# Пепел внутри нас

Зои Махт

Что произойдёт, когда из-за несправедливых обвинений жизнь Эстер пойдёт ко дну? Она будет бороться изо всех сил и, в конце концов, соберёт себя заново – кусочек за кусочком.

Мы никогда не узнаем, каким человеком она бы стала, если бы однажды не прошла сквозь самый настоящий ад. Зато нам наверняка известно, что случится, если спустя десять лет судьба снова столкнёт её с человеком, который когда-то превратил в пыль весь её мир одной лишь короткой фразой.

Связана ли эта встреча с тем, что жизнь Эстер снова летит под откос? Причастен ли к происходящему настырный сталкер, чей взгляд неотступно следует за ней повсюду? И зачем она вдруг штурмует квартиру известного баскетболиста?

Приготовьтесь погрузиться в тёмные воды ненависти и предательства, а затем исцелиться в объятиях искренности и юмора. Когда кажется, что хуже уже некуда – поверьте, приключения только начинаются.

## Пролог

Всего час назад Руперт пил свой отвратительный бурбон и, вероятно, орал на кого-то по телефону. Планировал вечеринку по случаю открытия третьей забегаловки, которую он гордо называл «сетью ресторанов быстрого питания». Другими словами, он был жив.

На приборной панели мигает лампочка топлива – Руперт, как обычно, оттягивал заправку до последнего момента. Брюки и рубашка залиты слюной, которая стекала с его губ, когда он уже не мог контролировать своё тело. Его руки безвольно лежат на коленях, а голова опустилась на грудь, как если бы он просто задремал.

Тело, которое ещё совсем недавно кипело тщеславной энергией, теперь было холодным и неподвижным, прямо как металл кузова его любимой белой Ауди. Он вообще любил всё белое. Иронично, что на похоронах все люди будут в чёрном.

Вокруг нет ни свидетелей, ни камер, способных зафиксировать последние мгновения жизни Руперта. Только старые, покосившиеся деревья, растущие вдоль пустой дороги, могли бы рассказать эту историю, если бы умели говорить.

Запах жжёной резины от аварийного торможения и холодный вечерний воздух смешались в тревожный коктейль. Только три часа спустя рядом остановится патрульная машина, чтобы разорвать вязкую тишину коротким воем сирены и обнаружить бездыханное тело.

## Десять лет назад. Эстер

Первое воскресенье октября началось как обычно: с хлопьев и повтора вчерашней серии «Я – зомби»[1] по каналу The CW. Сюжет безумный и, местами, психоделический, но мне нравится. Тщательно выбеленная кожа Лив похожа на мою собственную и этот факт заставляет меня чувствовать с ней особую связь. Полный восторг!

Несмотря на раннее утро, мой брат Лиам до сих пор не вернулся с вечеринки, на которую отправился вчера сразу после ужина, а мама, свято следуя своему распорядку, уже уехала навестить бабушку – её дом расположен на расстоянии каких-то трёх кварталов от нашего. Город, в котором мы живём, совсем небольшой – всего, может быть, пять или шесть тысяч жителей. Но это и делает его таким уютным. Я не представляю себя живущей в шумном и грязном мегаполисе, где бездомных больше, чем кофеен, оккупировавших каждый свободный угол.

Воздух на кухне ещё не прогрелся, но небо без единого облачка и яркое солнце за окном наполняют меня ощущением счастья, искренне обещая что-то хорошее. Я прижимаю к себе ноги в тёплых носках и наслаждаюсь одиночеством. Мама не одобряет мои позы за столом, но я ничего не могу с собой поделать. Мои ноги просто не созданы для того, чтобы прятать их под столом. Достаточно и того, что я сдерживаю себя в общественных местах.

После обеда я должна встретиться с Эмили и ещё несколькими ребятами из класса, с которыми я дружу с начальной школы. Мы собираемся пойти на пирс, чтобы классно провести время и сделать кучу фотографий для социальных сетей.

Возможно, там будет присутствовать алкоголь.

Возможно, мне снова придётся просить Лиама прикрыть меня перед мамой.

Лиам – самый заботливый брат на свете. Он старше меня на четыре года, но ни разница в возрасте, ни разные отцы никогда не вставали между нашей дружбой. Люди говорят, что он мрачный и замкнутый, делая свои выводы лишь на основании того, что никогда не видели, как он улыбается в присутствии посторонних.

Он гораздо спокойнее и рассудительнее всех восемнадцатилетних подростков, которых я знаю, но окружающих это почему-то пугает. Люди попросту не знают, как вести себя в компании Лиама, поэтому предпочитают игнорировать его существование. Не уверена, есть ли у него настоящие друзья. Мир просто пока ещё не готов к будущей рок-звезде.

Лиам – мой лучший друг, как бы Эмили не настаивала, что это звание принадлежит ей. Ведь совсем не она в прошлом месяце сломала палец какому-то девятикласснику из параллели, который показывал им на мои волосы и трепался про сифилис. В глубине души я, конечно, против таких радикальных методов убеждения, но всё, что я знаю – это работает.

Небольшой участок моей головы и одна бровь затронуты витилиго, и на протяжении всей моей жизни я сталкиваюсь с ущербными людьми, которые пытаются самоутвердиться за мой счёт.

Да, я отличаюсь от всех вокруг, но знаете что? Зато их не отличить друг от друга: одинаковые причёски, одежда из одних и тех же магазинов и идентичные фильтры на фотографиях. Лиам говорит, что я слишком зрелая для своего возраста, но я просто отшучиваюсь, втайне желая получить ещё больше его одобрения.

Попытки оскорбить меня всегда выглядят жалко, поскольку я люблю свою особенность. Я жалею только о том, что другая часть моих волос светлая, а не тёмная. Из меня получилась бы отличная Круэлла[2]. Спасибо Хэллоуину за возможность побыть ей хотя бы раз в году.

Я скорчила забавную рожицу своему отражению в чайнике. Даже ожидающая наверху домашка по алгебре не испортит мне настроение.

Если повезёт, то завтра после уроков я успею на вторую тренировку мужской баскетбольной команды. Или хотя бы застану момент, когда парни начнут снимать с себя мокрые потные футболки. Обязанности второго помощника главы школьного совета иногда могут значительно меня задержать, но Макс Богер есть Макс Богер. Он учится в выпускном классе и совершенно недоступен для девочки, которая только что перешла в старшую школу.

Но никакие доводы разума не могут убедить моё глупое сердце.

Макс – лучший игрок в команде и самый красивый парень в школе. Да что там в школе – в стране! И я не преувеличиваю. Женщины всех возрастов вешаются на него, а парни завидуют его успехам. Он бывает грубым и заносчивым со своей вечной свитой, но лишь оттого, что он устал. Устал терпеть этих жадных до чужой славы придурков, чей привилегированный статус так никогда и не выйдет за пределы школы.

В отличие от Макса.

Уже три года его матчи посещают скауты всевозможных колледжей и университетов. Его ждёт оглушительный успех. Я знаю, что у него всё получится, в отличие от стаи шакалов, вечно кружащих вокруг него.

Эмили, как и большинство девушек в нашей школе, трубит о своей любви к Максу на каждом шагу, но я так не могу. Мои чувства слишком личные, слишком интимные, чтобы делиться ими с кем-то, даже с ней. Вообще-то, я даже не верю в серьёзность её громких заявлений. Стала бы она целоваться в раздевалке с Коулом из десятого, будь её слова хоть наполовину правдой?

Любить Макса Богера – это религия, которую все мы негласно исповедуем. И, как и в любой религии, здесь есть как праведники, так и грешники.

Бесчисленное количество раз я фантазировала, как он помогает мне поднять учебники, разбросанные по полу после случайного столкновения с ним, и влюбляется в меня с первого взгляда. Или как он подвозит меня домой на своём новеньком серебристом Лексусе, потому что моя мама, работающая на его отца, снова задерживается допоздна. Или как он спасает меня от бешеной собаки. Итог всегда один и тот же: Макс Богер влюбляется в меня, мы женимся и живём нашу лучшую жизнь.

Днём я держу свою одержимость под контролем, поэтому только моя подушка знает о слезах, пролитых по Максу. Я понимаю, что в конце концов чувства пройдут и я встречу правильного парня, я в этом даже уверена. Но здесь и сейчас мне нужны только Макс и песни Адама Гоньте[3] для борьбы с этой зависимостью. Хэштег #ВрéменнаяОдержимость.

Поздно вечером этого же дня, когда я снова оказалась на кухне, моя простая и ничем не обременённая жизнь разделилась на «до» и «после». Ну, может это и не произошло в одно мгновение, но уже тогда интуиция подсказывала – сегодня всё изменится.

Я как раз изучала холодильник на предмет наличия в нём холодной газировки, чтобы запить таблетку от головной боли, когда в дверь грубо постучали. Для гостей было уже поздно, поэтому я не торопилась открывать дверь.

– Откройте, это полиция, – приказал приглушённый мужской голос после очередной волны агрессивного стука и внезапный приступ страха сжал мои внутренности в комок, оставив меня без сил противостоять происходящему.

Неужели с Лиамом что-то случилось? Если подумать, я не видела его всего сутки, но он не вернулся к завтраку и, судя по не опустошённым полкам с едой, дома он так и не появлялся.

Пока я тупила и пыталась собраться с мыслями, мама уже подошла к двери, бросила на меня взволнованный взгляд и, глубоко вздохнув, открыла.

– В чём дело, офицер?

– Брианна Моэм? – уточнил мужчина, за спиной которого маячил полицейский помоложе. Суровый тон говорившего обещал неприятности каждому, кто его слышал.

– Да, это я. Что случилось? Что-то с моим сыном? Он в порядке? – мама озвучила мои мысли, но ответа на них так и не получила.

– Мэм, вы арестованы по обвинению в убийстве Руперта Богера. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, государственный защитник будет предоставлен вам бесплатно. Вы понимаете свои права и в чём вас обвиняют?

Не в силах пошевелиться, я просто наблюдала, как на маму надевают наручники и уводят из дома. Да и что я могла сделать? Никогда не забуду, как ослабли мои ноги, и я рухнула на гладкий кухонный пол. Писк слишком долго открытого холодильника заглушил всё, кроме моих лихорадочных мыслей, и стал единственным якорем, удерживающим меня на грани реальности, когда все остальные ощущения исчезли.

Вся ситуация казалась обычным ночным кошмаром, который рассеется едва первый луч солнца проникнет сквозь занавески.

Я знаю, что мама хотела долю в бизнесе. Она накопила достаточно денег и хотела стать равноправным партнёром Руперта. Из-за этого они часто ругались. Я слышала, что дело доходило даже до битья посуды, но убить? Нет, этого просто не может быть. Убийцы не готовят твои любимые вафли на завтрак и между делом не дают откровенно неловкие советы по поводу парней.

Нет, нет, нет. Всё это чушь собачья!

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как полицейские увели маму, но когда пришла бабушка, я всё ещё прижималась к скулящему холодильнику. Новости в нашем городке распространяются со скоростью лесного пожара. К этой минуте, наверное, уже все жители были в курсе скандала вокруг нашей семьи.

Бабуля держалась гораздо лучше меня и предложила мне прогулять несколько учебных дней. Однако я решила, что если я сделаю вид, что ничего не произошло, то всё очень быстро вернётся на круги своя. Полиция поймет, что маму арестовали по ошибке, а я не пропущу контрольную по химии и тренировки Макса. На мой категоричный отказ бабушка только покачала головой, но спорить не стала.

Следующий день начался на автопилоте: рутина успокаивала. Мои друзья, казалось, не знали, как себя вести и ходили вокруг меня на цыпочках, всячески избегая разговоров о ночном происшествии. Наверное, они уже создали чат для обсуждения главного сюжета недели, но я всё равно была им благодарна за неуклюжие попытки уважать моё личное пространство.

Любопытные взгляды и непрекращающийся шёпот сопровождали меня даже в туалете. Где, чёрт побери, носит Лиама, когда я так в нём нуждаюсь?! Он бы быстро всех заткнул.

Просидев в столовой до первого звонка и игнорируя тихие и не очень комментарии в свой адрес, я направилась в кабинет истории. Он располагался на другом конце учебного корпуса, так что мне нужно было очень постараться, чтобы успеть на урок.

Эмили, Кейт и остальные девчонки из моей компании не стали меня ждать и, вероятно, уже заняли свои места в ожидании мистера Питерсона. Этот откровенно старый учитель, который взял у бога несколько лет жизни взаймы, на дух не переносит опоздавших и всячески усложняет им жизнь, так что я не злюсь на своих друзей за отсутствие желания попадать в неприятности.

Я была уже в двух поворотах от нужного кабинета, когда это случилось: начала осуществляться моя самая любимая фантазия про Макса Богера. Не в самое подходящее время и не при лучших обстоятельствах, но мы столкнулись.

Бабочки в моём животе как с ума посходили.

Он даже с места не сдвинулся, в то время как от удара с меня слетели очки, и сама я ненадолго потеряла равновесие, лишь чудом удержавшись на ногах. Боже, какой же он сильный… Учебники разлетелись по кафелю, как в замедленной съёмке, – даже лучше, чем я могла представить. И-де-аль-но.

Макс мог мне помочь, мог проигнорировать меня… Да мало ли, что он мог сделать – как бы ни казалось со стороны, я не ограничена рамками своих грёз и принимаю реальность такой, какая она есть.

Но вместо какого-либо более-менее адекватного варианта действий он всего лишь прищурил глаза и презрительно оглядел меня с ног до головы. Это заставило меня почувствовать себя грязью, которую никак не получается вычистить из-под ногтей. Продолжая испепелять меня уничижительным взглядом, он двинулся вперёд и, проходя мимо, с отвращением оттолкнул в сторону моё беспомощное тело своим мускулистым плечом – подальше со своего пути. Теперь уже никакая удача не смогла бы удержать меня от падения на пол.

– Перестань существовать, ошибка природы, – рявкнул на меня Макс, направляясь куда-то в сторону библиотеки, пока я, заливаясь краской стыда, пыталась прийти в себя и мечтала провалиться сквозь землю.

Уверена, что фотки моего унижения уже через две минуты были опубликованы в интернете каждым уважающим себя сплетником. Тогда я ещё не знала, что от этого пустякового позора мне уже никогда не отмыться.

Сильнее яростного смущения было только разочарование. Я не ждала мгновенных поцелуев и объятий, я всего лишь надеялась, что Макс из моих воображаемых сценариев действительно существует. Воспоминаний даже о небольшом дружеском взаимодействии с ним хватило бы мне до конца школы. Я что, о многом прошу?

Фантазия о Максе, всегда занимавшая в моём сердце особенное место, обернулась ещё одним кошмаром, от которого невозможно проснуться. Намеренно или нет, но он дал зелёный свет для моих будущих мучителей.

И началось.

Уже к концу дня я стала дочерью той женщины.

Так один совершенно незначительный момент определил всю мою дальнейшую жизнь.


Примечания

__________________________

1 Американский телесериал, выходивший на канале The CW с 2015 по 2019 год. Главная героиня – Лив Мур, бывший врач-интерн, которая после превращения в зомби начинает работать в морге и помогает полиции раскрывать преступления, временно получая воспоминания и черты характера жертв после поедания их мозга.

2 Культовая диснеевская злодейка из фильмов «101 далматинец» (1961) и «Круэлла» (2021). Её фирменная черта – контрастные волосы: левая половина головы ослепительно-белая, правая – угольно-чёрная, с чёткой вертикальной границей по центру.

3 Тексты Адама Гонтье, одного из солистов группы «Three Days Grace», – это голос человека, который прошёл через многолетнюю борьбу с опиоидной зависимостью. Он знает вкус зависимости, поэтому его слова способны помочь Эстер преодолеть эту эмоциональную ломку.

## Глава 1. Эстер

В горле пересохло и я едва ли смогу произнести сейчас хоть слово – последствия очередной бессонной ночи в обнимку с мокрой подушкой. Это одна из тех немногих вещей, которые остались со мной с детства: я предпочитаю отдаваться страданиям только под покровом темноты, когда моя душа чувствует себя в безопасности от страха потерять контроль над тем, что люди называют «рассудком». Каждый день я балансирую на невидимом канате, с нетерпением отсчитывая минуты до момента, когда наконец смогу упасть в пустоту – без страха встретить осуждение.

Взгляд с трудом фокусируется, а моих сил хватает лишь на то, чтобы убраться с затёкшей руки и лечь на спину. Моё собственное тело объявило забастовку и отказывается подчиняться откровенно слабым попыткам перехватить власть. Хаотичные обрывки мыслей яростно сталкиваются друг с другом внутри черепа, подпитывая и усиливая это отвратительное состояние.

На протяжении всей нашей дружбы Райан советует мне искать положительные моменты в каждом прожитом дне и не зацикливаться на неудачах, но он сам себя вообще слышал? Я уверена, что этот дурацкий совет он почерпнул от своей блаженной матери, которая в один прекрасный день полностью переосмыслила своё существование и примкнула к религиозной секте, основатель которой уже давно находился в федеральном розыске.

Конечно, вслух я всегда соглашаюсь с Райаном, но никакой оптимизм не сможет остановить то, как меня вновь и вновь уносит течением назойливых воспоминаний. Я не выбираю направление, не задаю вопросов и позволяю обстоятельствам решать всё за меня. Трудно изменить своё мышление после десяти лет, проведённых в режиме выживания и эмоционального оцепенения, когда даже мысль о том, чтобы вернуться к прежней версии себя, кажется непозволительной роскошью. Я так привыкла прятаться от чужих глаз и не привлекать к себе внимание, что это стало моей второй натурой.

Именно такой образ жизни привёл меня к тому, что фотография с моим изображением то и дело мелькает на огромном рекламном щите прямо в сердце Таймс-сквер. Это не совсем клеится с моим желанием жить тихую, незаметную жизнь, но двумя неделями ранее меня выгнали уже из четвёртой по счёту забегаловки, где я подрабатывала официанткой, а возможность быстро залатать растущую с каждым днём денежную дыру сама прыгнула ко мне в руки.

Полагаю, всё было бы совсем иначе, не откажись я взять деньги на оплату нескончаемых учебных кредитов у моего парня Итана, когда он предлагал. Может, будь он хоть чуть-чуть настойчивее, я бы с чистой совестью свалила на него эти изматывающие ежемесячные платежи, но он полностью закрыл тему после моего первого и единственного отказа. Глупая, неуместная гордость не оставила мне ничего, кроме как перебиваться скудными чаевыми и регулярно получать выговоры за «систематические опоздания и нежелание улыбаться клиентам».

Я была готова опустить руки и сдаться, но когда возможность подзаработать ударила меня в лицо, я засунула свою категоричность в задницу – вместе с принципами, которые, сюрприз-сюрприз, тоже не платят по счетам. Мне даже понравилось. На самом деле, давно пора было это сделать.

Моя однокурсница Хлоя параллельно с учёбой работает фотографом, но я искренне не понимаю, что она забыла в медицинском. Её фотографии настолько хороши, что она уже сейчас полностью обеспечивает себя с помощью одной лишь камеры. Она не имеет видимых финансовых проблем, и я ненавижу себя за то, что завидую ей.

Я дружила с Хлоей Дженкинс со второго курса, с тех пор как мы обе завалили лабораторную по биохимии, и именно она предложила мне стать моделью в одном из её проектов. Для неё это была довольно необычная просьба. Она в шутку почти встала на колени, умоляя меня, но к тому моменту я уже согласилась на все её предложения. Перед напором Хлои вообще мало кто может устоять, хотя не буду делать вид, что деньги не оказались решающим фактором.

Мне хорошо заплатили, поэтому теперь целых четыре месяца я не буду просыпаться от кошмаров с коллекторами, которые запихивают меня в мешок с мусором. На сумму моих студенческих займов, наверное, можно было купить небольшие апартаменты где-нибудь на окраине Бронкса. А может и нет – жильё в Нью-Йорке чертовски дорогое.

Обычно я хорошо контролирую свою врождённую импульсивность и не позволяю себе выкидывать трюки таких эпических масштабов, поэтому даже в очереди за кофе меня не покидало настойчивое предчувствие: вся эта история с предстоящей фотосессией выйдет мне боком. Но серьёзно – мне всего лишь нужны были деньги и небольшой бунт против той, кем я когда-то была вынуждена стать.

К слову, эта съёмка открыла мне глаза на некоторые вещи.

Оказывается, перед камерой я становлюсь совершенно другим человеком: социофобия может у меня отсосать. Это подтолкнуло меня к тому, что я решила восстановить свой микроблог: пустой профиль с сотней хейтеров, которые раньше были моими школьными друзьями. Я пока не знаю, стоит ли мне удалить старых подписчиков и начать с чистого листа или оставить всё как есть – в качестве напоминания о днях, когда их мнение имело первостепенное значение.

Ха-ха, как будто вероятность того, что я смогу забыть один из самых мрачных периодов своей жизни, вообще существует.

Помимо внезапно случившейся взаимной любви с камерой я поняла, что быть коммерческой фотомоделью – адски сложно. Даже после одного дня работы мне хотелось выть. Это совсем не легкомысленное занятие, поэтому я больше никогда не буду осуждать девушек, выбравших этот путь.

Так, ну и было же что-то ещё…

А, ну конечно!

Хлоя переспала с парнем, с которым я встречалась почти два года. Она сделала это ради стажировки, которую Итан так долго обещал мне. Не знаю, было ли это её конечной целью, но в переписке Итан обещал «всеми силами способствовать продвижению её кандидатуры».

Брр. От одной мысли об этих двоих меня тошнит. Не фигурально. Пошлые эмодзи персиков, баклажанов и капель воды, увиденные мной мельком в их чате, до сих пор вызывают непреодолимое желание помыть глаза с мылом.

Хлое стоило бы взять пример с Итана и установить пароль на все свои мессенджеры, а телефон брать с собой даже в туалет.

В тот день, поддавшись порыву, я выбежала из студии, не попрощавшись с Хлоей. Я ожидала слёз, гнева – хоть какой-то реакции – но испытала… облегчение? Против всякой логики я чувствовала себя счастливой – так же, как в день, когда получила письмо из колледжа и почувствовала ни с чем несравнимый, волнующий запах свободы.

Рациональная часть моего мозга приняла решение вернуться в квартиру, которую я делила с Итаном, и спокойно всё обсудить. Однако у меня на носу был выпускной экзамен, поэтому прошла целая неделя, прежде чем я осмелилась на в каком-то смысле судьбоносный разговор.

Агрхгх. Будильник на телефоне прозвенел во второй раз, но, судя по всему, земная гравитация сегодня решила взять дополнительную смену. Колледж окончен – так какого чёрта я до сих пор не избавилась от этого раздражающего звука? Можно подумать, что мне мало страданий и переживаний, наседающих на мой и без того тревожный мозг.

Я проклята. Иначе как ещё можно объяснить предательство почти каждого человека, который когда-либо присутствовал в моей жизни? Совсем немногим раньше Хлои и Итана к постоянно растущему списку добавилось ещё одно имя: Тревор Ривз. Я до сих пор полностью не пришла в себя от публикации моей статьи под его именем.

Тревор не был мне другом в полном смысле этого слова, но мы проводили вместе так много времени, работая над домашними заданиями и учебными проектами, что он казался мне надёжным союзником. Спойлер: нет, я была всего лишь удобным способом продвинуться вперёд или куда он там спешил.

Плевать на эту статью – я напишу другую. Меня раздавило осознание собственной незначительности в его глазах. Он взял всё, что хотел, переступил через меня и просто пошёл дальше.

Нахрен его. Нахрен их всех.

Долгий вдох. Резкий выдох.

Тусклый предрассветный солнечный свет едва начал пробиваться сквозь покосившиеся жалюзи. Он такой же бесцветный, как и моё настроение. Обычно я люблю раннее утро, но сейчас мне жутко холодно и это уничтожает остатки надежды на то, что сегодня мне будет хоть чуточку легче. Моему замёрзшему кончику носа наплевать на то, что на календаре уже конец апреля, а обогреватель, стоящий в метре от меня, работает на полную мощность.

Прошло почти два дня с тех пор, как я сгребла все свои вещи в одну большую спортивную сумку – ту самую, с которой когда-то приехала в Нью-Йорк, – и заявилась на порог квартиры моего единственного друга в этой сраной жизни, Райана Кено. Насколько, кстати, печален тот факт, что вся моя жизнь уместилась в одну сумку?

Могла ли я подумать, что в довершение всего этого беспорядка у меня появится преследователь? Абсолютно точно нет!

Я столкнулась с крупным мужчиной, когда выбегала из квартиры Итана, второпях застёгивая куртку. Боль пульсировала в висках, слёзы жалости к себе застилали глаза, но даже сквозь эту какофонию я разглядела глубокий, уродливый шрам, рассекающий всю левую сторону его лица.

М-да, не повезло же ему – мои собственные шрамы и вполовину не такие заметные. На несколько секунд мне даже захотелось узнать, как он чувствует себя среди людей, осуждающих всех и вся, кто хоть немного отличается от их вылизанных стандартов, но это желание быстро растворилось в грохоте несущих стен, которые рушились внутри моей головы, затеяв грандиозную перестройку. И всё же неровный участок на тёмной оливковой коже и терпкий запах необычного табака всё равно прочно впечатались в мою память.

Во второй раз я заметила этого мужчину спустя полчаса – когда бездумно села в первый попавшийся вагон метро со свободными местами и поехала в случайном направлении. Это всё ещё могло быть совпадением, а мне нужно было подумать: где и как жить дальше. Вариантов особо не было. Мне нужна была передышка, и единственным, о ком я тогда подумала, был Райан.

Я полностью доверяю Райану, хотя, может, и не должна. Хотела бы я полагаться исключительно на себя, но для меня это не работает. Никогда не работало.

Мы познакомились с ним на центральном вокзале, когда оба стояли с потерянными лицами перед указателями, пытаясь сориентироваться и одновременно разрываясь между неуместно роскошной обстановкой и бесконечным потоком снующих туда-сюда людей. Десять золотых люстр и почти четырёхметровые часы Тиффани? Они это серьёзно?

Райан, как и я, приехал сюда без гроша в кармане и искал лучшей жизни. Он хотел стать кем-то вроде элитного телохранителя, которым когда-то был его дядя, но план дал сбой и из элитного у него теперь только пиджак от Армани, на который он наткнулся в секонд-хенде, и не менее элитный жилой комплекс, в одном из зданий которого он работает консьержем.

По-настоящему я запаниковала, когда подозрительный тип со шрамом оказался в соседнем вагоне, даже после того как я кардинально сменила ветку метро, чтобы добраться до квартиры Райана. Может быть, мой преследователь не сильно маскировался, потому что я всё ещё не переставая плакала, а может, он просто новичок и я его первая жертва. Так или иначе, тогда мне очень повезло: у моего (теперь единственного) друга был выходной, и он смог встретить меня прямо на станции. Боюсь представить, какой ужас мне пришлось бы пережить в противном случае.

Сейчас я чувствую себя в относительной безопасности. Два хлипких замка на входной двери, наличие древней пожарной лестницы и чёрного входа в здании дают мне необходимые крупицы уверенности. Не самый приятный район, возможно, и вовсе отпугнул моего сталкера: у каждого второго кондоминиума здесь либо выбиты и заколочены окна, либо стоит удушающий запах гнили и мочи.

Несмотря на мою не совсем типичную внешность, до перехода в старшую школу я жила беззаботной жизнью. У меня была замечательная, заботливая мама – управляющая сразу несколькими ресторанами, весёлые друзья, крутой старший брат и вполне приличные оценки в школе. Мир был безоблачным ровно до тех пор, пока арест мамы не перевернул всё с ног на голову.

Половина её сбережений была потрачена на довольно посредственного адвоката, который кое-как сумел добиться оправдательного приговора несмотря на то, что абсолютно все улики были косвенными.

Дело окружного прокурора против моей мамы развалилось, и он не придумал ничего лучше, чем накинуться на моего брата, который испарился за день до её ареста. Следствие, а чуть позже и я, пришли к выводу, что это как минимум странно. Так Лиам стал главным подозреваемым.

Он не попрощался со мной, а его номер стал недоступен. В тот единственный раз, когда бабушка взяла меня с собой в следственный изолятор, чтобы навестить маму, моя истерика не возымела никакого эффекта. Женщина по ту сторону решётки как попугай повторяла, что с Лиамом всё хорошо и он, цитирую: «больше не хочет нас видеть». Что она знала и как такое вообще возможно? Он был моим лучшим другом. Я просто не могла поверить, что всё это время он лишь притворялся.

Примерно через год после его загадочного исчезновения я окончательно потеряла надежду увидеть его снова. Я возненавидела Лиама всей душой за то, как он со мной поступил.

Будучи не в силах терпеть постоянную тоску, я удалила все наши с ним совместные фотографии. В память о нём у меня осталась только безразмерная толстовка с капюшоном, которую я иногда брала у него без спроса и выбросить которую у меня так и не поднялась рука. Она стала последним напоминанием о том, что брат вообще когда-то существовал в моей жизни.

То ли последующая череда отказов в найме на работу, то ли исчезновение Лиама подтолкнули мою мать к краю. Никто не хотел иметь дело ни с так называемой убийцей, ни с матерью убийцы. Наша семья стала постыдным пятном на репутации Розенгейта.

Всего за год её глаза потускнели, и она потеряла себя в попытках найти утешение в алкоголе и таблетках. Вторая половина накоплений, так же, как и первая, была потрачена не по назначению. Как ни грустно это осознавать, но впоследствии она стала для меня всего лишь незнакомой, вечно обдолбанной женщиной, с которой я была вынуждена жить под одной крышей вплоть до совершеннолетия. Только бабушка, умершая всего несколько лет назад, немного спасала ситуацию.

Надеюсь, мой брат был в лучшем месте.

Сначала я хотела помочь маме, действительно хотела, – и дело даже не в том, что я не знала как. Для меня стало полной неожиданностью то, насколько дружно дети и даже некоторые учителя поддержали семью того пострадавшего, якобы от рук кого-то из моей семьи, человека.

Руперт был мерзким человеком, и никто его не любил. Основная причина, вероятно, в том, что сын этого мужчины, Макс, был настоящей звездой школы. Так бывает, если ты дважды выводишь мужскую баскетбольную команду в полуфинал национального чемпионата и, ко всему прочему, выглядишь как ходячая влажная мечта девочек-подростков. А я, чего уж скрывать, в то время как раз относилась к этим самым девочкам.

Столкновение с его непререкаемым авторитетом стало жёстким испытанием для моей способности принимать удары. Отныне сам факт моего существования гарантировал мне получение незабываемого опыта травли и осуждения в стенах школы.

Я стала изгоем, прокажённой.

Постепенно одноклассники перестали разговаривать со мной без веского повода. Не сосчитать, сколько раз меня запирали в кабинетах или кладовых, так что я была вынуждена ночевать прямо там. Такое же бесчисленное количество раз были испорчены мои волосы и одежда. Я больше никогда не пользовалась своим шкафчиком, поскольку он превратился в местный филиал мусорки.

Но я терпела и молчала. Уродливая россыпь неровных бледных шрамов разных форм и размеров на руках и ногах каждый день напоминает мне о том, что случается с детьми, которые пытаются найти помощь у взрослых.

На меня давили со всех сторон. Каждый аспект моей жизни был погнут или сломан руками людей, не понимающих, где заканчивается детская шалость и начинается настоящее преступление. Чужая прихоть оставила тысячи трещин и синяков даже на моей душе.

Я ненавижу людей.

И всё же моя профессия физиотерапевта обязывает меня помогать им. Возможно, это мой способ доказать миру, что я чего-то стою – несмотря на презрение и унижение, с которыми столкнулась в прошлом. А может, это всего лишь попытка вернуть себе контроль и избавиться от ненавистного чувства беспомощности. Мне просто хочется верить, что все испытания, через которые я прошла, имеют хоть какой-то смысл.

Я до сих пор не уверена, кому в те годы пришлось тяжелее – мне или моей дражайшей родительнице. Она с легкостью могла забыться в любое время. Мне же приходилось проживать каждый момент в ясном сознании, и все те вещи, которые происходили вокруг, навсегда отпечатались в моей памяти.

Спустя несколько месяцев, когда Макс Богер окончил школу и покинул наш славный городок, повсеместное издательство надо мной не прекратилось, но заметно ослабло. В любом случае, к тому моменту даже малейший намёк на непрошенное внимание в мою сторону вызывал у меня сильное желание забиться в самый тёмный и пыльный угол.

Уже тогда мне пришлось найти работу, чтобы не зависеть от витающей в облаках матери. Многие подростки подрабатывали официантами, в то время как для меня эта опция была недоступна. Один лишь ворчливый мистер Фостер разрешал мне иногда отвечать на звонки и брать деньги с клиентов его автомастерской, хотя его и бесило, что я вечно разглядывала внутренности двигателя или залазила под эстакаду, когда думала, что меня никто не видит.

Было чудом, что я вообще смогла поступить в колледж, учитывая, что я оказалась на обочине всей школьной внеурочной деятельности и не могла предоставить комиссии менее убогое резюме.

Без денег и связей я без оглядки сбежала из родного города, который когда-то считала лучшим местом на Земле, отрастила и покрасила свои вдоль и поперек измученные волосы, и, в конце концов, получила приличное образование.

Господи, я даже взяла фамилию своего отца, ту, которую в полубреду назвала мне мать. Почему же я не чувствую себя лучше? Неужели я никогда не выберусь из тисков постоянного страха, в которых однажды оказалась?

Мимолетная эйфория от чувства свободы давно прошла, и я снова осталась наедине с мерзкой липкой тревожностью. Что бы я ни делала, это невыносимое, не исчезающее дольше чем на несколько часов, сверлящее чувство в животе продолжает меня мучать.

С того момента, как я обосновалась на раскладушке у Райана, моих сил хватает только на поддержание стабильной мозговой активности. Я не перестаю думать о том, что я сделала не так? Что во мне побуждает людей вытирать об меня ноги? Даже строгие рамки, в которые я загоняю всё своё существование уже много лет, не способны полностью защитить меня от чужого пренебрежения.

Мысли о человеке, с которым я жила до недавнего времени и вовсе вызывают во мне неконтролируемую ментальную диарею.

Последние дни наших догорающих отношений были наполнены не только повторением и зубрёжкой: я анализировала каждое действие Итана на протяжении наших отношений и поражалась своей наивности. Или тупости. Называйте, как хотите.

Когда мы познакомились, Итан был моей полной противоположностью – улыбчивый и обаятельный. Он заканчивал ординатуру по хирургии, но всегда находил время для того, чтобы окружить меня своим вниманием. Он был воплощением хорошего парня.

Никто до него не ухлёстывал за мной так настойчиво, и я могу это понять. Взгляд «не подходи ко мне нахрен, если не хочешь долго и нудно разбираться с этим ёбаным беспорядком в моей голове» отпугивал почти всех желающих, если таковые и находились. Тех, кто шёл против инстинкта самосохранения, я добивала всегда собранными волосами, заклеенными скотчем очками, дешёвой одеждой из секонд-хенда и полным отсутствием косметики.

Итан же словно с луны свалился и не замечал моих вопиющих недостатков. Должно ли было это меня насторожить? Само собой разумеется. Показалось ли мне это хоть чуточку подозрительным? Ответом послужит большое и жирное «нет».

Мои подростковые годы даже с огромной натяжкой трудно назвать счастливыми, так что неудивительно, что я отдала всю себя первому человеку, пробившего мою защиту. Мне было это необходимо – снова почувствовать себя нужной. Ощутить стабильность.

Пусть он и не обладал чрезмерно эффектной физической формой, но его смуглая кожа, очаровательные черты лица и всегда аккуратный внешний вид давали фору многим и многим мужчинам. При первой встрече я сравнила его с Саймоном Бассетом из первого сезона сериала «Бриджертоны», даже не догадываясь, что необъяснимая агрессия персонажа тоже идёт в комплекте с Итаном.

Это глупо, но я просто хотела быть кому-то нужной в этом огромном чужом городе. Я устала справляться со всем в одиночку. Это не было похоже на любовь, которую я однажды испытывала к Максу Богеру, будь он неладен, но, тем не менее, каждую свободную минуту, которую не сжирало обучение в колледже, я посвящала Итану.

Уже через месяц знакомства Итан настоял на том, чтобы я переехала к нему из крошечной комнаты общежития, подальше от странной неразговорчивой соседки Мары, которая, казалось, любой ценой избегала встречи с шампунем.

Почти неосознанно я вцепилась в Итана как в свой последний шанс на лучшую жизнь – такую, где я не одинока и мне больше не нужно беспокоиться о том, хватит ли у меня денег и еды на следующую неделю. Немного расчётливо, знаю.

Итан казался старомодным мужчиной, поскольку я отчётливо чувствовала его восторг от моей скромности, которую я искусственно культивировала и использовала как способ слиться с толпой. И я почти идеально справлялась с ролью кроткой девушки, которая не ищет неприятностей. Иногда, конечно, бывали случаи, когда моя истинная природа выглядывала наружу, но тогда Итан злился и быстро напоминал мне о моих собственных ограничениях. И он был прав – я не хотела лишаться той спокойной жизни, которую наконец-то обрела.

Теоретически я смогла бы простить ему измену. Или заставить себя поверить, что простила. Вот только ни в какой теории я не учитывала, что этот кусок дерьма поднимет на меня руку. В тот момент прошлое захлестнуло меня так сильно, что бегство стало единственной верной реакцией на происходящее. Ни за что на свете я не собиралась снова становиться грушей для битья.

Я коллекционировала красные флаги в поведении Итана, но предпочитала их игнорировать. Не могу сказать, что решение уйти от него стало внезапным прозрением. Ушиб плеча, рассечённая губа и огромный синяк на лице просто ускорили процесс принятия решения.

Скрипящая раскладушка Райана, которую он поставил в центре и без того крохотной комнаты, совмещающей в себе кухню и что-то типа прихожей, на удивление удобная, но я всё равно поморщилась от ощущения слабости в результате короткого беспокойного сна и тоскливых размышлений о своих неудавшихся отношениях.

В какой момент наше с Итаном общение свелось к тому, что я постоянно оправдывалась за всё на свете? Бывали дни, когда Итан выходил из себя по малейшему поводу. Его злило всё подряд, даже если я не имела к этому никакого отношения. Я считала это глупостью, но всё же старалась не попадаться лишний раз ему на глаза.

Его загруженный график стал моим благословением и основной причиной, по которой я так долго оставалась рядом – он просто не успевал быть со мной настолько часто, чтобы я полностью ощутила всю прелесть его характера и поняла, во что вляпалась.

Даже находясь вдали от Итана, я никогда не могла полностью расслабиться. Его растущее с каждым днём желание контролировать мою жизнь я списывала на чрезмерную заботу. В последнее время он даже не притворялся, а напрямую требовал отчёт о всех моих перемещениях, приятелях, оценках и даже о том, что я ела на обед. Он помешался на контроле, и это начинало меня раздражать. Не то чтобы я хоть раз на это пожаловалась.

Стараниями Итана я поверила в то, что меня невероятно сложно любить. По его мнению, это что-то из разряда фантастики. И, учитывая поведение моей собственной семьи, это выглядит до ужаса правдиво.

Почему я такая ущербная? Почему Итан всегда смотрел на меня с видом человека, который делает мне невероятное одолжение, просто встречаясь со мной? Он мог инициировать расставание в любой момент, однако продолжал оставаться в этих нелогичных отношениях. Наслаждался властью? Возможно. Его истинные мотивы остаются для меня загадкой.

Близость между нами быстро свелась к дежурному перепихону раз в месяц, а то и два, но я почти уверена, что в любых – даже самых искренних – отношениях, длящихся дольше полугода, это происходит. И в этом нет ничего страшного – у меня есть мои руки, и они знают своё дело.

Хотя, если подумать, даже в начале наших отношений Итан не был для меня мужчиной, заставляющим мокнуть мои трусики от одного лишь взгляда. Он симпатичный, но не более. Я хотела его хотеть, но на этом всё. И я обманывала себя, надеясь, что со временем между нами вспыхнет нечто большее.

Я лениво потянулась, различая громкий, но неразборчивый шум, доносящийся с улицы. Похоже, где-то совсем рядом случилась авария. Подобно автомобильным гудками мои мысли становились отчаяннее с каждой минутой. Ничем хорошим это не закончится. Не могу же я и в самом деле продолжать лежать на этой самой уютной в мире раскладушке и прятаться от жизни. Или могу?.. Райан вряд ли оценит такой перфоманс.

Я с шумом выдохнула и приложила поистине титанические усилия, чтобы поднять свой зад. Ментально я ещё долго буду переваривать произошедшие события и сходить из-за этого с ума, но с телом ситуация чуть проще – для начала мне необходимо всего лишь расстаться с горизонтальным положением и попробовать вернуться к привычной рутине.

К моему огромному сожалению, я не могла позволить себе роскошь страдать и ничего не делать. Но какой идиот придумал выдавать дипломы лишь через два месяца после квалификационного экзамена?

Чувство голода сверлило мой желудок изнутри, а еле уловимый, но невыносимо соблазнительный запах из коробки с недоеденными бортиками от пиццы спровоцировал громкое урчание. Вчера я не притронулась к еде, но игнорировать физические потребности сегодня уже не представлялось возможным.

Мимолетная встреча с моим отражением в небольшом заляпанном зеркале заставила мои глаза угрожающе слезиться. Рука непроизвольно взлетела к опухшей щеке. Мне пришлось больно закусить неповреждённую губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания.

В очередной попытке отогнать непрошенные слёзы я начала изучать кофемашину на кухне моего друга, на которую до этого момента не обращала никакого внимания. Если быть совсем честной, меня пугал этот металлический монстр. Райан что, украл её из настоящей кофейни? Машина выглядела чертовски дорого для человека, постоянно разгуливающего по квартире в дырявых носках. Эта вычурная серебристая кофемашина до ужаса нелепо выделялась среди грязных тарелок, старой мебели и местами отклеившихся обоев. Райан, у меня к тебе куча вопросов.

Если я что-то в ней сломаю, то к кредитам за обучение добавится ещё один. Только этого мне и не хватает для полного счастья.

Пожалуй, я приму душ, верну себе приемлемый человеческий облик и пойду в обычную кофейню. Кажется, я видела одну неподалёку. Да, звучит как план. Мой кошелёк с последней сотней баксов напрягся, но дайте мне немного радости, окей? Позже я что-нибудь придумаю.

Меня нещадно подгонял урчащий желудок, поэтому я приняла душ за рекордные десять минут. Наскоро почистив зубы, я перетряхивала всю свою сумку в поисках одежды посвежее и наткнулась на свой вибрирующий телефон. Ого, это Итан. Я не раздумывая сбросила звонок. Тринадцать пропущенных. Хм. Мне казалось, что он будет гораздо настойчивее. Хотя, о чём я в самом деле? Парень, наверное, счастлив, что наконец избавился от балласта, который сам же и повесил на свою шею. Где я и где Хлоя…

Я в полном беспорядке. Но если в прошлый раз я держалась благодаря надежде, то сейчас ненависть стала моей движущей силой. Мысли о том, что какие-то люди снова влезли в мою жизнь и решили всё за меня, поднимали волну гнева в моём животе.

Невыполнимые планы возмездия роились в моей голове как стая назойливых пчёл. Вот только я никогда никому не мстила, и у меня нет иллюзий на счёт своих возможностей. Эти мечты – всего лишь средство заглушить разъедающую внутренности боль. Мои фантазии никогда не сбудутся, зато они достаточно живые, чтобы удерживать меня на плаву ещё какое-то время.

Пустые карманы моей куртки, верой и правдой служащей мне круглый год, недвусмысленно напомнили мне о том, что у меня больше нет ключей от квартиры Итана. Они остались на столике в прихожей, когда я демонстративно оставила их там. Но это не то, из-за чего я расстроилась. Настоящая проблема заключалась в том, что я не нашла там свои наушники. Я могла потерять их в момент столкновения с тем жутким типом. А может кто-то просто украл их в метро, когда я маневрировала там в час-пик. В любом случае, всё произошло слишком быстро, чтобы я могла это заметить.

Я обречённо закатила глаза, но на всякий случай проверила каждый карман в своём любимом рюкзаке. Ничего. Жизнь в очередной раз подкинула мне повод в ней разочароваться, но я всё равно планировала получить свой кофе.

Входная дверь сбила почти невесомое препятствие в виде маленького бумажного пакета, лежащего на пороге. Я быстро осмотрелась. Лестничная площадка была пуста. Сомнений не оставалось: неожиданная посылка предназначалась именно для этой квартиры. Хм. Может, стоит дождаться Райана?

Мое любопытство оказалось сильнее сомнительных правил приличия. Я разорвала верх пакета и что вы думаете? Внутри лежали мои наушники. Это точно были они, хотя и выглядели чище, чем когда-либо. Кто-то явно позаботился о них – аккуратно протёр пластик и даже сложил провода.

– М-да, – выдавила я из себя. – Совсем не жутко.

Тогда почему по спине бегут мурашки, а в воздухе чудится тот самый странный запах табака?

## Глава 2. Макс

В этом сезоне мы не смогли пробиться в финал. Плей-офф1 нас не пощадил. Пресса списала всё на травмы основного состава и «невнятную игру звёздного скорера[2] Макса Богера».

Наверное, так и было. Я дважды повредил левую лодыжку во время последней игры с Иллинойсом, получил технарь[3] и чуть не вынес за это судью в ответ.

Моя игра была гораздо хуже, чем невнятная. Она была отвратительная. Травма не критичная, но на паркет я больше не выходил. Как, собственно, и вся остальная команда.

Начало же сезона было многообещающим. Я много тренировался и был в лучшей форме, чем когда-либо. После ухода Джимми Уоллеса, директор команды назначил меня капитаном. В тот же день он поймал меня в коридоре перед утренней тренировкой и скучным будничным тоном вывалил на меня эту неожиданную информацию. Никаких цветов и фанфар, но я был невероятно доволен и горд собой. Даже без нового статуса эти эмоции сами по себе много для меня значили, учитывая, как редко я испытываю что-то, кроме скуки и злости.

Все мои усилия за эти годы, включая четыре сезона, проведённые в составе «Иглз», оказались не напрасны – моим заслугам наконец отдали должное. Капитан Макс Богер. Как звучит, да?

Будь жив отец, он бы точно заказал постельное белье с моим изображением в полный рост или выкинул что-нибудь ещё более нелепое. Этот ублюдок любил покрасоваться своим успешным отпрыском.

Второй сын никогда не был для него достаточно хорош – ни оценки, ни увлечения, ни друзья. Каждый раз, когда Роуэн добивался каких-то успехов, наш отец лишь насмехался над ним, загоняя его в угол своим ядовитым презрением. Даже после смерти Роуэна отец выглядел скорее разочарованным, чем убитым горем. Именно тогда ненависть стала моим постоянным спутником: я корил себя за то, что был слеп к тому, как отношение отца уничтожало Роуэна изнутри.

Из меня вышел никудышный старший брат и, ощущая вину перед Роуэном, я продолжаю наказывать себя день за днём: неважно, дочитываю ли я до конца неинтересную книгу или намеренно пользуюсь очевидно хреновыми вещами. Я чувствую себя недостойным радости, которую получил бы в ином случае. Мой тринадцатилетний лексус это подтвердит, только спросите.

Легко судить о прошлом и давать оценку своим и чужим поступкам с высоты прожитых лет, но препарирование воспоминаний не делает прошлое менее драматичным – постепенно я просто научился с ним жить. Или нет. В любом случае, я без малейших колебаний обменял бы свою успешную гламурную карьеру на жизнь моего брата.

Кстати, о карьере.

Всё шло к тому, что в этом году мы точно поставим кубок на полку клуба и получим заслуженные чемпионские перстни. Один у меня уже есть, так почему бы не сделать это снова? Почти полное отсутствие травм среди игроков, никаких скандалов внутри команды – рецепт идеальной регулярки[4]. Что могло пойти не так?

Да абсолютно всё пошло по одному месту! Я, конечно, знал, что менеджеры некоторых команд ведут свою игру и вне паркета, но и представить не мог, что сам стану их жертвой. Психически здоровому человеку даже в голову не придёт проворачивать такое.


Первая половина ноября не баловала Нью-Йорк хорошей погодой, вот и сегодня выдалось хмурое пасмурное утро. Несмотря на усталость после напряжённого выезда в Чикаго и дикое искушение остаться в тёплой постели, я принял волевое решение начать утро своего единственного выходного с пробежки в парке. Я недостаточно страдал на этой неделе, а беговая дорожка в уютном оборудованном помещении с кондиционером никуда не денется.

К тому же, что бы там ни говорили лузеры, именно терпение и дисциплина определяют, кто займёт своё место под солнцем, а кто так и не выйдет за рамки унылой посредственности.

Вдыхая холодный свежий воздух и одними губами подпевая группе «My Favorite Scar», я пытался отключиться от реальности, но тело протестовало на каждом шагу. Внутри моей головы, как и ожидалось, обосновался Кори Ингрэм – самый мерзкий комментатор с канала ESPN, который разбирал мои ошибки и нещадно критиковал за упущенные возможности. Это сбивало с темпа даже больше тупой боли в мышцах.

Ускоряясь, я заканчивал предпоследний круг, как вдруг девушка в коротких красных шортах, бежавшая мне навстречу, резко подвернула ногу и рухнула прямо в мои объятия.

Конечно, я моментально оценил её стройные ноги и невероятную внешность. Одежда не по погоде должна была меня насторожить? Не смутила ни капли.

Девушка выглядела как произведение искусства в человеческом облике. Если хирург приложил здесь свою руку, то я аплодирую ему стоя. Хотя и ей бы стоило поблагодарить меня – не каждый может получить такую лестную оценку от столь взыскательного зрителя, как я.

– Ой, п-прости, я случайно. Не понимаю, как так получилось… – испуганным голосом лепетала она, всё ещё находясь в моих объятиях. Мою правую руку, временно расположившуюся на пояснице прелестной незнакомки, приятно обжигало тепло кожи её стройного подтянутого тела, которое чувствовалось даже через ткань ветровки.

Я не удержался и снова просканировал цыпочку взглядом, пока помогал ей выпрямиться и удержать равновесие. Спортивная и милая, выглядит расстроено. Казалось, она вот-вот расплачется. Фанатки обычно прут напролом, чтобы заполучить моё внимание, и уж точно не выглядят и не ведут себя как побитые кошки. А эта кошечка, кстати, очень высоко подняла планку внешности для моих будущих подружек.

В её глазах не читалось ни узнавание ни, тем более, обожание. Только боль, паника и страх. Много страха. Этого оказалось достаточно, чтобы я раз и навсегда закрыл для себя вопрос случайности нашей встречи.

По сути, я не ошибся – девушка не была фанаткой. Она была дьяволом в ангельском обличии. Но понял я это не сразу.

В тот день я помог ей добраться до такси и оставил свой личный номер телефона на случай, если ноге станет хуже, а ей что-нибудь понадобится. Она позвонила только через пять дней.

Я не сразу понял, кто такая Грейс и чего она от меня хочет, поскольку имя той девушки я тогда так и не узнал. А когда я наконец сообразил, кто она такая, то сразу нашёл время для её приглашения выпить кофе – ведь она так и не успела отблагодарить меня за «поведение истинного джентльмена». Хах, думал, она уже не позвонит.

Двумя днями позднее мы встретились в просторной кофейне с приватными уединёнными кабинками и просидели там до самого закрытия. Вся эта прелюдия – не моя любимая часть, но время пролетело незаметно. Мы разговаривали обо всём на свете: от моей аллергии на собачью шерсть – кто вообще заводит этих монстров? – до любимого лака Грейс. Не то чтобы мне было до этого дело, но я умею поддержать беседу, когда это нужно.

Красивая, умная и ни черта не разбирается в баскетболе: она могла бы стать той, кто восхищается моими достижениями, не обременяя меня любительской критикой. Уже к концу вечера я знал, что она станет миссис Богер. Неизвестно, когда мне в следующий раз подвернётся настолько совершенная женщина, так что на тот момент это был всего лишь вопрос удобства.

Мне уже почти двадцать восемь, а уход из профессионального спорта лет через пять-семь неизбежен. У меня никогда не было постоянного партнёра, а одноразовые связи чересчур утомительны. Они забирают слишком много энергии у такого незаинтересованного в чувствах и привязанностях человека, как я.

Грейс будет идеальной трофейной женой.

Я… Холодный расчёт был не совсем той движущей силой, которой я руководствовался, делая ей предложение всего через несколько месяцев после этого свидания. И вот тогда я влип по уши, сам того не осознавая.

В марте, после того как моя команда уверенно вышла в плей-офф с двенадцатью победами подряд в регулярном сезоне, произошло нечто, от чего моя привычная броня логики и контроля дала трещину. Обычно меня трудно вывести из себя, но, если это всё же случается, последствия могут стремительно перейти от плачевных к катастрофическим.

С тренировки я вернулся в совершенно выжатом состоянии. Пусть позавчера мы и не оставили шансов команде из Торонто на их домашнем паркете, но тренер Роджерс – как всегда в своём стиле. «Пока ты отдыхаешь – твои враги тренируются» – его любимая фраза, уже въевшаяся всем в подкорку. Клянусь, он ко мне и во сне приходит с этими словами.

По звукам, доносящимся из ванной, я понял, что Грейс сейчас там. Пусть я едва не засыпал на ходу от усталости, но всё равно решил её дождаться. Утром мы разминулись: когда ровно в шесть я проснулся от стандартной мелодии будильника, моя будущая жена уже ушла на работу.

Приготовив себе чашку горького противного американо, я направился в гостиную. Разблокированный ноутбук Грейс с открытой почтой, стоящий на кофейном столике, громко оповестил меня о новом входящем письме. Скорее всего – это по работе. Никогда бы не полез смотреть, но, проходя мимо, я зацепился взглядом за отправителя: Дэвид Фитцпатрик.

Менеджера команды «Маркеш Деллс», которая является прямым конкурентом «Иглз», зовут так же. Совпадение?

У наших команд довольно схожие показатели статистики, поэтому трудно выбрать сильнейшую. Но почему он пишет Грейс?

Все знают, что лучше просить прощения, чем разрешения, поэтому я, не раздумывая, открыл письмо. Оно было совсем коротким: «Последняя часть денег на твоём счёте. Выходи из игры».

С кофе в руке я застыл как неподвижная статуя, одновременно чувствуя, как земля уходит из-под ног и погружает меня в бездонную пропасть вопросов. Кипящая в венах злость уже начала выжигать себе дорогу на поверхность, и я видел красное, даже не понимая до конца, что здесь происходит.

Когда я предпринял попытку не делать поспешных выводов и взять себя в руки, в комнату в одном только полотенце, обёрнутом вокруг знойного тела, вошла Грейс. Вид поистине впечатляющий.

– Макс, милый, ты уже вернулся? Как прошла тренировка? На тебе лица нет, что случилось? Трент снова вёл себя как мудак? – она подошла почти вплотную и попыталась меня поцеловать.

Я отстранился и молча кивнул на её ноутбук. Если открою рот, то оттуда польётся такое дерьмо, которое детям и впечатлительным дамочкам типа Грейс лучше не слышать. Особенно если я хочу дать ей шанс.

Держи себя в руках.

Держи. Себя. В руках.

Она растерянно перевела свой взгляд на экран, быстро прочитала открытое письмо и поменялась в лице. Её глаза, обычно такие решительные и смелые, беспомощно забегали по окружающей обстановке в поисках спасения. Её страх чётко прослеживался в мимике и жестах.

– Это почти недоразумение. Позволь мне всё объяснить, – дрожащим от волнения голосом произнесла она, поднимая руки в успокаивающем жесте.

– Потрудись, пожалуйста, – холодно процедил я ответ сквозь зубы, отступая от Грейс ещё на шаг назад, увеличивая дистанцию. Для её же блага.

Кто помог бы мне избавиться от её трупа, если что-то пойдёт не так, и я перейду черту? Чёрт, никто кроме Уилла не подписался бы на такое. Человек, с которым я не общался со времён университета, сделал бы что угодно для меня, если бы я попросил, и наоборот. Иногда я фантазирую, как обнял бы его при встрече, а иногда – как ударил бы прямо в его дебильную голову, решившую исчезнуть из моей жизни…

Так, ладно, это не те мысли, которые должны бешено вращаться в моей черепной коробке. Соберись, Макс. Ты не можешь убить её даже не выслушав. Нормальные люди так не поступают. Дай ей ещё пару минут.

– У меня не было выбора. Действительно не было. Моя сестра с детства больна сахарным диабетом. На фоне болезни у неё развилась почечная недостаточность, и теперь ей требуется новая почка. На операцию нужно почти двести тысяч долларов. У моей семьи просто нет таких денег… Макс, ты же знаешь – я тебя очень люблю, так? Мы вместе уже сколько? Почти полгода? Я твоя невеста, ты помнишь? Я немного опоздала с этим признанием, но надеюсь, что ты меня поймёшь.

Грейс тяжело сглотнула, вцепившись в край полотенца, и продолжила:

– Поэтому я согласилась на эту безумную авантюру, когда ко мне обратился Дэвид. По контракту я должна была заставить тебя влюбиться в меня, а затем бросить в удобный для них момент – чтобы деморализовать тебя и вывести из строя до конца сезона или дольше. Но это всё в прошлом! Я собиралась сама тебе рассказать. Я не думала, что тоже влюблюсь в тебя. Наша связь…

– Достаточно. Я услышал достаточно.

Я резко провёл рукой по своим волосам, но спокойно поставил чашку на столик. Теперь мои руки были заманчиво свободны. Становилось всё труднее сдерживать тлеющий внутри меня гнев, который был готов вспыхнуть в любой момент.

Рассказ Грейс ощущался как удар под дых – не мгновенно болезненный, но такой, от которого потом ещё долго приходишь в себя. В тот момент у меня не было каких-то конкретных мыслей по этому поводу, я просто был разочарован. Наверное, я перенял эту черту у отца.

– Вот какое дело, Грейс, – медленно заговорил я, постепенно сокращая расстояние, – я не люблю, когда меня обманывают. И я не люблю тебя так, как ты об этом думаешь.

Моя правая рука сама собой сомкнулась на её тонкой шее. Пульс под моими пальцами ускорился в несколько раз, заставляя Грейс дышать чаще и тяжелее. Она совсем не сопротивлялась, когда я давил на трахею, оттесняя к стене.

О, она мне доверяла. Грейс так и льнула ко мне, желая быть как можно ближе.

Я не врал, когда сказал, что не люблю её. Но и обратного я отрицать не буду. Я чувствовал к ней что-то такое, чего никогда не ощущал в своих прошлых интрижках: я хотел, чтобы она всегда была рядом. Такое мягкое податливое тело, такой правильный рот, говорящий вещи, которые я хочу слышать. Зачем нужно было всё портить?

Мои пальцы сжались сильнее. Я давил до тех пор, пока Грейс не начала задыхаться, всё ещё не предпринимая никаких попыток дать отпор. Её глаза были почти блаженно закрыты. Борись со мной ты, тупая сука!

Она думала, что это её наказание и смиренно принимала его. Грейс всем своим видом показывала, как далеко она готова зайти в поисках искупления, так что, если бы я по-настоящему захотел её задушить, то это было бы быстро и скучно. А я терпеть не могу грёбаную скуку.

Может, трахнуть Грейс напоследок? Будет очень жаль расставаться с таким изысканным телом – оно мне совсем не надоело.

Ослабив хватку на шее, я позволил ей сделать несколько судорожных вздохов, прежде чем грубо толкнуть вниз. Её место сейчас было там.

Я не стал бы целовать Грейс, даже если бы её лицо не напоминало кусок сырого и вздувшегося в некоторых местах мяса, от вида которого пропадает аппетит. Я редко целовался даже с девушкой, которую объявил своей невестой. Поцелуи формируют лишнюю привязанность, которая гарантировано конвертируется в эмоциональное рабство.

Однако я с наслаждением упивался всеми остальными видами физического контакта.

Полотенце теперь валялось на полу вокруг стройных лодыжек Грейс и больше не прятало её обнажённую кожу. Она не пошла на поводу своих женских инстинктов и не попыталась прикрыться, хорошо понимая, что должна использовать любое преимущество по-максимуму.

Я присел на один с ней уровень и, схватив за челюсть, с силой притянул её лицо к своему. Грейс приложила все усилия, чтобы не морщиться от боли, когда мои пальцы впились в мягкую кожу, несомненно оставляя заслуженные следы. Искорки страха плясали в её теперь широко распахнутых глазах, но надежда и желание хоть как-то исправить ситуацию были сильнее. Не раскаяние, не сожаление, а только стремление стереть последние десять минут жизни из моей памяти.

К чёрту усталость – возбуждение завладело мной, когда она облизнула свои пересохшие губы и с вызовом посмотрела на меня, приглашая поиграть. Грейс изо всех сил цеплялась за мнимый контроль, делая вид, что именно она контролирует происходящее. Как скажешь милая. Пусть будет по-твоему.

– Открой рот. – Её не нужно было просить дважды. Тоска. – Шире. – Забавно было наблюдать, как послушно она выполняла мои требования, пытаясь скрыть дрожь губ в тщетной попытке сохранить остатки достоинства.

– Закрой глаза. – Я понял ход её мыслей и больше не хотел наблюдать за этим жалким зрелищем.

Трепещущие веки Грейс моментально опустились. Одновременно с этим её нетерпеливые руки начали возиться с кожаным ремнем на моих брюках, то и дело задевая твердеющий член. Справиться с пряжкой, когда я в таком положении – задача не из простых, а у меня никогда не было бесконечного запаса терпения, поэтому я отпустил лицо Грейс и резко встал. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам.

Быстро придя в себя, она высунула язык и начала извиваться на полу в ожидании подачки. Тот, кто сказал, что женщинам нужна нежность, просто никогда не видел, как они текут от грубой силы.

Когда Грейс снова потянулась ко мне, я схватил её руки и, удерживая за запястья, вздёрнул вверх. Так не пойдёт, милая.

До двери было всего несколько метров, поэтому я, не церемонясь, потащил туда эту до тошноты покорную женщину, чтобы привязать её неугомонные руки ремнём к ближайшему подходящему месту. Немного ссадин на коленях её не убьют.

Теперь ничто не могло помешать мне войти в этот умелый рот, хотя его навыки сегодня и не пригодятся: я просто возьму эту горячую дырку как мне вздумается. Мои руки сработали быстро, и уже спустя несколько секунд прохладный воздух целовал пульсирующую эрекцию.

Грейс возобновила нетерпеливое трение об пол, добавила стоны в свой репертуар, и мне захотелось её осадить. Мой член приветствовал эти звуки, но Грейс же не думала, что она тоже будет получать удовольствие? Громкая пощёчина заставила её открыть глаза и уставиться на меня в недоумении.

– Я что-то делаю не так? – обиженно прошептала она, глядя на меня снизу вверх. Непривычный красный след горел на её лице, умудряясь контрастировать с загорелой кожей.

– Кто-то разрешал тебе разговаривать? – наигранно мягко спросил я, когда девушка в моих ногах снова намеревалась что-то сказать.

– Макс, это… – Грейс пришлось проглотить свои слова вместе с моим членом, который я с размаху вогнал в её лживый рот. Я не собирался любезничать и толкался в неё быстро и глубоко, яростно и безрассудно. Это только моя вечеринка.

Слёзы почти моментально брызнули из её глаз, и она закашлялась, оказавшись не готовой принять мою длину. Каждое касание стенки её горла отдавалось эхом в моём закоротившем мозгу, в то время как она была готова познакомить меня с остатками своего ужина.

Не желая убирать беспорядок, я вышел из неё, давая передохнуть. Отстранённое наблюдение за тем, как лёгкие Грейс благодарно цеплялись за воздух, а её рваное прерывистое дыхание заполняло всё пространство, являлось приятным напоминанием о хрупкости человеческой жизни.

Прошло уже пять секунд? Десять? Слишком долго.

Так приятно было схватить Грейс за её тёмные мокрые волосы, запрокинуть голову назад и снова проникнуть в тепло напряжённого тела. Бесстрашные зубы царапнули мою чувствительную плоть, и мне снова пришлось её наказать.

Девушка на полу старательно делала вид, что всё в порядке, но язык её тела отчаянно кричал, что она больше не чувствует, что заслуживает такого грубого отношения. При этом она до сих пор не боролась. Как же скучно.

Быстро двигаясь, я старался найти наслаждение в грязных, хриплых звуках, исходящих от Грейс каждый раз, когда я проникал в неё, не заботясь о её самочувствии. Мне больше не было до неё дела. Это не совсем правда, но скоро ей станет.

Чтобы удержать мотающуюся из стороны в сторону голову, я продолжал крепко сжимать в кулаке её влажные длинные волосы пока, наконец, не заполнил её горло спермой, полностью перекрывая доступ к кислороду. Злость, бушующая во мне, никуда не делась, но Грейс только что получила грёбаную отсрочку от смерти.

– Только попробуй выплюнуть и мы повторим наше милое родео ещё раз, – нарочито ласковым тоном прошептал я, несколько раз погладив большим пальцем подбородок Грейс.

Рыдания прорвались через маску смирения Грейс, и она превратилась в лужу соплей и внезапного осознания, когда я убирал полутвёрдый член в трусы и подтягивал спущенные брюки.

– Чтобы к утру тебя здесь не было, – бросил я вместо прощания и пошёл к лифту, даже не потрудившись отвязать ремень от двери.

Какая же лютая дичь. У меня в голове не укладывалось, как уродам из Деллс вообще пришла такая идея. Я никогда и ни за что бы в такое не поверил, не стань я главным героем этой тупейшей истории.

Сидя в машине на подземной парковке, я должен был решить, как действовать дальше. Должен ли я сначала позвонить адвокату? Если Грейс додумается выставить на всеобщее обозрение хотя бы один синяк из тех, что она получила сегодня, то моя карьера может пойти ко дну. Я надеялся, что ей хватит мозгов этого не делать.

На паркете я – командный игрок, но за его пределами – склонен думать только о себе. Я с трудом стрил социальные связи, предпочитая избегать лишних обязательств. Единственный человек, с которым я хотел бы поделиться происходящим, не отвечал на мои сообщения уже много лет. Наши пути разошлись так же внезапно, как и пересеклись. С тех пор мне так и не посчастливилось встретить друга, с которым было бы комфортно просто молчать.

Ехать в отель – точно не вариант. Пиар-менеджер команды спросит с меня за слухи, которые обязательно появятся, когда меня там заметят. Ага, только толпы писак из жёлтой прессы мне сейчас не хватало. Какого хрена на моём счету лежат миллионы долларов, но я владею всего лишь одной недвижимостью?

Ах да, было бы неразумно покупать ещё одну квартиру до конца карьеры, когда меня всё ещё могут обменять 5 в любой момент. Обменивают даже «неприкосновенных» – взять хотя бы ситуацию с Ло Дайером в прошлом году.

Вне площадки я изредка вижусь с Ником, одним из форвардов команды, который с чего-то решил, что я его лучший друг. Он – приятный парень, но слишком наивный. Его очередная жена, в глазах которой возникают знаки доллара при одном лишь взгляде на Ника, и его уже совершеннолетняя дочь от случайной интрижки в прошлом, высасывают из него жизнь. Хотя не мне его судить.

Так сложилось, что я не ворошу его грязное бельё, а он не задаёт мне лишних вопросов, даже если очень хочется. Является ли это определением дружбы? Может быть.

Так или иначе, тогда я без предупреждения поехал к Нику.

То, как Грейс великолепно сыграла свою роль, не столько делало мне больно, сколько бесило. Теперь женщины с их бессмысленными разговорами раздражали меня ещё сильнее. Да что уж там – меня выводил из себя даже скрип кроссовок по паркету, когда-то мой любимый звук. Я срывался на освистывающих меня зрителей, провоцировал драки и просидел на банке 6 больше времени, чем был должен.

Вы не представляете, как мощно влияет на команду настрой капитана. И я в этом адски налажал. Не важно, что пишут в газетах. Только себя я считаю ответственным за бездарный вылет из чемпионата в четвертьфинале плей-офф.

А вот Деллс – молодцы, ничего не скажешь, скоро поборются за первое место. Ох, надеюсь они победят и хоть раз заберут желанный кубок, потому что больше я ни оставлю им на это ни единого шанса.


Сейчас я уже почти полностью избавился от следов присутствия этой женщины в моей квартире, чего не могу сказать о работе. Я буквально организовал сотрудничество клуба и агентства, в котором работает Грейс, чтобы она была поближе ко мне. И сейчас я, блядь, ненавижу себя за это.

Она и ещё какой-то парень из их компании занимаются анализом деятельности клуба и поиском причин падения доходов. Надеюсь, они достаточно хороши в своём деле, потому что я чувствую себя полным дерьмом, думая, что их контракт мог быть заключён только из-за меня. Ну, может быть, я и не такой бесчувственный, каким пытаюсь казаться – подайте на меня в суд.

Я мастерски избегаю встреч с ней на арене после тренировок. И я горжусь тем, что знаю все тёмные закоулки и неочевидные проходы в здании. Больше я ничего не могу сделать, не причинив неудобств клубу и не повторив судьбу Джимми.

«Какие тренировки? В этом сезоне вам уже ничего не светит, а до следующего ещё несколько месяцев?», – спросите вы. Напоминаю, «пока ты отдыхаешь – твои враги тренируются».

Всё, что мне остаётся, – это физически восстановиться после двух неудачных приземлений за одну игру, не отвлекаться на женщин, в частности на одну конкретную, и стать наконец чёртовым чемпионом лиги в составе «Бруклин Иглз», даже если моё звание капитана в следующем сезоне отзовут. И если для этого придется переступить через себя, я сделаю это без сожалений.

Никто не вспомнит твои ошибки, если ты уйдёшь чемпионом.


Примечания

__________________________

1 Стадия игр на выбывание, следующая за регулярным сезоном, в которой команды борются за титул чемпиона.

2 Игрок, основная задача которого – набирать очки; один из лидеров команды по результативности.

3 Разговорное обозначение технического фола в баскетболе: наказание за неспортивное поведение, споры с судьями, задержку игры и другие нарушения, не связанные с игровым контактом.

4 Разговорное сокращение от «регулярный сезон» во многих спортивных чемпионатах, то есть основная часть турнира до стадии плей-офф.

5 Процесс, при котором команды договариваются о передаче баскетболистов друг другу, обычно с целью усилить состав, освободить бюджет или изменить стратегию. В рамках такой сделки игрок может быть внезапно переведён в другой клуб, часто в другой штат или даже на другой конец страны. Такие обмены могут кардинально изменить как карьеру баскетболиста, так и его личную жизнь.

6 Разговорное название скамейки запасных игроков: сидящие игроки «консервируются» в ожидании выхода на поле.

## Глава 3. Эстер

Всего за неделю, вооружившись сносной улыбкой и самым дешёвым тональным кремом, который превратил меня в эффектного жёлтого цыплёнка, я успела побывать на четырёх собеседованиях. Каждое из них прошло хорошо, и в идеальном мире я могла бы рассчитывать как минимум на одно предложение о работе. Увы, посредственная реальность не оценила мой энтузиазм и солнечный оттенок лица. В лучшем случае я стояла в конце очереди из кандидатов, которые, в отличие от меня, могли похвастаться как дипломами, так и списком компаний, где они уже доказали свою компетентность на практике.

Фраза «мы вам перезвоним» стала чем-то вроде моего приговора без шанса на апелляцию. После каждого плохо завуалированного отказа Райан уговаривал меня слегка приукрасить резюме, но, положа руку на сердце, я не смогла бы соврать о таком, даже если бы от этого напрямую зависела моя жизнь.

Надеюсь, мне никогда не придётся проверять это утверждение.

Опыт и связи по-прежнему решали больше, чем вся моя мотивация и готовность учиться вместе взятые. На каждую позицию стажёра, куда я подавала заявление, конкуренция напоминала «Голодные игры»[1] без должного бюджета на костюмы.

Безусловно, такое развитие событий было вполне ожидаемо, но горький осадок обиды всё равно остался. Ещё совсем недавно обойти этот косяк системы мне помог бы Итан, работающий в Либерти Хелс – лучшей государственной клинике страны, вот только отныне я сама за себя.

Дурацкая идея, с утра засевшая в голове, становилась всё соблазнительнее и соблазнительнее. А что, если я всё-таки попробую пробиться на ту стажировку? Тупо назло Итану и Хлое? Сама? На первый взгляд, это выглядело не самым разумным решением. На второй – откровенно провальным.

Но терять мне нечего, а месть – в любом её проявлении – кажется вполне достойной мотивацией для обретения уверенности. Слишком мелочно? Плевать.

Разумеется, никто не отменял резюме, которые я пачками рассылала во все возможные организации, где хотя бы гипотетически мог пригодиться человек с моим образованием, но клиника Либерти Хелс? Одной мысли об этом было достаточно, чтобы я почувствовала прилив адреналина, а на моём помятом лице появилась кривая, загадочная ухмылка.

Мой банковский счёт опустел ещё позавчера, и мне пришлось в очередной раз переступить через себя и принять от Райана больше помощи, чем я хотела бы ему позволить. С каждым днём я была всё ближе к тому, чтобы начать мыть посуду в сомнительной кондитерской по соседству, если это позволит мне спокойно дотянуть до получения заветной бумаги с печатью.

Вчера Райан снова остался ночевать в служебной квартире, которую он делит с коллегами. Подозреваю, что это как-то связано с наглой девушкой, которая оккупировала его жилплощадь и практически её не покидает.

Мой круг интересов и правда сузился до кофе и пончиков по акции. Было бы неплохо разбавить этот короткий список хотя бы неторопливыми прогулками. Зачастую в колледже на свежем воздухе я бывала только по пути в морг и обратно. Так что вдруг пара-тройка гениальных идей обрушатся на мою измотанную тревогами голову, пока я бездумно шагаю вперёд без анатомического атласа подмышкой?

Выйдя из дома, я глубоко вдохнула, но тут же пожалела об этом – удушливый, гнилостный запах исходил отовсюду, пропитывая воздух и настойчиво цепляясь к одежде. Я задержалась на крыльце, медленно окидывая взглядом облезлую улицу, где мусор валялся прямо под ногами, а мимо спешили, никак не реагирующие на окружающий беспорядок, немногочисленные люди. Я едва не расплакалась от того, как сильно мне захотелось вернуться в ухоженный и приветливый Розенгейт – в те времена, когда моё имя ещё не вызывало ни жалости, ни осуждения.

Мой взгляд остановился на молодой женщине, которую раньше я замечала лишь мельком. Кажется, она живёт этажом выше, в одной из тех крохотных, заплесневелых квартир, чьи жильцы первыми узнают, что пошёл дождь.

Она стояла всего в нескольких метрах от меня и тонкими пальцами сжимала сигарету, механически стряхивая пепел на тротуар. Создавалось впечатление, что она уже давно не спала по-настоящему крепко – её взгляд был устремлён куда-то в пустоту и в нём застыла немая мольба о помощи. Мне показалось, что её одиночество и отчаяние были настолько явными, что даже прохожие невольно замедляли шаг, чтобы не нарушить её хрупкое пространство, наполненное беззвучной болью.

А может, моя фантазия сегодня просто чересчур разыгралась, и я искала драму там, где её нет.

Рядом с женщиной маячил маленький мальчик. Несмотря на весь унылый пейзаж вокруг он был удивительно улыбчивым и жизнерадостным. Малыш играл с пустой пластиковой бутылкой от воды, будто это была самая ценная игрушка на свете. Время от времени он с надеждой смотрел на мать, ожидая, что она тоже улыбнётся. На его курточке виднелись старые пятна, а ботинки были явно не по размеру – слишком велики для таких маленьких ножек. От этого зрелища что-то внутри меня болезненно сжалось, и я ощутила невыносимую грусть. Интуиция подсказывала, что всё происходящее – не просто игра моего воображения.

Мне стало их по-настоящему жаль – до боли в груди, до неловкой тяжести в животе. Я стояла, не решаясь подойти и спросить, нужна ли им моя помощь: вдруг женщина обидится или почувствует себя ещё более уязвимой? Я вдруг ощутила себя совершенно беспомощной.

В результате я просто стояла в стороне, не находя ни слов, ни смелости, чтобы хоть как-то облегчить чужие переживания. Я пообещала себе, что однажды обязательно стану для неё тем человеком, которого мне самой так не хватает по жизни.

Оглядев напоследок безликую пятиэтажку, из которой только что вышла, я искренне понадеялась, что на этот раз смогу без проблем вернуться из запутанного лабиринта незнакомых улиц моего нового района. Мысль о том, что Лиам всегда подшучивал над моим топографическим кретинизмом, заставила меня задуматься: что стало с теми людьми, которые когда-то спросили у меня дорогу?

Погрузившись в себя, я и правда потеряла счёт кварталам и небольшим зелёным скверам, мимо которых прошла. Граффити исчезли со стен, узкие улицы стали шире, а от людей в костюмах зарябило в глазах. Странно, но в плохом районе среди отбросов я чувствовала себя в куда большей безопасности – возможно, потому что знала, чего от них можно ожидать.

Внезапно рассеянный поток вялотекущих мыслей прервал чей-то тяжёлый, пристальный взгляд, который я ощутила так остро, что невольно задержала дыхание, прислушиваясь к тревоге внутри себя. Это чувство было похоже на пронизывающий ветер, парализующий сознание. Зловещий холодок пробежал вдоль позвоночника, а сердце без предупреждения забилось быстрее. От необъяснимого страха мне стало труднее двигаться – ноги налились свинцом, делая каждый шаг мучительно медленным.

Я судорожно оглянулась в поисках мужчины со шрамом, но, как и прежде, вокруг не было никого подозрительного – только безликие, размытые прохожие и проезжающие мимо автомобили. Мне не помешали бы мои очки, чтобы увидеть что-то дальше десяти метров, но взявшаяся из ниоткуда паника уже немного отступила.

Скорее всего, это лишь последствия стресса. Вероятно, всему виной напряжение последних дней – моя нервная система не выдержала и отозвалась излишней восприимчивостью к атмосфере вокруг. Маньяки же охотятся по ночам, верно? Хорошо, что до заката ещё полно времени.

Мне просто следует быть осторожной, возвращаясь сегодня в своё временное пристанище. Кстати, я понятия не имею, где мне жить дальше. Объявления на крейгслист[2] меня угнетают. Квартира Райана далеко не идеальная, но зато я живу там бесплатно. Я устала, так чертовски устала вывозить свою жизнь.

В попытках отогнать навязчивые мысли, я считала свои заметно ускорившиеся шаги и почти наслаждалась попсовой музыкой, звучащей в наушниках, когда беспощадная реальность снова вмешалась в моё скромное существование и грубо напомнила о себе. Бешеный велосипедист, неожиданно возникший из-за поворота, едва не сбил меня с ног. Буквально за секунду до столкновения я заметила надвигающуюся опасность и молниеносно отскочила в сторону, оказавшись в объятиях стены, которая встретила меня с гостеприимством бетонного медведя. Коллекция заживающих синяков на карте моего тела наверняка пополнилась парочкой новых экспонатов.

Эй, а для кого придумали велосипедные дорожки?!

Яростно проклиная его, я оттолкнулась от массивного ограждения, на которое мне пришлось опереться. Стряхивая с одежды невидимый мусор, я продолжала тихонько ворчать, прекрасно осознавая, что он виноват не больше меня, – ведь я тоже позволила себе отвлечься и забыть, в каком сумасшедшем городе нахожусь.

На самом деле, я никогда по-настоящему не хотела здесь жить. Будь у восемнадцатилетней Эстер больше денег на билет – я бы сейчас прогуливалась вдоль солнечного калифорнийского побережья, а не боролась с упрямым, колючим ветром, который никак не хотел покидать Нью-Йорк.

Никому вокруг не было до меня дела. Неясная тревога понемногу рассеялась, уступив место осторожному спокойствию. Чудесно, теперь я была в состоянии нормально посмотреть по сторонам, чтобы без происшествий вернуться в квартиру Райана, а не оплачивать услуги травматолога из своего дырявого кармана. Едва взглянув на кирпичную стену прямо рядом с собой, я увидела небольшое объявление:

На арену «Бруклин Иглз» срочно требуется временный специалист по клинингу (уборка офисных помещений).
Оплата $46/час .
По всем вопросам обращайтесь прямо в отдел кадров к Тони. Второй этаж, офис 217.

Временно? Сорок шесть долларов в час? Мне явно нужно почаще пользоваться возможностями, которые совершенно бесплатно предоставляют мои собственные глаза. Розовый маркер и не менее розовый скотч, удерживающий скромную бумажку, не внушали больших надежд, но я всё равно молилась, чтобы вакансия была настоящей.

В любое другое время внушительный фасад здания вызвал бы во мне нескрываемое благоговение, но сейчас все мои мысли были сосредоточены на том, чтобы попасть внутрь и найти Тони. Я так сильно хотела не упустить этот шанс, что дважды запнулась и чуть не упала, взбираясь по крутым ступенькам. Очевидно, мой вестибулярный аппарат до сих пор пребывал в лёгком недоумении после незапланированной близкой встречи с неприветливым экземпляром городской архитектуры.

Запыхавшись, я быстро добралась до ничем не примечательной двери служебного входа – ноги едва поспевали за моим остервенелым нетерпением. Ручка поддалась с неожиданной лёгкостью, и я, не веря своей удаче, стремительно ворвалась в тускло освещённое пространство. Не сделав и трёх шагов, я со всей дури врезалась во взявшееся из ниоткуда крепкое мужское тело, потеряла равновесие и повалилась на пол вместе с ним.

Прямо на него.

Упс, маршрут перестроен.

Жертва моей атаки, похоже, совершенно не ожидал такого поворота событий и был шокирован не меньше меня. Иначе я не знаю, как ещё можно объяснить тот факт, что хрупкая девушка весом чуть меньше пятидесяти килограммов смогла сбить с ног эту машину. Эффект неожиданности – наше всё, девушки. Боже, по ощущениям я врезалась в камень.

Морозный запах геля для душа моментально окутал меня резким облаком неестественной свежести. Мои глаза принялись безостановочно исследовать мужчину подо мной, едва ли способные сосредоточиться хоть на чём-то конкретном.

Из верхней одежды на нём была лишь тонкая, расстёгнутая жилетка поверх свободной футболки, которая совсем не скрывала рельеф под ней. Мои ладони, упиравшиеся в его грудь, горели, но вместо того чтобы отдёрнуть их, я перевела взгляд с впечатляюще широких плеч, на чётко очерченное лицо, повторяющее идеальные черты античных статуй. Даже лёжа на спине и недоумённо хлопая своими сердитыми серыми глазами, мужчина всё ещё выглядел внушительно.

Сравнивать его с греческим или любым другим богом было бы слишком мелко – тем более я совсем не была фанаткой такой эстетики. Точёная линия челюсти невероятно гармонировала с его прямым носом, а эти слегка приоткрытые губы я сегодня, без сомнения, увижу во сне.

Тело выбрало наихудший момент, чтобы возбудиться – волна жара пронеслась по венам, лишая меня всякого самообладания. Мужчина был настолько в моём вкусе, что это пугало.

Для меня давно не секрет, что мои подсознание и яичники заключили нерушимый союз, нацеленный на поиск потенциально идеального партнёра. Но, даже несмотря на моё категоричное решение какое-то время держаться подальше от людей с членами, механизм, запущенный этими двоими, никогда не останавливается.

Я поймала себя на том, что по какой-то неведомой причине я разлеглась на этом горячем представителе сильной половины человечества и не могла отвести глаз. Ладно-ладно, поймали, возможно, мои руки и не творят тех чудес, которые я им приписываю. А как насчёт его рук?..

Пелена очарования спала всего секунду спустя, когда я поняла кто лежит подо мной. Святое дерьмо. Это же чёртов Макс Богер – причина моей низкой самооценки и страха неожиданных прикосновений.

Я замерла, затаив дыхание. Моё сердце агрессивно зашипело, и я испугалась, что этот звук вот-вот вырвется наружу. Давно затянувшиеся шрамы заболели как будто они и не заживали вовсе. Петля вполне обоснованного страха с лёгкостью обвилась и затянулась вокруг моей шеи. Этот месяц просто не мог стать ещё хуже.

Макс, которого рисовало моё воображение все эти годы, был мерзким и неприятным человеком, таким же, как его отец. Сатана в человеческом обличии. Но реальный Макс, расположившийся в прямом смысле под моим носом, был воплощением обезоруживающей красоты и завораживающей силы. К моему глубокому сожалению, у него не было даже демонических рогов. Хотя я бы не удивилась, узнав, что он продал душу дьяволу, чтобы стать успешным.

Образ Макса, так тщательно выстроенный моим злопамятным сознанием, отныне был безвозвратно разрушен.

Я была до смерти напугана этой случайной встречей. Кислота поднялась вверх по моему горлу, когда в голове пронеслись травматичные воспоминания многолетней давности. Трудно судить по его непроницаемому выражению лица, но не думаю, что он узнал во мне объект своей школьной ненависти – всё-таки я довольно сильно изменилась.

Несмотря на шок и замешательство, я почти заставила себя подняться и извиниться за свою неуклюжесть. Этого требовали приличия, ведь так? Нужно надеть трусы большой девочки и сказать два слова. Ну же, Эстер.

Но не успела я открыть рот, как Макс с чрезмерной силой, которая вообще не требовалась в подобной ситуации, спихнул меня со своего невероятного тела прямо на грязный пол – совсем как в школе, изменилась только плоскость. Неприкрытая брезгливость в его глазах подожгла фитиль моего возмущения и, казалось, намертво перекрыла страху кислород.

– Осторожнее! Я вообще-то живой человек! Какого хрена? – огрызнулась я, поднимаясь на ноги и осматривая себя со всех сторон уже во второй раз за последние десять минут.

Извинения отменяются. Я больше не плакса, ревущая по поводу и без. Я – плакса, которая научилась давать отпор.

– Срань господня, опять? У Фитцпатрика что, проблемы с воображением? Нет уж, второй раз я на это дерьмо не поведусь, – пробормотал Макс, потирая левое запястье и разворачиваясь в сторону выхода, не обращая на меня никакого внимания. С таким же успехом я могла быть пустым местом.

– Эй, эй, мистер Вежливость, ты ходил на курсы или с детства такой агрессивный? Не подскажешь, как мне в этом огромном здании найти Тони? – я подарила Богеру свой самый свирепый взгляд, совершенно сознательно его провоцируя. Полностью оправданная ненависть наполнила мои вены раскалённым металлом. Меня тошнило от всего этого.

Макс мучительно медленно повернулся и окатил меня взглядом полным холодной ярости. Выразительная челюсть слегка подрагивала. Вены на висках заметно пульсировали. Весь его вид буквально кричал о том, что он без колебаний выпотрошит меня, произнеси я ещё хоть слово.

Несмотря на его чрезвычайно устрашающий вид, с моих губ сорвался истерический смешок, когда в мою дурную голову пришла идиотская мысль о том, что с таким напряжённым выражением лица он мог бы задницей собирать конструктор «Лего» прямо сейчас и никто бы об этом не догадался. Ну, кроме меня, очевидно.

Однако в следующий же миг я осознала свою ошибку и полностью растеряла всю свою напускную уверенность, став жалким школьным изгоем, больше всего на свете желающим слиться с окружающей обстановкой. Неужели столкновением я причинила ему такой сильный дискомфорт, что Макс прямо здесь испепелит меня этими лазерными штуками, которые он называет своими глазами?

Или он меня узнал? К такому стечению обстоятельств я была совершенно не готова.

– Может быть, тебе следует научиться смотреть перед собой, вместо того чтобы бегать как сумасшедшая и задавать свои тупые вопросы? Не знаю я никакого Тони! Отвяжись от меня! И передавай Дэвиду привет! – почти по-звериному прорычал он и сорвался с места.

Недоумение от его слов просочилось даже в мои кости. Что это было? Дэвид? Макс точно меня с кем-то перепутал. Это же хорошо? Да, парень вёл себя как дикарь с эмоциональным развитием двухлетки, который даже двух слов спокойно сказать не может, но он меня не узнал.

Осознание настигло меня только сейчас – я на арене «Иглз». Вот дерьмо. Конечно, моя судьба просто не могла распорядиться иначе.

Итан всегда следил за играми ассоциации[3], само собой, отдавая приоритет домашним командам. И, конечно же, я знала, что Макс играет за одну из них, но без особых подробностей. Плевать с высокой колокольни я хотела на Богера и его достижения. Следить за его успешной жизнью – последнее в списке моих дел.

Я смотрела ему вслед и размышляла над тем, каким образом всегда великолепный Макс Богер превратился в типа, который оставляет после себя лишь отчаянное желание никогда больше с ним не пересекаться?

Я не предвидела эту возможную встречу, когда врывалась в здание. Но сейчас, учитывая тот факт, что он меня не узнал, я не видела смысла уходить. Не узнал же, да? Вряд ли мы ещё когда-нибудь пересечёмся, даже получи я здесь работу. Сомневаюсь, что этот засранец хоть раз видел того, кто всегда оттирает следы его грязных кроссовок с паркета.

С каким-то странным облегчением я показала средний палец в сторону хлопнувшей двери, молча представляя, как Макс попадает в ад и жарится там в самом неудобном котле.

Меня немного потряхивало, но Макс Богер больше не будет для меня проблемой, и я точно не влюблюсь в него снова – наши миры просто никогда не пересекутся, уж я об этом позабочусь.

Макс задолжал мне очередное извинение, которое никогда не будет произнесено, и, в связи с этим, моё настроение опустилось до критической отметки. А ещё, мне до сих пор требовалась помощь в поиске Тони, поэтому я сделала глубокий вдох и повернулась к дежурному охраннику, сидящему с газетой в руке. Он даже не пытался скрыть своё веселье.


Примечания

__________________________

1 Серия антиутопических романов и фильмов, в которых участники вынуждены бороться друг с другом за выживание в условиях жесткой конкуренции и ограниченных ресурсов.

2 Популярная онлайн-платформа для размещения объявлений о продаже товаров, аренде жилья, поиске работы, оказании услуг и многом другом.

3 Сокращённое название Национальной Баскетбольной Ассоциации (NBA, от англ. National Basketball Association) – главной профессиональной баскетбольной лиги в США. В разговорной и фанатской среде её часто называют просто «Ассоциацией».

## Глава 4. Макс

В последнее время я чувствовал себя слишком уютно в своём существовании, поэтому ни секунды не сомневался в решении передвигаться сегодня без машины. За двадцать минут, проведённых на улице, я попал под короткий, но сильный дождь, уронил телефон в лужу и наступил в собачье дерьмо.

Очень хорошо.

Тренировка также не принесла мне особой радости: из-за рукожопой передачи Трента мне болезненно прилетело мячом в нос, а затем я умудрился промазать примерно половину своих бросков. Тренер орал на меня так, как будто я снова сожрал его сраный сэндвич с индейкой. И нет, я его не ел – ни сейчас, ни тогда. Просто однажды Ник решил, что будет весело, если тренер Роджерс потеряет свой вожделенный обед, а бумага от него будет совершенно случайно торчать из моей сумки. Сукин сын.

День не задался именно в том смысле, которого я жаждал – я был на взводе. Я мельком видел Грейс – она всё так же идеальна, как и несколько недель назад. Расставание никак не отражалось на ней внешне, если в поле её зрения не было меня. Ожидаемо.

Я уже видел дверь, ведущую на улицу, и мысленно подводил решительную черту под утомительными неприятностями этого дня. Мне не терпелось как можно скорее покинуть стены арены, когда какой-то боевой гном в виде абсолютно неуклюжей девушки сбил меня с ног.

Ну-ка, что же ещё приготовил мне этот чудесный день? Кульминация, дамы и господа – шок, недоумение и гнев сражались внутри меня за право взять верх.

Даже для Фитцпатрика это уже перебор. Присылать ко мне вторую красотку, чтобы я утешился в её объятиях в конце провального сезона – это что, заготовка на следующий год?

Новая девушка, конечно, не так сногсшибательна, как Грейс, но, тем не менее, я какое-то время был полностью парализован её внешностью. Убийственные, острые скулы умоляли меня о прикосновении, а с этой белой, почти прозрачной кожей она была похожа на коллекционную фарфоровую куклу. Вряд ли она часто видела солнце.

Прошло по меньшей мере несколько минут, прежде чем мне удалось разрушить это странное наваждение. Ублюдок знает, кого подсылать.

Если в случае с Грейс идеально было всё – вплоть до последнего волоска на голове и фраз, которые она говорила, – то новая девушка на фоне моей бывшей выглядела даже как-то простовато без укладки и макияжа. Но, вопреки этому, её внешность не поддавалась простым определениям.

О, лёжа под ней, я достаточно хорошо изучил её изящное лицо – особенно впечатляли огромные золотисто-карие глаза с тёмными крапинками по всей радужке, которые были заметны только если смотреть на них с такого близкого расстояния. В моменте всё в этой девушке лишало меня способности мыслить трезво. Кого я обманываю? Это до сих пор сводит меня с ума.

Мой быстро растущий стояк стал основной причиной, по которой я сбежал, как вор при виде полицейской машины. Раньше я мог бы здорово ей заинтересоваться, но в текущих реалиях надеюсь больше никогда не встречать её на своём пути.

И как она вообще смогла сбить меня с ног? Малявка сантиметров на пятнадцать, а то и все двадцать, ниже меня и весит, наверное, килограммов сорок. Даже во время борьбы под кольцом, находясь в своей весовой категории, я в подавляющем большинстве случаев остаюсь на ногах. Так что же это было? Может быть, пол в холле был скользкий? Да, думаю, во всём виноват пол.

Моим надеждам не суждено было сбыться, потому что я увидел эту бестию уже на следующий день. В связи с отсутствием почти половины команды вечерняя тренировка выдалась интенсивной, но снова прошла так себе. По большей части это было связано с тем, что из-за травм я не смогу полноценно тренироваться ещё около месяца. Благодаря этому на ближайшие недели у меня и ещё одного «счастливчика», Тео Малкольма, в меню только отработка бросков и работа с медицинским персоналом. Я не против, но очень скучаю по движению.

Было почти десять вечера, а я только вышел из кабинета Джеймса, нашего командного врача. Он иногда так увлекается в своём стремлении вернуть травмированных игроков на площадку, что полностью игнорирует время, отчего Кевин, его гораздо более молодой помощник, постоянно не в духе.

Закинув на плечо полупустую сумку, я направился к выходу. Мысли текли вяло, а приятная усталость обещала крепкий сон. Поздние тренировки стоило любить хотя бы из-за этого.

Когда я проходил мимо единственной открытой двери в служебном тоннеле, где посторонних обычно не бывает, до меня донеслось несколько неслабых проклятий. Я сделал неуверенный шаг в сторону подозрительных звуков.

– Эй, кто здесь? Вам нужна помощь? – спросил я, пытаясь разглядеть хоть что-то дальше вытянутой руки. Люди твердят о моей самовлюблённости, и они правы, но я также стараюсь не проходить мимо, если могу чем-то помочь. Так всегда делал Роуэн.

Послышался глухой звук удара.

– Ой! Вы меня напугали. Да, я бы не отказалась от помощи. Проклятый сенсорный выключатель не работает, а мне очень-очень нужно найти коробку с запасными перчатками. Вчера я точно видела их где-то здесь! – ответил отчаявшийся, но от этого не менее очаровательный женский голос.

По мере адаптации зрения передо мной проступала стройная фигура собеседницы. С выпускного не оставался с девушкой в тёмной подсобке. Моё лицо расплылось в кривой ухмылке.

– А телефоном посветить не пробовали? Я слышал, в них теперь даже фонарики встраивают, – не удержался я от сарказма. Ситуация меня немного позабавила.

– Ха-ха. Очень смешно, обхохочешься, – резко ответила девушка, но тут же сменила тон на более спокойный:

– Дело в том, что я оставила его на противоположной стороне арены со своими вещами, а туда идти минут десять. Не хочу тратить почти полчаса жизни на скитание по коридорам этой жуткой пустой арены, – объяснила она. – Могу ли я рассчитывать на вашу помощь, мистер Остряк? Телефон у вас наверняка есть, раз уж вы так хорошо подкованы в этом вопросе? – она вернула мне мой же подъёб.

Интересно… Стоп, мистер Остряк? Где-то я уже слышал что-то подобное. Осознание свалилось мне на голову огромной чугунной наковальней. Опять…

– …ты? – не мог поверить я, светя ярким экраном на стоящую передо мной девушку, в которой безошибочно узнавалась Грейс номер два. Её глаза раздражённо прищурились от внезапного света, и она, по всей видимости, совершенно не понимала, кто перед ней стоит.

– Я? Поверьте, мы вряд ли знакомы. Так вы мне поможете или как? – теперь голос девушки был наполнен едва прикрытым нетерпением. Мне стало любопытно, что она будет делать, когда меня узнает, поэтому я перевернул телефон, давая ей возможность как следует на меня посмотреть.

– Уверена?

– Полностью! Ну так чт… Проклятие! – испуганно выдохнула она и неподвижно застыла.

Совсем как прекрасная олениха в свете фар. Знаю, знаю – звучит дебильно. Это сравнение никогда не покинет пределы моей головы. Что тут сказать? Мне нет никакой нужды утруждать себя излишним красноречием, когда мой банковский счёт звучит громче любых слов. Я могу позволить себе свободу от любых грамматических условностей.

– Я в порядке, спасибо, что спросила, – усмехнулся я, опуская светящийся телефон экраном в пол.

– И это всё? – задала она вопрос, которого не было в моём сценарии. Разве она уже не должна ползать у меня в ногах и молить о прощении за своё поведение в нашу прошлую встречу?

– В каком смысле? Чего ещё ты от меня ждёшь? – недоумённо ответил я.

– Извинений, Ма… мистер Вежливость? – она выжидающе скрестила руки на груди. – Хотя бы за то, что ты толкнул меня на грязный пол и наорал как самая последняя истеричка в городе. К твоему сведению, не все могут позволить себе химчистку и психотерапевта после встречи с тобой! Неужели при падении твоё безразмерное эго брутального мачо настолько сильно пострадало, что у тебя автоматически активизировался режим обиженного козла? Или это твоё обычное состояние? – вывалила она на меня свои претензии. Гору претензий.

Я растерялся. Свет, исходящий от моего телефона, полностью погас, и я воспользовался этим, чтобы восстановить самообладание. Для девушки, которой нужно завоевать моё расположение, она разговаривала чересчур дерзко.

– Сколько тебе платит ублюдок Дэвид? Назови сумму – я заплачу в два раза больше, чтобы ты оставила свои тщетные попытки и больше никогда не появлялась в моей жизни, – с издёвкой произнёс я, заново освещая тёмное помещение. Пусть она даже не мечтает об извинениях.

– Какой к чёрту Дэвид? О ком ты вообще? Меня нанял Тони! Возможно, ты не заметил, но я тут пытаюсь работать. А свои никчёмные деньги оставь себе – я готова избегать тебя бесплатно! – повысила голос странная замена Грейс. Какая прекрасная актриса. Явно стоит своей зарплаты.

– Хочешь поиграть? Ну давай. И кем ты здесь работаешь в межсезонье? Полы моешь? – мои слова сочились ядом, и я почти удивлён, что эта вызывающая зубную боль незнакомка не свалилась замертво от такой ударной дозы.

– Какой проницательный! Догадался по швабре в углу или по тому, что мы стоим в инвентарной для уборщиц? Слушай, если ты не собираешься мне помогать, то просто свали отсюда! – выплюнула она.

– А плана попроще у вас не было? Планку по креативности не перегибаете? – хмыкнул я. Что-что, а со стороны независимого наблюдателя такой сюжет потянет на твёрдую шестёрку.

– Проваливай! – прорычала взбешённая девушка, резко вскинув руку в направлении открытой двери, и я уловил легкий аромат вишни. Признаться, это не самый мой любимый запах. Грейс была в восторге от жасмина, но и его я не смог терпеть дольше пары месяцев. Ей, как и всем в моём мире, пришлось подстроиться под меня и сменить свой любимый парфюм на более приемлемый.

– Ладно-ладно, – я поднял руки в знак временной капитуляции, – развлекайся тут со своими тряпками. Посмотрим, насколько тебя хватит.

Посмеиваясь, я покинул крошечное помещение. Мне однозначно не стоит переживать из-за этой выскочки. Она безумно красивая, но с таким отношением у неё просто нет шансов.

Довольный своими выводами, я наконец-то вышел на улицу. Сонливость как рукой сняло, а значит меня ожидала воодушевляющая прогулка до квартиры, когда ни одна смазливая дамочка и ни один долговязый подросток не тычет мне в лицо телефоном со вспышкой.

Я не люблю фанатов. Одержимые люди не видят никаких границ.

Я с содроганием вспоминаю времена, когда я жил в доме без охраны и десятка-другого видеокамер. Задержись я там немного дольше, мне, наверное, уже сняли бы дверь с петель. И не один раз. Брр.

Необъяснимое чувство незавершённости заставило меня мысленно вернуться к разговору с ворчливой незнакомкой. Со мной давно так никто не разговаривал. Это… приятно. Женщины вечно пытаются мне угодить, а эта цыпочка вообще не стеснялась в выражениях. Держу пари, она та ещё штучка, если узнать её поближе.

Интересно, кто она такая? Как Деллс на неё вышли? Я её действительно разозлил или всё идёт по давно придуманному кем-то плану? Девушка показалась мне знакомой, хотя, вероятно, это всего лишь последствия нашей первой встречи.

Не хочу в этом признаваться, но она всё-таки немного выбила меня из колеи. Всё с самого начала пошло не так. Две из двух наших встреч закончились перепалкой. Она совсем не пыталась мне угодить. И, чёрт меня дери, это пробуждает во мне опасный нездоровый интерес.

Даже подстроенные с самого начала отношения с Грейс развивались планомерно. Мне нравилась последовательность событий, которую, как мне казалось, я контролировал.

Но эта девушка? Мне уже сейчас хочется перекинуть её через колено. Кем она себя возомнила? Меня одновременно раздражает и цепляет вызов в её решительных глазах.

А как она сформулировала предложение с требованием об извинениях? Что значило её «хотя бы»? Двухминутное самокопание не принесло мне ожидаемых ответов, и эта мысль быстро отправилась куда-то на задворки сознания.

Больше всего меня сбивало с толку то, что она обращалась со мной, как с обычным человеком – просто декорацией к её проблемам, – а не как со звездой НБА на своей территории. К тому же она спокойно может рявкнуть на меня и при этом не умереть от смущения. Я уже и не помню, когда в последний раз кто-то кроме тренера Роджерса так повышал на меня голос.

Всю дорогу до дома мои мысли блуждали в попытках разрушить её загадочный образ, как назло, засевший в мозгу. И что у неё всё время с лицом?

Нет, нет, нет, я не буду об этом думать. Это не моё дело.

Я больше не занимаюсь спасением девиц в беде.

## Глава 5. Эстер

Вот же псих! Разве нормальные люди так себя ведут? Тупой придурок не только потратил моё время, снова сведя всё к бессмысленной и только одному ему понятной агрессии, но и не помог мне найти дурацкие перчатки. А так как я ценю свои руки и не мечтаю о том, чтобы их разъела щёлочь, мне реально пришлось идти за своим телефоном через всё здание.

Как вы могли заметить – работу я успешно получила. Объявление было самым что ни на есть настоящим, просто за декор отвечала пятилетняя дочь Тони, которую я встретила в его кабинете. Она с гордостью продемонстрировала мне свои яркие рисунки, украшающие каждую стену. Вместо деловой атмосферы меня встретил уютный, почти домашний хаос, где даже важные документы выглядели так, будто их готовили на детском утреннике.

Сегодня был уже мой пятый день в качестве человека, ответственного за чистоту нескольких офисных помещений, всех медицинских кабинетов и довольно длинных коридоров между ними. И я совсем не шутила, говоря о жуткости арены. Находиться так поздно в одиночестве в основном зале среди бесконечных пустых трибун, уходящих под потолок, пугало до чёртиков.

По возможности я стараюсь избегать этого места, пусть через него и пролегает самый короткий путь на другую сторону. Каждый необъяснимый шорох в неестественной тишине пустого помещения заставляет моё сердце биться чаще. Даже от одной мысли об этом воображение сразу рисует картины школьных спортзалов из малобюджетных ужастиков, где самая неинтересная и тупая девушка всегда умирает первой. К счастью, за уборку игровых площадок отвечает целая клининговая команда со специальной техникой.

В коридорах я чувствую себя намного спокойнее, хотя звуки моих собственных шагов по гладкому мраморному полу и отражаются от стен пугающим эхом, а в каждой тени я вижу зловещие неясные силуэты, готовящиеся преследовать свою неудачливую жертву (меня).

Влажные ладони и учащённое сердцебиение теперь и вовсе стали моими лучшими друзьями. Мне постоянно не по себе, но сорок шесть долларов в час – это сорок шесть долларов в час.

Почти каждый раз я чувствую, что за мной кто-то наблюдает. Моя разгулявшаяся фантазия всегда находится в режиме готовности, поэтому вчера я даже попыталась позвать притаившегося в тенях монстра, но, естественно, никто мне не ответил.

Если мне и уготована роль безмозглой героини из фильмов ужасов, то я не буду разочаровывать того чувака наверху. Пусть хоть кто-нибудь мной гордится. И мне почти плевать, если это будет всего лишь выдуманный создатель этого безумного мира.

Весёленький будет месяц. Или два? Женщина, обычно занимавшаяся уборкой, сломала бедро. Нет никаких гарантий, что она полностью восстановится даже за это время. Судя по короткому описанию, которое дал мне Тони, она работала на арене чуть ли не с момента её постройки. Сколько же ей лет? И почему эту работу не поручили кому-то из той же клининговой компании? Хотя я не жалуюсь.

Я совсем не думала о том, что буду проводить время в непосредственной близости от целой команды НБА, когда я впопыхах устраивалась на эту временную работу. С одной стороны – это полный восторг. Пусть я и не интересуюсь играми ассоциации, в отличие от того же Итана, но всё равно в полной мере ощущаю масштаб своего везения. Это… вау. У меня нет слов.

Но есть и другая сторона медали. Раздражающе привлекательная, но крайне высокомерная сторона, которую ещё в школе я поклялась избегать любой ценой.

Без шуток, на днях я пряталась в глубоком выступе бокового коридора, пока парни из команды шли мимо. Не уверена, был ли среди них Богер, но какими бы крутыми и знаменитыми они ни были – мои инстинкты призывают меня избегать любых компаний. Всё это не для меня, поэтому я планировала тихо отработать отпущенное мне здесь время и не менее тихо свалить в закат.

Но получилось так как получилось.

Я, как обычно, пришла на работу к девяти вечера, когда в заднем кармане моих джинсов завибрировал телефон – это Хлоя совершала свой ежедневный ритуал. Ха-ха, пошла в жопу, сучка. Довольная собой, я почти сразу сбросила входящий вызов, но затем остановилась как вкопанная – уведомления показывали три новых письма. Надежда на хорошие новости моментально вскипятила мои мозги.

Вместо того, чтобы открыть почту или хотя бы идти дальше, я гипнотизировала иконку мессенджера в надежде на чудо. Страх и предвкушение забрали у меня всё, кроме способности дышать. К сожалению, сила мысли сегодня снова не работала, и сообщения продолжали оставаться непрочитанными.

Моя медлительность привела к тому, что я слишком поздно услышала приближение мужских голосов и уже не успевала реализовать стандартный для таких ситуаций протокол «бежать и прятаться». Просто великолепно! Почему они вообще здесь так поздно?

Решать нужно было быстро, поэтому я выбрала стратегию «не поднимать глаз и делать вид, что людей, проходящих мимо меня, не существует». Это напомнило мне старшую школу. Такой отстой. От волнения я даже задержала дыхание, проходя мимо них, но внезапно меня окликнули:

– Хэй, привет, я тебя раньше здесь не видел. Ты – та самая новенькая в офисе Фила? Мы ещё не успели познакомиться. Я – Ник, а это Кайл, – говоривший мужчина показал на стоящего рядом темнокожего мужчину с тонкими косичками на голове, собранными в высокий пучок. Третьего парня он почему-то не представил.

Боже, что? Это они мне?

В ушах звенело, а желудок совершал безумные кульбиты.

Насколько стрёмно будет сказать им, что я – всего лишь уборщица? Хотя подождите, а какая мне разница? Мне не нужно производить на них впечатление – мне нужно, чтобы они побыстрее от меня отвязались.

– Приветики, можно сказать и так. Я – временная уборщица. Ну, пока, ребята. Хорошего вечера.

Я улыбнулась им своей лучшей улыбкой и мысленно похвалила себя за непринуждённый тон в голосе. Когда я уже развернулась на пятках, меня снова окликнули. На этот раз это сделал второй парень, Кайл.

– И давно у нас здесь работают такие миленькие уборщицы? Я помню только одну, но она уже седая и ей точно глубоко за пятьдесят. А ты, ммм, такая молодая, – он задумчиво протянул последний слог и прищурился.

Мои глаза бегали туда-сюда между их лицами, а мозг пытался избежать перезагрузки от концентрации мужской красоты на один квадратный сантиметр. Все трое были очень высокими, поэтому мне пришлось отступить на шаг назад. Через несколько лет шея скажет мне «спасибо». Продолжая нервно разглядывать мужчин, я вымучила из себя сдавленный ответ.

– Миленькая и молодая?  Это твой вариант комплиментов? Придумай другие к следующей встрече, эти никуда не годятся.

Коленки тряслись, но я старательно делала вид, что не собираюсь с мечтательным видом рассказывать своим воображаемым будущим детям об этой случайной встрече. Третий парень, стоящий рядом, засмеялся глубоким хрипловатым смехом и выдавил:

– Она права, Кайл, что за хрень? Не удивлён, что все твои девушки бегут от тебя, как от чумы.

Кайл выглядел слегка оскорблённым.

– А ты вообще на чьей стороне? Я думал, что мы – братья. Но судя по тому, с какой лёгкостью случайная женщина разбила наши братские узы, я уже в этом не уверен, – он, дурачась, ударил этого парня в плечо и вопросительно на него посмотрел.

От их небольшого взаимодействия между собой моя вежливая полуулыбка неожиданно из фальшивой превратилась в настоящую. Я боялась, что они будут мудаками, как их товарищ по команде Макс, но, вроде бы, они вполне приятные ребята, которых не коснулась звёздная болезнь – или что там ещё у этого придурка в списке многочисленных диагнозов.

– С вами весело, но мне нужно работать. Может быть, ещё увидимся, – я помахала им рукой на прощание, но мне снова не удалось уйти.

– Ты же шутишь, да? Я ни за что не поверю, что ты просто уборщица, – протянул парень, чьё имя мне так и не назвали, – или «Иглз» настолько разбогатели, что теперь могут нанимать моделей для такой грязной работы? У нас, конечно, был неплохой сезон, но не настолько. Это же ты на тех билбордах?

Билбордах? Он сказал билбордах? Их больше одного? Парень без имени сверлил меня своими пытливыми глазами, в то время как я пыталась совладать с собой. Нервное возбуждение постепенно сменилось холодной пустотой. Ну, конечно. Вот оно. Никому никогда не было и не будет дела до настоящей Эстер. Я определённо не буду разыгрывать эту неожиданно всплывшую карту фотомодели.

– О чём это ты? Я – модель? Ха-ха. А полы я здесь мою только для того, чтобы скоротать свои отвратительно скучные вечера за бокалом дорогущего вина в моих пятикомнатных апартаментах с дизайнерским ремонтом? – ответила я, злясь на этих парней, которые на самом деле могут себе позволить мою случайную фантазию. Да, как-то так я и представляю жизнь богатых людей. К чёрту всё это.

Вот только выражение лица парня говорило мне о том, что он ни на секунду не поверил в мою ложь.

– То есть, это не твоё лицо я вижу из окна своей спальни каждое утро?

– Кажется, тебе пора посетить окулиста.

– Теперь я просто обязан выяснить все подробности.

– Ещё раз повторяю – я не понимаю, о чём ты говоришь.

Ник и Кайл недоумённо переглянулись между собой.

– Что здесь происходит, Хантер? – спросил один из них, но Хантер, парень, узнавший меня, проигнорировал его.

– Как ты сказала, тебя зовут?

– Я не говорила.

– Тебя подвезти домой?

– Я ещё не закончила.

– Могу тебя подождать.

– Не утруждайся. Я ещё даже не начинала.

– Может, дашь мне свой номер телефона? У меня есть предложение, которое тебя точно заинтересует.

Воцарилась оглушающая тишина. Кайл и Ник удивлённо смотрели на своего друга, как будто только что своими глазами увидели второе пришествие Иисуса Христа. Я тоже таращилась на него, но лишь потому, что пазл в моей голове никак не складывался.

– Прости, не хочу тебя обидеть, но ты не особо привлекаешь меня внешне. Ты ничего такой, но не то, что мне нужно. А ещё я сторонница большой любви и крепкой семьи, а ты производишь впечатление парня на одну ночь, – наконец ответила я, стараясь сохранить остатки самообладания. Мне было физически плохо от слов, которые вылетали из моего рта.

Теперь Ник и Кайл изумлённо уставились уже на меня. Это я могу понять – более умная женщина не упустила бы шанс дать свой номер этому… Хантеру.

– Полегче с комплиментами, женщина, – беззаботно рассмеялся Хантер, но всё равно достал из кармана свой телефон. – Ничего такого, чего бы ты сама не захотела, обещаю.

Его улыбка обезоруживала. Если он продолжит так на меня смотреть, я буду готова дать ему кое-что посерьезней своего номера телефона.

– Охотно верю, но я, пожалуй, откажусь, – сообщила я своё решение всем троим и медленно, не поворачиваясь к ним спиной, начала уходить. Хантер – мужчина и может быть опасен, и неважно, поверил он в мою ложь или нет.

– Но ты даже не узнала суть моего предложения.

Ага, а потом моё несчастное тело найдут расфасованным по пакетам. Спасибо, не нужно.

Хантер ждал ответа, но, по крайней мере, не делал попыток последовать за мной. Вот и славно – его настойчивость и без того пощекотала мои нервы.

– Прости, но нет. Мне действительно пора. Может, ещё увидимся, – я развернулась и что было сил быстро зашагала подальше от парней, молясь о том, чтобы они снова не попробовали меня остановить.

Возможно, я и не чувствовала от них явной угрозы, но всегда лучше перестраховаться. В случае чего, я не смогла бы дать достойный физический отпор ни одному из них. Ненавижу свою беспомощность.

Прислонившись к стене сразу за ближайшим поворотом, я дала себе время отдышаться – никто за мной не последовал. Вздох облегчения.

Это было… странно. Я поговорила с тремя вполне адекватными парнями из команды, и они при этом не строили из себя хрен пойми что. А ещё я не превратилась в мокрую лужу от разговора с ними.

Но настойчивость Хантера? Он захотел очередную модель в коллекцию своих завоеваний и был доволен тем, что опередил своих товарищей по команде?

Я ни за что не буду общаться с человеком, которого интересует только моя оболочка. Такая вот отстойная попытка возродить из пепла своё давным-давно похороненное чувство собственного достоинства.

Тем не менее этот вечер обязательно войдет в топ моих самых ярких событий в жизни. Я не двигалась с места ещё несколько минут, заново впитывая каждый момент до сих пор витающего в воздухе безумия.

Письма с возможными ответами на резюме вылетели из моей головы до следующего дня.

## Глава 6. Макс

В четверг перед утренней тренировкой менеджер команды анонсировал нам большое собрание, суть которого сводилась к знакомству с новичками. «Свежее мясо» в команде – я ещё могу понять, но неужели мне должно быть дело до парня, который только и делает, что носит бумажки из кабинета в кабинет? Каждый год одно и тоже дерьмо.

Я бы не переживал по этому поводу, если бы не мой фееричный провал в минувшем сезоне. Теперь же я не уверен не только в том, что останусь в должности капитана, но и в том, что вообще буду играть за Иглз. Мой контракт ещё не истекает, но, возможно, мне уже стоит озадачить Честера – моего агента – поисками нового клуба? Я всегда хотел попробовать свои силы в Евролиге[1], только тс-с-с.

После тренировки в раздевалке было непривычно шумно. Парни оживлённо обсуждали предстоящее собрание и делали ставки на то, как хороши мы будем в следующем сезоне.

– Эй, Макс, спорим, тебя сольют, а должность капитана перейдёт ко мне? – раздался насмешливый голос Трента как раз тогда, когда я стягивал с себя мокрую футболку. Мне захотелось закатить глаза.

Я ко всем в команде стараюсь относиться нормально, но Трент меня вымораживает. Он моложе и быстрее меня, о чем не устаёт напоминать при каждом удобном случае. Кроме того, вокруг него концентрируется восемьдесят процентов всех конфликтов в команде.

Трент Митчелл считает себя пупом земли. Этот человек не признаёт никаких мнений, кроме собственного. Он обожает возиться с мячом, хотя является номинальным третьим номером[2]. Да, он невероятно быстр, но какой от этого толк, если он не видит на площадке никого, кроме себя?

Он здесь только из-за своего феноменального баскетбольного таланта и агрессии, которую он раздаёт как на паркете, так и вне его. Хотя последнее – явный перебор. Я искренне не понимаю, что в командном виде спорта делает такой как он. Будь моя воля, он бы вылетел в Джи Лигу[3] и играл там до пенсии.

– Слушай сюда, урод, я сегодня не в настроении слушать твои нападки уровня детской песочницы. Ты так в себе уверен, да? – я показательно размял шею. – На днях я слышал, как тренер с помощником обсуждали, что ты стал приносить больше вреда, чем пользы. Может быть, тебе уже пора об этом задуматься? Или нет. Ронни Морено гораздо лучше тебя впишется в эту команду.

Конечно, я не слышал никакого разговора, но Трент меня достал, и я хотел его заткнуть. К тому же слухи о возможном переходе Ронни и правда курсируют в узких кругах. Парни заулюлюкали, предвкушая зрелище, но я был не в настроении, чтобы устраивать показательную порку.

– Ты гонишь, не мог он такого сказать.

Ха, а вот и сомнение в его голосе. У парня такой гигантский синдром самозванца, что он везде видит подвох.

– В любом случае я лучше тебя, старик, – хохотнул он, делая вид, что мои слова его вообще никак не задели.

– Как скажешь, Трент, только отвяжись, – с отстранённым видом я кинул грязную одежду в сумку и пошёл в душ.

Я уверен, что он воспринял наш разговор гораздо серьёзнее, чем показал, потому что сегодня он ко мне больше не приставал.

Гораздо более интересной новостью оказался Хантер. Ник чуть ли не выпрыгивал из тренировочных штанов, когда рассказывал о том, как Хантер настойчиво знакомился с какой-то моделью.

Это точно наш Хантер, из которого невозможно вытащить и двух слов в обычный день, и чьи односложные ответы действуют всем на нервы? Невозможно.

Ещё интереснее то, что эта модель заявила, будто он не в её вкусе. Двойное невозможно – Хантер Баркли в чьём угодно вкусе. Кто-то однажды ляпнул, что у него изысканная королевская внешность и до сих пор не нашлось человека, который описал бы его точнее.

Хантер общается коротко и по делу, но это лишь сильнее провоцирует людей попытаться его разговорить. Загадочная и молчаливая аура отшельника притягивает к себе всех без разбора. Одна часть меня уважает его выбор, которому он безоговорочно верен, а другая – завидует его вечной собранности. Его почти невозможно вывести из себя.

– От него буквально исходила энергия золотистого ретривера! Я бы ни за что не поверил, если бы не стоял рядом с ним в тот самый момент! Ты можешь себе это представить?! Нет, я даже сам себе не верю! – Ник находился под мощным впечатлением и пересказывал эту историю всем, кто был готов его слушать.

Хантер всегда держится особняком. Он терпеть не может светские беседы и уж тем более никогда не был душой компании. Мы с ним пришли в команду одновременно, и поначалу я списывал его угрюмость на проблемы с адаптацией, но нет – просто он такой, какой есть.

На самом деле только один человек в мире способен поколебать его дзен – это хренов Трент Митчелл. У него талант доставать людей, и он единственный, кому удаётся вывести Хантера хоть на какое-то подобие эмоций.

Эх, хотел бы я взглянуть на ту дамочку, которая его отшила. Вероятно, она, как и Хантер, не с этой планеты, и они, наконец, нашли друг друга.

Остаток дня я планировал провести дома в тишине. В отношениях с Грейс мне всё время приходилось куда-то ходить – в четырёх стенах она сходила с ума, а я действительно старался проводить с ней больше времени.

Идеальный вечер с очередной отупляющей книгой в руках был нагло прерван лёгким, но настойчивым стуком в дверь.

Не могу точно сказать, откуда взялось предчувствие, что от человека по ту сторону не стоит ждать ничего хорошего, но мне было совершенно очевидно, что вечер под угрозой. Поэтому, как любой здравомыслящий человек, я решил проигнорировать потенциальную проблему. В гости здесь ходить не принято, а я никого не ждал.

Повторный стук заставил меня заново перечитать два последних абзаца. Не потому, что я не понимал, что там написано, а потому, что этот идиотский звук лишал меня способности сосредоточиться. Так, о чем это я? Ах, да…

Теперь кто-то начал пинать мою дверь. Серьёзно? Пинать? Отлично. Прекрасно. Ублюдок за дверью нарвался на неприятности и скоро пожалеет о своих действиях. Возможно, через пару дней нужно будет заявить о пропаже человека.

– Мы можем поговорить? Я имею в виду, не по телефону, раз уж ты меня везде заблокировал, – начала Грейс, глядя на меня глазами побитой собаки, когда я открыл дверь. От одного её вида вся моя злость испарилась, оставив после себя лишь странное ощущение усталости.

Как? Как она здесь оказалась? Подозреваю, что тот низкорослый болван на проходной пропустил сюда мою бывшую. Неуверенными в себе мужчинами легко манипулировать – Грейс всего лишь нашла слабое место и надавила.

– Ты знаешь мой ответ, Грейс, – раздражённо бросил ей я, стараясь смотреть куда-то сквозь неё. Может быть, так я смогу избежать вторжения нежелательных воспоминаний о том, какая тупая сука Грейс на самом деле. Знал же, что не надо открывать – один только её вид пробуждает во мне самое худшее.

– Я всего лишь прошу десять твоих драгоценных минут. Ну же, Макс, я скучаю и знаю, что ты тоже. – В голосе моей бывшей становилось слышно плаксивые нотки, к которым она прибегает только в крайних случаях. Терпеть не могу женские слёзы и всё, что с ними связано.

– Нет, нет и нет. Тебе повезло, что ты пробралась мимо охраны, но это было зря.

Это был мой максимум. Прошло слишком мало времени для того, чтобы у меня выработался полный иммунитет к этой женщине, а руки не скучали по острым предметам при звуке её голоса. Когда он стал таким противным?

– Дай мне шанс. Дай нам шанс, пожалуйста…

Она так вцепилась в мой локоть, что у меня не осталось другого выбора, кроме как сфокусировать взгляд на ней. Даже с раскрасневшимися щеками и слегка взъерошенными волосами она выглядела идеально. Не хотелось бы портить это безупречное лицо, но она снова напрашивалась.

– Я бы не просила тебя об этом, не будь я уверена, что всё получится. К тому же было бы гораздо удобнее, если бы тебе не пришлось избегать меня на арене? Ну как, я права? Нам нужен хотя бы один нормальный разговор, – безапелляционно заявила Грейс.

Ну вот почему? Почему я могу без замен находиться на площадке сорок минут игрового времени из сорока восьми, но железобетонно отказать этой женщине – выше моих сил?

Я далеко не сентиментальный человек, и я не думаю, что между нами была любовь. Разве можно одним днём отказаться от настоящих чувств? Однако с Грейс я что-то почувствовал – что-то, чего не испытывал ещё ни с кем: искру безумия, разрушившую привычный порядок вещей. Все мои установки, знания и приоритеты сбились настолько, что я был счастлив, признавая это «удачным совпадением» с моими изначальными планами на неё.

– У тебя пять минут. И прекрати меня трогать, – я выдернул локоть из её цепких рук, развернулся и, не оборачиваясь, чтобы проверить – идёт ли Грейс за мной, отправился на кухню. Хотя, может быть, и не стоило этого делать – ножи, так удобно расположившиеся на деревянной подставке, словно приглашали меня совершить что-нибудь необдуманное.

Грейс попросила стакан воды и потягивала её, попутно терзая салфетку в ожидании подходящего момента для своей речи. Надеюсь, она знает, что будет говорить, потому что я ненавижу импровизацию с затянутыми паузами и лишними звуками.

– Начинай, Грейс, время не на твоей стороне, – я бесился от её нерешительности.

– Моей сестре сделали операцию, она будет в порядке, – начала она издалека.

– Рад, что заработанные тобой деньги ей помогли. Будет ли ещё какая-нибудь бесполезная информация, о которой ты считаешь нужным мне сообщить? – процедил я сквозь зубы.

– Я просто хочу сказать, что спасла ей жизнь с помощью этих денег. Неужели ты настолько бесчувственный? Как ты можешь думать о себе, когда на другой чаше весов была целая грёбаная человеческая жизнь?! – повысив тон воскликнула она.

– Ты действительно не замечаешь слона в комнате или таким тупым образом решила скинуть свою вину на меня? Потому что у тебя нихрена не выйдет, дорогая моя. С головы до ног – я здесь пострадавший.

Грейс пыхтела и раздувала щёки от ответа, который ей не понравился, но мне было абсолютно плевать на её чувства по этому поводу.

– Если бы у меня был выбор – я бы сделала это снова! – закипая ответила Грейс.

– Что ж, у тебя есть принципы, поздравляю. Но твой моральный компас давно пора сдать в ремонт.

Грейс резко встала и сократила между нами дистанцию. Её лицо приблизилось к моему настолько, что я мог ощутить пьянящий запах кожи и её любимого крема.

– Прости меня, Макс, – выдохнула она и потянулась своими губами к моим.

– Какого хрена, по-твоему, ты делаешь? – прорычал я, быстро отстраняясь и мысленно ругая себя за короткое промедление, которое чуть не привело меня к фатальной ошибке. – Твоё время вышло. Просто уходи. Убирайся из моей жизни!

Грейс настолько сильно меня взбесила, что я бы даже не захотел её ещё раз трахнуть, приди мне в голову такая взбалмошная мысль. К счастью, кажется, она увидела что-то в моих глазах и отступила на несколько шагов, переваривая мою реакцию. В её взгляде мелькнуло что-то новое – не мольба, не уязвимость, а холодная решимость. Она медленно достала телефон.

– Я не хочу этого делать, – её голос дрожал, – но ты не оставляешь мне другого выхода, Макс. Я опубликую фотографии каждого синяка, каждой ссадины, которые ты оставил на мне в ту ночь, если ты продолжишь вести себя как упрямый ребёнок, – Грейс выглядела одновременно отчаянной и решительной. – Поверь, мне совсем не хочется заходить так далеко и рушить твою карьеру, но я это сделаю, если ты снова меня отвергнешь.

С чёткого снимка на меня смотрела Грейс, лицо которой опухло из-за слёз. Она едва прикрылась полотенцем, чтобы запечатлеть багровые следы на лице и шее. Я вообще не понял того, что её первым решением в тот момент было зафиксировать доказательства моей слабости, но я также не осознавал, насколько действительно был с ней груб.

– Желаешь посмотреть остальные снимки? – голос Грейс дрогнул, но она стояла на своём.

В груди внезапно стало тесно. Я пытался держать лицо, но под каменным фасадом разрасталась жгучая паника. Мысли метались, как загнанные звери. Я хотел сказать что-то резкое, но язык прилип к нёбу. Перед глазами вспыхивали картинки: заголовки в новостях, разъярённые комментарии, звонки от менеджера, пустой шкаф в раздевалке. Всё, чего я добился, всё, что имело смысл – может исчезнуть, если она нажмёт всего одну кнопку. Я злился – на неё, на себя, на то, что оказался в такой уязвимой позиции. Без плана.

– Думаешь, у тебя хватит сил, чтобы со мной бодаться? – процедил я сквозь зубы, делая шаг вперёд. – Мой адвокат от тебя и мокрого места не оставит. У тебя не хватит денег даже на пятиминутную консультацию специалиста его уровня. Ты же потратила всё заработанное на операцию сестры? Какая жалость. У тебя нет против меня никаких шансов.

Я подошёл к ней вплотную, чувствуя, как закипает кровь. Мне потребовалась всего секунда, чтобы одной рукой крепко схватить её за шею, а второй перехватить руку, которой она сжимала телефон. Щёки Грейс покрылись пятнами, и вся её дерзость куда-то исчезла. Я больше не видел вызова в её глазах.

– Смотри, я добавил ещё парочку экспонатов для твоей галереи позора. Не забудь сфоткаться перед уходом, – прошипел я ей прямо в лицо и оттолкнул так, что она едва удержалась на ногах, прижимая к горлу трясущуюся руку.

Если она действительно выложит эти фото – мне конец. Общественное мнение уничтожит меня за пару часов, и никакой адвокат мне уже не поможет.

– Я ещё не закончила. Мы не закончили. И я не собираюсь его снимать, – слёзы блеснули в её глазах, когда она ткнула мне в лицо рукой с кольцом, которое я подарил ей на нашу помолвку, схватила свою сумочку и быстро устремилась к выходу. – Ещё увидимся, Макс.

– У тебя и правда крыша поехала или это Фитцпатрик тебя надоумил? – прокричал я вслед закрывающейся двери. Мой разум отказывался воспринимать её глупые слова. Вся ситуация казалась мне нереальной. Она же притворялась, да? Грейс, которую я знал, всегда ставила рациональность превыше всего.

Мне как никогда нужно было проветрить голову и собраться с мыслями. Арена в это время ещё открыта? Обычно да. Ой, да какая разница? Охрана всё равно меня пропустит.


Примечания

__________________________

1 Элитный европейский клубный турнир по баскетболу, аналог НБА в Европе. В нём участвуют лучшие команды Старого Света.

2 Позиция лёгкого форварда. Игроки этого амплуа обычно универсальны: сочетают скорость, броски со средней дистанции и подборы. В данном контексте «номинальный» означает, что игрок формально числится на этой позиции, но не всегда выполняет её классические функции.

3 Младшая лига НБА, где игроки тренируются, растут и ждут шанса попасть в главную лигу.

## Глава 7. Эстер

Едва ли эту ночь можно было назвать самой спокойной. Если до возвращения Райана я спала без сновидений, то его появление безжалостно разрушило обманчивую безмятежность.

Было около шести утра. Мне никогда не мешали посторонние звуки, но почему-то именно сегодня я услышала, как он открыл дверь, загремел упавшими ключами, а потом включил душ. Шаги, шорохи и стуки смешались в моём сознании, а когда я снова провалилась в сон…

Мне снился мужчина, который совсем недавно преследовал меня в метро. Разница между сном и реальностью заключалась лишь в том, что других людей, кроме нас, не было. Сначала, как и в жизни, он стоял в конце пустого вагона. Я просто не могла не обратить на него внимание – кто в здравом уме выберет стоять, когда вокруг столько свободных мест?

Так или иначе, во сне он последовал за мной дальше. Двигаясь по тёмной улице, я то ускоряла шаг, то пряталась, то бежала, но преследователь настигал меня, даже не прикладывая усилий. Я продиралась сквозь тягучую, густую темноту, пока мои ноги окончательно не увязли в невидимой трясине. Мне оставалось лишь наблюдать за своей неминуемой гибелью.

Его тяжёлое, надрывное дыхание окружило меня со всех сторон. Он не спешил. Когда я подняла голову, его лицо проступило из тени – бледное, с пустыми провалами вместо глаз. Но шрам остался на месте.

Длинные скрюченные пальцы медленно потянулись ко мне. Пространство вокруг меня сжималось, становясь невыносимо тесным. Когда я почувствовала его ледяное прикосновение к своей шее и смирилась со скорой смертью, мне удалось резко выдохнуть – я проснулась.

Вокруг меня до сих пор царствовал лёгкий полумрак. Я лежала, дрожа от холода. Тонкое одеяло валялось на полу. Всё тело покрылось липким потом, а сердце колотилось так, что казалось – ещё немного, и оно остановится. В такие моменты начинаешь ценить возможность просыпаться от звука обычного будильника.

После того как я приняла душ, позволив прохладной воде смыть остатки кошмара, я вспомнила о непрочитанной почте. Там меня ждали письмо из банка с напоминанием о ближайшей дате платежа, вежливый отказ из частной многопрофильной клиники и – вот оно! – приглашение на групповой этап интервью в «Либерти Хелс» через четыре дня.

Нервное возбуждение разлилось по венам, и, несмотря на тревожное раннее утро, я искренне улыбнулась: я воспользуюсь этим шансом, чего бы мне это ни стоило.

Порывшись в своих немногочисленных вещах, я достала широкую футболку и старые потёртые джинсы, которые всё ещё выглядели достаточно прилично, чтобы выйти в них за порог квартиры.

С простой частью было покончено. Теперь мне следовало подготовиться к встрече с Хлоей. Мне кажется, что даже имея протекцию Итана, она обязана посетить все этапы собеседования. А что, если я встречу и его тоже? Проклятие, это будет сложнее, чем я думала.

Просто удивительно, как вымышленные страхи отступают, когда на горизонте маячат реально пугающие события. Бесформенные тени в коридорах больше не кажутся опасными, а зловещая тишина в здании – даже успокаивает.

Я закончила уборку раньше обычного, и, раз уж сегодня я не боялась ничего потустороннего, то решила зайти на основную площадку, чтобы, ну не знаю, почувствовать максимальное умиротворение? Довести себя до депрессии воспоминаниями о том, как мы с Лиамом проводили вечера на площадке в конце улицы?

Включив только самую малую часть прожекторов, я села прямо на пол рядом с кем-то забытым мячом, частично при этом оставаясь в тени, и взяла его в руки. За столько лет я и забыла, каково это – ощущать приятную шероховатую текстуру, которая так комфортно отзывается в ладонях.

Моя обречённая на вечные страдания душа откликнулось на нахлынувшие воспоминания тупой болью. Сейчас предательство Хлои ощущалось всего лишь очередным ухабом в суровом бездорожье, которым когда-то обернулась моя жизнь.

Сидя согнув колени и уткнувшись лицом в ладони, лежащие на мяче, я пыталась придумать идеальное решение всех своих проблем. Вот только каждый вариант разбивался о несправедливую реальность, в которой я не могла управлять мыслями и поступками других людей.

Нестройных хор моих грустных мыслей прервался из-за неожиданно громко хлопнувшей двери. Мгновенный всплеск адреналина заставил сердце пропустить удар. Я вздрогнула и одним толчком ноги полностью отползла в темноту. По крайней мере меня, в отличие от пришедшего, видно не будет. Господи, пусть это будет не маньяк, чей взгляд я постоянно ощущаю на себе.

Каково же было моё удивление, когда я увидела перед собой мистера Придурка. Судя по его яростной походке и напряжённому выражению лица, он был явно не в настроении. Казалось, ещё чуть-чуть – и у него из ушей повалит пар.

Тихонько радуясь, что это не я послужила причиной его злости, я продолжила наблюдать. От его растрёпанного и почти несчастного вида что-то треснуло глубоко в моей груди. Я ощутила прилив нежеланного интереса к нему как к человеку, которого я никогда не знала. Какой он – Макс Богер? Что он чувствует, когда остаётся наедине с собой? Чем он руководствуется, делая тот или иной выбор? Всё в Максе вызывало у меня болезненное любопытство.

На какую-то безумную секунду мне даже захотелось его обнять. Или просто протянуть руку, которую он всё равно бы оттолкнул.

Все эти опасные мысли улетучились, когда он шумно подошёл к двери под сценой, совсем рядом со мной, и подёргал за ручку – закрыто. Затем он сразу схватился за другую – тот же результат. Бурлящая на поверхности ярость заставила Макса пнуть ногой по ни в чём неповинному сооружению и заорать на весь зал:

– Да бля-я-я-ядь! Какого хера нужно запирать мячи на ночь?! Они же не сбегут! – он сжал кулак, но быстро передумал, стиснул зубы и сдержанно ударил по запертой двери ладонью, развернулся на пол-оборота и застыл на месте с нечитаемым взглядом и заново сжатыми кулаками.

Десять очков Гриффинодру[1]за драматизм.

Я совсем не хотела вмешиваться в его мини-спектакль и раскрывать своё присутствие, но что-то в нём вызывало неприятное, противоречивое чувство жалости. Он выглядел таким потерянным. Почти совсем как я. Ла-а-а-дно.

Как можно осторожнее я подтолкнула мяч в его сторону. Он покатился беззвучно, и Макс не замечал его до тех пор, пока он не ударился прямо об его кроссовки. Ох, нужно было видеть его в тот момент.

Сначала он выглядел удивлённо: глаза расширились, брови недоверчиво подпрыгнули вверх, и он был почти готов улыбнуться.

Затем он поднял мяч и внезапно, как от удара молнии, его настроение изменилось. Парень напрягся всем телом. Казалось, он забыл, как дышать – всего за одну секунду страх исказил его красивое лицо. Не буду врать – мне было очень забавно наблюдать за ним со стороны, но усилием воли я подавила в себе желание засмеяться вслух.

– Кто здесь? Выходи! – грозно приказал он. Ха-ха, не дождётся.

Макс сделал один нерешительный шаг в мою сторону, пытаясь что-нибудь разглядеть.

– Что за глупые шутки, покажись! – зарычал он и, оставив мяч позади, начал уверенно двигаться в мою сторону.

Размечтался.

Стычки с ним, несомненно, делают мою жизнь чуточку интереснее, но вот настроение после них – совсем паршивое. А хреновое настроение я могу создать себе и без него.

Планируя бесшумно слинять, я медленно отползала назад, пока, по моим прикидкам, не наступила пора подниматься и бежать со всех ног. Вот тогда-то я и рванула наверх – как пружина, которую наконец отпустили. Ох, это было грандиозной ошибкой.

Второпях я не заметила металлическую стойку, разделяющую трибуны, и, будучи в полной уверенности, что путь чист, врезалась в неё головой. Лоб ударился о прочный металл с такой силой, что я начала понимать, о чём говорят все те люди, когда описывают сыплющиеся из глаз искры – их тысячи. Я не была готова к такому фейерверку.

До последнего желая быть не пойманной, я сдержала крик боли, рвущийся наружу, и продолжила двигаться – теперь уже на двух ногах. Но как бы не так.

Ориентация в пространстве перестала мне подчиняться, и весь мир схлопнулся до размеров одной искорки. Я повалилась на пол, но, вопреки ожиданиям, не достигла места назначения, уготованного для меня гравитацией, потому что сильные мужские руки, возникшие из пустоты, уверенно удержали меня за талию.

Несмотря на своё полуобморочное состояние, я быстро идентифицировала «спасителя». Конечно, это был мистер Вечно Злой Красавчик. Первой эмоцией, которую я испытала, осознав это, было раздражение. Но как только руки Макса начали перемещаться вдоль моего тела, пытаясь удержать меня от дальнейшего падения, а потом и вовсе замерев прямо на полоске кожи под предательски задравшейся футболкой, волнующий трепет мгновенно разлился по низу живота мягким теплом.

Я хотела сказать ему, чтобы он убрался.

Но язык не слушался.

Как и сердце.

Ну, а что вы хотели? Несмотря на кошмарный характер, его внешность – абсолютный грех, которому невозможно противостоять. Твёрдость мышц, которые я ощущала всем своим телом, была убедительнее любых слов. Такое вот горячее совершенство на поверхности и ледяное разрушение внутри.

Даже находясь в затуманенном сознании, я не могла не отметить, что с каждой встречей между нашими телами остаётся всё меньше и меньше ткани. Жаль, что я сегодня не надела толстовку Лиама – уж она бы меня так не предала.

Подавив волну неуместного возбуждения, я принялась извиваться – как назло, ещё сильнее оголяя кожу на рёбрах, – но этот гад слишком крепко держал меня своими стальными ручищами, так не похожими на изящные, буквально созданные для операционной, руки Итана.

– Прекрати брыкаться, так ты себе только хуже делаешь, – грубо рявкнул Макс.

Он может говорить что угодно, но я никогда не позволю этому мужчине указывать мне что делать. Но для видимости я немедленно прекратила борьбу и заставила своё тело расслабиться, повиснув на его руках. Это вызвало у него лёгкое недоумение, и, ожидаемо, он немного ослабил хватку.

Мне нужно было всего несколько секунд, чтобы собраться и вырваться из его рук. Однако в процессе того, чтобы снова превратить своё тело в единый действующий механизм, я дёрнулась и со всей силы ударила затылком куда-то в сторону его лица. Не буду притворяться, что это было совсем уж не специально. Непрошенные объятия тут же исчезли, и я выскользнула из его рук как тряпичная кукла.

Громко чертыхаясь, Макс согнулся пополам, прижимая к носу левую руку. То ли из-за отсутствия освещения в этой части зала, то ли из-за вращающихся стен, мне было не видно, идёт ли у него кровь.

– Ты совсем психованная? Я помочь тебе пытаюсь, а ты мне за это лицо перекроить решила? Сучка взбалмошная! – он орал на меня как ненормальный.

Хотя мне было уже не до этого. Пусть плывущее помещение немного сбавляло обороты, но в ушах до сих пор звенело, а затылок пульсировал дикой болью.

– Эй, ты здесь? Ты вообще меня слышишь? – снова попытался обратиться ко мне мистер Спасатель.

Я ничего ему не ответила. Только глубоко дышала, пытаясь унять жёсткую слабость и подступающую тошноту.

Иисус, Мария и Иосиф.

Мои глаза закрылись, тело повело в сторону. Последнее, что я почувствовала перед тем, как свалиться без сознания, – это ещё один удар по моей многострадальной голове, вызванный контактом с паркетом.

Сладких снов, Эстер.


***


Первое, что я почувствовала после пробуждения – запах спирта и антисептиков. Я в больнице? Как я здесь очутилась? И как я буду платить за ненужную госпитализацию? Мои воспоминания обрывались на моменте, когда я возомнила себя человеком, умеющим в самооборону. Этот день становился всё хуже и хуже.

Я не без труда приподнялась на локтях – в глазах почти совсем не двоилось, но каждое движение отзывалось тупой болью в голове.

– Эй, кто-нибудь? – хриплым ломаным голосом позвала я. Вряд ли меня слышал даже паук, плетущий паутину за тумбочкой, не говоря уже о медицинском персонале в коридоре.

Мне нужно было выбираться отсюда как можно скорее. Где мой телефон? Я рассеянно огляделась по сторонам, но не обнаружила ничего интересного – просто обычная, безликая палата, не отличимая от тех, что находятся в клинике Либерти Хелс, где работает Итан. Стоп. Какого?..

Уровень стресса взлетел до запредельного уровня. Меньшее, что мне сейчас нужно, – это встреча с моим уродом-бывшим.

Испытывая лёгкое головокружение, я свесила ноги с больничной койки и замерла на несколько минут, приходя в себя от резкой смены положения. Пока мир по кусочкам возвращался в своё обычное статичное состояние, дверь с едва слышным скрипом открылась, и в палату вошла слегка полная темноволосая женщина в белом халате. Следом за ней вошёл мистер Причина Моего Сотрясения. Его переносица была заклеена ровным кусочком пластыря, а рядом с правым глазом рос средних размеров фиолетовый синяк.

Боже мой, он-то здесь зачем? Хочет подать на меня в суд за попытку покушения на его драгоценное лицо? Уверена, у него даже ногти на ногах застрахованы. А вот у меня нет возможности выплачивать тысячи долларов в качестве штрафа. Или сотни тысяч? Ох, надеюсь, я никогда этого не узнаю.

Мне нужно попробовать быть с ним помилее и уломать его принять мои искреннейшие извинения. Да, это приемлемая тактика.

Однако первая же попытка извиниться была прервана доктором Морган, если верить бейджику на её накрахмаленном халате.

– Вы уже пришли в себя? Это замечательно, – улыбнулась она и отточенным движением достала из нагрудного кармана небольшой фонарик, чтобы проверить реакцию моих зрачков на свет.

– Эм, да… – неуверенно ответила я, поглядывая на ничего не выражающее лицо Богера.

– Хорошие новости – серьёзных повреждений мозга нет. Это всего лишь лёгкое сотрясение, – вынесла довольная женщина свой вердикт и обратилась к стоящему рядом Максу:

– Постельный режим на два-три дня, никакого спорта. Также на это время нужно исключить любые гаджеты. Справитесь, молодой человек?

– Без проблем. Спасибо, Молли, и хорошего вам вечера, – с искусственной добродушной улыбкой попрощался с доктором мистер Молодой Человек.

А у меня пропал дар речи. Неужели она действительно подразумевала, что этот придурок будет контролировать, буду ли я завтра за ужином смотреть «Сверхъестественное»[2]? Ограничу себя в единственном источнике серотонина? Ха-ха, с юмором у тётки всё в порядке.

– Я не знал, есть ли у тебя страховка, поэтому заплатил за платный осмотр и анализ крови. А теперь вставай, я обещал Молли проследить, что ты без происшествий доберёшься до дома, – сухо произнёс Макс.

– И за индивидуальную палату, судя по всему… Сколько ты заплатил? Я всё верну, – откашлявшись, ответила я, скрестив пальцы в надежде услышать не слишком шокирующие цифры.

– О, не утруждайся. Просто сделай одолжение – перестань попадаться мне на глаза, и мы будем в расчёте, – усмехнулся он, пока я заворожённо смотрела на то, как соблазнительно двигались его губы.

Я была слаба и слишком подвержена влиянию. Думаю, на самом деле Макс не настолько хорош – просто мой повреждённый мозг сейчас выдавал галлюцинации в формате «горячий антагонист».

– Поднимайся уже, – добавил он грубее и стряхнул дымку притяжения. – Я не нанимался стоять здесь всю ночь.

– А тебя никто и не держит. Вали на все четыре стороны, – позабыв о своих благих намерениях, огрызнулась я, отталкивая его протянутую руку и делая неуверенные шаги в сторону выхода.

– Ну-ну, – теперь во всю веселился Макс, удержав меня на ногах, когда я начала терять равновесие. – Просто обопрись на меня и попридержи немного свои очень уместные едкие комментарии, – проворчал он, обхватывая меня за талию одной рукой.


Примечания

__________________________

1 Гриффиндор – один из четырёх факультетов школы чародейства Хогвартс во вселенной книг о Гарри Поттере Дж. К. Роулинг. Внутрифакультетская система очков используется для поощрения (или наказания) студентов за их поступки. В конце учебного года факультет с наибольшим количеством очков получает Кубок школы.

2 Американский мистический телесериал (Supernatural), рассказывающий о братьях Винчестерах, которые охотятся на демонов, призраков и другие сверхъестественные существа.

## Глава 8. Макс

Зачем я снова помогаю незнакомой девушке? Видимо, последний жизненный урок прошёл мимо меня. Ладно, это точно в последний раз. Да и не выглядела она так, как будто притворяется. Не оставлять же её там лежать на полу?

Мы шли по коридору третьего этажа, и я придерживал этот миниатюрный апокалипсис за плечи, чтобы, не дай бог, она снова не свалилась. Уму непостижимо, как она дожила до своих лет с её любовью знакомиться головой со всем подряд. Девушка в это время что-то тихо ворчала, но не сопротивлялась.

Не доходя до лифта каких-то двадцать шагов, ситуация резко изменилась на сто восемьдесят градусов. Сумасшедшая девушка изо всех сил вцепилась в мою рубашку обеими руками – так крепко, что кожа на её костяшках побелела, – и лицом уткнулась в мою грудь.

Возможно, доктор всё-таки ошиблась насчёт степени сотрясения.

– Что ты делаешь? Совсем рехнулась? – прошипел я, стараясь не привлекать к нам внимания в этом особо людном месте. Хорошо, что бейсболка всегда со мной – клиника кишела пациентами и персоналом даже ночью.

– Умоляю, спрячь меня! Всего несколько минут! Это вопрос жизни и смерти, без шуток. Пожалуйста, – моя головная боль смотрела на меня своими чертовски великолепными глазами, в которых бушевал шторм паники.

Пусть встаёт в очередь к остальным дивам, требующих моего безраздельного внимания. Я собирался скинуть её руки с себя, но заметил, что за те секунды, пока эти мысли метеоритным дождём проносились в моей голове, девушку начала бить крупная дрожь, а в глазах обозначили своё присутствие пока не пролитые слёзы. Ого. Она либо заслуживала «Оскар»[1], либо ей и правда нужна помощь.

С тяжёлым вздохом я мягко обнял её в ответ и низко наклонил голову, чтобы максимально отгородить девушку от случайных взглядов. Вероятно, со стороны мы выглядели как влюблённая парочка.

Моё внимание переключилось на полинявшую голубую футболку, которая уже какое-то время не давала мне покоя. Всю дорогу, пока я нёс бессознательное тело девушки до такси, я – как настоящий больной ублюдок – не мог перестать смотреть на слишком очевидное отсутствие лифчика под этой тонкой тканью. Торчащие горошины сосков её небольшой груди словно приглашали меня полакомиться ими прямо через ткань. Что я могу сказать, мой вечер стал чуть лучше только благодаря этим двоим. Так точно не могло долго продолжаться, поэтому, сидя в такси, от греха подальше, я накрыл её своей рубашкой.

Чёрт, если я продолжу об этом думать, то она обязательно познакомится с моим членом, который уже дёргался ей навстречу.

– И от кого я тебя прячу? Или это твой гениальный план получить от меня обнимашки? Я их вообще-то не раздаю бесплатно, – почти шёпотом сообщил я, вдыхая сладкий ягодный аромат смешанный с уникальным запахом её кожи.

– Мужчина справа от тебя – доктор Итан Стюарт. Мой бывший. Около двух недель назад он… Он меня ударил, и я ушла от него. А ещё… Не важно. Я просто хочу больше никогда его не видеть, – выпалила она, расщедрившись на объяснения, и ещё сильнее вжалась в меня. Она такая маленькая и удивительно мягкая, даже несмотря на свою худобу.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на человека, который так беспокоил девушку в моих объятиях. На первый взгляд и не скажешь, что такой как он способен поднять на женщину руку. Клянусь, вокруг него ощущалась аура хлюпика.

Мужчина стоял всего в нескольких шагах от нас, с трудом общаясь с хорошенькой медсестрой в розовой брючной форме. На его лице было чересчур много пластыря, а кожа выглядела как один большой синяк. Неужели он работал в таком виде? Надеюсь, он не педиатр.

Ситуация тут же усложнилась – теперь я допускал возможность того, что совсем не Фитцпатрик поспособствовал моему знакомству с этой ненормальной девушкой.

Моя спутница до сих пор дрожала, и я позволил своим рукам успокаивающе скользить по её спине вверх и вниз, ни в коем случае не наслаждаясь этим физическим контактом. Мне показалось или её тело действительно отозвалось под моими прикосновениями? Кончики пальцев закололо от запретного возбуждения.

Стоп, она – снег свалившийся мне на голову и от неё сплошные неприятности. Не забывай, Макс, где мы и почему.

– Это ты его так уделала? – задал я сам собой напрашивающийся вопрос, всё ещё разглядывая её бывшего. – Ты действительно просыпаешься каждое утро и выбираешь насилие, да? Должны ли мы подать на тебя коллективную жалобу за нападение?

Девушка чрезмерно осторожно выглянула из-за моего плеча и удивлённо ахнула, но спустя всего секунду её лицо озарилось удовлетворённой улыбкой.

– К сожалению, кто-то меня опередил, – тихо произнесла она и я физически ощутил её усмешку, когда она вернулась под защиту моих рук.

Я был совершенно очарован и сбит с толку тем, как правильно это ощущалось. Мне хотелось ущипнуть себя за переносицу или встряхнуться, чтобы развеять это нелепое наваждение, но для этого мне нужно было бы высвободиться из уютного кокона, который образовали наши тела, а я пока не мог заставить себя перестать прикасаться к ней.

Возможно, мне совсем немного нравилась эта девушка – исключительно в те моменты, когда она не пыталась меня убить, но всё же нравилась. Я был бы рад, если бы она направила свои навыки боевого шершня на кого-нибудь другого. Может быть, на Грейс или Трента?

В попытке устроиться поудобнее она переступила с ноги на ногу, слегка задев мой пах своим животом. И, чёрт меня дери, этого было достаточно, чтобы по спине пробежал табун мурашек, а в штанах стало теснее, чем минуту назад.

– Долго нам ещё так стоять? – хрипло нарушил я молчание, наклоняясь чуть ниже и касаясь губами кончика её уха.

Последовавшая за этим нервозность девушки также доставила мне определённое наслаждение. Так я хотел немного её отвлечь от встречи с бывшим, но в итоге на несколько мгновений сам забыл, кто я и зачем я здесь нахожусь.

После впечатляющего обмана Грейс я пообещал себе сосредоточиться на карьере и не отвлекаться на женщин. И что же я делал сейчас? Правильно, обнимал женщину на глазах у кучи людей и испытывал к ней необъяснимое влечение. И это даже после разбитого носа? Макс, ты не в себе.

– Пока он не уйдёт. Он ещё здесь? Господи, вот же вляпалась… – немного заикаясь, пробормотала девушка, заметно при этом нервничая.

Интересно, это реакция на её бывшего или на меня? Второй вариант мне бы очень польстил. Она странная, но чертовски милая. А что, если бы она не была очередной подставой? Успокойся, Макс.

– Кстати, меня зовут Эстер. Мы можем не быть друзьями, но я буду благодарна, если ты перестанешь спускать на меня всех собак при каждой встрече. Ты меня не знаешь, но раз за разом продолжаешь вести себя так, будто я лично сломала тебе жизнь. Я этого никогда не делала. Попробуй больше не быть таким придурком, а я постараюсь держаться от тебя подальше, – ни разу не взглянув на меня, прошептала она. – Итан ушёл, спасибо за помощь, – уже в полный голос сказала Эстер и освободилась от моих рук.

Пока я растерянно перебирал в голове события последних нескольких часов, Эстер, торопясь и немного пошатываясь, прошла мимо лифтов и устремилась к лестнице. Она настолько дезориентировала меня, что Грейс с её нелепым визитом полностью вылетела у меня из головы. Мне не нужна драма на работе, но всё к чему я пришёл – это добавил ещё одну к уже имеющейся.

– Блядь! – уже в который раз выругался я и направился к ближайшему лифту. Какая же Грейс неугомонная! А ещё эта Эстер с её сотрясением. Я чувствовал себя обязанным убедиться, что она нормально доберётся до дома. Спускаясь вниз, я вызвал такси через приложение.

Девушку, у которой вместо крови по венам бегут неприятности, я нашёл рядом с ресепшеном. Она с кем-то негромко разговаривала по телефону. Когда я подошёл ближе, она уже завершила свой звонок и с тяжёлым вздохом развернулась в мою сторону, вздрогнув от неожиданности.

– Тебя в детстве не учили, что подкрадываться к людям нехорошо? Теперь ты преследуешь меня?

– Всего лишь думаю о том, как ты можешь компенсировать случившееся, – одним пальцем я указал на своё пострадавшее лицо. – Я вызвал такси. Пойдём.

Удивительно, но она совсем не сопротивлялась, когда я подтолкнул её к выходу из здания. Если бы я не знал её лучше, то подумал бы, что это компенсация за чувство вины, которая мучила её при каждом взгляде на моё пострадавшее лицо.

– Что, ведьма, прикусила язык? – не удержался я от колкости в сторону девушки, которая за словом в карман обычно не лезет.

Она меня раздражала, но что бы я не говорил вслух – меня как магнитом тянуло к Эстер, и я действительно получал удовольствие от наших больших и маленьких перепалок. Красивая и дерзкая – опасный коктейль. Легче было бы снова пережить вылет из полуфинала конференции, чем по-настоящему признаться себе в том, что я хочу находиться рядом с ней.

– Как бы я не хотела тебя порадовать, но сегодня у меня больше нет ресурсов ругаться по пустякам. Мне следует беречь свои силы. Я хочу в любое время быть готовой к какому-нибудь грандиозному скандалу. Кто знает, может быть, он произойдет именно с тобой, – голос Эстер дрогнул на последнем слове. Усталость, злость и нотки разочарования сквозили в её тоне, несмотря на неожиданный подарок в виде кошмарного вида её бывшего, который порадовал даже меня.

Забавно, но она не выглядела скандалисткой. Девушка была больше похожа на человека, который хавал дерьмо огромными ложками и говорил за это спасибо. Что-то переполнило чашу её терпения? Кто-то?.. Может, мне и нравилось вести себя с ней как мудак, но я не стал настаивать на продолжении диалога.

Эстер поздоровалась с таксистом, назвала адрес и больше не проронила ни слова за всю поездку. Вот и славно. Мне нужно было о многом подумать, и лучше всего это делать в тишине.

По практически пустым улицам мы добрались до нужного адреса за каких-то сорок минут. Я и понятия не имел, что в Нью-Йорке ещё остались такие кварталы. Старая пятиэтажка, у которой остановилась машина, выглядела лишь немногим лучше окружающих её зданий. Даже в свете то тут то там мигающих фонарей, которые никак не могли решить – погаснуть навсегда сейчас или ещё немного меня помучить, в глаза бросались облупившаяся краска на фасадах, обвалившаяся штукатурка и трещины, хаотично растянувшиеся по стенам. Вдоль дороги в абсолютном хаосе валялись старые газеты, пластиковые бутылки и какие-то тряпки, которые никто не собирался убирать.

Как долго возможно сохранять рассудок, живя в таком месте?

Покидая такси, Эстер уточнила у водителя стоимость поездки и, не глядя на меня, буркнула, что с собой у неё денег нет, но она обязательно вернёт мне долг. А затем, даже не попрощавшись, вошла в здание.

Надеюсь, она пошутила насчёт долга, потому что каждая встреча с ней оборачивается либо эмоциональной, либо физической катастрофой.

Я был уже в паре минут езды от своего дома, когда на сидении рядом со мной завибрировал телефон. Это был не мой телефон. Вот оно— травма Эстер всё-таки дала о себе знать.

Номер звонившего был не из списка контактов, но я всё равно ответил. В конце концов, это могла быть сама владелица телефона, разыскивающая свою пропажу.

– Да, – коротко бросил в трубку я.

– О, неужели ты ответила! Сколько ещё ты собиралась меня игнорировать? Подсылать ко мне жуткого молчаливого типа, чтобы он меня избил? Ты в своём уме? Но я почти не злюсь на тебя. Хотя, как ты понимаешь, нам нужно будет многое обсудить, – усталый мужской голос закончил говорить и ждал ответа.

Он не злится на неё? Это какая-то дебильная шутка? Да у этого парня самомнение размером со штат Техас. Сначала я хотел просто сбросить звонок, когда понял, что это не Эстер, но сейчас во мне проснулись интерес и желание сделать всё, что в моих силах, чтобы это урод больше не доставал хозяйку телефона. Я далеко не из тех, кто не выносит несправедливости и заступается за слабых, но этого недочеловека мне почему-то захотелось поставить на место.

– Это Итан Стюарт? – на всякий случай уточнил я. Моя память на имена сегодня творила настоящие чудеса.

– Я… Да. Это я. А ты, чёрт побери, кто такой? – тон моего собеседника круто изменился и из заискивающего стал угрожающим. – Это был ты, да? Тебе крышка! Я узнаю кто ты и…

– Поверь, ты не захочешь этого знать. Твои постоянные звонки в такое позднее время выглядят как преследование, не находишь? – сказал я наугад. – Прекрати сюда звонить, иначе я лично добьюсь для тебя судебного запрета на приближение к Эстер. Я ясно выражаюсь?

– Это она тебе так сказала?! Что за хрень, мужик? Ты что, её адвокат? Она наняла грёбаного адвоката, чтобы поговорить со мной? – Итан рассвирепел. – Где Эстер? Позови её сейчас же!

– Прости чел, но она сейчас никак не сможет с тобой поговорить. Я тебя предупредил.

Этот разговор вызвал во мне смешанные чувства, но он прервался раньше, чем я услышал ответ этого идиота – батарея сдохла в самый неподходящий момент. Ну супер.

Я забрал телефон без лишних колебаний. Учитывая тенденцию, мы с Эстер ещё не раз встретимся. В следующий раз она, возможно, подожжёт мою квартиру.

Она должна соблазнить меня или убить? Пока у неё получалось и то и другое.


Примечания

__________________________

1 Неформальное название премии Academy Awards ежегодной американской кинопремии, вручаемой Академией киноискусства. В тексте слово используется метафорически, чтобы подчеркнуть актёрское мастерство или убедительность игры.

## Глава 9. Эстер

Я ненавижу Макса Богера. Ненавидела. Должна ненавидеть… В конце концов, он с незапамятных времён возглавляет мой список дерьма.

Откуда же тогда взялось то чувство безопасности, которое я ощущала, находясь в убежище из его уверенных рук? Тех самых рук, которые однажды превратили мою жизнь в руины, а сейчас, как ни в чём не бывало, безмолвно обещали мне долгожданный покой? Воистину, это фундаментальный вопрос для обсуждения с психотерапевтом.

Его слегка ехидная полуулыбка в мою сторону играючи разбудила годами спящий внутри меня вулкан неразделённых желаний, и меньше всего я хотела, чтобы он догадался о моих истинных чувствах – он не заслуживал их десять лет назад, не заслуживает и сейчас.

Жизнь – странная штука. Макс не стал моим рыцарем, когда я нуждалась в этом больше всего, но решил примерить эти сияющие доспехи теперь, когда я перестала верить в сказки. Жаль, что его «спасение» опоздало на целую жизнь.

Но посмотрим правде в глаза: Макс был вынужден вызвать скорую и сопроводить меня до больницы – так поступил бы любой нормальный человек, и я не должна рассыпаться на мелкие осколки от этого совершенно обычного поступка взрослого человека. На его месте мог быть кто угодно, и я бы даже не задумалась о чём-то неподобающем, но, видимо, в прошлой жизни я перешла дорогу Злой Королеве[1], потому что жить с неослабевающими чувствами к Максу Богеру – прямое определение моего вечного проклятия. Наверное, он должен был лично издеваться надо мной в школе, чтобы моё близорукое[2] сердце разглядело в нём врага.

Не помню, как я добралась до квартиры, после того как вышла из такси, но я впервые не почувствовала на себе уже ставший привычным взгляд преследователя. Наверное, он увидел, какой скучной жизнью я живу, и решил найти себе жертву поинтереснее. Полный пиздец. Я достигла дна – меня бросил даже сталкер.

Мне следовало бы думать о том, как с блеском пройти пока единственное доступное для меня собеседование и, по возможности, не выдрать волосы Хлое, но вместо этого я снова и снова возвращалась к своим безуспешным попыткам игнорировать дразнящую тело близость Макса.

Я больше не могла отрицать, что даже спустя столько лет меня тянуло к нему с прежней силой, и, если дать этому волю – оно проглотит меня целиком. Мне нужно быть сильнее этого, держать дистанцию и помнить, какие глубокие раны у меня остались после его мимолетного появления в моей жизни. Да, мои суждения не идеальны, но гораздо проще винить одного человека, с которого всё началось, чем сотню других, приложивших свою руку к моим страданиям.

Лицо Итана выглядело так, будто на днях он чудом пережил апокалипсис, и будь я проклята, если это не доставило мне злорадного удовлетворения. Чувствовала ли я себя достаточно отомщённой? Хм. Кто бы это с ним ни сделал – он мой кумир. Надеюсь, Итана ещё и ограбили в придачу. Он был чересчур привязан к своему телефону.

Небо за окном постепенно светлело – ночь уже подходила к концу. Мои внутренние часы предположили, что сейчас примерно пять-шесть утра. Ложиться спать казалось бессмысленным – к тому же Райан должен был скоро проснуться. Может быть, он сможет отвлечь меня от этой вязкой каши у меня в голове.

Я осторожно толкнула незапертую дверь в комнату, вмещающую в себя только небольшой шкаф и полутораспальную кровать, которая совершенно не подходила моему соседу по размеру. Он порывался отдать эту единственную спальню мне, но сон на раскладушке, которая ровно вдвое меньше его огромного тела, просто убил бы его.

Райан лежал на животе поверх одеяла в одних только боксерах. Его левая нога была слегка приподнята к груди и согнута в колене. Он не двигался и едва слышно сопел, находясь в моей любимой позе для сна.

В своё время Райан нравился мне гораздо больше Итана. Мне казалось, что это взаимно, и однажды я даже решилась его поцеловать. Ну, как решилась – я наклонилась к нему, слегка дрожа от предвкушения, и на этом всё закончилось, так и не начавшись. Райан среагировал быстро – я даже моргнуть не успела, когда он схватил меня за плечи и остановил любые мои намерения сблизиться.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх или недоумение, а затем последовал короткий и неловкий разговор, в котором я ощутила себя героиней ситкома, у которой на лбу крупными буквами вывели слово «Френдзона»[3]. В тот момент я чувствовала себя невероятно глупо. Я позволила себе лишнее, попытавшись переступить черту, которую мой друг давно провёл между нами, и которую я либо не заметила, либо сознательно игнорировала.

Стараясь двигаться как можно тише, я подошла ближе – и полностью забыла, зачем пришла: руки, ноги и спина Райана представляли собой невероятное полотно из красных и чёрных чернил. Вот это была определённо моя эстетика.

Я продолжила скользить взглядом по его скульптурному телу до тех пор, пока не упёрлась прямо в широко открытые ясные глаза. От неожиданности я ойкнула и отпрыгнула назад, уперевшись спиной в холодную стену.

– Доброе утро? – с ухмылкой спросил Райан и перевернулся на бок, чтобы лучше видеть меня и моё быстро краснеющее лицо. – Сколько сейчас времени? Почему ты здесь?

– Я, эм, только что вернулась и думала, что ты, возможно, уже проснулся. Мне бы не помешала компания – у меня сегодня с головой не всё в порядке, – мне стало стыдно за саму себя. – Но вообще-то я уже передумала. Мне жаль, что я тебя потревожила. Засыпай обратно.

Я, как вор, двинулась на цыпочках вдоль стены к выходу, будто это могло спасти моё положение. Шутки шутками, но его едва прикрытый утренний стояк смущал меня ровно в той же степени, в которой притягивал. А ведь неплохое начало дня, да?

– Дай мне минутку, – сказал Райан, но меня не нужно было просить дважды – уже через три секунды я впихивала свой зад на подобие барного стула. Взъерошенный после сна, Райан не заставил себя долго ждать.

– Капучино?

– Подойдёт любой кофе с молоком.

– Сделаю.

Тишина, прерываемая только шумом монстра-кофемашины, окутала нас, и, казалось, никто не хотел нарушать эту уютную утреннюю идиллию.

– Готова говорить? – наконец нарушил молчание Райан, когда поставил передо мной чашку с ароматным дымящимся кофе и уселся напротив с аналогичным напитком.

Я не собиралась вываливать на него слишком много подробностей и не хотела углубляться далеко в прошлое, но, когда начала – уже не могла остановиться. Я даже почти призналась Райану в своих противоречивых чувствах к Максу, но сдержалась – эта информация предназначена исключительно для моего личного пользования.

– Мы с тобой знакомы почти пять лет, и я узнаю об этой херне с твоей ублюдской школой только сейчас? Почему ты не сказала мне об Итане раньше? Он бы не ушёл от меня на своих двоих. Мы с тобой вообще друзья? Я что-то, блядь, теперь уже сомневаюсь, – Райан выглядел действительно злым, а всю его сонливость как рукой сняло. Уже какое-то время он мерил шагами крохотную комнату и отказывался на меня смотреть.

Чувство вины, поселившееся во мне после его слов, заставило мои губы дрожать, а пальцы – вцепиться в до сих пор полную чашку. Может, если бы не сотрясение, то я бы и дальше держала всё в себе. Это было так не в моём стиле – делиться с кем-то своими мыслями и проблемами.

Кое-как я встала, чтобы выйти из комнаты, в попытке избежать ещё большей неловкости, как внезапно оказалась в самых мягких медвежьих объятиях на свете. Ого. Вау. После моей провальной попытки завязать с Райаном романтические отношения я избегала любого физического контакта с ним как огня, но теперь корила себя за каждую упущенную возможность.

Карма решила вернуть мне должок? Иначе как ещё я могла заслужить объятия всех этих великолепных мужчин? С той лишь разницей, что Макс был прекрасен снаружи, а Райан – ещё и изнутри.

Короткая немодная стрижка Райана, грубоватые черты лица и профессионально-отпугивающий взгляд, который был способен разогнать любую очередь, не делали его классически красивым.

Миссис Томпсон, его пожилая глуховатая соседка по лестничной клетке, и вовсе была уверена, что он провёл как минимум половину своей жизни в тюрьме. Время от времени она случайно демонстрировала перцовый баллончик, наполовину торчащий из её сумки, чем невероятно веселила Райана.

Я с облегчением уткнулась в его тёплую и, слава богу, прикрытую футболкой грудь. Хорошо, что он не стал злиться на меня слишком долго. В конце концов, всё уже в прошлом.

Когда мы оба полностью успокоились, Райан отстранился и, придерживая меня за плечи, заглянул мне в глаза.

– Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Хочешь, я пойду и убью Итана? Или Макса? К несчастью, я знаю, где живёт этот урод.

– Ты что?.. Боже, не смей. Я не хочу, чтобы старая кошатница была права насчёт твоего тюремного прошлого, – захихикала я и почувствовала себя намного лучше. – Который час? Тебе не пора уходить?

Я бросила взгляд на висящие над дверью часы, но это не имело никакого смысла: батарейка села, наверное, ещё в тот момент, когда Райан поселился в этой квартире несколько лет назад. С тех пор он так и не удосужился её заменить – время в этом месте застыло. Часы напоминали о том, что перемены здесь случаются крайне редко, если вообще случаются.

– Без понятия, мой телефон остался где-то под подушкой. Сейчас я за ним схо…

– Вот дерьмо! Мой телефон! – я тут же отключилась от разговора с Райаном, пока шестерёнки в моём мозгу бешено вращались.

Я не видела телефон с тех пор, как села в такси. Я оставила его в машине? Мог ли Макс во второй раз за вечер стать чёртовым добрым самаритянином[4] и забрать его после того, как я ушла? Шанс нереально крошечный, но он есть.

– А что с твоим телефоном? Эй, ты здесь?

– Мне нужно срочно увидеть Макса Богера, – я совершенно не слышала, что Райан говорил мне несколько секунд назад. – У него может быть мой телефон.

– С какой радости он у него? – услышала я неодобрительный вопрос Райана.

– Он может быть у него. Скорее всего, я оставила телефон в такси.

– Для начала просто попробуй позвонить, а не бежать со всех ног к Богеру. Ты вроде бы хотела держаться от него подальше?

Спустя пару минут я слушала длинные гудки, пытаясь дозвониться на свой номер. Одна, две, пять попыток – никто не брал трубку. Однако на шестой раз вселенная сжалилась надо мной, и я услышала грубый голос Богера:

– Да?!

– Чёрт, Макс, слава богу, это ты! – я произнесла слова, которые в любое другое время не сказала бы даже под дулом пистолета. – Точнее, мой телефон. Он у тебя. Я рада. Где я могу его забрать?

– И почему я должен тебе его отдавать? Совсем недавно ты избила меня, а теперь нихрена не даёшь поспать. Я – профессиональный спортсмен, мне, нахрен, нужен мой сон! Так что, если хочешь вернуть свой сраный телефон, сначала хотя бы извинись, а я решу, стоит ли вообще возвращать тебе этот бесполезный хлам.

– … – мой рот приоткрылся, и я молчала в трубку, переваривая услышанное. Он хотел, чтобы я извинилась за доставленные мной крошечные неудобства, в то время, когда ему самому следовало бы заметить это торчащее из его глаза бревно.

– Увидимся, когда вспомнишь, как шевелить языком.

Короткие гудки раздались прежде, чем я смогла выдавить из себя хоть слово. Сейчас я отнюдь не метафорически хотела убить этого человека – всё, что он делал или говорил, вызывало у меня нестерпимую головную боль.

– Что? Что он сказал? Когда ты сможешь получить телефон назад? – Райан осторожно забрал свой телефон из моих рук, пока я застыла в немом бешенстве, а мои глаза метались из стороны в сторону в попытке отыскать спасительный выход из этой абсурдной реальности.

– Говоришь, знаешь, где он живёт?


Примечания

__________________________

1 Главный антагонист сериала «Однажды в сказке» (Once Upon a Time), в прошлом добрая принцесса Реджина Миллс, ставшая могущественной колдуньей и заклятым врагом Белоснежки. Известна своей страстью насылать проклятия на всех, кто встаёт у неё на пути.

2 Здесь используется как метафора: обычно это определение относится к зрению, но в данном случае подчёркивает неспособность «сердца» видеть дальше ближайших событий.

3 Неформальное выражение, обозначающее ситуацию, когда один человек испытывает романтические чувства к другому, а тот воспринимает его только как друга, не отвечая взаимностью.

4 Человек, проявляющий милосердие и готовый бескорыстно помочь другому, даже незнакомцу. Выражение происходит из библейской притчи о добром самаритянине, который помог раненому путнику, когда другие прошли мимо.

## Глава 10. Макс

Сегодня ровно двенадцать лет, как не стало Роуэна, и я винил в этом не ублюдка отца, который годами обесценивал все его успехи и довёл до самоубийства, а себя – за равнодушие, слепоту и за то, что не заметил, как брат медленно угасал прямо на моих глазах.

Я до сих пор прекрасно помнил те дни, когда Роуэн стал всё чаще закрываться в своей комнате, уходить в себя, а я был слишком занят своей жизнью популярного парня, чтобы обратить на это своё драгоценное внимание. Келси Майерс, единственная старшеклассница, строившая из себя недотрогу, в то время занимала мои мысли больше всего, что не являлось баскетболом. Всё остальное – в том числе и брат – отошло на второй план, и я слишком поздно понял, какой высокой ценой обошлось мне такое слепое безразличие.

Это и без того морально тяжёлый день, поэтому я был бы рад обойтись без лишних раздражающих телефонных звонков. Всё, чего я хотел, – просто остаться наедине со своими мыслями и по-своему пережить этот ежегодный кошмар, когда даже звук собственного дыхания действовал мне на нервы. Но сейчас, после двух неполных часов сна, я и вовсе был готов взорваться.

Стоит признать, я жил гораздо более спокойной жизнью, пока в ней не появилась эта… Эстер. Даже несмотря на её показную отстранённость, она с особым извращением ломала привычный ритм моих дней. Для меня стало неожиданной проблемой то, что её отсутствие ощущалось сильнее, чем чьё-либо присутствие. Я ни черта о ней не знал, но это не мешало мне чувствовать странную, навязчивую зависимость.

Я ненавидел одержимых людей и никогда не допускал даже вероятности того, что сам стану таким человеком, но эта бессмысленная, смазливая девчонка из трущоб вывела мою глупость на совершенно новый уровень.

Эстер без каких-либо усилий меняла химию моего мозга, а я не понимал, как это остановить. Всё, что я мог, – не подпускать её ближе того, куда она уже забралась.

По телефону я выместил на ней свой гнев, не особо выбирая слова, но, справедливости ради, по большей части за меня говорили недостаток сна и ноющее лицо, которому она поспособствовала. Вероятно, она немного разозлилась в ответ, но бесить её становилось моей версией веселья. Не для смеха – нет, скорее это та странная форма веселья, когда чувствуешь, что добиться эмоций от человека ты можешь только через злость или раздражение. Интересно, делает ли это Трент со всеми нами по тем же причинам?

Моё и без того поганое настроение омрачил ещё один звонок – на этот раз на мой телефон, который я едва не швырнул в стену от неожиданности. Нику приспичило узнать мои планы на сегодня, чтобы что?.. Даже не потрудившись это выяснить, я коротко и грубо послал его к чёрту, не объясняя причин.

Я. Хочу. Спать.

Третья попытка заснуть.

Грелка со льдом давно перестала охлаждать, но я не мог заставить себя её убрать. Мысли неконтролируемо скакали, не позволяя сосредоточиться ни на чём конкретно. В сознании мелькали смутные и неясные образы людей, с которыми я недавно контактировал, перемешиваясь с воспоминаниями о Роуэне многолетней давности.

Внезапно мой сон снова прервали – резкий стук в дверь безжалостно вырвал меня из зыбкого состояния дремоты.

Если бы этот стук мог иметь эмоции, я охарактеризовал бы его как настойчивый и, может быть, яростный. Надеюсь, это не Э… стер пришла по мою душу. Сейчас я не был готов к новой баталии. В любой другой день я бы с радостью нашёл в этом своё мрачное удовольствие, но только не сегодня. Сегодня мне хотелось тишины и покоя, а не очередного эмоционального шторма.

Стук не прекращался, несмотря на мои упорные попытки его проигнорировать. Подушка на голове совершенно не мешала звуку проникать в уши. Со стороны пришедшего не использовать звонок в такое раннее время было даже гуманно. По всей видимости, у человека по ту сторону двери присутствовал лёгкий намёк на наличие инстинкта самосохранения.

А, нет. Отмена. Звонок я отключил сам, когда пьяный Ник решил, что будет прикольно затусить у меня с сомнительной цыпочкой, которая хотела тройничок. Я не ханжа, но секс в компании одноклубника? Это даже не неловко – это просто мерзко. У меня ещё остались кое-какие границы. Я бы спросил, что об этом думает его любимая жена, но мне не интересны чужие драмы – мне с головой хватает и своих. Я всегда был осторожен с теми, кого пускаю в свою жизнь, но это не помешало ни Грейс, ни Эстер найти несуществующую лазейку в моих неприступных стенах.