# Заведомо проигрышная война

Оксана Самсонова

Алеста Озерская – выдающийся юрист. За её плечами – диплом с отличием, беспокойный младший брат и успешный жених. Единственное, чего она никогда не желала, – это снова увидеть Дениса Чацкого.

Он – призрак из прошлого, школьный враг, с которым они сражались на олимпиадах и выясняли отношения с помощью отточенных, как лезвие, острот.

Теперь он – её новый начальник. И единственный, кто держит в руках судьбу её брата, обвинённого в преступлении.

Ради брата Алеста готова на всё. Даже разыграть роль влюбленной невесты в этом циничном спектакле, зная, что финальный акт может стоить ей всего.

В истории вы найдете:

– Колкие диалоги, где каждое слово может быть как оружием, так и признанием.

– Похищение, перестрелки и жертвы, которые приближают к опасной правде.

– Невыносимое притяжение – там, где сталкиваются ненависть и страсть.

– Офисная война – в мире, где любовь и вражда делят не только рабочее место, но и одну жилплощадь.

> Автор не пропагандирует и не одобряет употребление алкоголя и табака. Все связанные с этим сцены (включая курение сигарет) в книге являются художественным вымыслом и служат исключительно драматургическим целям. Помните, что реальное употребление алкоголя и курение вредны для вашего здоровья. *** Все события и персонажи являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями, историческими или современными событиями – чисто случайны и непреднамеренны. Использованные названия, технологии, локации и цитаты служат художественным целям и не претендуют на точность или достоверность. Автор не несёт ответственности за возможные параллели, которые читатели могут провести с реальным миром. Описанный мир – плод авторского воображения и не отражает реальное прошлое, настоящее или будущее.

## Глава 1

– У вас пять минут, – холодно бросил полицейский, захлопывая за собой тяжелую дверь допросной. Металлический щелчок замка прозвучал как приговор.

Алеста едва сдерживала дрожь в коленях, когда опускалась на жесткий стул. Комната была крошечной, с серыми стенами, пропахшими потом, страхом и ложью. В мерцающем свете люминесцентной лампы лицо Тимура казалось почти прозрачным – синяки под глазами, пересохшие губы, взгляд, устремленный в одну точку на столе, будто там была единственная нить, связывающая его с реальностью.

– Тимур… – голос ее сорвался, и она сжала кулаки, чтобы не расплакаться. – Что произошло? Почему тебя обвиняют в киберпреступлении? Во что ты влип на этот раз?

Младший брат медленно поднял на нее глаза – стеклянные, пустые.

– Я не виноват.

Его пальцы судорожно сжимались и разжимались, оставляя на столе влажные следы от пота. Он выглядел так, будто его перемололи в мясорубке – помятая футболка, всклокоченные волосы, тени под глазами, глубже, чем сама ночь, что он провел здесь.

– Меня подставили. – Тимур говорил тихо, словно боялся, что стены подслушают. – Я познакомился с ребятами в сети. Такие же, как я – программисты. Они предложили поработать вместе… над системой защиты.

Алеста почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Все было чисто. Мы сделали работу, получили деньги. Но вчера… один из них написал, что поступили замечания, попросил проверить код.

Он резко вдохнул, словно даже сейчас, вспоминая, чувствовал ловушку, в которую попал.

– Я зашел… А через пятнадцать минут меня уже прижимали лицом к полу. Еще через пятнадцать – оказался здесь.

Алеста сглотнула ком в горле.

– Их не нашли?

Тимур горько усмехнулся.

– Вирус в моем компьютере. Взлом провели через мой IP. А директор компании, который подписал с нами договор… исчез. Вместе с документами. Переписка стерта. Нет ничего.

Она резко встала, стул звякнул об пол. Сердце бешено колотилось в груди. Алеста наклонилась, схватила брата за плечи.

– Слушай меня. Не признавайся. Ни в чем. Я разберусь.

За дверью раздались шаги. Время вышло.


Алеста бежала, и каждый вдох обжигал легкие, словно она глотала не воздух, а крошечные осколки льда. Сердце колотилось так сильно, что пульс отдавался в висках глухими ударами, будто кто-то молотком бил по натянутой коже.

Пальцы сжимали телефон с такой силой, что суставы побелели. Время ее опоздания неумолимо росло с каждой секундой.

Автоматические двери компании «CyberLore» разъехались, впуская ее внутрь. Воздух пах кофе, холодным металлом и чем-то острым, синтетическим – возможно, новым пластиком от игровых контроллеров, еще не распакованных из коробок. Где-то в глубине офиса щелкнул и затих катушечный 3D-принтер, отливая корпус для VR-шлема следующего поколения.

Слева мерцал логотип последней RPG-игры – неоновый дракон, застывший в мгновении перед выдохом огня. По стенам – концепт-арты: королевства, замки, фантасмагорические существа.

Но что-то было не так. Коридоры, обычно наполненные будничным гулом клавиатур, шагов и вежливых приветствий, сегодня словно звенели от напряжения. Работники не спешили к своим рабочим местам – они стояли группами у кофейных автоматов, у стеклянных перегородок, перешептывались, бросая встревоженные взгляды по сторонам. Некоторые смотрели в экраны смартфонов, где явно уже гуляли какие-то внутренние переписки, а другие пытались сохранять видимость работы, постоянно оглядываясь.

Ладони вспотели, и сумка выскользнула из пальцев Алесты на мгновение, прежде чем она судорожно перехватила ее.

Каблуки гулко стучали по полированному полу из темного камня, отражая разноцветные панели интерфейсов на экранах, за которыми уже сидели программисты, дизайнеры, саунд-инженеры. Кто-то пробежал мимо, неся коробку с надписью: «Модели NPC: проверка тряски анимаций».

Алеста свернула направо, к стеклянному лифту. На пятом этаже его дверь открылась мягко и бесшумно, как в футуристическом фильме. Взгляд сразу же наткнулся на табличку: «Юридический отдел» – строгий, деловой контраст к анархичному хаосу игровых этажей. Отдел, где закон встречался с безумием. Где каждый аватар, каждый диалог, каждая текстура проходила через нее и ее команду, чтобы не стать поводом для судебного иска от обиженного конкурента или международного гиганта.

Со всех ног Алеста неслась к начальнику. Если раньше она надеялась выпросить у него повышение в награду за бессонные ночи и испорченные нервы, то теперь она лишь молила о одном – чтобы Николай Арсеньевич не отказал в помощи. Его обширные связи были единственным шансом быстро вытащить брата.

Дверь кабинета начальника оказалась тяжелее, чем обычно. Она толкнула ее. Но то, что Алеста увидела, заставило ее сердце замереть.

Денис.

Он сидел в кресле директора. Нет, не сидел – развалился, как хозяин, которому все позволено.

– Доброе утро, Алеста.

Его голос был мягким, как шелковый шарф, обвивающий горло.

Это нереально. Это сон.

Кровь ударила в виски так резко, что перед глазами поплыли черные точки.

– Что… ты здесь делаешь?

Голос Алесты прозвучал хрипло, будто ее душили.

Денис поднял бровь. Его пальцы медленно обхватили чашку кофе – длинные, уверенные, без единого намека на дрожь.

– Теперь это мой кабинет.

Ложь!

Но папка с приказом лежала перед ним. Буквы на документе казались выпуклыми, как шрамы.

– Ты… подстроил это.

Её пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль была острой, почти приятной – хоть что-то настоящее в этом кошмаре.

Денис рассмеялся.

– Подстроил? Я понятие не имел, что ты здесь работаешь, вплоть до вчерашнего дня, – хищная улыбка мелькнула на его лице.

Гнев подкатил к горлу. В глазах помутнело.

Снова ложь!

– Ненавижу тебя, – прошипела Алеста сквозь стиснутые зубы.

Денис улыбнулся.

– Зато я обожаю тебя.

Его глаза блестели, как лезвие.

Убить. Сейчас же убить.

Она резко развернулась к выходу. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что стеклянная перегородка задрожала.

Ноги несли её сами – стремительно, резко, срываясь с шага на бег. В груди кололо невыносимо, будто от удара холодным клинком, который теперь неспешно вращали, разрывая живую плоть.

Не сейчас. Только не сейчас.

Но слёзы уже подступали, горячие и предательские.


– Марин, это катастрофа, – прошептала Алеста в трубку, прижимая стаканчик с кофе к груди, как спасательный круг. Руки дрожали, она старалась держаться, но в каждой ноте чувствовалась паника, сквозь которую пробивалась усталость.

– Что случилось? – отозвалась Марина, явно ещё в полусне. В её голосе проскальзывали зевки и хруст подушки. – Ты вообще видела, сколько времени?

– Прости. Но мне жизненно необходимо с тобой поговорить. – Алеста шагнула в сторону окна, прикрыв собой логотип «Комната отдыха» на стеклянной перегородке. – Это… это кошмар. Брат. Уголовное дело. Денис Чацкий. Всё вперемешку. Как будто кто-то решил протестировать мой нервный ресурс на прочность.

– Стоп. Какая ещё уголовка? И… Ты сказала «Чацкий»? – голос подруги внезапно ожил, зевота исчезла. – Не может быть. Тот самый Денис? Из садика, школы и даже универа?

– Ага, он. Словно привидение из прошлого, только с зарплатой повыше и усмешкой ядовитее. – Алеста говорила быстро, сбивчиво, оглядываясь через плечо всякий раз, когда дверь тихо щёлкала, впуская очередного сотрудника в зону отдыха.

– Подожди, – Марина, кажется, села, потому что в трубке послышался скрип кровати. – Так он теперь работает с тобой?

– Он не просто работает. Он теперь мой начальник. Руководит направлением, которое напрямую пересекается с моим отделом. Я думала, что навсегда ушла от его издёвок, от этой фамилии, от всей его гламурной семейки.

– Мда… – протянула Марина. – Ну, с другой стороны, это даже кинематографично. Встреча через много лет, разные пути, судьба, искры…

– Искры? Скорее короткое замыкание в черепной коробке. – Горько хмыкнула Алеста. Но усмешка тут же соскользнула с её губ, уступив место горькой гримасе. – И всё это – в тот момент, когда мне больше всего нужна поддержка. Я надеялась, что старый начальник поможет. Хоть что-то посоветует. А теперь всё – на мне.

– Тимур… Как же так? Он всегда был импульсивным, да, но чтобы взлом, обвинения в хакерстве?.. Это уже не обычная шалость. Ты уверена, что всё так серьёзно?

– Увы. – Алеста тяжело вздохнула. – Всё подтверждено. Его хотят сделать крайним. Родителям даже не знаю, что сказать. Постараюсь дозвониться до Арины. Надеюсь, у неё найдётся время, чтобы взяться за дело Тимура.

– Я поговорю с дядей. Он хоть и вредный старикан, но раньше выручал. Может, и сейчас подскажет, как вытащить Тимура из этой передряги.

– Спасибо… – голос Алесты задрожал, но она тут же постаралась взять себя в руки. – И прости, что вырвала тебя из объятий отпускной неги.

– Всё нормально. Кофе сварю – и снова стану человеком. А ты держись. Кстати, а ты Сергею рассказала?

– Нет, он сейчас в командировке, на сообщения не отвечает.

– Ты знаешь, что он мне не нравится, но сообщи ему как можно скорее. Он мужик в конце концов, пусть подключается. Созвонимся позже, ладно?

– Договорились.

Алеста отключила звонок и опустила телефон на стол. Сделала глоток кофе – он успел остыть, горчил, как утренние новости. За окном лениво моросил дождь, превращая город в серую акварель. Асфальт блестел отражая неоновые буквы логотипа компании.

В комнате отдыха становилось тише. Коллеги расходились. Одна из дизайнеров что-то искала в автомате с закусками, кто-то листал планшет с мокапами героев новой игры. Где-то за стенкой звучала музыка – возможно, фон-трек для будущего релиза. Но всё это казалось приглушённым, далеким.

Алеста так глубоко ушла в себя, что совершенно забыла о внешнем мире. Она даже не заметила, что была не одна. Из-за стеклянной стены за ней внимательно наблюдал Денис. Его руки были спрятаны в карманах, а на лице – ни тени улыбки. Только пристальный, непроницаемый взгляд.


Воздух густел от напряжения, как сироп в раскалённой сковороде. Солнечный луч, пробившийся сквозь жалюзи, разрезал кабинет Дениса пополам.

Алеста вошла без стука.

– Вот отчёт, ваше высокоблагородие. – Она небрежно положила документ на стол. – Максимально упростила. Мало ли, а то сломаете ещё свой изысканный интеллект о слова длиннее трёх слогов.

Денис даже не поднял глаз. Его пальцы медленно перелистывали страницы, будто разглаживая невидимые складки.

– Благодарю. – Голос его был сладким, как отравленный мёд. – Как мило, что ты наконец-то освоила искусство краткости. В детстве ведь с этим были проблемы. Ты могла растянуть одно слово на целую минуту.

Он, наконец, поднял на неё взгляд. Глаза – холодные, как лезвие ножа.

– Помнишь, как на олимпиаде пять минут пыталась выговорить «репрезентативный»? У тебя даже бровь дёргалась от усилий. Так и не смогла, кажется.

Алеста щёлкнула ручкой у виска. Её ноготь – алый, как капля крови – оставил крошечную вмятину на пластике.

– О, а ты помнишь, как в восьмом классе весь актовый зал смеялся, когда ты «драконический эффект» вместо «диахроический эффект» выдал?

Уголок его рта дрогнул.

– Зато теперь я владелец ювелирной мастерской. – Он откинулся в кресле, и кожаный подлокотник тихо заскрипел. – А ты всё ещё сотрудница. Теперь ещё и в моём подчинении.

Тень пробежала по её лицу, но через мгновение исчезла, сметённая ледяной улыбкой.

– Боже, правда? Какая неожиданность! – Она притворно ахнула, изящно приложив руку к груди. – А я-то думала, мы просто старые знакомые. Не знала, что для того чтобы быть моим начальником, тебе пришлось преследовать меня со школы.

Денис встал. Медленно, как хищник. Его тень накрыла её целиком.

– Преследовать? – Его голос прозвучал тихо, но в тишине кабинета каждое слово отдавалось металлическим эхом. – Забавно. Особенно учитывая, сколько раз наши пути пересекались совершенно…

– Случайно? – Алеста перебила его, её голос дрогнул. – Школа, университет, теперь эта компания… Слишком много "совпадений", чтобы быть просто случайностью. Мы годами соревновались за первые места. Ты должен был заниматься ювелирным делом, семейным бизнесом, но оказался со мной на юрфаке. Теперь ты мой начальник. Не кажется ли тебе, что это уже переходит все границы простых совпадений?

Денис рассмеялся. Звук был тёплым, как кофе в зимнее утро, но в его глазах читалась холодная сталь.

– Границы? – Он наклонился ближе. – Я всего лишь создавал условия, в которых наши пути могли пересекаться. Перевёлся на юрфак, потому что не мог представить себе скучные пары без наших с тобой споров. И да, твой найм сюда – моя рекомендация. Но разве это можно назвать преследованием?

Алеста отшатнулась, её лицо побледнело.

—Ты… ты специально всё это подстроил?

На губах Дениса появилась лёгкая улыбка.

– Я просто ценю талантливых людей. И всегда стараюсь создать для них наилучшие условия… для развития.

Алеста побледнела.

– Что?

Денис ухмыльнулся.

– Ой. Кажется, слишком длинное предложение.

ЩЁЛК!

Степлер просвистел в сантиметре от его виска.

– Идиот!

Денис поймал степлер на лету. Его пальцы сомкнулись вокруг металла с тихим щелчком.

– Зато твой идиот. – Он подмигнул Алесте. – По трудовому договору.

## Глава 2

Квартира пахла одиночеством. Не тем романтическим, что бывает в кино – с ароматом свечей и дорогим вином, а горьким, затхлым, как пыль на нераспакованных коробках.

Алеста сидела в полутёмной кухне, подсвеченной лишь мягким, тёплым светом от лампы над плитой. Её пальцы всё ещё сжимали телефон – пластик стал тёплым, почти живым, за этот бесконечный день.

Не отвечает. Опять не отвечает.

Экран вспыхнул, показывая: «Сброшенный вызов. Николай Арсеньевич».

Пятый за сегодня.

Тишина в квартире стала давить физически. Горький привкус одиночества подступал к горлу, и нужно было что-то делать – немедленно, пока она не свалилась в эту бездну отчаяния.

Пальцы, почти онемевшие, снова потянулись к телефону. Она пролистала контакты, задержавшись на секунду на имени «Арина Норкова». Одногруппница. Та самая, что ещё на втором курсе заявляла, что будет «вытаскивать клиентов хоть из-под земли». Сейчас она была одним из самых перспективных уголовных адвокатов в городе.

Алеста сделала глубокий вдох, пытаясь собрать в кулак всю свою волю, и нажала на вызов.

Трубку взяли почти сразу.

– Алёста? Слушаю тебя. – Голос Арины был собранным, деловым, но без неприязни. В нём слышалась лёгкая усталость после долгого дня.

– Арина, привет… – собственный голос показался Алесте хриплым и чужим. Она сглотнула ком в горле, заставляя себя говорить чётко, без дрожи. – Прости, что сразу к делу. У меня… чрезвычайная ситуация. Моего брата, Тимура, арестовали. Обвиняют в хакерской атаке. Я не прошу взять дело за спасибо – я заплачу любой твой гонорар. Но мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Кто действительно разберётся.

На той стороне линии на секунду воцарилась тишина, прерываемая лишь лёгким шумом улицы за окном Арины.

– Тимура? Чёрт… Алест, я на выезде в другом городе, дело сложное, график расписан по минутам… – послышался вздох.

Сердце Алесты упало. Но прежде чем она успела что-то сказать, Арина продолжила, уже более мягко:

– Но… ладно. Я найду окно и запрошу информацию по его делу. Не могу обещать, что возьмусь…

– Договорились, – выдохнула Алеста, чувствуя, как пальцы наконец разжимаются вокруг телефона. – Спасибо…

– Не благодари пока. Разберёмся по факту. – В голосе Арины вновь зазвучали привычные нотки собранности. – Жди моего звонка.

Связь прервалась. Алеста опустила телефон на стол. Впервые за этот бесконечный день в затхлом воздухе квартиры будто появилась щель, тонкий лучик кислорода. Ещё ничего не было решено, но уже было за что зацепиться.

Алеста коснулась иконки видеовызова. Секунда тишины, растянувшаяся в напряжённом ожидании. Экран ожил, показав знакомые черты – ровный загар золотистой кожи, безупречная линия скул, и за спиной уютный интерьер дорогого отеля.

– Алеста, привет. – Голос Сергея прозвучал спокойно, но с лёгкой торопливой ноткой. Он небрежно провёл пальцами по тёмным волосам, и этот жест, отточенный и естественный, лишь подчеркнул его уверенность. – Прости, у меня тут всё по минутам. Я как раз между встречами.

– Мне нужно с тобой поговорить. Серьёзно.

– У тебя всё в порядке? – Его брови слегка сдвинулись, пальцы автоматически поправили идеально отутюженный воротник рубашки.

– Нет, – Алеста сделала глубокий вдох. – Тимура арестовали. Обвиняют в хакерской атаке. Дело сложное, процессуально всё запущено очень быстро.

Сергей провёл рукой по лицу, и в этом движении внезапно проступила усталость.

– Ты уже связалась с адвокатом? Нужны деньги на лучших специалистов?

– Деньги есть! – голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. – Я уже договорилась с Ариной, она лучшая в этом деле. Но ей нужно время, чтобы погрузиться, найти слабые места в обвинении. А следствие действует стремительно.

Она посмотрела на него прямо, в её глазах была не просьба, а скорее отчаянная решимость.

– Мне нужно просто… притормозить дело. Всего на несколько дней. Чтобы кто-то из твоих знакомых в прокуратуре не ставил это дело в приоритет, не передавал в суд сломя голову. Дать Арине и мне время на подготовку. Это всё, о чём я прошу. Просто время.

– Алеста, – он произнёс мягко, но твёрдо. – Ты знаешь мою ситуацию. Каждый мой шаг на счету. Семья, репутация отца… Любой намёк на скандал – и многолетние проекты рухнут.

– Репутация? – её голос, сорвавшийся на высокой ноте, выдавал всю накопившуюся боль, но в глубине души она почти не надеялась на другой ответ. – Моего брата могут посадить, а ты говоришь о репутации?

– Пойми, это не только про меня! – в его голосе впервые прозвучали нотки раздражения. – За мной сотни людей, контракты, обязательства…

– А я разве не твое обязательство? – прошептала она. – Или я ошиблась в нас?

Он замолчал. В его глазах мелькнула борьба, но почти сразу взгляд стал отстранённым, почти чужим.

– Мне правда жаль. Искренне. Но я не могу. Надеюсь, твой адвокат справится и без моей помощи.

Экран потемнел. Алеста осталась одна – в тишине, нарушаемой только дождевыми каплями, барабанящими по стеклу. Она откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри поднимается не боль, а какое-то упрямое, колючее разочарование.

Она вспомнила, как всё начиналось. Сергей казался ей тихой гаванью – вежливый, уравновешенный, взрослый. Стабильный. Не герой романа, но мужчина, рядом с которым можно было выдохнуть. Или, по крайней мере, она так думала. Только в последние месяцы этот «покой» стал душить.

Он уехал в командировку именно тогда, когда она больше всего нуждалась в его поддержке. И это уже не в первый раз. Всегда находились причины быть «далеко»: встречи, выставки, важные переговоры с клиентами его родителей.

Родители Сергея – из породы тех, кто с младенчества носит деловые костюмы. Галина Владимировна и Борис Львович Малаховы – владельцы сети бутиков элитной мебели. Глянцевые улыбки, смех с паузами, как будто даже эмоции в их семье были частью делового этикета. Они изначально смотрели на неё как на случайность, допущенную их сыном в пылу юношеской самостоятельности.

«– Главное, что ты юрист, – как-то сказала Галина Владимировна. – А там, может, и вырастешь в кого-то посолиднее».

Тогда Алеста только усмехнулась. А потом упрямо оформила ипотеку, отказавшись от предложения Сергея «временно пожить в его квартире», где на стенах висели портреты его родителей в рамочках с гравировкой.

Её квартира была небольшой, но своей. Каждый миллиметр – оплаченный ночами с кодексами и переговорами. Там не было родительских тапок, разложенных журналов с логотипом «интерьер премиум-класса», и именно поэтому там дышалось легче.

Хотелось не просить. Хотелось не зависеть. Ни от семьи Сергея, ни от его «семейных интересов», ни от людей, которые в нужный момент говорили: «Это слишком рискованно для нашего бренда».

Семья Алесты была другой – тихой, сдержанной, без глянцевого лоска. Её родители – успешные, но непубличные люди: отец – ведущий научный сотрудник в закрытом институте, мать – главный врач частной клиники. Они дали детям всё: частные сады, лучшие школы, свободу выбора… И полную самостоятельность с первого курса. Никаких связей, протекций, «позвоним знакомому».

Поэтому она молчала. Гордость? Да. Но ещё – благодарность. За то, что они научили её стоять на своих ногах. За то, что не лезли с советами, не давили «опытом».

Она знала: стоит матери и отцу узнать об аресте Тимура – и они навсегда утратят веру в сына. Они, конечно, приложат все силы, чтобы вытащить его. Но потом – отвернутся. Разочарование будет тихим, ледяным и окончательным.

Именно этого она и боялась больше всего.


Алеста пыталась держаться – сжав зубы, стиснув кулаки. Но стоило на секунду расслабиться, как волна накрывала с головой. Мысли прорывались сквозь железный контроль: Тимур в камере. Сергей, который даже не смог скрыть раздражение. Чацкий, чьи слова теперь звучали в голове как насмешка.

А потом – снова пустота.

Зеркало в ванной отражало призрак. Размазанная тушь превратила карие глаза в два тёмных пятна, а каштановые волосы были слегка растрёпаны, отчего лицо казалось ещё более беззащитным. Алеста опустилась на край ванны, и резкий холод кафеля мгновенно пронзил кожу, словно тысячи тонких игл.

Мысли метались от брата к Сергею, от Сергея к Чацкому.

– Он… просто снова заявился в мою жизнь. Будто так и должно быть. – Голос сорвался, превратившись в хрип. – Мой новый начальник. Мой личный демон из детства.

Три года. Три года я пряталась в другом конце города от этих глаз, от его ухмылки. И вот он здесь. В моей жизни. Опять. Надо было вообще уехать из этого проклятого города!

– Он даже не удивился. Смотрел на меня, как… как на глупую девочку, которая наконец-то поняла, что мир несправедлив.

За окном гас вечер. Неоновые вывески торгового центра окрашивали лужи в ядовито-розовый, будто город истекал краской. Где-то вдалеке завыла сирена – чья-то жизнь рушилась параллельно с ее.

Воспоминания, тягучие и неумолимые, медленно сковывали её разум в своих ледяных объятиях.

***

Маленькая Алеста, с косичками, туго перетянутыми красными резинками, сидела в углу и рисовала. В игровую комнату забежал новый мальчик, Денис, с игрушечным роботом в руках.

– Эй, ты почему одна сидишь? – Он подошел слишком близко, заслонив свет. – Не хочешь поиграть?

– Я рисую, – ответила Алеста, не поднимая глаз.

Денис наклонился к ее альбому.

– Это что, кошка? У неё лапы кривые.

– Это не кошка! – Алеста вспыхнула. – Это дракон!

Денис рассмеялся – звонко, беззлобно, но для нее это прозвучало как приговор.

– Дракон? Да он больше на корову похож!

Алеста резко захлопнула альбом и ушла. Денис стоял, сжимая игрушечного робота, и смотрел, как Алеста убегает. Ему вдруг стало как-то не по себе – словно он съел слишком много сладкого, и теперь живот болит.

Почему она убежала? – подумал он, морща нос. – Вчера, когда Сашка толкнул его на площадке, было понятно – щиплет ссадина, надо подуть. А сейчас… Было странное чувство, будто в животе застрял колючий камушек.

Он коснулся своего робота. Игрушка, обычно такая увлекательная, сейчас не вызывала желания играть.

Воспитательница Наталья Петровна говорила, что надо делиться и не обижать других.

Может, я обидел Алесту?

Денис нахмурился. Ему вдруг очень захотелось сказать, что ее дракон самый красивый на свете. Даже красивее, чем у него дома в книжке. Но Алеста уже исчезла за дверью.

***

Утро было серым, будто кто-то разлил акварель по небу и забыл дорисовать солнце.

Алеста стояла на пороге СИЗО. Под её каблуками хрустел промёрзший асфальт, ветер трепал воротник пальто, но она не чувствовала ни холода, ни усталости – только напряжение, тугое, как струна, натянутая где-то между сердцем и горлом.

В глазах оперативника на входе читалась усталость и отрешённость, с которой обычно смотрят на тех, кто приходит слишком поздно что-то менять.

– Озерская Алеста Дмитриевна. Я хочу представлять интересы Озерского Тимура Дмитриевича.

– Сейчас уточню. – Он исчез за бронированной дверью.

Прошло несколько мучительно долгих минут. Алеста стояла, стараясь не поддаваться дурным предчувствиям.

Когда дверь открылась вновь, охранник не смотрел ей в глаза.

– Ваш брат уже назначил себе защитника.

– Что? Арина Викторовна его защитник? Я буду защищать его вместе с ней, она должна была подать…

– Нет, он отказался от вашего адвоката и выбрал общественного защитника. По его собственному заявлению. И… Он отказался от свиданий. С кем бы то ни было.

У неё на мгновение перехватило дыхание.

– Он… что?

– Отказался.

Дверь снова закрылась. Глухо и неумолимо.

Сев в машину, она с трудом вставила ключ в замок зажигания. Руки дрожали. Она набрала Арину, прижав телефон к уху с отчаянной надеждой, что всё это – чудовищная ошибка.

Трубку взяли сразу.

– Алеста, я как раз хотела тебе позвонить, – голос Арины звучал сдержанно-профессионально, но в нём слышалась досада. – Я нашла окно и приехала к твоему брату сегодня утром.

Алеста замерла, боясь пропустить слово.

– И когда я объяснила, что буду вести его дело вместе с тобой… отказался от моих услуг. Без объяснений. Мне жаль, но я не могу работать против воли клиента, тем более когда он так… категоричен.

Алеста сглотнула ком в горле, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но Арина продолжила, и её голос приобрёл ещё более осторожные, почти щемящие ноты:

– Кстати… Он ещё попросил передать тебе кое-что. Сказал: «Пусть Алеста не звонит родителям. Я сам всё им сообщу, когда будет время». Очень настаивал на этом. Видно было, что для него это важно.

Тишина в салоне автомобиля стала оглушительной. Алеста медленно опустила телефон на колени.


Алеста взяла отгул, решив посвятить день брату, но всё оказалось впустую. Ни встречи, ни диалога, ни шанса быть рядом.

Мысль о возвращении в офис, где теперь безраздельно царствовал Денис Чацкий, казалась невыносимой. Было чувство, что там её ждут не рабочие дела, а новый виток абсурда. А сегодня – пятница. Впервые за долгие годы она позволила себе слабость: не идти, не бороться, не изображать стойкость. Просто… отпустить.

Алеста вернулась домой, словно капитулировав. Скинула туфли у входа, не зажигая света, и прошла вглубь квартиры – как по инерции. Внутри всё ныло: не тело – душа. Эта незапланированная пауза, вместо того чтобы дать передышку, обрушилась лавиной – жалость к себе, злость, бессилие. Всё разом. Всё с удвоенной силой.

Она не плакала. Просто сидела в тишине, сжавшись в кресле, как будто хотела исчезнуть в нём. Как будто этот мир, этот день, эта жизнь – всё оказалось временным сбоем, от которого некуда сбежать.


На следующий день в квартире было особенно пусто. Телевизор молчал, и даже тиканье часов на кухне казалось навязчивым. Алеста не могла оставаться там дольше – схватила спортивную сумку и вышла, даже не проверив, взяла ли ключи.

Автобус был полупустым. Пожилая женщина с сеткой-авоськой, студент в наушниках, ритмично постукивающий пальцем по колену, мать с ребенком – девочка прилипла к стеклу, оставляя на нем жирные отпечатки пальцев. Алеста смотрела в окно, но вместо улиц видела только Тимура за решеткой и сжимала сумку так, что ногти впивались в ладонь.

Внезапно перед глазами всплыло воспоминание: в один из жарких летних дней десятилетний Тимур решил «спасти» котёнка, застрявшего на дереве во дворе.

Тимур, вечно лезущий куда не следует, уже карабкался по стволу старой березы к испуганному котенку. «Слезай!» – кричала Алеста. «Ветки же тонкие!» Но он, конечно, не слушал.

Треск раздался неожиданно. В следующий миг Тимур уже висел над землей, вцепившись одной рукой в ствол, а другой прижимая к груди грязно-белый комок шерсти. Сердце Алесты упало – она ясно представила, как будет оправдываться перед родителями: «Ну я же за ним смотрела… Ну почти…»

И тогда он, вместо того чтобы звать на помощь, сквозь стиснутые зубы выдавил с торчащей во все стороны веткой в волосах и перекошенным от напряжения лицом: «Алест… фотик быстрее… Я ж как Тарзан!»

Губы Алесты непроизвольно дрогнули в улыбке. Этот дурацкий момент она сфотографировала тогда – и сейчас мысленно видела каждый пиксель. Как же они потом смеялись, когда котенок, едва оказавшись на земле, дал деру, оставив на Тимуре лишь царапины и шерсть на футболке.

Но улыбка растворилась быстрее, чем возникла. Сейчас Тимур снова висел над пропастью – только ветка была тоньше, а падение страшнее. И никакого смешного финала не предвиделось.


Тренажёрный зал встретил ее гулом вентиляторов и запахом железа, резины и пота – странное сочетание, которое почему-то успокаивало. Просторное помещение с графитово-серыми стенами, зеркальными панелями и урчащими в углу вентиляторами дышало неравномерно: шум дыхания, удары по грушам, короткие команды тренеров, стук штанг. Здесь никто не задавал лишних вопросов. Здесь можно было исчезнуть.

Алеста стояла в углу зала, напротив груши, туго замотав бинты на запястьях. Каждый виток – как маленькое заклинание: на защиту, на стойкость, на молчаливую ярость. Волосы собраны в высокий хвост, щёки пылали, кожа липла от пота, и всё тело гудело от напряжения, как натянутая струна.

Она ударила – раз, два, три. Потом снова. И ещё. Груша качнулась, как будто пыталась увернуться.

Сергей. Его сообщение: «Разберись сама».

Левый хук.

Тимур. Не вышел даже посмотреть мне в глаза.

Правый апперкот.

Чацкий. Его ухмылка. Моя беспомощность перед этим новым витком старой войны.

Двойной удар, локоть, снова кулак.

Пот стекал по лбу, капал на коврик. Дыхание сбилось, но она не останавливалась. Алеста не плакала. Не позволяла. Она выводила боль из себя через движения, через пульс в висках, через тупую отдачу в плечах и ладонях.

– Выгони это, – прошептала себе, снова атакуя грушу. – Выгони всех из головы.

Когда, наконец, силы кончились, Алеста опустилась на скамью, упёрлась локтями в колени. В зале что-то щёлкнуло – тренер включил другую музыку, что-то ритмичное, механическое. А она слышала только собственное сердце. Оно билось громко, живо, упрямо.

И в этом грохоте – впервые за день – наступила тишина.


Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, вырвав Алесту из вязкой дремоты. Экран мигал знакомым именем. Она медленно провела пальцем по стеклу, поднесла трубку к уху, даже не поприветствовав – голос был хриплым от молчания:

– Да?

– Я знаю, что ты дома в одиночестве. И если не откроешь рот, я начну зачитывать тебе статьи Налогового кодекса, – прозвучал бодрый, но тёплый голос Марины.

Алеста попыталась улыбнуться, но губы едва дрогнули. Она обняла колени, прижимая их к груди.

– Мне кажется, – прошептала она, – я стала инертной массой. Пыльной, как антресоли в старом доме. Меня просто… выключили.

– Чёрт, – тихо выдохнула Марина. – Тимур?

Алеста кивнула, забыв, что её не видно.

– Он даже не вышел ко мне. Уже назначен общественный защитник. Я ему не нужна.

В трубке – шорох, как будто Марина встала, поправляя что-то.

– А ты знаешь, может, его заставили? Или он просто… сломался. Там, где он сейчас, даже сильные трескаются по швам.

– Или я недостаточно сильная, – прошептала Алеста. – И всегда была. Не могу вытащить даже собственного брата. А ещё этот Сергей… – голос её стал острее. – «Ты сама разберёшься. Моя семья не может вмешиваться в такие дела».

Марина зашипела, как сковородка под каплей масла.

– Вот же гнида.

– Марин…

– Прости, но я скажу. Он всегда был надменным. Я терпела, потому что ты его любишь. Но он поступил, как трус. Сладко говорит, пока рядом тепло и красиво. А как тучи – сдулся. От дяди пока тоже новостей нет, прости.

Тишина между ними повисла тяжёлая, как зимнее одеяло. Где-то за окном дождь мерно стучал по подоконнику. На кухне тикали часы, отмеряя ничтожные секунды одиночества.

– Просто не могу уже. Хочется, чтобы кто-то пришёл и сказал: «Отдохни. Я разберусь». А вместо этого… – она замолчала, губы задрожали. – Только грушу в зале могу бить. Хоть кто-то меня слушает без возражений.

Марина тихо засмеялась сквозь вздох.

– Через пару дней я приеду. Привезу плюшки, мятный чай и комедию, где всё заканчивается хэппи-эндом. И мы будем сидеть, ныть, а потом хохотать над какой-нибудь ерундой.

Алеста впервые за день по-настоящему улыбнулась.


В воскресенье Алеста заставила себя разобрать бумаги и приготовить что-то, отдалённо напоминающее еду. На фоне играло радио. Она не слушала. Просто не хотела тишины.

Телефон вибрировал, заставляя её вздрогнуть. Сообщение от Дениса:

«Ты решила уволиться? Или просто сбежала в подполье с томиком Уголовного кодекса подмышкой?»

Губы её дрогнули – не то от раздражения, не то от усталости. Минутная улыбка, больше похожая на гримасу, скользнула по лицу и исчезла. На миг её пальцы замерли над экраном, и внезапная мысль пронзила сознание, как электрический разряд.

А что, если он действительно что-то знает о Тимуре?

Алеста не стала отвечать. Даже злость не пришла – только холодная всепоглощающая апатия. Пальцы сами потянулись к кнопке, выключая экран одним точным движением.

## Глава 3

Снег таял еще до того, как коснуться земли, превращая улицы в черные зеркала. Воздух был тяжелым, пропитанным влагой и запахом мокрого асфальта – не морозным, а каким-то промозглым, осенним. Даже туман сегодня казался не таинственным, а просто грязноватой дымкой, как будто город накрыли мокрой простыней.

Алеста стояла на остановке, сжимая в ладонях стакан кофе, будто это единственный источник тепла во всем этом ледяном мире. Она намеренно не села за руль, оставив машину у подъезда. Решила пройтись пешком, надеясь, что пронизывающий холод прочистит мысли. Или хотя бы заморозит их до лучших времён.

Голова гудела от мыслей, но не о работе, не о брате, а о том абсурдном сне, который вцепился в нее и не отпускал. Свадебное платье. Суд. Судья – ее заклятый школьный враг, а свидетели – бухгалтеры с пустыми глазами.

Бред. Полный бред.

Но разве моя жизнь сейчас не такая же нелепая и липкая, как эта погода? Ни зимы, ни весны – одна промозглая безнадега.

Глаза ныли от бессонной ночи, и даже серый, бессолнечный свет резал воспаленные веки – пришлось натянуть темные очки, будто прячась не только от размытого мира, но и от предстоящего дня.

Из кармана резко зазвонил телефон, и в тот же миг экран вспыхнул ещё одним уведомлением:

09:00 – Срочное совещание. Присутствие обязательно. Чацкий.

Алеста едва не выронила кофе.

Не умолкающий звонок Марины неожиданно разогнал тягостные мысли, как первый луч солнца сквозь промозглую завесу декабря.

– Ты не поверишь, – голос подруги звенел, будто шампанское в новогоднюю ночь, – я официально выхожу из отпуска! Сегодня уже буду в офисе, так что готовься к спасению от чацкого террора.

Алеста усмехнулась в трубку.

– Напоминаешь мне, как будто я могла забыть, – проворчала она, но в голосе уже пробивалась теплая нотка. – Ну вот скажи, Марин, разве нормальные люди начинают день с повестки на срочное совещание?

– Нормальные люди не юристы, – откликнулась бодрая подруга. – Слушай, может, он изменился?

– Конечно. Может, у него теперь две головы. Одна – прежняя, вторая – запасная для сарказма. Рада, что ты покидаешь райские апартаменты на морях и возращаешься в наши серые стены. Без твоей поддержки я точно сойду с ума.

Алеста машинально поправила шарф, внезапно осознав, что губы сами растягиваются в улыбке. Марина была права – она действительно уже чувствовала себя менее одинокой. Даже утренний туман теперь казался не таким унылым, а совещание – не таким безнадёжным.


Вместе с настроением Алесты улучшилась и погода. Она вошла в офис, снимая тёмные очки. Яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь жалюзи, заставили её щуриться. Ни консилер, ни капли не могли скрыть тени под глазами. Волосы, которые она обычно собирала в строгий пучок, сегодня свободно спадали на плечи – хоть какая-то защита от любопытных взглядов.

Она кивнула охраннику, улыбнулась коллегам из маркетинга и направилась к переговорной.

Дверь была приоткрыта. Внутри – тишина, прерываемая лишь одним голосом.

– Понимаю ваше желание выпустить игру как можно скорее, но мы не можем рисковать репутацией. Лучше потратить ещё месяц на полировку, чем получить негативные отзывы из-за сырого геймплея. Я верю в этот проект и хочу, чтобы он действительно блистал.

Алеста замерла. Узнала тембр. Тот самый голос, который в старших классах читался в записках с язвительными комплиментами.

Но теперь он говорил о качестве, о заботе о продукте и команде. И что самое неожиданное – он был готов отстаивать дополнительные сроки на разработку, хотя обычно руководство давило с релизами.

– Здравствуйте, – ровным голосом произнесла Алеста, переступая порог переговорки. – Простите за опоздание.

В комнате воцарилась секундная пауза. Все взгляды устремились к ней, но она видела только одного человека.

Денис медленно поднял глаза от планшета.

– Доброе утро, – его голос звучал ровно, но уголки губ предательски дрогнули, выдав ту самую старую усмешку. Той же интонацией он когда-то говорил «Доброе утро» перед тем, как подложить кнопку на ее стул.

Но уже в следующее мгновение он повернулся к команде, и его тон снова стал деловым:

– Нам критически важно довести систему крафта до идеала. – Он постучал пальцем по экрану с диаграммой. – Наш игрок заслуживает законченного продукта.

Алеста заняла свободное место рядом с Мариной, сохраняя спокойное выражение лица. Легкая улыбка не сходила с ее губ – годы корпоративной практики научили ее сохранять внешнее самообладание в любой ситуации. Марина бросила ей ободряющий взгляд, но внутри Алесты все сжималось от напряжения. Его уверенные интонации, отточенные жесты, безупречный деловой стиль – все это вызывало у нее глухое раздражение.

Этот новый Денис – рассудительный руководитель, защищающий интересы проекта, – казался чужим в теле ее старого врага.

Где подвох? Или… люди действительно меняются?

Соберись, – мысленно приказала она себе.

– Для вновь прибывших позвольте представиться: Денис Сергеевич Чацкий. С прошлой недели я курирую два направления нашей работы – разработку продуктов и юридическое сопровождение.

– Интересно. А можно узнать, что стало с прежним руководителем? – осмелился спросить молодой разработчик с дальнего конца стола.

Чацкий плавно сложил руки перед собой:

– Он принял решение оставить должность по личным причинам. Иногда люди пересматривают свои приоритеты. – В его голосе не дрогнула ни одна нота.

– Или эти приоритеты пересмотрели за него, – шепнула Марина так, чтобы слышала только Алеста.

Голос Дениса, ровный и методичный, продолжал звучать, будто запись давно знакомой пластинки – та, что когда-то играла в школьном радиоузле, пока он объявлял её фамилию с едва уловимой насмешкой. Теперь эта мелодия раздавалась в стерильной тишине переговорки, и Алеста невольно ловила себя на том, что помнит каждый оттенок этих интонаций, хоть и предпочла бы забыть.

– Итак, – продолжил Денис, переключая презентацию, – помимо основного проекта, мы участвуем в лицензировании нового игрового движка. Здесь юридическая экспертиза будет критически важна. – Его взгляд намеренно остановился на Алесте, и она поняла провокацию: он прекрасно знал о её провальном прошлом лицензионном договоре.

Пальцы сами сжали ручку так, что побелели костяшки. Горечь от того провала, всегда такая острая, подступила к горлу. Это был не её провал. Тактика Алесты была выигрышной, её стратегия – железной. Но бывший начальник настоял на своём. Заставил пойти на рискованные уступки, проигнорировав её предупреждения. В итоге проект рухнул, а вину повесили на неё.

Ощущая, как старая профессиональная обида пересиливает холодную осторожность, она подняла взгляд:

– Если вы рассчитываете на безоговорочное одобрение всех… творческих решений руководства, – ее голос не дрогнул и не выдал внутреннюю дрожь, – то, кажется, сохранили дурную привычку игнорировать регламенты. Как когда-то правила школьного совета.

В комнате повисла неловкая тишина. Марина сжала её локоть – предупреждение запоздало. Денис, явно довольный реакцией, медленно сложил руки:

– Признаюсь, я скучал по этой твоей… прямоте. В корпоративной среде редко встретишь людей, называющих вещи своими именами.

– Комплимент звучал бы убедительнее, если бы не напоминал прелюдию к привычным методам давления.

Их взгляды скрестились – её ледяной и его насмешливый. В этом молчаливом поединке оба перешли границы: он, задев её профессиональную уязвимость, она – вернувшись к школьным конфликтам. Но рамки корпоративной вежливости остались номинально соблюдены.

Марина прикрыла рот рукой, прошептав:

– Кажется, кто-то сегодня умрёт…

Но Денис резко перевёл разговор в деловое русло:

– Вы подготовили заключение?

– Вот, пожалуйста. – Алеста плавно положила папку перед ним, затем наклонилась чуть ближе и добавила так, чтобы слышал только он: – Полный анализ. Выделила ключевые риски жирным шрифтом. Для вашего удобства.

Пальцы Дениса замерли на титульном листе. Он не поднял глаз, когда ответил таким же тихим, ядовитым тоном:

– Трогательная забота. Кстати, ты ужасно выглядишь. Бессонница?

Она резко переключила слайд, выведя на экран таблицу с красноречивыми параллелями.

– Рассмотрим ключевые риски лицензирования нового движка, – её голос звучал холодно и методично, как будто она читала обвинительное заключение. Денис отложил ручку, его внимание полностью сосредоточилось на презентации.

– Вот сравнительный анализ нашего кода и запатентованных технологий конкурентов. – Алеста указала лазерной указкой на верхнюю строку. – Алгоритм разрушения объектов совпадает на 49% с защищённым патентом "Черного Грифона". Это не вдохновение, это готовый иск на 20 миллионов долларов.

Денис медленно кивнул, его пальцы сложились в замок перед собой. Она видела, как напряглись его скулы.

– Далее, – щёлкнула следующую страницу, где красным горели совпадающие строки, – система ИИ использует те же принципы машинного обучения, что и запатентованная технология "Кадора".

Она заметила, как Денис наклонился вперёд, вглядываясь в детали. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как кто-то сзади нервно постукивает ногой.

– И главная проблема, – Алеста вывела последний слайд с юридическим заключением, – наш сетевой модуль практически дословно повторяет архитектуру, защищённую патентом "Зификс". Один запрос их юротдела – и мы теряем не только этот проект, но и все контракты с "Вексел".

Тишина стала почти физически ощутимой. Денис не отводил глаз от экрана, его лицо было каменным, но она видела, как дрогнула его нижняя челюсть. Наконец он медленно выдохнул:

– Какие у вас рекомендации? – Его голос звучал ровно, но в глазах читалось понимание всей серьёзности положения.

Алеста почувствовала странное удовлетворение – впервые за все годы он слушал её не как школьную соперницу, а как профессионала.

– Мои рекомендации… – Алеста плавно переключила слайд, где появился чётко структурированный план действий. – Во-первых, немедленно приостановить интеграцию спорных модулей.

Она отметила, как Денис записывает что-то в блокнот, его рука двигалась быстро и решительно.

– Во-вторых, наш отдел уже подготовил два варианта решений: – её указка выделила два пункта, – либо полный рефакторинг проблемных систем с нуля, либо переговоры о лицензировании оригинальных технологий. Первый вариант займёт 3-4 месяца, второй – дороже, но быстрее.

Денис поднял взгляд:

– Стоимость?

– От двух до пяти миллионов долларов в зависимости от выбранного пути, – Алеста сохраняла бесстрастный тон, но заметила, как у нескольких коллег округлились глаза. – Но это в любом случае дешевле, чем потенциальные судебные издержки и репутационные потери. Я подготовила поэтапный план минимизации рисков, – Алеста переключила последний слайд с детальным графиком. – Первые четырнадцать дней – полный аудит кода силами нашей команды и внешних экспертов. Затем…

Денис поднял руку в чётком деловом жесте, но на этот раз без привычной снисходительности:

– Спасибо. Мы выбираем второй вариант – лицензирование технологий. – Он сделал паузу, и в его обычно насмешливом голосе появились новые нотки. – Ваш анализ… впечатляет.

Алеста медленно приподняла бровь, изучая его лицо:

– Как неожиданно. Я была уверена, вы предпочтёте более… творческий подход к решению проблем. Может, даже рискнёте проигнорировать патентное право?

Уголки губ Дениса дрогнули, но теперь это была не прежняя язвительная усмешка:

– В данном случае, – он откинулся на спинку кресла, – мне требуется именно ваша дотошная внимательность к деталям. – Его взгляд встретился с её взглядом. – В конце концов, кто знает толк в поиске чужих ошибок лучше, чем вы?

– В таком случае, – она плавно закрыла презентацию, – я подготовлю документы для переговоров с правообладателями. К утру. – Её голос звучал профессионально, но без прежней ледяной отстранённости.


Совещание подошло к концу. Денис закрыл папку с документами и обратился к команде:

– Спасибо всем за работу. Все свободны. Алеста Дмитриевна, останьтесь, пожалуйста, на минуту.

Когда дверь закрылась за последним сотрудником, Алеста невольно расслабила плечи, но сохранила деловой тон:

– Вам что-то ещё нужно?

Денис отложил ручку в сторону, его движения были спокойными и размеренными.

—Ты сегодня хорошо поработала. Но мне интересно – насколько критичны эти риски на самом деле? Договариваться дорого, а разрабатывать заново слишком долго… Хотя, знаешь, иногда самые большие риски таятся не в контрактах, а в человеческой невнимательности. Мелочи, упущенные детали…

Он внимательно посмотрел на неё, оценивая реакцию.

—Вот, к примеру…

Алеста слегка наклонила голову, почувствовав подвох:

—К чему ты ведёшь? Ты сомневаешься в моей профессиональной оценке?

– Нет, просто… – он сделал паузу, доставая из внутреннего кармана пиджака пожелтевший документ, – это напомнило мне кое-что. Помнишь, как перед поступлением ты дважды теряла свой аттестат? – Его голос звучал тихо, почти задушевно. – Кстати, нашёл его в архивах университета. А ещё здесь твоя прекрасная фотография…

Алеста резко выхватила документ из его рук, бумага хрустнула в её сжатых пальцах. Её взгляд вспыхнул холодным огнём.

– Знаешь, я даже не удивлюсь, если окажется, что это ты его прятал, – её голос звучал низко и ясно, – лишь бы лишний раз насолить мне. Когда ты уже вырастешь из этой детской мести?

Денис медленно наклонился ближе, его дыхание едва коснулось её щеки:

– Когда ты перестанешь так ярко реагировать. Это… отвлекает. – Его голос звучал мягко, почти ласково, но в глазах читалось прежнее торжествующее высокомерие.

Лёд снова сковывал её грудь. Всё – этот фальшивый тон, этот взгляд, эта ухмылка – всё было по-прежнему. Никаких перемен. Никакого уважения.

Она резко отодвинулась, вставая из-за стола:

– Документы по лицензированию будут у вас к утру. Если позволите, мне нужно готовиться.

Её голос звучал ровно и холодно, как будто последние пять минут не существовало.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Денис остался сидеть, бессмысленно перебирая страницы папки. В опустевшем кабинете его лицо наконец потеряло привычную маску уверенности.

Он провёл рукой по глазам – жестом, которого никто никогда не должен был видеть, – и вдруг резко швырнул папку через весь кабинет. Бумаги веером рассыпались по полу.

На самой верхней, чуть помятый, лежал тот самый школьный снимок – где они оба, пятнадцатилетние, он держал её за косу, они смеялись над чем-то своим, незначительным и самым важным на свете.

Но это было давно. Очень давно.

Резкий звонок служебного телефона разорвал тишину кабинета. Денис вздрогнул, оторвавшись от документов. На экране горело: «Секретариат гендиректора. Горный Феникс». Он сделал глубокий вдох и принял вызов.

– Денис Сергеевич, с вами хочет поговорить Сергей Геннадьевич. – Голос помощницы отца был идеально вежливым и безличным.

Лишь легкое движение пальца, постукивающего по ручке кресла, выдавало внутреннее напряжение Дениса.

– Соединяйте.

В трубке воцарилась тяжёлая пауза, затем раздался низкий, холодный голос:

– Ты забыл оставить машину. – Ни приветствия, ни предисловий.

Денис стиснул челюсть:

– Её сегодня пригонят из сервиса.

– На чём тогда будешь ездить? – голос отца прозвучал язвительно. – На метро? Как простой клерк?

– Если понадобится – пешком пойду. – Денис встал, свободной рукой поднимая тот самый школьный снимок. – Я принял решение.

– Решение? – отец фыркнул. – Ты две недели играешь в независимость. Но без меня ты никто.

– Вот и проверим. – Денис резко перешёл на деловой тон. – Если вас интересует только машина – её вернут к вечеру. У меня совещание.

Он бросил телефон на стол, не дожидаясь ответа. В опустевшем кабинете только тикали часы, отсчитывая секунды.

Много лет назад он вложил все свои накопления в стартап своего друга – ту самую игровую студию, которая теперь превратилась в успешный бизнес. Акции давно приносили стабильный доход, позволяя чувствовать себя независимым. Отец до сих пор не знал об этом – Денис специально держал свои инвестиции в тени, наслаждаясь мыслью, что однажды сможет бросить это «Я не нуждаюсь в твоих деньгах» по-настоящему.

Когда друг в шутку сообщил, что «та самая Алеста» подала резюме в их юридический отдел, Денис сначала сделал вид, что едва помнит эту историю. Но вечером перечитал её рекомендации трижды. А наутро неожиданно для самого себя сказал: «Возьми её. Она всегда была чертовски талантлива, хоть и невыносима».

Денис бережно разгладил снимок пальцами, задерживая взгляд на двух улыбающихся подростках. Он аккуратно положил фотографию во внутренний карман пиджака, прямо над сердцем. Внезапно осознав, что уже несколько минут бессознательно улыбается, он резко выпрямился и потянулся к папке с документами.

Достаточно сантиментов, – мысленно отругал себя Денис, но сознание упрямо возвращало его в тёмный кабинет отца.

***

Тяжёлые портьеры, дубовый стол с золочёной инкрустацией. Отец стоял у камина, его лицо освещалось трепещущим пламенем. Мать сидела в кресле, её тонкие пальцы сжимали хрустальный бокал.

– Ты должен думать о семье, – голос отца звучал как приговор. – О будущем.

Денис стоял навытяжку, но в глазах горел бунт:

– Вы имеете в виду ваше будущее? Ваши амбиции?

Мать даже не повернула головы, наблюдая, как отблески пламени играют в рубиновом вине:

– Не будь ребёнком. Ты не можешь просто отказаться от обязанностей.

– Значит, по-вашему, обязанность – жениться на одной из девушек из вашего списка? – голос Дениса дрогнул, выдавая боль, которую он тщетно пытался скрыть.

Отец медленно поднялся, его тень легла на сына:

– Либо ты женишься до конца года, либо лишишься всего. По правилам семьи твоя доля перейдёт к тебе только после женитьбы. – Он обвёл сына ледяным взглядом. – Если не способен нести ответственность за женщину, как я доверю тебе бизнес?

Тишина повисла тяжёлым занавесом. Где-то за окном завыл ветер.

Денис сжал кулаки, и когда он заговорил, его голос звучал низко и опасно:

– Я был готов взять ответственность. Готов был жениться много лет назад. Но вы сами разрушили это.

Отец ухмыльнулся, поправляя манжеты:

– Эта твоя юношеская инфантильная увлечённость? Мы спасли тебя от ошибки.

– Прошло уже столько лет, – равнодушно вступила мать, наконец поворачиваясь к нему. – Неужели ты до сих пор не смог забыть ту девку?

Денис горько усмехнулся:

– Забыть? Вы поставили меня перед выбором: либо я разрываю все контакты, либо её рекомендательные письма «теряются», а заявка в университет «затеряется» в архивах. Я согласился, чтобы дать ей шанс. Я годами выполнял ваши условия, ходил на свидания с вашими «кандидатками». – Он сделал паузу, смотря на них с вызовом. – И где результат? Где ваша благодарность за моё послушание?

Отец холодно улыбнулся:

– Мы с матерью годами закрывали глаза на твоё… увлечение. Позволили тебе учиться с ней в одном университете, надеясь, что ты перерастёшь эти детские фантазии. Но всё имеет свой предел.

– Ваши правила умерли для меня в тот день, когда вы заставили меня предать единственную девушку, которую я хотел видеть своей женой, – Денис распахнул дверь. – Больше вам ничего не сломать. Оставьте всё Данилу. Ваши деньги и ваши правила мне не нужны.

Дверь родительского особняка захлопнулась за спиной с глухим, финальным стуком. Денис замер на мгновение на холодном ночном крыльце, и будто плотина прорвалась – мысли хлынули стремительным, бурным потоком.

Три года. Целых три года я мог уйти. Мои инвестиции давно приносят достаточно, чтобы содержать семью. Настоящую. Ту, о которой я мечтал. С ней.

Он зажмурился, пытаясь заглушить внезапно нахлынувшую боль. Образ Алесты ярко встал перед глазами.

Она состоялась. Сама, без чьей-либо помощи. Её карьере уже ничто не угрожает. Меня останавливало лишь одно. Все эти годы… то, что она с ним. С Сергеем. Что у неё появилась новая жизнь, в которой мне нет места. Что, появись я снова, я лишь разрушу её покой. Снова.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, срывая с шеи шарф, который вдруг стал невыносимо душить.

Но этот разговор… эти вечные угрозы, этот абсурдный ультиматум… Это была последняя капля. Я больше не намерен терпеть. Не намерен подчиняться.

Он остановился посреди пустынной ночной улицы, поднял голову к тёмному небу и глубоко вдохнул.

Я должен знать. Должен увидеть её. Увидеть её глаза. Узнать, помнит ли она меня. Проклинает ли… или давно вычеркнула из своей жизни и живёт счастливо. Я приму любой ответ. Любой.

В его груди что-то сжалось – больно и остро.

Но если… если там есть хоть искра… хоть крошечный шанс, что я ей не безразличен…

Он выпрямился, и в его взгляде, наконец, вспыхнула давно забытая решимость.

…я воспользуюсь им. Не смотря ни на что. Наперекор им. Наперекор всему миру. Я верну её. И на этот раз ничто не заставит меня отступить.

## Глава 4

Туман, осевший на стеклах машин и лужах, скрывал резкие очертания зданий, делая всё вокруг немного сказочным, но от этого не менее раздражающим. В такую погоду всегда что-то происходило. Именно в такие дни начинались новые главы, ломались старые договорённости и выяснялось, что ты всё ещё не отпустил прошлое, каким бы взрослым ни казался.

Алеста шла по коридору офиса с внутренним напряжением, будто каждый шаг отдавался эхом в старых школьных коридорах. Она вспоминала, как в восьмом классе Денис написал на доске формулу любви, подставив туда её имя. Тогда вся школа хохотала, а она стояла, сжимая ручку в кулаке, прикидывая, сколько баллов получит за метание ею в затылок шута. С тех пор ничего не изменилось. Разве что ставки стали выше.

Но не эти мысли выбивали ее из колеи, она ломала голову и обзванивала сутками напролет всех, кто мог помочь ей дотянуться до брата. Тимур всегда был упрямым и считал, что сам должен выпутаться из проблем, в которых оказался. Он всегда был слишком гордым и глупым. Несмотря на всё это, из передряг его приходилось вытаскивать старшей сестре.

В обеденном зале её догнала Марина.

– Ты его ударила? – спросила она сразу, подавая стакан апельсинового сока.

– Нет. Но мысленно выстрелила. Дважды. С глушителем.

– Это, считай, даже гуманно, – кивнула Марина. – Он всё ещё смотрит на тебя как на лягушку, которую хочет препарировать?

– Хуже. Как на ту, которая сама его когда-то укусила. И теперь он жаждет реванша.

Марина тихо прыснула.

– Твоя жизнь – это сериал. Жалко, что без рекламы. Хотя… – Она наклонилась ближе. – Ты ведь не забывай: даже злодеи иногда превращаются в любовников.

– Нет. Не в этот раз. У нас история без права на жанровые повороты.

Они посидели в тишине. Вдалеке слышался звон посуды и чужие разговоры, а Алеста смотрела в окно, на улицу, затянутую дымкой. В голове крутилась одна мысль: кто-то вернулся в её жизнь слишком неслучайно. И это значило, что впереди не просто буря, а шторм с громами, вспышками прошлого и предчувствием чего-то очень личного.


Сквозь панорамные окна лился рассеянный свет – серый, безликий, как и большинство зимних дней. Алеста стояла у автомата, машинально тыкая кнопки. Черный костюм, собранные в тугой узел волосы, бледность – все выдавало в ней человека, который провел ночь за документами, а не во сне.

– Алеста Дмитриевна…

Голос заставил ее обернуться. Марк Соколов. Его рыжеватые волосы торчали небрежными прядями, а в глазах читалась та самая робкая решимость, которая бывает только у стажеров, еще не научившихся скрывать свои мысли.

– Я мог бы помочь с вашим проектом, – он поправил очки, которые тут же сползли на кончик носа. – В университете я разбирал похожий кейс по патентам…

Алеста вздохнула. Она помнила его неловкие попытки задержаться после работы, когда у нее был аврал. И особенно отчетливо помнила тот разговор у кулера, когда она, устав от его заботы, бросила: «Марк, у меня есть парень», а он, покраснев до корней волос, пробормотал что-то про «профессиональную солидарность».

– Спасибо, но не надо, – она отвернулась, снова уткнувшись в автомат.

– Но вы же… – Он сделал шаг вперед, и в его голосе впервые прозвучала настойчивость, – измотаны! Очевидно, что вы работаете без передышки…

Какой наблюдательный, прям до жути.

– Дайте мне хотя бы…

– Соколов.

Голос разрезал воздух, как лезвие. Денис стоял в проходе, держа в руках два стакана с кофе. Его взгляд – холодный, оценивающий – медленно скользнул с Марка на Алесту.

– Вы в курсе, – он говорил тихо, но каждое слово падало, как камень, – что договор по «Вектору» должен быть у меня через час? – он шагнул вперед, намеренно встав между ними.

Марк побледнел.

– Я… почти закончил…

– Ой, Денис Сергеевич, а кофе-то на двоих… – Ольга из бухгалтерии, проходя мимо, игриво подмигнула.

– Себе взял, – сухо ответил он, прижимая оба стакана к груди. – Соколов, – Денис даже не повернулся, – если через сорок минут не увижу договор – будете объясняться перед гендиром.

Марк кивнул и быстро ретировался, но Алеста успела поймать его последний взгляд – растерянный, обиженный.

Денис все так же стоял рядом, его пальцы слегка постукивали по стаканам.

– Ты… – Тихо начала Алеста, но он резко развернулся.

– Работай, Озерская.

Тишина после ухода Дениса повисла плотной завесой. Алеста стояла неподвижно, ощущая на себе десятки любопытных взглядов. Ольга из бухгалтерии, не скрывая интереса, прикусила губу, ее алые ногти замерли над клавиатурой. Молодой стажер из соседнего отдела резко отвернулся, делая вид, что углублен в документы. Даже обычно невозмутимый системный администратор Костя замедлил шаг, проходя мимо с сервером в руках.

Прекрасно. Теперь весь офис будет обсуждать этот спектакль, – мысленно скривилась Алеста, поправляя прядь выбившихся волос.

Она медленно направилась к своему рабочему месту, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В голове крутилась одна мысль: Он делает это специально! Хочет, чтобы меня донимали расспросами, чтобы коллеги шептались за моей спиной! Настоящий изверг!

Кабинетный лабиринт казался сегодня особенно длинным. Когда она наконец добралась до своего стола, то замерла. На аккуратно организованном рабочем пространстве стоял стакан с черным кофе. Ее пальцы непроизвольно сжались. Но выбросить стакан под оценивающими взглядами коллег она не могла – это мгновенно стало бы офисной сенсацией.

Она медленно опустилась в кресло, отодвинув злополучный стакан к самому краю стола. Кофе пахло слишком знакомо – тот самый сорт, который она предпочитала ещё в университете. Эта деталь разозлила её ещё больше.

Как будто ничего не изменилось…

За соседней перегородкой послышался шепот:

– Видела? Он сам принес ей кофе…

– Говорят, они когда-то вместе учились…

– Да бросьте, это же просто начальник заботится о подчинённых… – прозвучало с таким сладким сарказмом, что у Алесты по спине пробежали мурашки.

Она громко ударила папкой с документами об стол, прервав этот поток домыслов.


Алеста закрыла за собой дверь квартиры, прислонилась к ней спиной и, наконец, сбросила ненавистные каблуки. Они упали на паркет с глухим стуком, словно вынося приговор этому дню. Пальто скользнуло на спинку кресла, следом полетел шейный платок. Она потянулась, ощущая, как ноют мышцы после долгих часов в неудобной позе за рабочим столом.

На кухне она механически включила чайник, но, увидев в шкафчике пачку любимого кофе, передумала.

Слишком много кофе сегодня. Слишком много нервов. Слишком много Дениса.

Пальцы сами потянулись к телефону. Экран ожил, показав фотографию с Тимуром на пляже. Его загорелая рука обнимала её за плечи, её смех был таким искренним…

– Тимур, – прошептала она. – Как же мне до тебя дотянуться?

Алеста колебалась пять долгих минут, прежде чем набрала отца. Трубку взяли почти сразу, но голос прозвучал ледяным и отстранённым:

– Алеста. – Пауза, многозначительная и тяжёлая. – Ты хотя бы представляешь, во что ввязался твой брат? Где были твои глаза, когда он опутывал себя этими авантюрами? Старшая сестра… а не углядела за единственным младшим братом.

Алеста сглотнула ком в горле, чувствуя, как привычная вина сжимает грудь.

– Пап… Я… Как дела? Есть прогресс?

– Прогресс? – Он горько усмехнулся на том конце провода. – Прогресс в том, что мы смогли выторговать пару недель. И то, только потому, что у следователя нашлись более срочные дела. Всё остальное – стена. Молчание. Никаких улик в его пользу.

Его голос стал резче, с обвинительной ноткой:

– Ты должна была быть рядом. Должна была заметить, куда он катится. Вместо этого ты погрузилась в свою карьеру, как будто ничего важнее твоих бумаг не существует.

Щелчок. Он положил трубку, даже не попрощавшись. Алеста медленно опустила телефон на стол. Холод от разговора остался внутри, словно лёд в груди. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, но это не помогало. Тишина квартиры давила ещё сильнее, чем прежде.


Стеклянные стены пропускали рассеянный свет хмурого утра, превращая просторное фойе в аквариум с приглушенными красками. В комнате отдыха у широкого окна с видом на мокрый асфальт и серые здания стояла группа сотрудников. Кофемашина булькала, наполняя воздух горьковатым ароматом свежесмолотых зерен. Марк в мятом вчерашнем пиджаке и с тщательно зачесанными набок рыжеватыми волосами разливал кофе по кружкам.

– Вы видели, как она пару дней назад вышла из его кабинета? – Лиза, секретарша с идеальным маникюром и слишком яркой помадой, прикрыла рот ладонью, но ее шепот разносился так, будто она говорила в микрофон. – Дверь закрыта, жалюзи опущены, и вдруг – бац! – она выходит, волосы растрёпаны, губы поджаты…

– Говорят, они вместе учились, – Коля из IT, высокий парень в растянутом свитере и с наушниками на шее, громко вставил, будто комментируя спортивный матч. Он помешивал ложкой в своей кружке, но глаза его скользили по лицам собравшихся, вылавливая реакции.

Тишина.

Алеста стояла в дверях.

Она не вошла – она появилась, как будто материализовалась из воздуха. В своем строгом черном костюме, с волосами, собранными в тугой узел, она казалась холодной и неуязвимой. Но те, кто знал ее давно, могли бы заметить едва заметную дрожь в пальцах, когда она сжала папку с документами.

Разговоры оборвались так резко, что даже кофемашина на секунду замолчала, будто испугавшись.

Марк вскочил, задев стул.

– Я… Я вам кофе сделал, – он протянул кружку, и его голос дрогнул. – Вы вчера говорили…

Алеста едва заметно замерла, когда он протянул ей кружку. Пар поднимался над темной жидкостью, обжигающе горячей – совсем не такой, как ее пальцы, похолодевшие от внутреннего напряжения.

– Спасибо, не нужно, – голос прозвучал мягко, но с той самой интонацией, которая заставляет отступить. Она даже не повернула головы, лишь слегка отвела плечо, когда он оказался слишком близко.

И прошла мимо.

Кофе так и остался в его руке – горький, ненужный, остывающий.

Лиза фыркнула, играя с браслетом на запястье.

– Ну конечно. Теперь она только с начальством кофе пьет.

Кружка в руках Марка едва не треснула.

Тишина снова натянулась, как струна.

И тогда встала Марина.

Она не вскочила, не повысила голос. Она просто поднялась со своего места, поправила складки на бежевом кардигане и медленно подошла к секретарше.

– Лиза, – ее голос был тихим, почти ласковым, но в нем читалось что-то опасное. – Ты всегда столько ерунды говоришь, когда завидуешь?

Лиза открыла рот, но Марина уже отвернулась.

Она подошла к Алесте, стоявшей у окна, и тихо спросила:

– Ты могла бы и сама что-то сказать. Зачем давать им повод?

Алеста ответила не сразу. Она смотрела в окно, где дождь стучал по стеклу.

– А есть ли в этом смысл, Марин? – наконец сказала она, и ее голос звучал устало. – Что бы я ни сказала – у них уже готова версия. Пусть верят в то, что хотят. Мне сейчас не до них.

Марина сжала губы. Она видела, как ее подруга, всегда такая сильная, теперь держится из последних сил. И самое страшное – она не знала, как ей помочь.

Марина вспомнила, как три дня назад умоляла дядю-судью помочь брату Алесты. Рассмотрим, разберёмся – вот и вся помощь.


Алесте не удавалось долго избегать Дениса. Он словно чувствовал ее график, будто заранее знал, когда она останется одна в офисе, когда у нее не будет причины отказаться от встречи. Вызывал по любой мелочи: то отчет требовал перепроверить, то правки по договору уточнить, то обсуждал надуманные риски, которых не существовало.

Кабинет тонул в полумраке. Мягкий свет настольной лампы выхватывал из темноты массивный стол, заваленный папками и документами. За окном ночной город мерцал холодными огнями, их отражение скользило по полированной поверхности стола, как по черному зеркалу.

Раздался резкий стук в дверь – четкий, без тени нерешительности.

– Войдите.

Дверь распахнулась, и в проеме возникла Алеста, залитая светом из коридора. В руках она сжимала папку с исками, которые он требовал к утру.

– Озерская, уже подготовила иски? – его голос звучал лениво, но взгляд был острым, сканирующим. Он скользнул по ее лицу, выискивая малейшую реакцию: сжатые губы, тень раздражения в уголках глаз, легкое напряжение в плечах.

Денис жестом пригласил ее войти. Она шагнула внутрь, дверь закрылась за ней с тихим щелчком, и кабинет снова погрузился в полумрак. Теперь в нем было только два островка света: его лампа и ее фигура у стола.

– Само собой, – ее голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь.

– Садись, – предложил он, указывая на кресло напротив.

Алеста осталась стоять.

– Я ненадолго. Вот иски.

Она сделала два четких шага вперед и положила папку точно в центр стола, словно расставляя границы. Не приближаясь лишний раз.

Денис облокотился на стол, сложив пальцы домиком. Его белоснежная рубашка с расстёгнутым воротом открывала чёткие линии ключиц, а галстук, снятый и небрежно брошенный на спинку кресла, казался единственной нотой хаоса в этом безупречном пространстве.

– Между нами снова искрится… профессионализм, – его губы дрогнули в полуулыбке. – Надеюсь, мы не убьём друг друга. Хотя бы не в первую неделю.

Алеста слегка приподняла подбородок.

– Всё зависит от тебя, Чацкий. Если будешь вести себя прилично – возможно, доживёшь до конца квартала.

Она развернулась и вышла, не дав ему времени на ответ. Дверь захлопнулась за ней с тихим, но выразительным щелчком, который отозвался в тишине кабинета болезненным эхом.

Денис устало облокотился на спинку кресла, сжимая переносицу пальцами. В голове звучали обрывки её слов, которые он подслушал в комнате отдыха – голос, полный отчаяния и усталости:

«Брат. Уголовное дело. Денис Чацкий. Всё вперемешку. Как будто кто-то решил протестировать мой нервный ресурс на прочность».

«Всё подтверждено. Его хотят сделать крайним… Постараюсь дозвониться до Арины…»

Перед глазами встал её измождённый вид – тёмные круги под глазами, которые она тщетно пыталась скрыть, сведённые от постоянного напряжения плечи, пальцы, нервно постукивающие по столу во время их последнего разговора. Она буквально таяла на глазах под тяжестью этой ситуации.

«Нет, он сейчас в командировке, на сообщения не отвечает».

И тут же всплыло лицо Сергея. Человека, который видел её страдания каждый день. Который мог помочь – имел связи, возможности, ресурсы – но не сделал ничего.

Гнев к самому себе за собственную слепоту и гордыню смешался с яростной, холодной ненавистью к Сергею. Этот человек наблюдал за её болью, её отчаянием – и оставался в стороне.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение. И вдруг, словно удар молнии – он вспомнил то, ради чего вообще позвал её к себе сегодня.

Чёрт. Чёрт! Нужно было сразу сказать ей о первых результатах…

***

Дождь бил в стекло отельного номера, словно пытался вымыть правду из темноты за окном. Мягкий свет экрана выхватывал из полумрака мужчину в потертой черной футболке, свободных джинсах и потрепанных белых кроссовках. Он резко отодвинул ноутбук, и свет дрогнул, скользнув по его резкому профилю: высоким скулам, напряженной челюсти, едва заметной тени щетины.

Его пальцы с коротко подстриженными ногтями замерли над клавиатурой на мгновение, затем начали нервно выбивать ритм по крышке устройства. В этом стуке слышалось раздражение, сдержанная ярость профессионала, столкнувшегося с чужой игрой.

– Его подставили, – голос звучал ровно, но в этой ровности таилась опасность. Он щелкнул пальцем по экрану, выдвигая вперед строки кода. – Логи по входу в систему дочерней компании ваших родителей подменили. Слишком чисто для любителя. Слишком… профессионально.

Денис стоял у окна, наблюдая, как капли дождя сливаются в серебристые потоки на стекле. Его отражение – высокий силуэт в тёмном свитере, резкие скулы, собранные в тугой узел мысли – казалось призрачным в этом полумраке.

– Кто? – спросил он, не отрывая взгляда от города.

– Аутсорс-команда с биржи. Платежи шли через анонимный сервер, но… – собеседник замялся, поправляя галстук. – Есть один специалист. Он берётся за такие дела, но работает… в серой зоне. Не всегда спрашивает разрешения там, где другие стучатся в дверь. Я не могу связаться с ним, но Артём Витальевич сможет.

Уголок губ Дениса дрогнул в усмешке. Он наконец повернулся, и свет из окна упал на его лицо, подчеркнув холодный блеск в глазах.

– Отлично.

***

Тишина. Только тиканье настенных часов нарушало безмолвие. Денис откинулся в кожаном кресле, запрокинув голову. Потолок с геометрическим узором казался сейчас картой его мыслей – запутанной, с множеством тупиков.

Его пальцы автоматически потянулись к переносице, сжали её – старая привычка, когда нужно было собраться. В голове сплетались нити плана в тугой, болезненный узел:

Спасти её брата – значит получить не просто рычаг. Это ключ. К ней. К её доверию. К тому, что было когда-то потеряно.

Он закрыл глаза, и перед ним возник образ отца в том самом кабинете их родового особняка. Холодный тон, взгляд поверх очков:

"Брак, Денис. Для репутации семьи. Выбирай из достойных кандидатур".

Алеста… Она никогда не была "достойной кандидатурой" в их глазах. Не покорная кукла с безупречной родословной и вышколенными манерами. Нет. Она – живая, непредсказуемая. Та, что смотрела ему в глаза, не опуская взгляда, даже когда её мир рушился.

Воспримет ли это как манипуляцию? Возможно. Но это и искупление. Шанс вернуть всё на круги своя. Исправить ту единственную ошибку, что годами жгла душу.

Его рука сжала подлокотник кресла.

Пусть сначала будет ненавидеть. Лишь бы дала возможность подойти.

Он открыл глаза. Взгляд упал на телефон.

Сначала – дело Тимура. Затем – всё остальное. Шаг за шагом. Как в шахматах. Только ставки выше. На кону – не деньги, не власть. Нечто большее.

Губы тронула чуть заметная улыбка – не радостная, но решительная.

Игра началась. И на этот раз я не отступлю.


Алеста стояла на крыше, опираясь локтями о бетонный парапет, покрытый мелкой сеткой трещин. Внизу, на полупустой стоянке, редкие машины блестели под жёлтым светом фонарей, словно брошенные драгоценности.

После каждой встречи с Денисом воздух в офисе становился таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Невысказанные слова висели между ними тяжёлыми облаками, а напряжение сжимало горло, словно туго затянутый галстук.

Пальцы привычным движением освободили каштановые пряди от резинки, и шелковистые волны рассыпались по плечам, будто сбрасывая с себя оковы. Она запрокинула голову, чувствуя, как ветер ласково треплет распущенные локоны, унося с собой остатки дневного напряжения.

Здесь не было ни строгих правил, ни его пристального взгляда, ни этого невыносимого чувства, будто она снова и снова заперта в клетке собственных сомнений. Только небо, ветер и долгожданная свобода.

– Ты жива? – раздался за спиной лёгкий стук каблуков по бетону.

Марина подошла и облокотилась о перила рядом. Непослушные рыжие волосы были распущены и развивались на ветру, как пламя. Её бардовое платье-футляр обтягивало стройную фигуру, но выражение лица было далеко от офисной строгости.

– Если он хотел просто поиздеваться, то выбрал странный способ, – протянула Марина стакан с кофе. – Три вызова за день, два "случайных" столкновения у кулера… Уже похоже на плохой роман.

– Это не флирт. Это пассивно-агрессивный вызов на дуэль. Ты только представь, сколько ему стоило притвориться серьёзным руководителем. Внутри он всё тот же самовлюблённый мальчишка, который в школе подкладывал кнопки на стулья.

Марина прищурила свои зелёные глаза, наблюдая, как пальцы подруги сжимаются в кулаки до побеления костяшек.

– Знаешь, – она сделала паузу, – ты говоришь о нём слишком много для человека, который его "ненавидит".

Алеста фыркнула, и ветер унёс этот звук в ночь:

– Это профессиональный интерес. Врага надо знать в лицо.

– Особенно когда у врага эта чёртова ямочка на щеке, – Марина ухмыльнулась, поправляя развевающиеся на ветру волосы, – подтянутая фигура, от которой даже у меня сбивается дыхание, и обворожительная улыбка, будто он знает, как сводит женщин с ума. – Она с раздражением потянула воздух носом. – А ещё этот его проклятый парфюм, который пахнет дороже, чем моя месячная зарплата, волосы – будто только из рук стилиста, и, конечно, безупречный вкус на вещи… Чёрт, он даже в простой рубашке выглядит так, будто только что сошёл с обложки глянцевого журнала…

– Марина…

– Ладно, ладно, – подруга подняла руки в мнимой сдаче. – Просто забавно наблюдать, как ты кипятишься.

Алеста отвернулась, снова глядя вниз. В этот момент на стоянке появилась знакомая высокая фигура – Денис вышел из здания, его тёмное пальто развевалось на ветру. Он сделал несколько шагов, затем внезапно остановился и поднял голову – будто чувствовал её взгляд на себе.

Сердце Алесты неожиданно ёкнуло. Она инстинктивно отпрянула от края, спрятавшись в тени вентиляционной шахты.

– Идём, – резко сказала она. – Уже поздно.

Марина вздохнула, но последовала за ней, их каблуки отбивали нервный ритм по бетонному полу. Ветер подхватил и унёс последние слова подруги:

– Ты хотя бы признайся себе, что это уже давно не просто ненависть…

## Глава 5

Сергей переступил порог за полночь. Он сбросил тёмно-синюю куртку – дорогую, но помятую после долгого перелёта – на крючок одним точным движением. В кухне Алеста механически помешивала вчерашнюю пасту, наблюдая, как деревянная ложка оставляет борозды в загустевшем соусе.

– Привет, – его голос был тише скрипа паркета под ногами. Губы коснулись её виска – сухой поцелуй-привычка, ритуал без чувств. – Как ты?

– Нормально, – она не подняла глаз от кастрюли, где пар клубился призрачными спиралями. В отражении нержавеющей стали мелькнуло её лицо – бледное, с тёмными полукругами под глазами. – Голоден?

– Всегда.

Он опустился на стул, сразу уткнувшись в телефон. Голубоватый свет экрана выхватывал из полумрака его черты. Пальцы бегали по стеклу, набирая какие-то сообщения.

Деловые партнёры? Коллеги?

Она молча поставила перед ним тарелку.

– Спасибо, – он бросил автоматически, даже не взглянув, и принялся есть методично, как выполнял всё в последнее время – без удовольствия, просто потому что надо.

– Как прошло? – она облокотилась о столешницу, чувствуя холод гранита сквозь тонкую ткань свитера.

– Обычно. Презентации, фуршеты, пустые разговоры. – Его взгляд скользнул мимо, задержавшись где-то за её плечом. – Ты как?

Алеста замерла, разглядывая свою чашку. В тёмном чае долька лимона напоминала утонувшую луну. Три ночи подряд она просыпалась в холодном поту – во сне бежала по бесконечному коридору, а дверь в конце всё не приближалась. Но сейчас эти слова казались лишними, почти неуместными.

– Тоже… нормально, – выдавила она.

Он кивнул, снова погружаясь в телефон. Его пальцы стучали по экрану с лёгким раздражением – видимо, кто-то опять что-то испортил.

Позже они сидели на диване, укрытые одним пледом из мягкого кашемира. На экране разворачивался очередной детектив – красивые люди в идеальных интерьерах решали красиво упакованные проблемы.

Сергей делал вид, что увлечён. Его голос звучал ровно и безупречно, как у диктора, зачитывающего прогноз погоды – ни единой лишней интонации, ни намёка на настоящие эмоции. Алеста чувствовала, как между ними медленно разливается густой, приторный сироп показного домашнего уюта – сладкий до тошноты, липкий до дрожи в пальцах.

Они разыгрывали спектакль про идеальную пару, но в этот момент были скорее как два случайных попутчика в переполненном лифте – телами на расстоянии вытянутой руки, а мыслями – на разных полюсах вселенной. Близость призрачная, обманчивая, словно тонкая плёнка льда на поверхности озера: кажется, можно ступить, но знаешь – под ней только пустота и ледяная глубина.

Алеста украдкой изучала его профиль – знакомый и вдруг чужой. Сергей поймал её взгляд и по привычке положил руку ей на колено. Ладонь была тёплой, но прикосновение – таким же механическим, как его поцелуй в прихожей.

– Всё будет хорошо, Лесь. Я рядом.

Она улыбнулась уголками губ – точь-в-точь как героиня из их сериала. Кивнула. И в этот момент с пугающей ясностью осознала: между ними была только привычка – выхолощенная, безжизненная, как этот вечер.


Темнота спальни была настолько густой, что Алеста почти физически ощущала её вес на веках. Она лежала на краю кровати, отвернувшись к стене, спиной к Сергею.

Мысли кружились в голове, сталкиваясь и разлетаясь, как шарики в лотерейном барабане. Брат. Работа. И этот бесконечный спектакль с Сергеем – два актёра, заученно произносящих текст давно надоевшей пьесы.

Внезапно в сознании вспыхнуло, как молния: Денис вызывал у неё больше эмоций за пять минут разговора, чем Сергей за последний год.

Она зажмурилась, но мысль не уходила, жгла изнутри. С Сергеем всё было безопасно и предсказуемо: их редкие поцелуи по утрам, обязательное «как спалось»…

А Денис...

Он врывался в её жизнь, как ураган, оставляя после себя хаос и странное, щемящее чувство. Раздражение, граничащее с азартом. Гнев, от которого кровь бежала быстрее. Даже его насмешки – острые, точные – задевали за живое, заставляя чувствовать себя… живой.

Это неправильно, – прошептала себе Алеста, вцепившись пальцами в подушку. – Ты же знаешь, какой он. Манипулятор. Нарцисс. Опасность.

Но тело предательски реагировало: сердце учащённо билось, когда она слышала его шаги в коридоре.

Она резко перевернулась на другой бок. Сергей мирно посапывал, его профиль в полумраке казался вырезанным из картона – ровный нос, аккуратная линия подбородка, ресницы, лежащие на щеках.

Денис был всем, что не укладывалось в её аккуратный мир. Язвительный. Непредсказуемый. Неудобный.

И единственный, кто за последние годы заставил её почувствовать, что она ещё дышит. По-настоящему.


Марина поспешно расплатилась с таксистом, поправляя сумку на плече и балансируя с бумажным стаканчиком капучино в другой руке. Ее рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, вспыхивали медными бликами на фоне унылого городского пейзажа. Она только сделала шаг в сторону здания, как резкий визг тормозов разрезал утреннюю тишину.

Сердце бешено заколотилось, когда черный мотоцикл пронесся в сантиметре от нее. Горячий воздух от выхлопной трубы обжег голени, а бумажный стаканчик выскользнул из пальцев, оставив на асфальте коричневое пятно, похожее на кляксу. Брызги из лужи оставили грязные следы на ее новых кожаных сапогах – тех самых, за которые она отдала половину зарплаты.

Прекрасное начало дня, – мелькнуло в голове, прежде чем гнев нахлынул волной.

– Эй, слепой! – ее голос прозвучал резко в морозном воздухе. Она тряхнула рукавом пальто цвета бордо, с которого стекали капли. – Тебе права вручали вместе с жетоном из пачки кукурузных хлопьев? Или, может, инструкцию по вождению вкладывали в пакетик с чипсами?

Мотоциклист резко затормозил в нескольких метрах, сбросил шлем. Перед ней оказался мужчина лет двадцати пяти – спортивного телосложения, в черной кожаной куртке, обтягивающей широкие плечи. Его темные волосы были коротко стрижены, а вдоль скулы тянулась тонкая белая царапина – след какой-то старой драки. Но больше всего Марину поразили его глаза – карие, с золотистыми вкраплениями, которые сейчас сверкали от возмущения.

– Вы всегда бросаетесь под колеса или сегодня особый случай?

Марина почувствовала, как жар разливается по щекам:

– Я бросаюсь?! Это ты несёшься как…

Ее голос оборвался, когда она заметила, как его взгляд скользнул по ее испачканному пальто, дрожащим рукам, остановившись на слегка побелевших костяшках пальцев, вцепившихся в ремень сумки. Неожиданно выражение его лица изменилось – брови разошлись, губы разжались.

– Чёрт, – он резко заглушил двигатель и сделал шаг вперед. – Вы в порядке?

Его рука непроизвольно потянулась к ее плечу, но замерла в воздухе, не решаясь прикоснуться.

– Простите, – голос внезапно потерял всю свою браваду, став почти мягким. – Я действительно был не прав.

Марина, все еще дрожа от адреналина, не ожидала такой резкой перемены. Ее гнев начал таять, но она не собиралась сдаваться так легко.

– Да… То есть нет, я не в порядке! – она показала на сапоги, где капли грязи уже начали подсыхать. – Новые, между прочим!

Он склонил голову, и теперь она разглядела мелкие морщинки у глаз – не от усталости, а те, что появляются у людей, которые слишком часто смеются. Эта деталь почему-то смутила ее больше, чем она готова была признать.

– Позвольте компенсировать ущерб, – он достал кожаный бумажник. – И кофе, конечно.

– Не надо, – Марина отстранилась, чувствуя, как внезапно становится не по себе. – Просто в следующий раз…

– Буду ездить как старушка на "Запорожце", – он закончил за нее, и его лицо внезапно преобразила улыбка – небрежная, чуть кривая, но невероятно живая.

В этот момент из здания «CyberLore» выбежал молодой человек в строгом костюме:

– Артем Витальевич! Вас ждёт…

В голове у Марины что-то щелкнуло. Она медленно подняла глаза на фасад здания, где золотыми буквами сияло: «CyberLore».

Не может быть… И это – Громов? Тот самый Громов, гендиректор?! Значит, он тот самый мифический босс, о котором ходили легенды в офисе? Тот, кто появлялся раз в месяц, но чье присутствие ощущалось во всем?

– Минуту, – он поднял руку, не отрывая глаз от Марины. – Как вас зовут?

– Марина. И не думайте, что я прощаю так легко.

Она медленно осмотрела его мотоцикл – черный, блестящий, явно дорогой, но без вычурности. Совсем не то, что она ожидала от генерального директора крупной компании.

– Не думаю, – его лицо снова стало серьезным, но в глазах оставалась искорка. – Но надеюсь заслужить прощение.

Он ловко поднял ее упавшую перчатку – черную, кожаную, с тонким серебряным браслетом на запястье – и протянул, слегка наклонив голову, как рыцарь перед дамой.

– До встречи, Марина.

Когда он ушел, Марина вдруг заметила, что в руке оказалась не только перчатка, но и визитка. На обороте черным пером было написано: «Обед – в счет извинений. Выбирайте ресторан».

Ну конечно же, сразу приглашает в ресторан. Даже визитки уже с готовыми приглашениями. Наверное, у него там целый график – понедельник: блондинка из бухгалтерии, вторник: новая стажерка… – ее губы сами собой скривились в гримасе.

Нет уж, спасибо. Я не из тех, кого можно купить ужином и фальшивыми извинениями, – решительно подумала она, сунув визитку в карман пальто.

## Глава 6

Артём Громов задержался у лифта, неожиданно улыбаясь только что пережитому столкновению. Его пальцы в такт мыслям отстукивали ритм по металлической кнопке.

Ну и характер! Настоящая фурия… Но какие глаза, когда она разозлилась – будто изумруды в огне, – мысленно отметил он, чувствуя необычный прилив адреналина. – Интересно, в каком она отделе? Надо будет узнать у HR…

Лифт плавно остановился на этаже юридического отдела. Проходя по длинному коридору с панорамными окнами, Артём заметил знакомую фигуру за одним из столов – Алеста Озерская, склонившаяся над кипой документов.

Он замедлил шаг, наблюдая, как она яростно что-то исправляет в документах, время от времени нервно отбрасывая непослушные волосы со лба.

Два огненных персонажа в одном здании… Это будет интересно, – ухмыльнулся он про себя, направляясь к кабинету Дениса. В голове уже складывался план: сначала деловая встреча, а потом… потом он обязательно найдёт способ снова столкнуться с этой рыжей фурией.


Алеста с силой провела ручкой по документу, оставив на бумаге дыру. Её утро началось с «небольших правок» от Дениса – тридцать семь страниц контракта, которые нужно было переписать к обеду. Потом сломался принтер. Потом коллега, вечно жалующийся на мигрень, ушёл на «десять минут» и пропал на два часа. А теперь ещё и Марина, вся взъерошенная, с горящими глазами, выпалила историю про «этого ненормального на мотоцикле», который оказался…

– Громов. Артём Громов. Наш гендиректор.

Алеста сжала виски пальцами.

– Ты понимаешь, что это значит? – шипела Марина, размахивая визиткой перед носом Алесты. – Он чуть не переехал меня, а потом сделал вид, что это я виновата!

Алеста откинулась в кресле, изучая подругу. Рыжие волосы Марины были растрёпаны, щёки пылали, а зелёные глаза сверкали яростью. На дорогом пальто явно виднелись следы грязных брызг.

– Разводит на жалость, потом на ужин… – Марина чуть не разорвала визитку в порыве ярости. – И самое мерзкое – он улыбался! Как будто это всё такая забавная игра!

Алеста бросила взгляд в сторону кабинета Дениса.


Артём вошёл без стука, привычным жестом скинув кожаную куртку на спинку кресла. Его мускулистая фигура в обтягивающей чёрной водолазке явно выделялась на фоне строгого офисного интерьера, словно дикий хищник, случайно забредший в мир глянцевых папок и хромированных столов.

– Ну и атмосферка, – растянул он слова, развалившись в кресле. – Ты здесь как в музее – даже дышать страшно.

Денис поднял взгляд от документов, едва заметно улыбнувшись:

– А ты, я погляжу, прямо с ночного клуба?

– С дороги, – Артём провёл рукой по щетине. – Кстати, видел твоего братца на приёме у Лебедевых. Твой отец его при всех отчитывал – бедняга чуть под стол не заполз.

– Данил снова напился?

– Ну… – Артём игриво поднял бровь, – если считать «напился» заявлением о помолвке с официанткой посреди банкета…

– Чёрт возьми! – Денис резко встал, подойдя к окну. – Отец его убьёт.

– Или лишит наследства, – добавил Артём, наблюдая, как напряглись плечи Дениса.

В этот момент Артём заметил движение сбоку. И не поверил своим глазам – та самая рыжая фурия стояла рядом с Алестой, яростно жестикулируя. Он невольно замер, наблюдая, как эмоции сменяются на её выразительном лице.

Ну надо же, какая встреча… И так скоро после нашего… знакомства, – подумал он, чувствуя, как уголки губ сами собой растягиваются в улыбке. Она была прекрасна в своём негодовании – щёки раскраснелись, глаза сверкали, а рыжие пряди выбивались из небрежного хвоста, будто отражая её бурлящие эмоции.

– …что, кстати, играет тебе на руку, не так ли? – продолжил Артём, отрываясь от созерцания.

Но Денис уже тоже смотрел всторону, где Марина теперь размахивала чем-то в руках – похоже, той самой визиткой.

Ох, значит, сохранила… Или специально принесла показать подруге? – мысленно съязвил он, отмечая, как Алеста слушает, скрестив руки, но уголки её губ подрагивают – почти улыбка.

Ну и артистизм у фурии... – с ухмылкой подумал он, когда Марина выразительно изобразила его «идиотскую езду», даже подпрыгнув для убедительности.

Его взгляд скользнул по фигуре Марины – стройной, подчёркнутой облегающим платьем. Сейчас она снова что-то страстно доказывала, ткнув пальцем в визитку.


Марина продолжала бушевать:

– А потом этот тип ещё и визитку сунул! «Обед за мой счёт»! Да я скорее…

– Сожжёшь её? – Алеста подняла бровь.

– Нет, – Марина вдруг злорадно ухмыльнулась. – Я сделала кое-что лучше.

Алеста не успела ответить – её взгляд поймал движение. Громов смотрел прямо на них.


Наверняка советует выбросить моё приглашение. Или сжечь. Или воткнуть мне в... – его мысли прервались, когда Марина вдруг резко повернулась и посмотрела прямо на него – будто почувствовала его взгляд. Затем разорвала визитку пополам… и засунула её себе в декольте.


Алеста закатила глаза.

– Ты издеваешься.

– А что? Пусть знает, что я не из тех, кого можно купить ужином!

– Марин, ты только что буквально спрятала его контакты у себя на груди.

– Это не… это символично!


Чёрт возьми... – Артём почувствовал, как неожиданно перехватило дыхание.

Она смотрела на него с вызовом, явно наслаждаясь его реакцией.

Вот это ход… – пронеслось у Артёма, когда он наконец смог перевести дух. – Кажется, я нашёл достойного противника.

Он медленно провёл языком по губам, не отводя глаз от Марины, и сделал преувеличенный реверанс, будто аплодируя её выходке.


Алеста тяжко вздохнула.

– Ты понимаешь, что теперь он точно не оставит тебя в покое?

– Пусть попробует!


– Кстати, о твоей бывшей… – Артём кивнул в их сторону. – Интересная у нее подружка. Сегодня чуть не сбил ту рыжую на парковке – она мне всю душу вытрясла.

Денис повернулся, изучая друга:

– Марина? Лучше держись от нее подальше – язык острее бритвы.

– О, мне нравятся такие, – Артём широко улыбнулся. – Но хватит о моих увлечениях. Как тебе работается с бывшей дамой сердца? И что там за история с её братом, а то я по телефону мало что понял…

Денис медленно вернулся к столу:

– Я решил сделать ей предложение…

Артём замер с чашкой кофе на полпути ко рту, брови взлетели к волосам:

– Ты серьёзно? После всего, что было между вами?

Денис провёл рукой по подбородку, его взгляд стал отстранённым:

– Это идеальный ход. Отец мечтает о покорной невестке из хорошей семьи, а получит… ее. – В уголке его рта дрогнула тень улыбки. – Она разнесёт его мир к чертям за полгода.

Артём присвистнул, отставив чашку:

– Холодный расчёт, как всегда. Но ты уверен, что она согласится?

– У нее не будет выбора, – Денис подошёл к окну, наблюдая, как внизу Алеста что-то яростно доказывает Марине. – Когда я вытащу Тимура, она окажется у меня в долгу.

Артём покачал головой:

– Боже, ты настоящий подлец. – Но в его голосе звучало скорее восхищение, чем осуждение. – И что, ради мести отцу ты готов связать себя узами брака?

Денис повернулся, его глаза стали ледяными:

– Это не просто месть. Это стратегия. Либо отец принимает мои условия, либо компания останется без наследника – Данил развалит бизнес за месяц. Но сначала нужно спасти ее брата. Уже есть зацепки – подменили логи дочерней компании отца.

Артём свистнул:

– Рискованно. Если узнают, что это ты копался…

– Поэтому нужен твой человек в хакерском сообществе, – Денис посмотрел прямо на него. – Тот, кто сможет пробить анонимные платежи.

– Ладно, помогу. Но только ради того, чтобы посмотреть, как ты будешь жениться на живой мине замедленного действия. Отец твой точно инфаркт схватит.

Внизу Марина внезапно залилась смехом, хлопнув Алесту по плечу. Та лишь покачала головой, но Артём заметил – ее плечи расслабились, а в глазах появился свет, которого не было минуту назад.

– Думаешь, у вас наладятся отношения, если она узнает правду? – Артём задал вопрос небрежно, но глаза были серьёзны. – Кстати, а парня у неё точно нет? Она довольно… привлекательная.

Денис взглянул вниз, где Алеста теперь что-то писала в блокноте, время от времени бросая взгляд на дверь кабинета – его кабинета.

– Ей нужно вытащить брата, а мне нужен человек, которого я хорошо знаю, тот, кто ненавидит меня, но нож в спину не воткнет. Тот, кто разорвёт со мной все отношения, как только игра закончится, и которому ничего от меня не нужно… Если она согласится, значит, её чувства к нему – ничто по сравнению с любовью к брату. Я знаю её родителей. Влиятельные, но холодные как лёд. Они никогда не простят слабость. Алеста будет рвать жилы, но в одиночку не справится. И когда поймёт это… – его губы искривились в подобии улыбки, – её единственной надеждой буду я.

– Ну что ж, друг, желаю тебе удачи. – Артём встал и направился к выходу, но у двери обернулся: – Только помни – когда играешь с огнем, можно не только обжечься, но и сгореть полностью. – Артём покачал головой. – Блин, а я-то думал, что у меня проблемы с женщинами…

Артём только взялся за ручку двери, как она распахнулась сама – перед ним стоял высокий седовласый мужчина в безупречном тройном костюме. Холодные серые глаза оценивающе скользнули по Артёму с головы до ног.

– Виктор Леонидович, – Артём едва заметно скривил губы в подобии улыбки. – Какими судьбами?

Дядя Дениса прошел мимо, не удостоив ответом, его лакированные туфли глухо стучали по паркету. В кабинете запахло дорогим табаком и опасностью.

– Племянник, – голос Виктора звучал как скрип лезвия по шелку. – Смотрю, ты прекрасно устроился на новом месте. Как тебе роль наёмного работника?

Он медленно обошел кабинет, пальцы скользнули по спинке кожаного кресла. В его глазах читалось скрытое удовольствие – старший племянник, наследник империи, добровольно променял свое положение на эту стеклянную клетку.

Прекрасно, – думал Виктор, – пусть поиграет в независимость. Чем дольше он бунтует, тем слабее становится позиция его отца.

Но вслух он произнес иное:

– Твой отец скучает, Денис. Пора одуматься и вернуться в семью.

Денис стоял у окна, солнечные лучи выхватывали холодное напряжение в его чертах. Он прекрасно видел игру дяди – Виктор Леонидович десятилетиями ждал момента занять кресло гендиректора. И теперь, когда отец поссорился с обоими сыновьями, его шансы значительно возросли.

– Благодарю за заботу, дядя, – Денис произнес с ледяной вежливостью. – Но я сделал свой выбор.

Виктор прищурился, заметив внизу Алесту.


– Это кто? – прошептала Марина.

Алеста почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Виктор Леонидович. Дядя Дениса, – её голос звучал ровно, но пальцы непроизвольно сжали край стола. – Главный злодей в их семейной саге.

Марина присвистнула:

– Блин, а он… жутковатый. Прям как маг из фэнтези, который вот-вот кого-то испарит.

Алеста не отводила взгляд от кабинета, где Виктор Леонидович что-то говорил Денису. Тот стоял неподвижно, но по напряжённой линии плеч было ясно – этот разговор ему не в радость.

– Слушай, а почему он так на тебя смотрел? – Марина вдруг нахмурилась. – Буквально вот только что – прямо сквозь стекло.

Алеста сделала вид, что поправляет папку с документами:

– Потому что я – «старая привязанность» его племянника. А в их семье всё, что связано с Денисом, автоматически считается либо угрозой, либо активом.


Губы Виктора Леонидовича растянулись в улыбке, лишенной тепла:

– О, я вижу, к тебе вернулись старые привязанности. Озерская, кажется? Как трогательно.

Артем, наблюдавший эту сцену, не удержался:

– Виктор Леонидович, вы как всегда в курсе всех офисных романов. Прямо корпоративный сплетник.

Старик даже не повернул голову:

– Громов, имей уважение и не перебивай старших. Пусть ты и владелец компании детских игрушек, но не стоит забывать о приличиях.

– Довольно, – резко сказал Денис. – Моя личная жизнь не предмет для обсуждения.

Виктор подошел к нему вплотную. В глазах вспыхнул холодный огонь:

– Все в этом мире – предмет для обсуждения, племянник. Особенно когда речь идет о семье. Ты забываешь, кто ты есть.

Они стояли так близко, что Денис чувствовал тонкий аромат предательства.

– Я помню, кто я, – тихо ответил Денис. – Вопрос в другом – помните ли вы свое место, дядя?

Наступила мертвая тишина. Даже Артем замер. Внизу Алеста невольно подняла голову, почувствовав напряжение сквозь стеклянные стены.

Виктор первым нарушил молчание:

– Ты совершаешь ошибку, мальчик. Но у тебя еще есть время ее исправить. – Он повернулся к выходу, затем бросил через плечо: – Отец ждет тебя на семейном ужине. Не опоздай.

Когда дверь закрылась, Артем выдохнул. Денис не ответил. Его взгляд был прикован к Алесте, которая сейчас что-то объясняла Марине. Виктор сделал первый ход. Теперь очередь была за ним.

## Глава 7

Виктор Леонидович сидел за столиком у окна, медленно потягивая бокал бордо. Напротив него – Арсений Петрович Терехов, один из ключевых инвесторов семейного холдинга.

– Арсений Петрович, – голос Виктора звучал с оттенком задушевности, – вы же видите, что происходит. Брат мой уже не тот. А его сыновья… – он сделал многозначительную паузу, – Денис увлекся своими амбициями, а Данил и вовсе забыл, что такое ответственность.

Терехов хмуро ковырял вилкой стейк:

– Компания держится на старых кадрах. Если наследники не возьмут бразды правления…

– Именно об этом я и говорю, – Виктор мягко улыбнулся. – Кто-то должен взять ситуацию в свои руки.

В этот момент в ресторан ввалилась шумная компания. Данил Чацкий, младший племянник, вел под руку двух девушек, громко смеясь над чьей-то шуткой. Его пиджак был расстёгнут, галстук болтался на шее.

– Вот яркий пример, – вздохнул Виктор, показывая взглядом на племянника.

Данил почувствовал этот взгляд кожей – резкий, как щелчок по лбу. Он поймал этот взгляд – холодный, оценивающий, будто луч прожектора в тюремном дворе. Губы сами собой искривились в жёсткой усмешке.

Старый крокодил… Как же он достал меня за эти годы…

Прямо сейчас, глядя на эти надменно приподнятые брови и безупречно отутюженный воротник, он с болезненной ясностью осознал: перед ним уже давно не родственник. Это был стратег, годами выстраивающий осаду их семьи – тихо, методично, под маской ледяной вежливости.

В голове сразу сплыли старые воспоминания.

***

Данилу было четырнадцать, когда он застал дядю в кабинете отца. Виктор ещё не заметил наблюдающего – его холёные пальцы листали документы с хищной грацией, а в глазах, обычно таких равнодушных, плясали холодные блики азарта.

– Что ты здесь делаешь? – голос Данила дрогнул, выдавая его присутствие.

Виктор обернулся слишком медленно, будто давая себе время придумать ответ. Его взгляд – ровный, без тени вины – лишь слегка сузился от досады.

– Ничего важного, племянник. Просто искал кое-какие документы, – голос звучал как масло по стеклу – гладко и неприятно.

Но когда Данил, задыхаясь от возмущения, рассказал отцу…

– Не клевещи на дядю! – отец ударил кулаком по столу, и хрустальная пепельница подпрыгнула. – Виктор семье душу отдаёт, а ты…

Вспышка. В голове понеслось другое воспоминание.

После тренировки Данил по просьбе отца направился в офис. В холле он замер, увидев, как из лифта выходит Виктор в сопровождении новой помощницы – хрупкой блондинки с опущенными глазами.

Ее ресницы были мокрыми от слез, а на тонком запястье – четкий синяк в форме отпечатков пальцев, будто кто-то сжал ее, как тисками. Виктор что-то шептал ей на ухо, и девушка вздрогнула, словно от прикосновения раскаленного металла.

Опять… – мысль вонзилась в сознание Данила, оставляя после себя ледяную ярость. Он узнавал этот почерк с первого взгляда: сначала – новые сотрудницы с блеском в глазах, потом – их нервные взгляды и синяки под покровом тонального крема, а дальше – либо "случайная" утечка важных данных, либо пропавшая партия особо ценных уральских александритов, и наконец – молчаливое исчезновение тех, кто слишком быстро перестал быть полезным…

***

– Данил, присоединяйся к нам! – голос Виктора прозвучал сладко, как поддельный мёд, оставляя на губах привкус тошноты. Его улыбка была отполирована до зеркального блеска – идеальная маска заботливого родственника.

Лицемер… – пронеслось в голове Данила, в то время как его собственное лицо расплывалось в привычной ухмылке беспечного повесы. Пальцы непроизвольно сжались, но тут же расслабились – нельзя было показывать напряжение.

– Благодарю, дядя, но я, кажется, уже перегружен, – он нарочито небрежно обвил руку вокруг талии ближайшей девушки, делая вид, что полностью поглощён её болтовнёй. В глазах же горел холодный расчёт.

Он прекрасно видел, как Виктор оценивает эту сцену – снисходительно, как взрослый смотрит на капризы ребёнка.

Очередное воспоминание врезалось в сознание:

– Ты должен взять себя в руки, сын, – голос отца звучал устало. – Без брата ты похоронишь всё.

Денис…

Единственный, кто видел Виктора насквозь.

Единственный, кто мог ему противостоять.

План быстро созрел в голове Данила. Вернуть брата – но не просто так. Он хотел помочь ему вернуться на своих условиях. Чтобы разорвать эту удушающую паутину "семейных традиций". Чтобы наконец раздавить Виктора, как виноградную косточку под каблуком.

Тот случайный эпизод в кабинете отца врезался в память – как Денис, бледный от ярости, сжимал кулаки так, что суставы побелели. Как хлопнула дверь. Это был не просто уход. Это был акт сожжения всех мостов.

Денис ушёл – отец остался один на один со мной… С моими "выходками". И в конце концов он обязан сдастся.

Но…

Виктор не терял времени. Его "дружеские советы" отцу становились всё настойчивее. Его люди уже контролировали отдел продаж. Его протеже возглавляли ключевые проекты.

Если Денис не вернётся – «Горный Феникс» станет «Империей Виктора».

Выбор был сделан в тот момент, когда Данил впервые осознал масштаб угрозы. С тех пор он тщательно выстраивал образ безнадёжного бездельника – пьяные дебоши, скандалы с журналистами, бессмысленные траты на гламурных девушек. Каждый эпизод – удар по репутации, но и крик отчаянного предупреждения: "Посмотрите на меня! Разве такой может быть наследником?!"

Виктор лишь посмеивался:

– Мальчишеские забавы, – говорил он отцу. – Главное, чтобы не вмешивался в серьёзные дела.

Но Данил видел другое – как его дядя тихо перекраивал совет директоров. Как "оптимизировал" бизнес-процессы. Как методично превращал семейное предприятие в свой личный феодальный удел.

Попытки открыть глаза отцу разбивались о стену непонимания:

– Хватит выдумывать! – отец отмахивался. – Виктор – моя правая рука!

Правая рука, которая уже примеривается, куда вонзить нож.

Прозрение пришло к отцу слишком поздно – когда Виктор уже контролировал 40% акций через подставные фирмы. Когда ключевые контракты начали уходить к конкурентам. Когда верные семье менеджеры один за другим подавали "по собственному".

***

К вечеру Алеста уже ненавидела среду, запах кофе в офисе и особенно тот факт, что не послушала бабушку и не стала стоматологом. Но хуже всего было осознание, что через пятнадцать минут ей предстоит закрытое совещание – только для юристов и руководства. А значит… снова он.

– Держи, – Марина протянула ей жевательную резинку с мятным вкусом. – Для контроля. Слова, эмоции, челюсти. Всё пригодится.

Алеста машинально развернула пластинку, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат.

– Спасибо. Ещё бы что-нибудь от внезапного желания швырнуть стул.

– Улыбайся, – прошептала подруга, поправляя на Алесте прядь волос. – Это хуже любого оружия.

Переговорная встретила её гробовой тишиной, нарушаемой лишь мягким шуршанием бумаг. Чацкий уже сидел за длинным столом, склонившись над разложенными документами. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака его профиль и белые листы с аккуратными пометками.

– Добрый вечер, – сказал он, не поднимая глаз от бумаг. Голос звучал ровно, профессионально, но без привычной холодности. – Алеста, рад, что пришла.

– Как будто у меня был выбор, – парировала она, останавливаясь у противоположного конца стола.

Денис наконец поднял взгляд. В его обычно насмешливых глазах не было привычного сарказма. Только глубокая усталость и что-то ещё… что-то личное и обнажённое, будто он месяцы носил в себе слова, которые теперь не мог больше сдерживать.

– Это переделанные иски… – начала Алеста.

– Нет. Сначала нам нужно поговорить. – Денис мягко, но решительно отодвинул папку с документами в сторону, освобождая пространство между ними.

Алеста медленно опустилась в кресло напротив.

– О чём? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– О твоём брате.

Мир вокруг будто резко замедлился. Мысли разбежались, дыхание перехватило, а в ушах застучал пульс. Она видела, как губы Дениса продолжают двигаться, но слова доносились сквозь вату.

– …под следствием… кибератака… дочерняя компания холдинга моего отца…

Он сдвинул к ней планшет. На экране – скриншоты, IP-адреса, временные метки. Улики. Очень плохие улики.

– Подожди…

Алеста сжала виски пальцами, будто пытаясь физически удержать разбегающиеся мысли. Губы сами сложились в горькую усмешку:

– Компания по добыче драгоценных камней? – она растягивала слова, чувствуя, как во рту появляется привкус металла. – Уральский филиал? Твоих дорогих родителей?

Денис лишь резко кивнул. Его пальцы постукивали по столу в нервном ритме.

– Зачем ты все это мне говоришь?! – её голос сорвался на хрип. – Думаешь, я упаду на колени и буду вымаливать твоё покровительство?

Она вскочила так резко, что стул со скрипом отодвинулся назад. Гнев пожирал всё внутри, оставляя после себя только пепел и едкий дым обиды.

– Я выбиралась из ситуаций и похуже. Обойдусь без твоей помощи…

– Подожди.

Денис встал слишком быстро – его движение напоминало вспышку молнии. Теперь между ними оставалось меньше дыхания, а его глаза горели странным холодным светом, как два обсидиановых клинка.

– Ты не поняла, – его голос звучал тише шёпота, но чётче выстрела. – Я же не просто поболтать тебя пригласил. Я могу помочь.

– Чем? – Алеста закинула голову, встречая его взгляд. – Тем, что скроешь улики? Или уговоришь папочку забыть об утечке?

– Нет. – Он медленно покачал головой, словно давая ей время прочувствовать вес каждого слова. – Я знаю, кто подставил Тимура. Имена. Схемы. Документы, которые они даже не успели уничтожить. – Его губы едва тронула холодная улыбка. – У меня есть доступ к тем, кто его туда втянул. И рычаги, чтобы их сломать.

Алеста вцепилась пальцами в край стола.

– И что тебе нужно взамен? – ее голос дрогнул, словно тонкий лёд, готовый треснуть под тяжестью правды.

Его взгляд буравил её насквозь, лишённый даже тени привычного сарказма. Только холодный расчёт.

– Стань моей женой.

Голос звучал ровно, как приговор судьи.

– Формально. Без чувств, без обязательств. Чистая фикция. Тогда я сделаю всё, чтобы вытащить Тимура.

Алеста застыла, будто ударилась о невидимое стекло. Губы дрогнули, но звук застрял где-то между рёбер. Это было настолько нелепо, что казалось сценой из плохого сериала.

– Ты… Это розыгрыш? Или бред из детской комедии?

– Это деловое предложение, – спокойно ответил он. – Без романтики. Чистый расчёт. Взаимная выгода.

– Ты абсолютно безумен.

Она отшатнулась, но её глаза уже вычисляли варианты – предательский рационализм пробивался сквозь ярость.

– Возможно. – Уголок его губ дрогнул в почти неуловимой улыбке. – Но я чётко просчитал: мне нужен брак. Публичный. Ты – подходящий кандидат. Дерзкая, неуправляемая. Для моих родителей – худший выбор. Идеально.

Алеста не дышала. В груди что-то оборвалось, и волна накрыла с головой – ярость, унижение… и предательское любопытство, колючее, как осколок стекла.

– Почему именно я? – Голос прозвучал чужим, низким от напряжения.

– Потому что ты умная, прямолинейная и не будешь питать иллюзий. – Он сделал паузу. – А ещё потому что ты меня ненавидишь. Это делает сделку честной.

– А если я откажусь? – Слова обожгли горло, но это была не дрожь. Это был гнев.

Денис пожал плечами, наконец отводя взгляд – жест почти небрежный, но в нём не было слабости.

– Тогда дело передадут в суд. И твой брат, скорее всего, получит срок. – Голос ровный. Без угроз. Просто факт. – Я не играю в запугивание. Я предлагаю выбор.

– Ты… – Её голос сорвался, слёзы подступили, но она сжала зубы. Не перед ним. – Ты настоящий подлец.

Он посмотрел на неё спокойно, почти с пониманием:

– Возможно. Но я тот мерзавец, который может тебе помочь. Подумай, Алеста. У тебя трое суток. Потом всё пойдёт своим чередом.

Алеста резко развернулась, словно отталкиваясь от его слов. Каблуки вонзались в паркет с такой силой, будто она пыталась пробить пол насквозь. В висках стучало, в ушах стоял пронзительный звон – как после взрыва.

Она чувствовала его взгляд – тяжёлый, прицельный, будто физически давящий на лопатки. Но не обернулась. Не позволила себе этой слабости.

Потому что впервые за столько лет Денис Чацкий снова загнал её в ловушку. Он вычислил её слабое место, нащупал ту единственную ниточку, за которую можно дёрнуть, чтобы заставить танцевать под свою дудку. Видел, как дрожит её голос, когда она говорит о брате. Как сжимаются кулаки, когда она пытается казаться непробиваемой.

Весь её бунт, вся эта показная независимость – не более чем карточный домик. И Денис уже занёс руку, готовый одним движением смести его с доски.

Теперь он держал её страх в своих ладонях. И сжимал. Медленно. Наслаждаясь.

## Глава 8

Алеста вышла из кабинета, словно вынырнув из урагана. Её каблуки глухо стучали по паркету, а в ушах стоял навязчивый звон. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, сжимая дыхание. Вокруг всё продолжало жить своей обычной офисной жизнью – коллеги перешёптывались у кулера, принтер монотонно жужжал, печатая очередной отчёт, даже фикус в углу стоял невозмутимо зелёный. Абсурдная нормальность этого мира резанула по нервам. Внутри же бушевал настоящий пожар.

– Эй, ты как? – Марина поймала её за локоть прямо посреди коридора. Её зелёные глаза расширились от тревоги. – Ты белая, как офисная бумага формата А4. Что этот псих тебе наговорил?

– Он… – голос сорвался на полуслове. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как в груди что-то сжимается. – Он предложил мне выйти за него замуж.

– Пожалуйста, скажи, что это его очередная шутка, – прошептала она, сжимая руку Алесты.

– Увы, – Алеста горько усмехнулась, глядя куда-то поверх плеча подруги. – Всё предельно буквально. Брак. Кольца. Фамилия…

Марина молчала ровно три секунды – Алеста механически отсчитала их по тиканью часов на стене.

– Это худший сюжет, который я когда-либо слышала. И одновременно – самый интригующий.

Алеста посмотрела на неё усталым взглядом.

– Это не роман, Марин, – прошептала Алеста, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

– Если бы он просто предложил тебе брак, ты бы была в бешенстве, но точно не растеряна и потеряна, как сейчас… Могу угадать, он предложил тебе то, от чего крайне сложно отказаться…

– Он вытащит Тимура…

– Ну… – Марина нахмурила нос, что всегда делала, когда пыталась разрядить обстановку. – Зато теперь ты будешь самой оригинальной невестой: вместо медового месяца получишь "медовый иммунитет" для Тимура, а вместо свадебного платья – бронежилет от уголовного дела.

Уголки губ Алесты дёрнулись – неуверенно, почти против воли. Но тут же в груди ёкнуло – лёгкость не приходила.

А что потом?.. – мелькнуло в голове. – Когда брат будет свободен. Когда придётся жить с этим выбором. С ним…

– Спасибо… – она сжала пальцы, чувствуя, как смешанное с горечью облегчение подкатывает к горлу.

– Для этого я и есть, – Марина обняла её за плечи. – А теперь слушай внимательно: ты должна принять решение. Но главное – не делай его в состоянии аффекта.

Алеста взглянула в сторону кабинета Дениса. Он стоял у окна, заложив руки за спину. Совершенно неподвижный.

Алеста закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей – брат, тюрьма, этот абсурдный "брак". И Денис. Всегда Денис. Как будто её жизнь была закольцована вокруг него, как планета вокруг солнца. Только её солнце давно погасло, оставив после себя лишь холодный расчёт.

Алеста остановилась посреди коридора.

У меня же есть Сергей.

Это воспоминание ударило с неожиданной силой. Её пальцы сами собой потянулись к телефону в кармане пиджака, но тут же замерли.

Что она собиралась ему сказать? "Извини, дорогой, но мне нужно фиктивно выйти замуж за моего бывшего, чтобы спасти брата"?

Марина, заметив её замешательство, нахмурилась:

– О чём задумалась?

– У меня же… – Алеста провела ладонью по лицу, – есть Сергей. Как я вообще могла на секунду забыть…

Марина закусила губу, её зелёные глаза стали серьёзными:

– Ты не забыла. Ты просто отодвинула это, потому что сейчас решается судьба Тимура. Но да, это… осложняет ситуацию. – Марина ответила равнодушно, как всегда, когда речь заходила о Сергее.

Алеста прислонилась к прохладной стене, чувствуя, как реальность наваливается новой тяжестью. Сергей – надёжный, стабильный, предсказуемый Сергей, который вчера вечером мирно храпел рядом, пока она ворочалась без сна. Который даже в самых жарких спорах никогда не повышал голос. Который…

– Ты с ним поговоришь? – осторожно спросила Марина.

– И что я скажу? – Алеста горько усмехнулась.

Как я вообще могу выбирать между ними?


Переговорная "CyberLore" была похожа на аквариум – стеклянные стены пропускали холодный свет зимнего солнца, окрашивая всё в бледно-голубые тона. Артём чувствовал, как капли пота медленно сползают по спине под его любимой кожаной курткой.

Напротив сидели те, от кого зависело будущее их проекта – группа инвесторов в одинаковых тёмно-синих костюмах. Их безупречный вид резал глаз: гладкие галстуки, завязанные с математической точностью. Блестящие запонки, холодно поблескивающие, как глаза акулы.

Артём невольно потрогал выцветшую вышивку на своём рукаве – логотип их первой игры, сделанный руками фанатов. Его потёртые джинсы и удобные кроссовки казались вызывающе неформальными в этой атмосфере стерильной серьёзности.

Ещё один слайд, ещё одна презентация, – механически думал он, наблюдая, как финансовый директор лихорадочно листал документы. Но сквозь усталость и рутину в его сознании пробивалась одна навязчивая мысль – рыжие волосы, зелёные глаза, полные ярости, и тот вызывающий жест, когда она…

Сосредоточься, Громов, – мысленно одёрнул он себя, замечая вопрошающий взгляд юриста.

Но образ Марины не отпускал – как она вся напряжённая, с горящими щеками, демонстративно разрывая его визитку. Ни одна женщина ещё не вела себя с ним так… неприлично искренне.

К шести вечера, когда последний инвестор наконец покинул офис, Артём подошёл к окну. Внизу, у служебного входа, уже собирались сотрудники. Его пальцы нервно барабанили по стеклу.

Она обязательно появится. И на этот раз…

Мысль оборвалась. В зеркальном отражении он увидел своё лицо – усталое, но с непривычным блеском в глазах. Это было ново. Очень ново.


Пятнадцать минут спустя чёрный спортивный автомобиль уже стоял у главного входа. Артём опирался о капот, стараясь выглядеть непринуждённо. В кармане лежали приглашения в самый роскошный ресторан, куда невозможно попасть без брони за месяц.

Он привык побеждать. Привык, что женщины прощают ему всё – и вспыльчивость, и бесцеремонность, и даже те самые проклятые мотоциклы. Но с Мариной… Он знал: с ней всё будет иначе, сложнее и увлекательнее.

Когда стеклянные двери наконец распахнулись, его сердце неожиданно ёкнуло.

– Марина! – он сделал шаг вперёд, намеренно не скрывая дорогую машину за своей спиной. – Как насчёт обещанного ужина? Столик я уже забронировал. Шеф обещал лично приготовить для нас трюфельные равиоли. Идеальный способ расслабиться после рабочего дня, не находишь?

Марина медленно подняла взгляд – сначала на автомобиль, потом на него. В её зелёных глазах вспыхнуло что-то, отдалённо напоминающее разочарование, смешанное с едкой усмешкой.

– Решили сменить мотоцикл на что-то «презентабельнее»? Как… предсказуемо.

Артём почувствовал, как горячая волна прокатилась по его шее.

– Разочарована? – парировал он, нарочито расслабленно опершись о капот. – Могу вернуть мотоцикл, если тебя смущает комфорт.

– Не беспокойтесь, – она провела пальцем по зеркальному боку машины, оставляя едва заметный след. – Просто думала, вы оригинальнее… Видимо, переоценила.

Марина скрестила руки на груди. Ветер играл её рыжими прядями, а уличные фонари зажигали в глазах золотые искры.

Артём закусил губу.

– А что бы впечатлило? – спросил он, внезапно осознав, что действительно хочет знать ответ.

Марина прищурилась, будто рассматривая редкий экспонат.

– Честность, например, – сказала она просто. – Хотя… – лёгкий наклон головы, – …это, кажется, не в вашем стиле. Послушайте, Громов, – она произнесла его фамилию с подчёркнутой формальностью, – я не из тех девочек, которых можно купить дорогим ужином. Или машиной. Или чем там ещё вы обычно заманиваете своих… поклонниц.

– Ой, да ладно тебе, – он неожиданно рассмеялся. – Мы оба знаем – ты уже простила меня…

– Мечтай, – бросила она через плечо, собираясь уйти.

Он замер. В голове пронеслось: "Отступать? Или настаивать?" Но что-то в её взгляде – не злость даже, а скорее вызов – заставило его изменить тактику.

– Хорошо, – Артём неожиданно улыбнулся, доставая из кармана те самые приглашения. – Тогда, может, просто возьмёшь их? На случай, если передумаешь.

Марина обернулась, посмотрела на конверт, потом на него. В уголках её губ дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку.

– Вы действительно не привыкли слышать "нет", не так ли? – её голос звучал как шёлк по лезвию. Она медленно покачала головой, но… пальцы всё же сомкнулись на конверте.

– Ладно. Возьму.

И вдруг шагнула вперёд, сократив расстояние между ними до опасной близости. Снежинки кружились вокруг, словно зачарованные её движением, оседая на её ресницах и рыжих прядях.

– Но только чтобы вы отстали, – прошептала она, проводя уголком конверта по его груди – медленно, почти нежно, будто вычерчивая невидимый узор.

Её глаза – зелёные, как море после шторма – не отпускали его взгляд.

– Хотя… – губы Марины приоткрылись в полуулыбке, – если хотите попробовать ещё раз… начните с цветов. Хризантемы. Белые.

Она отстранилась так же внезапно, как и приблизилась, оставив его с бьющимся сердцем и кончиками пальцев, всё ещё чувствующими тепло её дыхания.

– Это согласие? – крикнул он вслед.

Марина не обернулась, только подняла руку, лениво помахав конвертом – как флагом своей победы.

– Интерпретируй как знаешь, Громов.

Артём смотрел ей вслед, вдруг осознавая странную, почти раздражающую вещь: впервые за долгие годы ему было… интересно.

Не потому что она играла в недоступность – он знал все эти игры наизусть. Не потому что кокетничала – он видел насквозь любую фальшь.

А потому что она была настоящей. Хитрой. Неуловимой.

Она любила себя – это читалось в каждом движении, в каждом взгляде. Не отказывала себе в удовольствиях, но и не продавалась за них. Не подпускала близко – если сама не хотела этого.

И эта настоящесть, эта игра, в которой он не был ведущим, обжигала куда сильнее, чем любое проявление кокетства.

Впервые за долгое время Артём Громов с нетерпением ждал завтрашнего дня.


Марина шла по вечерним улицам, сжимая в руке бархатный конверт с золотым тиснением. Внутри хрустели заветные приглашения – пропуск в место, куда даже самые влиятельные бизнесмены записывались за месяц вперед.

Чертов Громов… – мысленно выругалась она, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

Он ей нравился. Нравился его дерзкий взгляд, эта самоуверенная ухмылка, даже то, как он стоял сегодня у своего автомобиля – будто весь мир вращался вокруг него. Но она никогда не позволит себе показать этого. Слишком часто обжигалась, слишком хорошо знала цену мужским обещаниям.

"Бери от них максимум, но никогда не отдавай всю себя" – этот принцип, выстраданный годами, стал ее негласным правилом.

С кем бы сходить? Не пропадать же приглашениям…

Марина вздохнула, представляя, в каком состоянии сейчас подруга.

Нет, вечер в ресторане явно не то, что ей сейчас нужно…

Мысль о предстоящем разговоре Алесты с Сергеем вызвала в Марине странное смятение.

Где-то под рёбрами заныло – не то от досады, не то от дурного предчувствия. Она никогда не понимала, что Алеста нашла в этом пресном, как овсянка без соли, человеке. Но и радости от того, что подруга обречена выйти за Дениса – того, кого якобы ненавидит – не было.

Ненавидит?

Марина закатила глаза.

– Да брось ты, – прошептала себе под нос, – они оба как слепые котята в подвале – шипят, а сами тянутся друг к другу.

Может, хоть разберутся наконец в этих своих запутанных чувствах.

Или перегрызут глотки.

В любом случае – будет хоть какой-то итог.

Марина снова перевела взгляд на билеты.

Родители!

Марина замедлила шаг. Ее мама как раз вчера вздыхала о том, что они с отцом так редко выбираются куда-то.

Пусть родители порадуются. А Громов… пусть думает, что подарил мне просто красивый вечер…

Где-то в глубине души теплилась мысль, что он наверняка ждал ее сегодня в том самом ресторане. Ждал, чтобы увидеть, как она, покоренная его щедростью, смягчится.

Как же он ошибался.

Уголки ее губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

Но игра только начинается, господин Громов. И правила буду устанавливать я…

Она достала телефон и набрала номер родителей.

– Мам, у меня для тебя и папы сюрприз…

## Глава 9

Квартира встретила Алесту гробовой тишиной. Она щёлкнула выключателем – ослепительная вспышка света резанула глаза, будто намеренно усиливая пульсирующую боль в висках. Она не стала сопротивляться тяжести в ногах – каблуки со стуком, напоминающим падение костяшек домино, покатились по паркету, а сама она медленно осела вдоль стены, будто её тело вдруг стало непосильной ношей.

Спина ощущала ледяной металл двери даже сквозь ткань пальто. Колени, подтянутые к груди, образовали хрупкий барьер между ней и всем миром. Усталость растекалась по венам тёплым свинцом, парализуя мышцы, но сознание, словно перегретый процессор, продолжало прокручивать один и тот же мучительный алгоритм.

Тишину разрезали размеренные шаги – неспешные, уверенные, с чётким ритмом человека, привыкшего владеть пространством. В арочном проёме материализовалась фигура Сергея: белоснежная футболка, облегающая рельеф торса, дорогие спортивные брюки, смягчающие строгий силуэт. Экран смартфона отбрасывал голубоватые блики на его лицо.

Он поднял глаза – взгляд скользнул по её сжавшейся фигуре с той же беглой оценкой, которую обычно бросают на случайно забытый в прихожей зонт. Пальцы продолжали танцевать по стеклянной поверхности, набирая какое-то важное сообщение.

– Опять задержалась? – спросил он, и голос его, окрашенный равнодушной привычкой, растворился в полумраке прихожей, словно капля чернил в стакане воды. Пальцы, продолговатые и ухоженные, не прерывали своего механического танца по сенсорному экрану, где мелькали цифры, графики и обрывки чужих, более важных разговоров.

– Да, – ответила Алеста, и это короткое слово, сжатое в комок где-то в районе солнечного сплетения, прорвалось наружу с усилием.

Он кивнул, совершив это движение головой с той же автоматичностью, с какой машина подтверждает принятие команды, и его взгляд, скользнув по её фигуре, застывшей в дверном проёме, тут же вернулся к голубоватому свечению дисплея, как стрелка компаса, неизменно находящая север.

– Ужин в холодильнике, – произнёс он, и в этих словах не было ни заботы, ни раздражения – только констатация факта, сухая и беспристрастная, как запись в бухгалтерской книге. – Разогрей, если хочешь.

Фраза повисла в воздухе, лишённая даже эха, и Алеста почувствовала, как что-то внутри неё сжимается – не больно, но ощутимо.

Его равнодушие, холодное и совершенное, как отполированный лёд, обожгло её сильнее, чем любая вспышка гнева. В нём не было даже намёка на интерес – ни к тому, что с ней происходило, ни к тому, что она чувствовала в этот момент.

Она наблюдала, как он поворачивается к ней спиной и уходит вглубь квартиры, растворяясь в полумраке коридора, продолжая на ходу что-то набирать на телефоне, полностью погружённый в свой мир, в свою жизнь, где она давно уже стала не участником, а всего лишь фоновым элементом.

И самое страшное было в том, что она не могла даже сказать, когда именно это произошло – когда она перестала быть для него человеком и превратилась в часть интерьера, в удобную, но необязательную деталь, вроде диванной подушки, которую можно перекладывать с места на место, не задумываясь о её ощущениях.


Ночь застигла её на балконе, в объятиях пронизывающего ветра и собственных мыслей. Холодный металл перил впивался в оголённые локти, оставляя на коже призрачные отпечатки, словно напоминая: даже неодушевлённые вещи способны причинять боль.

Город внизу дышал редкими огнями, похожими на угасающие угли в гигантском камине. Фонари мерцали сонно, их жёлтый свет растворялся в морозной дымке, не в силах пробить эту всепоглощающую тьму. Где-то вдали тускло светились окна – такие же одинокие, как и она сама.

Скоро Новый год.

Этот факт висел в воздухе, как не произнесённый вслух упрёк. Всюду уже чувствовалось его приближение – в искусственных гирляндах на соседних балконах, в навязчивых рекламах, в пустых обещаниях «начать всё с чистого листа».

Алеста глубоко вдохнула, и морозный воздух обжёг лёгкие. Где-то в этом городе сейчас смеялись, строили планы. А она стояла здесь, на этом холодном балконе, и думала о том, что Новый год – это всего лишь смена цифр в календаре.

Ветер играл её распущенными волосами, словно невидимый парикмахер, заплетая ледяные косы. Губы слегка дрожали – то ли от холода, то ли от чего-то другого, о чём она не хотела думать.

Воспоминания накатывали волнами, не спрашивая разрешения. Вот Тимур, пятнадцатилетний, с озорной ухмылкой до ушей, машет ей из-за угла школы: «Бежим, пока старик Васнецов не заметил!» Вот он же, но старше, встаёт между ней и отцом, принимая на себя тот гнев, что должен был обрушиться на неё. Её брат – безрассудный, упрямый, вечно лезущий в драки и никогда не просящий прощения, но единственный человек, чья любовь не требовала доказательств.

В кармане вздрогнул телефон. На экране всплыло сообщение:

«С нетерпением жду твой ответ».

Ни приветствия, ни намёка на сомнение. Он знал – знал! – что выбора у неё нет, что все её козыри давно раскрыты, а карты сложены в чужую колоду. Денис всегда играл на опережение, будто жизнь была для него гигантской шахматной доской, а люди – всего лишь пешками.

Алеста подняла лицо к небу. Где-то там, за слоями бетона и решёток, сидел в камере её брат. Где-то здесь, в этом же городе, Денис ждал, чтобы разыграть свою партию с холодной точностью шахматиста.

А Сергей…

Сергей, вероятно, даже не поднимет глаз от своих отчётов, если она вдруг исчезнет. Он заметит её отсутствие не раньше, чем кончится молоко для кофе.

Ночь сгущалась вокруг, вбирая в себя её страх, её гнев, её бессилие. Где-то за спиной, в тёплой, освещённой квартире, тикали часы – отсчитывая секунды до того момента, когда ей придётся сделать выбор.


Этаж разработчиков представлял собой причудливый симбиоз Кремниевой долины и студенческого общежития – пространство, где строгие линии современных технологий растворялись в творческом хаосе. Голые кирпичные стены, словно нарочно оставленные без отделки, создавали впечатление лофта, а открытые коммуникации под потолком напоминали нервную систему какого-то футуристического организма.

На столах, заваленных многоэкранными рабочими станциями, среди бесконечных строк кода и концепт-артов будущих миров, ютились коллекционные фигурки – немые свидетели ночных бдений. На магнитной доске, испещрённой диаграммами и графиками спринтов, розовый стикер провозглашал: «Баги – это не ошибки, это особенности геймплея» – философия, превратившаяся в негласный девиз всего коллектива.

Алеста скользила между рабочими островками, где программисты в потёртых худи с пиксельными драконами и футболках, украшенных саркастичными мемами о бесконечных дедлайнах, спорили о балансе нового персонажа. Их пальцы, украшенные силиконовыми кольцами-антистрессами, порхали над клавиатурами, будто исполняя сложную музыкальную пьесу.

Художники в балахонах, испещрённых пятнами акрила, словно боевыми шрамами, склонились над графическими планшетами, их стилусы выписывали замысловатые па, рождая из цифрового небытия новые миры. В кухонной зоне витал густой коктейль ароматов – терпкий запах свежесмолотого эфиопского кофе смешивался с маслянистым шлейфом подгоревшего попкорна, создавая уникальный парфюм креативного процесса.

Её появление нарушало гармонию этого цифрового бохо-шика. Облегающая чёрная юбка-карандаш, подчёркивающая изящные линии фигуры, и белоснежная шёлковая блуза с изысканным жабо создавали образ, скорее уместный в стеклянных башнях финансовых районов, чем в этом храме цифрового творчества.

Когда дверь конференц-зала распахнулась, в помещение вошёл Артём Громов. Его чёрный джемпер премиального кроя мягко облегал атлетические плечи, а тёмные джинсы идеального фасона подчёркивали спортивную фигуру. Этот наряд, балансирующий между кэжуал и бизнес-кэжуал, резко контрастировал с безупречными костюмами Дениса, но органично вписывался в экосистему игровой студии, словно демонстрируя: здесь он свой, несмотря на статус и положение.

– Всем доброе утро.

Голос Артёма, низкий и насыщенный, разрезал гул перешёптываний, как нож масло. Его хлопок в ладоши – резкий, властный – заставил воздух в зале замереть. Даже вечно шуршащие клавиатуры умолкли, а стилусы застыли в воздухе, словно заворожённые.

– Денис сегодня на переговорах, – он осмотрел комнату, задержав взгляд на Алесте. – Так что разбираемся с делами без него. Озерская, начинайте.

Алеста кивнула, пальцы уже скользили по клавишам ноутбука, подключая его к проектору. На экране вспыхнули два интерфейса – близнецы, если не считать едва уловимых различий в оттенках теней.

Артём ловил каждое движение Алесты – как её пальцы чуть дрогнули на презентере, как горло сжалось при упоминании Дениса. Артём знал всё. Включая то, что Денис до сих пор, спустя годы, стискивал зубы при её упоминании.

И этот самый Денис, его лучший друг, его брат по всему, кроме крови, добровольно втянул её обратно в свою жизнь.

Ну и ирония судьбы…

– «Black Lotus Studios» выпустили мобильную RPG, – её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь, – которая…

Щёлчок презентера.

– …является практически клоном нашей «Shadow Realms». Но главное – вот.

Ещё один щелчок – и на экране выстроились две колонки кода, строка за строкой, символ за символом.

– Они использовали наш запатентованный алгоритм расчёта урона.

Тишина в зале стала густой, как смола.

Программист Иван, чья футболка с надписью «Я не ленивый, я в энергосберегающем режиме» казалась сейчас особенно ироничной, вскочил с места, опрокинув стакан с кофе.

– Блин, да они даже наши баги скопировали! – его голос дрожал от возмущения. – Это же полный…

– Промышленный шпионаж.

Алеста закончила за него, и её интонация – холодная, отточенная – заставила всех замолчать.

– У нас есть доказательства, что один из бывших стажёров теперь работает у них.

Её пальцы снова затанцевали по клавиатуре, открывая папку с документами – скриншоты переписок, дампы кода, трудовой договор с подписью и печатью.

– Мы можем подать иск на двадцать миллионов.

– Тогда действуйте.

Артём поймал взгляд Алесты – и специально подмигнул.

Конечно, он же его лучший друг, – мысленно усмехнулась Алеста. – Он знает всё. Каждую деталь.

***

Совещание уже шло полным ходом, когда дверь конференц-зала резко распахнулась, впуская запыхавшуюся Марину.

Алеста заметила, как загорелись глаза Артёма, когда она вошла.

Слава богу за Марину, – пронеслось в сознании Алесты. – Она – яркая, неудержимая, с языком острее бритвы и обаянием, способным растопить даже самый чёрствый лёд. Она – живой щит, отвлекающий внимание Артёма.

– Простите за опоздание, – бросила она, опускаясь на свободное место рядом со мной.

Артём поднял бровь и внимательно посмотрел на неё, как и все остальные коллеги, включая меня.

Её рыжие волосы были растрёпаны, а на левом рукаве виднелось подозрительное пятно, похожее на кофе.

– Что с тобой случилось?

– Расскажу, как только совещание закончится.

Артём не сводил глаз с Марины. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, скользил по каждому несовершенству её внешности: по выбившимся из непослушной пряди волосам, по тёмному пятну на рукаве, по едва заметной дрожи в пальцах, которую она тщетно пыталась скрыть.

В его глазах читалась странная смесь – острое, почти щемящее беспокойство, смешанное с неотступным любопытством.


Дверь конференц-зала ещё не успела закрыться, когда Артём шагнул вперёд, его пальцы едва коснулись локтя Марины – лёгкое, почти случайное прикосновение, от которого она вздрогнула, будто обожглась.

– Марина, минутку…

Голос его был ровным, но в глубине тёмных глаз тлело что-то невысказанное.