиться на склад, где происходило задержание Фиксы и на этом закончить на сегодня с поездками.

Воздух на улице прогрелся до такой степени, что малейшее дуновение ветра приносило не приятную прохладу, а обжигающее пекло, которое ощущаешь, когда открываешь створку раскалённой печи. И это вполне соответствовало накалу, который незримо витал в салоне машины между всей троицей, промолчавшей всю дорогу от ерика. Илья остановил машину рядом с гаражами, и указал пальцем на ворота кирпичного цвета и номером сто двадцать один:

– Нам сюда.

– Ну и зачем мы сюда приехали? Разве кто-нибудь брал ключ со склада вещдоков от этого гаража? – не скрывая своего недовольства, возмутилась Калинина.

– О, Мари, я всё улажу, – сверкнул своими белыми зубами Патрик, расплываясь в настолько дружелюбной и обаятельной улыбке, что Калинина невольно улыбнулась ему в ответ, оставляя позади обиду ещё мгновение назад так сильно терзавшую её.

Шевре вставил в замочную скважину ключ с абсолютно гладким похожим на соломинку лезвием и провернул его – замок сразу подался и открылся.

– Очень просто и элегантно, – заметил Илья.

– Ключ от всех дверей, – охарактеризовал Патрик спецсредство, которым он только что воспользовался.

– А у нас такой выдаётся лишь старшим офицерам. Да и то только по распоряжению одного из заместителей начальника управления, в случае если имеется достаточное основание для нарушения права на неприкосновенность частной собственности или несанкционированного проникновения на различные режимные объекты, – с завистью произнёс Илья.

Шевре открыл дверь, и вся троица зашла вовнутрь. Илья приподнял полог, расстеленный посреди гаража и, прислонив свою прокси карту – ключ к светящимся символам, активировал портал, расположенный на полу. После этого они проследовали вниз по лестнице друг за другом: Никитин шёл впереди, за ним Калинина, Шевре спускался последним. Кода Илья коснулся пола и в огромном пустом помещении загорелись тусклым светом сотни факелов, светившие словно далёкие звёзды и толком ничего не освещавшие.

– Раньше тут была ловушка, – задумчиво произнёс Никитин, погружаясь в свои воспоминания, – Её деактивировали, когда вывозили айваксу, после нашего с Глебом задержания Фиксы.

– Какой огромный склад, – оценила помещение Калинина, включая маленький карманный фонарик.

– Ты разве здесь не была? Ведь ты тогда ещё была криминалистом? – удивился Илья.

– Я только числилась тогда в группе у Синицына, а фактически занималась только прохождением испытаний для зачисления в оперативный отдел.

– Помещение действительно очень большое. А что здесь ещё находилось кроме айваксы? – поинтересовался Шевре, пристально осматриваясь, словно пытался что-то найти в полумраке, кроме факелов и остатков картонных коробок с обрывками мешков, по которым плавно скользил бледный луч фонарика Синицыной.

– Если честно, то я кроме огромных стеллажей и мешков с травой вообще больше ничего не запомнил, – пожал плечами Илья, – Да и в рапортах отдела зачистки тоже вроде ничего больше не было.

– А как отсюда всё выносили на склад вещдоков? – уточнил Шевре.

– Наверное, с помощью магии маридов, – неуверенно ответил Никитин, пожимая плечами, – К их помощи всегда прибегают группы зачистки в подобных случаях.

Патрик присел на корточки и принялся глазами что-то искать в своём портфеле.

«Ну конечно – волшебный чемоданчик. Интересно он когда-нибудь расстаётся с ним или он спит тоже в обнимку со своим сокровищем», – в ожидании дальнейших действий француза размышлял Никитин.

– Нашёл, – пробормотал Шевре, являя своим напарникам пробирку с серым порошком, – Это смесь, основой которого является песок с болота Манчак – она позволяет найти любые порталы кикимор.

– Кстати держите в качестве небольших сувениров, – не глядя, протянул руку Патрик с двумя белыми бумажными полосками в сторону Маши и Ильи.

– Что это? – поинтересовался последний.

– Бумага для выявления спектрального излучения сумеречных, как лакмусовая. Это конечно довольно грубый метод, но всё же иногда очень выручает. В зависимости от того каким цветом станет бумага можно определить какой расы сумеречные дотрагивались до предмета: синий – русалки или водяные, зелёный – лешие, красный – бадюли, бабайки и так далее. Там… на бумаге шпаргалка есть – думаю, разберётесь.

Довольный неожиданному подарку Никитин поспешил спрятать полоску в карман, а Калинина быстро вернула полоску Шевре:

– Нам запрещено пользоваться не табельными спецсредствами, и почему ты думаешь, что здесь будут ещё порталы?

Патрик машинально забрал полоску и ничего не ответил – он уже был очень увлечён приготовлением волшебной пыльцы, с помощью которой собирался найти на месте преступления то, что упустили сотрудники ФСКА. Шевре насыпал немного песка на бетонный пол из пробирки и тут же достал другую склянку с жидкостью кислотно-зелёного цвета, которую описал одним словом:

– Реагент.

Тонкой струёй француз полил смесь на полу реагентом, и она тут же вспыхнула, образуя большие клубы дыма, в котором сверкала и светилась зелёная пыльца. На какие-то доли секунды дым завис в воздухе на полутораметровой высоте, а затем резко устремился по воздуху прочь от троицы, которой пришлось порядка двухсот метров бежать за ним, ориентируясь в основном на сверкающую пыльцу пока та не облепила большие каменные обломки портала, заставляя сделаться их видимыми. Напарники обступили, тяжело дыша, и в следующее мгновение пыльца перестала светиться.

– Ничего себе, – не стала скрывать своё удивление Синицына в отличие от Никитина, который всё ещё отказывался принимать правоту Шевре по поводу портала на месте преступления, о наличии которого не было никому известно в ФСКА:

– Как ты догадался?

– Обычно когда начинают заполнять какое-то помещение, то сначала заставляют дальнюю от входа стену – глупо сразу закрывать дверь, через которую ходишь. На фотографиях в деле, сделанных до выноса вещдоков видно, что около лестницы, по которой мы спустились сюда, слишком много мешков и коробок, зато у дальней от лестницы стены наоборот есть пустые стеллажи и даже не занятое пространство – значит, айваксу заносили не через ту дверь, которую использовали мы. Кроме этого, отверстие слишком маленькое, чтобы через него пронести большие мешки и ящики, а Фикса явно не обладал магией маридов – иначе ему бы не нужны были бы порталы кикимор.

– Феноменально! – восхитилась размышлениями француза девушка.

Илья ничего не сказал. Он был поглощён своими размышлениями о том, почему они вместе с Глебом даже и не подумали о том, что в складе должен быть ещё вход, ведь логические доводы Шевре были, так незамысловаты и вместе с тем приводили к очевидному выводу.

– Разве это не гениально? – обратилась Калинина к Никитину, требуя чтобы тот, поддержал её восторг.

– Да, это впечатляет, – выдавил из себя Илья, – Я только не пойму, почему отдел зачистки и криминалисты здесь ничего не обнаружили?

– Склад всё-таки огромный, – обвёл взглядом помещение Патрик, пожимая плечами, – Здесь легко что-нибудь упустить. К тому же обломки портала не излучают энергию с той же силой, что и работающий портал. Да и заклятие маскировки на них было наложено очень мощное и искусное, ведь они были не только не видимы, но и не осязаемы.

– Да, найти их могли только в том случае, если провели бы над ними свечой проявления, – продолжила мысль француза Маша.

– Вообще-то я думал, что криминалисты именно так и делают на месте преступления, – возмутился, негодуя, Никитин.

– Согласно инструкций полной проверке средствами выявления сумеречной энергии подвергаются только те помещения и сооружения, где были зафиксированы преступления особой тяжести, то есть убийство, похищение, насильственное удержание и лишение свобод, пытки, проведение обрядов на крови, воскрешение мёртвых…

– Да, да, – нетерпеливо перебил свою коллегу Илья, который больше не мог слушать нравоучительный и высокомерный тон, – А ещё преступления против Международного свода правил. Мы все знаем список особо тяжких. Но почему здесь решили сделать исключение и не проводить полной проверки.

– Да потому что здесь не было совершенно преступления особой тяжести! – развела руками Калинина и уставилась на Никитина, словно учитель на глупого ученика.

– Это как? – опешил Илья, – Фикса же, вынуждал совершать преступления Игната, а последний, между прочим, совершал убийства. И к тому же они погибли здесь совсем не естественной смертью.

Шевре по-прежнему не решался вмешиваться в спор напарников и предпочёл сделать вид, что всё ещё увлечён изучением обломков портала.

– Какой же ты всё-таки бестолковый… – закачала в негодовании головой Маша.

Внутри Ильи всё закипало от злости – он видел в действиях Калининой очередную попытку выставить его полным дураком: «Да она издевается надо мной! Стоит и упивается моментом своего превосходства!»

– Может мне кто-нибудь, наконец, объяснит: чего я не понимаю?! – выпалил Никитин.

– Убийство Фиксы было вынужденной мерой защиты жизни невинных, как и гибель Игната – всё это вообще невозможно рассматривать как преступления. А убийства, которые совершили Фикса с Игнатом, вообще никак не связаны с этим складом. Это помещение было хранилищем, да и только – даже сам факт контрабанды происходил в других местах. Так что это, – обвела взглядом помещение Калинина, – абсолютно не является местом преступления, а тем более – особо тяжкого и, следовательно, для проведения полной криминалистической проверки здесь никаких оснований не было.

– Жаль только, что мы вряд ли узнаем, куда вёл этот портал: уж очень мелкие есть осколки, да к тому же, кажется, ещё и фрагмента не хватает – восстановить не получится, – раздосадовано резюмировал Патрик.

– Ну почему же? – прищурилась Калинина, – Может быть все фрагменты здесь, просто сильно разбросаны, тогда у Синицына что-нибудь и получится. Нужно будет всё сохранить, как есть и доложить о нашей находке.

## Глава