# Ты мой запрет

Ронни Траумер

– Ты… ты предал меня, – мой голос дрожит, когда я наконец произношу эти слова вслух. Смотрю на него, словно передо мной стоит совсем чужой человек. – Я доверяла тебе. Верила каждому твоему слову.

Он лишь усмехается, не пытаясь даже оправдаться, и в этом равнодушии что-то ужасающее.

– Может, тебе не стоило быть такой доверчивой, – говорит он холодно, без тени сожаления. – Я ведь никогда не обещал тебе быть другим.

– Значит, всё это было просто ложью? – горечь сдавливает мне горло, и я чувствую, как сердце разрывается на части. – Ты всё это время притворялся?

– А ты что думала? – он смотрит на меня, не отводя взгляда, и в его глазах нет ни капли тепла. – Я всегда брал, что хотел, и ты – не исключение.

От этих слов земля уходит из-под ног. Мне хочется кричать, но я понимаю, что кричать больше не о чем. Он сделал свой выбор.

## Пролог


– Это правда? – смотрю в любимые глаза, сдерживая из последних сил рвущиеся наружу слёзы.

– Что именно? – его спокойный тон только больнее колет.

– Ты… женишься? – вопрос звучит тихо, словно, если он прозвучит громче, это произойдёт прямо сейчас.

– Правда, – кивает, смотря на меня без капли сожаления.

– А как же… как же мы? – всё, больше играть в сильную девочку не могу, и по щекам стекают первые дорожки слёз.

– Мы? – ухмыляется, и это словно ножом по сердцу. – Какие мы, мелкая? – наклоняется ко мне с издевательским выражением лица.

– Но… ты говорил, что любишь, – каждое слово даётся с трудом, я не могу поверить в это, такого просто не может быть.

– Говорил, – выпрямляется, вздыхает с такой досадой, будто этот разговор ему в тяжесть. – Что ни скажешь, когда хочешь девушку трахнуть, – добавляет, и это ещё одна рана на глупом органе.

– Не верю, – бросаю на грани слышимости, мотнув головой. – Ты… не мог, кто угодно, но не ты, – дыхание сбивается, тело начинает потряхивать.

– Мог, как видишь, – разводит руками, оставаясь всё таким же беспечным, даже весёлым. – Что-то ещё?

– Дань, скажи правду, – подаюсь вперёд, цепляюсь за его рубашку.

Пожалуйста, скажи, что всё это ложь, глупая шутка! Я не смогу! Как мне дальше жить? Я отдала тебе своё сердце, доверилась, любила столько лет. Скажи, что всё враньё!

– Смирись, Ксюша, – вцепившись в мои руки, отдирает их от себя. – У меня невеста, она беременна, и у нас скоро свадьба, а ты вернись к своей жизни, – проговаривает, словно маленькому глупому ребёнку.

– Не верю, – отчаянно мотаю головой. – Ты не мог так поступить, – бросаю, а перед глазами все счастливые моменты.

Не может человек так хорошо играть в любовь, всё было по-настоящему, каждый поцелуй, каждая близость, каждое признание в любви.

– Не мог? Мелкая, ты вообразила себе рыцаря на белом коне ещё много лет назад, ты нарисовала себе образ, которого не существует. А я вот он, такой, сегодня ты, завтра другая, а послезавтра и вовсе свадьба, – он говорит уверенно, пока я задыхаюсь от слёз и боли.

– Даня… – делаю шаг к нему, но он отталкивает, ватные ноги подводят, и я падаю на мокрый после дождя асфальт.

– Живи своей жизнью и не ищи меня больше, – бросает мне в лицо и, развернувшись, уходит.

– А как же…наш ребёнок? – спрашиваю уже в пустоту, накрыв ещё плоский живот ладонью.

Будто издеваясь, с неба начинают падать первые крупные капли, а через минуту на город опускается ливень. Хочется кричать, звать его, но только открываю и закрываю рот. В груди так сильно сдавило, что дышать не могу, на щеках смешиваются с каплями дождя горькие слёзы разбитого сердца. Я любила его с тринадцати лет, ждала и верила в счастливое будущее. А он… клялся, что любит, что никогда не расстанемся, что… он меня предал.

## Глава 1. Бойся своих желаний

Иногда мечты сбываются, чтобы разбить тебя вдребезги.

Ксюша


Прихожу на работу и успеваю только форму надеть, как ко мне подходит Лена с таким сочувствием на лице, что казалось, нас всех увольняют, а клуб закрывают.

– В чём дело? – спрашиваю, заметив, что она не спешит делиться новостями, но продолжает смотреть на меня с сожалением. – Лен, ну что?

– Твой парень заказал стриптизёршу в ВИП-комнату, – отвечает, и, честное слово, лучше бы меня уволили.

– В какой? – это единственное, что интересует.

– В пятой, – бросает, и я несусь прочь. – Нет, третья, – кричит мне в спину. – Чёрт! – последнее, что слышу, подходя к огромному торту, куда уже лезет Рина, одна из наших танцовщиц.

– Эй, ты чего? – возмущается девушка, когда я её толкаю и сама лезу в чёртов торт.

– Тебя заказал мой парень, – сухо говорю, и Рина, поджав губы, отворачивается.

– Подожди! – вдруг восклицает. – Возьми это, – протягивает мне кастрюлю с помоями.

– Спасибо, – улыбаюсь с благодарностью.

– Не за что. Изменщиков нужно наказывать, – проговаривает и, цокая пятнадцатисантиметровыми каблуками, уходит.

Несколько минут сижу в темноте и тесноте, сердце так громко бьётся, что отдаётся эхом в этой фанерной конструкции. Парни-официанты грузят меня в лифт, и я крепче держу кастрюлю.

Значит, Илья, любишь меня до невозможного, ждать готов, пока я созрею, а на деле по стриптизёршам ходишь? Ну ничего, я остужу твой пыл, на всю жизнь запомнишь. Мои мысли прерывает лёгкий стук по фальшивому торту, а через минуту начинает играть музыка. Ну всё, мой выход.

Головой толкаю крышку, вылезаю и от всей души выливаю содержимое кастрюли из-под супа для персонала на этого заказчика полуголых танцовщиц.

– Что за хрень? – раздаётся незнакомый голос, и парень в белой рубашке встаёт с дивана.

«Это не Илья», – делаю вывод, бегло осмотрев нескольких мужчин с шокированными лицами.

– Ты из ума выжила? – рявкает тот, кто пострадал, и я вздрагиваю.

Кастрюля выпадает из рук, и от понимания, что я натворила, испуганно прикрываю рот рукой. Меня уволят! Облить гостя из ВИПки помоями – это большой удар по репутации клуба. Меня уволят с позором и ужасной характеристикой.

– Ты что творишь, мать твою? – парень, красный от злости, делает шаг вперёд, впившись глазами в моё лицо. – Подожди, лицо знакомое, – вдруг проговаривает, наклонив голову набок.

Нет! Этого не может быть! Даня? Откуда он здесь? Почему он? Я мечтала встретить его, но не так. Не так! Боже мой! Бежать, нужно бежать.

Каким-то чудом молниеносно вылезаю из торта и несусь к выходу, едва не ломая себе ноги.

– А ну стой! – слышу разъярённый крик в спину. – Ксюша, стой, кому говорю! – уже на лестнице доносится до меня.

Узнал! Господи, как так? Почему так? Я мечтала встать перед ним в красивом платье, ухоженная, уложенная, чтобы он понял, кого потерял. А по итогу? Опозорилась на все сто и останусь в его глазах той маленькой наивной дурочкой, которую он однажды спас от двух хулиганов.

Забежав на кухню, поворачиваю за угол коридора ведущего в раздевалку. Опускаюсь на корточки, прислонившись к стене и выравнивая дыхание.

– Вам сюда нельзя! – вздрагиваю, услышав голос тёти Ларисы, нашей феи чистоты.

– Мне на минуту, – голос Дани как стрела, пронзающая насквозь.

– Нельзя! – настаивает на своём женщина, она крепкого телосложения, просто так мимо не пройдёшь.

– Великодушно простите, – ровным тоном произносит Даня.

– Эй! Я сейчас охрану вызову! – судя по возмущённому голосу, оборону удержать не вышло.

– И правильно сделаете, – отвечает Даня.

Слышу его шаги всё ближе и от нервов кусаю губы в кровь. Пусть пронесёт, пусть уходит, пожалуйста. Но удача сегодня не на моей стороне, едва меня замечают, как резко хватают за плечи и поднимают на ноги, что я успеваю только вдохнуть.

– Ну, здравствуй, мелкая, – бросает мне в лицо, нервно улыбаясь.

В этой улыбке я вижу свой позор, своё падение ниже плинтуса, и разбитые мечты о большой и красивой любви.

– Отпусти…те, – пищу, словно мышка.

Память подкидывает воспоминания многолетней давности. Наша первая встреча, где я застыла, утонув в его глазах, когда увидела этого парня. Это была любовь с первого взгляда, хоть я и не понимала ничего в этой жизни. Но смотрела на него, как на восьмое чудо света. Самый красивый, самый лучший, таких больше нет во всём мире. Высокий, плечистый, и улыбка такая, как в рекламе зубной пасты.

Сейчас, столько лет спустя, он ещё лучше, в плечах шире, прилипшая к телу белая рубашка облегает каждый мускул, рельефную грудь, кубики на животе. Спустился с Олимпа, не иначе, и я… в серо-голубом костюме с фартуком и гулькой на голове. Отлично просто!

– Это что, месть, Синеглазка? – склонив голову к плечу, он и не думает меня отпускать.

Кажется, я вообще не выросла за эти шесть лет, всё так же приходится задирать голову, чтобы посмотреть в его лицо. Мелкая… всегда так меня называл, и меня это очень злило, ведь я считала себя взрослой в свои тринадцать. Это сейчас я понимаю, что и в самом деле была маленькой, но ведь я давно уже не та девочка с косичками. Мне девятнадцать лет, о чём и хочется крикнуть ему в лицо, но всё, на что способна, – это молча смотреть на него.

– Дежавю, – хмыкает Даня и, убрав руку с моего плеча, щелкает пальцами перед моим носом. – Оглохла?

– Сам ты оглох, помои в уши попали? – толкаю его, наблюдая, как брови ползут вверх.

– Это вместо извинений? – усмехается, а мне хочется его ударить.

– Извините, – выдавливаю из себя, стряхивая с фартука невидимые пылинки. – Доволен?

– Нет, – мотает головой. – Какого чёрта вообще? – делает шаг ко мне, нависая как скала.

– Комнатой ошиблась. Ясно? – с вызовом бросаю, подняв голову и на минуту зависая в его взгляде.

Перед глазами рассыпается картинка за картинкой. Все мои мечты и фантазии о нашей встрече, которые были только в моей голове, но я ведь планировала всё, каждый шажочек. Красиво нарядиться и предстать перед ним, словно принцесса из сказки на балу. Он увидит во мне взрослую и привлекательную девушку. Влюбится без памяти, а там свадьба, дети и старость вместе. За мгновение всё превратилось в прах. Я желала встречи с ним, как ничего больше на этом свете. Вот правду говорят, надо бояться собственных желаний.

– Даниил Давидович? – разрушает эти гляделки прибежавший охранник.

О, какие важные ВИП-гости у нас, что к ним по имени-отчеству обращаются.

– Мне сообщили о происшествии, – в кухню влетает администратор Павел.

Ну всё, завтра буду искать новую работу. Отлично отомстила своему парню. Чёрт! Я почти забыла про него, а он сейчас развлекается со стриптизёршей. У нас девочки могут выполнять и другие просьбы клиентов, если им хорошо заплатят. Не все, конечно, только те, кто не имеет понятия о порядочности.

– Ксения, ты из ума выжила? – обращается ко мне Павел. – Даниил Давидович, мы обязательно примем меры, примите наши извинения, – расплывается в сочувственной улыбке администратор. – Ксения сегодня же будет уволена…

– Не надо никого увольнять, Паша, – строгим тоном бросает Даня, повернувшись к мужчине.

– Хорошо, выговор, – тут же вставляет, подняв руки в сдающемся жесте.

– Паша, ты глухой? – Даня явно зол. – Сам разберусь, девушка сегодня не работает, – переводит взгляд на меня, и в его глазах мелькает какой-то азартный огонёк.

– Простите, но я не понимаю, – прокашлявшись, произносит Павел.

– Ксения сегодня будет заниматься стиркой, – отвечает, и улыбка как у хитрого кота.

– Ну уж нет, лучше полы вымою во всём заведении, – срывается с моего языка.

– Ксения! – рявкает Павел, закрывая мне рот. – Она в вашем распоряжении, Даниил Давидович, – говорит мужчина, махнув рукой в мою сторону.

От возмущения я не нахожу слов, пыхтя только, словно паровоз. Я что, чья-то личная вещь, чтобы меня передавать из рук в руки? Совсем потеряли человечность, что ли?!

– Я не собираюсь… – открыла было рот, но договорить никто не дал.

– Бывайте, – бросает Даня, хватает меня за локоть и ведёт к выходу для персонала.

– Отпусти, ты с ума сошёл?! – требую, упираясь ногами в пол, но он как танк прёт вперёд.

– Меньше сопротивляться будешь, быстрее закончим, – небрежно выплёвывает через плечо, когда выходим на небольшую площадку, где работники проводят перерывы.

– Что закончим? Я не буду стирать твои вещи, сам их стирай! – восклицаю, пытаясь отцепить его руку от себя.

Даня так резко тормозит на месте, что я чуть не падаю. Приближает своё лицо к моему, с улыбкой хищника, предвкушающего вкусный ужин.

– Синеглазка, ты ведь не думаешь, что расплатишься со мной стиркой? – голос хриплый, низкий, томный, что мои щёки моментально покрываются румянцем.

– Ты… ты… что ты несёшь? – заикаюсь от возмущения.

– Ты ведь хотела меня, теперь можем поразвлечься, восемнадцать ведь есть? – вопросительно выгибает бровь.

Мне становится так обидно, что к горлу ком подкатывает. Я влюбилась в хорошего и храброго парня, считала его самым лучшим, ведь пришёл на помощь девушке в беде, словно рыцарь. А сейчас передо мной какой-то мудак, который только и делает, что видит в девушках способ сбросить напряжение.

– Козёл! – бросаю и со всего размаху влепляю ему пощёчину, после чего трусливо убегаю обратно в здание.

## Глава 2. Не всё так просто

Прошлое возвращается не для того, чтобы стать сказкой,

а чтобы проверить, насколько ты готова с ним справиться.

Ксюша


Вбегаю на кухню и спешу спрятаться в туалете, чтобы никто не видел моих горьких слёз. Усевшись на крышку унитаза, прячу лицо в ладони и даю волю рыданиям. Почему всё случилось именно так? Почему он такое мне сказал? Где тот парень, который относился ко мне бережно? Тот, кто защитил меня от двух хулиганов?

– Ксюх? – в дверь кабины стучит Лена. – Ты там как? – спрашивает подруга.

Ужасно! Парень, в которого я влюбилась ещё в тринадцать лет, повёл себя, как последний мудак.

Нет, я не должна убиваться. Может, он просто разозлился, его всё же облили помоями на глазах друзей. Даня не такой, в нём говорила злость, а я сама виновата. Могла бы нормально извиниться, сказать правду, а не огрызаться в ответ.

Вытираю щёки от глупых слёз, нет смысла плакать, и вообще, у меня своя жизнь, парень. Да, любви нет, одна лишь симпатия, но мне захотелось попробовать быть как все и перестать верить в чудеса. К тому же, как показывает практика, мечты могут и сбываться, но далеко не так, как ты себе представляла. Нужно забыть сегодняшний вечер, стереть из памяти и жить дальше. Как там говорят? Если судьба, значит, мы встретимся снова.

– Всё хорошо, – вылезаю из кабинки и улыбаюсь подруге.

– Ну, допустим, верю, – многозначительно кивает, взглядом давая понять, что лезть в душу не будет, но ей всё ясно. – Слышала, Павел грозился тебя уволить?

– Грозился, но… – замолкаю, осознав, что Даня спас меня от увольнения. – Не уволит, – добавляю и, если честно, сомневаюсь в этом.

Не знаю, что этому Павлу не так, но я ему явно неприятна, потому что он чуть ли не каждый день угрожает увольнением. А я молчу в тряпочку, потому что я категорически не могу лишиться работы, мне за вуз платить, за квартиру и вообще на что-то жить.

– Илью видела? – меняет тему Ленка, пока я умываюсь холодной водой, чтобы скрыть следы рыданий.

– Нет, его не было в той комнате, – отвечаю, поджав губы.

– Это я виновата, прости, – сжимает моё плечо. – Перепутала.

– Да брось, всё нормально, – отмахиваюсь, выдавливая из себя улыбку. – Я тоже хороша, полезла в этот торт, а сама даже не поинтересовалась, для какой ВИПки он предназначен.

– Зато будет, что внукам рассказать, – усмехается подруга, и я подхватываю её веселье.

– Ладно, пошли работать, пока Павел не спохватился, – говорю и иду на выход из туалета.

– Ксюша! – кричит Вова, едва мы появляемся в поле его зрения. – Где ты ходишь? Марш на закуски! – рукой указывает на моё рабочее место.

Мигом несусь туда и берусь за первый заказ. В «Драйве» я работаю на подхвате. Казалось бы, зачем в ночном клубе кухня и повара, но это место одно из самых крутых в нашем городе, и здесь гости не только выпивают и танцуют. Особенно ВИП-гости, иногда заказ может быть не только на закуски, но и на целые блюда.

Стать поваром я решила в четырнадцать, когда мама уже разрешила самой что-то готовить. Она в то время брала дополнительные часы на работе, приходила поздно, уставшая и измотанная. Мне было её жалко, пробовала хоть как-то облегчить ей жизнь. Вырастила мама меня в одиночку и слишком опекала: к плите не подходи, туда не ходи, ночью не гуляй. Поэтому, чтобы она разрешила мне хотя бы ужин для нас приготовить, мне пришлось долго её уламывать. А потом так втянулась, что с нетерпением ждала следующего утра, чтобы попробовать приготовить что-то новое.

– Ксюша, бездарь ты такая, это что? – вырывает из воспоминаний Вова.

Повар он высшего класса, но, как принято у людей такой профессии, вечно чем-то недоволен. Я пока в себе не наблюдала таких метаморфоз, но я и не работала главным поваром, пока что только на заготовках и закусках.

– Тарталетки с курицей и грибами, – отвечаю, не понимая, что ему не нравится.

– Попробуй, – взяв одну корзинку, чуть ли не силой пихает мне её в рот. – Ничего не смущает? – прищуривается, когда я начинаю жевать.

– Пересолила, – виновато киваю, но, по правде, не понимаю, как так вышло, я несколько раз попробовала начинку, и всё было в порядке.

– Иди сама отвечай за свои косяки, – указывает на дверь.

Знаю, на что шла, когда выбрала эту профессию, и это самый неприятный момент – когда приходится идти к клиенту и распыляться в извинениях.

– Куда? – со вздохом уточняю.

– Пятая ВИП-комната, – припечатывает.

– Я туда не пойду, – срывается с языка, который я тут же прикусываю.

– Что? Я не расслышал, – склонив голову к плечу, Вова смотрит взглядом, заставляющим поджать хвост.

– Я поняла, – спешно качаю головой и иду на выход.

Дани ведь там нет? Он, вроде, уходить собирался, не остался же сидеть в грязной рубашке. Господи, прошу, пусть его там не будет. Пусть там вообще никого из тех парней не будет. Это ведь возможно? Прошло достаточно времени, они могли закончить празднование, и их комнату заняла другая компашка. Но нет, сегодня явно не мой день, и надо его черным пометить в календаре.

Глубоко вдохнув, мысленно молюсь всем богам и, аккуратно постучав, толкаю дверь.

– Здравствуйте… – замолкаю, едва порог переступаю.

Здесь явно уже помыли полы и убрали все последствия моей выходки. А сидящие полукругом парни устремили свои взгляды на меня. Не особо обращаю внимание на смешинки в их глазах, потому что сама смотрю в центр, где находится моя первая безответная любовь. На Дане чёрная чистая рубашка и другие брюки. Сам он вальяжно расселся на диванчике, забросив одну руку на спинку и ногу на ногу. В его глазах читаю смесь злости и веселья и начинаю догадываться, что испорченные тарталетки – его рук дело, после того, как замечаю на столе корзинку со специями.

– Ну, извиняться будешь? – открывает рот Даня, а у меня дыхание сбивается.

Зачем? Зачем он это делает? Издевается? Но за что? За помои или за пощёчину? Скорее второе, наверняка не привык, что ему отказывают, ещё и в такой грубой форме. По нему видно, что девушки с удовольствием проводят с ним ночи. Да чего греха таить, я и сама не против, просто не так, не лишь бы, я по любви хочу.

– За что? За то, что вы специально испортили блюдо? – с вызовом смотрю на него, а парни вокруг издают звуки, похожие на вой, явно ожидая зрелища.

Даня так резко встаёт с дивана и подходит ко мне, что я на инстинктах подаюсь назад, но парень впивается в мой локоть, удерживая на месте.

– Мелкая, ты понимаешь, что только дразнишь зверя своим поведением? – спрашивает, наклонившись так близко, что я ощущаю его дыхание на своих губах.

Смысл его вопроса до меня не доходит, все мои чувства направлены на то, чтобы не свалиться в обморок от его близости. От него пахнет морским воздухом, свежестью и мятой. Тёмные волосы спадают на лоб, глаза цвета серого неба блуждают по моему лицу, застыв на приоткрытых губах дольше, чем следовало бы.

– Что? – мой вопрос звучит так тихо, что не уверена, расслышал ли он.

– Мне не отказывают, мелкая, – усмехается. – Теперь ты – моя цель, – добавляет, а мой мозг настолько атрофировался, что я вообще перестаю хоть что-то понимать.

– Не понимаю… – озвучиваю свои мысли.

– Поймёшь, – скалится в предвкушении. – Охота будет знатной, но короткой, – несёт какую-то чушь.

– А новые закуски будут? – раздаётся где-то за спиной Дани, и это приводит меня в чувство, напоминает, что мы здесь не одни.

– Будут, да, мелкая? – вопросительно выгибает бровь Даня.

– Я не мелкая! – выплёвываю и, развернувшись, спешу покинуть эту чёртову комнату, где моя жизнь повернулась с ног на голову.

– Всегда ею будешь, – насмешливо бросает мне в спину, и его друзья хохочут, словно знают всю историю до мелочей.

Захлопнув за собой дверь сильнее, чем требовалось, быстрым шагом несусь прочь. Балкон, служащий чем-то типа коридора, где с одной стороны открывается вид на танцпол первого этажа, а с другой закрытые двери ВИП-помещений, достаточно узкий. Мне приходится просачиваться среди гостей, которые опёрлись о перила, наблюдая за танцующими.

– Ксюша? – раздаётся над головой, когда я случайно задеваю плечом чьё-то тело.

Подняв голову, вижу своего парня со стаканом в руке и уже блестящими глазами.

– Что ты здесь делаешь? – удивление на его лице вызывает истерический смех.

– Работаю, Илья, – отвечаю и скрещиваю руки на груди.

– Так… выходной же, – задумчиво произносит.

– Ты поэтому сегодня сюда пришёл? Решил, что раз у меня выходной, то можно на стриптизёрш смотреть, а я ничего не узнаю?

Забываю обо всём, возвращаясь к своей реальной жизни. Надо помнить это, помнить, что у меня своя жизнь, работа, учёба и парень.

– Я… это не я, парни захотели, не мог же я возразить и испортить им вечер, – принимается оправдываться.

– Илья, я знаю, что это ты заказал…

– Ксюш, зайчик, ну я же тебя люблю, не ревнуй, – перебивает, накрыв мою щёку своей ладонью.

Ощущаю, как позвоночник горит огнём, словно кто-то раскалённую кочергу к спине приложил. Поворачиваюсь и вижу Даню, который смотрит так, словно я какая-то прокажённая.

– Кто это? – спрашивает Илья.

– Капризный клиент, – бросаю, отвернувшись от взгляда серых глаз. – Я пойду, работать надо, – спешу ретироваться, но Илья удерживает и, наклонившись, прижимается к моим губам своими.

Клянусь, в этот момент затылок прострелило, и это точно не от поцелуя Ильи. Мой парень увлекается и, обняв меня за талию, прижимает к себе, углубляя поцелуй. Мне приходится приложить большие усилия, чтобы прервать его.

– Работа, – сухо произношу и, выбравшись из его объятий, ухожу к лестнице и выдыхаю, только когда оказываюсь на кухне.

К моему счастью, в эту ночь больше никаких происшествий, работа идёт спокойно, если не учитывать Вову и его недовольство, но к нему все уже привыкли. В три часа ночи мы закрываем кухню, переодеваемся и вызываем такси с Ленкой. День, а точнее вечер выдался тяжёлым, и всё, о чём я мечтаю, – это горячий душ и подушка.

– Что там Илья? – интересуется подруга по дороге домой, уже вовсю зевая.

– Не знаю, не хочу сегодня с ним говорить, – отвечаю и сама едва держусь, чтобы не заснуть в машине.

Илья звонил мне несколько раз, но я не взяла трубку. Мы с ним познакомились ещё на первом курсе колледжа кулинарного мастерства. Подружились и дружили ровно до прошлого нового года, когда он мне признался в чувствах. Если бы не Ленка, я бы не начала с ним встречаться.

Она знает, что я влюбилась в одного парня, который приехал к бабушке в нашу деревню. Также знает, что, несмотря на прошедшие годы, я всё ещё люблю его и надеюсь когда-нибудь получить взаимность. Правда для этого я ничего не делала, кроме слежения за ним в соцсетях. Даня, видимо, не особо увлекается ими, потому что на его странице ни одной фотки, кроме аватарки, но и там какая-то гора.

В общем, Лена настаивала на том, что я должна переключиться, если не собираюсь искать встречи с тем парнем. Я подумала и пришла к выводу, что смелости мне не хватит прийти к Дане и напомнить о той девочке, которая была в него влюблена, и которую он отверг много лет назад. Зато облить его помоями и влепить пощёчину смелость нашлась. Ладно, я не специально, знала бы, что он там, я и вовсе отпросилась бы домой.

Как парень, Илья оказался хорошим, внимательным и романтичным. Цветы, милые подарки в виде каких-то безделушек, прогулки по парку и самый большой плюс – терпение. Конечно, я понимаю, что ему хочется больше, чем просто поцелуи, но я не готова к такому шагу с человеком, к которому испытываю только симпатию. Это ведь такой важный шаг, и он, вроде как, должен быть особенным, так пишут в книжках. Ещё говорят, что с любимым человеком это и вовсе волшебно. Вот и я верю в сказки, и не готова лишиться девственности с тем, кого не люблю.

– Во сколько у тебя собеседование? – на грани сна спрашивает Лена, когда мы уже лежим в кроватях.

– В одиннадцать, – отвечаю с закрытыми глазами.

– Поставлю будильник, чтобы ты не проспала, – говорит подруга, и я улыбаюсь, хоть она и не видит.

Завтра очень важный день – меня пригласили на собеседование на место шеф-повара в небольшом кафе. И это мой шанс начать реализовывать себя, а не стоять на заготовках.

Знала бы, как всё обернётся, никогда бы туда не пошла.

## Глава 3. Охота на синеглазку

Она сама сделала первый шаг в ловушку, а я лишь закрою за ней дверь.

Даня


– Не подскажешь, что это было? – возле меня вырастает брат, отвлекая от наблюдения за обжиманиями мелкой с каким-то мужиком.

Не мелкая, да, она права, девчушка выросла. Стройная, высокая, но всё же на голову ниже меня. Талия тонкая, можно одной рукой обхватить, а вот грудь… она уже не плоская, далеко нет, твёрдая двойка, глаз намётан. Бёдра округлые, пухлые губы и эти небесные глаза, в которых можно своё отражение увидеть.

– Ты о чём? – бросаю на него короткий взгляд и возвращаю взор на сладкую парочку, но Ксюши уже нет.

Кто это был? Уверен, не просто гость клуба, она не стала бы. Не стала бы ведь? Влепить мне пощёчину за моё предложение и упасть в руки какого-то пацана? Зачем я вообще это сказал, я не знаю, вышло на автомате, но не на пустом месте. Она так шустро выбежала из ВИПки, а пока я гонялся за ней, возбудился. Игра мне понравилась, и почему бы не продолжить. Чем дольше будет бегать, тем вкуснее будет.

– Не строй из себя дурака, – хмыкает Никита, отпив из своего стакана.

Поворачиваю голову к нему, осматривая его лицо, я ещё не привык к его новому «образу», а именно к кольцу в носу и проколотым ушам.

– Не знаю, – с выдохом честно отвечаю. – Инстинкты какие-то, – пожимаю плечами.

Мелкая уже свалила, а её знакомый пожирает взглядом проходящую мимо официантку. Что она там лепетала? Комнатой ошиблась? Возможно, и в самом деле не к нам направлялась.

– Инстинкты? – удивляется брат. – Охотничьи? – вскидывает брови, и я коротко киваю. – Интересно, – протягивает, допивая остатки виски. – Что-то новое в тебе, – добавляет.

– Она мне пощёчину влепила, когда я предложил потрахаться, – рассказываю Никите, и он, подавившись воздухом, начинает кашлять.

– Ты идиот? – ухмыляется, вытаращив на меня глаза.

– Что? – развожу руками, не понимая. – Это всегда работает: приметил, подошёл, сказал – всё, она твоя.

– Но не эта же, – восклицает, а я всё ещё не догоняю, к чему он. – Она втрескалась в тебя ещё… сколько там лет прошло?.. Наверняка мечтает о принце на белом коне и хранит девственность до свадьбы, – слова Никиты вызывают только смех.

– Где ты таких видел? – фыркнув, вопросительно на него смотрю.

– В деревне, – выплёвывает. – Дань, мне иногда кажется, что в нашей семье больше мозгов досталось мне, – на его самомнение только глаза закатываю. – Ты ведь не нашёл её трясущей задницей на танцполе с явной целью уехать отсюда не в одиночестве, она не как твои бабы.

– Думаешь, я не понял? – возмущаюсь уже я. – В этом и интерес, – добавляю, и на лице Никиты появляется понимание.

– Так бы и сказал, – бормочет, но так, чтобы я слышал. – Долго вокруг неё хороводы будешь водить, – усмехается, чем только раззадоривает меня.

– Я видел, как она на меня смотрела. Два свидания, цветочки – и она сама ляжет, – с уверенностью заявляю, мне давно не шестнадцать, и влюблённые взгляды девчонок на себе мне удавалось не раз видеть.

Да, эта игра будет дольше, но привычная мне уже наскучила. Со школы, наверное, не приходилось прикладывать усилий, чтобы девушку в постель затащить, они сами с удовольствием раздвигают ноги. Потому что я неотразим, богат и уверен в себе, а им больше ничего и не нужно.

– Ну, удачи, – веселится брат и опирается на перила балкона. – А я поищу себе развлечение, стриптиз ведь обломали, – не упускает шанса подколоть.

– Даня я… люблю тебя, – выпаливает девочка ростом до моей груди.

Смотрю на неё, сдерживаясь, чтобы глаза не закатить. Не слепой, видел всё, но сегодня наша последняя встреча, и думал, обойдётся.

– И я тебя люблю, мелкая, – всё же отвечаю что-то. – Ты мне как сестра, – добавляю честно, но немного приукрашенно. – Пошли к костру, а то замёрзнешь, – беру её за руку, собираясь к остальным ребятам, но девчушка упирается ногами в землю.

– Я люблю тебя не как брата, – чуть ли не криком.

Твою мать! Вздыхаю, нервно лоб свой тру и по сторонам смотрю, не привлекли ли мы внимание.

– Ксюша, ну какая любовь, тебе тринадцать лет, ты просто привязалась, потому что я тебя от Миши с Ромой спас… – выпаливаю, но она перебивает.

– Нет! – ножкой топает. – Это не так…

– Да так оно, так. Тем более у тебя нет старшего брата, отца, это всё психология, – говорю очевидные вещи. – Ты забудешь обо мне уже через неделю.

– Не забуду! – всё же кричит и рыдать начинает.

Ну что за наказание, только плачущего ребёнка мне не хватало.

– Ну нет, только не плачь, – поднимаю голову к небу.

– Когда-нибудь ты окажешься на моём месте, и, надеюсь, тебе ответят так же, как и ты мне, – выплёвывает со злостью сквозь рыдания.

Пророчества не случилось, на её месте не оказался, и вряд ли окажусь. И, нет, не потому, что в любовь не верю, она существует, у нас всю жизнь с братом и сёстрами прекрасный пример перед глазами – родители. Не знаю, любит кто-то настолько сильно друг друга, как наши мать с отцом, но если любовь есть, то она выглядит именно так, как у наших родителей.

– Ты поймёшь, когда это случится, в голове щёлкнет, сердце замрёт, – вспоминаю слова мамы.

– У тебя так было? – с недоверием смотрю на неё.

– Ну, не совсем, – отвечает и глаза отводит.

– Она сразу в обморок упала от моей красоты, – вставляет отец, а мама только глаза закатывает.

Несколько лет спустя после того разговора я узнал немного больше подробностей, и это был первый раз, когда я хотел набить морду собственному отцу за то, что обидел мою маму ещё задолго до моего зачатия. Узнал я и другое, например, что я мог и не родиться из-за каких-то уродов. Папа рассказывал это нам с братом исключительно для того, чтобы показать, что мы никогда не должны сдаваться, всегда смотреть в оба и быть сильными как мама. Да, вот так, у нас в семье в пример маму ставят, потому что она упекла отца в тюрьму ради моего рождения.

К чему это я? В любовь верю, но никакого щёлка и замирания сердца за мои двадцать два года не почувствовал. А стояк в штанах и вожделение вряд ли можно считать за любовь. Нет, это, конечно, любовь, но к сексу, с которым у меня очень тесные отношения.

На танцполе отмечаю ту, кто сегодня поможет мне снять напряжение, а завтра я начну охоту на мелкую принцессу. И я ещё не подозреваю, как мне повезло, и что жертва сама в ловушку шагнёт.

Утро начинается, мягко говоря, неприятно, грудь царапают длинными ногтями, в нос проникает приторно-сладкий запах, и я морщусь.

– Даня, – шепчет девушка из клуба, имени не помню и не старался запомнить.

Чёрт! И какого хрена я вырубился? День длинный и тяжёлый был, наполненный событиями, уснул сразу, как разрядку получил. А теперь придётся слушать с самого утра, какой я мудак, урод, козёл и так далее. Сделать вид, что сплю, не получится, мне на работу надо.

Да, такие, как я, тоже работают, отец внушил нам желание быть самостоятельными, стремиться самим к чему-то и ни от кого не зависеть. И, нет, я не тот, кто везде говорит, что начал сам всё с нуля, папа дал денег, чтобы начать, я открыл кафе возле какого-то университета.

Мы мажоры, такими все нас с братом считали в институте, но никогда не пользовались этим статусом в том ключе, как это делали другие. Опять же, потому что так воспитывали, мол, не в деньгах счастье, и всё такое.

– Дань, я вижу, что ты проснулся, – девица проводит рукой по моему животу вниз, к утреннему стояку.

– Ну, раз видишь, чего ждёшь? – так и не открыв глаза, дёргаю бёдрами, намекая, что она может приступить.

Пусть отработает за ночлег, а потом вызову такси и послушаю, какой я кобель. Но что-то идёт не по плану, когда в тишине квартиры хлопает входная дверь, слышится, как приземляются ключи на тумбу, и голоса.

– Это кто? – хмурится блондинка, уже нависая над моим пахом.

– Понятия не имею, – пожимаю плечами, отталкиваю её, нахожу трусы и, выйдя из комнаты, заглядываю с балкона на первый этаж. – Уля? – хмурюсь, глядя на сестру.

– Привет, – расплывается в улыбке.

– Кто это? – рядом появляется девица без имени.

– Папочка, ты обещал сводить нас на аттракционы, – подаёт голос Милана.

– Папочка? – округляет глаза блондинка.

– Наверное, тебе пора, – рисую на своём лице сожаление.

– А кто эта тётя, и почему она голая? – спрашивает Ульяна, а я язык себе прикусываю, чтобы не заржать в голос.

– Наверное, мамина подруга, – отвечает ей Милана. – Она так обрадуется, – продолжает измываться.

– Поторопись, – качаю головой девице.

– Тебе сколько лет? Они взрослые, – хлопает накладными ресницами.

– Мы с женой удочерили их, – выпаливаю, и, окинув меня презрительным взглядом, девушка скрывается в спальне.

Показываю сёстрам большой палец вверх, иду в свою комнату, где ни одна девушка не была, и натягиваю спортивные штаны и футболку. Когда выхожу, блондинка в ультракоротком платье спешит вниз по лестнице.

– Здрасти, – кивает ей Уля, когда та спускается на первый этаж.

Фыркнув, безымянная несётся к выходу и, схватив туфли, вылетает из квартиры.

– Вы слишком умные для вашего возраста, – бросаю, спускаясь к сёстрам, и, обняв, целую их в макушки.

– Это вместо спасибо, – усмехается Уля своей близняшке.

– Спасибо, – улыбаюсь и, обойдя их, иду к кофе-аппарату. – Так что вы здесь делаете в такую рань? – интересуюсь, пока нажимаю нужные кнопки.

Живу я в старой квартире отца, сделал небольшой ремонт, но, в основном, всё осталось на своих местах. Мама очень трепетно относится к этому месту, и я решил ничего не менять. Никита тоже живёт отдельно от родителей, только в квартире, подаренной дедом. К слову, чтобы покинуть родное гнездо, мы неделю танцы с бубнами устраивали вокруг матери. Такая трагедия разыгралась, что сыновья улетают из родных пенатов, будто мы в другую страну уехали, как минимум. Как максимум – на другую планету улетели.

– В торговый центр едем, зашли тебя увидеть, соскучились, – спешно проговаривает Милана, но я слышу в её голосе какую-то скрытую деталь.

Поворачиваюсь к близняшкам, внимательно смотрю, как они синхронно крутят головами, играют прядями светлых, как у мамы, волос. Всё ясно, врут и не краснеют.

– Мама послала? – вопросительно брови выгибаю.

– Да, – в унисон отвечают партизанки, которых поймали бы в первый же день.

– Ты целую вечность не заходишь.

– Звонишь редко.

– Мама волнуется.

– Потому что любит.

Прямо выученный стих, не иначе.

– Три дня не заходил, не звонил лишь вчера, некогда было, а вечером у нас запланирован семейный ужин, – принимаюсь, вроде как, оправдываться.

– Ты это маме скажи.

– Мы всё знаем.

Когда они так разговаривают, дополняя друг друга, словно думают одинаково, не успеваешь понять, кто и что именно сказал. И я капец кайфую от этого.

– Мы пошли.

– Папины деньги тратить.

Они подходят ко мне, встают с двух сторон и одновременно целуют в щёки. Конечно, для этого мне приходится опуститься немного, но ещё год-два, и будут с меня ростом.

– До вечера, – бросаю им вслед, получив махание ручками.

Возвращаюсь к аппарату, беру чашку и, сделав глоток, прикрываю глаза от удовольствия. Позволяю себе пять минут насладиться ароматным напитком, после чего принимаю душ, переодеваюсь и еду в кафе. Сегодня у меня собеседование, давно ищу толкового повара, который будет работать на совесть, двоих уже выгнал пинками под зад.

Приезжаю за полчаса до назначенного времени и успеваю просмотреть пару отчётов до того, как в мой кабинет аккуратно стучат, а после моего короткого ответа открывают дверь.

– Добрый день, я Ксения, на собеседование, – спешно бросает девушка и замирает, заметив меня.

– Вот это сюрприз, – расплываюсь в хищной улыбке.

## Глава 4. Шутки судьбы

Его прикосновения – словно электрический ток,

а слова – как опасная игра, в которую я уже не могу не ввязаться.

Ксюша


На несколько секунд я каменею и пытаюсь понять, насколько реален человек за рабочим столом. Он мне всю ночь снился, не удивлюсь, если это всё галлюцинации. Но нет, конечно, нет, я не сплю, а сидящий в кресле босса Даня из плоти и крови.

– Ну нет, – срывается с моего языка, и, развернувшись, спешу уйти.

– Стой! – доносится в спину, и я ускоряю шаг, но куда там. – Ксюша, стой! – догоняет, за локоть хватает и к себе поворачивает.

Коридор узкий, здесь три двери, одна из которых и ведёт в кабинет начальника этого небольшого кафе рядом с моим универом. Я посчитала, что это отличное место для моей начинающейся карьеры. Около двадцати столов внутри и ещё пять на террасе, меню несложное, в основном стандартные блюда. Одни плюсы, словом, чтобы стать шеф-поваром той, кто недавно учёбу закончила.

– Пусти! – требую, вырываясь, но это всё равно, что птице крыльями махать, пока лапка придавлена тяжёлым камнем. – Отпусти меня! – едва не кричу, но мужчина ведёт меня обратно. – Даня!

– Тихо, – убирает руки от меня только в кабинете. – Прости, давай поговорим спокойно, – вскидывает ладони, словно сдается.

– Наговорились вчера, – фыркаю, отвожу взгляд, иначе буду смотреть ему в рот и верить всему, что он говорит.

– Прости меня, был в аху… шоке, злой, ещё и выпил, глупости нёс, – проговаривает, заставляя взглянуть на него в немом удивлении.

– Ты…

– Идиот, согласен. Ну бес попутал, давай начнём сначала? – говорит быстро, словно и в самом деле боится, что убегу. – Пожалуйста, – добавляет и смотрит так, что у меня просто не остаётся выбора.

Это ведь Даня, парень, который однажды пришёл на помощь девочке в беде, а потом гулял со мной, оберегал в каком-то смысле, был моим другом. Правда гулял он не со мной, а со своей компашкой, а меня с собой брал, потому что сама напрашивалась, и другом я ему не была, для меня он был парнем, в которого я влюбилась.

– Ладно, – сдаюсь очень быстро, но и плевать.

У меня от одного его присутствия ноги подкашиваются, аромат его одеколона слегка кружит голову, а от этого взгляда с мольбой мне хочется отдать ему всё, что он попросит.

Так, Ксюша, очнись!

Боже, разве такое возможно? Мне было всего тринадцать, вроде как детская любовь, которая должна была пройти с годами. Но нет, я в каждом парне, который был мне приятен, искала сходство с Даней, а не находя, теряла интерес. И проходило это на автомате, неосознанно проводила параллели, и все были не теми. Не им. Может, я сумасшедшая? Как можно влюбиться в тринадцать и любить до сих пор, шесть лет спустя, причём, за эти годы ни разу больше не встретившись с ним?

– Тогда идём? – вырывает из мыслей, лучезарно улыбаясь.

– Куда? – хмурюсь, и мгновенно в памяти всплывает его оскорбительное предложение.

– За стол, ты ведь на собеседование пришла, – отвечает, а я едва по лбу себя не луплю.

– Д-да, – киваю и отвожу взгляд от него, а то так и буду смотреть и витать в облаках.

– Прошу, – знаком руки указывает на кресло по эту сторону стола, и я иду, стараясь изо всех сил не споткнуться о собственные ноги. – Садись, – добавляет, сам занимая место босса.

Это что, злой рок или судьба? Как я могла здесь оказаться? Как он может быть владельцем этого кафе?

– Резюме? – вопросительно на меня смотрит.

– Да, конечно, – суетливо рыскаю в сумке и достаю файл. – Вот, – протягиваю ему, и после короткого «угу» он начинает его изучать.

Опыт работы у меня небольшой, подрабатывала в столовой нашего техникума, потом в ресторане на чистке овощей и, вот, в клубе уже третий месяц тружусь в качестве повара, но на мне только закуски. Я и так переживала, когда шла сюда, ведь здесь мне предлагают стать главной на кухне, а теперь я не знаю, от чего больше волнуюсь – от того, что боюсь не справиться, или от того, что именно он начальник этого места.

– Неплохо, – кивает своим мыслям, читая моё скудное резюме. – Ты ещё учишься? – поднимает взгляд на меня.

– Да, в институте, здесь неподалёку, заочно изучаю Гостиничную и ресторанную деятельности, – отвечаю и даже не запинаюсь, и слава богу.

– Понял, – улыбается мне, и хоть пальцами в ручки кресла впивайся, чтобы не стечь с него. – Такой ценный кадр грех не взять, – произносит, а я никак от его улыбки не отойду. – В любом случае, у нас будет пробный период, так требует политика.

– Я понимаю, да и не стоит смешивать… – замолкаю, потому что на языке вертится слово «отношения», но ничего подобного у нас нет.

– Можем оформить прямо сегодня, а завтра уже приступай, – разводит руками, снова улыбаясь, как в той рекламе, и встаёт. – Пойдём, я провожу, а после того, как всё оформят, приглашаю на кофе, и отказов не приму, – всё это он говорит, обняв меня за талию и уводя на выход из кабинета.

– Хорошо, – киваю, лыблюсь как дура и понимаю, что пошла бы с ним хоть на край света.

Нездоровая влюблённость.

Но он такой красивый, мужественный, высокий, эта причёска придаёт ему какой-то романтичный образ, будто герой какого-то фильма про любовь. Тело, словно с обложки журнала, и улыбка, от которой вокруг всё сияет. В таких влюбляются, о таких мечтают, от его улыбки девочки тают. Он словно самый популярный красавчик школы, и каждая из одноклассниц жаждет его внимания. Наверняка таким и был, и умело пользовался этим.

Я пропала! Опять!

Девушка лет тридцати оформляет меня медленно, слишком, как мне кажется, и иногда бросает на меня надменные взгляды. Я стараюсь улыбаться, не желая портить отношения с коллегами в первый же день. Но на лице блондинки явная неприязнь, и я понятия не имею, на каком основании.

– Распишитесь, – спустя вечность она протягивает мне пару бумажек.

Спешно пробегаю глазами по строчкам, удивляюсь цифрам в разделе выплат и дальше больше ничего не читаю, этого было более чем достаточно.

– Всё? – поднимаю взгляд на девушку.

Она красивая, в белой блузке, которая обтягивает её тело и просвечивает кружева бюстгальтера. Ясно, что гордиться она имеет чем, грудь у неё на зависть другим, но зачем так ею светить, мне не понятно. Светлые волосы распущены и немного вьются у кончиков, на лице боевой раскрас, ресницы длинные и пушистые, таких не бывает в природе. А пухлые губы накрашены ярко-красной помадой, как и длинные ногти, которые, наверняка, мешают ей набирать текст на клавиатуре быстрее.

– Нет, – выплёвывает и продолжает тыкать по кнопкам, словно бабуля какая-то.

Не понимаю, откуда такая агрессия. Когда Даня привёл меня в этот небольшой кабинет, где только рабочий стол и стеллаж с документами на правой стене, Марина Сергеевна, как он её назвал, расплылась в широкой улыбке.

А! Как я сразу не догадалась? Дело, наверное, в Дане, а точнее в брошенной им, перед тем как выйти, фразе, что с нетерпением ждёт меня.

Хм, у них что-то было? А может, и есть? Возможно, отсюда и эти враждебные взгляды в мою сторону от Марины Сергеевны?

Почему-то моё сердечко делает кульбит и сжимается, словно желает спрятаться, чтобы никто его не ранил. Но я не позволю, мне ведь не тринадцать уже, нужно включить мозги и держаться стойко, не таять от одной Даниной улыбки.

– Подпиши здесь, – сует мне ещё один документ, и я спешу оставить там свою закорючку. – Свободна, – машет рукой, словно муху отгоняет.

Я только глаза округляю, на языке так и вертится пара ласковых, я всё же из деревни, могу и нос разбить, если наступить мне на хвост. Но поджимаю губы, прикусываю язык и, коротко попрощавшись, покидаю помещение, пропитанное приторно-сладкими духами.

В коридоре застываю, не зная, что делать, вроде как, обещала Дане кофе с ним попить, но и навязываться не хочу. Может, он уже передумал, я, кажется, пробыла в кабинете блондинки слишком долго. Нет, сама напрашиваться не буду, лучше пойду домой, отдохну после ночной смены, а завтра полная сил начну новый этап в своей жизни, сделав первый шаг на пути своей карьеры.

Решительно шагаю по узкому коридору к выходу и уже оказываюсь в зале, где, к моему удивлению, пусто, если не считать бармена и звуков из кухни. Барная стойка стоит посередине, с правой стороны дверь, ведущая к моему новому рабочему месту, а слева административные помещения, откуда, собственно, я и вышла.

Кафе очень уютное, прямоугольные столики, тёмно-зелёные диванчики, потолок декорирован искусственными зелеными листьями и травой. Окна в английском стиле, стены кирпичные, какие-то картины, большие 3Д-часы на одной из стен. Очень уютно, и мне особо нравится, что здесь много зелени, пусть и ненастоящей.

– Сбежать решила? – раздаётся у уха, и мою талию обвивает сильная рука.

– Нет, – едва слышно вру, чувствуя, как краснеют мои щёки.

Бармен позади нас вытирает бокалы белым полотенцем, но внимательно наблюдает за мной. Спешу выпутаться и отойти на пару шагов от Дани, чтобы не порождать сплетни.

– Поехали? – спрашивает Даня, растягивая губы в обворожительной улыбке.

– Куда? Разве не можем здесь выпить кофе? – вопросительно выгибаю брови.

– Сегодня у нас санитарный день, пошли, – бесцеремонно берёт меня за руку, переплетая наши пальцы, и идёт к выходу.

По телу пробегает табун мурашек, руку покалывает, словно от него исходит высоковольтное напряжение, ноги едва передвигаются, но я иду за ним как заворожённая.

Это не дело, если я продолжу в таком духе, то очень быстро сдамся, а мне этого не хочется. И пусть я жажду его прикосновений, мечтаю о поцелуе, но это всё должно быть обоюдно. Мне не надо лишь бы, я любви хочу. Хочу, чтобы он испытывал ко мне аналогичные чувства, чтобы он видел во мне красивую девушку, а не ту мелкую синеглазку.

– Куда мы идём? – спрашиваю и прокашливаюсь, потому что в горле пересохло, и голос охрип.

– В ресторан, позавтракаем, – отвечает, подмигнув и разблокировав с пульта автомобиль С-класса, открывает пассажирскую дверь, вежливо подаёт мне руку и помогает забраться внутрь.

В нос тут же проникает аромат его духов, от которого хочется глаза закатить от удовольствия. Сев за руль, Даня плавно выруливает с парковки, чтобы вклиниться в поток машин на дороге. Краем глаза наблюдаю за тем, как уверенно он держит руку с красивой паутиной синих вен на руле, второй барабанит по своему колену. Поднимаю глаза на его профиль и едва не стону в голос. Он идеален. Где мне взять сил не упасть в его руки и не отдаться ему на растерзание?

## Глава 5. Она будет моей

Она даже не подозревает, что стала моей целью.

Но в этой охоте главное – чтобы жертва захотела остаться добровольно.

Даня


Чувствую на себе её взгляд и очень доволен собой, разыграл отличный спектакль с извинениями. Удача явно на моей стороне, сама пришла, даже искать её не понадобилось.

Вчера я думал, что хорошо её разглядел в темноте, а сегодня осмотрел внимательнее. Не смог не отметить, что она удивительно красива. Нежное лицо, словно выточенное из мрамора, с лёгким румянцем, придающим ему мягкость. Её ярко-голубые глаза – холодные и завораживающие, будто в них можно утонуть – смотрят с такой невинной уверенностью, что я на миг потерял дар речи. Волосы раньше были темнее, но золотистые волны обрамляют лицо, придавая ей вид ангела. Лёгкое розовое платье подчёркивает фигуру, добавляя нежности её образу. У неё тонкая шея, на которой едва заметно поблескивает миниатюрная золотая цепочка, делающая её ещё более хрупкой и беззащитной.

Алло! Даня, угомонись! Девушка как девушка, ничего необычного, в твоей постели были красотки и получше. И не просто красотки, а в буквальном смысле с обложек журналов.

Правда, на долю секунды подумал отказаться от этой затеи, но быстро отмахнул от себя эти глупые мысли. Во-первых, никогда не сворачиваю с пути, а во-вторых, никто ничего не теряет. В конце концов, оба получим удовольствие, и в этом нет ничего из ряда вон. Она будет меня мариновать, потому что так принято, а я буду добиваться горизонтального положения, потому что это у нас в инстинктах.

Девушки сегодня не особо заморачиваются, давно всё не так, как раньше, мало кто строит из себя недотрог, ведь это глупо. Если двое хотят одного и того же, в чём смысл ломать комедию? Кто знает, может, одного свидания хватит, чтобы Синеглазка сдалась. Надеюсь, это не так, иначе вся охота коту под хвост, а я уже настроился поиграть в кошки-мышки.

Из мыслей выдёргивает раздавшаяся на весь салон мелодия. Бросив короткий взгляд на девушку рядом, понимаю, что ей кто-то звонит. Взглянув на экран, Ксюша поджимает губы, словно не уверена, стоит ли отвечать, но в итоге смахивает пальцем по экрану.

– Да, – тихо, будто чего-то боится. – На собеседовании, – произносит, отвернувшись к окну. – Нет, ещё не закончила, – косится на меня, когда у меня вырывается усмешка.

Интересно, кто ей там звонит? И почему она лжёт собеседнику?

– Илья, я позвоню, когда освобожусь, – достаточно резко говорит и отключает звонок.

Илья? Кто это? Может, тот из клуба, с кем она там обжималась? В принципе, какая мне разница, кого бы у неё ни было, не найдётся того, кто может со мной соперничать. У меня нет конкурентов, и я всегда добиваюсь своей цели.

Синеглазка нервничает, это заметно по тому, как она сжимает телефон в руке, даже костяшки и тонкие пальчики побелели. Бросив короткий взгляд на неё, отмечаю, что ещё и покраснела, как спелый помидор.

Поджимаю губы, чтобы скрыть улыбку, давно не видел таких скромных, стеснительных, но в то же время таких красивых. Она явно не особо в себе уверена, иначе толпой за ней бегали бы, выглядит она отпадно.

Заезжаю на территорию ресторана на набережной с террасой, откуда открывается вид на Дворцовый мост. Проверенный вариант для впечатлительных девочек и сто процентов рабочий.

– Идём? – поворачиваюсь к ней, заглушив машину.

– Угу, – мычит, кивая, и отстёгивает ремень безопасности.

Спешу на выход первым, чтобы подать ей руку, как истинный джентльмен, за что получаю смущённую улыбку. Ну прелесть просто, эти розовые щёки отлично подходят её платью.

Без раздумий беру её за руку и переплетаю наши пальцы, обычно такие девушки тают как воск в огне от такой простой манипуляции. Заходим в ресторан, и хостес сразу же расплывается в улыбке, узнав меня, но едва заметный знак глазами, и она делает вид, что впервые видит.

– Нам столик на террасе, – говорю огненно-рыжей Алине.

– Конечно, позвольте вас проводить, – играет свою роль на отлично, обязательно позже загляну и отблагодарю в её любимой позе.

Минуту спустя мы располагаемся за столиком, нам в первую очередь приносят по бокалу белого вина и только потом меню, такая политика заведения.

– Мне воды, пожалуйста, – останавливает официанта Ксюша.

– Да ладно, жара на улице, ничего не будет от глотка хорошего вина, – бросаю я, но девушка непреклонна.

– Я не пью, – вежливо улыбается, и парень в белой рубашке забирает бокал и уходит. – А ты ведь за рулём? – вопросительно кивает на мой.

– Я тоже не буду, у меня ещё дела сегодня, – отвечаю, и Синеглазка скромно кивает. – Рассказывай, как ты? Чем живёшь?

– Всё хорошо, – начинает ёрзать, смотреть куда угодно, только не на меня. – Ты видел моё резюме, там всё.

– Всё об учёбе и работе, – поправляю, улыбаясь своей фирменной улыбкой, от которой девушки теряют над собой контроль. – Что насчёт личной жизни? – задаю волнующий меня вопрос только потому, что мне не по кайфу стоять в очереди для того, чтобы пойти с ней на свидание.

Ксюша долго думает, словно решая, стоит сказать мне как есть или соврать. У неё на лице написано, что она хочет скрыть что-то, и явно желает мне угодить с ответом.

– Как у всех, – ведёт плечом, на миг поникнув, но берёт себя в руки, переводит взгляд на меня. – Подруги, парень, – добавляет и тут же смущается, поджав губы.

Значит, всё же есть какой-то упырь, который будет портить мне планы. Ничего, я заранее победил, в тот момент, когда она ему соврала, что ещё на собеседовании.

– Пока что, – срывается с моего языка.

– Что? – брови свои хмурит.

– Знаешь выражение: «парень не стена – подвинется»? – решительно на неё смотрю.

Ну а на кой чёрт ходить вокруг да около?

– Знаю, – отвечает со сбитым дыханием и губу нервно прикусывает.

От этого её необдуманного жеста у меня в паху простреливает.

– Меню, – врывается в наш диалог официант.

Решаю сменить тему и не открывать все карты, девочка явно занервничала, я только напугаю её своей прямотой. Весь завтрак, хотя какой там, уже обеденное время, но не суть, мы говорим на общие темы. Рассказываю о своей жизни, об учёбе за границей, о кафе, в котором она будет работать, и Синеглазка медленно расслабляется. Не могу не отметить, что, в отличие от привычных девиц в моем окружении, Ксюша умная, начитанная и точно приличная до мозга костей. Всё же, кажется, будет не просто взять эту крепость. Но где наша не пропадала, с пути я точно уже не сойду, она будет моей, чего бы мне это ни стоило.

– Куда тебя отвезти? – спрашиваю, когда мы покидаем ресторан.

– Никуда, я на метро, – вежливо отказывается, но я с этим не согласен.

– Нет, Синеглазка, я обязан отвезти тебя домой, не могу позволить, чтобы ты щеголяла в таком платье по улице, – проговариваю и осматриваю её с головы до ног.

Платье приличное, чуть выше колен, без откровенных вырезов, и вообще, на деле мне плевать, но эти фразы рабочие, и я просто пользуюсь своими знаниями.

– В кафе я ведь как-то приехала, – улыбается, стряхивая невидимые пылинки с полы. – К тому же мне недалеко, – добавляет, и я сдаюсь, только чтобы не напирать.

– Ладно, тогда до завтра, – делаю шаг к ней, чем снова сбиваю её дыхание.

– Да, – чуть ли не шёпотом отвечает.

– Буду ждать с нетерпением, – произношу и, наклонившись, обнимаю одной рукой и целую в горячую щёку. – Пока, мелкая Синеглазка, – бросаю и, дождавшись лёгкого кивка от неё, иду к своей машине.

Едва завожу мотор, звонит мой телефон. Взглянув на экран, вижу имя звонящего. Провожу пальцем по зелёной трубке, поставив на громкую связь, и вклиниваюсь в поток автомобилей.

– Папа? – отвечаю.

– Ты помнишь, что мы вас сегодня ждём? – спрашивает отец, ровным тоном.

На фоне слышу какой-то шум, и, если не ошибаюсь, он занимается чисткой мангала.

– Помню, конечно! – восклицаю обвиняющим голосом.

– Смотри не опаздывай, а то мне от мамы огребать, – последнее говорит шёпотом, и я прыскаю от смеха.

– Уже еду, не бойся, – проговариваю с улыбкой.

– Давай, осторожнее на дороге, – бросает, а я только глаза закатываю.

– Мне не пятнадцать, пап, – вздыхаю, иногда их опека выходит за рамки.

– Мне насрать, сколько тебе лет, – последнее, что говорит, перед тем как бесцеремонно отключить звонок.

Свою семью я обожаю, мы с братом и сёстрами выросли в любви и понимании. Нас всегда слушали, давали советы, баловали, но в то же время воспитывали строго. И если папа мог позволить себе разговаривать подобными словечками, мама следила за нашим лексиконом. Не дай бог, у кого-то изо рта вырвется какое-нибудь неприличное слово, первым делом отхватывал отец, а потом и мы с Ником.

Всю дорогу до дома из головы не выходят синие глаза мелкой девчонки. Ксюша совершенно точно отличается от привычных девушек вокруг меня. Нет, выглядит она не менее эффектно, ухоженная, платье, макияж, но всё же есть в ней что-то, что выделяет её. Возможно, наивность, отсутствие корысти, она явно не гонится за парнями побогаче и наверняка верит в принца и любовь до гроба.

Где-то внутри меня червячок сомнения грызёт, но я не собираюсь делать что-то из ряда вон. Походим немного за ручку, поиграем в любовь, потом горизонтальное положение, а там уже как получится. Хотя ничего по итогу не выйдет, Ксюша не сторонник связей без обязательств, а я пока не хочу становиться моногамным. Рано мне, и я слишком люблю свою свободу. Конечно, однажды я создам семью, но лет так через пять, как минимум. А до того дня не буду лишать себя удовольствий.

Заезжаю во двор родного дома, отметив на парковке под навесом рядом с внедорожником отца и новеньким белым «жуком» матери «Мустанг» Ника. Я, конечно, не подарок, но мой братец и подавно, вот он за день может трёх девиц поменять. Иногда мне кажется, что характером я в мать пошёл, хотя внешность – копия отца. Но я куда спокойнее, предпочитаю классику во всём, в том числе в тачках. Мой «Мерс» С-класса подчёркивает мой деловой рубашка-стайл. А Ник – серьги в ушах, пирсинг в носу, татуировки и хищный холодный взгляд.

– Данечка! – восклицает мама, едва я оказываюсь в холле дома. – Кажется, ты ещё больше вырос, – произносит, заключив меня в объятия.

– Тебе кажется, – улыбаюсь, обвив её тонкую талию и приподняв над полом.

– С ума сошёл, – толкает в плечо, и на несколько секунд зависает над моим лицом, приглаживая мне волосы, как в детстве.

– О! Любимчик припёрся, – раздаётся усмешка брата.

– Завидуй молча, – бросаю и средний палец ему показываю.

– Никита, я вас люблю одинаково, прекрати эти разговоры, – строгим тоном обращается мама к нему. – Лучше помоги на стол накрыть, – рукой указывает на открытую дверь кухни. – А ты помоги брату, – это уже мне.

Забрав миску с салатом, мама идёт к выходу на задний двор, крикнув нам, чтобы мы не баловались, словно нам ещё по десять лет.

– Ну как твоя охота? – спрашивает Ник с насмешливым взглядом.

– Полным ходом, – коротко отвечаю и, прихватив корзину с хлебом, иду вслед за мамой.

– А больше деталей? – догоняет брат, держа в руках сервировочные тарелки.

– Не поверишь, – усмехаюсь, бросив взгляд на него. – Сегодня пришла на собеседование.

– Да ладно, – хмыкает. – И наверняка это чистая случайность, – язвительно произносит, на что я хмурюсь.

– Что? – непонимающе смотрю на него, застыв у ступенек.

– Я тут подумал, – делает максимально задумчивый вид. – Она работает в клубе отца, вдруг перепутала ВИПки и зашла именно в ту, где отдыхал ты, а сегодня приходит к тебе устраиваться на работу… похоже на чётко построенный план, – заканчивает и уходит, оставив меня в недоумении.

## Глава 6. Время с семьёй

Среди семейного тепла и улыбок я понял, что есть место, где меня любят безусловно. Но даже там мысли о синеглазке не дают мне покоя.

Даня


Нику удалось поселить мне в голову сомнения, и первые минуты раннего ужина проходят мимо меня. Я что, такой тупой, что не заметил игры мелкой синеглазки? Нет, не верю, что кому-то удалось обвести меня вокруг пальца.

Но если подумать, то и в самом деле слишком много совпадений на одном месте. Что она там кричала в последнюю нашу встречу шесть лет назад? Что любит, и ещё какая-то фигня.

Какая к чёрту любовь в тринадцать лет, в этом возрасте ты ещё себя не понимаешь, о чём речь вообще? Да и чего она ждала? Я в деревне был временно, она ведь это понимала. И что я мог с ней сделать? Сам был несовершеннолетним, и не важно, что уже был знаком с интимной жизнью, уж о ней и говорить не стоит. Да, конечно, есть парочки, которые вместе с детского сада, но… да что я несу, это же бред собачий. Вопрос вот в чём: могла ли эта девочка копить в себе обиду столько лет?

Хорошо, она обиделась, но сейчас она взрослая, мозги есть, а значит, сама должна понимать, как глупа была её влюблённость в таком раннем возрасте.

– Даня! – доносится сквозь мысли голос отца.

– Что? – поднимаю взгляд на него.

– Ты где витаешь? Ешь, пока не остыло, – отвечает, а Ник усмехается себе под нос.

Опускаю глаза на тарелку и отмечаю, что так и не притронулся ни к мясу, ни к салату.

– Сынок, у тебя всё в порядке? – обеспокоенно смотрит на меня мама.

– Всё хорошо, я просто задумался, – улыбаюсь ей и принимаюсь за еду, чтобы убедить её в этом.

– Увлёкся теорией сознательного искажения истины, – бросает Ник и лыбится как идиот, за что получает носком ботинка по ноге. – Эй! – возмущается, стерев с лица ухмылку.

– Вам сколько лет? – со вздохом задаёт вопрос Милана.

– Мальчики тяжело взрослеют, – отвечает ей Ульяна.

– Ведьмы, – хмыкаю, мотнув головой.

– Но любимые, – хлопает глазками одна сестра.

– И особенные, – дополняет вторая.

– Совершенно верно, – кивает Ник.

Родители счастливо улыбаются, переводя взгляд с девочек на нас с братом. Я забываю обо всём, точнее убираю в невидимый ящик и закрываю до момента, когда покину родные пенаты. Сейчас я с семьёй, и всё моё внимание должно быть обращено к родным.

– Как дела в вашей школе? – меняю тему.

Лет пять назад родители превратили приют в закрытую школу. Нет, надо начать с того, что ещё до знакомства с мамой у отца был приют. Он сам жил какое-то время в детском доме, откуда вскоре сбежал. Ему пришлось несладко, когда жил под каким-то мостом, и, как он сам говорит, был бы рад, если бы его кто-нибудь увёз оттуда в тёплое место. Когда у него появились возможности, он стал тем, кто увозил таких же детей в тёплое место. В общем, у отца те ещё аттракционы в жизни были, но это другая история.

В какой-то момент ему надоело, что его подопечным приходится учиться в разных школах города, детей много, а мест в школах не было. Так что пять лет назад он открыл собственную.

Ну как… три года строили здания, выиграв тендер на землю за городом у небольшого леса. На территории есть абсолютно всё необходимое: учебный корпус, административный, спортзалы, стадион, баскетбольная и теннисная площадки, бассейны, медицинское здание. Ну и, конечно, три жилых корпуса – для мальчиков, девочек и учителей с остальными сотрудниками.

Перевели туда всех сироток, а потом ещё открыли места для детей богатых родителей, которым некогда своими потомками заниматься. Учиться в «Тропе надежды» – дорогое удовольствие, в основном на оплатах обеспеченных людей и держится это заведение. Нет, не потому что у нашей семьи нет денег, а потому что это нормально. Родители платят за учёбу, проживание, питание и безопасность своих детей, а на эти средства отец содержит эту школу.

– Хорошо, если бы и дети вели себя нормально, было бы ещё лучше, – отвечает папа.

Отец стоит в стороне, у него нет полномочий быть директором, хоть и хотел. Но иметь бизнес на азартных играх и в то же время быть во главе школы – плохое решение. Поэтому он нанял опытных, с хорошими характеристиками людей, а точнее нашу тётю Дамиру. В учителях есть и те, кого он, по факту, вырастил, дал образование и, в принципе, шанс на нормальную жизнь.

– Мы тоже скоро там будем учиться, – воодушевлённо вставляет Ульяна.

Да, они пока маленькие, в школу берут учеников только с седьмого класса.

– Жаль, фамилию поменять нельзя, – Милана не выглядит такой радостной.

– Не понял, – хмурится Ник, переводя взгляд с одной сестры на другую.

– Девочки не хотят, чтобы все знали, что они являются дочерями владельца школы, – говорит мама с плохо скрываемой улыбкой.

– Мы ведь сразу станем изгоями! – восклицает Милана. – Никто не любит детей учителей, – надувается как шарик.

– Так вы не дети учителей, не накручивайте себя, – вставляю я. – Вы ведь особенные… и самые красивые, уверен, все захотят с вами дружить, – добавляю подбадривающим тоном.

– А если кто-то и посмеет обидеть, вам стоит сделать лишь один звонок, – подмигивает им Ник.

О, да, этому только дай волю кулаками помахать. В школе вечно со всеми дрался, мне то и дело приходилось снимать его с какого-нибудь бедного парня. Я, конечно, тоже не был святым, но Ник побил все рекорды. Мама говорит, что он в отца пошёл, тот по молодости тоже всё кулаками решал. Да и сейчас не против в драку лезть, но контролирует себя куда лучше.

Если я создаю впечатление интеллигента, то Ник оторва, и это заметно с первого взгляда на него. Внешне спокоен, а на деле – только попробуй слово не так вставить. И девичьих сердец он разбил в два раза больше моего, вот ему реально плевать на всех, кроме семьи. Я всё-таки планирую когда-нибудь обзавестись женой, построить дом, посадить дерево и родить сына. А Ник на это только смеётся, мол, он женится ближе к сорока, и то только для галочки.

– Давайте без насилия, – бросает мама предупреждающим тоном, и Ник, усмехнувшись, поднимает руки в сдающемся жесте.

Наши посиделки заканчиваются игрой в футбол с отцом, а женская половина нашей семьи болеет за нас за поеданием десерта. После чего мужчины убирают со стола – это закон в этом доме. С детства так было – папа всегда говорил, что мама готовит и накрывает стол, а мы убираем – и попробуй попререкайся. Но мы и не перечили никогда, это правильно, каждый должен внести свой вклад, и мы обязаны помогать друг другу.

Когда на улице уже стемнело, мы с Ником попрощались с родителями и сёстрами и уехали каждый к себе домой. Братец не упустил шанса поддеть меня напоследок, напоминая о мелкой синеглазке, и мне всю ночь снилась та девочка в платье с цветочками, которая кричала на меня со слезами на глазах.

– Когда-нибудь ты окажешься на моём месте, и, надеюсь, тебе ответят так же, как и ты мне.

Проснулся с этой фразой на языке, и это не просто моё воображение, а воспоминание. Да, через сон Ксюша напомнила снова, что сказала мне в последний вечер. Что же, получается, шансы, что она всё-таки таила в себе обиду все эти годы, выросли, как и мои подозрения, что нет никаких совпадений. Если это так, то игра в охоту приобретает новые детали. Никто не смеет вертеть мной, нахрен, и мне плевать на её чувства, я не стану её жалеть.

Быстро приняв душ и одевшись в идеально отглаженную рубашку, выхожу из квартиры и еду в кафе. Открыл я это заведение не так давно, сам вернулся из Англии в начале этого года. Получил диплом бакалавра в Лондонской школе экономики и политических наук, потом ещё год в аспирантуре, где получил степень магистра бизнес-анализа и стратегического управления. За эти заслуги отец вручил мне данные банковского счёта с внушительной суммой и сказал использовать эти средства с умом. Собственно, начал с малого – открыл кафе, в планах расшириться и открыть сеть ресторанов. Общепит всегда будет в спросе, если шмотки человек покупает себе раза два-три в месяц, то есть он хочет каждый день.

Ник приехал в Лондон через год, отучился, как и я, три года на бакалавра на том же факультете, а вот магистратуру решил пройти здесь по другому профилю. Собственно, с сентября он студент на следующие два года.

Подъезжаю к кафе и паркуюсь на своём месте, которое никто не занимает. В это время половина столиков заняты, конец августа, студенты уже приехали обживаться и готовиться к новому учебному году. Цены у нас приемлемые, ведь наше основное направление на молодёжь, и расчёт на то, чтобы любое блюдо им было по карману.

– Доброе утро! – здороваюсь с барменом Мишей.

– Доброе, босс, – отвечает весёлым тоном, не отвлекаясь от приготовления кофе.

– Как дела? – задаю вопрос и обвожу зал взглядом.

– Всё хорошо, все довольны, – широко улыбается парень. – Кофе?

– Да, – киваю и занимаю барный стул.

Сначала бодрящий напиток и только потом работа. А если честно, то таким образом я наблюдаю за работой официанток и бармена. Конечно, при мне они из кожи вон лезут, но и в моё отсутствие стараются, потому что по углам стоят камеры видеонаблюдения.

На самом деле мне не терпится объявиться на кухне и посмотреть в синие глаза одной мелкой девчонки. Не знаю, что надеюсь там увидеть, проблески лжи или что-то ещё, но не буду торопиться. Отмечаю, что гости кафе с удовольствием уплетают завтраки, значит, в работе Ксюша хороша.

Вообще, я не планировал брать на работу повара с таким маленьким опытом, мне не хочется облажаться на таком раннем сроке. В начале, да и потом, всё должно быть на высшем уровне, мы должны получить преданных клиентов и хорошие отзывы. И я немного переживаю по этому поводу, будет провал, если Ксюша не справится с работой.

Пока пью кофе, листаю новости, в частности, раздел ресторанов в городе, я должен быть в курсе всего. Затем захожу в наш семейный чат, где сёстры скинули фото в новых платьях, и я пишу им, какие они красавицы и что люблю их. Настроение поднялось ещё выше. Получив от них ответ и допив кофе, в хорошем расположении духа иду на кухню, где кипит работа.

Сразу замечаю тонкую фигуру Ксюши и внимательно её осматриваю. На ней – белая двубортная куртка, слегка приталенная, подчёркивающая талию. Поверх – чёрный фартук с большим карманом, завязанный на узкой талии. Свободные клетчатые штаны, лёгкая кепка, из-под которой выбиваются светлые пряди. На ногах – чёрные нескользящие ботинки. Она выглядит профессионально, но в то же время – стильно, свежо. Приятная глазу картинка.

Ксюша меня не замечает – сосредоточенно помешивает что-то в кастрюле, полностью поглощена работой. Это, конечно, похвально, но одной концентрацией клиентов не накормишь. Первое время придётся пробовать её стряпню самому – мало ли, вдруг гости разбегутся, сломя голову.

– Доброе утро! – бросаю громко, чтобы привлечь внимание всех.

На кухне, помимо шефа, работают ещё два повара – Игорь и Даша, заготовщик Стас и кондитер Надя. Всех знаю лично – сам подбирал команду для этого кафе. Отовсюду раздаются приветствия, но я смотрю только на Синеглазку.

– С новым шефом, я так понимаю, уже познакомились? – вместо ответа – кивки и вежливые улыбки. – Отлично. Надеюсь, без конфликтов. Не как с предыдущим, – обвожу всех строгим взглядом, а затем подхожу к Ксюше. – Привет, – улыбаюсь широко.

– Здравствуйте, Даниил Давидович, – отвечает она холодно, отстранённо, без тени улыбки и тут же отводит глаза.

Так… стоп. Что за цирк? Мы ведь на «ты» были. И расстались вполне тепло. В чём дело?

– Что-то не так? – хмурюсь.

Ксюша поднимает на меня взгляд. Прямо. Спокойно. Жёстко.

– Всё хорошо. А вчера… было ошибкой, – отрезает.

Чего, мать вашу?

Вот это поворот. Мне такой расклад нахрен не сдался.

## Глава 7. Кобель – это комплимент

Он кобель, а я дура, которая продолжает смотреть

на него с дрожью в сердце.

Ксюша


Боссу не понравился мой ответ, и, наплевав на всех присутствующих и бешамель на плите, хватает меня за локоть и тащит в подсобку.

– Что вы делаете? – возмущаюсь я, пытаясь вырваться. – У меня всё сгорит…

– А у меня уже подгорает, Синеглазка, – выплёвывает, прерывая, и, затолкав в помещение, захлопывает дверь ногой и прижимает меня к стене. – Что ты несёшь? Какая, к чёрту, ошибка? – цедит сквозь зубы, уперев руки в стену по обе стороны от меня.

Он жуть какой странный, в клубе угрожал, чушь порол про охоту какую-то, вчера, наоборот, был противоположностью себя, сейчас же опять ведёт себя как мудак. Какой ты, Даня? Я, вообще, тебя знаю?

– А что такого? Выпили кофе, и на этом всё. Я работаю на тебя, и между нами должны быть формальные отношения, – проговариваю со сбитым дыханием.

– Хрень какая-то, Синеглазка, – хмыкает и опускает взгляд на мои губы, которые я нервно прикусываю.

Ну, начнём с того, что после того, как мы расстались, многое произошло. Нет, ничего серьёзного, только мозги немного на место встали, не без чьей-то помощи.

Во-первых, я рассказала всё своей подруге и соседке Ленке, ничего не утаила, в том числе, кто именно тот парень, который моё сердце забрал. И пока говорила, сама поняла, как глупо это звучит и выглядит.

Ну правда, какая любовь? Даня пробыл в деревне около трёх недель, если мне память не изменяет. Да, влюбилась, спору нет, и, наверное, это та самая первая любовь, но прошло шесть лет. Это чертовски много, и невозможно любить так долго, ни разу больше не встретившись с ним. В общем, пришли с Ленкой к тому, что у меня просто незакрытый гештальт и никакой любви.

Во-вторых, не успела я толком с кухней познакомиться, как мне уже так разрекламировали нашего босса, что уши в трубочку свернулись.

– Правда, что ты с ним спишь? – спросила кондитер Надя.

– Что? – выпучила на неё глаза.

Мы едва знакомы, а она позволяет себе такие вопросы задавать.

– Говорят, вчера уехали вдвоём, и Даниил Давидович тебя обнимал, – сплетничает и не стесняется.

– Кто говорит? Когда успели обсудить? – нахмурилась, удивилась и занервничала.

– Ой, у нас чат есть, – отмахнулась девушка.

– Мы здесь как семья, – крикнул с другого угла кухни парень по имени Игорь, якобы мой помощник.

– Всё друг про друга знаем, – вставила Даша, повар.

– Тебе надо вступить, – подал голос заготовщик Стас.

А я смотрела на всех по очереди и не могла понять, куда попала, и что происходит.

– В общем, совет тебе хотим дать, – произнесла Надя, повернувшись ко мне всем корпусом. – Даниил Давидович, как начальник, самый лучший, а как мужчина… – она делает интригующую паузу, словно хочет внести драматизма.

Я отметила, что в этом кафе все работники молодые, от девятнадцати до тридцати лет. Кроме бухгалтера Валентины Михайловны, ей сорок пять лет. Даже обрадовалась, ведь мы точно поладим, но как же я ошибалась.

– Договоришь, или до вечера подождём? – спросила, теряя терпение.

– Лучше не ведись на его обаяние, – с усмешкой продолжила Надя.

– Короче, наш босс всех поимел, вот они и воюют, – бросил Игорь, и вместе со Стасом начали смеяться в голос, пока Надя и Даша убивали их глазами.

– Что это значит? – непонимающе переводила взгляд с одной девушки на другую.

– То и значит, голову вскружил, хотя, я думаю, ему особо и стараться не надо, они и сами с удовольствием… ай! – Стас прервался, когда в него полетел помидор.

– Закройся уже! – рыкнула на него Даша.

– Короче, – вздохнула Надя. – Скажу, как есть, кроме Михайловны, наш босс со всеми переспал, просто не будь дурой, как мы с Дашей и Мариной, – бросила и вернулась к круссанам.

Вот я и стараюсь не быть дурой, и не потому, что безоговорочно поверила девушкам, мы очень мало знакомы, но, по правде, я видела грусть, обиду и даже боль в глазах моих новых коллег. Пока я просто не хочу стать объектом обсуждения, хоть и кажется, что поздно уже, особенно после вот этой выходки Дани.

– Ты понимаешь, как это выглядит? Зачем ты меня выделяешь? Зачем здесь закрылись? Отпусти меня немедленно! – требую и пытаюсь оттолкнуть его, но он ни на миллиметр не сдвигается.

– Мне плевать, – фыркает и отходит на шаг, лицо снова приобретает вчерашние черты спокойного и хорошего парня. – Не загоняйся, – добавляет, проводя рукой по своим волосам.

– Я не хочу, чтобы коллектив думал, что я попала сюда по блату, – проговариваю, смотря по сторонам.

В этом помещении три на три стеллажи с продуктами, и включён кондиционер, чтобы они находились в холоде, собственно, меня начинает потряхивать.

– И всего-то? – вопросительно выгибает брови.

Нет, ещё я не хочу ходить с такими грустными глазами, как у Даши и Нади, но, конечно, я вслух этого не скажу, чтобы не выставлять девушек в плохом свете. И мне кажется странным, что они остались в хороших отношениях, если и правда обе спали с Даней. Нет, всё же не верится в эти сказки. Если бы я была на их месте, бежала бы отсюда сломя голову. Кроме них, в кафе работают две девушки-официантки Юля и Лера, и, если верить моим коллегам, они тоже повелись на чары Дани. Ну вот как оставаться в коллективе в таком случае?

– Правда, давай забудем всё и будем придерживаться рабочих отношений, – умоляющим голосом прошу его и по глазам вижу, что он со мной не согласен.

– Конечно, – расплывается в улыбке, больше похожей на оскал. – Иди, – кивает на дверь, и я спешу удалиться.

– Конец твоему бешамелю, – усмехается Даша, и я замечаю, как на меня все поглядывают.

Ну всё, ярлык повесили, не отмыться. Да и плевать, здесь я главная на кухне, и мне всё равно, кто и что думает. У меня планы на карьеру, остальное не интересует. Не интересует ведь?

Через минуту из подсобки выходит Даня, тормозит посреди кухни и окидывает всех взглядом.

– Работаем, ребята! – строго бросает и покидает помещение.

Надя с Дашей смотрят ему вслед, едва слюну не пускают, в глазах такое восхищение, будто перед ними не красивый парень, а как минимум Майкл Джексон ожил и пришёл сюда кофе выпить.

Нет-нет-нет! Я не хочу быть такой! Не хочу смотреть на него такими щенячьими глазами, а по ночам плакать в подушку. Проходили, знаем.

Первая половина рабочего дня показывает, что мне всё же не плевать на мнение коллег. Эти насмешливые взгляды, косяки с их стороны, даже подпорченные блюда говорят, что мне нужно с этим что-то делать.

Илью я игнорировала два дня, вчера ему так и не перезвонила, окутанная эйфорией нашего с Даней питья кофе. Собственно, он и сам не спешил поговорить со мной. Не складываются у нас отношения, и я понимаю, что по моей вине. Несколько раз жалела, что вообще на них согласилась, но хотелось быть, как все девочки в моём возрасте. Я и в тот торт полезла больше для того, чтобы был повод для скандала и расставания. Да, вот такая я несмелая, в лицо сказать не могу.

Дожидаюсь своих законных двадцати минут перерыва и ухожу в раздевалку. Она у нас общая, но в это время никого нет. Открываю свой шкафчик и копаюсь в рюкзаке в поисках телефона. В углу стоит столик и два стула, устраиваюсь на одном и вытягиваю ноги, устало вздохнув. Кафе вроде и небольшое, но с утра я ни на минуту не оторвалась от готовки.

Набираю номер Ильи и терпеливо слушаю длинные гудки, уже собираюсь сбросить, потому что мне никто не отвечает.

– Ксюша? – вдруг на том конце раздаётся запыхавшийся голос моего парня.

– Привет, – говорю и губы поджимаю.

– Не ожидал, думал, ты обиделась, – бросает Илья.

Мне бы спросить, на что я должна была обидеться, ведь о случае в клубе мы поговорили в тот же вечер, когда столкнулись на балконе ВИП-комнат. Интересно, откуда у продавца-консультанта магазина бытовой техники деньги на такую роскошь? Наш клуб – это очень дорогое удовольствие, а стол в ВИПке и вовсе стоит, как моя месячная зарплата. В общем, вопросы есть, но в данный момент ответы мне не настолько важны, обсудим при встрече.

– Ты можешь приехать за мной на работу? – не собираюсь ходить вокруг да около.

Это лучшее решение, пусть все увидят, что у меня есть парень и с нашим боссом у меня ничего нет.

– Эм… да, могу. Во сколько и куда? – спрашивает Илья, и я даже улыбаюсь.

– Скину адрес и время сообщением, – отвечаю, и на этом мы прощаемся.

Откинув голову назад, опершись затылком на стену, прикрываю глаза. Не хочу работать в месте, где на меня смотрят, как на врага, не об этом я мечтала. Поэтому так будет лучше для всех, нужно ещё упомянуть, что мы с Даней с детства знакомы, в песочнице одной играли, без уточнений и правды, конечно, но сказать надо, чтобы все сомнения развеять.

Телефон в руке оживает, и я вздрагиваю от неожиданности, открываю глаза и смотрю на экран.

– Привет, Лен, – отвечаю на звонок и снова опускаю веки.

– Ну как там твой первый рабочий день? – интересуется подруга.

– Ох, не поверишь, – рассказываю в двух словах обо всём, слушая ахи и вздохи удивления Ленки.

– Они что, дуры, оставаться там работать? Нет, мне кажется, здесь что-то нечисто, – задумчиво бросает.

– А я не знаю, во что верить, ты бы видела, как они на него смотрят, во взгляде и тоска, и боль, и вожделение. И если он и в самом деле со всеми переспал, то…

– То что? – раздаётся над головой, телефон летит на пол, а я с криком вскакиваю на ноги, округлив глаза на Даню.

На его лице новая маска, злобная, раздражённая и… обещающая мне все кары небесные. Может, я себя накручиваю от испуга, но серые глаза напротив стали ещё темнее, а челюсть так сжата, что желваки играют.

– Я слушаю, Синеглазка, – делает шаг в мою сторону, но мне бежать некуда, позади стол, разве что на него залезть.

– Ничего, – едва слышно отвечаю, мотнув головой.

– Да что ты? – хмыкает, но это так пугающе, будто и не тот Даня передо мной, а какой-то злобный двойник. – У тебя есть вопросы? Задавай их мне в лицо, я на все отвечу, – нависает надо мной, а я почти легла на стол позади.

– Ты меня пугаешь, – шепчу одними губами.

– Тебе интересно, сплю ли я со своими сотрудницами? – словно и не слышит меня, продолжает нависать как скала. – Да, спал с каждой из них и не вижу в этом ничего сверх нормы, это просто секс. Удовольствие по обоюдному согласию, – проговаривает таким беспечным тоном, словно это и в самом деле что-то нормальное.

– Это… ты… – мямлю, буквы никак в слова не соберутся, да и что на такое сказать, не знаю. – Кобель, – срывается с языка.

– Сочту за комплимент, – ухмыляется, но за этой улыбкой скрывается что-то нехорошее, попой чувствую. – Иди работать, Синеглазка, – бросает и отходит на шаг.

Повторять дважды мне не надо, бегом покидаю раздевалку. Сердце готово выпрыгнуть из груди, пульс зашкаливает, а руки подрагивают от перенапряжения. Он не отрицал, не врал и правда со всеми тут… как же это неприятно, противнее были только его слова на этот счёт.

## Глава 8. План, который не работает

Идеальные планы рушатся, когда вступают чувства. А может, проблема не в чувствах, а в том, что план изначально был ошибкой?

Даня


Возвращаюсь в свой кабинет и плюхаюсь в рабочее кресло, не сразу заметив стоящего у окна гостя. Разворачиваюсь, откинувшись на спинку, и смотрю сквозь Ника. Что-то мой план идёт в одно место, с этой девушкой не всё так просто, а я только усложняю. Вот какого чёрта взял и вывалил всё на неё? Что-то взбесился на ровном месте. Была в её тоне какая-то неприязнь, и меня от этого заштормило, но не стоило так ей отвечать.

– Чую второй том охренительных историй, – усмехается брат и, обойдя стол, садится на стул по ту сторону стола. – Валяй, – делает мах рукой.

– Не до твоих шуток, Ник, – сухо бросаю, продолжая пялиться в пустоту.

– Я и не шучу, говори давай, может, помогу, – серьёзным тоном проговаривает, и я перевожу взгляд на него.

– Облажался, опять, – вздыхаю и бьюсь затылком о спинку кресла.

– А конкретнее? – вопросительно выгибает брови.

– Ксюша в курсе моих тесных отношений с сотрудницами, и вместо того, чтобы уверить её, что это всё сплетни, я признал, что это правда, – говорю и морщусь, словно лимон съел.

Вслух это звучит ещё паршивее, брат был прав там, в клубе, Ксюша выросла в других условиях. В деревне, конечно, не живут святые, но всё же там такие вещи не очень приемлемы. Это здесь, в большом городе, люди не придают того значения интимной жизни, как было когда-то. Это всего лишь физика, первобытные инстинкты, способ сбросить напряжение. А там, в глубинках, наверняка, сексом занимаются только ночью, с выключенным светом, под одеялом. И верят, что это должно быть только с любимым человеком. Не все, конечно, взять даже тех двух девушек, с которыми мы с Ником развлекались тем летом. А вот для таких, как Ксюша, беспорядочные связи – из ряда вон.

– А я говорил, не смешивай, – усмехается братец. – Это никогда до добра не доводит.

– Они сами на меня вешаются, я что, отказываться должен?! – восклицаю, нахмурившись.

– Удивительно, что они не дерутся между собой, хотя было бы забавное шоу, – хохочет в голос Ник.

– Я сразу обозначаю условия, – произношу и не могу удержаться от улыбки.

– Так, ладно, – хлопает в ладони и подаётся вперёд. – Ты должен всё отрицать, – добавляет, а я смотрю на него, как на идиота.

– Что отрицать, если уже всё подтвердил? – раздражаюсь, он меня не слушает.

– Дан, из нас двоих мастер пикапа я, так что слушай и не перебивай, – деловито проговаривает, но я молчу.

Я могу по пальцам посчитать, сколько раз прилагал усилия, чтобы затащить девушку в свою постель. А Ник лёгких задач не любит, ему больше удовольствия приносит прелюдия, и не та, что уже на кровати, а задолго до горизонтального положения.

– Ну валяй, мастер, – делаю вид, что очень интересно.

– Да в принципе всё просто, говоришь, что разозлился, специально так сказал, и что всех уволишь за такие грязные сплетни, – разводит руками и откидывается на спинку. – Она сердобольная, сто процентов начнёт защищать этих девиц, а ты геройски всех пощадишь.

– Я её напугал, меня переклинило, – вспоминаю ещё одну деталь.

Спокойный я, но иногда отцовские гены всё же вырываются наружу.

– Ну это не так уж и важно, наплетёшь там что-нибудь, – отмахивается от меня.

– А ты что приехал? – спрашиваю, меняя тему. Разберусь с Ксюшей позже, дам ей время отойти.

– Ключи от твоей квартиры взять, – отвечает, на что я хмурюсь.

– А с твоей что? – задаю вопрос, но ключи протягиваю.

– Затопила соседка сверху, – лукаво лыбится, и по глазам вижу, что это только часть истории. – Что ты так смотришь? Я за солью зашёл, а она в одном халатике, ванну собиралась принять, отвлеклись, соль долго искали, и она забыла, что кран включён.

– За солью? С каких пор ты готовишь? – вопросительно выгибаю брови.

– Не задавай глупых вопросов, – ухмыляется, схватив связку ключей.

– Подожди, она вроде замужняя тётка, – торможу его, когда он поднимается на ноги.

– Она милфа, а не тётка, братец, и в отличной форме, – поднимает указательный палец вверх. – Не завидуй.

– Иди уже, – фыркаю и отворачиваюсь к ноутбуку, нужно и поработать, а то мысли с утра направлены к одной конкретной особе.

– До вечера, – бросает уже у двери.

– Никаких милф в моей квартире, – кричу ему вслед, но Ник только хмыкает.

Вторая половина дня проходит относительно спокойно, мысли вновь и вновь возвращаются к Ксюше, но я старательно отгоняю их, и всё же мне удаётся поработать. Около шести вечера в кабинет плавной походкой от бедра заходит Марина. Она работает администратором и отвечает не только за работу смен, но и занимается подбором персонала на свободные вакансии. Исключением была Ксюша, я решил сам провести собеседование, потому что с предыдущими кандидатами в повара Марина не справилась и наняла каких-то дилетантов.

– Можно? – расплывается в широкой улыбке.

– Ты уже здесь, – отвлекаюсь от экрана компьютера.

Осматриваю её с головы до ног: узкая юбка обтягивает округлые бёдра, бледно-розовая блузка с расстёгнутыми пуговицами позволяет разглядеть полушария внушительной груди, ноги на каблуках кажутся длиннее, чем есть. Полный антипод Ксюши, и именно такие в моём вкусе. Может, ну её, эту охоту, я ведь не такой мудак, а Синеглазка слишком хорошая, не заслуживает она такого.

Это если она и в самом деле попалась мне на глаза случайно, я ещё не выяснил, как оно на самом деле. А если это всё её чёткий план, и хорошая она только для вида? В таком случае охота продолжится. Вообще, с чего я решил, что она «не такая», да, из деревни, где немного другие принципы, но Ксюша уже четыре года, как уехала из села. Ей ничего не мешало поменять свои принципы. Так, надо во всём разобраться и выяснить о ней всё возможное, чтобы я остался красавчиком, в любом случае.

– Даня! – вырывает из мыслей высокий голос. – Ты меня игнорируешь? – надувает губы Марина.

– Дверь запри, – киваю и, расплывшись в улыбке, девушка шагает к выходу, чтобы щёлкнуть замком.

Полчаса спустя я, удовлетворённый, вежливо выпроваживаю Марину из своего кабинета и сам собираюсь на выход. Бросив Мише, что, возможно, не вернусь уже сегодня, покидаю кафе. На парковке сажусь в свой «Мерс» и еду к дяде Максу в автосалон. Ходят легенды, что с молодости отец и мой крёстный пользуются услугами какой-то волшебной штуки, которая может выяснить любую информацию о чём и о ком угодно.

Не раз слышал разговоры отца, где упоминалось какое-то зеркало, наверняка, какая-то мощная программа. Выводы сделал сам, потому что на мой вопрос «Что это такое?», ответили коротко: мне это знать ни к чему.

Дядя Макс лучший друг папы, между ними даже больше, чем просто дружба. Они вместе сбежали из детского дома и с тех пор неразлучны. Бизнес строили тоже вместе, без чей-либо помощи, ну как, отец обмолвился, что дед им помогал, но не средствами. В общем, у них был автосервис, но после моего рождения папа вышел из бизнеса, отдав его дяде Максу. Тот с годами расширился, и теперь, помимо сервиса, у него крупный салон подержанных автомобилей.

Торможу на парковке перед двухэтажным стеклянным зданием. На первом товар, на втором офис, всё просто, но со вкусом. Сервис здесь же, на этой территории, и в принципе, он предлагает много услуг: от простой мойки до тюнинга авто. И последнее пользуется большим спросом, чем продажа машин.

Захожу в помещение и направляюсь прямо к лестнице, поднимаясь к офисам. Застываю у двери в кабинет дяди, аккуратно стучу.

– Я занят, – раздаётся за дверью, но я всё равно опускаю ручку и открываю. – Глухой, что ли? – рявкает, повернув голову ко мне.

– Нет, – хмыкаю, глянув на его миниатюрную «занятость», сидящую на столе в расстёгнутой блузке. – Я подожду, – бросаю, поджав губы, чтобы скрыть улыбку, и прикрываю дверь.

Отхожу на пару шагов и опираюсь на перила балкона, осматривая тачки внизу. Дядя покупает с рук, ремонтирует, перекрашивает, и в салоне они выглядят как новые. К слову, он всё манит Ника в свой бизнес, у моего братца страсть к тачкам куда сильнее моей. Стук каблуков за спиной отвлекает, и, развернувшись, вижу спешно уходящую брюнетку.

– Заходи, малой, – в дверях кабинета стоит дядя и заправляет рубашку в брюки.

– Я бы подождал, – веду плечами, но с места трогаюсь.

– Никакая баба не заставит моего крестника ждать, – хлопает меня по плечу. – Что стряслось? – интересуется, внимательно глядя в мои глаза.

Всегда таким был, вечно твердил, что я могу обратиться к нему с любым вопросом, особенно, если не хочу, чтобы отец знал. В пятнадцать подсовывал мне презервативы, однажды даже шепнул, что может мне девочку устроить, чтобы я мужиком стал. Я, конечно, отказался, и вообще, не привык делать что-то в тайне от отца. Нам с детства вбивали в голову, что семья – это самый близкий круг, и никто не поможет решить проблемы так, как это сделают твои родные. Но, раз «мне это ни к чему», я пришёл не к отцу, который будет задавать миллион вопросов, а к крёстному, ему не важно, зачем.

– Ничего, мне помощь нужна, – отвечаю и сажусь в кресло.

Макс занимает второе, между нами кофейный столик-комод, это что-то вроде зоны отдыха в его кабинете.

– Выпьешь? – спрашивает, наклонившись и достав бутылку.

– Я за рулём, – отказываюсь, а он всё же наливает себе порцию виски.

– Валяй, – сделав глоток, махает рукой.

– Мне нужна информация об одном человеке, слышал, у вас с отцом есть что-то, какое-то зеркало…

– Не что-то, а кто-то, – перебивает, и на пару секунд я зависаю, нахмурившись.

– Не понял, – бормочу под нос.

– Зеркало на монгольском Толь, – отвечает, но я всё равно не догоняю. – Мужик один есть, Саша Толь, – добавляет, и шестерёнки в голове крутятся, расставляя всё на свои места.

– Вот как, – задумчиво бросаю. – Ладно, можешь меня с ним свести?

– Ты скажешь, что всё-таки стряслось, раз тебе понадобились услуги такого уровня? – задаёт вопрос совершенно серьёзно.

– Такого уровня? – вопросительно выгибаю брови.

– Лет двадцать пять назад Толь доставал инфу из любой задницы, а сегодня с такими технологиями от него ничего не скрыть, так что говори, – тем же максимально деловым тоном.

Мне даже как-то не по себе становится, наверняка люди обращаются с серьёзными вопросами, а я к нему рвусь с такой глупостью.

– Девушку одну пробить хочу, – произношу и затылок чешу.

– Нет! – рявкает так, что я глаза округляю. – Нет!

– Что нет? – смотрю на него в некотором шоке, что-то слишком острая реакция.

– Опять то же самое, – отчаянно мотает головой.

– Да что такое? Я всего лишь хочу выяснить о её прошлом…

– Твой отец тоже «всего лишь» хотел, а потом я друга потерял, – перебивает меня и звучит это так… по-детски, что ли. – Какая-то девка забрала моего братишку, – вздыхает и опустошает бокал.

– Осторожно, дядя, ты о моей матери говоришь, – бросаю ему, со стальными нотками в тоне.

Я не посмотрю, что он мой крёстный, что в отцы мне годится, за маму я ему все зубы выбью. Если бы не она, меня вообще бы не было на этом свете. Если бы она выбрала свободу отца, а не мою жизнь, я бы не сидел сейчас здесь. Моя мама отправила моего отца на нары, чтобы меня родить, так что, если, не дай бог, то я и отцу в морду могу дать, если он посмеет её обидеть, а дяде тем более.

– Спокойно, – поднимает руки в сдающемся жесте и усмехается. – У нас с Алей были разногласия, но они в прошлом, я это так.

– Так или не так, но за языком следи, – цежу сквозь зубы.

– Яблоко от яблони, – смеётся и, поднявшись на ноги, приближается к столу, быстро пишет что-то на бумажке и, вернувшись, вручает мне. – Держи, боец, – хмыкает и хлопает по плечу. – Молодец, что мать в обиду на даёшь.

– Ага, – киваю и встаю с кресла. – Спасибо, – жму ему руку и иду на выход.

Сев в свою тачку, набираю номер с бумажки и долго слушаю гудки, а потом и хриплый голос из динамика.

– Грозный-младший, чем обязан? – говорит мужик, и я хмурюсь.

## Глава 9. Лицо за маской

Иногда человек, которого ты считал другом, снимает маску, и перед тобой оказывается совершенно чужой и пугающий незнакомец…

Ксюша


Не могу сказать, что первый день в роли шефа прошёл блестяще, но главное – я справилась. Всё остальное поправимо. Сейчас моя задача – показать себя, доказать свой профессионализм и расположить коллег. Целый день старалась быть вежливой, терпеливой, особенно если кто-то начинал жаловаться, мол, не справляется с блюдом. Хотя, честно говоря, меню у нас простое: стандартные завтраки, обеды, ужины, закуски и фастфуд. Никаких тебе изысков или молекулярной кухни.

Тем не менее, я бросалась на помощь при первом же вздохе. Конечно, периодически закрадывались подозрения, что меня попросту используют – выманивают время на перерыв. Особенно когда после жалоб «не могу справиться» я подходила, а помощник будто испарялся. Ни тебе просьбы «покажи, как правильно», ни элементарного интереса. След простыл.

Ну ничего, Ксюша, ты справишься. Это всего лишь первый день.

Кухня у нас закрывается в девять вечера, само кафе работает до одиннадцати – рассчитано в основном на студентов. Тут же рядом общежитие, которое в это же время и закрывается, так что всё логично. После закрытия у нас ещё около часа уходит на уборку и подготовку: бутерброды и закуски на случай поздних заказов отправляются в холодильник, всё моется и приводится в порядок.

К десяти все собираются домой. Илья уже написал, что ждёт меня на улице. Я спешу выйти вместе со всеми – мне важно, чтобы они увидели: у меня есть парень, и их начальник мне нафиг не нужен.

Илья – парень видный: высокий, плечистый, с подтянутым спортивным телом. Учился в спортивном училище, сейчас на третьем курсе Института физкультуры. Подрабатывает продавцом-консультантом – отец, известный в стране тренер юношеской хоккейной сборной, отказался брать его к себе, пока тот не получит высшее образование. Упёртый, как и сын.

Да, по сути, Илья идёт по стопам отца. И если бы я только могла его полюбить… возможно, стала бы девушкой одного из лучших будущих тренеров страны.

Ребята не особо торопятся, лениво переодеваясь, о чём-то переговариваясь, а я быстро сменила форму на повседневную одежду и спешу на чёрный выход. Илью вижу у машины, он стоит спиной ко мне, пинает камни и с кем-то общается по телефону.

– Да ты достал, сказал ведь, скоро завалю её, – доносится до меня его голос, и я замираю в нескольких шагах. – И что, план у меня такой, не тороплюсь, с Ксюшей надо осторожно, – пока мне ничего не понятно, но очень интересно. – Нет, я уверен, она ещё не порвана, – продолжает, а меня передёргивает от его слов.

Как же это мерзко, что же это за день такой сегодня?

– Нет, всё в силе, никуда не сливаюсь, ты лучше ключи от тачки приготовь и доки на переоформление, – смеётся, а у меня подбородок подрагивает.

Этот разговор весьма понятен, и как бы там ни было, мне всё равно обидно. И не важно, что я его не люблю, как парня, это неприятно – узнать, что ты всего лишь часть чужой игры.

За спиной раздаются громкие голоса моих коллег, и Илья разворачивается, но натыкается взглядом на меня и понимает всё без слов.

– Сука, – обречённо вздыхает. – Перезвоню, – бросает собеседнику и отключает звонок. – Ксюх, я всё тебе объясню, – делает шаг вперёд, и мне стоит больших усилий не податься назад.

– Обними и целуй меня, – говорю дрожащим голосом.

– Эм… что? – Илья явно не ожидал, но мне сейчас нужно сыграть маленькую сцену, и я даже готова потерпеть этот поцелуй.

– Ты слышал, – сухо отвечаю, и Илья больше не задаёт вопросов.

Подходит ближе, наклоняется и целует мои губы, отвечать я не собираюсь, делаю только вид, обняв его за шею, когда он обхватывает мою талию и приподнимает над землёй.

– Хватит, – шепчу, отстранившись. – Поехали, – добавляю.

– Давай поговорим…

– Потом, – перебиваю его и иду к пассажирской двери, когда он опускает меня на ноги.

Забираюсь в кресло, застёгиваю ремень безопасности и устремляю взгляд вперёд. Плакать не буду, обидно, но не до слёз. Сама ведь искала повод поставить точку в этих бессмысленных отношениях.

– Ксюш, – сев за руль, Илья поворачивается ко мне.

– Поехали, – коротко произношу, оставаясь с каменным выражением лица.

– Чёрт! – выругавшись, он заводит автомобиль и с пробуксовкой трогается с места, но долго молчать у него не получается. – Это не то, что ты подумала, – говорит, и мне становится смешно от этой банальной фразы.

– И что же я подумала, Илья? – смотрю на него и вижу, как он кривит губы. – Что ты с кем-то поспорил, что «завалишь меня»?

– Ксюш, я… – замолкает, вздыхает. – Да, так было, но потом…

– Молчи, Илья, это так глупо, – усмехаюсь и мотаю головой.

Сколько таких историй есть, в книгах это прямо очень популярный тренд, а фильмов-то снятых с таким сюжетом – пальцев не хватит посчитать. И всё заканчивается одинаково – сначала спор, потом он чудесным образом влюбляется в неё. Бред!

– Не, правда, Ксюх, ты мне нравишься…

– А ты мне нет, – вставляю и молюсь, чтобы мы побыстрее доехали до дома.

– Да твою же налево, – устало вздыхает. – Послушай, облажался, но, правда, я сожалею, – продолжает говорить и оправдываться до конечной точки.

Я молчу, пытаясь не слушать его оправданий. Сама не ангел, играла с ним в любовь, но я хотя бы никогда не врала ему, не признавалась в несуществующих чувствах. Но спор – это мерзко, мы ведь прежде друзьями были столько лет. Настолько противно, что дышать становится трудно. И когда машина тормозит у моего подъезда, я выбегаю на улицу.

– Ксюша! Постой ты! – Илья, шустро поймав меня на входе, хватает за локоть и удерживает на месте. – Давай по-нормальному, – проговаривает, и что-то в его тоне меняется. – Ты меня несколько месяцев маринуешь, я заслужил…

– Что? – от удивления у меня глаза из орбит вылезают.

– Ну что такого, все занимаются сексом, ты одна ломаешься…

– Убери от меня руки! – требовательно бросаю, пытаясь вырвать руку из его хватки, но он так крепко держит, что кость болит уже.

– Ты мне должна, Ксюша, – с силой тянет на себя и шипит мне в лицо. – Я что, зря столько с бубнами вокруг тебя танцевал?

– Отпусти меня сейчас же! – восклицаю, и даже пугаюсь от выражения его лица.

– Не отпущу, пока своё не получу! – цедит сквозь зубы и обратно к машине тянет.

На улице ночь, вокруг ни души, и к горлу подступает ком от бессилия. Самое время менять тактику и вместо требований начинать просить.

– Илья, давай по-хорошему, – делаю первую попытку, упираясь ногами в асфальт, но он тянет меня, словно мы по льду идём.

– Отличная мысль, дашь мне, что должна, и разойдёмся по-хорошему, – соглашается, но я ведь не этого хочу.

– Пожалуйста! – голос дрожит, мне страшно, вот этого человека я не знаю, он всегда казался безобидным, хоть и выглядит далеко не так.

– Сама сядешь, или заставить? – смотрит на меня, открыв заднюю дверь.

– Илья, послушай…

– Ясно, – кивает и буквально запихивает меня в машину.

– Нет! – кричу во весь голос. – Илья, пожалуйста, – последнее, что выкрикиваю, перед тем как он захлопывает дверь.

– Что здесь происходит? – раздаётся мужской голос, и от облегчения вместе с выдохом из меня вырываются все силы.

– Ролевые игры, – бросает Илья, с раздражением смотря на нашего участкового.

– Нет! – тут же подаю голос я. – Он меня похищает, – добавляю и дверь открываю. – Помогите! Пожалуйста! – обращаюсь к мужчине в форме и аккуратно вылезаю из машины.

В глазах Ильи вижу столько гнева, сколько мне за всю жизнь не приходилось видеть. Он стоит на месте, и, пользуясь его неподвижностью, прячусь за спину участкового.

– Ваши документы, – поправляя фуражку, протягивает руку.

– Да мы просто дурачимся, товарищ полицейский. Да? – переводит взгляд на меня. – Всего доброго, – шустро прыгает в машину и с визгом шин уезжает.

– Спасибо вам большое, – говорю мужчине, складывая руки на груди в молитвенном жесте. – Вы очень вовремя появились.

– Завтра утром жду вас в участке, напишете заявление, – мужчина совершенно серьёзен.

– Нет, не надо, он… просто перенервничал, уверена, уже жалеет, – тараторю и пячусь к подъезду. – Спасибо ещё раз, – бросаю напоследок.

– Молодёжь, – устало вздыхает мужчина и уходит к соседнему дому.

Чуть ли не бегом поднимаюсь в свою квартиру и, закрыв за собой дверь, сползаю по ней на пол и, разрыдавшись, прижимаю колени к груди.

– Ксю, ты чего? – слышу над собой голос подруги, но кроме судорожных всхлипов ничего не могу из себя выдавить. – Ксюш? – Ленка присаживается рядом и, обняв, притягивает к себе, позволяя мне нарыдаться вдоволь.

Не знаю, сколько времени прошло, откат от произошедшего медленно сходит, и я понемногу успокаиваюсь. Лена не стала расспрашивать больше, гладит меня по голове, успокаивая.

– Чем так пахнет? – спрашиваю, шмыгнув носом.

– Лазаньей, – вижу её улыбку, когда отрываю своё лицо от её мокрой футболки. – Что случилось? – задаёт вопрос и убирает прилипшую к моей щеке прядь волос.

– Илья… оказывается, он с кем-то поспорил, что, цитирую: завалит меня…

– Вот же мудак! – восклицает подруга.

– Угу, – киваю, отстранившись и прижавшись спиной к двери. – Я слышала, как он по телефону разговаривал, там приз – машина, – горько усмехаюсь.

– Козлина, а казался таким хорошим, – качает головой. – Ладно, просто нормальным, – тут же отмахивается. – Но зачем так убиваться? Хорошо, что узнала, послать его надо далеко и надолго.

– Я и послала, а он… – вновь всхлипываю, страшно от того, что было бы, если бы не появился участковый. – Он так быстро преобразился, начал говорить, что я ему должна, что обязана, что мариновала его, а он так старался…

– Пф, тоже мне, старался, – фыркает Ленка.

– Ну, в общем, схватил и в машину свою затолкал, – на этих словах подруга громко ахнула.

– Он… он что, тебя… – в её глазах вселенский испуг, и я спешу её успокоить.

– Нет, наш участковый появился, будто сам бог его послал, – проговариваю и думаю, что с этого дня начну верить в чудеса. – Но если бы не он… – замолкаю и, чувствуя, что вот-вот снова расплачусь, глубоко вдыхаю и поднимаюсь на ноги. – Пошли есть, я голодная, – протягиваю подруге руку.

Зачем плакать, если всё обошлось? Конечно, есть риск, что Илья не успокоится, видимо, очень ту машину хочет, или, может, я задела его самолюбие. Да, мне страшно, потому что сил отбиваться мне не хватит, а он очень разозлился.

– Надо в полицию заявить, – бросает Ленка задумчиво, когда мы уже стоим на кухне и накрываем на стол.

– Я ему жизнь сломаю, а он спортсмен…

– Ты дура сердобольная, Ксюша! – выкрикивает подруга. – Он тебя хотел… хотел… боже, мне даже произнести это страшно.

– Я надеюсь, что он подумает и осознает, что поступил плохо, одумается, – говорю и сама хочу в это верить. – Обещаю, если он придёт и обидит…

– Ксюшенька, – Ленка обращается ко мне, как к умалишённой. – Если он что? Будешь ждать, пока он сделает задуманное?

– Ну ты ведь тоже его знаешь, Лен, не настолько он плохой, мы столько лет дружили, мало ли что на него нашло, давай просто дадим ему шанс, – проговариваю, и подруга сдаётся с согласным кивком.

Но, кажется, я вообще никогда не знала настоящего Илью.

## Глава 10. Охоты не будет

Иногда самые сложные битвы – это те, которые ты ведёшь внутри себя.

Даня


Со вчерашнего вечера не могу в себя прийти, толком не спал – заснуть не мог, а если и получалось, то снилась какая-то жуть. Встреча с этим Толем прошла не так, как я ожидал, а после неё я чувствую себя паршиво. Из-за своего отношения к Ксюше и из-за того, что я узнал. Совсем не то, что должен знать ребёнок о своих родителях, наверное.

Ксюша чиста как слеза, Толь и в самом деле мастер своего дела, он вычислил о ней всё, даже медкарту показал. Девочка не была замечена ни в каких непристойностях, по вечеринкам и ночным клубам не ходит, если только работать. Прилежная студентка, окончила техникум с отличием, одной из лучших, и подавала большие надежды. Есть парень, спортсмен Илья, я узнал его по фото, это тот, кто обнимал её в клубе. Но медкарта говорит, что девушка невинна.

Про этого Илью тоже кое-что выяснил, например, что в последнее время он увлёкся анаболическими стероидами и, судя по его выписке из банка, покупает больше, чем нужно.

Но для меня всё это стало не важно после того, как Толь, скорее всего, проболтался. Или, может, ему плевать, или посчитал, что это не такая уж и тайна. Но то, что он мне сказал, перевернуло мою жизнь с ног на голову.

Мою маму изнасиловали.

Да, это было давно, ей, вроде, шестнадцать на тот момент было, но разве это имеет значение? Меня так коробит от факта, что её обидели так жёстко, что я не знаю, как реагировать. Хочется выбить кому-нибудь зубы, свернуть шею, переломать руки, и лучше конкретному человеку. Но его в живых больше нет, Толь сказал, что отец с ним разобрался, вроде как, около года держал его взаперти, а потом запихнул в психушку, где он скончался несколько лет спустя. Легче мне от этой информации? Нет!

– На яблоне мандарины не растут, – усмехнулся Толь, едва я озвучил цель своего визита.

– Что? – непонимающе взглянул на него, отвлекаясь от многочисленных мониторов по периметру комнаты.

– Папаша твой ровно так же начал, – его ответ очень смахивал на то, что мне сказал дядя Макс. – Ща глянем, если твою тоже насиловали, это будет эпично, – он веселился, а я замер.

– Что значит «тоже»? – осипшим голосом спросил.

– Ну, как мамку твою, – отмахнулся от меня, словно озвучил не то, что над моей матерью кто-то измывался, а погоду на улице.

И как мне с этим теперь жить? Жуть как хочется домой, маму обнять, но боюсь в глаза её вечно счастливые смотреть. Мне больно только знать об этом, а что пережила она, ещё и в таком возрасте.

– Чёрт! – рычу и смахиваю с рабочего стола какие-то бумаги.

– Собственной персоной, – раздаётся в дверях голос брата. – Чего буянишь? Дебит с кредитом не сходится? – улыбается и вальяжно усаживается в кресле по ту сторону.

Никогда не было секретов от брата, и сейчас мне очень нужно с кем-то поговорить, эта ноша слишком тяжёлая, и никого лучше брата нет, только он поймёт. Но, с другой стороны, я понимаю, что ему будет так же больно, как и мне, и только это меня тормозит.

– Типа того, – отвечаю севшим голосом. – У тебя что? – спрашиваю, чтобы переключиться.

День медленно скатывается в задницу, думал, на работу отвлекусь, но больше половины дня прошло, а я так и сижу, пялясь в стену.

– Первый учебный день у меня, – со вздохом отвечает, и, опустив глаза, я вижу разбитые костяшки.

– Серьёзно? Даже одного дня не продержался? Отцу же обещал, – смотрю на него с укором.

– Меня девчонкой назвали, мне что, надо было молчать? – гневается братец.

– Ну ладно, понимаю, – киваю ему. – Надеюсь, тебе хоть хватило мозгов сделать это за территорией универа? – вопросительно смотрю на него, и, судя по тому, как он губы поджимает, мне всё ясно. – Да блин, Ник! – бьюсь затылком о спинку кресла.

– Да брось, если эта блондиночка будет молчать, всё нормально будет, – проговаривает, махнув рукой.

– Не понял, ты девушку избил? – прищуриваюсь и начинаю закипать внутри.

– Ты за кого меня принимаешь? Девушку я могу только своим орудием бить, и она от этого будет только стонать в удовольствии, – лыбится, а я только глаза закатываю. – Спортсменов каких-то уделал, – добавляет, и, врать не буду, меня охватывает гордость. – Ладно, хорош обо мне, как там твоя охота? – его вопрос, как удар по голове.

Самому мерзко стало после разговора с этим Толем. Ксюша слишком хорошая для таких игр, она чистая, а я хотел её испачкать.

– Не будет никакой охоты, – отвечаю и кривлюсь от самого себя.

– Оу, а что такое? – его вопрос звучит насмешливо, и меня это злит.

Не сам вопрос и тон, а его отношение к подобному.

– Ксюша другая, – коротко бросаю. – А эти игры для таких как… Марина, например, – киваю на дверь, и брат понимает всё.

– Ну что сказать? Хорошо, что понял вовремя, – разводит руками.

– И ты никогда к таким девочкам не подходи, полно доступных, – обращаюсь к нему голосом старшего брата, которым, к слову, никогда не работал, потому что мы погодки, и не было между нами этой разницы, по сути.

– Ты мне что-то не договариваешь, – нахмурившись, он не спрашивает, констатирует, слишком хорошо меня знает.

Ну, Даня, вопрос: сказать или не сказать?

Хочется облегчить себе ношу, сбавить тяжесть этого груза, но не таким способом, не взвалив его на плечи брата.

– Лучше помоги с отчётами, – схватив папку со стола, кидаю ему.

– Эй, я вообще-то на тебя не работаю, – усмехается, но открывает её.

– С меня обед, – отвечаю и получаю в ответ фырканье.

Мы учились в одной школе в Лондоне, оба изучали экономику, я знаю, на что способен Ник, и если нужно перепроверить бухгалтерские отчёты, то лучше него буду только я.

Обед мы благополучно пропустили, цифры нас так засосали, что очнулись к ночи уже.

– Всё, у меня перед глазами плывёт, ты тиран какой-то, – возмущается Ник, бросив бумаги на стол. – Пришёл навестить брата, называется, – устало вздыхает и откидывает голову на спинку кресла.

– Не нуди, – произношу и потираю лицо, в частности, глаза. – Пошли хоть поужинаем, заодно попробуем еду нового повара, – усмехаюсь и встаю на ноги.

– Надеюсь, нас не отравят из-за твоего поведения, – хмыкает Ник, и мы выходим в зал.

Занимаем свободный столик, и я подзываю официантку Юлю, заказ делаю для обоих и выбираю самое сложное блюдо. Нет, не потому что издеваюсь, мне важно знать, на что способна Ксюша.

– Она сейчас споткнётся от твоего взгляда, – пинаю брата ногой, отрывая его от пожирания задницы Юли.

– Какой ты нудный, – фыркает, и пару минут мы сидим в тишине.

Я осматриваю зал: клиентов, официантку и бармена. Первые вроде довольные, вторая вежливо всем улыбается, третий суетится у кофе-аппарата. Всё нормально, всё тихо, работа отвлекла от мыслей, но сейчас, когда голова не забита дебитами и кредитами, недавние новости возвращаются. Чёрт, с отцом, что ли, поговорить, может, он успокоит меня.

Нет, надо отвлечься!

– Что там ещё в универе, кроме драки? – спрашиваю Ника, но замечаю вышедшую в зал Марину, которая виляет бёдрами к барной стойке.

– Пигалица одна, – отвечает брат, и, переведя взор на него, вижу его отрешённый взгляд.

– Можно больше подробностей? – вопросительно выгибаю брови.

– Нет подробностей, – выдыхает и ёрзает на месте. – Потребовала пойти с ней в деканат, ответить за своё поведение, потом облила меня кофе, – говорит всё обыденным тоном, но чуется мне, что не всё так просто.

– И всё? – почему-то улыбаюсь.

– Нет, выплюнула, что я сам виноват, – хмыкает, и я вижу тот азартный огонь в его глазах.

– Интересно, – дёргаю головой, и мы отвлекаемся, когда перед нами ставят тарелки с ужином.

Креветки в сливочно-чесночном соусе с пастой фетучини – единственное дорогое блюдо в моём кафе. Мы всё же ориентированы на студентов, а, как правило, это небогатые люди.

– А вкусно, – комментирует Ник, и я согласно киваю.

И в самом деле, придраться не к чему, паста ничем не отличается от той, которую мы пробовали в ресторане на итальянском побережье.

После ужина желание закончить работу пропало, и мы с Ником вальяжно сидели за столом какое-то время и говорили обо всём и ни о чём.

– Ладно, мне пора, я ведь студент, вставать рано, – бросает Ник и поднимается.

– Заливай мне, уверен, не спать сейчас собираешься, – насмешливо фыркаю. – Но я тоже поеду, – встаю следом за ним. – Подожди.

Иду к своему кабинету и, забрав вещи, закрываю его на ключ. Ник, видимо, уже на улице, и, коротко попрощавшись с работниками, выхожу, но брат стоит на углу здания и, наклонив голову набок, куда-то смотрит.

– Что там? – спрашиваю, подойдя к нему.

– Тшш, – шикает на меня и кивает вперёд.

А там Ксюша и тот спортсмен, вроде как парень её, они стоят под уличным фонарём. Прислушиваюсь к их оживлённому разговору и начинаю хмуриться.

– Не подходи! – кричит Ксюша и, сделав шаг назад, вытягивает руки перед собой, будто ограждается от него. – Ты на меня поспорил! Я считала тебя другом, но тебе какая-то машина дороже…

– Я же объяснил, мне плевать на тот спор. Ну ты ведь меня знаешь, – вроде как оправдывается, но нет в его тоне ни капли сожаления.

– Не знаю! Вчера показал, какой ты есть, никогда больше тебе не поверю, – слышу в её голосе неприкрытую истерику.

– Да что ты заладила, вчера-вчера, – её собеседник явно злится. – Нормально я себя повёл, или ты считаешь, что я не прав? – он делает шаг к ней, и мне не нравится его поза, как у человека, готового напасть.

– Что за чёрт? – выдыхаю шёпотом.

– Пахнет плохо, – кривится Ник.

– Прав? В чём ты прав, Илья? – Ксюшин голос уже дрожит. – Тебе кажется нормальным запихнуть девушку в машину, когда она этого не хочет?..

– Ты мне должна! – рявкает этот Илья и в два шага оказывается рядом с ней. – Это уже принцип, – добавляет, а меня уже так коробит, что костяшки хрустят.

– Илья, пожалуйста, давай разойдёмся по-хорошему…

– Обязательно, когда получу то, что должен, – перебивает её и за долю секунды закидывает Ксюшу на плечо и несёт к припаркованному «Рено».

Срываюсь с места в ту же секунду, сквозь гул в ушах слышу отчаянный вопль Ксюши и шаги брата за спиной. В голове какой-то триггер срабатывает. Нет, я в любом случае побежал бы на помощь девушке в беде, но сейчас меня такой яростью накрыло, что, боюсь, убью этого урода.

Спортсмен не ожидал нападения, поэтому я с лёгкостью вырываю Ксюшу из его рук и ставлю её на ноги.

– В порядке? – коротко спрашиваю и получаю такой же короткий кивок.

От её бледного и заплаканного лица меня кроет ещё хлеще, разворачиваюсь на пятках ровно в тот момент, когда этот мудак замахивается. Удара избежать не получается – кулак впечатывается в скулу, отдаваясь глухой болью. Я отшатываюсь, но на ногах удерживаюсь, стиснув зубы.

– Эй! – раздаётся голос Ника.

Этот придурок поворачивается, чтобы посмотреть, кто к нему обращается, и тут же получает ответку. Удар от Ника, точный и сильный, отправляет его на землю с грохотом. В отличие от меня, он на ногах не удержался. Годы, которые Ник провёл в боксе, говорят сами за себя.

Лежачего бить нельзя, поэтому я просто стою рядом, терпеливо ожидая, пока он поднимется. В его взгляде появляется злость, смешанная с унижением, которая заставляет его встать слишком быстро.

Он бросается на Ника, явно надеясь на реванш, но я влетаю между ними, выставляя плечо. Я чувствую, как его тело с силой ударяется об меня, но сам не двигаюсь с места.

– Я сам, – бросаю Нику, и он, понимающе кивнув, отходит в сторону.

– Вы кто такие? – спрашивает Илья, его грудь ходит ходуном от ярости.

– Не важно, – выплёвываю, перед тем как завалить его на асфальт и несколько раз вбить кулак в его мудацкое лицо.

– Дань, не надо, пожалуйста, – слышу голос Ксюши, и только это меня останавливает.

– Не смей заставлять девушек, урод ты конченый, – цежу сквозь зубы и не удерживаюсь от последнего удара.

Встаю с него, едва дыша, и спортсмен на удивление быстро поднимается. Смотрит на меня, потом на Ника, который стоит за моей спиной, спокойный, как всегда, но взгляд острый, как нож. Мудак оценивает шансы и, кажется, решает, что повторно падать ему не хочется.

– Вы за это ответите, – хрипит Илья, вытирая кровь с подбородка.

– Ага, – ухмыляется Ник.

– Ты как? – подхожу к Ксюше.

– Лучше тебя, – всхлипывает и проводит пальчиком по моей скуле. – Спасибо, – шепчет, подняв свои синие глаза на меня, и я замираю, утопая в этой синеве.

## Глава 11. Точка невозврата

Иногда одно прикосновение способно пробудить бурю, а один поцелуй – перевернуть мир. Но что делать, если этот мир больше никогда не будет прежним?

Даня


За спиной раздаётся визг шин по асфальту, но я не реагирую, продолжая тонуть в синих озёрах Ксюши. Что же ты такая красивая, Синеглазка? Губки пухлые прикусывает, спешно слёзы с бледных щёк вытирает, ко мне подаётся и тонкими пальчиками до моей скулы дотрагивается.

– Надо обработать, – тихо шепчет, а у меня ничего не болит, не чувствую ничего, кроме её невесомых прикосновений.

– Обработай, – выдыхаю и не понимаю, что за чертовщина происходит.

Ощущаю себя старым компьютером, который перегрузился, и жуть как тормозит вся система.

– Кхм, – раздаётся чуть ли не в ухо. – Я пойду, – насмешливый голос брата немного отрезвляет, и я отрываю свой взгляд с Ксюши.

– Иди, – сухо произношу. – Пошли, – возвращаюсь к Синеглазке и, взяв её за руку, веду в здание кафе.

– Может, лучше через наш вход? – лепечет девушка.

– У меня аптечка в кабинете, – говорю через плечо и, открыв дверь, захожу под пристальным взглядом бармена. – Принеси лёд, – коротко бросаю парню за стойкой.

Шарю по карманам в поисках ключа, а через минуту уже подхожу к рабочему столу и достаю сумку из последнего ящика.

– Пожалуйста, – протягиваю Ксюше и плюхаюсь в кресло.

– Угу, – мычит в ответ и, открыв, перебирает содержимое.

Терпеливо жду, внимательно следя за каждым её движением. Вот она достаёт антисептик, смачивает ватный диск и аккуратно прижимает его к моей скуле. Морщусь, и Ксюша в тот же момент убирает его и начинает дуть на ссадину. По моему телу пробегает дрожь, дыхание сбивается. Что это? Может, аллергия на эту жидкость? Ага, выдумывай, Даня, конечно.

От неё пахнет лесными ягодами, хотя вроде говорят, что от поваров несёт жареным… да всем, что жарится. Нет, от Синеглазки веет свежестью и чем-то сладким. И ей очень идёт эта форма, но, уверен, без неё она будет смотреться ещё лучше, особенно на моих коленях.

Руки сами тянутся к тонкой талии, впиваются в неё крепкой хваткой. Ксюша, судорожно вдохнув, задерживает дыхание, пальчики замерли над моим лицом, а глаза испуганно округлились.

– Что произошло, Синеглазка? – спрашиваю серьёзным тоном.

Я слышал её разговор с этим мудаком, но пусть сама скажет. Однако, судя по глазам, она не особо хочет говорить.

– Ксюша, если тебе угрожает опасность, ты должна мне сказать, – настаиваю, усиливая хватку на её талии.

– Мне больно, – тихо шепчет, и мне приходится ослабить, но руки не убираю.

– Объясни, – бросаю требовательным тоном.

– Недопонимание, ничего страшного, – горько усмехается, наверняка решив, что сможет меня обмануть беспечным тоном, но её глаза говорят больше.

Не выдерживаю, резко встаю на ноги и теперь смотрю на девушку сверху вниз. Ксюша часто моргает, словно вот-вот начнёт плакать, и мне приходится сдерживать себя. Её только что конкретно напугали, я своим напором сделаю только хуже.

– Кто он? – решаю начать с начала и сделать вид, что ничего не знаю.

– Дань… – вздыхает, шумно сглатывает и отводит взгляд. – Спасибо тебе за помощь, но это моё личное…

– Он тебя тащил в машину насильно! – начинаю закипать я.

К чему эта скрытность, мать вашу? Я всё видел и слышал, что за «личное», к чертям собачьим?

– Он просто… просто… – мямлит, но явно внятного оправдания не найдёт. – Обижен, – выдыхает, и по глазам вижу, что сама понимает, как глупо это звучит.

– Обижаются мальчишки в школе, Синеглазка, а это был поступок мудака, – говорю тихо и спокойно. – В следующий раз никого поблизости может и не быть. Что тогда? – она смотрит на меня, ресницами хлопает, но остановить слёзы у неё не получается.

– Я… я не знаю, что на него нашло, мы расстались вчера, и он взбесился, в машину толкнул, требуя с меня долг, и, если бы не участковый… он спас меня, а сегодня вы… – выпаливает на одном дыхании и, разрыдавшись, прячет лицо в ладонях.

– Всё-всё, – подаюсь ещё ближе, заключаю в объятия и успокаивающе глажу по спине.

Держусь сам, ведь внутри такая яростная буря, что хочется крушить всё вокруг. Нельзя брать девушек силой, всегда так считал, а после разговора с Толем и вовсе хочется всем тем, у кого такие мысли есть, руки поломать. Каждая вторая доступная с удовольствием отдастся тебе, нахрен брать тех, кто этого не хочет.

– Мне работать надо, – бормочет Ксюша и отстраняется.

– Я отвезу тебя домой, – бросаю, и она поднимает заплаканные глаза.

– Нужно уборку на кухне закончить… – возражает и спешно щёки вытирает.

– Без тебя закончат, подожди здесь, я сам скажу…

– Нет! – впивается в моё запястье, крикнув на весь кабинет. – На меня и так ярлык повесили, – добавляет, и в глазах мольба появляется. – Пожалуйста, мне надо наладить с ними отношения, после… всего, – проговаривает, и я, кажется, понимаю, после чего именно.

– Ладно, я жду тебя, отвезу домой, и это не обсуждается, – отрезаю тоном, не терпящим отказа.

– Хорошо, – кивает, губы поджимает и вылетает из кабинета.

Падаю на стул и нервно провожу рукой по лицу. Получается, этот спортсмен не первый раз пытается. Что он там орал и какой долг с неё требует? Толь ничего не говорил, кроме того, что он спортсмен, отец его тренер по хоккею, но сына к себе не берёт, пока тот не закончит институт, работать его отправил, чтобы на его шее не сидел. Ну и, конечно, стероиды, которых он покупает слишком много в последнее время.

Хм, наверное, крыша у него едет, ведь с этим не шутят, во всём должна быть мера, а он явно эту меру перешёл. Надо что-то решать, чтобы он к Синеглазке не подходил больше. Не могу видеть её слёзы, в груди будто кто-то острыми когтями царапает. А собственно, почему, Даня?

Просто защищаю девочку, была бы другая на её месте, я поступил бы ровно так же. Ну, может, не прямо так, но определённо встал бы на защиту.

– Чёрт! – выругавшись сквозь зубы, откидываюсь на спинку и прикрываю глаза.

Не понимаю, что со мной происходит, но что-то явно меняется.

Не знаю, сколько времени проходит, пока я варюсь в собственных мыслях и пытаюсь понять, что за метаморфозы во мне. Отвлекает лёгкий стук в дверь, а следом стук каблуков. Открыв глаза, поворачиваюсь к выходу.

– Марина, что-то случилось? – ленивым голосом интересуюсь и снова закрываю глаза.

– Соскучилась, – томно отвечает, а через пару секунд седлает меня.

– Марина, мне сейчас не до тебя, – устало вздыхаю, окинув её взглядом.

Юбка задралась, открывая вид на кружева между ног, пуговицы на блузке расстёгнуты, наверняка ещё до того, как она зашла. Но меня это не привлекает… ни сейчас, ни в принципе, никакой загадочности, интриги, желания самому раздеть, как, например, с Синеглазкой.

– Я всё сделаю сама, – прикусывает неестественно пухлые губы и, проводя длинными ногтями по моей груди, опускается к ширинке.

– Когда я говорю нет, значит, это нет, Марина, – в моем голосе проскальзывает сталь, но девушка делает вид, что не слышит.

Я не успеваю её скинуть с себя, когда дверь распахивается и на пороге появляется Ксюша. Картина маслом, вашу же мать, – на моих коленях Марина с задранной юбкой и рубашкой нараспашку, и я сам с расстёгнутой ширинкой.

– Извините, – бормочет Синеглазка, вмиг покрывшись красными пятнами, и, опустив голову, шустро покидает кабинет.

– Чёрт! Слезь с меня! – рявкаю на Марину и, спихнув её со своих колен, встаю и привожу себя в порядок. – На выход! Быстро!

– Ты в себе, Дань? – возмущённо восклицает Марина. – Это просто кухарка…

– Рот закрыла и вышла! – подталкиваю её к двери и выхожу сам, спешно закрыв на ключ, бегу на улицу.

Тонкую фигурку Ксюши вижу сразу, она держит путь к остановке, обняв себя руками. Догоняю её быстро, бесцеремонно обнимаю за талию и разворачиваю.

– Пусти! – требует, брыкаясь и пытаясь сорвать мою руку с себя.

– Успокойся. Я сказал, что отвезу тебя домой, – ровно проговариваю, направляясь к моей машине.

– Не надо, я сама доберусь, – и снова пустая попытка освободиться.

Чувствую себя таким же мудаком, но у меня хорошие намерения. И вообще, что за обиды?

– Даня! – вроде твёрдо ко мне обращается, но голос дрожит. – Отпусти, – всхлипывает, и, взглянув в её лицо, понимаю, что она плачет.

– Ты чего? – застываю на месте, встав перед ней. – Почему плачешь? – взяв её лицо в свои руки, вглядываюсь в покрасневшие глаза, благо уличные фонари позволяют это видеть.

– Я не плачу, – бросает и взгляд отводит.

– Приревновала? – с улыбкой спрашиваю, а в голове набатом: «Скажи да».

Зачем? Не знаю.

– Что? Нет! – отвечает, и столько фальши в её голосе, что больше ничего и говорить не надо.

– Я больше к ней не притронусь, – слышится где-то под моим носом.

Кто это сказал? На черта?

– Ты можешь делать, что тебе хочется, – произносит со злостью в тоне.

– Уверена? – вопросительно вскидываю брови.

– Конечно, я … – договорить не успевает, потому что я делаю, что мне хочется – целую её.

Сначала я не чувствую ничего, только тишина в голове. А потом… потом накрывает. Её губы мягкие, горячие, и этот поцелуй словно бьёт током. Меня бросает в жар, и это чувство сжигает всё, что было до этого момента. Моё сердце на миг застывает, затем колотится так сильно, что кажется, его слышно на всю улицу. В голове словно что-то включается. Это не должно быть так. Это ведь просто поцелуй.

Но нет, он что-то меняет. Её вкус… я не могу описать его, но меня затягивает, лишает дыхания. Моё тело напряжено, как струна, я не понимаю, что со мной происходит. Её руки дрожат, или это мои? Я не знаю. Всё, что я знаю, – мне не хочется останавливаться.

Это напрягает, но в то же время я не могу оторваться. Моя рука невольно накрывает её затылок, пальцы второй касаются её шеи, находят пульсирующую венку, чтобы убедиться, что она реальна, что это происходит на самом деле. Синеглазка отвечает на мой поцелуй, и это меня окончательно сбивает с ног, и чётко ощущаю, что контроль теряется.

Я отстраняюсь, резко, как будто мне не хватает воздуха. Глядя на неё, пытаюсь прийти в себя. Губы горят, словно я их обжёг. Что это было? Почему я чувствую себя так, будто рухнул с высоты?

– Это… просто поцелуй, – говорю, но голос дрожит, и слова звучат жалко, будто я пытаюсь убедить сам себя.

На лице Ксюше шок, но взгляд поплывший, наверное, как и у меня. Что, мать вашу, за чертовщина? Откуда эти ощущения, словно впервые в жизни целовался? Откуда это лёгкое головокружение, будто перебрал с алкоголем?

– Ты поймёшь, когда это случится, в голове щёлкнет, сердце замрёт, – всплывают в голове слова мамы.

Ну, Даня, щёлкнуло? Сердце замерло?

Чёрт! Да! Да!

И что теперь с этим делать?

## Глава 12. Между сердцем и разумом

Иногда сердце выбирает путь, который разум ещё не готов принять.

Даня


Как и обещал, везу Ксюшу домой, и это оказывается настоящей пыткой: всю дорогу то и делаю, что бросаю на неё взгляды. Точнее на её губы, которые она так соблазнительно прикусывает и определённо неосознанно прикасается к ним пальчиками.

Да, Синеглазка, меня так же накрыло, как и тебя, и я понятия не имею, как это объяснить. Поцелуй был чертовски коротким, мне хочется ещё, я едва успел насладиться, это всё равно, что испытывать жуткую жажду и только губы смочить водой. Этого мало!

Выбираю другой путь к её дому, специально делая большой крюк, чтобы побыть в её обществе подольше. Вдыхать запах спелых ягод и кайфовать, как идиот.