Дмитрий Миронов
Сломанный Мир

Глава 1: Дождливый город и странное дело

Дождь. Вечный, кислотный, неоновый дождь. Он барабанил по бронированному стеклу окна моего офиса на уровне тридцать седьмом, превращая панораму города в размытую кляксу из мигающих вывесок и грязных огней пролетающих воздушных такси. Тридцать седьмой – это не высоко. До верхних ярусов, где корпоративные башни прокалывали облака и жили те, кто мог себе это позволить, было еще сотни уровней. А до самых нижних, где грязь, нищета и вечная тень, – тоже десятки. Мой офис был где-то посередине, в серой зоне. Как и я сам.

Я сидел за своим поцарапанным металлическим столом, потягивая дрянной синтетический виски из пластикового стакана. Жидкость была мутной, как вода в нижних секторах, и на вкус напоминала горящую изоляцию с примесью отчаяния. Но она согревала. И позволяла не думать. Пока.

Мой офис – однокомнатная коробка: стол, пара стульев, старый терминал, сейф, куда можно было положить разве что свои иллюзии. На стене – ничего. Не люблю напоминаний. Тем более, что прошлое всегда настигает тебя само. Или ты настигаешь его.

Стук в дверь. Три коротких, один долгий. Клиент. Пунктуальность в этом городе – редкая форма извращения.

– Открыто, – сказал я, и дверной замок со щелчком разблокировался. Автоматика здесь давно не работает, да и не нужна. Люди, которые приходят ко мне, предпочитают не оставлять цифровых следов.

Вошла женщина. Молодая, лет двадцати с небольшим. Одета в дешевый, но чистый водонепроницаемый плащ, который явно не мог защитить ни от дождя, ни от города. Ее лицо было бледным, глаза опухшими от слез, но в них горела какая-то хрупкая, отчаянная решимость. Она выглядела потерянной. Это сразу бросилось в глаза. В этом городе потерянные живут недолго.

Она остановилась посреди комнаты, нервно сжимая ремешок своей сумки. Дождь шумел за окном, усиливая тишину в офисе.

– Вы… вы Джек Райли? Частный детектив? – голос дрожал.

Я кивнул. – На табличке так написано. Присаживайтесь.

Она нерешительно подошла к одному из стульев и села на самый краешек, будто боялась запачкать его своей проблемой.

– Меня зовут Лила. Лила Смит. Мне… мне нужна ваша помощь. У меня пропал брат.

– Пропал? В этом городе пропадают по несколько тысяч в неделю, мисс Смит. Большинство не хотят, чтобы их находили. Другие… – Я сделал глоток виски. – Других лучше не находить.

– Нет! Мой брат не такой! Он… он ученый. Работал в Корпорации "Хронос Солюшенс". Доктор Дэниел Смит.

"Хронос Солюшенс". Одна из "Большой Десятки". Занимаются всем подряд: от термоядерных реакторов до симуляций виртуальной реальности. И, ходят слухи, чем-то гораздо более странным. Больно, дорого и обычно самоубийственно иметь с ними дело. Но имена звучали весомо.

– Когда пропал? Обстоятельства? Полиция? – Стандартный набор вопросов. Мой мозг начал щелкать шестеренками, переводя ее историю в потенциальный гонорар.

– Три дня назад. Он просто… не вернулся домой. Его коллеги говорят, что он ушел с работы как обычно. Но он не появился. И телефон отключен. Я… я ходила в полицию. Они сказали… сказали, что он, наверное, просто решил начать новую жизнь. Или связался с плохой компанией. Они даже заявление принимать не хотели.

– И правильно сказали, – заметил я. – Полиция работает на тех, кто платит. А платит "Хронос". Вы думаете, они имеют отношение к его исчезновению?

Лила Смит кивнула, ее глаза снова наполнились слезами. – Я не знаю! Но это так странно! Он никогда бы не ушел без предупреждения! У него была… работа его жизни! И он говорил о каком-то проекте… очень важном. Секретном.

– Секретном? Это уже интереснее. Что за проект? Знаете название?

– Нет. Он никогда не говорил деталей. Только что это что-то… фундаментальное. Связанное с… с временем или пространством. Что-то, что может изменить наше понимание мира.

Я фыркнул. Каждый второй корпоративный гений считал, что он на грани открытия, которое перевернет вселенную. Обычно это заканчивалось новым, более эффективным способом производить синтетическую еду или еще более навязчивой рекламой на городском голографическом небе.

– "Хронос" хорошо охраняет свои секреты, мисс Смит. И своих сотрудников. Если он пропал с работы, это либо он сам, либо кто-то из их службы безопасности.

– Но… есть еще кое-что. – Она замялась, видимо, стесняясь или боясь показаться сумасшедшей. – Его коллега… доктор Артур Моррисон. Он тоже пропал. Вчера.

Вот это уже хуже. Два исчезновения за три дня из одной корпорации, связанные с одним проектом? Это уже не просто "начал новую жизнь".

– Тот же отдел? Тот же проект?

– Да. Я звонила его жене. Она в панике. И ей полиция тоже ничего не говорит. Сказали, что это… внутреннее дело корпорации.

"Внутреннее дело корпорации". Это на корпоративном языке означает "никто не должен знать".

– Хорошо, мисс Смит. Это перестает быть рутинным случаем "пропавшего родственника". Это пахнет крупно. И опасно. Мои услуги стоят дорого. Очень дорого. Особенно когда речь идет о "Хроносе".

Я назвал ей сумму. Сумму, которая для такой девушки, как она, из нижних или средних ярусов, была целым состоянием. Она вздрогнула, но потом решительно кивнула.

– У меня… у меня были сбережения. И я продала кое-что. Вот. – Она достала из сумки пластиковую карточку с кредитами. Я взял ее, проверил на своем терминале. Сумма была достаточной. Небольшой аванс, но достаточный, чтобы показать ее серьезность.

– Хорошо. Я возьмусь. Но вы должны понимать: никаких гарантий. И если я скажу "стоп", вы не задаете вопросов. Вы просто уходите и забываете об этом.

Она кивнула. В ее глазах снова блеснули слезы. – Просто… найдите его, пожалуйста. Или… или хотя бы узнайте, что случилось.

– Я постараюсь. А теперь расскажите мне все, что знаете о Дэниеле. Его привычки, контакты, распорядок дня. Любые странности, которые вы замечали в последнее время. Любые его разговоры о проекте, даже если они казались бессмысленными.

Она начала рассказывать. Я слушал, делая пометки на своем терминале. История была обычной для умного, замкнутого ученого, погруженного в работу. Ничего, что указывало бы на желание сбежать. Но она упомянула одну деталь: за последние пару недель Дэниел стал нервным, беспокойным. Плохо спал. Иногда говорил о "сбоях" и "несоответствиях", которые "не должны существовать". О чем-то "больше, чем мы думали". И еще он перестал пользоваться городским транспортом, заказывал только корпоративные шаттлы или такси с усиленной защитой. Паранойя? Возможно. Или он что-то знал.

После того, как Лила ушла, оставив за собой лишь запах дешевого синтетического парфюма и легкое ощущение вины (очень легкое, годы в этом деле его почти вытравили), я сидел в тишине, прерываемой только дождем. Дело не казалось таким уж сложным поначалу. Пропавший ученый из "Хроноса". Вероятно, его убрали конкуренты, или он сам что-то украл и сбежал, или корпорация его "утилизировала", потому что он слишком много знал. Стандартный набор. Но второе исчезновение… И эти слова о "сбоях".

Я открыл городскую информационную сеть, насколько это позволяло мое старое оборудование. Попытка найти что-то о Докторе Дэниеле Смите или Артуре Моррисоне в корпоративных базах данных или открытых источниках не дала ничего. Чистые листы. Будто их никогда не существовало. Такое бывает, когда корпорация стирает следы. Но полное стирание для двух относительно высокопоставленных сотрудников? Это перебор.

Я решил начать с очевидного – места, где Дэниел Смит пропал. Корпоративная башня "Хроноса". Она возвышалась в центральном секторе, теряясь где-то в верхних облаках. Словно стеклянный палец, указывающий в небо, где не было ничего для меня.

Проникнуть внутрь было невозможно. Система безопасности "Хроноса" – это отдельная история. Но можно было поговорить с людьми снаружи. У входов, в ближайших барах, среди работников служб доставки или обслуживания. Всегда есть кто-то, кто что-то видел или слышал, даже если не осознал этого.

Я надел свой собственный водонепроницаемый плащ, старый и видавший виды. Взял с собой легкий сканер, пару чипов с ложными идентификаторами и проверил свой блэк-блейд на поясе. Он был для ближнего контакта, когда слова заканчивались, а кулаки еще не начинались. Или наоборот.

Выйдя на улицу, я окунулся в влажную, шумную, кишащую жизнь среднего яруса. Свет неоновых вывесок отражался в лужах на каждом шагу. В воздухе висел запах сырости, жареного синтетического мяса и машинного масла. Люди текли мимо меня, серые, уставшие лица, уткнувшиеся в свои датапады или просто глядящие в никуда. Потоки воздушного транспорта проносились над головой, оставляя за собой шлейфы разогретого воздуха и слабый гул.

Я спустился на пару уровней ниже, где движение было плотнее, а контроль слабее. Здесь было больше уличных забегаловок, мелких лавочек и баров, куда могли заглянуть даже сотрудники корпораций после смены, чтобы снять стресс перед долгой дорогой домой, в свои серые кубики-квартиры.

Я нашел бар под названием "Черная Дыра" – подходящее название. Он был тускло освещен, пах разлитым пивом и потом. За стойкой стоял здоровенный бармен с татуировками на бритой голове. Он знал всех и вся. Или по крайней мере, делал вид.

Я сел за стойку, заказал самое дешевое синтетическое пиво. Бармен подошел, вытер стойку, не глядя на меня.

– Чего изволишь, путник? – Его голос был хриплым, как старый дроссель.

– Ищу информацию, – сказал я, вытаскивая небольшую купюру. – Про сотрудников "Хроноса". Тех, кто работал на верхних уровнях.

Он взял купюру, мгновение вертел ее в пальцах, потом спрятал под стойку. Его глаза, похожие на две маленькие черные оливки, наконец взглянули на меня.

– "Хронос"? С ними лучше не связываться. Что-то случилось?

– Пропали двое. Смит и Моррисон. Знаешь что-нибудь?

Бармен нахмурился. Это уже что-то. Обычно на такие имена он реагировал либо полным равнодушием, либо шаблонным ответом "Не слышал".

– Про Моррисона… да. Его тут знали. Спокойный парень. Техник. Всегда сидел в углу, пил один. Пару дней назад его не стало. Говорят… странная смерть. Полиция приезжала, но быстро уехала. Несчастный случай, вроде. Но никто не видел ни аварии, ни драки. Просто… нашли его. Неподалеку от башни. Выглядел… будто его вывернули наизнанку, но без крови. Понимаешь? Как будто ткань рванулась по шву.

Описание заставило меня внутренне напрячься. "Вывернули наизнанку, но без крови". Это не похоже ни на перестрелку, ни на ножевое ранение, ни на обычный несчастный случай. Это звучало… неправильно. Нарушение.

– А Смит? Дэниел Смит?

– Смит… не помню такого. Или не местный, или очень тихий. Моррисон про него ничего не говорил?

– Не знаю. Они работали в одном отделе. Может, он что-то видел или знал о Смите?

Бармен пожал плечами. – Моррисон вообще мало говорил. Только последние дни был какой-то… дерганый. Смотрел по сторонам. Будто ждал чего-то. Или кого-то. Один раз слышал, как он с кем-то по терминалу ругался. Что-то про "законы" и "невозможно". Думал, напился. Теперь вот…

"Законы" и "невозможно". Опять эти слова. Слова, которые произносил Дэниел Смит. И теперь Моррисон мертв.

Я провел в "Черной Дыре" еще час, покупая выпивку завсегдатаям, работающим на "Хронос" на низших должностях. Уборщики, охранники с периметра, курьеры. Никто не знал Смита. Про Моррисона слышали слухи, в основном те же, что рассказал бармен. Но никто не видел ничего необычного внутри башни. "Хронос" умел держать двери на замке. И не только физические.

Когда я вышел на улицу, дождь не прекращался. Он пропитал одежду, сделал воздух тяжелым и холодным. Я чувствовал, как усталость накатывает на меня, обычная усталость от города, от его запахов, звуков, от людских проблем, которые обычно сводились к деньгам и насилию. Но сегодня к ней примешивалось что-то еще. Что-то тонкое, как трещина на стекле, но пугающее своей непонятностью.

Я решил проверить место, где нашли Моррисона. Недалеко от башни "Хроноса", в узком переулке между двумя грязными зданиями. Это был один из тех "мертвых" уголков города, куда редко заглядывала даже полиция. Сейчас там не было никого. Только мусор, лужи и тусклый свет уличного фонаря.

Я достал сканер и начал медленно обходить переулок. Сканер пищал, регистрируя обычные городские шумы: электромагнитное излучение от зданий, остатки органики, следы низкоуровневой радиации от старых коммуникаций. Ничего особенного.

Потом я наткнулся на место, которое, по слухам, было центром происшествия. Там не было пятен крови или следов борьбы. Земля выглядела… странно. Не то чтобы грязнее или чище. Просто… по-другому. Сканер в моей руке вдруг издал пронзительный, нехарактерный звук. Его дисплей начал мигать, показывая зашкаливающие, неидентифицируемые показатели. Энергия? Непонятное поле? Данные были бессмысленными, лежащими за пределами его запрограммированных параметров. Он словно кричал, что видит нечто, что не должно существовать.

Я выключил сканер, его корпус был горячим. Место казалось обычным, если не считать едва заметной "ряби" в воздухе, которую можно было списать на усталость глаз или неоновый свет. Но сканер не ошибался. Здесь произошло что-то, что не подчинялось законам, которые я знал.

Я присел, внимательно осматривая землю. Вдруг мой взгляд зацепился за что-то маленькое и блестящее, прилипшее к влажному асфальту. Кусочек чего-то. Не металла, не пластика. Оно было почти прозрачным, с радужными переливами, но при этом казалось плотным. Я осторожно подцепил его кончиком блэк-блейда. Оно было холодным на ощупь, и его форма… Она была неправильной. Не просто сломанной, а нелогичной. Словно часть геометрии была упущена или добавлена в случайном порядке.

Я положил обломок в маленький пластиковый пакет, который всегда носил для улик. Это было нечто, что требовало анализа. Но кто мог проанализировать такую штуку? Корпоративные лаборатории? Нет, они связаны с "Хроносом". Государственные? Еще хуже. Оставалась только одна возможность: Синтия Вонг. Информационный дилер, хакер, владелица сети серых контактов и подпольной лаборатории для анализа всего, что нельзя показать официальным лицам. Ее услуги стоили еще дороже моих, но она была профессионалом. И не задавала лишних вопросов, если ты платил.

Я провел на месте еще немного времени, пытаясь найти что-то еще, но ничего не было. Только этот странный обломок и ненормальные показания сканера. Место, где умер Артур Моррисон, хранила свою тайну. И эта тайна не умещалась в привычные рамки убийства, самоубийства или несчастного случая.

Возвращаясь в офис, я чувствовал, как дождь смывает с меня городскую грязь, но не то ощущение неправильности, которое зародилось в переулке. Дело Лилы Смит перестало быть просто пропажей. Оно стало… аномалией.

Я снова сидел в своем офисе, в тишине, нарушаемой только дождем. На столе лежал пакетик со странным обломком. В терминале – бессмысленные данные сканера. В голове – слова Лилы о "сбоях" и "несоответствиях", слова бармена о "странной смерти" и "вывернутом наизнанку".

Это не было обычное дело о корпоративных играх или семейных тайнах. Это было что-то другое. Что-то, что не вписывалось в мое циничное, упорядоченное мировоззрение, основанное на понимании человеческих пороков и слабостей. Это было нечто, что бросало вызов самой сути вещей.

Я налил себе еще синтетического виски. Оно уже не согревало так хорошо. Впервые за долгое время я почувствовал не просто усталость, а легкий холодок тревоги, пробегающий по коже. Дело Дэниела Смита и Артура Моррисона вело куда-то, куда я не хотел идти. В область необъяснимого. В область, где моя логика могла оказаться бесполезной.

Но я взял деньги. И я ненавидел оставлять дела незавершенными. Особенно когда они начинали по-настоящему интриговать, даже если эта интрига была пугающей. Я знал, что придется связаться с Синтией. И что это будет стоить мне почти всех денег, которые дала Лила. Но без ее помощи я не сдвинусь с места.

Я посмотрел в окно. Дождь все лил, превращая город в размытый, неоновый кошмар. Где-то там, в этой бесконечной серой массе зданий и людей, была правда о Дэниеле Смите и Артуре Моррисоне. И что бы это ни было, оно уже начало влиять на реальность вокруг. Я чувствовал это. И это ощущение было гораздо хуже, чем любая корпоративная угроза или бандитская засада. Это было ощущение встречи с чем-то, что не должно существовать. И это только начало.

Глава 2: Первые трещины в реальности

Утренняя сирость вползла в мой офис, не стучась, как и большинство посетителей. Не утро, а скорее разбавленная дождем ночь, просачивающаяся сквозь грязные стекла. Внизу, на улицах Нижнего Уровня, неоновый свет бил по лужам, превращая мир в черно-фиолетовое месиво. Запах сырости, отработанного воздуха и чего-то тухлого – обычный парфюм этой части города. Я сидел за потертым столом, глядя на файл с делом Арнольда Вебера. Пропавший инженер из "Хронос Корп". Стандартная история: успешный парень, хорошая работа, исчез без следа. Его жена, Синтия, сидела напротив меня вчера, ее дизайнерская одежда казалась чужеродной в моей конторе, как бриллиант в сточной канаве. Глаза сухие, но взгляд застывший. Обещала золотые горы за информацию. Золотые горы для меня означали возможность продержаться еще месяц.

Первым делом я попытался связаться с коллегами Вебера в "Хронос Корп". Ответ – молчание. Горячая линия для прессы и общественности отправляла меня к автоматическим ответам, а попытки пробиться к живому человеку натыкались на стены бюрократии и цифровых привратников. Я знал этот танец. Корпорации не любят, когда их сотрудники исчезают, особенно те, кто работает над секретными проектами. А Вебер, судя по скупым данным, которые я смог вытянуть из публичных баз, занимался чем-то, связанным с "фундаментальной физикой" и "энергетическими системами". Слова, которые в пресс-релизах означали что угодно от нового типа батарей до попыток открыть черную дыру в корпоративном подвале.

Следующий шаг – его квартира. Высотка в Среднем Уровне, не шик корпоративной элиты на верхних этажах, но и не наша помойка. Консьерж, старый киборг с вытравленными эмоциями, сказал, что Вебер не выходил из дома уже неделю. Никто его не видел. Полиция? Заглянули, пожали плечами, записали "возможное самоубийство или бегство", добавили дело в стопку "неприоритетные" и уехали. Стандарт. Если ты не миллиардер и не убит способом, требующим выезда спецназа, ты просто статистика.

В квартире Вебера было чисто, даже слишком чисто. Ни следов борьбы, ни предсмертной записки. Просто… пусто. Как будто человек растворился в воздухе. На кухне грязная чашка, на столе раскрытая книга по квантовой механике с пометками на полях. Я прошелся по комнатам. Спальня, гостиная, кабинет. Все на месте. Компьютер заблокирован корпоративным шифрованием, которое мне не под силу взломать без серьезных ресурсов. Я сделал несколько снимков: общие виды, детали, которые могли бы показаться важными. Не было ничего. Ничего, кроме этого ощущения пустоты, которое было почти физическим. Как будто из квартиры выкачали не только человека, но и его присутствие.

Затем я нашел первую странность. В кабинете, на полу, возле кресла, стоял небольшой металлический ящик. Что-то вроде переносного жесткого диска или научного прибора. С виду целый, но когда я попытался поднять его, он… провалился. Не упал, а именно провалился сквозь пол на пару сантиметров, как будто пол стал жидким, а потом вернулся обратно, оставив на поверхности едва заметную рябь, которая тут же исчезла. Я моргнул. Пол был обычным композитным покрытием. Твердым. Я осторожно постучал ногой. Твердый. Я наклонился, чтобы рассмотреть ящик. Он лежал на полу, как ни в чем не бывало. Я снова попытался его поднять. На этот раз он был просто тяжелым. Никакого проваливания, никакой ряби.

Я провел пальцами по поверхности пола в том месте, где ящик "провалился". Ни царапины, ни вмятины. Ничего. Мой мозг, отточенный годами работы в корпоративной безопасности и затем на улицах, искал логическое объяснение. Галлюцинация? Усталость? Игра света? Но ощущение было слишком реальным. Моя рука буквально почувствовала, как ящик уходит вниз, а пол под ним теряет твердость.

Я поднял ящик. Он был холодным и гладким, без опознавательных знаков. Попробовал открыть – замок не поддавался. Я сунул его в свою сумку. Позже попробую взломать или передать Синтии Вонг. Если кто и может что-то с ним сделать, то она.

Выходя из дома Вебера, я заметил внизу, на улице, темный седан с тонированными стеклами, припаркованный чуть дальше обычного. Двое в нем сидели неподвижно. Они не были полицией. Полиция не сидит так тихо и не прячется в тени. Они были из "Хронос", или из службы безопасности чего-то еще более крупного. Мой инстинкт заорал: "Тебя засекли".

Я спустился в лобби, вышел через черный ход и нырнул в лабиринт переулков Среднего Уровня, где седан не смог бы меня преследовать. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Дело Вебера перестало быть просто поиском пропавшего человека. Оно стало личным. И опасным.

Следующие несколько дней я потратил на поиски любого, кто хоть как-то общался с Вебером вне работы. Старые друзья, знакомые, завсегдатаи бара, куда он иногда заглядывал. И тут я наткнулся на вторую странность. Люди, которые знали Вебера, либо отказывались говорить, либо их находили… в странном состоянии.

Бармен из "Слепого Переулка", здоровенный парень с механической рукой, который помнил Вебера как тихого выпивоху, вдруг перестал узнавать меня на следующий день после нашей беседы. Его глаза были пустыми, он повторял одно и то же: "Не знаю никого по имени Арнольд". Я показал ему его собственную цифровую запись нашего разговора, которую я сделал на всякий случай. Он посмотрел на экран, как на иностранный язык. Амнестик? Или что-то похуже? Его рука, обычно крепкая и уверенная, дрожала, когда он вытирал стойку.

Еще один свидетель, бывшая коллега Вебера, уволившаяся несколько лет назад, согласилась встретиться. Мы договорились в закусочной в Нижнем Уровне. Я пришел вовремя. Ждал полчаса. Она не появилась. Я попытался связаться с ней позже. Ее номер не отвечал. Я отправился по ее адресу – съемная капсула в одном из самых дешевых секторов. Соседи сказали, что ее вывезли два дня назад. "Люди в черном", без опознавательных знаков. Тихо, без шума. Исчезла.

Каждое новое свидетельство вело в никуда. Или, точнее, в пропасть. Люди, которые могли что-то знать, либо "ломались", либо исчезали. Это не было похоже на обычные корпоративные "чистки", когда человека увольняют и затыкают ему рот. Это было стирание.

Я чувствовал, как под моими ногами проседает земля. Дело Вебера было лишь вершиной айсберга. Что-то или кто-то активно заметал следы. И не просто традиционными методами. Бармен с пустой памятью? Это не работа обычных головорезов. Это что-то другое. Более тонкое. Или более грубое, ломающее сам человеческий разум.

Я вернулся в свой офис. Дождь все еще барабанил по стеклам. Я выложил ящик с пола Вебера на стол. Он лежал неподвижно, просто кусок металла. Я уставился на него. В моей памяти снова возникло ощущение провала, зыбкости пола. Невозможно. Мой мир построен на физике Ньютона, на законах причины и следствия. Объекты не проваливаются сквозь твердые поверхности без воздействия силы. Память не стирается по щелчку пальцев, если только речь не идет о сложных нейронных манипуляциях, но даже они оставляют следы.

Я полез в свой архив, достал старые дела. Были и раньше странности, но я списывал их на что угодно: на наркотики, на безумие, на новые, необъяснимые технологии, доступные корпорациям. Убийство, где жертва оказалась внутри запечатанной комнаты без следов проникновения. Ограбление хранилища, где по записям камер видно, как объект просто исчезает из сейфа, а потом появляется на другом конце города. Я тогда не смог найти объяснения, и дела так и остались висеть. Теперь… Теперь они казались связанными.

Я открыл свой терминал, подключился к зашифрованному каналу связи, которым пользовалась Синтия Вонг. Не моя информаторша, но я знал, что у нее есть нужные контакты. Она работала из теней, продавая информацию любому, кто мог заплатить. Ее сеть простиралась по всему городу, проникая в корпоративные сервера и криминальные структуры.

Набрал короткое сообщение: "Нужна помощь с опознанием объекта. Возможно, Хронос Корп. Плачу". Добавил координаты временного канала для связи и описание ящика. И главное: "Дело Вебера. Происходят странные вещи. Не укладываются в логику".

Ответ пришел через несколько минут, как всегда, лаконичный: "Цена удвоена за 'странные вещи'. Пришли данные".

Я сделал высококачественные сканы ящика и отправил ей по защищенному каналу. Каждое действие в этой части города отслеживается. Каждый цифровой след ведет куда-то. Но Синтия умела прятаться лучше, чем кто-либо из моих знакомых.

Пока данные передавались, я подошел к окну. Дождь наконец немного стих, но туман оставался. Небоскребы уходили вверх, теряясь в мутной дымке. Где-то там, на верхних уровнях, сидели те, кто тянул за ниточки. Корвус Браун. Имя всплыло в моих старых файлах. Глава чего-то в "Хронос Корп", связанного с "инновациями". Личность безликая, но вездесущая в корпоративных кругах. Его имя было связано с несколькими "щекотливыми" проектами, которые были быстро свернуты или засекречены. Он был частью этой стены молчания.

Ящик на столе казался обычным. Но я помнил ощущение проваливающегося пола. Я помнил пустые глаза бармена. Я помнил исчезновение коллеги Вебера. Это были не просто трюки или преступления. Это было… искажение. Как будто реальность сама давала сбой.

Мой цинизм всегда был моим щитом. Мир жесток, несправедлив и коррумпирован. Но он был понятен. Он подчинялся правилам, пусть и уродливым. Если убивают, то пулей или ножом. Если исчезают, то либо прячутся, либо их прячут. Но проваливающиеся сквозь пол предметы? Стирание памяти без следа?

Я чувствовал, как щит начинает трещать. Под ним открывалась бездна, наполненная тем, что я не мог постичь. И это было куда страшнее, чем любой бандит или корпоративный головорез.

Ящик на столе внезапно издал тихий щелчок. Передача данных Синтии завершена. Теперь оставалось ждать ее ответа. И надеяться, что она найдет хоть что-то, что прольет свет на этот объект. Что-то, что вернет мне ощущение хоть какого-то контроля над происходящим.

Но глубоко внутри я уже знал: это дело не будет похоже ни на одно из тех, что я вел раньше. Это не поиск человека или разгадка обычного преступления. Это было столкновение с чем-то, что находится за гранью. За гранью логики. За гранью реальности, какой я ее знал. И первые трещины уже пошли по стеклу моего привычного мира.

Зазвонил старый проводной телефон на столе. Не цифровой, не отслеживаемый. Такой был только у очень немногих моих контактов. Я поднял трубку.

"Райли", – сказал я.

На другом конце провода раздался высокий, нервный женский голос, полный страха: "Мистер Райли? Вы звонили насчет Арнольда Вебера? Это… это его жена. Мне только что позвонили. Из 'Хронос Корп'. Они сказали… они сказали, что он нашелся. Что он… в больнице. Но его нельзя навещать. И они… они сказали, чтобы я перестала кого-либо искать. Что я не должна ни с кем говорить… о нем или о том, что случилось…"

Голос Синтии прервался всхлипом.

"Спокойно, миссис Вебер. Где он? В какой больнице?" – спросил я, уже понимая, что мне врут. Если бы он нашелся, они не стали бы ей звонить и угрожать.

"Я… я не знаю. Они не сказали. Только что он… он 'нестабилен'. И что 'это лучше для всех'."

"Слушайте меня внимательно. Ни с кем не говорите. Никому не открывайте дверь. Если можете, уезжайте куда-нибудь. К друзьям, к родным. Подальше отсюда. Я попробую выяснить, что происходит."

"Они… они знают, что я говорила с вами?"

"Я не знаю. Может быть. Поэтому вам нужно быть осторожной. Очень осторожной."

Я положил трубку. "Хронос Корп" сделали свой ход. Нашли жену Вебера. Вручили ей какую-то версию событий и заткнули рот. Это означало две вещи: Вебер либо не нашелся вовсе, либо нашелся в таком состоянии, которое они хотят скрыть любой ценой. И они знали, что я копаю.

Я посмотрел на ящик на столе. Обычный кусок металла. Но я знал, что он несет в себе ключ к этой загадке. Загадке, которая уже стоила мне свидетелей и привлекла внимание тех, кто не стесняется ломать людей и реальность.

Я встал, накинул плащ. Дождь кончился, но город оставался серым и враждебным. Мне нужно было поговорить с Синтией Вонг лично. И мне нужно было выяснить, где сейчас Арнольд Вебер, если он вообще жив.

Мой цинизм требовал, чтобы я бросил это дело. Слишком опасно. Слишком странно. Но что-то внутри, может быть, остатки той самой "неуступчивой честности", о которой говорилось в моей старой корпоративной характеристике, не давало мне уйти. Или, может быть, это было просто любопытство. Любопытство, граничащее с безумием. Мне нужно было знать, что заставляет пол проваливаться, а людей – исчезать, будто их никогда не существовало.

Я запер дверь офиса, шагнул в неоновый полумрак коридора. Дело Вебера вело меня вниз. Глубже в грязь Нижнего Уровня, глубже в тайны "Хронос Корп", и, как я начинал подозревать, глубже в саму ткань реальности. И чем глубже я погружался, тем отчетливее слышал этот тихий, неразборчивый шум, просачивающийся откуда-то извне. Шум, который, как мне казалось, мог свести с ума.

Глава 3: Молчание корпораций и растущее подозрение

Дождь не переставал. Он был вездесущим, как смог, как неоновый отсвет на мокром асфальте. Стучал по бронированным стеклам небоскребов корпораций, барабанил по ржавым навесам нижних уровней, стекал по лицам прохожих, не имеющих средств на полноценный гидрокостюм. Для меня он был просто фоновым шумом, который забивал звуки города, заставляя прислушиваться внимательнее. И я прислушивался.

Дело Дэниела Кросса началось стандартно. Пропажа. Неожиданная. Чистый, как слеза, корпоративный служащий, не имеющий долгов, любовниц на стороне или страсти к подпольным боям дронов. Просто исчез из своей стерильной квартиры в одном из мид-левелов, оставив недоеденный ужин и включенный новостной канал, на котором Браун Корп анонсировала очередной прорыв в освоении внесолночных ресурсов. Ни следов взлома, ни борьбы. Дверь заперта изнутри, окна опечатаны. Будто его просто… выключили.

Я начал копать. Семья Кросса, пара серых, напуганных людей с лицами, выцветшими от постоянной тревоги, могла предложить только одно: Дэниел был помешан на своей работе в Браун Корп. Он занимался чем-то "очень важным" в отделе стратегического планирования, проектом, о котором никогда не говорил, кроме как шепотом, в конце рабочего дня, с опаской глядя на голографические тени, пробегающие за окном.

Мой первый звонок в Браун Корп был вежливым запросом от частного детектива по поводу пропавшего сотрудника. Ответ пришел быстро и был столь же вежлив, сколь и отточен до холодного блеска – мисс Эйвери, представительница отдела кадров, стандартные протоколы, соболезнования семье, но корпорация не может разглашать информацию о сотрудниках. Ничего необычного. Крупные корпорации всегда прячутся за стенами конфиденциальности, будто каждый их клерк – государственный секрет.

Но затем я попытался выйти на коллег Кросса. Одного я нашел в баре для офисных планктонов, где пиво стоило как чашка хорошего кофе в верхнем городе. Парень нервно озирался, постоянно проверял нейролинк на предмет сообщений. Он был готов говорить за три сотни кредитов, пока его глаза не расширились от ужаса, и он резко замолчал, уставившись куда-то за мою спину. Я обернулся – никого. Но выражение его лица заставило меня почувствовать холод, не связанный с кондиционером. Он пробормотал что-то про "ничего не видел, ничего не знаю" и исчез в толпе, будто его и не было.

Попытка связаться с другими коллегами Кросса дала еще более тревожный результат. Один ушел в "неожиданный отпуск". Другой был "временно переведен" в дальний филиал. Третий… о третьем мне сказали, что его больше нет в списках сотрудников. Просто удален из базы данных, будто его никогда не существовало. Увольнение? Или что-то еще? База данных Браун Корп – это не какая-то там городская библиотека. Удалить оттуда человека бесследно может только… ну, сама Браун Корп. Или кто-то с доступом на очень высоком уровне.

Следующий шаг – полиция. Мой старый приятель, лейтенант Харпер, когда-то помогал мне, когда я еще носил корпоративный значок. Теперь он сидел в своем пыльном кабинете, обвешанном голографическими фотоснимками преступников, и выглядел старше на десяток лет.

Я изложил ему дело. Исчезновение, подозрительное молчание корпорации, исчезновение коллег. Харпер слушал, ерзая в кресле, его взгляд метался между мной и своим терминалом. Когда я закончил, он вздохнул.

"Джек… Я не могу этим заняться."

"Почему, Харпер? Пропал человек. Корпорация что-то скрывает."

"Я знаю, что ты говоришь," он потер виски. "Но это… это зона Браун Корп. У нас приказ держаться подальше от всего, что касается их 'специальных проектов'. Это не обычная пропажа. Пришел звонок сверху."

"Сверху? Откуда сверху, Харпер? От самого Корвуса Брауна?"

Харпер посмотрел на меня так, будто я спросил его, видел ли он призраков. "Просто… сверху. Забудь про это дело, Джек. Это не то, во что стоит совать нос. Особенно тебе."

Это было не просто нежелание вмешиваться. Это был страх. Я видел его в глазах Харпера. Страх, который не вызывали наркобароны или киберманьяки из нижних уровней. Это был страх перед властью, которая могла заставить замолчать даже полицию мегаполиса.

Я покинул участок, чувствуя себя еще грязнее, чем обычно. Дождь смывал мусор с улиц, но не мог смыть ощущение того, что меня только что окунули в болото. Дело Дэниела Кросса было не просто пропажей. Оно было симптомом. И симптомы указывали на раковую опухоль, глубоко засевшую в теле этого города, в теле Браун Корп.

Вернувшись в свой офис – две комнаты над магазином запчастей для дронов, с окном, выходящим в узкий переулок, где вечно висела испарина от канализации – я включил старый, но надежный дата-терминал. Мне нужны были не свежие новости, а старые. Слухи. Шепотки. Файлы, которые были "утеряны" или "удалены".

Я начал искать упоминания о странных инцидентах, связанных с Браун Корп или ее дочерними предприятиями. И не просто несчастных случаях на производстве или финансовых махинациях. Я искал необъяснимое.

Это заняло несколько часов. Мои пальцы скользили по пыльной клавиатуре, глаза болели от тусклого света монитора. Я просеивал тонны цифрового мусора, корпоративных пресс-релизов, старых криминальных сводок, форумов для параноиков и конспирологов. И среди всего этого хлама начали проступать узоры.

Была история о грузовом корабле, отправленном на одну из исследовательских станций Браун Корп на орбите спутника Юпитера, который просто… перестал существовать на радарах. Не взрыв, не сбой связи. Просто точка исчезла. В отчете говорилось о "непредвиденной пространственной аномалии", но быстро замяли дело.

Был инцидент на одном из научно-исследовательских комплексов компании в пустынных регионах, где пропала вся смена ученых. Найденные позже записи камер наблюдения были искажены "шумом", но промелькнувшие кадры… Один конспиролог на андеграундном форуме выложил скриншоты, которые якобы просочились из внутренних отчетов. На них были видны не люди, а… тени, движущиеся неестественно быстро, или искажения пространства, похожие на дрожащий воздух над раскаленным асфальтом, только в пустом коридоре.

Еще один случай, который я вспомнил из старых новостных сводок – обрушение секции верхнего уровня, построенной Браун Корп. Официальная версия – структурный дефект. Но свидетели говорили о странных "вихрях" в воздухе незадолго до этого, о предметах, которые "плыли" против гравитации.

Все эти истории были разрознены, обрывочны, часто звучали как бред сумасшедшего или городские легенды. Но все они имели общие черты: связь с Браун Корп, исчезновение людей или объектов, и невозможность объяснить произошедшее с точки зрения обычных законов физики.

Дело Кросса стало звеном в этой странной цепи. Он работал в отделе стратегического планирования, возможно, имел доступ к информации об этих проектах, об этих инцидентах. Возможно, он увидел что-то, чего не должен был видеть. Или, что хуже, с ним произошло то же самое, что и с другими.

Меня всегда учили работать с фактами. Улика ведет к улике, мотив к мотиву. Логика – вот мой инструмент. Она была моей броней в этом хаотичном, продажном мире. Но то, что я видел сейчас, бросало вызов любой логике, которую я знал. Исчезновения без следа, странные искажения, события, которые просто не должны происходить.

Это было не просто корпоративное сокрытие преступления или побочного эффекта от новых технологий. Это было сокрытие чего-то, что разрушало саму структуру реальности. Что-то, что делало законы физики… факультативными.

Я посмотрел на голографический таймер. Почти полночь. За окном все так же лил дождь, отражая неоновый ад города. Я чувствовал, как обычное циничное раздражение сменяется чем-то другим. Чем-то холодным и липким, проникающим под кожу. Не страхом в чистом виде, а осознанием того, что я, Джек Райли, человек, который видел в этом городе все, столкнулся с чем-то, чего не должно быть.

И это что-то было связано с Браун Корп. И с секретным проектом, о котором шептался Кросс. И, возможно, с человеком, который мог знать, что происходит – Доктором Эвелин Рид, о которой мельком упоминалось в одном из зашифрованных сообщений на конспирологическом форуме как о ключевой фигуре в "проекте Аномалия" Браун Корп.

Моя обычная сеть информаторов, большинство из которых сидело на нижних уровнях или в сфере мелкой криминальной деятельности, не могла дать мне ответы. Мне нужны были другие источники. Те, кто играл в другой лиге. Те, кто имел доступ к данным, спрятанным за корпоративными фаерволами и государственными печатями.

Мне нужна была Синтия Вонг. И это будет стоить дорого. Очень дорого. Но ставки только что взлетели до небес. Я больше не искал пропавшего человека. Я искал истину о том, что происходит с самой реальностью. И предчувствие подсказывало, что эта истина окажется гораздо страшнее любой лжи, которую могли придумать Корвус Браун или его корпоративные юристы.

Я выключил терминал. В тишине офиса шум дождя казался громче. За окном пролетел патрульный дрон, его огни отразились в лужах. Обычный мир продолжал существовать, не подозревая о тонкой корке логики, под которой скрывалась бездна. Но я подозревал. И это подозрение стало моей новой ношей.

Глава 4: Паттерн необъяснимого

На улице снова шел дождь. Синтетический, неумолимый, он липкой пленкой оседал на грязных окнах моего офиса, преломляя неоновый свет вывесок внизу в мутные, расплывчатые пятна. Внутри было немногим лучше – пахло остывшим синт-кофе, въевшимся табаком и какой-то невыносимой безнадегой, присущей местам, где люди ищут ответы, которых не существует.

Мой клиент – трясущийся от страха клерк из среднего звена Арекс Корп – заплатил аванс за поиски своей сестры. Она работала в одном из периферийных исследовательских центров корпорации. Просто исчезла. Охрана сказала, что ушла с ночной смены и больше не появлялась. Полиция разводят руками. Корпорация молчит. Классика.

Но это дело было не классикой. Было что-то… неправильное.

Клерк клялся, что видел ее вечером через comm-link, когда она была в своей комнате в общежитии центра. Потом связь оборвалась. Прошли сутки, а она не появилась. Никаких следов взлома. Никаких сообщений друзьям или семье. Никто не видел, как она выходила. Будто ее просто… выключили. Вырезали из реальности.

Я проверил все стандартные маршруты. Корпоративная охрана была непробиваемой стеной. Официальные запросы в полицию тонули в болоте бюрократии, или, что вероятнее, их тихонько спускали в утиль по звонку сверху. Соседи по общежитию – зашуганные люди, повторяющие как под копирку, что ничего не видели и не слышали. Да и что они могли увидеть за стенами своей конуры, напичканной шумоподавлением?

Мне это не нравилось. Ни один чертов бит этого дела не вписывался в привычную картину. Люди не просто исчезают, оставляя за собой идеальный вакуум. Всегда есть след. Уведенные деньги, нервный любовник, шантажист, следы борьбы, цифровой отпечаток – что угодно. Здесь было ничего. Полная, абсолютная пустота в точке, где еще вчера был живой человек.

Я сидел за своим столом, пялясь на светящиеся символы данных на экране. Отчеты охраны, логи доступа, записи с камер наблюдения (пустые на нужных временных отрезках – удобно, правда?). Все чисто до тошноты. Слишком чисто.

Я откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к ритму дождя и далекому гулу города. Где-то там, внизу, в туманных проходах Нижних Уровней, или высоко над сверкающими шпилями Верхних, шевелились истинные причины. А я застрял здесь, перебирая цифровую пыль.

Мой палец скользнул по интерфейсу, открывая файл с именем пропавшей – Анна Ковальски. Молодая, талантливая, работала в отделе… "Теоретических Применений". Звучало достаточно скучно, чтобы быть прикрытием чего-то интересного.

Я решил копнуть шире. Не просто это дело, а похожие. Не мог же этот вакуумный трюк быть уникальным? В таком городе, как наш, все происходит с какой-то пугающей регулярностью, надо только знать, куда смотреть.

Старые полицейские архивы – официальные, те, к которым у детективов типа меня есть ограниченный доступ – были бесполезны. Все "необъяснимые" случаи либо списывались на самоубийства, либо оставались "висяками" без какого-либо прогресса. Но я знал, что настоящая история редко попадает в официальные отчеты.

Мне нужен был другой источник. Глубже, грязнее, менее… официальный.

Я активировал защищенный канал связи. На экране появилось мозаичное изображение, скрывающее лицо собеседника. Только глаза, умные и настороженные. Это был Слай. Не крупная рыба, но знал кого-то, кто знал кого-то. Обитал где-то на пятом уровне, в лабиринте старых серверов и нелегальных дата-центров.

"Слай", – сказал я без приветствия.

"Райли. Твой голос звучит так, будто ты только что проглотил битое стекло."

"Почти. Мне нужна информация. Нестандартная."

"Как обычно. Твои стандарты никогда не были обычными. Цена?"

"Та же, что и всегда. Или больше, если стоит того." Моя кредитная линия трещала по швам, но на это я мог пойти. "Мне нужны данные о случаях, где люди или объекты исчезали без следа. Полностью. В последние пару лет. Особый интерес к инцидентам, связанным с крупными корпорациями или научными учреждениями. Отмененные дела, закрытые расследования, слухи, даже подпольные форумы – все, что не попало в официальный оборот."

Слай молчал несколько секунд, его глаза за мозаикой казались задумчивыми. "Это… специфично. И пахнет неприятностями."

"Именно поэтому я пришел к тебе, а не в архив корпорации. Есть что-то или нет?"

"Возможно. Я поищу. Это займет время и… осторожность. Такие вещи обычно хорошо прячут. Возможно, мне придется постучаться в двери, которые лучше не открывать."

"Твое дело. Просто найди мне все, что есть. И будь осторожен."

Связь оборвалась. Я остался наедине с дождем и экраном, на котором все еще висело имя Анны Ковальски.

Следующие два дня прошли в давящем ожидании и бесплодных попытках вытащить хоть что-то по официальным каналам. Я пробовал подкупить пару мелких клерков в Арекс, но они были либо слишком напуганы, либо слишком лояльны. Прошелся по подпольным клиникам и нелегальным рынкам – может, ее просто украли для органов или экспериментов? Ничего. Никто ничего не слышал о "чистом исчезновении". Даже самые отмороженные торговцы живым товаром имели дело с телами или хотя бы их фрагментами.

В середине третьей ночи, когда город был окутан плотным туманом и дождем, на моем защищенном комм-канале появилась пометка. Слай.

Я принял вызов. Мозаика на экране.

"Нашел кое-что", – сказал Слай, его голос звучал напряженно. "Несколько случаев. Разрозненные, в разное время. Но есть… общие черты. И это не похоже ни на что, что я видел раньше."

"Давай."

"Первый. Четырнадцать месяцев назад. Инженер-проектировщик из дочерней компании ГлобалТек. Работал на орбитальной станции. Исчез прямо из жилого модуля. Запертого изнутри. Все системы безопасности на станции подтвердили – никто не входил и не выходил. Его comm-link просто замолчал посреди разговора с женой. Ни следа."

Я кивнул, мотивируя его продолжать. Это звучало слишком похоже.

"Второй. Десять месяцев назад. Небольшой склад Арекс Корп на третьем уровне. Три тонны редкого сплава. Просто… исчезли. Ночью. Никаких следов взлома, никакой активности на погрузочных рампах, датчики веса на полу показали ноль. Будто их никогда там не было."

"Три тонны?" – Я приподнял бровь. Материальные объекты тоже?

"Да. Это то, что меня насторожило. Не просто люди. И не просто ценности, которые можно незаметно вынести. Три тонны в никуда."

"Еще?"

"Да. Несколько более мелких инцидентов. Личные вещи, исчезающие из квартир. Данные, стирающиеся из закрытых корпоративных сетей без следов взлома. Даже один случай – почти год назад – когда целый микро-реактор просто… перестал существовать. Он стоял в изолированном бункере, никаких внешних воздействий. Просто был, а потом нет. Как будто его просто вырезали из пространства."

Я чувствовал, как холодок ползет по спине, несмотря на душный воздух офиса. Вакуум. Не просто исчезновение. Полное отсутствие.

"Это все?"

"Не совсем. Я заметил одну вещь. Эти случаи… они не равномерно распределены. Есть кластеры. Географические. И временные. И почти все они так или иначе связаны… с одним и тем же."

"С чем?"

"С одной корпоративной структурой. Или, точнее, с одним проектом внутри нее. Он засекречен так, что я едва нашел его имя. Или кодовое обозначение. Что-то вроде… 'Проект Горизонт'."

"Проект Горизонт?" – Я повторил, стараясь уложить это в голове. "Что это за проект?"

"Вот тут загвоздка. Информации почти нет. Поверхностно – что-то о продвинутой физике, исследованиях космоса. Глубже – ничего. Полный цифровой вакуум. Но все эти странные инциденты… они происходят либо рядом с объектами, связанными с этим проектом, либо во время фаз его активации, если судить по косвенным данным из энергетических сетей и трафика закрытых каналов."

"Ты можешь найти что-то более конкретное о проекте? Людей, ответственных за него? Его цель?"

Слай покачал головой. Мозаика на экране казалась еще более непроницаемой. "Это не в моей лиге, Райли. Я использовал все свои ресурсы, даже те, что рискованно. Любая попытка копать глубже по этому проекту вызывает… слишком много внимания. Я едва избежал обнаружения пару раз. Это не просто корпоративная тайна. Это что-то, что очень сильно не хотят, чтобы стало известным."

"Насколько сильно?"

"Настолько, что я советую тебе бросить это дело, Райли. Серьезно. Найди сестру своего клиента другим способом. Или скажи, что ее не найти. Эти исчезновения… они не похожи на дело рук людей. Или во всяком случае, не только людей. В них есть что-то… чужое. И каждый раз, когда ты подбираешься к ним, кажется, что это оно тебя замечает."

Его слова, казалось, повисли в воздухе, тяжелые и влажные, как городской туман. "Оно тебя замечает." Пустая угроза? Или что-то еще?

"Цена?" – спросил я, игнорируя его предупреждение.

Слай назвал сумму. Она была вдвое больше обычной. Я даже не торговался.

"Данные отправлены на твой защищенный адрес", – сказал он. "Совет бесплатный. Брось это, Райли. Ты не найдешь там ничего, кроме неприятностей. И возможно, пустоты, где ты сам еще недавно был."

Связь оборвалась окончательно.

Я открыл файл, который он прислал. Список дат, мест, краткое описание инцидентов. Исчезнувший инженер. Три тонны сплава. Микро-реактор. Личные вещи. Анна Ковальски. Все они были точками на невидимой карте, указывающими на что-то общее. Что-то, связанное с "Проектом Горизонт" и, по всей видимости, с Арекс Корп.

Карта начинала проявляться. Не просто список несчастных случаев или преступлений. Это был паттерн. Пугающий, нелогичный паттерн. Паттерн, который говорил о том, что законы физики, которые я считал незыблемыми, были… условностью. Они работали, пока что-то их не решало нарушить.

Моя циничная натура предпочитала верить в человеческую мерзость – убийства, кражи, коррупцию. Это было понятно, это можно было расследовать, даже если это было тяжело. Но это? Исчезновения в пустоту? Три тонны сплава, стирающиеся из бытия? Реактор, который просто… перестал быть?

Я смотрел на список, и впервые за долгое время мне было по-настоящему страшно. Не страшно за себя – я повидал всякое. Страшно от осознания того, что за тонкой завесой привычной реальности, которую мы построили из бетона, стали и микросхем, скрывалось нечто непостижимое. Нечто, способное просто… вырезать вещи из существования. И это нечто было связано с секретным корпоративным проектом.

Я встал, подошел к окну. Дождь все лил, размывая огни города в психоделический калейдоскоп. Высоко над шпилями Верхних Уровней, скрытая облаками, была орбитальная станция, где исчез инженер. Где-то в глубинах корпоративных комплексов велось то, что называлось "Проектом Горизонт". И между ними… эти точки исчезновений. Раны на ткани реальности.

Анна Ковальски была лишь еще одной точкой. Но она была моей точкой входа.

Слай сказал, что это "оно" меня замечает. Я чувствовал это. Не физически. Скорее, как необъяснимый дискомфорт, легкое головокружение, когда я думал об этих случаях. Как будто само мышление о них вызывало рябь в чем-то фундаментальном.

Мне нужно было узнать больше о "Проекте Горизонт". И мне нужна была информация о людях, стоящих за ним. Прежде всего – о докторе Эвелин Рид, имя которой пару раз всплыло в очень обтекаемых отчетах, связанных с ранними фазами проекта. Если кто-то и знал, что происходит, то это, вероятно, она. Или Корвус Браун, имя которого фигурировало как куратора проекта, человека, стоящего за корпоративной завесой.

Это дело перестало быть просто поиском пропавшей. Оно стало поиском правды о том, почему реальность вокруг меня начала крошиться. И я не мог остановиться. Не потому, что был героем. А потому, что пустота, в которую исчезали люди и предметы, пугала меня больше, чем любая тюрьма или пуля.

Я вернулся к столу, зажигая виртуальный огонек на своем comm-link. Мне нужен был кто-то, кто мог достать информацию о Рид и Брауне из тех источников, которые Слай боялся трогать. Кто-то, кто работал в тени, на грани цифрового криминала и высокой политики. Кто-то вроде Синтии Вонг, о которой ходили легенды в подпольных сетях. Она была дорогой, опасной, но если кто и мог пробить броню Арекс Корп и добраться до ядра "Проекта Горизонт", то это она.

Но сначала… надо было понять, как подойти к ней. И подготовить достаточно кредитов. Или что-то еще ценное.

Я закрыл файл с инцидентами. Дождь за окном, казалось, стал еще сильнее, заглушая звуки города.

Мир не был таким, каким я его знал. И он менялся. Быстро.

И это только начиналось.

Глава 5: Угрозы и саботаж

Дождь шел. Он шел всегда, словно небеса прохудились над этим грязным, многоярусным городом и никто не удосужился их залатать. Капли бились по бронированному стеклу аэрокара Джека, размазывая блики неоновых вывесок в психоделические полосы. Нижние уровни, куда он спускался сейчас, тонули в вечных сумерках, освещаемых лишь аварийными люминесцентными лампами и редкими вспышками плазменной сварки из ремонтных отсеков. Здесь, под толщей верхних корпоративных шпилей, жили те, кто обслуживал эту махину, или те, кого она отторгла. И здесь можно было найти почти все, если знать, где искать и кому платить.

Его целью был Слайс. Не настоящее имя, конечно. В нижних уровнях настоящие имена были роскошью или обузой. Слайс торговал информацией. В отличие от Синтии Вонг, чьи тарифы могли обанкротить мелкую корпорацию, Слайс работал по мелочи: украденные данные, слухи с фабрик, маршруты патрулей, контакты для тех, кто хотел исчезнуть. На этот раз Джека интересовал не слух, а факт – имя, всплывшее в одном из файлов, связанных с первым, теперь уже не кажущимся "рутинным" делом. Инженер по имени Келвин Зейн, работал в дочерней компании "Омни-Тек", занимающейся "перспективными энергетическими проектами". Зейн исчез неделю назад, а его квартира выглядела так, будто ее хозяин просто испарился вместе со всей мебелью и частью стены.

Адрес Слайса привел Джека в лабиринт старых транспортных туннелей, переоборудованных в жилые капсулы и нелегальные рынки. Воздух был плотным от запахов гниющего мусора, масла и дешевого синтетического алкоголя. Под ногами хлюпала вода. Из-за углов доносились обрывки грубой речи и электронный грохот сомнительной музыки. Джек держал руку на рукояти бластера под мокрым плащом. Здесь никому нельзя было доверять.

Капсула Слайса оказалась непримечательной стальной коробкой, зажатой между гидравлическим прессом, перерабатывающим мусор, и входом в работающий, но скрипучий вентиляционный ствол. Джек постучал. Дверь со скрежетом отъехала в сторону, открыв Слайса – низкорослого мужчину с лицом, испещренным старыми шрамами, и глазами, нервно бегающими по сторонам. Запах стимуляторов был сильным.

"Райли", – просипел Слайс, оглядываясь. "Ты один?"

"Как обычно. У меня есть имя. Келвин Зейн. Инженер. 'Омни-Тек'. Проект 'Энигма'." Джек вошел, дверь за ним тут же закрылась. Внутри было тесно и душно. Экран терминала на столе мерцал зелеными символами.

Слайс напрягся. "Проект 'Энигма'? Это… опасно, Райли. Слишком опасно."

"Опасно – моя работа. Информация, Слайс. Все, что у тебя есть."

"Я… я слышал кое-что", – голос Слайса дрожал. Он подошел к терминалу, пальцы зависли над клавиатурой. "Слухи ходили. Что 'Омни-Тек' копала там, где не следовало. Где-то наверху, в вакуумных доках или на орбитальной станции. Что они нашли… или открыли что-то."

"Что открыли?"

"Не знаю! Никто не знает толком. Шепот. О странных сбоях. О людях, которые… меняются. Или исчезают. Зейн был одним из них. Участвовал в проекте, потом начал паниковать. Пытался продать данные, прежде чем исчезнуть самому." Слайс наклонился к терминалу. "У меня есть фрагмент его последней передачи. Он адресовал ее какому-то 'Доктору Р.'. Возможно, кому-то из их команды, кто мог помочь. Но я не смог расшифровать получателя полностью, 'Омни-Тек' хорошо зачистила следы. И файл… файл странный. Кажется поврежденным, но не из-за шифрования."

"Покажи." Джек подошел ближе.

Слайс набрал команду. На экране появилось окно с текстом, перемежающимся искаженными символами и какими-то геометрическими узорами, которые выглядели… неправильно. Словно их нарисовала геометрия, которой не учили в школе.

"Видишь?" Слайс провел по экрану дрожащим пальцем. "Это не похоже на обычное повреждение данных. Как будто… сама информация начала разваливаться. Зейн писал о 'ряби'. О том, что 'они' не смогли удержать ее. О том, что 'границы стираются'."

Джек прищурился, пытаясь разобрать осмысленные фразы. "Доктор Р… есть имя?"

"Частично. Э… Эвелин? Что-то вроде того. Инициалы 'Э.Р.'." Слайс быстро прокрутил текст. "Вот здесь он упоминает координаты. Где-то на старой исследовательской станции 'Космос-7'. Говорит, там 'источник' или 'ключ'. Но…"

Внезапно терминал Слайса завибрировал. Загорелся красный индикатор.

"Черт!" Слайс отскочил. "Программа-призрак! Они отследили запрос!"

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.