Элерия Лунная
Неоновые сердца

Глава 1

Старый механизм в ее руках отозвался тихим, едва слышным стоном. Алина Вольская замерла, прикрыв глаза и сосредоточившись на едва уловимой вибрации, прошедшей сквозь кончики пальцев. Для любого другого человека это был бы просто предсмертный скрип изношенного металла. Для нее – шепот. История, застывшая во времени.

Часы, которые она держала, были родом из девятнадцатого века. Массивный серебряный корпус, истертый до матового блеска, хранил тепло сотен рук, державших его до нее. Пожелтевший циферблат с тонкими римскими цифрами был покрыт паутиной трещин, словно карта пережитых десятилетий. Но Алина искала не следы времени на поверхности. Ее интересовала душа механизма.

Ее дар – или проклятие, как она иногда думала в особенно тяжелые дни, – был с ней столько, сколько она себя помнила. Техномантия. Не та крикливая, эффектная магия, о которой шептались в Сумеречье, мире, скрытом за неоновой завесой обыденности. Не вспышки огня из пальцев, не левитация, не чтение мыслей. Ее магия была тихой, интимной. Она слышала голоса машин, электричества, данных. Для нее любой механизм был живым, хранящим отпечатки своих создателей и владельцев, их эмоции, их секреты.

«…боюсь, дорогой, мы опаздываем на поезд…» – прошелестел в ее сознании далекий женский голос, пропитанный легкой паникой.

«…биржа снова падает, это крах…» – а это уже другой отголосок, мужской, полный отчаяния.

«…я люблю тебя…» – едва слышный шепот, такой древний и истертый, что почти растворился в тиканье времени.

Алина медленно выдохнула, отпуская фантомные голоса. Она была не просто реставратором антиквариата. Она была некромантом для машин, археологом забытых историй. Ее маленькая мастерская, затерянная в лабиринте старых московских дворов, была одновременно ее убежищем и тюрьмой. Здесь, среди запахов канифоли, машинного масла и пыли веков, она могла быть собой. Здесь ее дар не был угрозой.

Она осторожно положила часы на бархатную подложку своего рабочего стола. Проблема была не в пружине и не в анкерном механизме. Что-то внутри было… больным. Словно крошечный осколок чужой, враждебной воли застрял между шестеренками, заставляя их сбиваться с ритма. Это не было поломкой. Это было проклятие. Слабое, почти выдохшееся, но определенно магическое.

Алина нахмурилась. Заказы с магическим «душком» она не любила. Это всегда означало риск. Риск привлечь внимание тех, кого она изо всех сил избегала всю свою сознательную жизнь, – Великих Домов. Аристократов Сумеречья, правивших скрытым миром города. Тех, кто, как она была уверена, стоял за исчезновением ее родителей много лет назад.

Дверной колокольчик звякнул, вырывая ее из мыслей. Алина вздрогнула. Она не ждала посетителей. Ее клиенты, в основном владельцы антикварных лавок и частные коллекционеры, всегда звонили заранее.

В крошечную приемную, отделенную от мастерской стеллажом с книгами и старыми механизмами, вошел мужчина. Он был совершенно неуместен в этом царстве прошлого. Высокий, одетый в идеально скроенный темно-серый костюм, который, вероятно, стоил больше, чем все ее оборудование вместе взятое. Короткие темные волосы, волевой подбородок и глаза… серые, холодные, как зимнее небо над городом. Он не просто вошел – он заполнил собой все пространство, принеся с собой ауру власти и едва сдерживаемой энергии.

Алина внутренне сжалась. Это был не Просто. Это был Резонатор. И судя по силе, что волнами расходилась от него, не просто Резонатор, а кто-то очень, очень могущественный.

– Алина Вольская? – его голос был глубоким, ровным, без малейшего намека на вопрос. Он не спрашивал. Он утверждал.

– Я, – ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал так же ровно. Она мысленно потянулась к своей главной защите – хитросплетению проводов под полом, подключенных к старому распределительному щитку. Легкое усилие воли – и для любой магической проверки она будет выглядеть как Просто, обычный человек, серый фон. – Чем могу помочь? Мастерская закрывается через полчаса.

Мужчина проигнорировал ее слова. Его взгляд скользнул по помещению, цепко отмечая детали: старинный кассовый аппарат, патефон на угловом столике, разобранный механизм барометра на стене. Он не видел в этом хлам. Он видел ее жизнь.

– Меня зовут Дамиан, – произнес он, и само это имя, казалось, заставило воздух в комнате стать плотнее. Алина знала это имя. Вересов. Дамиан Вересов. Глава Дома Вересовых, самого могущественного клана Мнемоников в городе. Архи-Мнемоник. Тот, кто правил воспоминаниями.

Ее сердце пропустило удар. Это было хуже, чем просто плохо. Это была катастрофа.

– Я не знакома с вами, – солгала она, укрепляя свой ментальный щит. – Если вы по поводу реставрации, оставьте предмет и ваши контакты. Я свяжусь с вами, когда освобожусь.

Дамиан сделал шаг вперед, и Алина почувствовала, как его магическая аура давит на ее защиту, словно тяжелая вода. Он был похож на хищника, играющего с добычей.

– Не тратьте мое время, госпожа Вольская. И свое тоже. Ваш ментальный щит впечатляет для самоучки. Примитивный, основанный на грубой силе и отвлечении внимания, но достаточно прочный, чтобы обмануть патруль Стирателей. Но не меня.

Он остановился всего в паре метров от нее. Его серые глаза, казалось, заглядывали ей прямо в душу, обходя все ее барьеры.

– Я здесь, потому что мне нужна ваша помощь.

– Вы ошиблись адресом, – отрезала Алина, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Шантаж. Классический прием Великих Домов. – Я не занимаюсь… тем, что вы ищете. Я просто реставратор.

– Вы – лучший техномант-нелегал в этом городе, – продолжил он тем же безжалостно-спокойным тоном. – Вы создаете артефакты, которые не оставляют магических следов. Вы можете заставить любую камеру видеонаблюдения «забыть», что она вас видела. Вы можете вытащить удаленные данные с мертвого жесткого диска одним прикосновением. Мне продолжать?

Алина молчала, но ее руки, спрятанные за спиной, сжались в кулаки. Он знал. Откуда-то он знал все. Ее маленькая, тщательно выстроенная анонимная жизнь рушилась на глазах.

– Что вам нужно? – сдалась она. Спорить было бесполезно. Такие, как он, не приходили без стопроцентной уверенности.

– Мне нужно, чтобы вы осмотрели одного пациента, – сказал Дамиан.

– Я не целитель.

– Я в курсе. Но целители моего Дома бессильны. На мою сестру наложено проклятие. И оно имеет… технологическую природу. Оно вплетено в саму структуру ее биополя через чужеродный энергетический имплант. Оно медленно высасывает из нее жизнь. Никто не может его даже толком диагностировать, не говоря уже о том, чтобы снять.

Он говорил о своей сестре, но в его голосе не было ни капли тепла. Только холодная, деловая констатация факта. Словно речь шла о неисправном активе его корпорации.

– Почему я? – спросила Алина, хотя уже знала ответ.

– Потому что проклятие хитрое. Оно мимикрирует под естественную болезнь. Любой, кто пытается воздействовать на него стандартными магическими методами, лишь усиливает его. Нужен тот, кто мыслит иначе. Тот, кто понимает не только магию, но и то, как она может переплетаться с технологиями. Тот, кто работает вне системы.

– И если я откажусь?

На губах Дамиана появилась тень улыбки. Холодной и острой, как осколок льда.

– Тогда я сообщу Стирателям о существовании очень талантливого техноманта-самоучки, который уже много лет нарушает Первый Завет, скрывая свои способности и не платя налоги в казну Сумеречья. Уверен, они найдут способ убедить вас сотрудничать. Или просто «сотрут» вас как аномалию, представляющую угрозу для нашего мира.

У Алины перехватило дыхание. Это была не просто угроза. Это был смертный приговор. Стиратели были магической полицией, безжалостной и эффективной. Они не задавали вопросов. Они устраняли проблемы.

Она посмотрела в его ледяные глаза и поняла, что у нее нет выбора. Он загнал ее в угол. Этот властный, высокомерный аристократ, воплощавший все, что она ненавидела и боялась.

– Хорошо, – процедила она сквозь зубы. – Я посмотрю вашу сестру. Но у меня есть условия.

– Я не в том положении, чтобы принимать условия, – он слегка склонил голову.

– Вы в том положении, чтобы нуждаться во мне, – парировала Алина, удивляясь собственной смелости. Страх делал ее злее. – Во-первых, никакой огласки. Никто, кроме вас, не должен знать, что я работаю на вас. Во-вторых, оплата. Вперед. И не вашими жалкими бумажками. Мне нужны три инфокристалла с закрытых архивов Дома Вересовых. Данные за последние пятнадцать лет по всем делам, связанным с исчезновением магов.

Дамиан на мгновение замер. Его глаза опасно сузились. Он явно не ожидал такой наглости. Доступ к архивам Великого Дома был бесценен. Это была не просто информация. Это была власть.

Алина видела, как в его мозгу идет сложный расчет. Он взвешивал риски. Жизнь сестры против секретов клана.

– Один кристалл, – наконец произнес он. – С общей, несекретной информацией.

– Три. Иначе ищите другого техноманта, – твердо сказала Алина. Это был ее единственный шанс узнать правду о родителях. И она была готова рискнуть всем.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Воздух в мастерской, казалось, трещал от напряжения. Алина чувствовала, как ее собственная магия гудит в венах, готовая к защите. На браслете из шестеренок на ее запястье едва заметно заплясали синие искорки.

– Хорошо, – наконец сказал Дамиан, и Алина с удивлением поняла, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. – Три кристалла. Вы получите их, когда… если, вы поможете моей сестре. А теперь едем. Машина ждет.

Он развернулся и пошел к выходу, не сомневаясь ни на секунду, что она последует за ним.

Алина осталась стоять посреди своей мастерской. Ее тихий, упорядоченный мир был разрушен. Она вступала на территорию врага, заключая сделку с дьяволом в дорогом костюме. Но где-то в глубине души, под слоями страха и ненависти, шевельнулось другое чувство. Странное, опасное любопытство. И искорка надежды на то, что этот путь, как бы он ни был опасен, может привести ее к ответам, которые она искала всю свою жизнь.

Она бросила последний взгляд на старые часы на столе, на их застывшее, больное сердце. Затем взяла с вешалки свою потертую кожаную куртку, накинула на плечи и шагнула за порог, навстречу неоновым огням и теням большого города. Навстречу своей судьбе.

Глава 2

Дом Вересовых не был домом в привычном понимании этого слова. Это была крепость. Цитадель из стекла и полированного гранита, вонзающаяся в хмурое московское небо, как осколок застывшей грозы. С верхних этажей, где располагались апартаменты Дамиана, город расстилался внизу, словно гигантская электронная плата, пронизанная светящимися венами проспектов. Днем это был просто очередной небоскреб в Сити. Ночью же здание преображалось. Скрытые символы, вплетенные в архитектуру, начинали едва заметно светиться холодным синим огнем, видимым только для Резонаторов. Они отводили взгляды Простых, стирали здание из их краткосрочной памяти, делая его просто еще одной безликой башней из сотен таких же.

Дамиан стоял у панорамного окна, глядя на город, который был его владением и его тюрьмой. В руке он держал стакан с виски. Янтарная жидкость нетронутой оставалась в бокале, лед давно растаял. Он не хотел пить. Он хотел ясности, а алкоголь ее притуплял. Но жест – держать стакан – был привычкой, частью образа, который он поддерживал уже много лет. Образа холодного, расчетливого лидера, который все держит под контролем.

Все, кроме самого важного.

Он мысленно потянулся к сестре. Катерина. Ее сознание, обычно яркое и теплое, как летний полдень, сейчас было похоже на мерцающий огарок свечи на ветру. Оно было там, но подернуто серой, вязкой дымкой проклятия. Он чувствовал ее страх, ее боль, ее угасающую жизненную силу. Каждый день эта тварь, это магическое порождение чьей-то злой воли, выпивала из нее еще каплю жизни, и лучшие целители-эмпаты его Дома ничего не могли с этим поделать.

Они видели симптомы: слабость, апатию, вспышки неконтролируемой магии, которые истощали ее еще больше. Но они не видели источника. Проклятие было хитроумным. Оно не атаковало напрямую. Оно действовало как раковая опухоль, маскируясь под клетки собственного организма, в данном случае – под ее собственную магическую ауру. Любая попытка исцеления лишь кормила паразита, делая его сильнее.

Дамиан сжал стакан так, что стекло затрещало. Его собственная магия, магия памяти, бурлила под кожей, требуя выхода. Он был Архи-Мнемоником. Он мог войти в сознание любого человека, переписать его прошлое, заставить его забыть собственное имя. Он мог создавать целые иллюзорные миры, основанные на воспоминаниях. Но против этого проклятия его дар был бесполезен. Он не мог стереть то, чего не видел. Он не мог сражаться с тенью.

За его спиной бесшумно отворилась дверь. Дамиану не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто вошел. Он чувствовал ауру каждого члена своего клана. Себастьян, его советник и начальник службы безопасности. Старый, верный, как хорошо выкованный клинок.

– Она здесь, – коротко доложил Себастьян. Его голос, как всегда, был сух и лишен эмоций.

– Что скажешь? – спросил Дамиан, не оборачиваясь.

– Дикарка. Сильная, необузданная. Ментальные щиты похожи на кустарную броню, но под ней – ядро из чистой силы. И злости. Она боится нас. И ненавидит. Опасное сочетание.

– Она – наш единственный шанс, – глухо ответил Дамиан.

– Есть и другие варианты. Мы можем обратиться в Совет Домов. Запросить помощь у техномантов из Дома Шталь.

– И показать всем нашу слабость? – Дамиан резко обернулся. Его ледяные глаза встретились с выцветшими глазами старика. – Объявить на все Сумеречье, что Дом Вересовых не может защитить даже собственных членов? Чтобы наши враги начали рвать нас на куски, а союзники – торговаться за каждый вздох? Нет. Эту проблему мы решим сами. Тихо.

Себастьян молча кивнул, принимая его решение. Он служил еще отцу Дамиана и понимал, что такое политика Великих Домов. Это была вечная война, где любое проявление слабости каралось немедленно.

– Девушка потребовала доступ к архивам. К делам об исчезнувших, – добавил советник.

– Я знаю.

– Это безрассудство. Там информация, которая…

– Которая может ее убить, если она сунется не в свое дело? – перебил Дамиан. – Прекрасно. Это будет дополнительным стимулом для нее работать быстрее и не отвлекаться. Подготовь кристаллы. Первый уровень доступа. Ничего, что касается непосредственно нашего Дома. Только общие отчеты Стирателей и протоколы Совета.

– Она поймет, что это не вся информация.

– Пусть понимает. Это заставит ее работать усерднее, чтобы заслужить остальное. Она думает, что это она заключила с нами сделку. На самом деле, это я надел на нее поводок. Она пойдет туда, куда я ее направлю. А теперь проводи ее к Катерине. Я буду наблюдать.

Себастьян снова кивнул и вышел так же бесшумно, как и появился.

Дамиан на несколько секунд прикрыл глаза. Наблюдать. Это означало снова видеть страдания сестры. Снова чувствовать свое бессилие. Он подошел к стене, которая выглядела как панель из черного обсидиана. Легкое прикосновение – и стена стала прозрачной, открывая вид на соседнюю комнату. Медицинское крыло. Оно больше походило на спа-салон класса люкс, чем на больничную палату. Мягкий свет, успокаивающая музыка, стены, меняющие цвет в зависимости от настроения пациента. Но все это было лишь красивой оболочкой для тюрьмы.

Катерина лежала на широкой кровати, укрытая тонким кашемировым пледом. Ее светлые волосы, обычно сияющие, сейчас казались тусклыми и безжизненными. Лицо было бледным, под глазами залегли тени. Она спала, но это был неспокойный, рваный сон. Время от времени ее тело вздрагивало, а по комнате проходила волна искаженного Эфира – всплеск ее эмпатического дара, который проклятие обращало против нее самой.

В комнату вошла Алина Вольская. Она выглядела здесь еще более чужеродной, чем в своей мастерской. Ее потертая куртка и джинсы были вызовом стерильной роскоши этого места. Она остановилась на пороге, ее взгляд был настороженным, как у дикого зверя, попавшего в клетку. Дамиан видел, как она оценивает обстановку, как ее дар техноманта сканирует каждый прибор, каждый провод, скрытый в стене.

Затем она посмотрела на Катерину. И что-то в ее лице изменилось. Маска цинизма и враждебности на мгновение исчезла, уступив место… сочувствию. Профессиональному интересу, смешанному с эмпатией, которую она так старательно скрывала.

Алина медленно подошла к кровати. Она не стала использовать какие-то приборы или артефакты. Она просто протянула руку и осторожно, почти невесомо, коснулась браслета из капельниц и датчиков на запястье Катерины.

Дамиан почувствовал это даже через стену. Легкий, почти неощутимый импульс магии, который Алина послала в медицинское оборудование. Это не было заклинанием. Это было похоже на то, как опытный хакер посылает пинговый запрос, чтобы проверить отклик системы. Она не пыталась атаковать или лечить. Она слушала. Слушала язык технологий, который был переплетен с магией проклятия.

Ее пальцы скользнули дальше, к коже Катерины. Всего на секунду. Но Дамиану этого хватило. Он увидел, как расширились зрачки Алины, как ее лицо стало сосредоточенным и серьезным. Она что-то почувствовала. Что-то, чего не видели лучшие диагносты его Дома.

Алина отняла руку и отступила от кровати. Она несколько секунд стояла молча, глядя на спящую девушку. Затем повернулась к Себастьяну, который все это время неподвижно стоял у двери.

– Мне нужна моя мастерская, – сказала она. Голос ее был твердым. – И полный доступ к вашим техническим лабораториям. Мне нужно оборудование. Осциллографы, спектроанализаторы, высокочастотные генераторы. И образцы… этого.

Она кивнула на капельницу, по которой медленно струился питательный раствор, насыщенный поддерживающими эликсирами.

– Это исключено, – ровным голосом ответил Себастьян. – Вы будете работать здесь, под нашим наблюдением.

Алина криво усмехнулась.

– Здесь я могу только подтвердить, что ваша сестра умирает. Чтобы понять, как работает эта дрянь, мне нужно ее препарировать. В своей среде. На своем оборудовании. Или ищите дурака, который согласится работать со связанными руками. Ваш босс обещал мне содействие. Или это были просто слова, чтобы заманить меня сюда?

Дамиан смотрел на нее через прозрачную стену. Наглая. Дерзкая. Но она была права. Чтобы победить врага, нужно было понять его оружие. А оружие это было из ее мира – мира технологий, извращенных темной магией.

Он нажал кнопку интеркома.

– Себастьян, предоставь госпоже Вольской все, что она просит, – его голос заполнил медицинскую палату. – Выдели ей лабораторию в техническом блоке. Дай ей доступ к оборудованию. И принеси ей образцы. Но она не покинет эту башню до тех пор, пока не найдет решение. Это понятно?

Взгляд Алины метнулся к динамику, из которого звучал его голос. В ее глазах на секунду вспыхнула ярость. Она поняла, что он все это время был здесь, наблюдал за ней, как за насекомым под микроскопом. Она была не гостем, не нанятым специалистом. Она была пленницей.

– Понятно, – процедила она сквозь зубы.

– Прекрасно, – голос Дамиана снова стал ледяным. – Работайте, госпожа Вольская. Время не на нашей стороне.

Он отключил интерком и снова сделал стену непрозрачной. Он дал ей то, что она хотела. Но он также дал ей понять, кто здесь хозяин. Это была опасная игра, и он ходил по лезвию ножа. Он впустил дикого зверя в свой дом, в свою цитадель. Но он должен был рискнуть. Ради Катерины. Ради своего Дома.

Он допил виски одним глотком, даже не почувствовав его вкуса. Впереди была долгая ночь. И впервые за долгое время в этой ночи забрезжил крошечный, призрачный огонек надежды.

Глава 3

Лаборатория, которую ей выделили, была похожа на сон техноманта и одновременно на его кошмар. С одной стороны, здесь было оборудование, о котором Алина не могла и мечтать. Высокоточные манипуляторы, квантовые микроскопы, способные показывать не просто атомы, а потоки Эфира вокруг них, голографические проекторы для моделирования энергетических полей. Все это стоило целое состояние и принадлежало Дому Вересовых. С другой стороны, это была золотая клетка. Стерильная, безликая, без единой пылинки, без единого предмета с историей. Здесь не было души. Не было того творческого хаоса, который царил в ее мастерской и который был ей так необходим для работы.

Алина чувствовала себя под микроскопом. Она знала, что за ней наблюдают. Незримые камеры, магические сенсоры, а может, и сам Дамиан Вересов из своего кабинета, потягивая виски и глядя на нее, как на очередной экзотический экспонат. Это бесило. И заставляло быть еще более осторожной.

Первые несколько часов она просто ходила по лаборатории, знакомясь с оборудованием. Она касалась холодных металлических поверхностей, посылая в них тихие, вопрошающие импульсы. Машины отзывались. Они рассказывали ей о своих функциях, о протоколах безопасности, о том, кто и когда с ними работал. Она впитывала эту информацию, составляя в уме карту этого места, ища уязвимости, лазейки. Не для побега. Пока нет. Для того, чтобы создать себе личное пространство, крошечный уголок, куда не смогут заглянуть чужие глаза.

Она нашла его. Старый, списанный сервер в углу, который использовали для хранения архивных данных. Он был отключен от общей сети, но все еще подключен к питанию. Алина прикоснулась к его корпусу. Он был теплым, живым. В его кремниевых мозгах спали гигабайты информации. Она улыбнулась. Это будет ее крепость. Ее тайник.

Образец из капельницы Катерины стоял на столе в герметичном контейнере. Алина долго не решалась к нему прикоснуться. Она чувствовала исходящую от него ауру. Болезненную, искаженную, полную тихого страдания. Это была не просто магия. Это было нечто живое. Нечто, созданное с одной целью – убивать. Медленно и мучительно.

Наконец, она надела защитные перчатки – скорее для самоуспокоения, чем для реальной защиты, – и поставила образец под микроскоп. То, что она увидела на экране голографического проектора, заставило ее похолодеть.

Это не было похоже ни на одно известное ей проклятие. Это была… наномашина. Микроскопический механизм, собранный из органических и неорганических компонентов. Он был похож на вирус, но вместо того, чтобы атаковать клетки, он прикреплялся к магическим каналам человека, к его связи с Эфиром. И он не просто блокировал их. Он переписывал их. Он заставлял эмпатический дар Катерины работать в обратную сторону, превращая ее способность чувствовать и исцелять в оружие, которое разрушало ее изнутри.

Но самое страшное было другое. В самом сердце этой наномашины, в ее управляющем ядре, Алина увидела знакомую сигнатуру. Стиль кодирования. Способ плетения энергетических потоков. Это был почерк ее отца.

Мир качнулся. Она отшатнулась от микроскопа, тяжело дыша. Этого не может быть. Ее отец, блестящий ученый, один из лучших техномантов своего времени, никогда бы не создал такое чудовище. Он верил в созидание, а не в разрушение. Он учил ее уважать жизнь, в любой ее форме, будь то человек или машина.

Дверь лаборатории открылась, и вошел Дамиан. Он, как всегда, был безупречен. Но Алина, находясь на взводе, почувствовала то, чего не замечала раньше. За его ледяным самообладанием скрывалась глубокая, застарелая усталость. Бремя власти было тяжелее, чем она думала.

– Есть результаты? – спросил он, останавливаясь на безопасном расстоянии от ее рабочего стола.

Алина молчала, пытаясь прийти в себя. Сказать ему? Рассказать, что в проклятии его сестры она видит след своего отца? Он ей не поверит. Он решит, что она замешана в этом. Что она пытается выгородить свою семью. Он упрячет ее в самую глубокую темницу, и она никогда не узнает правду.

– Это сложнее, чем я думала, – наконец сказала она, выбирая слова. – Это не просто проклятие. Это гибрид магии и высоких технологий. Очень сложный. Я никогда такого не видела.

– Но вы можете это победить? – в его голосе прозвучало нетерпение.

– Я не знаю, – честно ответила Алина. – Чтобы победить врага, нужно понять, как он думает. А создатель этой дряни… он гений. Извращенный, больной, но гений.

Она посмотрела ему прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю возможную твердость.

– Мне нужно больше информации. Мне нужны те кристаллы, которые вы обещали. Прямо сейчас. Мне нужно понять, кто еще в этом городе мог работать над подобными проектами. Мне нужно знать все об исчезновениях магов за последние пятнадцать лет. Возможно, среди них были и другие техноманты, чьи работы могли быть украдены и использованы.

Дамиан нахмурился. Он явно не хотел давать ей доступ к архивам так скоро. Он хотел держать ее на коротком поводке.

– Вы получите их, когда будет результат.

– Результата не будет, если я буду работать вслепую! – вспыхнула Алина. – Вы притащили меня сюда, заперли в этой башне и требуете чуда! Но я не волшебница, Вересов! Я – инженер! А инженеру для работы нужны данные! Чертежи! Спецификации! Вы хотите спасти свою сестру? Тогда прекратите играть со мной в свои аристократические игры и дайте мне то, что я прошу!

Она сама удивилась своей смелости. Но шок от увиденного под микроскопом смешался с накопившейся злостью, и она перестала бояться.

Дамиан смотрел на нее долго, его лицо было непроницаемым. Алина видела, что он взвешивает варианты. Его прагматизм боролся с его недоверием.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Вы их получите. Себастьян принесет.

Он развернулся, чтобы уйти, но Алина его остановила.

– И еще одно.

Он обернулся, в его глазах промелькнуло раздражение.

– Я не могу работать в этом… стерильном аквариуме, – она обвела рукой лабораторию. – Мне нужно что-то… живое. С историей. Принесите мне что-нибудь старое. Сломанное. Неважно что. Старый радиоприемник, печатную машинку, что угодно. Мне нужно за что-то зацепиться. Мне нужен якорь.

Дамиан посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. Эта просьба была странной, иррациональной. Но он был Мнемоником. Он понимал, что такое якоря. Его собственный перстень на руке был таким якорем, помогая ему не утонуть в океане чужих воспоминаний. Возможно, и ей, техноманту, нужен был свой якорь, чтобы не потеряться в холодном, бездушном мире цифровых потоков.

– Будет сделано, – коротко бросил он и вышел.

Алина осталась одна. Она подошла к панорамному окну и посмотрела на город. Где-то там, в этих каменных джунглях, скрывался тот, кто создал это чудовищное проклятие. Тот, кто, возможно, знал, что случилось с ее родителями. И теперь ее единственная связь с этим врагом – это Дамиан Вересов. Человек, которого она ненавидела. Человек, который держал ключ к ее прошлому и, возможно, к ее будущему.

Через час Себастьян принес ей то, что она просила. Три гладких, черных кристалла, холодных на ощупь. И старый, пыльный патефон с большим медным раструбом. Он был безнадежно сломан. Пружина лопнула, игла отсутствовала. Алина взяла его в руки. Он был тяжелым, настоящим. Она провела пальцами по его поверхности, и он тут же зашептал ей свои истории. О балах в старинных особняках, о тихих вечерах у камина, о слезах и смехе тех, кто слушал его много лет назад.

Она поставила его на стол в углу лаборатории. Он был совершенно неуместен здесь. Как и она сама. Но впервые за все время, проведенное в этой башне, она почувствовала что-то похожее на покой. У нее был якорь. У нее были данные. У нее была цель.

Работа началась.

Глава 4

Ночь для Алины стерла свои границы, превратившись в вязкую, густую субстанцию времени, измеряемую не часами, а количеством выпитого кофе и гигабайтами обработанной информации. Лаборатория, ее золотая клетка, стала ее миром. Старый патефон в углу молчаливо хранил свои истории, служа безмолвным укором стерильности этого места, но в то же время – тем самым якорем, что не давал Алине окончательно раствориться в холодном свете мониторов.

Три инфокристалла лежали на столе, подключенные к голографическому проектору. Они были ее единственной надеждой. Алина погрузилась в них с головой, просеивая отчеты Стирателей, протоколы допросов, служебные записки – всю ту бюрократическую шелуху, за которой Великие Дома прятали свои грязные секреты. Она искала паттерны, совпадения, любые упоминания о техномантии, выходящей за рамки обыденного ремонта магических артефактов.

Информация была сухой, безличной. Исчез маг. Проведено расследование. Дело закрыто за отсутствием улик. Десятки, сотни имен за пятнадцать лет. И ни одной зацепки. Дом Вересовых хорошо почистил архивы, выдав ей лишь верхушку айсберга. Дамиан играл с ней, давая ровно столько, чтобы она не отказалась от работы, но не более того.

Злость придавала сил. Алина работала с яростным упорством, ее пальцы летали над сенсорной клавиатурой, а сознание ныряло в самые глубокие слои данных. Она использовала свой дар на полную катушку, заставляя поисковые алгоритмы сервера работать на пределе возможностей. Она не просто искала по ключевым словам. Она «чувствовала» нужную информацию, как ищейка чует след. Она искала аномалии, смысловые пустоты, места, где данные были очевидно отредактированы или удалены.

И она нашла. Несколько дел, которые были закрыты подозрительно быстро. В каждом из них фигурировали маги, чьи способности были связаны с биоинженерией, генетикой или кибернетикой – пограничными дисциплинами, которые в магическом мире считались почти ересью. И в каждом из этих дел мелькало одно и то же имя, в качестве свидетеля или консультанта. Маркус Циммерман.

Алина замерла. Это имя она видела в дневниках отца. Он был его учеником. Талантливым, амбициозным. Слишком амбициозным. Отец писал, что Маркус одержим идеей слияния магии и технологий, идеей «улучшения» человеческой природы, преодоления ее биологических ограничений. Отец считал его идеи опасными. Он порвал с ним за несколько лет до своего исчезновения.

Сердце Алины забилось чаще. След становился горячее. Маркус. Это он стоял за всем. Вероятно, он украл разработки ее отца и извратил их, превратив в оружие. И проклятие Катерины – его творение.

Теперь ей нужно было понять, как оно работает. Она снова и снова изучала голографическую модель наномашины, выделенной из образца. Она видела, как этот микроскопический монстр крепится к магическим каналам, словно пиявка. Но она не понимала его логику. Как он управлялся? Как получал энергию для своей работы?

Ответ должен был быть где-то в самой Катерине. В ее привычках, в ее образе жизни, в ее ауре. Алина знала, что ей придется снова спуститься в медицинское крыло. И ей придется поговорить с Дамианом. Мысль об этом была неприятна, но необходима. Он был братом Катерины. Он знал ее лучше всех.

Она вызвала Себастьяна по внутреннему интеркому. Старый советник появился так быстро, словно все это время ждал за дверью. Его лицо, как всегда, было непроницаемым.

– Мне нужно снова осмотреть пациентку, – сказала Алина, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более деловито. – И мне нужно поговорить с ее братом. Не с главой Дома Вересовых, а с братом.

Себастьян окинул ее изучающим взглядом, но кивнул.

– Я доложу.

Дамиан ждал ее в комнате наблюдения, отделенной от палаты Катерины прозрачной стеной. На этот раз он не сидел в кресле, а стоял у стены, и в его позе было напряжение. Он выглядел так, словно не спал несколько ночей.

– Вы что-то нашли? – спросил он, не отрывая взгляда от сестры.

– Возможно, – осторожно ответила Алина. – Я нашла имя. Маркус Циммерман. Оно вам о чем-нибудь говорит?

Дамиан резко повернулся к ней. Его ледяные глаза на мгновение стали еще холоднее, если это было возможно. В них промелькнуло узнавание. И ненависть.

– Говорит, – процедил он. – Он был членом Дома Шталь, техномант. Его изгнали из Сумеречья десять лет назад за незаконные эксперименты. Мы считали, что он мертв или скрывается где-то на задворках мира.

– Он не мертв, – твердо сказала Алина. – И он не скрывается. Он здесь. И он создал то, что убивает вашу сестру. Я почти уверена, что он использовал разработки моего отца.

Она выложила свой главный козырь, внимательно следя за его реакцией. Он не удивился. Он нахмурился, обрабатывая информацию.

– Это меняет дело, – наконец произнес он. – Но это не объясняет, как нам спасти Катерину.

– Чтобы это понять, мне нужно знать о ней больше, – сказала Алина, переходя к главной цели своего визита. – Не официальные данные из ее медицинской карты. А мелочи. Привычки. Что она любит? Чем увлекается? Где бывает? С кем общается? Любая деталь может быть важна. Проклятие… оно умное. Оно вплетено в ее жизнь, оно питается ее энергией. Мне нужно понять, где у него «розетка».

Дамиан молчал несколько секунд, глядя на сестру. В его взгляде промелькнула боль, которую он так тщательно скрывал. Алина поняла, что задела за живое. Для него говорить о Катерине как о живом человеке, а не как о проблеме, которую нужно решить, было тяжело.

– Она… любит музыку, – наконец заговорил он, и его голос стал тише, потеряв свою обычную властность. – Классику. Дебюсси, Равель. У нее в комнате стоит старый проигрыватель. Она говорит, что винил звучит теплее, чем «цифра». Она любит гулять в парке у реки. Особенно осенью. Собирает смешные букеты из листьев. Она… она очень светлый человек.

Он говорил, и Алина слушала, жадно впитывая каждое слово. Это были не просто факты. Это были части мозаики. Музыка, природа, эмоции… Катерина была эмпатом до мозга костей. Ее дар питался красотой и гармонией. И проклятие било именно по этим точкам.

– Техника, – сказала Алина, направляя его мысли в нужное русло. – Гаджеты. Телефон, планшет, компьютер. Чем она пользуется? Есть ли у нее любимые устройства?

– Как и все в ее возрасте, – Дамиан пожал плечами. – Телефон, конечно. Наушники. Она не любит наши внутренние коммуникаторы Дома, говорит, они «холодные». Она пользуется обычными, коммерческими моделями. Я много раз говорил ей, что это небезопасно…

– Наушники, – зацепилась Алина. – Какие?

– Не знаю. Беспроводные. Маленькие, белые. Кажется, фирма называется «AuraSound».

Алина замерла. «AuraSound». Новая, модная фирма, которая появилась на рынке всего год назад. Их слоган был: «Наушники, которые чувствуют твое настроение». Они якобы подстраивали звучание под эмоциональное состояние пользователя. Их критиковали за сомнительные технологии, но молодежь была в восторге.

– Это оно, – прошептала Алина. – Это и есть «розетка».

Она посмотрела на Дамиана, и в ее глазах горел азарт исследователя, напавшего на след.

– Это не просто наушники. Это приемник. А наномашины в ее крови – передатчик. Маркус создал двусторонний канал. Он не просто проклял ее. Он «подключился» к ней. Он использует ее как ретранслятор, как источник энергии! Он пьет ее дар, ее жизненную силу через эти проклятые наушники!

Дамиан смотрел на нее, и впервые за все время их знакомства на его лице отразилось нечто большее, чем холодный расчет. Это было потрясение. И проблеск надежды.

– Вы можете… это доказать? Можете это разорвать?

– Доказать – да. Мне нужны эти наушники. И доступ к городским узлам связи. Я смогу отследить сигнал. Разорвать… – она на мгновение замолчала. – Если я просто заблокирую канал, это может убить ее. Проклятие стало частью ее системы. Это как выдернуть вилку из розетки у аппарата жизнеобеспечения. Нужно не рвать. Нужно перепрограммировать. Создать… антивирус. Артефакт, который обманет наномашины, заставит их принять его за своего и отдаст им ложную команду. Команду на самоуничтожение.

Она говорила, и ее голос креп. Она видела путь. Туманный, опасный, но реальный. Она смотрела на Дамиана, и в этот момент они не были врагами. Они были союзниками, объединенными общей целью.

– Я могу это сделать, – твердо сказала она. – Но мне нужна будет ваша помощь. Мне нужно будет выйти за пределы этой башни. Мне нужно будет попасть в один из Узлов Силы. Туда, где Эфир особенно силен. Туда, где я смогу «услышать» сигнал Маркуса.

Дамиан молчал. Вывести ее из башни. Отвести ее в Узел Силы. Это был огромный риск. Но другого выхода у него не было. Он посмотрел на свою сестру, такую хрупкую и беззащитную. И он принял решение.

– Хорошо, – произнес он. – Готовьтесь. Мы отправимся сегодня ночью.

Глава 5

Ночь накрыла Москву плотным бархатным одеялом, в котором были проделаны миллионы крошечных дыр – огни окон, фонарей, автомобильных фар. Для Простых это была обычная ночь. Для Резонаторов же город превращался в совершенно иное место. Энергетические потоки, невидимые днем, сейчас текли по улицам, словно призрачные реки. Эфир, плотный и насыщенный эмоциями спящего города, вибрировал в воздухе. Места Силы, городские Узлы, пульсировали, как сердца гигантского зверя.

Они ехали в одной из машин Дамиана – черный, бронированный седан без опознавательных знаков, который двигался по ночным улицам с грацией и скоростью хищника. За рулем сидел молчаливый Себастьян, его глаза были скрыты за темными очками, хотя на улице была ночь. Алина сидела на заднем сиденье рядом с Дамианом. Она старалась держаться как можно ближе к двери, создавая иллюзию личного пространства, но в тесном салоне автомобиля это было почти невозможно.

Его присутствие ощущалось физически. Сила, исходившая от него, была похожа на статическое электричество, от которого волосы на руках вставали дыбом. Он молчал, глядя в окно на проносящиеся мимо огни, но Алина чувствовала его напряжение. Он был как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Она тоже молчала, но ее молчание было другого рода. Она была похожа на сейсмограф, настроенный на тончайшие вибрации этого мира. Она «слушала» город своим даром техноманта.

Она чувствовала потоки данных, несущиеся по оптоволоконным кабелям под землей, слышала перешептывания сотовых вышек, ощущала гул электросетей. И среди этого хора она искала одну-единственную ноту – сигнал, идущий от проклятия Катерины к его хозяину.

– Мы на месте, – прервал тишину голос Себастьяна.

Машина остановилась в темном переулке где-то в районе старой Таганки. Впереди виднелось массивное, приземистое здание из красного кирпича – бывшая электростанция начала двадцатого века. Сейчас она была заброшена, окна заколочены, стены исписаны граффити. Но Алина чувствовала, что за этим фасадом упадка скрывается невероятная мощь. Это был Узел. Один из самых старых и сильных в городе.

– Почему здесь? – спросила она, когда они вышли из машины. Ночной воздух был прохладным и пах сыростью и пылью.

– Этот Узел отвечает за энергетику всего центрального округа, – ответил Дамиан, его голос в тишине переулка звучал глухо. – И магическую, и электрическую. Если Маркус хочет нанести удар по городу, это идеальное место. К тому же, в последние несколько дней здесь наблюдаются странные скачки энергии. Несколько раз отключалось электричество в соседних кварталах. Простые списали это на износ оборудования. Но мы знаем, что это не так.

Они подошли к массивным железным воротам, запертым на ржавый замок. Дамиану не понадобился ключ. Он просто положил руку на металл, и замок со щелчком открылся. Магия Мнемоников была не только в работе с памятью, но и с «отпечатками» воли, оставленными на предметах. Он просто «убедил» замок, что он – тот, кто имеет право войти.

Внутри было темно и гулко. Пахло озоном, застарелым металлом и еще чем-то… сладковатым, тошнотворным. Запахом гниющей магии. Алина включила фонарик на своем телефоне, но его луч тонул в огромном пространстве машинного зала. Под потолком висели гигантские, похожие на скелеты доисторических чудовищ, турбины. Вдоль стен тянулись ряды старых распределительных щитов с медными рубильниками и циферблатами манометров.

– Здесь, – сказала Алина, ее голос эхом разнесся под сводами. – Сигнал очень сильный.

Она достала из сумки свой ноутбук и небольшой, собранный ею самой прибор – анализатор эфирных частот. Это была коробка из текстолита, обмотанная медной проволокой, с несколькими датчиками и небольшим экраном. Она поставила его на один из щитов и подключила к ноутбуку.

– Мне нужно время, чтобы настроиться, – сказала она, садясь на корточки перед прибором. – И мне нужна тишина.

Дамиан и Себастьян отошли в тень, превратившись в безмолвные силуэты. Алина закрыла глаза и сосредоточилась. Она погружалась в энергетические потоки этого места. Она чувствовала, как гудит Эфир, проходя через старые генераторы, как он смешивается с остаточной энергией электричества. Это было похоже на настройку старого радиоприемника. Нужно было поймать нужную волну, отсеяв все помехи.

И она ее поймала. Тонкий, едва слышный сигнал, похожий на писк комара. Он был чужеродным в этом хоре промышленных звуков. Он был полон боли и страха – эмоций Катерины, которые Маркус использовал как несущую частоту. Алина открыла глаза и посмотрела на экран ноутбука. На диаграмме частот появилась тонкая, вибрирующая линия.

– Есть, – прошептала она. – Я его держу.

Она начала работать, пытаясь отследить источник сигнала. Но в этот момент она почувствовала что-то еще. Что-то неправильное. Узел был не просто местом силы. Он был болен. Заражен. Как и Катерина. Как и те старинные часы в ее мастерской.

Сладковатый запах гниения усилился. Алина подняла голову и увидела это. На одной из стен, там, где раньше висел огромный щит управления, теперь разрослось нечто, похожее на черную плесень. Она пульсировала, как живая, и в ее центре тлел багровый огонек. Это была магическая зараза. Творение Маркуса.

– Вересов, у нас проблемы, – сказала она, вставая. – Посмотрите.

Дамиан подошел ближе. Он посмотрел на стену, и его лицо окаменело.

– Что это?

– Это то же самое, что и у вашей сестры, только в гораздо большем масштабе, – ответила Алина. – Маркус не просто использует Узлы. Он их отравляет. Он превращает их в свои ретрансляторы, в свои источники питания. Эта штука высасывает энергию из Узла, искажает ее и отправляет ему.

В этот момент черная плесень на стене запульсировала быстрее. Багровый огонек в ее центре вспыхнул ярче. И Алина почувствовала, как по полу к ним потекла волна искаженной энергии. Она была холодной и липкой, как паутина.

– Назад! – крикнул Дамиан, отталкивая Алину за свою спину. Он выставил вперед руку, и перед ними возникло полупрозрачное, мерцающее поле. Магия Мнемоника, щит из спрессованных воспоминаний о безопасности и защите.

Волна ударила в щит. Раздался звук, похожий на скрежет стекла по металлу. Щит подернулся рябью, но выдержал. Однако Алина увидела, как напряглось лицо Дамиана. Поддерживать такой щит требовало огромной концентрации.

Черная дрянь на стене не унималась. Она начала расползаться, захватывая все больше пространства. Из нее, словно щупальца, вырвались несколько энергетических жгутов и хлестнули по ближайшему оборудованию. Старые щиты заискрили, лампочки под потолком начали мигать и лопаться, осыпая их дождем осколков.

– Она пытается отрезать нас от выхода! – крикнул Себастьян, его голос был спокоен, но в нем слышались стальные нотки. В его руках откуда-то появились два коротких, похожих на кинжалы, серебряных стилета. Он был готов к бою.

– Мы не можем здесь оставаться! – сказала Алина, ее мозг лихорадочно работал. – Эта тварь нас просто похоронит под тоннами железа! Нужно уходить!

– Я не могу убрать щит! – процедил Дамиан. – Как только я это сделаю, она нас накроет!

Алина посмотрела на свой ноутбук, который все еще стоял на щите. Сигнал. Она все еще держала сигнал. И тут у нее родилась безумная идея.

– Я могу дать нам несколько секунд! – крикнула она, перекрикивая грохот. – Я могу перегрузить ее! Я направлю на нее весь тот мусор, что сейчас есть в эфире! Все радиопомехи, все обрывки телефонных разговоров, весь сетевой шум! Это не убьет ее, но должно дезориентировать! Как громкая музыка в уши!

– Делай! – коротко бросил Дамиан.

Алина бросилась к своему ноутбуку. Ее пальцы забегали по клавиатуре, она писала код с такой скоростью, на которую только была способна. Она открывала десятки каналов, собирая весь цифровой мусор, до которого могла дотянуться, и формировала из него плотный, хаотичный поток данных. Это было похоже на попытку заткнуть фонтан мусором. Грубо, неэлегантно, но это был их единственный шанс.

– Готово! – крикнула она через несколько секунд. – По моей команде убирайте щит и бегите к выходу! Три, два, один… Давай!

Она нажала на ввод. Поток искаженной информации, усиленный ее волей техноманта, ударил в черную плесень. Раздался оглушительный вой, словно тысячи модемов одновременно пытались подключиться к сети. Черная масса на стене содрогнулась, ее щупальца втянулись обратно. Багровый огонек замигал, как неисправная лампочка.

Дамиан убрал щит. Они бросились к выходу, Алина подхватила свой ноутбук на бегу. Огромный машинный зал содрогался, с потолка сыпалась штукатурка. Они выбежали в переулок за секунду до того, как массивные железные ворота за ними с грохотом захлопнулись, и что-то тяжелое с той стороны ударило в них, оставляя огромную вмятину.

Они стояли в тишине переулка, тяжело дыша. Адреналин гудел в крови. Машина ждала их, как темный, верный зверь. Они молча сели в нее и поехали прочь. Никто не проронил ни слова. Но Алина чувствовала, что что-то изменилось. Они только что вместе посмотрели в лицо смертельной опасности. Они прикрывали друг друга. И хотя ненависть и недоверие никуда не делись, между ними возникло что-то еще. Тонкая, едва заметная нить боевого товарищества. И это пугало Алину даже больше, чем черная гниющая магия Маркуса.

Глава 6

Возвращение в стерильную тишину башни Вересовых после хаоса и грохота зараженного Узла было похоже на погружение в глубокую, холодную воду. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя звенящую в ушах тишину и горький привкус страха. Они разошлись по своим «углам» без единого слова. Алина заперлась в своей лаборатории, Дамиан – в своих апартаментах. Но невидимая стена между ними дала трещину.

Алина долго не могла прийти в себя. Она снова и снова прокручивала в голове события в машинном зале. Щит Дамиана, похожий на дрожащий воздух, его короткая, властная команда, то, как он без колебаний заслонил ее собой. Она убеждала себя, что это был чистый прагматизм. Она нужна ему живой, чтобы спасти сестру. Не более. Но где-то в глубине души шевелилось сомнение. В его действиях не было расчета. Была инстинктивная реакция. Реакция защитника.

Эта мысль была неприятной. Она рушила ее привычную картину мира, где все члены Великих Домов были безжалостными, эгоистичными монстрами. Она не хотела видеть в Дамиане Вересове человека. Ей было проще его ненавидеть.

Утром следующего дня, после нескольких часов беспокойного сна на неудобном диване в лаборатории, ее вызвал Себастьян. На этот раз он не повел ее в медицинское крыло или в лабораторию. Он провел ее к личному лифту Дамиана.

– Глава Дома ждет вас, – сообщил он своим обычным бесцветным тоном.

Лифт двигался бесшумно и быстро. Когда двери открылись, Алина поняла, что они находятся на одном из верхних этажей башни. Это не были ни апартаменты Дамиана, ни технические помещения. Это было… сердце Дома Вересовых.

Они оказались в огромном, залитом светом пространстве, похожем на многоуровневую библиотеку или университетский кампус. Вдоль стен до самого потолка тянулись стеллажи, но вместо книг на них стояли ряды одинаковых инфокристаллов, мягко светившихся изнутри. По галереям и мостикам, перекинутым через атриум, ходили люди. Они не были похожи на слуг или охрану. Это были маги, ученые, историки. Они работали, общались, спорили. Кто-то сидел за голографическими дисплеями, кто-то медитировал, погрузившись в глубины архивов. Воздух был наполнен гулом сотен мыслей, энергией знаний и поиска.

Дамиан ждал ее на одной из галерей. Он был одет не в строгий костюм, а в простую черную рубашку и темные брюки. Без пиджака он выглядел моложе и не так официально. Но аура власти никуда не делась.

– Что это за место? – спросила Алина, не в силах скрыть своего удивления.

– Это – Хранилище, – ответил Дамиан. – Живая память нашего Дома. Каждый из этих кристаллов – это не просто данные. Это жизненный опыт, знания, воспоминания членов нашего клана за последние пятьсот лет. Мы не просто храним их. Мы с ними работаем. Мы учимся на ошибках прошлого, чтобы не повторять их в будущем.

Он повел ее вдоль галереи. Люди, встречавшиеся им на пути, почтительно склоняли головы, но в их взглядах не было страха. Было уважение. Алина видела, как молодая девушка-мнемоник подошла к Дамиану с каким-то вопросом, и он, остановившись, несколько минут спокойно и сосредоточенно ей что-то объяснял, указывая на одну из диаграмм на ее голографическом планшете. В этот момент он не был похож на безжалостного главу клана. Он был похож на наставника. На учителя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.