Дмитрий Подлужный
Фронтовые заметки. История, рассказанная Артёмом

От автора

Перед вами история, которую я хочу начать с одного человека – моего друга Артёма.

Артём был живым человеком с добрыми глазами, с шутками, которые всегда появлялись в самый неожиданный момент, с мечтами, которые так и не успели сбыться. Я знаком с ним ещё со школы и всегда мы вместе проводили время по субботам, рассказывая друг другу события, которые случались с нами. Артём был журналистом и всегда освещал события важные для нашего города.

Он не просил о славе или внимании. Но очень хотел, чтобы его история была услышана. Чтобы не забыли – не просто имя в списках погибших, а человек. Его голос, его страхи, его смех.

Когда Артёма не стало, я почувствовал, что должен сделать всё, чтобы память о нём осталась живой. Чтобы его слова и образ продолжали жить в наших рассказах, статьях и в сердце каждого, кто прочитает эти страницы.

Эта книга – дань памяти моему другу, и многим другим, кто рисковал всем ради мира, о котором мы мечтаем.

Пусть истории Артёма и тех, кто рядом с ним, помогут нам помнить: за каждой войной – судьбы людей, их жизни и мечты.

Далее будет рассказ от лица моего друга Артема, собранный из его заметок в блокноте, переданным мне по просьбе Артема.

С уважением,

Дмитрий Подлужный

Введение

Меня зовут Артём. Мне тридцать два. Я журналист. До войны я писал об обычных вещах: культурные события, интервью с музыкантами, иногда рецензии на книги, репортажи с выставок. Словом, я был городским репортёром с хорошей камерой и привычкой носить с собой блокнот даже в кафе.

Когда всё началось – настоящая война, а не телевизионная – я сперва писал заметки из офиса. Переводил ленты новостей, брал интервью по телефону, составлял «общую картину». У нас в редакции тогда был жаркий спор: ехать или не ехать. Начальство говорило: «Ты нам живой нужен, не геройствуй». Коллеги – кто молча сочувствовал, кто завидовал.

А я не мог спать. Лежал ночью, уставившись в потолок, и думал: кто-то сейчас реально там, в грязи, под обстрелами. Кто-то не знает, проснётся ли утром. А я сижу и пишу сводки с чужих слов, как будто всё это – игра.

Сначала я просто стал собирать контакты. Один парень, мой бывший однокурсник, оказался в армии – мы переписывались. Потом – ещё один знакомый. И вот однажды я просто купил билет на поезд. Никому не сказал. Только матери написал утром: «Не переживай. Я осторожно. Работа такая».

Страх пришёл неожиданно – не в момент, когда ты в бронежилете и шлеме, а раньше. На вокзале. Стоишь с рюкзаком, в кармане удостоверение прессы, и всё кажется глупым. Словно ты играешь в чужую жизнь. Сердце бьётся не потому, что опасно, а потому что впервые по-настоящему не знаешь, что тебя ждёт.

Первое столкновение с реальностью случилось уже на подъезде к линии фронта. Волонтёры в машине шутили про мины и плохие дороги, как будто это обычное дело. Один из них протянул мне старую бронепластину: «На всякий случай. У нас запасная». Пахло металлом и горелым дизелем.

Когда мы приехали, я был ошеломлён: никакой стройной картинки, как по телевизору. Никто не стоял по стойке «смирно», не читал лозунгов. Солдаты сидели в подвале, кто-то чинил генератор, кто-то жарил картошку в старой кастрюле. Один парень спал, положив автомат рядом. Они были уставшими, с глубокими глазами, но настоящими. И я понял: именно ради них – я здесь.

Первую ночь не мог уснуть. Не от страха – от осознания, как много всего мы не знаем. Как сильно картинка из студии отличается от настоящей жизни. Там, где кровь не красная, а тёмная. Там, где грохот – не в колонках, а у тебя внутри.

Моя первая статья о войне не вышла. Главред сказал: «Слишком сыро. Слишком лично. Нам нужно объективно». А у меня на руках были истории людей, которых уже не вернуть. И я решил: если не напишу – они исчезнут. Как будто их и не было.

С того дня я стал писать для себя, для них, и для тех, кто захочет знать правду – не сухую, не обезличенную, не лакированную. А ту, что пахнет гарью, потом и страхом. Правда – не геройская. Просто человеческая.

Вот поэтому я поехал на войну. И остался там дольше, чем планировал. Потому что кто-то должен был слышать, запоминать и рассказывать. Потому что если мы не назовём всё своими именами – нас заменят заголовки. А заголовки не умеют хоронить по-человечески.

Глава 1. Пыль и ожидание

Передовая начинается не со звона выстрелов, а с пыли. Сухой, вязкой пыли, которая лезет в нос, в рот, садится на ресницы и делает все фотографии блекло-жёлтыми.

Машина остановилась. Водитель сказал:

– Дальше пешком. Там уже слышат.

Я взял рюкзак, в одной руке – камера, в другой – каска. Бронежилет давил на плечи, ремни врезались в кожу. Солдаты, которые нас встречали, выглядели как обычные мужики. Уставшие, неглаженые, с разными ботинками, небритыми лицами и добрым, осторожным взглядом.

– Журналист? – спросил один, поправляя автомат.

Я кивнул. Он усмехнулся:

– Значит, жить будешь с нами. Без пафоса.

Утро на передовой начинается не с кофе, а с того, что ты просыпаешься от глухого «бум» где-то вдалеке. Это не нападение – просто «работает артиллерия», как говорят местные.

Кофе здесь – редкость. Иногда заварной, в маленьких пакетиках, если привезли волонтёры. Чаще – растворимый, с привкусом гарнира из алюминиевой кружки. Его пьют с удовольствием, даже если горячей воды нет – тогда мешают в бутылке.

Вместо кровати – деревянный настил, порой старый матрас или просто спальник на ящиках из-под снарядов. Спишь в одежде, в броне. Не из-за дисциплины – из-за обстрелов. Иногда просыпаешься от собственного крика. Не потому что страшно – потому что слишком тихо. А тишина тут подозрительнее выстрелов.

На блокпосте живёт рыжий кот. Его зовут Рыжик, Мина, Прапор или просто «эй». Он приходит, ложится на бронежилет и мурчит. Кто-то говорит: «если кот спит – значит, сегодня обстрела не будет». Другие не верят. Но кормят его все.

Первый обстрел случился, когда я уже начал привыкать. Казалось, всё под контролем. Я даже снял пару интервью: один боец рассказывал о свадьбе, которую пришлось перенести, другой показывал фото дочки.

Потом – хлопок. Земля ушла из-под ног. В голове будто звенящий вакуум. Тело упало само – инстинкт. Рядом закричал кто-то. Или это я? Не помню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.