А. Гордо
У кого такое же сердце

Распятая душа в тихом своём молчании искала пути для того, чтобы осветить то ещё стоящее, что есть. Мысль, которая пришла ко мне, как только я проснулся в полдень. Солнце проникало в комнату сквозь пыльные занавески, словно пыталось заглянуть в мое убранство и пробудить что-то во мне. Я лежал на кровати ещё в плену сонной мысли и думал, что же будет сегодня. Прошла уже не первая неделя, как Ада ушла от меня. Меня удивил факт того, что я не считал дни с ее ухода, а просто крутил в своей голове тот вечер.

Придя домой после встречи со своим другом Яном, я был ошарашен. Во время того, как мы распивали мой любимый виски в баре недалеко от дома, он тихо прошептал, что у них с Адой роман уже больше двух месяцев. Сначала я громко на весь бар рассмеялся, а потом все мое существование замерло и растворилось во всем пространстве заведения. Попытки собрать свою мужскую честь и силу в кулак, и дать ему в нос, жалко обрушились в отчаянии и сокрушении обмана. Пока он рассказывал мне детали и всячески пытался между строк вымолить у меня прощение и понимание, я резко вспомнил нашей с Адой знакомство.

Помню, что сидел в «Бризе», и играла неустанно эта аргентинская музыка, навеянная свободой и энергией, которая пробуждает что-то дикое в каждом человеке. Но я не любитель подобного пробуждения, поэтому просто пил достаточно дешевый коньяк, который почему-то драл неустанно мое горло. Он давал странное послевкусие, и я решил, что утром точно мне будет нехорошо. Затем я подумал о том, что как вообще мои ноги принесли меня в этот заброшенный район города и как вообще меня заманили этот визг и гром от музыки. И вдруг повернув свой взор в центр зала, я увидел её. Она была в желтом платье в горошек, и оно было настолько короткое, что всякий проходящий мужчина своим долгом ощущал, что нужно повернуться и подглядеть. Ее светлые локоны будто жили своей жизнью. Они прыгали из стороны в сторону, что сначала я мог бы предположить, что ей нужно домой. Но я не смог проникнуться глубже в свои мысли, просто не успел, потому что эта волнующая женщина приближалась ко мне и резко, как дикое животное, схватила меня за руку и вывела в центр всей толпы воздыхателей и завистных женщин. Я был смущен и охвачен беспокойством, ибо не танцевал с привлекательной женщиной очень давно, может, когда был мальчишкой. Она решила закружить меня в пьяном танце, в пульсациях той воли, которую все стараются не показывать. Но я не мог просто совладеть с собой. Поедая ее взглядом и пытаясь найти ответ на первый вопрос: «Почему она выдернула меня? Потому что я единственный, кто не любовался ей?»

Мои мысли прервал стук в дверь. Очень рассеянно я нашёл свои домашние тапочки и поволочился к двери. За дверью оказался наш почтальон. Ада всегда интересовалась, как же поживает старик Грег. Но мне не было дело до его жизни. Лишь от неё я узнал, что несколько лет назад он потерял своё супругу – та умерла от какой-то редкой болезни. И Грег с тех пор также, как я сейчас меланхолично искал свои «тапочки».

Она посмотрела на меня и весь мир стал для меня таким бессмысленным. Ее дикий танец и платье, которое разлеталось из стороны в сторону, что они сделали со мной в тот миг? Я сначала подумал, что потерял себя, что не знаю, кто я есть на самом деле, но только сейчас понял, что именно в тот миг обрел себя, стал настоящим. Я не мог себе представить, что такие чувства могут вообще во мне зародиться. Но понимал, что нужно что-то делать. Схватив ее за локти, я просто ее поцеловал. Мне показалось, что ее губы всегда были мне такими родными. Вкус персика ощущался вокруг и мне показалось, что я стою где-то в поле тёплым летом. Отойдя в сторону, я снова увидел ее светлые глаза. Глаза полные рассеянности, но в то же время взгляд такой пронзительный. Я не мог догадаться, о чем она думает. Меня отвлёк гул толпы. Какой-то мужчина подошёл к ней и видно спросил – не побеспокоил ли я её. Она волнительно и трепетно смотрела в упор на меня и, я осознал, что эта женщина сведёт меня с ума, но сделает таким счастливым.

Забрав пару газет, нужно было собираться на работу. В конторе меня точно ждали ребята, потому что сегодня вторник, а по вторникам у нас совещания. Я не знал, люблю ли свою работу, но понимал, что мне комфортно было в коллективе и мне казалось всегда, что я там, где нужно. Но с ее уходом мне прояснилось, что я вовсе не там, потому что она не рядом. Не знаю, хотела ли она когда-нибудь замуж или детей, мы больно об этом никогда не говорили. Она всегда отвечала кротко, что ей достаточно меня и хватит на всю жизнь. Сейчас, сидя на диване, думаю, а были ли мы с ней счастливы. Часто люди говорят друг другу, что все хорошо и по привычке волокутся в общий дом, обнимают друг друга, и каждый занимается своим делом. Не замечая, как в этих мертвых минутах они убивают то настоящее, что их связало.