# Два босса для Снегурочки

Елена Грасс

Под Новый год мой босс остался один на один с собственным ребёнком, пока его бывшая жена укатила в Англию устраивать личную жизнь.

Казалось бы – не моя печаль, но… мне предложено в добровольно-принудительном порядке переквалифицироваться из секретаря серьёзной компании в няньку для маленького беспредельщика и хама.

Пока начальник был на совещании, его сын нагло заявил мне, что он тоже мой босс, и я должна ему подчиняться.

Мне бы показать ему фигу, и сказать «не дождёшься!», но я не могу…

Потому что слишком выгодные «плюшки» предложены в обмен за несколько дней мучений рядом с этим невоспитанным мальчуганом.

## Глава 1

АРСЕНИЙ

– Пап, привет.

– Андрюха?! Привет… А ты, откуда здесь? – отрываюсь от документов, поднимаю голову и смотрю в растерянности на сына. Я сегодня его не ждал.

Пока он вынимает наушники-капли из ушей и собирается ответить, на пороге кабинета появляется его мать, моя бывшая жена.

– Сюрприз! – заходит, вышагивая грациозно Полина. – Не ждал? – без приглашения садится за стол для переговоров, а Андрюха продолжает стоять поодаль.

– Сегодня точно не ждал. У меня куча дел. И кажется, я тебе об этом говорил. Что-то случилось, Полина?

От её появления, а тем более в компании нашего сына я сразу напрягаюсь, потому что у нас договорённости! Если она хочет, чтобы помимо воскресных встреч я побыл с сыном, или ей надо куда-то уехать, мы договариваемся заранее.

Если нет, то по пустякам бывшая Андрюху в офис не таскает.

Я не против общения с сыном ни в коем случае. Просто вся моя жизнь идёт по жёсткому расписанию, и Полина это знает. Я человек тайм-менеджмента, и никак иначе.

– Решили сделать для тебя сюрприз!

– Сюрприз удался… Андрюх, – опомнившись, встаю из-за стола, протягиваю руку сыну для мужского приветствия. – Привет, приятель! – но он как-то недовольно отвечает мне на рукопожатие. – Ну чего ты хмурый такой? – треплю сына по густым волосам, а он одёргивает голову.

– Пап! Прекрати, я не ребёнок! – фыркает недовольно.

– А кто же ты? Пошли за стол, чего ты в стороне как неродной стоишь.

– Я уже взрослый! Рукопожатия хватит!

– Взрослый, взрослый, – улыбаюсь.

Стук в дверь прерывает наши препирательства.

Замечаю, как в дверном проёме появляется моя секретарша и тащит какую-то сумку.

– А это что?! – смотрю то на Лизу, то на сумку, то на сына.

– Чуть позже скажу, – как бы между прочим кивает Полина.

– Лиза… а зачем ты её сюда притащила? – обращаюсь к своей секретарше.

– Ваша жена…

– Бывшая жена! – поправляю, а Полина театрально закатывает глаза.

– Ваша бывшая жена сказала сюда принести её. Но это не всё. Там ещё, – показывает в сторону приёмной, – чемодан.

– Чемодан?

– Ну да, – кивает, глядя на мою жену недовольно. – Но я его уже не потащу, извините.

– Правильно, не надо, – соглашаюсь.

– Пригляди тогда за ним в приёмной. И… свободна! – небрежно бросает Полина Лизе.

Моя секретарша Лиза стоит, стиснув зубы. Замечаю, как напряжены её скулы, как пальцы сжимаются в кулак. Она яростно кусает губу, явно удерживаясь от язвительного комментария, который так и вертится на языке.

А Полина важно  садится, размеренно поправляя дорогие браслеты на запястье, и ехидная улыбка не сходит с её губ. Она смотрит на Лизу, ожидая ответа, но та, молодец, молчит!

Они терпеть не могут друг друга.

Секретарша бывшую жену за её высокомерие, надменный взгляд свысока. За манеру разговаривать сквозь зубы, будто все вокруг ей прислуга, недостойная её внимания.

А моя бывшая жена секретаршу за её острый язык, за дерзость, с которой та осмеливается отвечать на её колкости. А ещё за отсутствие страха перед её статусом, деньгами, влиянием.

Периодически между ними пролетают фразы, будто отточенные лезвия.

Они вроде бы и невинные, но с подтекстом, который режет похлеще ножа порой.

– Всё, пошла! У меня к тебе важный разговор, – переключается на меня.

– Погоди, – обращаюсь к Лизе и сыну, пока она не успела выйти за пределы кабинета. – Сынок, попроси Лизу отвести тебя в ресторан на первом этаже или… Что ты хочешь? Куда?

– Никакой картошки фри! – отрезает бывшая, которая сама питается только одними листьями салата, и пытается тот же самый образ жизни привить нашему сыну.

– Лиза, пожалуйста, составьте компанию этому молодому человеку, проводите его… Андрюх, ну, что ты выбираешь? – игнорирую требование Полины не покупать ему вредную еду.

Я сам не сторонник ею питаться, но считаю, что одна порция картошки фри раз в месяц ему точно не навредит.

– Не хочу ничего. Пап, я выйду просто. Поговорите.

– Да, спасибо, сынок, – киваю.

Не проходит и десяти секунд, как мы остаёмся один на один с Полиной.

– Зачем сумка и чемодан? – поворачиваюсь к ней и практически рычу.

– Вещи Андрея там.

– Ну, я так почему-то и подумал. Яснее можно!

– Ладно, не кипятись, – уступает.

Она знает, что я бываю вполне резок в гневе. А ещё могу в момент порезать финансирование её карточек. Именно поэтому иногда наступает на горло собственному эго и пытается мирным путём договориться со мной.

– В общем, я решила, что вы проводите мало времени вместе. Он очень по тебе соскучился. И… решила привести его к тебе на пару дней.

– Он все выходные три недели подряд у меня был… – удивляюсь. – Я все дела свои отменил из-за этого. А их, между прочим, накопилось, – киваю в сторону заваленного бумагами стола в подтверждение сказанному. – У тебя амнезия, что ли? – пока ещё не могу понять, в чём дело и к чему она клонит.

– Мальчик растёт! Ему нужно чаще видеть отца! Ты что, не знаешь, сейчас в его характере закладываются все будущие жизненные принципы!? – сыплет умными фразами, которых нахваталась где-то в интернете. – Смотря на отца, мальчик впитывает главное…

– Правду говори, – прерываю, – это ведь не просто так? Зачем сумка и чемодан? На два дня? Не верю! У него куча вещей в моей гардеробной. Отвечай! И лучше правду говори!

– Ладно, – сдаётся. – На две недели я к тебе его привезла…

– Насколько? – теряю дар речи и выдавливаю из себя.

– На две недели! На четырнадцать календарных дней! – язвит.

– Ты с ума сошла… Сказал же, у меня дел выше крыши. Конец года! На какие две недели?!

– Мне кажется, что я ничего не забыла, – игнорирует моё нескрываемое удивление и возмущение. – Пару костюмов с эмблемой школы, несколько футболок, джинсы, зубная щётка… – перечисляет, наклоняется над сумкой задумчиво.

– Погоди, погоди, остановись. Так не получится, как ты хочешь!

– А в чём проблема?

– Проблема в том, что у меня нет времени. Я и так ничего не успеваю. Кроме того, у меня тоже планы.

– Ну так отмени! Не понимаю, так сложно побыть с ним на новогодних праздниках пару недель? Ты такой же его отец, как я его мать. У нас равные права в воспитании и общении с ребёнком! – отчитывает меня, словно имеет на это право. Хотя я считаю, что нет. Чтобы она не говорила, я много времени провожу с сыном, и она не может меня упрекнуть в обратном.

– А ты сама? – продолжаю допрос, теперь уже не скрывая своего раздражения.

– А я… А мне… мне нужно уехать. А оставить, сам знаешь, его не с кем.

– Марта Ивановна где? – вспоминаю имя последней няньки, которая присматривала за периодически.

– Уволилась, – фыркает.

– Почему? Она работала всего месяц.

– У твоего сына несносный характер! Он вечно от всех чего-то требует! То погулять пошли, то поиграй с ним, то…

– А разве не для этого нянь нанимают?

– Арс, давай потом обсудим тему, как нанятый персонал не справляется со своими обязанностями. Хорошо? У меня самолёт через четыре часа, – поглядывает нервно на часы, – мне не до ерунды! – злится. – Пора мне уже! Отпусти! Но пообещай, что сын будет под присмотром. Только так я буду расслаблена и спокойна. Стресс влияет на кожу, – неожиданно трогает своё лицо в волнении. – А мне нельзя выглядеть плохо.

– Возьми его с собой! – безапелляционно говорю, настаивая на том, что со мной он остаться не сможет.

– Никак! От этой поездки зависит моя судьба. Извини, в этот раз ничего не получится. Ну сам подумай: зачем нужно, чтобы со мной тащился сын, когда я собираюсь устраивать свою личную жизнь! – в этом я с ней согласен.

– Хахаля себе нашла очередного, – посмеиваюсь, кивая ей.

– Не называй его так! У нас со Стефаном всё серьёзно! Он пригласил встретить меня их Рождество и Новый год у себя в Англии!

– Ясно, ребёнок тебе будет мешать, – теперь понимая причину её появления здесь и нежелание при Андрее рассказывать правду.

– Ну, естественно, – и, кажется, она даже не стесняется этого. – Слушай, в конце концов, ты тоже его отец. Ты как последняя надежда. Мне не с кем договориться о том, чтобы за ним присмотрели.

Молчит, ждёт, что отвечу.

– Нет, ну правда, откуда мне было знать, что так сложатся обстоятельства? Не усложняй, я тебя умоляю! Всё же как и, должно быть: если мама не может быть с ребёнком, значит, с ним остаётся папа, – воодушевлённо заканчивает свою речь.

– Полин, ты же знаешь, я никогда не отказывался провести время с сыном, но я сам тоже улетаю на эти праздники. Контракт очень важный в Черногории скоро заключаться будет, и соинвесторы собираются на встречу. Не поехать, значит поставить вопрос о моей репутации перед партнёрами.

– Ты ничего не говорил, – вижу, как в глазах появился огонёк.

Новый контракт означает для Полины дополнительную денежную щедрость с моей стороны. Точнее, для сына, конечно, но она, уверен, непременно этим воспользуется.

– А что, отложить нельзя? Зачем решать рабочие вопросы в праздники? Все нормальные люди в это время отдыхают! – продолжает допрос.

– Предпринимателям и бизнесменам такое понятие, как праздники неизвестны. Это ты у нас в вечном отдыхе, а есть те, кто работает всегда. Отложить нельзя. Всё решилось в последнюю минуту.

– Прости, но я раньше запланировала своё путешествие, – зачем я перед ней объяснялся? Для неё любые аргументы не аргументы. Только время зря потратил.

## Глава 2

– Арс, ты пойми, – продолжает Полина, – я, даже если бы захотела, не повезла бы его с собой. У него школа! Конец декабря, как раз самые важные контрольные начинаются, – оправдывается. – Не только ты у нас самый деловой. Ребёнок тоже учится и не может бросить школу лишь потому, что матери надо уехать.

– Какие такие важные контрольные могут быть в третьем классе, которые отложить нельзя?!

– Вот-вот, папаша! Такие! Ты даже не знаешь, что в третьем классе в обязательном порядке в конце полугодия у них проводится комплексная проверочная предновогодняя работа. Это несколько предметов: литературное чтение, русский язык, математика и английский! – перечисляет мне и важно загибает пальцы.

Думаю, врёт, даже не пыталась с учителем договориться, чтобы Андрей в другое время сдал.

– Ясно…

– Ладно, хватит пустой болтовни. Хочешь не хочешь, но, извини, дорогой, тебе придётся пробыть вместе со своим сыном пару недель. Я и так взяла обязанность по воспитанию нашего мальчика на себя. Давай, хоть и ты немножко лепту внеси в его воспитание!

– Речь сначала шла о паре дней… А теперь… Ну нормально так… То есть моего участия нет? – не сдерживаюсь и кидаю в упрёк. – Кажется, никакой нужды вы не знаете с Андрюхой именно благодаря мне.

– Это твоя прямая обязанность!

– В отношении сына согласен, это даже не оговаривается. А тебя содержать я не обязан!

– Согласна! – неожиданно заявляет ехидно и улыбается. – Вот и передай меня в добрые, богатые, надёжные руки другому мужчине! А главное, тебе практически напрягаться не надо, я всё устрою сама. А от тебя требуется всего лишь побыть с Андреем, и вспомнить, что у тебя кроме денежных обязательств, есть и воспитательные!

– Мам, – возвращается сын в кабинет.

Мы резко с Полиной замолкаем и прекращаем выяснять отношения.

Чего – чего, а в этом вопросе у нас табу. Мы никогда не спорим при ребёнке и даже стараемся не ссориться. Он и так очень тяжело перенёс наш развод.

Замкнулся, несколько недель не разговаривал ни с матерью, ни со мной. Пришлось к психологам обращаться. Только они и помогли, в том числе посоветовав при ребёнке не устраивать разборок.

Андрюха всё-таки замечает, что мы оба напряжены.

– Всё нормально? – смотрит то на меня, то на мать.

– Ну да, – кивает Полина, изображая непринуждённость.

– Мам, ты так и не сказала, куда мы поедем. Зачем мы к отцу-то заехали?

– Сыночек, вот как раз я тебе хотела об этом сказать. Я для вас с папой устроила сюрприз, – подходит и начинает гладить его по голове.

Андрюха отстраняется от неё, всем своим поведением показывая: ему не нравится, что она делает. Полина не обращает на это никакого внимания и продолжает выполнять те же действия.

– Какой сюрприз?! – напрягается.

– Этот Новый год вы проведёте вместе! Так сказать, чисто мужская компания!

– То есть я никуда с тобой не еду? – Полина кивает. – Так я и думал, что ты меня обманешь. Погоди… А каникулы? Ты же обещала, что мы, как только я сдам контрольные пойдём с тобой в аквапарк … Я старался, я… – не находит аргументов уговорить выполнить её то, что она ему обещала.

– Сыночек, – присаживается перед ним на корточки, начинает разглаживать мнимые складки на его рубашке, но он не позволяет ей больше прикасаться к себе, – понимаешь, так получилось, что меня пригласили встретить Новый год… В Англию… Вот прямо неожиданно! – включает актрису. – Я сама не думала, что так получится, но так случилось. Билеты куплены были только для меня одной…

– Откажись! – не желая дальше слушать её объяснения, обрубает сын.

Его хмурые брови сходятся на переносице, и даже если он ни слова не скажет, по его лицу будет понятно всё, что он чувствует.

Сын обижен, расстроен, удивлён, разочарован, рассержен и, кажется, мне, чтобы она не говорила сейчас ему, он не примет доводов матери как важные.

– Отказаться я не могу, извини. От этой поездки очень много для меня зависит! – с надрывом, прикладывая руки к груди, уверяет нашего сына моя бывшая. – Очень много! Ну, пожалуйста, пойми меня!

– Тогда возьми меня с собой! – говорит теми же фразами, что я говорил несколько минут назад. – Это по работе?

Усмехаюсь тихо. Полина как со мной встречаться начала, забыла слово «работа».

Стою, наблюдаю со стороны, уперевшись об косяк двери.

Интересно, как перед ним она будет оправдываться? Скажет то же самое, что мне про личную жизнь или пожалеет своего сына и соврёт?

Сейчас, думаю, лучше пусть соврёт. Иногда ложь и во благо бывает. И сейчас это наш случай. Даже готов поддержать эту ложь, лишь бы не разочаровывать сына.

Я ведь уверен, никогда никакой ребёнок в его возрасте не поймёт мать, которая будет рассказывать ему, что ради устройства своей личной жизни она готова оставить его одного в самый важный и главный праздник в году.

Если отец скажет, скорее махнёт рукой, а мать…

«Полина, соври ему, соври ему» – посылаю свою просьбу в её мозг.

Пока они выясняют ситуацию куда, когда и зачем уезжает моя бывшая, неожиданно следом за мыслями о вранье, прилетает следующая о том, что моему сыну неприятная новость встретить Новый год со мной, его отцом.

Сам я, конечно, тоже не собирался, но всё же не почувствовал никакого негатива, узнав, что проведу праздник в его обществе.

А Андрюха, кажется, совсем недоволен.

У меня проблем находится несколько дней вместе нет совершенно, если бы не одно «Но». Я тоже обязан уехать.

И отказаться не могу, только в отличие от его матери, я лечу не личную жизнь устраивать, а действительно буду решать деловые вопросы.

– Я приглашена туда… где детям быть нельзя, – выкручивается.

– А Снегурочка и Дед Мороз?

– Какие? – не понимает его.

– Ты обещала в класс заказать поздравление, – сын начинает нервничать ещё больше, чем после новости о её отъезде. – Ты же слово дала…

– А, да, хорошо. Всё будет. Не переживай. Я как раз собиралась позвонить и заказать представление.

– Мам, я буду слушаться. Возьми меня с собой, – чувствую досаду и боль в голосе Андрюхи. – Ты там гуляй где хочешь, я даже согласен один посидеть. И даже не скажу тебе ни разу, что мне страшно или я не хочу оставаться один, только с собой возьми, – повторяет и снова, не стесняясь того, что я понимаю совершенно точно: моя компания его не устраивает.

– Ну не могу я! – злится от его настойчивости. – Сынок, ну почему ты такой эгоист.

– Я эгоист? – а он злится от непонимания. – И в чём я эгоист? Я и так вас с папой не прошу со мной гулять, играть, время проводить, потому что вы вечно заняты! Но сейчас… в новогодние каникулы…

Полина поворачивается и смотрит на меня с негодованием в глазах.

– Арс, скажи что-нибудь, – тонко намекает на то, что мне пора присоединяется к этому разговору, и убедить нашего сына: со мной ему будет прекрасно. – Объясни своему сыну, что ты много работаешь, поэтому мало уделяешь ему времени.

– Сынок, ты недоволен, что останешься со мной? Я, например, с большим удовольствием побуду с тобой!

– Я всё понял, – буркает сын и включает телефон, не обращая внимание на мои слова. – Езжай куда хочешь. Мне плевать. Тебе всегда было тоже на меня плевать. Ты же уже на мой день рождения тоже уезжала и тоже у тебя были срочные дела, ничего, пережил! – зло бросает Полине. – И здесь как-нибудь переживу. Можешь вообще там оставаться, скучать не буду.

Полина недовольно, практически подпрыгивая на месте в удовлетворении, не обращая внимания на негатив, сказанный в её адрес сыном, посматривая на часы, быстро натягивает на себя шубу, желая побыстрее сбежать.

– Андрюх, – подхожу, обнимаю его за плечи, прижимаю к себе по-отечески,– не переживай, друг! Мы отлично проведём время! Разве нам было когда-нибудь плохо вместе? – а сам прокручиваю в голове воспоминания, где Полина оставляла сына на день его день рождения, но не могу вспомнить. Возможно, я просто не в курсе, и это было, когда я как раз был в командировке.

– Врёшь, пап. Ты, когда со мной остаёшься, вечно занят. Чем лучше?

– В этот раз всё будет иначе, – прокручиваю в голове идею, как его снять со школы и забрать в Черногорию с собой.

И плевать на школьные контрольные! Главное, чтобы сын не чувствовал себя брошенным и мной в том числе.

Пока ума не приложу, как купить билет для него на мой рейс, но мысленно убеждаю себя, что найду выход из этой ситуации. Разве когда-то было иначе?

## Глава 3

ЕЛИЗАВЕТА

– Ну что, ты готова? – подбадривает меня коллега и поправит кокошник на голове. – По мне так получилась просто шикарная Снегурка! – кажется, она очень довольна собой и идеей превратить меня в Снегурочку для поздравления коллег.

– Я, конечно, не очень уверена, в том, что смогу сделать всё как надо, но я постараюсь, – пялюсь на себя в зеркало, оценивая созданный образ.

– Текст выучила?

– Выучила! Семёнов где?! Куда пропал Дед Мороз? – ищу своего коллегу по несчастью.

– Здесь я! – вальяжно заходит в кабинет Семёнов, важно постукивая посохом по полу. – Ну как я вам? – важно расправляет плечи.

– Отлично! Ну что, ребят, начинаем?

– И зачем я на всё это согласилась, – бубню себе под нос, выходя в конференц-зал, где собрались все наши коллеги.

Полчаса позора, и я бегу переодеваться в свой кабинет.

Все мои коллеги и босс остаются в зале выпить по бокалу шампанского, поэтому я, без сомнения, не закрываюсь на замок в приёмной, стягиваю с себя новогодний наряд.

Замечаю входящий звонок.

– Алло!

– Привет, сестрёнка! – обычно брат не звонит мне днём, зная, что я очень занята. Только если что-то неотложное.

– Привет, – напрягаюсь.

– Как дела? – он пытается казаться непринуждённым и беззаботным, но Ник не умеет притворяться. Собственно, как и я сама.

– Нормально… Ник, что-то срочное?

– Я знаю, что тебе нельзя днём по ерунде звонить. Но, Лиза, это не ерунда. Я был сегодня у лечащего врача мамы…

– Но мы же хотели вместе к нему ехать… – злюсь на брата.

– Лиза, зачем тебе отпрашиваться у своего босса тирана лишний раз. Я могу и сам.

– Он не тиран, – защищаю Арсения Дмитриевича. – Он просто очень строг и ответственен. И требует того же самого от других.

– Ладно, неважно. Лечащий врач написал кучу лекарств, которые необходимо купить. Эти лекарства, как он утверждает, очень могут помочь ей в дальнейшем лечении. Короче! Деньги нужны.

– Сколько?

– Много. Я в интернете посмотрел цены на них и просто в шоке. Мы с парнями кое-что собрали, но этого мало. Ты можешь помочь?

– Естественно! У меня скоро зарплата, плюс новогодняя премия, думаю, что я потяну, – в голове сразу начинает работать калькулятор, сколько надо будет оставить на жизнь, мелочи, и сколько я смогу отдать в семью на лечение мамочки.

Придерживая ухом трубку, натягиваю юбку, оставаясь по-прежнему в лифчике.

– Ё-моё! – слышу голос за спиной, поворачиваю лицо и замечаю своего босса.

Он стоит, пялится на моё тело, а больше на кружевной лифчик.

Почему взгляд не отводит, наглец, не понимаю. Узоры там неизвестные ищет, что ли? Уверена, он поинтереснее видел на бельё своих любовниц.

От его взгляда покрываюсь гусиной кожей, и, кажется, становится холодно по-настоящему.

На автомате бросаю телефон на стол и прикрываю грудь руками.

– А стучаться не учили, что ли?! – рявкаю на него, забывая о том, что передо мной мой шеф.

Пофиг! Смотрел он на меня сейчас явно не как на подчинённую! Значит, и он для меня в эту минуту не шеф.

– Куда стучаться, Елизавета?! В приёмную, где сейчас никого не должно быть?! – понимая, где я поймала его глаза, отворачивается к стенке и злится босс. – Мне к себе пройти надо в кабинет. Позволишь? Оденься только! Ладно, я, свой, а если бы кто-то из заказчиков пришёл?

– И когда это интересно, он стал «своим», – возмущаюсь тихо, натягиваю кофточку. – Да-да, простите, Арсений Дмитриевич, – со скоростью ракеты застёгиваю последние пуговички на кофточке. – Да, конечно, проходите.

– Мне нужно сделать несколько звонков, – словно оправдывается теперь передо мной, поворачиваясь обратно, но уже смотря куда угодно, но только не на меня.

– Да, да, я понимаю, – киваю. – Просто думала, что здесь никого нет. Хотела переодеться.

– Кстати, в роли Снегурочки ты была шикарна, – пытается разрядить обстановку. И здесь, я только заметил, как ты классно всё украсила, – оглядывается по сторонам. – Спасибо, Лиза, ты создала шикарную атмосферу праздника.

– Мы ещё с коллегами на выходе с нашего этажа ёлку нарядили, но вы, наверное, даже не заметили, – догадываюсь, что так и есть.

– Прости, дел невпроворот. В голове столько всего…

– Проблемы?

– Да, есть кое-какие, – кивает.

Догадываюсь, что «проблемой», скорее всего, стала его бывшая, которую он сегодня не ждал.

Снова вижу входящий звонок на свой телефон, но в этот раз уже от Сашки.

– Привет. Мне кажется, я знаю всё, о чём ты сейчас будешь со мной разговаривать. Знаю, что нужны деньги. Я сказала уже Нику, что сделаю всё возможное.

Наш дежурный разговор с боссом закончен, и он уходит в кабинет.

– Ник рассказал?

– Да.

– Значит, мне не придётся повторяться. Но времени в обрез.

– Я поняла уже. А это что за… – присаживаюсь за свой рабочий стол и замечаю: вся поверхность стола в крошках. А чуть поодаль разлит апельсиновый сок и осталась отметина от стоявшего стакана. – Не поняла, – говорю вслух.

– Что-то случилось? – беспокоится брат.

Кручу головой в попытках понять, откуда взялся этот беспорядок. А потом до меня доходит: это печенье, сок и вафли, которые я купила для мамы, чтобы отвезти ей в больницу.

Недалеко от моего письменного стола есть небольшой столик, где стоит кофеварка, сахар и вода.

Именно под ним я оставила пакет с печеньем, яблоками и другими продуктами.

Тянусь к нему, раскрываю и в ужасе вижу, что сок, печенье, вафли отсутствуют, остались только яблоки.

– Кажется, у меня в кабинете завелась крыса, – закипаю.

Аккурат в этот момент в кабинете появляется сын моего босса – Андрей.

Он остался здесь после того, как его мамаша, бывшая жена босса притащила пацана вместе с чемоданом и уехала в путешествие.

– Это ты сделал? – возмущаюсь, нападаю на него, сбрасываю звонок, не прощаясь с братом.

– Что именно? – смотрит сначала растерянно.

– Ты ел печенье на моём столе и сок пил?

– Ну да. А что такого?

– А где ты их взял?

– Пакет стоял вон там, – совершенно равнодушно бросает в ответ, показывая в сторону журнального столика.

– Продукты не лежали на столе, они были убраны в пакет! Пакет стоял в самом углу и закрыт. Разницу чувствуешь, дружок? – закипаю от его наглости.

– И что?

– И то, что раз закрыт и убран, значит, трогать его нельзя! Значит, он не предназначен для всеобщего пользования!

Он смотрит на меня по-прежнему, непонимающе, и, кажется, даже не стесняется того, что сделал.

– Я был голодным после школы, – говорит, словно меня это как-то должно волновать. У него есть свои родители, пусть они о нём и волнуются.

– Ресторан внизу, Арсений Дмитриевич предлагал тебе пообедать там! – напоминаю ему. – А это было моё! – кручу пустой пачкой от печенья перед его носом, а он недовольно отворачивается.

– Здесь всё папино, – отступает, складывает руки на груди, смотрит свысока. – Ты… вы разве не знала… не знали?! – мечется, переходит со мной в разговоре то на «ты», то на «вы», – и стол, и стул, и бумаги, и печенье, и сок! Короче, всё!

– Кто тебя этому научил?

– Чему? – снова не понимает меня.

– Идеи, что всё здесь принадлежит твоему отцу. Печенье куплено на мои деньги и твоему отцу не принадлежит.

– Мама научила. Она всё время говорит, всё, что связано с отцом, и его деньгами – это автоматом будет моим со временем, – гордо нос курносый задирает.

– Шикарное воспитание… А теперь слушай внимательно и запоминай, малец, – в пару шагов подхожу к нему, вырастаю над ним скалой, и, кажется, его шея вжимается неосознанно в плечи. – Первое: то, что не тобой положено, не тобой и взято. То, что ты сделал, по сути, воровство. Второе: ещё раз залезешь без моего разрешения в мои вещи, я скажу твоему отцу, чтобы он взял ремень и прошёлся по твоей разбалованной заднице.

– Это… это… как там его… не педагогично! – пищит в ответ, пытаясь от меня отойти на расстояние, но я следую за ним по пятам. – Так, мама говорит! – уточняет на всякий случай.

– Зато дёшево, надёжно и практично! Лучше любого психолога работает.

– А ты откуда знаешь? Тоже получала? – выпучивает глаза.

– Нет! Я была послушным и воспитанным ребёнком. А вот братья мои младшие… На них и проверено, – вру, нагнетая обстановку перед этим пацаном, – работает безотказно.

Ремень висел в их комнате только как угроза, не больше. Зато как продуктивно его вид приводил их в чувство, когда папа брал его в руки, если они бесились и не слушались!

– Не хотел бы я жить в твоей семейке…

– А я не хотела бы, чтобы мои братья были такими же, как ты. Иди убирай за собой. Посмотри, сколько крошек после тебя, сок разлил. Свинюшник такой оставил! Хорошо, хоть не на бумаги. Думаю, отец тебя не погладил бы за это по голове.

– Я не буду ничего убирать! – говорит, поглядывая на кабинет отца, и делает несколько шагов в его сторону для уверенности.

– А кто это будет убирать?

Возмущение во мне кипит. То есть мало того, что он съел чужое, ещё и убирать за собой не хочет.

– Ты! Потому что…

– Слышала! – уже знаю, что скажет мне сейчас. – Потому что твой папа платит мне за это зарплату. Только если ты посмотришь мои должностные обязанности, поймёшь, что за это твой папа не платит мне зарплату. Я совершенно точно не обязана убирать за тобой. Показать?

– Пофиг! Раз не платит, давай тогда я тебе заплачу? Но сам я убирать не буду! – топает ногой.

– Мне твои деньги не нужны. Иди убирай, – настаиваю я.

– Сколько! Говори сумму! – настаивает он.

– Тебе не по карману!

– Всё в этом мире продаётся и покупается. Так мама говорит, – опять уточняет.

– Ох, чувствую я, научит тебя мама уму-разуму, – вздыхаю, понимая, что ничего мне от него не добиться.

– Но она права…

– С чего ты так решил?

– Потому что, если возникает какая-то проблема и мама звонит папе, проблема решается практически сразу же. Папа бросает денег на счёт тому, кто может решить проблему, и вопрос закрыт.

– Тряпка в подсобке, – продолжаю настаивать.

– Принципиальная, что ли?

– Молодец! – в удивлении присвистываю, – Уже второе умное слово от тебя! Обычно твои ровесники другими словами выражаются.

– Папа заставляет много читать, – недовольно фыркает. – С мамой в этом вопросе проще. А отец говорит, что это влияет, как там… на развитие нейронных связей в мозге.

– Он прав! Иди убирай, я сказала!

– Не буду, я сказал! – повышает на меня тон, но спуску этому мелкому я не дам.

Я помогала маме воспитывать двух братьев, уж явно смогу справиться с каким-то молокососом!

– Что здесь происходит? – поворачиваемся на голос моего босса одновременно.

## Глава 4

– Ваш сын не хочет убирать за собой. Кроме того, он вор! – от избытка эмоций на выдохе говорю, глядя на пацана.

Тот, в свою очередь, в это время косится на отца, ожидая реакции.

Как только Арсений Дмитриевич зашёл в кабинет, пацан изменился в лице, подобрался словно и стал натянут как струна.

Он боится его, догадываюсь сейчас. Не знаю уж, какой авторитет для него мать, но отцовский авторитет вес имеет.

Мне всегда казалось, что мой босс тоже довольно сильно балует пацана, но сейчас, глядя, как тот напрягся в его присутствии, понимаю, возможно, я ошиблась.

– Полегче с такими словами, Елизавета! – возмущается на мои слова руководитель, хотя я перед ним ни в чём не виновата сейчас.

Шеф прикрывает дверь, в опасении, чтобы такие страшные обвинения, полагаю, не услышали другие подчинённые, и смотрит с вопросом на сына.

– Андрей… – говорит ровным тоном, без негатива, но тон этот заставляет стоять ровно даже меня. – О чём речь?

Тот молчит.

– Я сказала что есть. Он взял чужое. Без разрешения. К тому же навёл здесь жуткий бардак! Если вы за год, пока я у вас работаю, обратили внимание, у меня всегда порядок. А теперь посмотрите, что там! – Арсений Дмитриевич не даёт мне договорить, поднимая предупредительно вверх руку, чтобы я замолчала и продолжает пристально смотреть на сына.

– Говорит, сын.

Тишина несколько секунд.

– Я был голодным, пап, – смягчает голос в разговоре с отцом пацан и теперь пытается оправдаться.

– Какая разница?! Это не даёт тебе право брать мои вещи! – не отступаю.

Дело не в продуктах для меня, еды совершенно не жалко.

Главное, он залез в пакет с моими вещами и взял то, что предназначалось другому человеку. И сделал это без разрешения.

Если бы он просто извинился, я ничего не сказала бы своему шефу, но пацан слишком дерзок и спускать на тормоза я не намерена такое поведение.

– То есть это правда, и Лиза не врёт?

Пацан кивает и виновато опускает  голову.

Молодец, хоть не выкручивается.

– М-да… А зачем ты взял чужое?! – замечаю, как брови босса резко сходятся на переносице.

Это выражение лица я знаю. Оно не сулит ничего хорошего.

Он умеет быть жёстким, и, полагаю, Андрей увидит сейчас его гнев во всей красе.

– Здесь всё твоё… мама…

– Ясно… Полина… язык без костей… – прерывает, видимо, слушая эти речи уже не в первый раз про то, что здесь всё папино, а значит, и его. – Убери за собой! – но пацан продолжает стоять на месте. – Я только что сказал: убери за собой!

Вижу, как у мальчика неожиданного глаза наливаются влагой. Это замечает и мой босс, но его это не волнует.

– Мы ждём, Андрей!

Тот продолжает стоять на месте, теперь уже точно осознавая, что поддержки от отца не дождётся.

Он растерян, замечаю.

Полагаю, он думал, что отец будет действовать, как и его мамаша – унижать сотрудников, напоминая, кто здесь хозяин. Но неожиданно для пацана отец так не поступает.

Видимо, не понимая, как дальше действовать, как противостоять отцу в его гневе, делает несколько шагов спиной, потом резко отворачивается и сбегает в его кабинет.

– Стоять! – рявкает он вслед сыну, но тот не реагирует.

Мы остаёмся вдвоём. Повисает звенящая тишина.

Я таким, как сейчас Арсения Дмитриевича никогда не видела. Он бывает зол, бывает резок, но, чтобы так…

– Это было печенье… – теперь хочу объясниться. Хочу сказать для кого оно предназначалось, и, возможно, он поймёт, почему я так категорична.

– Извини нас, – поворачивается ко мне, прерывает. – Мать его, видимо, совсем разбаловала. А мне некогда его воспитанием заниматься шибко, я всё время пытаюсь денег заработать, чтобы он ни в чём не нуждался.

– А может, ему другое нужно от вас, – зачем-то говорю это вслух и жалею сразу же.

– Ты о чём? – не понимает.

– Ну вот, например, вы могли бы научить его… убирать за собой, – смотрю на свой рабочий стол. – Вот мои братья, когда были в его возрасте, уже знали, что обязаны убирать за собой сразу после того, как покушали.

– А сколько у тебя братьев? – неожиданно спрашивает меня Арсений Дмитриевич, переключаясь на тему моей семьи.

Если до этой минуты он был зол и рассержен, сейчас неожиданно, после того как я сказала ему про братьев, у него в глазах появляется какой-то странный огонёк. Я бы даже сказала, интерес.

– Двое… А какая разница? – настороженно теперь подбираю слова. Я не собираюсь ему по семью рассказывать. Он мой босс, а не бойфренд, чтобы мы обсуждали личные вопросы и вопросы о составе моей семьи.

– Младшие или старшие? – уточняет, а я продолжаю не понимать, ему-то, собственно, какое дело.

– Младшие. А какая разница? – всё-таки говорю это вслух и повторяю свой вопрос. – Вам для чего эта информация?

– Никакой, – пожимает плечами, но вижу, что-то задумал. – Пойду к Андрюхе в кабинет. Но прежде я уберу за ним. Где тряпка?

Поведение шефа не является сейчас нормальным, если можно так выразиться. Обычно он суров и строг к подчинённым, а сейчас так мягко стелет…

Когда Арсений Дмитриевич в офисе, работа кипит даже там, где она априори кипеть не должна. Он очень амбициозный и уверенный в себе человек, и совершенно точно в его компании все уже давно поняли: его мнение единственное верное.

Теперь, глядя на его сына, я понимаю, в кого он такой в своём поведении.

А при условии, что он привык только раздавать обязанности, не понимаю теперь, почему он не пригласил уборщицу, а вызвался убрать сам за сыном. Не нравится мне всё это.

Чувство вины за невоспитанного сына? Или страх, что я расскажу в офисе про воришку?

– Что вы сделаете? – уточняю на всякий случай.

– Сам, говорю уберу, – выходит из кабинета до уборной, через пять минут появляется с мокрой тряпкой в руках и начинает вытирать крошки со стола и уже засохшие капли от сока.

– Всё это неспроста… – задумчиво говорю вслух, продолжая наблюдать, как мой босс орудует тряпкой. –  Арсений Дмитриевич… Вам что-то от меня надо? – с опаской смотрю на босса.

– Почему ты так решила? – улыбается.

– Потому что вы за год, который я у вас работаю, ни разу тряпку в руки не взяли. И не убрали даже в своём кабинете. Ведь вы и там кофе, например, проливали… Что вдруг случилось сейчас? – заканчиваю свой вопрос.

– Ну просто мой сын виноват…

– И всё? Виноват, и всё? Он не раз был виноват перед вашими сотрудниками, но вы…

– А что ещё нужно? – закрывает глаза на несколько секунд, а потом тяжело вздыхает. – Ладно… Нет, – кивает, признаётся, что он сейчас совершает этот подвиг не потому, что его сын не прав и он как любой отец, несёт за него ответственность, а потому что ему что-то надо от меня. – Мне действительно от тебя нужна одна услуга…

– Какая… Кого нужно проконтролировать? Кому что напомнить? Куда что отвезти?

– Нет, это всё не то. Это нерабочий вопрос. Это личный. Ты не могла завтра посидеть с моим отпрыском?

– С кем?

– Ну с Андрюхой, – уточняет.

– Нет! Не могу! – сразу отрезаю.

– Не кипятись! Не говори сразу так категорично «нет». – Ласков, как мартовский кот. – Дома. Несколько часов. а мне уехать надо на важное совещание. Ты моя помощница, и обязана выручать меня в трудных ситуациях. А это, согласись, ситуация трудная, когда ребёнка не с кем оставить.

– Не надо мне напоминать, что я обязана, а что нет. И я вас не раз выручала, когда вы меня просили. А завтра, кстати, суббота, и я могу смело не соглашаться даже на решение ваших самых нерешаемых задач.

– Понимаю. Принимаю. Согласен, – кивает. – Но я могу тебе такое предложение сделать, от которого ты не захочешь отказаться сама.

– Это вряд…

– День, который ты с ним проведёшь оплачу по двойному тарифу, – не даёт закончить мне фразу.

– Нет!

– По тройному, – поднимает ставки.

– Няньку наймите!

– Не смог найти.

– Пусть сам сидит!

– Нет, нельзя…

– Почему? – не понимаю.

## Глава 5

– Андрей боится оставаться один, – моему шефу неприятен этот разговор, но он вынужден говорить со мной о сыне.

– Ему не годик. Сколько ему? Лет восемь?

– Почти девять, – кивает.

– Тогда чего бояться в этом возрасте?

Не понимаю его. Мои братья по необходимости всегда оставались в доме на несколько часов без проблем одни, и я действительно не вижу в этом никакой проблемы.

Шеф, скорее всего, создал её на пустом месте и пытается решить эту проблему за мой счёт.

– Мать его оставляла пару раз одного в возрасте трёх-четырёх лет на несколько часов. Он испугался тогда очень сильно, плакал долго, соседи вызвали МЧС.

– А вы где были? – выдыхаю в возмущении.

– Я был в командировке тогда. Пока я этот страх убрать из его головы не могу. Поэтому ему нужен человек, когда меня нет, будет рядом, – замечаю, как волнуется босс, говоря это.

Теперь чувствую себя неудобно.

– И всё равно, я не могу. Простите. В вашей компании работает куча женщин. Попросите любую другую из них, они согласятся. Тем более у них опыт материнства. А у меня нет своих детей. Я не умею их воспитывать, – я категорически не хочу оставаться с этим пацаном.

– Тебе не надо его воспитывать. Тебе надо составить ему компанию, пока меня не будет. А насчёт матерей со стажем, думаешь, я не пробовал? Подходил к начальнице отдела кадров, и к бухгалтерше, они отказали. Сказали, предновогодняя пора, с семьёй хотят побыть.

– Не удивительно, – не скрываю сарказма. – Кто бы захотел сидеть с этим… – вовремя затыкаюсь, вспоминая, что речь идёт о сыне шефа.

– Лиза, – он серьёзен, и его вообще не беспокоит, что ему все отказали. – Прошу! Для начала всего день, максимум два. Но это как крайний вариант, если задержусь по работе, и затянутся переговоры. Тройной тариф, повторяю!

Как поступить… Пацан слишком характерный, справлюсь ли.

Я, конечно, нянчась с братьями, желая помочь родителям, тоже многое прошла с ними: и их драки, и даже драки со мной, и конфликты между собой, и также со мной, и двойки, но они никогда не хамили!

А этот… пацан без тормозов, да ещё и сын шефа.

С ним же будет как по минному полю! Шаг ступил не в том направлении, и ты уничтожен.

Отцу звонить начнёт и жаловаться. А Арсений Дмитриевич –  человек эмоциональный, и со мной разругается в итоге.

Только мне не хотелось бы, потому что мы этот год прекрасно работали и всё время находили общий язык. Он ни разу на меня голос не повысил, а я старалась его никогда не подводить.

Опасаюсь, что его сынок, невоспитанный нам, может все отношения испортить.

«Лиза, забыл сказать: через месяц маму снова надо будет показать врачу» – вижу СМС от младшего брата, и, вспоминая, как нам сейчас нужны деньги, наступаю себе на горло.

Ладно, как-нибудь день протянем.

– Ну чего ты молчишь? Слишком долго думаешь… Это я расцениваю как хороший знак!

– Оцениваю масштаб бедствия, – отшучиваюсь.

– Но всё-таки, молчание означает «да»? – смотрит на меня с надеждой, словно от меня зависит его будущее. Хотя… вполне может быть, ведь переговоры у моего босса обычно очень важные и люди там не простые, деловые и влиятельные.

– Ладно. Но мыть и убирать я за ним не буду! – сразу определяю свои обязанности, расставляя границы дозволенного для этого мальчишки и его отца.

– Согласен. Вызову клининг, если насвинячит.

– Лучше бы к порядку его приучали! Толку будет больше.

– Боюсь, это на грани фантастики, – вздыхает.

Интересно как получается: только обрадовалась тому, что освободилась от статуса няньки для своих родных братьев, как мой босс неожиданно предложил мне подработку в виде присмотра за его сыном.

Надо подумать, как будем существовать в одном пространстве.

Я знаю, что мальчик крайне заносчив, и как, мне кажется, невоспитан.

Не понимаю, как такое возможно, при условии, что его мать не работает и занимается только сыном.

По крайней мере, так я слышала в офисных сплетнях, когда за чашкой кофе или чая сотрудники обсуждали нашего босса и его прошлую семейную жизнь.

У меня как раз, сложилось впечатление: мать им совершенно не занимается, и её вообще не волнует, что ребёнок в таком возрасте позволяет себе слишком многое, не оглядываясь на мнение других.

Без стеснения хамит мне, другим сотрудникам нашей компании, и, кажется, его родителей совершенно ничего не смущает.

Если бы кто-то из моих братьев позволил себе такое поведение, он бы сразу получил уже леща, по крайней мере, от меня точно.

– Ваш сын позволяет себе грубить мне, – услышала я как-то разговор между уборщицей и мамашей этого мальчугана. – Он пнул ведро с водой. И даже не извинился!

– Он всего лишь ребёнок, – фыркнула она в ответ женщине.

– И что, это даёт ему право мне хамить? – не унималась та.

– Это даёт ему право вести себя так, как он хочет! Вырастет и поймёт, с кем можно и нужно общаться, а кого… и проигнорировать не помешает, – отмерив высокомерным взглядом, ответила, – а это ваша работа, поэтому берите тряпку и закройте рот.

Именно тогда я убедилась, что от осинки не родятся апельсинки. Какая мамаша, такой и сынок.

Одно только не понимаю, что мой босс нашёл в такой женщине. Она же… тупая! Ноги, правда, от ушей, талия осиная, шея лебединая. Что там ещё о красотках говорят обычно?

Хотя, ну да, в постели же мозг не нужен. Так что…

Правда, опять же, как поговаривают наши местные сплетники, долго наш босс не выдержал. Сбежал от такой прекрасной женщины через пять лет брака с одним чемоданом.