Вадим Ефремов
Слипер

Пролог

Тропинка вилась среди камней, иногда приближалась к отвесной скале, притиралась к ней вплотную, описывая собой каждый изгиб. Приходилось опираться о камень рукой и идти вперед слегка пригнувшись. Справа обрыв, внизу бежала река. Пепельно-серые булыжники, огромные, будто свалившиеся сюда из другого мира, в беспорядке развалились по всему руслу. До неглубокой воды от силы два человеческих роста и, если соскользнешь, вряд ли получишь что-то большее, чем синяк. Но падать не хотелось. Приходилось пригибаться, задевая головой выступающие камни.

Старик, показавший путь, сказал, что затея глупая. Попробовал всучить корзину несвежего мяса, уверяя, что это поможет и даже сохранит жизнь. Может и так. Оставшись позади, старик буравил спину недовольным взглядом, но молчал, пока расстояние не стало достаточно большим. Потом произнес: "Ну и дурак. Дубина". Предполагалось, что этих слов уже не услышат, поэтому можно было не обращать внимание. Сделать вид, что действительно не слышал.

Местность была дикая, необжитая и одинокий домик, чуть кривоватый, сработанный из камня, собранного тут же, в речном русле, смотрелся неуместно. Старик, живущий в одиночестве, был ворчлив и недоволен, но принял его хорошо – предложил ночлег, сытно накормил. Лес вокруг богатый, живность непуганая. Много чего рассказал, без остановки, взахлеб, наслаждаясь вниманием неожиданного слушателя. Дочери, навещающие старика по выходным, после мессы, не обращали внимание на привычную болтовню.

В четверти дня пути лежал маленький шахтерский городок, быстро разраставшийся, и поглощающий густые леса, как клякса, ползущая по пергаменту. Везде лежали отвалы пустой породы, из которой возводили жилье и клали мостовую на главной улице. Когда-нибудь это место станет центром цивилизации. Сейчас же здесь жил разный сброд, желающий начать новую жизнь и рискнувший испытать себя в горном деле. Или скрывающийся от вездесущего ока Ордена, еще не накинувшего на бурно растущий городок свои сети. Хотя на площади уже поднимались стены будущей ратуши, а значит скоро здесь будет и Орден.

Кожаная подошва заскользила на гладком камне. Анри споткнулся, и врезавшись в неровную каменную стену, загромыхал железом на всю округу. Зашипел, скорчил недовольную гримасу – если рядом враги, теперь они точно знают, что кто-то идет к ним в гости. Поправив съехавшие в сторону поножи, рыцарь повел плечами, расправляя кольчугу, скрытую под холщовой накидкой. Снова шагнул по тропе, выбирая опору понадежнее.

Пять лет минуло с тех пор, как он тронулся обратно в родные края. Путь был долог. Анри до сих пор не решил, действительно ли он хочет возвращаться. Его ждали Орден и следующая ступень посвящения. Жизнь полностью перестанет ему принадлежать. Поэтому возвращение превратилось в долгое путешествие с длительными остановками в приглянувшихся краях. Он даже успел обзавестись женой и целый год наслаждался простой сельской жизнью. Пока мимо не прошел отряд крестоносцев.

Нарушить обет безбрачия считалось тяжкой провинностью. Хотя нарушали его все, кому не лень, кроме самых набожных. Конечно, война кончилась, а с ней и обет должен был потерять силу. Никто не станет винить и призывать к ответу, если Орден узнает, что он женат. Но официально снять бремя обета может только Мейстер.

Той же ночью, собрав походный скарб и амуницию, Анри покинул жену, оставив все нажитое за год как приданое – Касилия молода и красива, новый муж не заставит себя долго ждать.

Мужчина оглядел ущелье, гадая, что его ждет за скрывающими обзор деревьями. Впереди слышался звук падающей воды. Воздух дышал прохладой. Он прошел еще немного, придерживая ладонью болтающиеся у ног поножи и вышел на заваленную валунами площадку. Дальше лежало небольшое озеро, почти купель, и водопад, искрящийся брызгами, падающий откуда-то сверху. За ним виднелся темный зев грота, уходящий вглубь скалы. Анри обошел падающую воду, сторонясь летящих на кольчугу капель, и остановился напротив темного провала.

В конце, путешествия наскучили. Сперва душу затмило восхищение от открывшейся свободы. Он может делать все что хочет! Идет куда влечет взгляд. На душу не давит свод строгих правил Ордена, не страшит угрюмый взгляд Мейстера, нависающий над чадами с террасы второго этажа, а папская грамота открывает путь в любые земли. Сам себе хозяин и жизнь вольготно расстилается впереди, соблазняя прелестями и предлагая разделить обильную трапезу. Подходи и бери!

Но последнее время внутри поселилась томящая тяжесть, уходящая на время буйных попоек и веселых драк в придорожных тавернах, и возвращающаяся, как только Анри оставался наедине с собой и дорогой. В голове возникали мысли о тщете такой жизни – да, свободной и часто радостной, но бессмысленной, как жизнь бабочки-однодневки. С каждым днем тяжесть довлела сильнее, по капле выжимая радость и новизну из сердца.

Примерно с месяц назад, он остановился на постоялом дворе, в котором услышал байку о злобном чудище, живущем в заброшенных штольнях. Дракон тиранил местные деревни, драл скот, воровал молодых незамужних девиц. Сказочник долго, со вкусом описывал, что именно вытворяют драконы с молодыми девицами. Окружившие барда крестьяне давились слюной и щедро подливали пива, лишь бы рассказчик не останавливался и не упустил ни одной детали. Рыцарь оценил мастерство, с которым тот выдаивал необразованный люд, и тоже подкинул монетку.

Когда мужичье разошлось, рыцарь поболтал с менестрелем с глазу на глаз, угостив более благородным напитком из походного запаса. Рассказчик признался, что такие истории ходят в паре недель пути на восток. Количество разоренных деревень и обесчещенных девиц менялось от рассказа к рассказу, но дракон всегда оставался, так что что-то из этого может оказаться правдой.

Может быть.

Праздное любопытство было ни при чем. Рыцарь вспомнил свое посвящение. Образы, которые приходили во время ритуала. Мейстер уверил, что это не просто сны и фантазии. Все виденное правда, но смысл его раскроется позже, когда Анри поднимется на следующие ступени в иерархии. В видениях был дракон. Зверь был умен. Он разговаривал с ним, общался как с равным, чему-то учил. На время похода мужчина отринул видения, даже память о них, чтобы те не мешали и не смущали разум. Но уличная история о чудище, рассказанная трубадуром, подняла в душе вопросы, которые терзали Анри после ритуала. Правда ли было то, что он видел? Это толкало отправиться в путь.

Ему пришлось задержаться, чтобы вытащить из заплечного мешка заготовленный с вечера факел – развязать узлы на груди, снять котомку, развернуть на плоском камне. Потом свернуть обратно и снова повесить за спину, понадежнее закрепив, чтобы не болталась и не мешала двигаться. Анри подпрыгнул несколько раз проверяя как сидит амуниция: кольчуга с шелестом обволакивала тело и давила на плечи, когда он опускался на землю, мешок увесисто прижимался к спине. Зажег огонь.

Зловещий шелест металла разнесся по ущелью, когда Анри вытащил меч и встал напротив входа в пещеру, держа оружие расслабленной рукой, острием к низу. Из прохода смердело, обдавая лицо теплым, густым животным запахом. Анри поморщился – будто в конюшне зиму не убирали. Накинул на голову койф кольчуги, выдохнул и шагнул вперед.

Запах стал гуще, как масло, подтаявшее в тепле, отчего волосы на загривке и руках стали дыбом. Чтобы не слышать трусливый голосок, верещащий внутри, рыцарь сосредоточился на ощущениях. Как ставит ногу. Где под ступней камешек или неровный выступ. Как трещит охваченная огнем промасленная тряпка, намотанная на короткую палку. Как звук его шагов уносится вперед, в темноту, и возвращается обратно, дробясь на мелкие кусочки. Пугали, что здесь сгинуло много отчаянных глупцов, но трупов или костей Анри не заметил. Если здесь и есть чьи-то останки, то они дальше, в глубине логова.

Впереди почудилось движение. Тело напряглось. По спине, из копчика, пронеслась волна мурашек, ударив в затылок. Огонь факела заколыхался. В голове с новой силой оживились мысли: а не дурак ли ты? Зачем поперся в чертову темноту? Порвут ведь на мелкие клочки и кровавые кишки будут тянуться по земле, когда поползешь обратно! Этого хочешь?

Вход в пещеру остался далеко позади, растворившись в кромешной темноте, подступающей со всех сторон. Свет факела, слабый, неверный, с трудом освещал пол и стены, уходящие вверх. Краем сознания Анри отметил, на камне видны следы человеческих рук – когда-то он был тщательно обработан. Если специально не всматриваться, это почти незаметно. Он резко выдохнул, изгоняя сомнения – возвращаться поздно. Вспомнил наставления Мейстера. "Делай что должно, и будь что будет", – говорил тот.

Рыцарь чувствовал из глубины пещеры пристальный взгляд. Прятаться смысла не было. Расправив плечи, Анри нырнул в темень, как в ледяную воду, не думая, что его ожидает. Успел сделать двадцать три осторожных шага, когда тугая волна звериного смрада сбила с ног. Лязг железа заполнил пещеру. Не чувствуя веса доспеха, мужчина вскочил на ноги, почти взлетел, быстро закружился, факелом и мечом делая выпады в пустоту.

– Покажись, гадина! Чертово отродье, хватит играться!

Темнота заколыхалась скрипучим раскатистым смехом – демоны ада веселились, забавляясь беспомощностью одинокого, маленького человечка, выставившего перед собой железный прутик. И новая волна – Анри пытался угадать откуда придет удар, но не успел. Грудь взорвалась болью, дыхание с криком покинуло легкие. Меч и факел разлетелись в стороны. Незримая сила подняла его в воздух и прижала к стене пещеры, высоко от земли. В потускневшем свете, валяющегося в двух шагах и еще не потухшего, факела, Анри увидел огромный гибкий хвост, покрытый толстыми, щербатыми чешуйками. Хвост давил на грудь, почти расплющивая о камень. Ноги беспомощно болтались, стуча подошвами по твердой поверхности стены.

– Г-гг-гхх, – скрипучий смех разрывал перепонки.

Державший Анри хвост исчез, и мужчина вялым мешком свалился на пол. Из темноты выступила чудовищная морда.

– Факел подними, а то будешь потом в темноте куковать.

Сперва Анри не понял, что обращаются к нему. Что здесь вообще кто-то может разговаривать. Потом, косясь на морду, потянулся и поднял факел, выставив его между собой и зверем. Встать не получалось. Ноги налились мягким, текучим свинцом. Руки дрожали.

– Ты кто? – спросил Анри первое что пришло в голову.

– Ульриг! Ты не узнал меня? – как дракон говорит Анри не понял. Пасть не шевелилась, лишь оставалась слегка приоткрытой.

Страх и недоумение, охватившие тело, утекали как вода, оставляя после себя удивление и непонятную печаль. Значит все, что он тогда видел – правда: был Ульриг и был дракон. Видения, пришедшие при посвящении – отголоски произошедших событий, а не сказочные фантазии.

– Ульрига нет. Я помню его, но я не Ульриг, – без видимой причины печаль когтистой лапой сильнее сжала сердце, из глубины поднялась горькая волна. Глаза Анри увлажнились.

– М-да… Теперь вижу, – дракон прикрыл глаза, шумно выдохнул. – Ульриг был моим другом.

– Хотел сказать тебе спасибо, – мужчина медленно подбирал слова, пробуя выразить то, что чувствует. – Наверное частичка Ульрига все еще живет внутри меня. Я чувствую. Ты был для него отцом. Если бы я был Ульригом, то хотел, чтобы ты это знал.

Мгновения тишины затянулись. Рыцарь чувствовал себя неуместно в этом мрачном туннеле. Стыд охватил его, будто он виноват, что гордый зверь живет здесь, под землей, прячась от людей. Будто он несет за это ответственность. Он знал, что это не может быть так, но ничего не мог поделать с нахлынувшими чувствами. Хотелось уйти, убежать, скрыться от терзающего стыда. Зверь уже не казался ужасным – он выглядел старым и уставшим.

– Ты не виноват. Никто не виноват, – пристальный взгляд дракона проникал в самое сердце. Дракон знал, что происходит в душе человека.

Они вышли из пещеры вместе и остановились у водопада. Солнце, еще теплое в самом начале осени, играло лучами в каплях падающей воды. На свету Анри увидел, что дракон обезображен. В видениях он видел сильного, взмывающего в небо зверя. Сейчас, на месте крыльев торчали два неровно заживших обрубка. Дракон с горечью и тоской смотрел в облака.

– Стараюсь меньше выходить наружу, – дракон пошевелил культями и указал на них поворотом головы. – В грозу чешутся дико. Приходится забираться глубже в туннели, тогда становится легче.

– Чем ты питаешься? Там же ничего нет, – рыцарь указал на провал пещеры. – Или девиц воруешь?

Дракон рассмеялся. Раскатистые звуки не казались демоническими, просто громкими.

– Скудно. Местные раз в неделю к ущелью корову приводят. Привязывают к дереву и оставляют. Иногда выхожу в лес размяться, охочусь. Хотя охота тут…, – он замолчал на мгновенье, потом продолжил. – Лет триста назад было куда лучше – еду приносили из всех ближних деревень. Наверно считали меня богом или демоном. Несколько раз действительно девиц приводили. Придурки. Одна жила у меня пару лет. Со способностями. Обучил чему мог и выгнал. Нечего молодой женщине в подземелье делать.

Дракон получал удовольствие погружаясь в воспоминания: жмурился на солнце, играл хвостом, подставляя кончик под струю водопада.

– Ульриг?

– Да, – Анри удивился, что откликнулся на чужое имя легко, естественно.

– Возвращайся к Семье, – зверь замер, вглядываясь в рыцаря, стремясь донести важность своих слов. – Возвращайся. Это необходимо. И не доверяй змеям ни под каким предлогом.

– Я не понимаю…

– И не надо. Просто запомни мои слова. Возвращайся. Позже поймешь.

Мужчина возмущенно хмыкнул. Было за полдень и солнце начало припекать. Шум падающей воды перебивал звуки леса, не допуская их в ущелье, но настырный крик кукушки, поселившийся невдалеке, добирался даже сюда.

– Ты, как Мейстер: "Потом все поймешь". А пока ничего не понимаю. В голове только хаос. Думал, приду сюда и мне что-то станет понятнее, а вопросов еще больше появилось.

– Время почти пришло. Еще немного. Я чувствую, – дракон продолжал говорить загадками.

– Чем я могу помочь? – Анри решил сменить тему.

Зверь замолчал. Посмотрел на небо, вздохнул. Обернулся, вглядываясь в темноту своего пристанища. Огляделся, рассматривая деревья, скалы, капли брызгающей воды. Все вокруг. Медленно, смакуя, втянул воздух через широко раскрытые ноздри.

– Да, пожалуй, пора. Хватит уже, – ответил он на свои мысли.

Присев, дракон поднял обрубок левого крыла. Под ним, между складок, открылась щель, в которую он забрался когтистой лапой и вытащил оттуда… яйцо. Круглое, темное, покрытое странными знаками, вырезанными на нем. Знаки тускло светились красным. Он обмыл яйцо под струей водопада и протянул рыцарю.

– Возьми.

Анри принял увесистый шар двумя ладонями. Знаки, вырезанные на шаре, пульсировали, как затухающие угли костра. Шар был теплый, слегка шершавый.

– Спрячь его так, чтобы никто не нашел. Чтобы ты сам не нашел. Запомни – никто! – дракон навис над мужчиной. – Можешь это обещать?

– Клянусь! – кивнул рыцарь. В его руках было нечто важное – яйцо дракона!

– И еще. Разыщи меня, когда придет время. Слышишь, Ульриг! – рычащая речь дракона проникла в грудь резким ударом. – Найди меня!

***

Портовый городок, небольшой, суетливый. Грузчик нес бочонок на плече. Горластая торговка продавала рыбу, наваленную в плетеные корзины. Группа вооруженных северян толпилась у причала, рядом со своей ладьей: они переговаривались гортанными звуками и буравили местных острыми, недоверчивыми взглядами. Особенно подозрительно варвары смотрели на рыцаря, в полной амуниции, со знаком креста на длинной, ниже колен, накидке.

Невдалеке еще одно судно готовилось к отплытию. Моряки и местные работяги загружали корабль товаром из нагруженных телег, стоящих у причала. Анри встретился взглядом с северянами, пару мгновений смотрел им в ответ, показывая, что готов ко всему. Затем отвернулся и пошел в сторону погрузочной суеты. Вымпел со львом, поднявшим вверх лапу, указывал, что это именно то судно, которое он искал. Капитана на палубе не было, но его помощник указал на берег:

– Так ведь… Вона там корчма. Там его и найдешь.

Пришлось возвращаться обратно, мимо орущей торговки, снова поздороваться взглядом с варварами и нырнуть в низкие двери хижины, которую местные гордо величали корчмой. Свет из маленьких окон, затянутых бычьим пузырем, почти не разгонял темноту, погружая широкую комнату в вечные сумерки. Под ногами было склизко от прибрежной грязи, приносимой ногами посетителей. Насыпанные сверху опилки не помогали, превращая грязь в жижу с кусочками чего-то. Как и везде здесь, воняло рыбой.

В углу, за грубо сколоченным столом, рискованно откинувшись назад на колченогом стуле, сидел капитан «Льва». Черные курчавые волосы забраны на затылке тесемкой, короткая борода, нос сдвинут в сторону, переносица вдавлена шрамом. Голова запрокинута назад, рот безвольно открыт, при каждом вдохе мужчина подхрапывал. На столе большая глиняная кружка и деревянная тарелка с остатками курицы. Больше в корчме никого не было – утро, самое рабочее время.

Рыцарь сел напротив, прихватив табурет у соседнего стола. Разглядел спящего, заглянул в кружку, понюхал. Фыркнул. Намеренно громко спросил:

– Освальд! Как ты можешь жрать такое пойло?

Спящий дернулся, распахнул глаза, вытаращив их. Стул почти завалился на спину, но Освальд успел ухватиться за край стола.

– Какого?.. Что? Анри? – он захлопал глазами, потер их ладонью. – Анри! Дружище!

Пришлось вставать и выдержать медвежьи объятья. Освальд порывался его расцеловать, но рыцарь сдержанно его отстранил. Потом от запаха прокисшего пива не отмоешься.

Уселись обратно.

– Сколько мы не виделись? С Мальтийской компании? Года четыре? – Освальд отхлебнул из кружки, громко стукнул донышком по столу. – Хозяйка! Пива! Свежего! У меня гость! – хлопнул по столешнице раскрытыми ладонями. – Ну, рассказывай!

– Я по делу, – Анри решил не медлить, времени было мало. Отряд Ордена ждал, когда он вернется. – Искал верного человека и услышал про "Льва". Рад, что успел тебя застать.

– О, да! Сегодня уходим. "Лев" застоялся у берега, – капитан хитро приподнял бровь. – Все о делах? А отметить? Я бы мог задержаться на день-другой. Ты все еще в Ордене? Детишек не настругал?

Достав из мешка шар завернутый в тряпицу, Анри поставил его на стол, не раскрывая.

– Надо это спрятать. Так, чтобы никто не нашел. Ни Орден, никто другой. Подальше. Ты на "Льве" много где бываешь, вот я и подумал…

– Так зарыл бы где поглубже, – Освальд откинул край тряпки, открыв странные письмена. За последние месяцы красное сияние внутри почти угасло.

– Что за дьявольское семя?!

– Яйцо дракона, – Анри накинул край тряпки обратно, скрыв зловещее свечение.

– Шутишь? Того самого?

Анри кивнул:

– Я поклялся, что спрячу это так, что даже я сам не найду. Тебе я могу довериться, никому больше. Если Орден увидит – растерзают и меня, и всех, кто рядом. Яйцо надо очень хорошо спрятать.

– М-мм, задачка, – Освальд почесал затылок. – А просто выкинуть?

– Я дал слово.

– Что, действительно с драконом разговаривал?

Рыцарь кивнул, потом пожал плечами и показал ладонью на шар, как бы говоря: "вот доказательство".

– Хорошо, – сказал капитан. – "Лев" идет торговать на север. Северян видел, небось? Вот с ними. Места там глуше некуда. Орден не любят. Да и вообще, к нашему брату-христианину относятся с холодком. Думаю, отродью демона там будет самое место – до второго пришествия не разыщут. Найду какую-нибудь пещерку подальше от людей, завалю камнями.

– Надеюсь на тебя, – сказал Анри.

Убрав шар со стола, Освальд расплылся в широкой улыбке:

– Решено! Но ты у меня так просто не отвертишься. Расскажешь все в мельчайших подробностях, – он вытянулся, заглядывая за плечо друга.

– Где ее черти носят? Хозяйка!!! Пива, етить!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1. Кража

Песок шуршал, проминаясь под подошвами ботинок и мешал сделать следующий шаг. Иногда становился плотнее, из песка пробивалась трава, тогда идти было легче. Солнце только начинало вставать. Он шел вдоль кромки прибоя.

Если ступать по песку, который уже намочила вода, то можно идти немного быстрее. Главное, чтобы набегающая волна не намочила кроссовки. Идти в мокрой обуви не хотелось – мозоли обеспечены.

Слева шумела вода, справа тянулись песчаные пляжи нежно-кремового цвета. За пляжами стояли сосны и слегка шевелили ветвями, когда бриз становился сильнее. Местами на песке стояли палатки разных цветов: синие, зеленые, иногда яркие желтые и даже красные.

Он сам бы с удовольствием провел здесь несколько дней. Спишь в палатке. Потом, когда разбудит солнце и утренняя жара, вылезаешь на пляж. Загораешь, купаешься. Думаешь только о том, где раздобыть веток для костра и когда кипятить воду для еды.

Но сейчас это невозможно. Сейчас есть конкретная задача, которую надо выполнить. Не хочется. Вернее, вчера все казалось вполне выполнимым, а сегодня совершенно не хотелось ничего делать. А если совсем честно – было откровенно страшно.

Андрей попробовал выбросить мысли из головы и сосредоточиться на пейзаже. Утро, ветер, бесконечная гладь озера, встающее солнце и пляжный песок, мешающий идти. Шаг, еще шаг. Нога утопает в песке, замедляя движение. Накатывает раздражение – на песок, на утро, на себя. Следом за раздражением, волной по телу пробегает страх. У корней волос выступает липкая испарина.

Наконец, бесконечный пляж закончился, и он вышел на тропинку. Вокруг молодые сосенки, зелень кустарников и, вот счастье, твердая поверхность земли. Можно прибавить шагу, осталось совсем немного.

Всматриваясь сквозь деревья, Андрей пытался понять, когда будет следующий пляж. Видно достаточно далеко. Среди сосен свободно и много пространства, подлеска почти нет. Он бы предпочел что-то более густое и непроходимое, чтобы было легче скрыться. Но есть, что есть.

Тропинка вывела на огромный гранитный камень, вылизанный до зеркального блеска ветром и приливами. За камнем берег круто поворачивал вправо, открывая вид на маленькую бухту.

Вот и цель. На границе песка и леса четыре палатки. Одна большая в рост человека и три поменьше, плотно расположившихся вокруг большой. Рядом с палатками, между деревьями, натянут тент, под которым виднелись складные стулья и остатки вчерашнего костра.

Цель, отмеченная на карте красной точкой, была рядом. Сжав гладкий корпус телефона в руке, Андрей двинулся дальше, стараясь прятаться за деревьями. Шершавая поверхность сосновых стволов приятно царапала ладони.

Глупость какая! Тут деревья тонкие, за ними спрятаться невозможно. Любой увидит тебя за километр. Но с желанием спрятаться и слиться с деревьями бороться почти не получалось. Спину обдало жаром, она резко вспотела и почти сразу же пот, пропитав ткань толстовки, стал холодным, почти ледяным от ветра.

Надо подобраться ближе, чтобы понять в какой из палаток находится цель. Он еще раз посмотрел на экран, надеясь, что спутник, как и обещано, ошибается не больше чем на два метра. Иначе перепутаешь палатку и все…

О том, что его поймают, не думать уже не получалось. Андрея поколачивало, как при ознобе. Так. Спокойно. Никого нет. Все спят, а утренний сон самый крепкий. Вон, у костра пустые банки от пива, так что нечего себя пугать. Все должно пройти нормально.

Сигнал спутника указывал на самую близкую к лесу палатку. Андрей обошел ее кругом, тихо, чтобы нечаянно не наступить на мелкие, сухие ветки, в изобилии валяющиеся под соснами. Тут песок был как раз на руку. Если не торопиться движений вообще не слышно. Еще раз сверился с отметкой в навигаторе. Да, точка на карте расположена вплотную к нему, но сместилась левее. Ошибиться невозможно.

Стараясь действовать тихо, потянул молнию входа. Раннее утро нарушил режущий уши треск. От страха волосы встали дыбом, а пот выступил, наверное, даже на пятках. Андрей замер, затаил дыхание.

Ничего. На фоне прибоя звук расстегиваемой молнии был не столь пронзителен, как казалось. Очень хотелось сбежать, послать все к дьяволу и оказаться дома. Или еще где. Не важно, главное подальше отсюда.

Потянул за молнию еще аккуратнее и медленнее, придерживая ее второй рукой. Молния подалась вверх, слегка щелкая зубчиками, пока не раскрылась достаточно, чтобы пролезть внутрь. Внутренняя мембрана слегка приоткрыта. За ней спали люди, мужчина и женщина. Он отвернулся к стене, она обнимает его сзади во сне. Сверху накинут спальник. Одежда раскидана по углам.

У входа было то, за чем Андрей собственно и пришел – черный городской рюкзак с изображением орла раскинувшего крылья в полете. Он протянул руку, ухватил рюкзак за лямку и потянул на себя. В голове отчетливо раздался надтреснутый бабушкин голос: "Красть нехорошо!" Ага, мне еще тут бабули не хватало. Уже лет двадцать как умерла, а все туда же, поучает.

Мужчина зашевелился и мутным со сна взглядом посмотрел на названного гостя. Но рюкзак уже был у Андрея в руках и вынырнув из палатки он помчался в лес, на ходу набрасывая лямки на плечи. Что-то тяжелое больно колотило по спине, когда он перепрыгивал через ямы и поваленные стволы. Жесткие ветки хлестко били по лицу обжигая кожу. Андрей бежал вперед не оглядываясь, в голове крутилась мысль: "Быстрее, быстрее, быстрее".

За спиной послышались крики и шум. Это заставило увеличить скорость, хотя казалось, что он и так бежит на пределе сил.

Спортом Андрей никогда не увлекался, поэтому, когда пересек остров, легкие горели. Дыхание рвало горло, во рту было сухо. Казалось, сейчас он упадет прямо здесь, посреди высоких карельских сосен и будет лежать, не двигаясь и не думая не о чем. Но рюкзак с тяжеленной железякой внутри, уже набившей приличный синяк на пояснице, будто подгонял вперед, заставлял через силу переставлять ноги.

Песчаная дорога, на которую он выбежал, разрезала остров на две части. Впереди виднелась дамба. Осталось совсем чуть-чуть и можно будет остановиться. За спиной послышался шум моторов. Из-за поворота вывернули два черных внедорожника. Хозяева рюкзака.

Откуда только силы берутся? Ноги сами зашевелились быстрее, и он выскочил на прогнутые от тяжести машин, толстые листы железа, покрывавшие дамбу. Раздалось громкое "дум-дум-дум" – ржавые железные листы дрожали и гудели под ногами. На другой стороне стояла небольшая остекленная будка охранника и бело-красный полосатый шлагбаум, сваренный из труб. Охранник, еще сонный, нахмурившись наблюдал как Андрей бежит в его сторону. На дамбу, не сбавляя скорости, влетели преследователи и охранник перевел взгляд на них, нахмурившись еще больше.

Услышав, как металл стал подпрыгивать и шуметь под колесами джипов, Андрей попытался еще поддать шагу, но видимо достиг своего предела. Осталось только бежать и надеяться, что он успеет.

Конец моста. Поднырнул под шлагбаум, миновал охранника, который даже не дернулся его остановить. Вот и слава богу. С другой стороны, с чего ему меня останавливать? Он здесь сидит, чтобы машины без оплаты на остров не въезжали. Что ему пешеходы?

Вдоль дороги, на обочинах, жались к лесу ряды автомобилей, водители которых решили, что платить за проезд в такой глуши, эту перебор. Таких было много. Андрей бежал мимо сиротливо жмущихся друг к дружке авто, брошенных хозяевами и искал глазами красную Киа. Сзади раздался звук сбиваемого шлагбаума и громкие матерные крики. Не зря охранник хмурился на машины преследователей.

Наконец впереди, чуть высунувшись на дорогу, показалась легковушка с распахнутой задней дверью. Андрей нырнул внутрь, как ныряют в бассейн с разбега, и уставившись в потолок шумно и часто дышал. Ему было все равно на преследователей, на то, как машина резко сорвались с места и что его ноги все еще торчат снаружи, а дверь машины осталась открытой.

Борис смотрел вперед, морщился, когда они на всей скорости скрежетали по кочкам и камням, быстро косился на лежащего сзади Андрея, тут же возвращаясь взглядом обратно. Спросил:

– Забрал?

Андрей кивнул. Вернее, на кивок уже не было сил, и он просто закрыл глаза.

– Ну? – Борис явно не заметил этого жеста, поглощенный вождением.

Андрей прохрипел что-то утвердительное.

– Дверь захлопни, а то отвалится.

Пришлось принять вертикальное положение. Машина подскакивала на ухабах, подбрасывая его в воздух. Поймав дверь за ручку и захлопнув ее плотнее, он откинул голову на спинку сиденья. Дышать все еще было сложно.

Дальше ехали молча. Черные внедорожники иногда виднелись позади, но на одной из развилок отстали и больше не появлялись. Неужели ушли?

– Скоро выйдем на трассу, будет легче. Машин больше. Там точно трогать не станут.

Андрей кивнул и вспомнил о рюкзаке, который на резких поворотах мотылялся в ногах из стороны в сторону. Любопытно, ради чего я тут жилы рвал? Он расстегнул молнию и вытащил большой черный металлический шар размером с арбуз. Шар был испещрен символами, напоминающими иероглифы. В руках он еле заметно вибрировал и символы приобрели красный оттенок, выделяясь на черном фоне.

– Ты что делаешь!

Машина чуть не влетела в дерево, когда Борис с возмущением и страхом заорал во все горло:

– Я же сказал, рюкзак не открывать! Мы вообще не должны знать, что внутри. Хочешь, чтобы нас пристрелили что ли?

Андрею было плевать. Он просто должен был знать из-за чего все это произошло. Шар – какая-то высокотехнологичная штуковина. Хотя, глядя на гравировку, казалось он очень древний. Выпускать его из рук не хотелось, но, пересилив себя, Андрей засунул шар обратно в рюкзак.

Глава 2. Погоня

Когда машина выбралась на трассу, он перебрался на переднее сиденье. Борис был еще недоволен, но Андрею было все равно. Внутри появилось чувство свободы. Пока едва заметно, но он ощущал, как чувство растет глубоко в груди. Казалось, будущее несет надежду и хорошие перемены. Совершенно нелогично, учитывая два внедорожника набитых разозленными людьми, у них за спиной.

– Что за хрень? – Андрей кивнул в сторону рюкзака, оставшегося на заднем сиденье.

– Жить надоело? – Борис не отрываясь смотрел на дорогу.

– И все же?

– Я тебе денег обещал, если поможешь, – ноздри Бориса раздулись, он выдвинул подбородок так, что топорщилась борода. – Ты помог. Деньги у тебя. Дома можешь расслабиться и обо всем забыть. Вообще. Наша задача не думать, а дело делать. За остальное нам не платят.

– Тебе совсем не интересно? – Андрея несло, адреналин бегал по венам, не давая остановиться. – Я такой штуковины никогда не видел. Это же явно что-то… такое, – он покрутил пальцами у лица. – Гудит, когда в руки берешь! Надо это куда-нибудь отнести. В институт какой-нибудь, чтобы исследовали, что за хрень. Может это инопланетная штуковин.

– Заткнись. Лучше вздремни, а то круги под глазами. Не дай бог гаишники остановят, решат, что под кайфом, – Боря отвернулся, не желая развивать тему.

Андрей глубоко вздохнул. Шар не выходил из головы, будто магнитом к нему тянуло. Если закрыть глаза, в голове появлялись странные образы, мелькали фигуры, разноцветные вспышки. Как в воду окунало то в гнев, то в страх, то в эйфорию. По телу бегали мурашки, раскатывались волны приятных ощущений, бьющие в затылок и заставляющие мышцы трястись мелкой дрожью. Все это не могло быть простым выбросом адреналина. Это явно происходило из-за шара, который он держал в руках. Андрей хотел глубже окунуться в новые для него и такие манящие переживания. Сознание незаметно растворялось в вибрациях, идущих по телу, в образах, возникающих перед закрытыми глазами. Неясные видения были настолько материальны, что казалось, это и есть настоящая реальность, а погоня, машина, человек задремавший на сидении, как раз это сон, фантазия, навеянная дремой.

***

– Ерунда какая-то!

Андрей дернулся, выныривая из сна. Мотнул головой. Они все еще ехали по трассе в сторону Питера. Карельские скалы исчезли, обстановка вокруг была смутно знакома. Видимо уже был здесь, может проезжал на машине мимо.

– Как-то это подозрительно, – Боря махнул своей модно стриженной бородкой на окружающую местность. – Тишина.

В глазах был песок, поэтому пришлось как следует проморгаться. Местность как местность. Трасса, поселок какой-то вдоль дороги, магазинчики на обочине.

– Ты что не видишь? – Борис косился на сонную физиономию Андрея, – Никого нет.

– И что?

– И то! Трасса пустая.

Трасса действительно была пуста. Кроме красной Киа на полосе никого не было. Они были не так далеко от города, поэтому действительно странно. Ни одной машины. Да и сам поселок тоже, будто замер.

Машина въехала на мост, и Борис резко затормозил.

На другой стороне у обочины стоял внедорожник, точно такая же черная махина на которой ехали преследователи. Через дорогу перекинута шипованная лента, за ней пятеро в черной форме с оружием. Они не скрывались.

– И нахрена я на это подписался? – по спине Андрея снова бежал липкий пот, тело пробил озноб. – Такого не должно быть! Не понимаю! Как они вообще впереди оказались?!

– Сейчас разберусь, – Борис перегнулся через сиденье, взял рюкзак и вышел на дорогу.

Сзади появились преследователи, всё те же два черных внедорожника. Машины остановились и перекрыли мост с другой стороны. Деваться некуда.

– Сиди, не высовывайся. Я все решу, – Боря хлопнул дверью.

Как будто у него была возможность выйти! Тело сковало от страха. Хотелось сжаться в комок и закатиться под сиденье, чтобы никто не заметил. "Ну зачем?! Сидел бы сейчас дома. Утро. Наверное, еще бы в кровати валялся. Что делать? Что они со мной сделают?" Мысли скакали в растерянности. Не хотелось ничего, ни делать, ни решать. "Пусть Боря разбирается. В конце концов, он меня в это втянул". От своих мыслей было мерзко, но одновременно становилось чуть легче. Андрей наконец вдохнул и решил просто наблюдать за происходящим. "Я просто пассажир. И все".

Борис стоял у машины и держал рюкзак на вытянутой руке, как мешок со змеями. Он бросал взгляд то в одну, то в другую сторону, как бы приглашая преследователей сделать первый шаг. Из машин, перекрывших дорогу сзади, высыпало несколько человек. Большинство было одето в черную форму без знаков различия. У некоторых было оружие. Впереди шла парочка, которых Андрей видел в палатке – коротко стриженный светловолосый мужчина и женщина позади. Глаза мужчины блестели. Верхняя губа вздыбилась. Казалось еще чуть-чуть и увидишь длинные звериные клыки. Подсознание стучало в мозг: "Не смотри в глаза! Опасность! Не смотри в глаза!"

Боря отступил назад к краю моста и вытянул руку с рюкзаком над водой.

– Если отпущу, искать будете о-очень долго! Течение сильное, на пару километров точно снесет.

Белобрысый замедлил шаг, подошел ближе, остановился. Сказал:

– Пусть козел, который меня обокрал, из машины выйдет.

– Он вообще не в курсе, что происходит, – Борис бросил быстрый взгляд в сторону Андрея, посмотрел на мужчину, упрямо сжав губы. – Я его на один раз нанял, так что не стоит его трогать. Все вопросы ко мне.

– Ты мне еще указывать будешь, засранец! – светловолосый вытащил пистолет и направил ствол на Бориса. – Я тебя прямо здесь замочу.

Подошла женщина:

– Олег, притормози.

Тоже в форме. Рукава закатаны до локтей, пуговицы расстегнуты так, что почти видна грудь. Прикоснулась ладонью к плечу мужчины, успокаивая. Олег дернул плечом сбрасив ладонь, мотнул головой почти зарычав в ответ.

– Местность расчистили, но мало ли. Может пропустили кого. Если ты его застрелишь и местные увидят – слухи пойдут. Нам оно надо? – сказала она.

– Срать мне на слухи! Он меня идиотом выставил! – Олег подошел к Борису ближе, почти нависая над ним и выставил оружие вперед, будто хотел проткнуть им обидчика.

Борис подался назад, вплотную прижавшись к ограждению моста и приподнял свободную руку, защищаясь раскрытой ладонью.

– Мужик, притормози! Это всего лишь задание. Ничего личного, – сказал Борис.

– С-сука! – казалось лицо белобрысого сейчас взорвется от ярости. Он оскалил зубы, громко заклокотал и нажал на курок.

То, что это был выстрел Андрей сначала не понял. Почему-то Боря стал оседать, растерянно глядя на стрелявшего. Рюкзак выскользнул из руки и полетел в воду. Белобрысый нажал на курок еще два раза, выбрасывая ярость из ствола.

– Дурак?! Ты чего творишь?! – женщина схватила Олега за руку, вырывая оружие.

– Сам нарвался, – тот дал ей возможность освободить руку от тяжести.

Затем Олег равнодушно посмотрел на тело и перевел взгляд на Андрея. Все это время Андрей старался не дышать, чтобы не привлекать внимание. Тело сковало от ужаса, по рукам и ногам разлилась вялость, к горлу подкатил комок желчи. Встретившись взглядом с мужчиной, он почувствовал, как волосы на коже встопорщились, а пальцы на ногах зашевелились сами собой, словно червячки, стремящиеся скрыться с открытой поверхности. Если бы он мог дышать, то закричал бы.

Дальнейшее Андрей помнил смутно. Его выволокли из машины за руку. Стоять он не мог, ноги от страха отказывались держать, поэтому повалился на дорогу и просто лежал, тупо уставившись в никуда. На краю зрения виднелась ладонь Бори, вяло лежащая на асфальте. Потом были удары. Били в основном по животу. Один раз попали по лицу. Ничего не чувствовал, тела было как мешок с картошкой. Сознание регистрировало происходящее, а сам Андрей провалился в черную дыру, из которой безучастно смотрел фильм на далеком экране.

– Прогнала отпечатки по базе. Ничего нет. Видимо правда наемник, – сказала женщина.

Когда с него сняли отпечатки, Андрей не помнил.

– Значит пристрелить. Тело в реку, – сказал Олег.

– Хватит уже! Одного мало? – возмутилась женщина. – Или по кровищи соскучился? Так устрой себе отпуск, езжай куда-нибудь в Сирию. И вообще, уходить пора.

Дальше какая-то невнятная суета. Реальность появлялась рваными кусками. Вроде бы тело Бориса засунули в багажник, но сказать точно, не привиделось ли ему это, было сложно. Ботинки у лица. Потом все растворилось в темноте окончательно.

Очнулся Андрей к вечеру за кустами недалеко от дороги. Тело одеревенело от холода и неподвижности. Болело все. Он потрогал лицо, вспомнив удары ногами. Все вроде на месте, только вспухла левая бровь. Помогая руками, кое-как поднялся на ноги и шатаясь поковылял к автостраде.

Машины сновали туда-сюда, будто ничего и не было. На мосту не было ни Бориной Киа, ни следов крови. Ни-че-го. Того, что случилось – не происходило. Мир спокойно жил своей жизнью, не заметив исчезновения одного из своих жителей. Все было как всегда.

Он побрел вдоль дороги, хромая и кривясь от боли в ушибленном колене. Идей, как добраться до дома не было. Надо было просто идти, чтобы не вспоминать о произошедшем. Куда и зачем – не важно.

Глава 3. Дома

До дома добрался затемно. Долго шел вдоль трассы, пока его не подобрал молодой парень. Спросил, все ли в порядке, на что Андрей ответил, что его ограбили. Парень больше вопросов не задавал, просто предложил подвезти. Потом метро. Видя потрепанный вид и затекающий глаз, люди молчаливо сторонились, но ему было все равно. Просто хотелось домой.

В первую очередь, набрал ванну и залез в горячую воду, шипя от жжения в ссадинах. Долго лежал и прокручивал в голове произошедшее.

Борю убили. Он помнил его с детства. Росли в одном дворе, ходили в одну школу. Друзьями никогда не были, но отношения между ними были хорошие. После школы Борис уехал. Изредка появлялся во дворе, приезжал навестить родителей. Иногда Андрей видел его с рюкзаком и туристическим снаряжением. Было завидно, что человек выбрался из капкана, которым казался двор. Вечно одно и то же – утро, работа, потом приходишь домой и идешь во двор к ребятам, которые сидят каждый вечер на детской площадке, заняв скамейки и маленький столик. Болтают о жизни, перетирают свое недовольство, запивая его пивом. Иногда к ним присоединялся и Борис. Все были ему знакомы, все знали его. Всегда вел себя немного отстраненно, будто пришел из другого мира и лишь ненадолго снизошел до жителей подземных глубин.

Года два назад Борис приехал на новой машине. Шикарная темно-синяя бэха, из которой он вылез, вызвала среди парней восхищенно-завистливые восклицания. Он так же подошел к дворовой компании и спросил как жизнь. Никакого высокомерия, лишь грусть во взгляде. Один раз Андрей спросил, что он видит, когда приходит во двор. Боря ответил, что видит прошлое, и ему печально, что бывшие друзья так и остались в школьном времени. Дети и подростки, тела которых выросли. Будто для них нет другого мира, кроме этого двора и этих скамеек. Андрей немного обиделся, но больше из-за того, что чувствовал в этом правду. Самому приходили похожие мысли, но от этого хотелось только быстрее забыться, не пускать их в голову. Иначе жизнь казалась невыносимой.

Тогда Боря завел разговор о том, что все не так, как есть. Все не то, чем кажется из этого двора. Говорил о тайной власти и людях, которые на самом деле управляют миром. Немного выпили. Андрей решил, что человек поплыл и захотел поделиться своими фантазиями. Бывает. И забыл об этом.

Несколько дней назад Боря позвонил и предложил встретиться. Сказал, нужна помощь в одном не очень законном, но простом и денежном деле. Если Андрей согласиться, то в накладе не останется. Сможет выбраться из ямы, в которой сидит. Андрей в очередной раз был на мели. Как всегда, когда начинал выкарабкиваться наверх и появлялись деньги, появлялась и женщина. Затем, деньги быстро исчезали, а после, немного помучившись и поскандалив, исчезала и женщина. И снова он возвращался в родительский дом с пустыми карманами и отсутствием планов на будущее.

В этот раз вместе с деньгами он потерял работу. Впереди был еще месяц лета, мать уехала к сестре в другой город, и он наслаждался одиночеством и свободой. Все было прекрасно, если бы не нужда. Денег было буквально на еду. Он экономил, выходил во двор к ребятам стрельнуть сигаретку. Они косились, но не отказывали. Сами не раз оказывались в такой ситуации. Отсутствие денег давило ужасно, и он согласился выслушать старого приятеля. Сидели в летнем кафе. Вокруг гуляли люди, солнце, легкий ветерок, дорогое кофе. Борис расплачивался легко, не стесняясь сумм, которые Андрею казались неприемлемыми для чашечки кофе с пирожным. Он тоже так хотел.

– Дело простое – съездить в одно место и забрать одну вещь. Ночью. На природе.

– То есть, нужно что-то украсть? – Андрею это не нравилось. – На такое я не пойду.

– Не совсем, – Борис почесал затылок. – По сути, нужно вернуть вещь обратно. Она не принадлежит тем людям. Так что никакой полиции, даже если поймают. В крайнем случае, дадут по мордасам и заберут вещь обратно. Ты рискуешь несколькими минутами унижения и все. Зато спокойно сможешь жить, не парясь, до нового года.

Очень не хотелось влезать в темные делишки, но предложение было заманчивым. Андрей рассудил, если это никак не связанно с законом, то и кражей это не назовешь. Очень не хотелось быть избитым, но денег хотелось сильнее. Такую сумму! Было страшно, но за такие деньги, он готов пару минут побыть чьей-то грушей. И еще не факт, что его поймают. В общем, он согласился.

Боря убедил, что детали знать не обязательно. Даже вредно. Палатки, рюкзак. Прийти ночью или под утро, когда все спят, забрать черный рюкзак с принтом в виде орла. В рюкзак не заглядывать. Если не удастся довести груз, то выкинуть рюкзак в воду. Деньги ему перевели на карту еще днем, перед тем как выехали на место. То есть, даже если его поймают, он уже получил свою зарплату. Это добавило решимости довести все до конца, несмотря на легкую тошноту и слабые от страха ноги.

Сейчас Андрей сидел дома и вспоминал, как белобрысый Олег стреляет в Борю. Будто кино смотрел, настолько произошедшее казалось нереальным. Невозможным. Но это произошло. В местах ударов болели намечающиеся синяки, а деньги уже совсем не радовали.

Долго не мог заснуть, прокручивал утренние события в голове. Спорил с Борисом, доказывал, что надо поступить иначе. Представлял, как выскакивает из машины и кидается на белобрысого, спасая приятеля. Обвинял себя в трусости и малодушии. Стыдился страха, превратившего его в размазню. Говорят, в критических ситуациях проявляется настоящая человеческая суть, и эта суть Андрею не нравилась. Не может быть, что он безвольный, трусливый слизняк, не способный действовать смело и решительно, когда это особенно необходимо. Но это правда, он именно так и поступил. Андрею было плохо и мерзко. Прошедший день полностью разрушил привычные представления о себе.

В мокрой от пота простыне, он уснул лишь под утро, так и не договорившись с собой.

Ретроспекция №1. Космическая битва

Черное, бесконечное пространство космоса и яркие точки звезд, рассыпавшихся везде и всюду. У звезд не было лучей. Они не мерцали, переливаясь разными цветами – не было атмосферы, которая делает из звезд маленькие блестящие изумруды. Больше было похоже, что кто-то проколол черную бумагу бесконечным количеством дырок.

В космосе холодно. Две армии висят друг перед другом. Четкие линии позиций наших боевых кораблей и группы кораблей противника. В них не было хищной красоты и грации военных эсминцев и линкоров. Казалось, наши ряды легко сомнут разрозненные группы противника, но это была иллюзия. Стратегия Галактической Конфедерации была другой. У них не было единого командующего, они были разбиты на множество групп. Вокруг каждого крейсера висела сфера кораблей поменьше, и каждая группа действовала независимо от остальных. Но они были подвижные и юркие, как мухи и действовали скоординировано.

Это знание лежало в глубине памяти, поэтому, когда наши линии грозно, как одно целое, двинулись вперед, он затаил дыхание, ожидая развития. По инфосети прошла команда на залп и от нас к ним потянулись стремительные линии снарядов, будто в воздух разом кинули тысячи шелковых лент. Ответ последовал тут же. Сознание накрыло дребезжащим гулом, и половина команды рухнула на пол. Конфедерация устроила массированную пси-атаку. Команды не выдерживали, электроника не выдерживала. Ракеты, как ищейки, потерявшие нюх, разлетались как попало, уносясь в молоко и сталкиваясь друг с другом.

Дальше шары крейсеров противника понеслись на наши порядки. Как большие валуны на огромной скорости они врезались в строй и рушили его. Корабли сопровождения тут же въедались с тыла. Безупречное и угрожающее построение флота превратилось в многослойный пирог, от которого очень быстро отрезали жирные куски. Скомандовали перегруппировку.

Ему надоело смотреть на эту картину, и он развернулся, чтобы уйти с мостика. Он знал, что будет дальше и не хотел смотреть на этот скучный танец в открытом космосе. Наши перестоятся и попробуют захватить противника в кольцо. Те ответят очередной пси-атакой и выйдут на прежние позиции. Если им это не удастся, будут полоскать мозги нападавших пси-ударами, пока большая часть флота не начнет терять чувство реальности. Только Старшие Дома остануться достаточно вменяемы, чтобы действовать под постоянным давлением. Но для победы их недостаточно. Хорошо, что ресурсы массированных пси-атак у Конфедерации ограничены. Им тоже это давалось непросто – корабли Конфедерации возвращались на позиции вяло, будто нехотя.

Он повернулся спиной к главному экрану и шагнул к выходу. Команда, наблюдая его уход, косилась с недовольством и злобой. Пусть их. Не его проблемы. И вообще, скучно. А если кто-то попробует тявкнуть в его сторону… хотя нет, никто не посмеет. Эпохальная космическая битва осталась позади, а он, перебирая всеми четырьмя лапами, заскользил по коридору в сторону гнезда.

Глава 4. Кластер

Когда Андрей отрыл глаза, было уже за полдень. Голова была мутная, тело ломило. Вставать не хотелось, но и в постели оставаться было невыносимо. Он зевнул, подвигал плечами, потягиваясь, и перевернулся лицом в подушку, собирая силы, прежде чем поднять себя из кровати.

Снились странные сны. Космические битвы, невероятные существа, путешествующие среди звезд. Все было очень реальным и не пропадало из головы, как это обычно бывает со снами. Будто это действительно происходило с ним, просто очень давно, а сейчас воспоминания всплывали в памяти, напоминая о прошедших событиях. Странное ощущение. Он мотнул головой и резко поднялся. Все, в душ! Смыть сонную одурь.

Андрей подошел к стулу взять спортивные штаны, оглянулся на растрепанную постель и замер. В углу, рядом с подушкой, пульсировал красными иероглифами вчерашний шар. Андрей неподвижно смотрел на шар, пока не почувствовал, что замерз. Вчерашние события водопадом хлынули в голову – преследование, шар, Борис.

Следующие несколько дней он пытался избавиться от виновника событий. Странный артефакт не хотел уходить из жизни, он преследовал Андрея, напоминая о трусости. В тот же день Андрей попытался избавиться от шара первый раз. Если за шаром охотятся, то ему это не нужно, хватит с него и одной смерти. Засунул его в пакет, вышел на улицу и выбросил в большой контейнер с мусором в соседнем дворе. Если шар найдет какой-нибудь бомж – это его проблемы. С него достаточно приключений.

С дворовой компанией общаться не хотелось, и Андрей пошел бродить по улицам. Смотрел по сторонам, вбирая окружающее, и не думал о том, что случилось вчера. Было сложно не вспоминать о шаре, который волшебным образом появился в комнате, пока он спал. Не думать о Боре почти получалось.

Ночью он снова оказался посреди космической битвы. Андрей смотрел на нее чужими глазами, был в чужом теле и присутствовал прямо там. Утром шар лежал у изголовья кровати. Он любил фантастику и не прочь был попасть в космическое приключение, но это было слишком. Одно дело приключения, другое мертвые тела, избиения и странные предметы, которые тебя домогаются. В этот раз отнес шар подальше. Поехал в другую часть города, бросил в люк водопровода, закрыл люк неподъемной чугунной крышкой.

Утром опять вынырнул из космических снов и угрюмо взглянул на подмигивающий артефакт. Тот будто смеялся, пульсируя экзотическими письменами. Вгляделся в иероглифы внимательнее и его прошиб пот. Некоторые символы Андрей видел во сне.

В третье утро настрой был решительным. Замотал шар в пакет и двинулся на поиски. Пришла идея закатать его в бетон – найти стройку, попробовать спрятать в фундаменте. Вспомнились фильмы, где мафия прячет трупы. "Чем я хуже мафии?" Эту идею удалось реализовать лишь через день. В первый день нашел подходящее место, но пробраться через забор не удалось. Рабочий день закончился, и расхаживающий по закрытой территории человек выглядел бы подозрительно. Андрей решил подождать и реализовать план завтра.

Мерцающий шар уже становился привычным. Если бы не смерть Бори, Андрей, наверное, не выпускал бы его из рук. Космические путешествия, неизвестный артефакт. Пришельцы! Это все, о чем он мечтал с самого детства – свалить от ежедневной рутины, попасть в увлекательное путешествие, которое пугает и завораживает неизвестностью. Но сейчас остро хотелось избавиться от опасного предмета, насылающего видения. Слишком кровавым оказалось начало приключений.

Утром, перед реализацией плана со стройкой, зашел в магазин. В холодильнике было пусто. Шел по улице погрузившись в размышления и не замечая прохожих. "Сегодня поеду через полгорода и спрячу чертову штуковину в бетон. Получится ли?" Он не очень верил в успех, шар возвращался всегда.

На обратном пути заметил стоящий у подъезда микроавтобус. Пара рабочих рылись в инструментах и проводах, разложенных тут же, на скамейке у дома. Еще один стоял на лестнице и ковырял отверткой в стене. На площадке квартиры еще двое ждали чего-то у соседней двери. Волосы на затылке зашевелились: "Как-то их через чур много. Никогда больше двух за раз не видел". Косясь на рабочих, достал ключи, торопливо вставил в замочную скважину. Ключи не хотели вставляться, руки тряслись. Наконец, дверной замок повернулся. Андрей схватил круглую ручку, потянул на себя, спеша войти. Неожиданно затылок пронзило тупой ошеломляющей болью. Свет померк.

Глава 5. Олег

Он лежал на полу собственной комнаты. Щетина ковра неприятно уперлась в щеку, голова гудела. Острая боль выползала из затылка, заполняя лоб, острыми разрядами прокатываясь по позвоночнику. Хотелось выть от жалости к себе. Опять!

На диване сидел белобрысый. Дорогие кеды, стильные джинсы, темное поло с белым кантиком по воротничку – преуспевающий бизнесмен средней руки. Белобрысый вертел в руках книгу, взятую в шкафу, откинувшись на диван листал страницы, бросал на Андрея частые, короткие взгляды.

– Шеф, куда его? – в проеме показался рабочий в толстых, резиновых перчатках, натянутых до локтей. В руках держал шар.

– Запакуйте и уносите – белобрысый не оторывался от книги.

– Он активирован!

– Я что, идиот? Потом разберемся, – Олег посмотрел на подчиненного, холодным, змеиным взглядом.

Тот кивнул и быстро скрылся из дверного проема.

От очередной вспышки боли Андрей не сдержался и зашипел сквозь зубы.

– А, очнулся. Хорошо, – Олег положил книгу на диван. – Где взял кластер? Как смог достать?

Андрей непонимающе уставился на белобрысого. Голова болела, слова плохо складывались в единое целое.

– Отвечай! – сказал Олег.

– Я не понимаю, – прошептал Андрей.

– Кластер, говорю, как у тебя оказался? – белобрысый встал с дивана и навис над лежащим Андреем.

Он сжался, ожидая удара. "Ну вот, уже и рефлекс побитой собаки выработался".

– Кластер – это шар? – Андрей отполз назад, уперся спиной в холодные ребра батареи. – Не знаю. Сам появился. Утром, после того, как домой вернулся.

– Млять, – Олег сплюнул прямо на ковер. – Вот ведь… Все ж нормально шло. Так нет… Саня!

– Да, – в проеме появилась голова рабочего.

– Этого тоже упаковать и на базу. Дальше самостоятельно. Как закончишь, доложи, – Олег повернулся к Андрею спиной, будто того уже не существовало, и вышел.

Андрея подняли на ноги, заставили пойти в ванну, засунуть голову под холодную воды. Вывели на улицу, предупредив не рыпаться и не пытаться чего-нибудь выкинуть. Он кивнул и покорно побрел к машине. Вряд ли они застрелят его на виду у всех, но получать по голове еще раз не хотелось. В салоне микроавтобуса окон не было. Сел на сиденье, рядом сел замаскированный под рабочего мужик.

– Располагайся, – снял фальшивую куртку, бросил ее вглубь салона. – Можешь вздремнуть.

Ничего не оставалось, как устроиться поудобнее и откинуть гудящую голову на подголовник. О сне не могло быть и речи. Ехали часа два. Всю дорогу Андрей мучил себя мыслями о желании легких денег, которое привело к такой ситуации. Думал, что с ним будет. Фантазия рисовала самые мрачные перспективы.

Машина остановилась, они вышли внутри двора-колодца. Сплошные металлические ворота, крашенные в черное, были уже закрыты. Неясно где именно они находились, но судя по доносящимся улицы звукам, где-то недалеко от центра. Грязно-желтые стены нависли над головой, смотрели вниз узкими бойницами редких окон. Андрей ждал продолжения унижений, но сопровождающие относились к нему спокойно и равнодушно. Один из бойцов белобрысого приказал следовать за ним. Шли длинными коридорами, извивающимися, будто желающими запутать, сбить с толку. Поднимались по лестницам, опускались вниз. На улице было тепло, а здесь от стен шел пронизывающий холод. Наконец добрались до небольшого тупичка. На углу стоял стол, за которым скучал молодой боец. Дальше несколько дверей, усиленных металлом, с откидными окошечками посередине. Камеры.

Сопровождающий наклонился к охраннику, что-то тихо сказал. Тот кивнул, поднялся, встал рядом.

– Иди вперед, – кивнул он в сторону камер.

Андрей, хмурясь, подчинился, пока не дошел до самой последней двери.

– Стой, – услышал он сзади. – Лицом к стене.

Повернулся, уставился на стену, покрытую старой зеленой краской. Местами краска облупилась, из-под нее выглядывали куски красного кирпича. Похоже ремонт здесь делали один раз – при постройке. Послышался лязг ключей. Охранник немного помедлил прежде, чем открыть дверь.

– Велкам! – он приветливо махнул рукой.

Андрей шагнул внутрь.

– Кормежка три раза в день. Обед через час. Располагайся.

Дверь закрылась. Он огляделся. Голые стены зеленого цвета, потертый бетонный пол. Под потолком крохотный квадрат окна, почти не пропускающий свет через покрытое пылью стекло. В углу современный унитаз, отделенный от остальной комнаты кирпичным пристенком метровой высоты. Достаточно, чтобы из дверного проема не было видно спущенных штанов. Рядом помятая алюминиевая раковина с коротким носиком крана, торчащим из стены. С другой стороны койка с матрасом и тонкой подушкой. На матрасе стопкой сложены синее одеяло верблюжьей шерсти и чистое белье. Цивилизация. За изголовьем кровати подобия стола и стула – сплошные листы железа с сильно закругленными углами, врощенные в стену.

– М-да. Люкс, – сказал Андрей вслух. – Думал будет хуже.

– Ну, у нас тут не тюрьма, – Андрей вздрогнул от неожиданности – охранник все еще стоял за спиной. – Так… подержать кого пару дней. В основном своих же, если накосячат. Весной, вон, Петро месяц тут жил. Жена из дома выгнала. Ладно, мне с тобой болтать нельзя.

Дверь за спиной закрылась, и Андрей оглядел камеру еще раз. Потом подошел к кровати, расстелил одеяло и рухнул сверху. Оставалось только лежать и пялится в потолок. Ждать.

Ждать – самое неприятное занятие, которое можно придумать. Вроде бы никуда не спешишь и делать тебе нечего – лежи, расслабляйся. Но расслабиться не удается. Дергаешься от каждого шороха, то ли боясь, то ли надеясь, что это за тобой. Закрываешь глаза, пытаешься заснуть, а сон не идет. Глаза сами открываются, и ты пялишься в полумрак комнаты, раз за разом гоняя одни и те же мысли по кругу.

Когда устал лежать, поднялся. Сделал зарядку, попрыгал. Испытал унитаз. Проверил как течет из крана струйка холодной воды. Посидел на стуле, пробуя, удобно ли сидеть за столом такой конструкции. Убедился, что неудобно. Посидел на столе испытывая его на прочность. Опять сделал зарядку. Вспомнил, как лет пять назад пробовал освоить ци-гун, покрутил руками в воздухе, изображая китайского мастера. Потом опять попробовал уснуть. В общем, ожидание – это такой изощренный способ пытки. Залез на кровать в одежде и укутался в одеяло. Хорошо, что попал сюда утром, прямо с улицы. На нем была куртка, которую так и не успел снять. Еще один слой защиты против пронизывающей прохлады.

Покрутившись в кровати, подоткнув под себя края тонкого одеяла, закрыл глаза и усилием воли заставил себя уснуть. Сначала все так же одолевали мысли, болезненные ощущения в многострадальной голове, но потом получилось расслабился. Поток слов потек спокойнее, не цепляясь за сознание. Слова превратились в образы, смутные, прозрачные, плывущие сквозь тело в окружающей темноте. Андрей медленно растворялся в картинках, мелькающих перед взглядом, и в конце концов исчез.

Ретроспекция №2. Планета

Синяя планета висела в пустоте и сияла как драгоценный камень. Глаза ощупывали ее со всех сторон, отдыхая после черной глубины космоса, холодной и безжизненной. Дракон сидел на своем ложе в рубке управления корабля и смотрел на экран, занимавший все пространство передней переборки. На самом деле они находились в центре корабля, но изображение, проецируемое снаружи, было настолько реальным, что тело реагировало легкими спазмами, страшась беспощадной пустоты за бортом.

Уже очень давно никто из них не приближался к планетам настолько близко, и дракон наслаждался ее красотой, предвкушая как ступит на поверхность. Он был единственным здесь кто помнил как это, когда над головой раскинулось бесконечное пространство неба, а под ногами устойчивая и твердая толща почвы. Игги, находящиеся под его началом, не ступали на поверхность планеты никогда. Сменилось два поколения, как их раса покинула умирающую родину, и они смотрели на проекцию с подозрением.

Семья отчаянно нуждалась в ресурсах и висящее перед ними сокровище стало причиной затянувшегося конфликта с Галактической Конфедерацией. Были и другие, но в открытый конфликт они вступать не решались. Империя Ориона везде совала свой наглый нос, и дракон был уверен, что их разведчики находятся где-то рядом, невидимыми тенями скользя меж чужих кораблей. Скрываться они умели.

После окончания предыдущего цикла этот сектор Галактики освободился, и все, кто хоть как-то заявлял права на Могущество, ринулись на оставшуюся без хозяев территорию. Если бы не игги, находящиеся под их ответственностью, драконы ни за что не стали бы ввязываться в намечающуюся свару. Игги нужен был дом. Никто, кроме редких бестелесных рас, не мог долго существовать вне планеты. Планета – это центр, объединяющий все Линии, дающий Могущество любому Дому. Тем более что игги не были здесь чужими. Их родная планета находилась рядом, в том же секторе, и раньше на ней можно было жить.

У Конфедерации были свои интересы. Если бы дело касалось только Могущества и ресурсов, они не стали бы препятствовать драконам. Не их политика. Драконов мало, но их Дом очень древний и собрал под себя множество Линий, объединив под своим руководством в единую Семью.

Все дело в Плеядианцах и предыдущем хозяине планеты – те были в дружеских отношениях. Плеяды, активные участники Конфедерации, надеялись, что планета вступит в Содружество. Скорее всего так бы и произошло, если бы не конец Цикла. Разные вещи происходят между Циклами, порой совершенно непредсказуемые. На этот раз исчез хозяин Геи. Вернее, он все еще был там, но потерял Могущество во время перехода. Совет Старейшин объявил планету свободной.

На планете были агены Плеяд. Они активно контактировали с местными, но во время перехода остались запертыми на поверхности. Плеяды давили на Конфедерацию, желая вернуть своих посланников. Не просто так Конфедерацию называли еще и Содружеством – у них был пунктик насчет взаимопомощи. Они на этом были просто помешаны. Примерно так же, как драконы на помощи Семейным Линиям. У цивилизации должна быть какая-то основа. Это дракон понимал.

Игги нужен новый дом. Плеяды считают Гею своей. Это противоречие невозможно разрешить без противостояния. Никто не думал отступать. Остальные претенденты уже давно вышли из игры, не желая тратить время и ресурсы. Остались только Семья и Содружество.

Это вполне могло затянуться до перехода на следующий Цикл, но Совет Старейшин решил прекратить бессмысленную борьбу. Теперь, давно желаемая драгоценность висела перед ними среди космической пустоты. Надо лишь протянуть руку и сорвать ее, как созревший плод.

Глава 6. Предложение

За стеной, в глубине здания, послышался громкий голос. Кто-то говорил, почти кричал. Раздались звуки суетливых шагов, люди второпях бегали туда-сюда по коридорам. Сначала, сквозь пелену сна, Андрей не обратил на это внимания, но шум нарастал.

Окончательно вывернувшись из паутины ночных видений, он открыл глаза. Было темно, утренний свет почти не проходил через грязное окно, очертания темницы едва угадывались привыкшим к сумеркам зрением. Резко повернувшись в кровати, он ударился головой о что-то жесткое. Изо рта, непроизвольно, вырвалось шипение. Взгляд уперся в мерцающий красными символами шар. Тело сжалось от неожиданности, и само выскочило из постели.

Опять началось. Андрей уже поверил, что похищение избавило его от присутствия этой проклятой железяки. Но шар, видимо, решил доконать его до конца. В памяти все еще плавали обрывки космических странствий. Стоило обратить внимание на один из этих обрывков, как они складывались в смутное, но цельное воспоминание. Звездные империи, корабли. Плывущая в космосе Земля.

Шум за стеной усилился. Топот множества ног переместился прямо под дверь. Звон вставляемого в дверь ключа разнесся по металлической поверхности. Андрей шарахнулся к дальней стене, под окно, увидев Олега во главе хмурых боевиков. Видимо не только он сегодня не выспался.

Олег, плотно сжав губы, смотрел на Андрея. Слегка приподняв бровь, взглянул на шар. Огляделся и рявкнул так, что Андрей дернулся:

– Дежурный!

Молодой парень пробрался сквозь плотно стоявших людей.

– Здесь!

– Какого хрена?! – Олег вплотную подошел к охраннику. – Ты что спал, что ли?! Кто заходил в камеру?

– Не было никого. Вся ночь спокойно прошла, – лицо парня одеревенело, остекленевшие глаза смотрели прямо ничего не выражающим взглядом.

– Тогда, как вот ЭТО, – белобрысый ткнул пальцем в шар, – попало сюда?

– Я не спал. Ночь прошла спокойно. В камеру никто не заходил, – ответил механическим голосом парень.

Олег резко выдохнул через ноздри, повернулся к Андрею и требовательно кивнул головой.

– Я же говорил, – ответил Андрей, не дожидаясь внятного вопроса. – Просыпаюсь, а он рядом. Не первый раз уже. Я пытался его выбросить, закопать куда-нибудь, даже в канализацию бросал! А он все равно, пока сплю, возвращается. Я не знаю ничего! Я тут не при чем!

На причитания Андрея, Олег только громче зашипел. Повернулся к своему сопровождению.

– Кластер убрать на место. Перчатки не забудьте надеть. Этого, – Олег кивнул головой в сторону пленника, – в переговорную. Пусть пока там посидит. Звоню шефу. Не тормозите!

Все вокруг засуетились. Один из сопровождающих поставил на стол толстый пластиковый чемодан, раскрыл, вытащил черные резиновые перчатки. Стал их натягивать, поглядывая на шар. Остальное Андрей не видел, его схватили за локоть и буквально вытащили из камеры.

Переговорная оказалась вполне приятным местом. Широкий кожаный диван, старый, но добротный, пара кресел, круглый стол посреди комнаты. Высокие окна, забранные воздушным тюлем, выходили в уже знакомый двор. Со второго этажа видны ворота и пара машин. Рассмотреть улицу Андрею не дали.

– Садись, жди.

В комнате, в отличие от камеры, было тепло, и он с удовольствием устроился в кресле. Тело расслабилось, думать о будущем не хотелось. Сейчас было достаточно мягкого, обволакивающего кресла и тепла комнаты, проникающего внутрь.

Он сидел с полчаса, прикрыв глаза и слегка задремав, пока не открылась дверь. Вошли двое. Один лет шестидесяти, невысокий, крепкий, с проседью в волосах, в светло-голубой рубашке с коротким рукавом. Андрей поежился. Утром на улице было не так уж и жарко. Возраст второго было сложно определить. Сперва показалось, что он старше первого. Со второго взгляда вроде немного старше Андрея. Одет в дорогой, привычно сидящий костюм. Он с интересом оглядел комнату, медленно прошел внутрь, устроился поудобнее на диване, словно ждал любопытное представление. Облокотился на мягкий подлокотник, откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. И тут же слился с окружающим, словно стал частью интерьера.

– Угу. Можешь идти, – первый кивнул охраннику, вскочившему из кресла.

Подождал, пока боевик закроет за собой дверь, и занял его место, напротив Андрея. Бросил короткий взгляд на второго гостя, будто спрашивал разрешения.

– Поговорим неформально, – он ободряюще улыбнулся. – Меня зовут Петр Николаевич. Я заведую этим балаганом. Андрей, как я понимаю?

Андрей чуть заметно кивнул. Как себя вести он не решил, поэтому молча продолжал ждать.

– Расскажи, пожалуйста, как к тебе попал кластер.

– Почему кластер? – спросил Андрей. – Что это такое? Что-то инопланетное?

– Ты рассказывай, а я решу, что тебе стоит знать, а что нет, – Петр Николаевич еще раз ободряюще кивнул. – Я слушаю.

– Борис, мой приятель, заплатил мне, чтобы я помог ему выкрасть этот шар, – Андрей нахмурился и вздохнул, вспоминая смерть Бориса. По телу пробежали мурашки страха. – Он его застрелил! Зачем?

– Согласен, это было слишком. Я разберусь и все виновные будут наказаны. Обещаю, – Петр Николаевич говорил так, словно речь шла о немытых полах – дело житейское. Андрей решил поверить, кивнул в ответ.

– Вы же не были особо близки? Я правильно понимаю?

Андрей снова кивнул. Сказал:

– Я пробрался в лагерь. Все спали. Залез в палатку, забрал рюкзак с шаром. Я не знал, что там шар. Борис мне только описание рюкзака и GPS-координаты перед выходом дал. Сказал, маячок в рюкзаке спрятан.

– Рассказывай, рассказывай. Не бойся, – сказал Петр Николаевич.

– Ну, когда, уже в машине, от ваших уезжали, заглянул внутрь. Увидел шар, – сказал Андрей.

– Дотрагивался до него? – он внимательно посмотрел Андрею в глаза.

– Да-а. А что нельзя было? – Андрей решил опустить инструкции Бориса не открывать рюкзак. – В руки взял и сразу же положил обратно.

– Хм. Интересно, – сказал Петр Николаевич. – Продолжай. Как он оказался у тебя дома? Обманул мою команду?

– Нет! Когда нас поймали, Борис его в реку бросил. Дальше мне сложно объяснить, – рука Андрея потянулась к припухшей брови. – Честно сказать, не помню. Очнулся. Добрался домой. Утром проснулся, а шар рядом. Я его несколько раз выбрасывал, а он каждый раз утром рядом оказывался. Не знаю, как это объяснить, но я не вру! Сегодня то же самое было!

– Хорошо, успокойся, – Перт Николаевич продолжил изображать из себя доброго дядечку, наклонился вперед и успокаивающе прикоснулся к колену Андрея. – Все в порядке. Я тебе верю. Еще что-нибудь странное было?

– Когда его в руки берешь или прикасаешься, он светиться начинает. Знаки красным горят, пульсируют, – Андрей почесал затылок. – Ну-у, не знаю… Сны странные снятся.

– Хм. Интересно, – Петр Николаевич всем телом подался вперед. – Что за сны?

– Космос, корабли. Я вообще люблю фантастику, – сказал Андрей, отведя глаза в сторону. – Может перечитал. А тут… шар. Вот и снится всякое.

– Ага. Ну нет, это вряд ли случайность. Что во снах было? Хорошо помнишь? Можешь подробно рассказать?

– Нет. То есть, какие-то куски помню. Обрывки. Названия некоторые, типа Империя Орион. Остальное сумбурно. А это важно?

– Да! Конечно важно! – Петр Николаевич встал с кресла, подошел к окну, затем повернулся ко Андрею. – Я кое-что тебе расскажу. Не все. Понимаешь?

Тот кивнул.

– Мы работаем на правительство. Занимаемся всякими необычными случаями. В частности, шар. Пришла информация, что в Карелии местные жители нашли странный объект. Как раз по нашей части. Мы его нашли, изъяли для исследований.

Петр Николаевич вернулся к креслу, сел обратно. Андрей внимательно слушал.

– Никто не может прикоснуться к шару без последствий. Падает в обморок на длительное время. Мы хотим разобраться что это такое, и ты, пока что единственный, кто остался в сознании прикоснувшись к нему. Понимаешь что это значит?

Андрей нахмурил брови и поежился. Видимо, так просто его не отпустят. До этого момента внутри еще жила надежда, что сейчас ему причитают лекцию, может немного попугают, заставят подписать какую-нибудь бумагу о неразглашении, и отпустят на все четыре стороны. Ну может еще деньги, которые Борис перечислил, отберут.

– Значит мне еще предстоит мерзнуть в вашем подвале. Я правильно понял?

Мужчина улыбнулся мягкой отеческой улыбкой. Андрей ему не верил. Слишком уж он был сладкий и вкрадчивый, как психолог с трудным подростком. А глаза острые. Одно с другим не складывалось – значит и дальше будем разыгрывать наивного дурачка.

– Ты прав. Так просто мы тебя отпустить не можем.

– А почему кластер? – Андрей вздохнул, внутренне смирившись со своей участью. – Слышал, что шар так называли.

Петр Николаевич одними глазами посмотрел на молчаливого гостя, о котором Андрей почти забыл, настолько незаметно было его присутствие. Тот опустил веки, говоря "да".

– Шар, своего рода флешка, только сложнее. Название, кластер – кто-то из ученых придумал. Мы уже несколько таких нашли. Все поврежденные. Но даже осколки содержат интересную информацию. А твой шар совершенно цел! Мы хотим разобраться как он работает. Это технология может быть очень ценной. Революционной! Понимаешь?

– И что будет со мной? – спросил Андрей.

– Предлагаю тебе работу. Если все сложиться, то постоянную. Там посмотрим. В любом случае, деньгами не обидим. Ты же с матерью живешь? Так? Она сможет с работы уйти, спокойно пенсией наслаждаться. Или, даже может быть, купишь ей домик у моря. Пусть здоровье поправляет. Как считаешь?

Старый разведчик. Андрей все больше убеждался, что Петр Николаевич работал в органах давно, знал на какие кнопки нажимать. Мать Андрея действительно устала, и здоровье у нее было не очень. Его хромающий финансовый гений никак не мог ей в этом помочь. А хотелось быть благодарным и заботливым сыном.

– И что я должен буду делать? – спросил Андрей. – А то мне уже одну работу предложили…

– Понимаю твои опасения, – усмехнулся Петр Николаевич. – Нет, ничего… ммм… кровавого. Обещаю. В камере тебя держать тоже нет надобности, но пока поживешь под присмотром. Не здесь. У нас есть лаборатория. Нет, даже целый исследовательский центр. Там вполне комфортно. Сегодня туда переедешь. Согласен?

– Ну… думаю, выбора у меня особо нет, – сказал Андрей.

– Правильно думаешь, – кивнул Петр Николаевич. – Ты либо соглашаешься, и мы, как друзья, едем на твое новое место работы. Либо тебя туда везут. Но это будет уже не так комфортно.

Андрей кивнул соглашаясь.

– Вот и чудно, – произнес Петр Николаевич, поднимаясь. – Можешь пока остаться здесь. Позже тебя заберут.

Мужчина крепко пожал Андрею руку и направился к выходу.

Как из комнаты вышел второй гость, Андрей не заметил. Сейчас он с трудом мог вспомнить как он выглядел, словно тот был фигурой из вчерашнего сна. Андрей глубоко выдохнул и рухнул обратно в кресло. Надо было обдумать произошедшее.

Глава 7. Новая работа

Через полчаса в комнату зашел Олег. Он был хмур, на Андрея смотрел исподлобья, желваки ходили ходуном. В руках держал квадратный черный кофр, обитый алюминием по углам.

– Скажу, чтобы все было ясно, – начал Олег с порога, – Ты мне не нравишься.

Андрей встал, не зная, как реагировать. Внутри все напряглось от страха.

– Ты размазня, которому в жизни все далось даром. Но даже это ты умудрился просрать. Я презираю таких как ты, и меня бесит, что приходится находиться с тобой рядом. Позиция ясна?

Андрей кивнул, стараясь не делать лишний движений, будто стоял перед ядовитой змеей.

Олег протянул кофр.

– Держи. Теперь за него отвечаешь ты. Если с кластером что-то случится – пристрелю. Понял?

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты. Андрей пошел следом, стараясь удобнее ухватить квадратный чемоданчик. Приходилось спешить, чтобы успеть за белобрысым Олегом. Кофр не переставая бил по ноге, вынуждая прихрамывать при ходьбе.

Молча сели в машину. Вокруг бурлила жизнь. Люди, машины двигались, будто ничего странного не происходило. Не было никаких загадочных шаров и погонь, не было заключения в камеру. Самый обычный день.

Андрей думал, что случайно провалился в параллельную вселенную. Вот вселенная где все как обычно, и где еще неделю назад он только фантазировал, что есть какая-то другая, более интересная жизнь. И вот, он – параллельный мир. Здесь опасные погони и загадочные артефакты. Все, о чем Андрей когда-то мечтал. Но он уже жалел о том, что попал в этот новый мир, и желал вернуться обратно. В обыденность.

Нет! Жизнь дала ему шанс! Да, жестко и совсем не так, как он себе представлял. И он будет дураком, если откажется от него. Выпустит его из рук и точно станет тем, о ком говорил Олег – посредственностью, которая умудрилась все просрать.

С ним случались неприятные вещи. По правде, с ним постоянно приключалось что-то неладное. Или не происходило ничего интересного, или происходили неприятности. Андрей старался не участвовать в мутных делишках своих дворовых приятелей. Знал, что это обязательно выйдет ему боком. Приятели выйдут сухими из воды, а он будет расхлебывать и отдуваться за них. Так было всегда. Андрей с этим смирился и старался не рисковать. Может быть поэтому жизнь превратилась во что-то серое, от чего воротило его самого.

И вот произошло нечто вселяющее надежду. Как обычно он получил по полной программе: избиение, камера, жуткий тип с которым страшно находиться рядом. Но он не сбежал. Ну, может ему не дали сбежать. Остался. Будто прошел тест. Увидел будущее, возможность, которая ему никогда не выпадала.

Пока ехали, Олег не сказал ни слова. Делал вид, что Андрея рядом не существует. Тело чувствовало волны холода, которые тот испускал. Последнее время Андрей чувствовал себя странно, и дело не в событиях, которые его закрутили. Они, несомненно, были необычны. Его беспокоили собственные ощущения. Все чувствовалось немного иначе, как-то ярче, отчетливее. Например, Олег. Андрей реально чувствовал едва заметный пульсирующих холод, идущий от него. Телом. Это было на грани сознания и это его беспокоило. Раньше он такого не испытывал.

Они пересекли город и въехали в производственную зону. Людей вокруг не было, одни машины сновали по запыленным улицам, обнесенными бетонными заборами. Поплутав немного в лабиринте похожих друг на друга переулков, машина остановилась у серого, шестиэтажного здания, похожего на инженерный корпус какого-то производства. На табличке, около пропускного пункта, прочел надпись: "НИИ Инновационных Технологий". Это могло означать все, что угодно – от разработки космических кораблей до микрохирургии глаза. Или изобретения нового поколения шестислойной туалетной бумаги. В общем, название ни-о-чем.

Олег припарковал машину у ворот и повел внутрь. Его знали. Охранник кивнул здороваясь, но все равно вытащил электронную карточку пропуска. Современная система пропусков в таком захолустье – точно не туалетную бумагу изобретают.

Их ждали. Молодой мужчина, сутулый, в прямоугольных очках без оправы и белом халате, накинутом на уличную одежду, приплясывал в нетерпении, пока они проходили через терминал.

– Это оно? – спросил у Олега, указав на кофр у Андрея в руках.

– Да, – ответил Олег.

– Наконец-то! – очкарик попытался выхватить кофр, но Андрей ответственно не выпустил его из рук.

– Отдай, – сказал Олег, равнодушно взглянув на Андрея. – Это больше не твоя забота.

Андрей разжал ладонь, отпуская ручку. Мужчина недовольно зыркнул, схватил кофр на руки, как младенца, и стремительно понесся к дверям, вглубь здания.

– Стой! – приказал Олег. – Это прилагается к кластеру. Директор в курсе.

Мужчина обернулся и с удивлением на лице оглядел стоящих.

– Что еще? – спросил он.

Олег кивнул на Андрея:

– Он.

Андрей почувствовал себя барышней на выданье, которую оглядывают со всех сторон. Не знал куда себя деть.

– Не понял, – сказал очкарик, подойдя ближе.

– Он прилагается к кластеру, – на этот раз Олег ткнул в Андрея пальцем. – Нужно в гостинице разместить.

Мужчина улыбнулся и кивнул, будто ему все стало ясно. Еще раз осмотрел Андрея, но уже более внимательно, словно искал что-то определенное в лице и позе. Оценивал.

– Хмм. Хорошо. Иди за мной, – очкарик махнул Андрею рукой.

Его снова повели по коридорам. На этот раз впечатление было более приятное. Не казематы Петровских времен, а вполне приличное учреждение советской эпохи. Коридоры шире, светлее, пару раз проходили лестничные пролеты с ленточными окнами во всю стену. Зашли в лифт, старый и потертый от времени. На стене резко выделялось современное приспособление для считывания карт. Провожатый вставил карту в устройство, нажал на кнопку пятого этажа.

– Ну вот. Добро пожаловать, – сказал очкарик, когда лифт остановился. Вышли.

Выход на лестницу закрыт крепкой дверью. Коридор, уходящий влево, обрывался тупиком, не доходя четверти длины коридора на первом этаже. Вдоль стены несколько дверей.

– Наша гостиница, – мужчина гостеприимно улыбнулся. – Пойдем.

Прошли дальше, почти до конца тупика. Большинство дверей было открыто. В самом конце виднелся вход в просторный холл. Очкарик остановился, толкнул дверь, зашел внутрь.

Внутри обычный гостиничный номер. Маленькая прихожая, крохотная гостиная с круглым столом и двумя креслами, просторная спальня и ванная комната. В спальне, вместо широкой кровати, раскладной диван, письменный стол, стулья. Еще одна камера, но комфортабельная.

– Располагайся. Можешь выйти в общий зал. Там кухня, телевизор, небольшая библиотека. У тебя два соседа, но они сейчас заняты. Я пока пройду пристрою это, – очкарик приподнял кофр с шаром, который не выпускал из рук. – Сейчас кого-нибудь пришлю к тебе.

Он выскочил из комнаты. Торопливые шаги, звук двигающегося лифта. Андрей остался один.

Глава 8. Знакомство

Андрей внимательно осмотрелся. Все старое, но вполне приличное. Дверь осталась открыта, поэтому решил исследовать, куда попал. Прошел по коридору, заглядывая в другие двери. Две из них, рядом с его номером, были заперты, остальные открыты. Такие же номера, как и у него, но немного разные по обстановке. Место изначально не предполагало жилых комнат, стены были поставлены позже.

Вышел в холл. Свет из широкого окна освещал помещение. В центре, напротив панели телевизора, стоял широкий диван, в дальней части – стеллаж, до потока забитый книгами и журналами. Стеллаж служил перегородкой между гостиной и небольшой кухней.

Андрей побродил по помещениям, но ничего интересного не нашел. Единственный способ отсюда выйти – сваренная из металла дверь, ведущая на лестницу, и лифт. Дверь заперта, лифт без карточки не желал двигаться. Вернулся в холл, взял со стеллажа потертый томик "Приключений и фантастики", лег на диван, сбросив кроссовки на пол. Читать Андрей не собирался, но надо было чем-то занять руки.

Сколько так пролежал, положив книгу на грудь и закрыв глаза, не заметил. Наверное, не долго. Почти провалился в сон, когда услышал как отрылась дверь лифта. Голоса, приближающиеся к холлу. Андрей вскинулся, засунул ноги в обувь и сел прямо, положив книгу рядом.

В гостиную зашли двое. Женщина лет тридцати, блондинка с длинными локонами вьющихся волос, и парень, почти подросток, в клетчатой рубахе, застегнутой до самого горла. Женщина подошла и села на диван с противоположного от Андрея края. Парень остался стоять у входа, переминаясь, будто не знал, что делать.

– Привет, – сказала блондинка. – Меня Лариса зовут. Это Эдик.

Она указала пальцем на переминающегося парня.

– Андрей.

– Ага. Значит будешь новым соседом. Слава богу, а то поговорить толком не с кем. К нам почти никто не заходит, – она посмотрела на Эдика. – Чего в дверях мнешься? Сядь куда-нибудь.

Эдик оглянулся по сторонам, сделал несколько шагов, сел на стоящий у телевизора стул. Спина прямая, как кол проглотил, взгляд отсутствующий. Смотрел прямо, куда-то за Андрея. Даже захотелось обернуться и проверить, на что он там уставился.

– Не обращай внимания, Эдик всегда такой, – ухмыльнулась Лариса. – Немного шизанутый, но не опасный. Только общаться с ним невозможно, постоянно приходится за язык тянуть. Молчун.

Эдик никак не отреагировал, продолжал смотреть в одну точку.

– Он всегда так? – спросил Андрей.

– Нет. Это он стесняется. Через пару дней перестанет, – Лариса коротко рассмеялась.

Волосы мягко упали за спину, когда девушка откинула голову. Андрею было сложно отвести взгляд, но смотреть на нее прямо стеснялся уже он. Почти как Эдик.

– Где мы? Что за место? – спросил он.

– О! Мы – лабораторные крыски! – сказала Лариса, вскинув большой палец вверх. – Ты видимо тоже. Что у тебя за способность?

– В смысле, способность?

– Ну… предметы на расстоянии двигаешь. Или сквозь стены видишь. Или лазерными лучами из глаз стреляешь. Супер-способность.

– Супер-способность? – Андрей задумался. – Если только способность попадать в дурацкие ситуации.

На это раз Лариса, не сдерживаясь, рассмеялась. Звонкий смех заполнил холл звуком колокольчиков, на глазах выступили слезы.

– Извини, – сказала она, – я сейчас любой шутке рада. Уже месяц наедине с этим молчуном. С ним разговаривать невозможно. Отвечает только на прямые вопросы. И то, только если считает их важными. Есть еще ботаники этажом выше, но они настолько ботаники, что Эдик, по сравнению с ними, гений общения. Так за что тебя сюда?

– Нашел странный шар, – Андрей решил не говорить, как кластер попал к нему в руки. – Ну, не знаю, как это объяснить. Он прилетает ко мне по ночам. Вот.

– Ага! Вот почему такая движуха! – сказала Лариса. – Значит, это из-за тебя нам выходной устроили. Интересно.

– Целый день впустую, – неожиданно сказал Эдик.

Стеснение парня куда-то исчезло, и теперь, он не отрываясь смотрел на Андрея. Стало жутко, по спине побежали мурашки. Казалось, Эдик сквозь кожу рассматривает его внутренности.

– Чего это он? – спросил Андрей у Ларисы.

– Он у нас сканер. Ну…, пытается им быть. Не обращай внимания, – Лариса махнула на Эдика рукой. – Клинит его время от времени. Хотя, кого из нас не клинит? Я же говорю – лабораторные крыски.

– Что значит сканер? Что здесь вообще происходит? И что это за место?

– Блин, сколько вопросов сразу. Над нами здесь опыты ставят. Препарируют! Вскрывают, разбирают по винтикам, потом собирают обратно и смотрят что получилось, – во взгляде девушки был испуг и тревога. – Тебя тоже препарировать будут. Положат на операционный стол, разрежут. Будут искать, почему ты такой необычный. Завтра с утра начнут. Может, даже сегодня придут. Месяц назад нас было пятнадцать, но остались только мы с Эдиком. Остальных уводили, и они не возвращались. А ночью жуткие крики с верхнего этажа. Боюсь, следующим будешь ты!

На такое Андрей не рассчитывал. Сложно поверить, но если это так… Огляделся, прикидывая, как отсюда можно удрать. В принципе, окна не зарешечены, в номерах есть простыни. Вязать простыни глупо, но если приспичит…

– Не слушай ее. Она так шутит, – Эдик не отводил взгляда от Андрея. – Она надо мной уже так шутила. Я, правда, не поверил.

– Да ладно вам! Ведь прикольно! Будоражит! – Лариса поднялась и замахала на Эдика руками. – Ты мне весь розыгрыш испортил. Ладно, ладно. Никто тебя не препарирует. Но мы все равно лабораторные крыски.

– Мы здесь учимся, – сказал Эдик.

– Нас здесь мучают! – перебила его Лариса. – Я с тобой совершенно не согласна! Это не обучение, это мучение какое-то. Тюрьма натуральная. Уже месяц на улице не была, скоро в тень превращусь.

– Если бы не была такой вредной, тебя бы отпускали. Как меня, – ответил Эдик.

– Ну, ты вообще, отдельный разговор. Ты им постоянно подыгрываешь!

– Я знаю, что делаю, – Эдик сжал зубы.

– Ты – ручная крыска для экспериментов, – Лариса зло улыбнулась.

– Не хочу это обсуждать, – Эдик демонстративно отвернулся в сторону.

Лариса откинулась на диван, состроив недовольную гримасу. ”Дурак”, – еле слышно прошептала она.

– Так чем здесь занимаются? Ты мне так и не ответила, – спросил Андрей, после неловкой паузы.

– Тут большое здание. Я знаю только то, что наверху находится, – Лариса обиженно молчала, поэтому ответил Эдик. – Что-то среднее между центром обучения и лабораторией изучения способностей человека. Я учусь считывать информацию с людей.

– То есть? – спросил Андрей.

– Вот, я на тебя смотрю, и вижу, что ты чувствуешь. Например, когда ты говорил, откуда у тебя появилась та штуковина – ты соврал. Это хорошо было видно.

Эдик вопросительно смотрел на Андрея. Тот молчал, не зная, что отвечать. Не рассказывать же им, что он его украл, а потом… ну… все остальное. Молчание затянулось, хотелось куда-нибудь скрыться. Положение спас приехавший лифт. Очкарик в халате, встретивший Андрея утром, зашел в холл.

– Ну… Пойдем, – сказал он Андрею.

Тот вскочил с дивана, с облегчением оставляя неловкость позади. "Потом с этим разберусь".

Глава 9. Лаборатория

– Чем здесь занимаются? – в который раз спросил Андрей.

– Сейчас покажу, – очкарик пропустил Андрея в лифт, перед собой. – Меня зовут Михаил. Пока не освоишься, буду с тобой нянчиться.

Михаил достал из кармана пластиковую карту, протянул Андрею.

– На. Работает только на следующий этаж и обратно.

Белый кусочек пластика, слегка пожелтевший, изрядно потертый, в углу черная цифра шесть.

Вышли на следующем этаже. Такой же коридор, только там, где внизу была глухая стена и тупик, здесь стояла дверь. Слева ряд дверей по коридору, правая стена забрана сплошным стеклом. Видны кушетки и аппаратура. Несколько человек в халатах склонились вокруг стола, на котором лежал шар. В конце, то ли комната для совещаний, то ли учебный класс. Пол выложен белой плиткой. В воздухе висит легкий медицинский запах. Неуютно и веяло холодом.

– Пойдем, проведу небольшую экскурсию, – Михаил повел Андрея за собой.

– Здесь у нас кабинеты. В основном бумажки перекладываем, – он указал на двери вдоль стены. – В конце комната депривации и кабинет начальника. Пойдем, познакомлю с сотрудниками.

Зашли за прозрачную перегородку.

– Это Андрей. Это он кластер принес, – сказал Михаил ученым, стоявшим у шара.

– Можешь к нему прикоснуться? – спросил тот, что постарше, с густой проседью в волосах.

Андрей подошел к столу, положил руку на шар, просунув пальцы сквозь переплетение проводов. Иероглифы привычно запульсировали красным. Несколько лампочек на приборе рядом мигнули, экран компьютера на соседнем столе загорелся движением. Все засуетились.

– Интересно, – сказал старший, уставившись в экран. – Теперь отпусти.

Андрей послушно убрал руку. Какое-то время иероглифы продолжали пульсировать, потом пульсация стихла.

– Подключайте его к системе, – сказал старший.

К голове, к груди и рукам Андрея подключили провода. Они тянулись к тому же аппарату, к которому был подключен кластер. Старший снова попросил дотронуться до шара, а сам уткнулся в компьютер.

Так продолжалось несколько часов к ряду. Старший приказывал подкручивать шкалу на аппарате, потом внимательно смотрел на столбики цифр, появляющиеся на экране. Говорил о волнах и ритмах. Лаборанты суетились вокруг: кто-то записывал слова старшего, кто-то перенастраивал аппаратуру, и Андрей снова прикасался к шару. Иногда провода отваливались от тела, тогда лаборант выдавливал прозрачный гель из большого белого тюбика, смазывал кожу и снова закреплял провод. Гель был холодный и со временем подсыхал, стягивая кожу.

Наконец его отпустили. Михаил отвел его вниз, посоветовал поесть и выспаться. Андрей кивнул. События последних дней его вымотали, но ощутил он это только сейчас, после долгих монотонных действий. Взять шар – отпустить шар, взять шар – отпустить шар. До этого внутри бродило возбуждение, страх въелся в позвоночник и не давал нормально думать. Все чувства были приглушены, будто убавили звук в проигрывателе. Сейчас чувствительность возвращалась.

На кухонном столе стоял пластиковый контейнер с едой, чистая тарелка, ложка, вика и керамическая кружка. На вырванном из блокнота листе прочитал надпись: ”Андрей, это тебе. Как освободишься, поешь. Лариса”.

Вкуса еды почти не чувствовал. Челюсти механически жевали что-то. Горло, сглатывая, проталкивало пережеванную пищу внутрь.

Вертя записку в руке, сдержал волну неожиданно накатившей тоски. Вспомнилась мама и записки, которые она оставляла, когда уезжала из дома, надолго оставляя его одного. Как там она? Что ей сказали о долгом отсутствия сына? Тут же вспомнился Боря, еще живой, ребята со двора, дом. Вернется ли он когда-нибудь обратно?

Зайдя в комнату, и сбросив одежду, которую не снимал больше суток, залез в душ. Горячие струи смывали грязь и пот последних двух дней, тепло проникло внутрь, тело расслабилось. Сон, вместе с усталостью, пошли в решительное наступление. Наскоро вытершись полотенцем, он переместил утомленное тело в спальню и рухнул на кровать. Кажется, уснул еще до того, как коснулся простыни.

Ретроспекция №3. Ашш

Корабль, слегка приплюснутый, с хищным разворотом псевдокрыльев, снижался, быстро приближаясь к атмосфере. Он разрезал воздух носом и пространство вокруг запылало. Почти сразу сработало защитное поле, отталкивая раскаленную атмосферу от бортов корабля. Яркая комета дугой неслась к земле.

Рааг смотрел на приближающуюся поверхность и терпеливо ждал приземления. Хотел сесть ближе к экватору, но передумал и изменил курс. Хотелось побыть одному, без вечно снующих вокруг игги. Он уже забыл, как это, вести себя, как хочется, не думая, как оценят твое поведение и во что это выльется в будущем.

Показался берег и корабль жестко воткнулся в землю. По костям пробежала вибрация удара, приятно содрогая тело. Что мягкие игги, что народы Конфедерации, все тряслись над телами. Их корабли незаметно проникали в атмосферу и невесомо приземлялись, так, что даже не чувствуешь, была ли вообще посадка. Драконы презирали подобную мягкотелость. Как и далекие предки, впервые поднявшиеся с родной планеты, они предпочитали ощущать, как тело расплющивает от перегрузок, как трещат кости, когда садишься на поверхность нового мира. В эти моменты дракон наслаждался биением жизни, усиливающим пульс сердца. Радость и удовольствие накатывали волной.

Фыркнув, Рааг потянулся. Выгнул спину, чувствуя, как хрустят позвонки. Выскользнул наружу, встал на каменистую почву, втянул ноздрями холодный, пропитанный влагой воздух. Волны бились о камень гранитных скал, разбрасывая ледяные брызги. По небу клубились темные предгрозовые тучи. С наслаждением расправив крылья, Рааг мощным толчком задних лап бросил тело высоко в воздух и сделал первый взмах. Со стороны казалось, что он рухнет на острые скалы. Но дракон взмахнул крыльями еще, и еще, и стихия воздуха, смирившись, подчинилась. Он понесся вперед и вверх, стремительно набирая высоту.

Искупавшись в грозовых облаках, Рааг снизился, сделал широкий круг над берегом, почти задевая хвостом верхушки скал, и вдруг почувствовал странное. Шипы на загривке инстинктивно встопорщились, предупреждая об опасности. Дракон вглядывался в поверхность, смещая диапазоны зрения, пока не увидел мерцающий контур рядом со своим кораблем. Внутри вспыхнул гнев на неожиданного пришельца, из горла вырвалось клокочущее рычание. Он узнал челнок Ориона. Интересно, кто из презренных змей осмелился встретиться с ним один на один?

Заметив приближение Раага, незваный гость сбросил маскировку. У борта замер большой зеленый ящер. Немигающим змеиным взглядом он смотрел на приближающегося дракона. Ящер был неподвижен, только ярко-красный раздвоенный язык непрестанно выскальзывал из приоткрытой пасти, ощупывая воздух. Гость зашевелился только когда Рааг практически рухнул на него сверху, захлопав крыльями.

– Приветствую, Старший Брат, – зашипел гость. – Рад видеть тебя на этой земле.

Рааг снова зарычал. Змеи! Он ненавидел зеленых гадов. Вечно что-то вынюхивают, крадутся по углам в надежде втихаря урвать кусок пожирнее. Анунаги считали драконов дальними родственниками, но Рааг был резко не согласен с таким предположением. Никто из драконов не хотел иметь дел со скользкими подданными Королевы Ориона.

– Планета настолько мала? – рыкнул Рааг.

– Не думал, что побеспокою тебя, Старший Брат, – по виду анунага совершенно непонятно, что он чувствует или думает.

– Рааг. Зови меня Рааг. Мы не во дворце, – сказал дракон.

– Хорошо, брат Рааг. Мое имя Ашш.

Раага беспокоило, что он не видит чувств нага. Это было необычно. Дракон сосредоточился, выискивая изменения, но нашел только мутное серое пятно, шевелящееся вокруг Ашша и поглощающее любые признаки внутренней энергии. Защита не идеальная, но мощная – простому нагу такое недоступно.

– Что нужно Правящей Линии от обычного дракона? – род драконов никогда не славился дипломатичностью.

– Ашш просто хотел поприветствовать тебя, брат Рааг, – ответил Ашш. – Нас мало на чужой земле. Родне лучше держаться вместе.

– Наги не принадлежат Семье, – ответил Рааг раздраженно. Ему надоело это виляние хвостами.

– Но линия крови у нас одна. Кровь – не водица, – анунаг наконец-то моргнул, первый раз за все это время.

Дракон все еще не мог распознать, что именно происходит в душе анунага. Серая масса колыхалась вокруг ящера и лишь слегка раздувалась. Внутри происходило движение, словно кто-то боролся, пытаясь вырваться наружу. Но все же, Ашш выдал себя. Шипение в его речи стало чуть длиннее, что подсказывало, что наг сильно раздражен. "Еще немного, и он начнет бить хвостом", – усмехнулся про себя Рааг. "Хотя, какой это хвост? Обрубок-недоросток!"

Вдруг, он заметил нечто, чего не замечал, поглощенный разговором с Ашшем. Движение. Сзади и слева. Защитное поле почти скрывало гостей, так же, как и корабль анунага. Но только почти. Если бы не Ашш, отвлекающий его, дракон давно бы ощутил неладное.

– Змеи! – он развернул крылья и бросился на ящера. Разбираться, что именно происходит, не хотелось. Подозрений достаточно.

Ашш будто ожидал этого момента и молниеносно отпрыгнул назад, под защиту корабля. Дракон наткнулся на защитное поле и его с силой откинуло назад. Раскрытые крылья не дали опрокинуться на спину, и он метнулся кругом, оглашая прибрежные скалы диким ревом. Из камней к нему скользнули несколько нагов в боевом облачении. В лапах наги держали сетки-ловушки. Взлетать нельзя, на взлете дракон беззащитен против такого оружия.

"Не на того нарвались", – подумал дракон и издал боевой клич правящего Дома. Скалы затряслись. Наступающие наги, на мгновение, остановились, но потом, плотно прижимаясь к поверхности камней, снова заскользили к Раагу.

Мгновения задержки было достаточно, чтобы отключиться от реальности и сосредоточиться на внутреннем огне. Он прикоснулся к пламени, раздул его дыханием, вобрал в себя, чувствуя, как жар опаляет внутренности. Вернулся обратно, сферическим зрением оглядел окружающее, сосредоточившись на приближающихся врагах. Затем выпустил огонь на свободу.

Волна плазмы разлетелась кольцом в стороны. Огонь катился, плавя скалы на своем пути. Их острые грани таяли, словно лед под палящим солнцем. Все, что могло гореть – заполыхало. Наги в ужасе метнулись назад, но не успели. Один из ящеров пронзительно и коротко заверещал, пока волна не накрыла его и не сожрала крик вместе телом. Корабль Ашша пошатнулся, но устоял. Защитное поле прикрыло анунага от удара. Ашш несколько мгновений смотрел на разрушения, потом громко зашипел и метнулся в челнок.

За тем, как корабль орионца исчезает в небе, Рааг наблюдал уже с воздуха, раскинув крылья на потоках ветра и провожая взглядом врага.

Глава 10. Начало нового

Сознание вернулось, но тело еще спало. Андрей лежал и, не открывая глаз, вспоминал сон. Сон был необычно яркий, четкий, без единого разрыва, как безупречный кристалл. Он поворачивал этот кристалл, внимательно всматриваясь в детали, запоминал ощущения, посетившие его ночью. Он будто лично стоял среди прибрежных скал и разговаривал с зеленокожим ящером. Только сейчас Андрей до конца осознал всю необычность приходящих к нему видений.

Затем проснулось тело. Он услышал звуки. Тихий шепот, беспокойное шуршание, и легкие, крадущиеся шаги. Почувствовал неестественное положение. Голова опиралась на что-то жесткое, так, что онемела щека, руки обнимали металл. Он спал в обнимку с шаром!

Андрей открыл глаза.

Ночью шар снова вернулся к нему, и ученые сразу заметили пропажу, но не стали поднимать шум, а решили воспользоваться ситуацией. Рядом стоял вчерашний аппарат, подмигивающий желтыми и зелеными индикаторами. Как в комнату притащили эту бандуру и не разбудив его? От аппарата к шару тянулись провода. Напротив, у входа, сидел профессор. Он держал ноутбук на коленях, поглядывал на экран и тихо шептал что-то на ухо Михаилу, который, опустившись на корточки, пристроился рядом. Михаил быстро записывал слова профессора, поскрипывая ручкой по бумаге. Еще один ассистент следил за аппаратом.

Цирк приехал…

– Ага! Проснулся, – сказал профессор в голос. – Сережа, прикрепи к нему датчики, нужно замеры сделать.

Сережа выдавил гель Андрею на лоб, грудь и закрепил холодные присоски. Спросонья вся ситуация казалась абсурдной.

– Видимо, придется работать по ночам. Нужно что-то придумать. Часть приборов оставим здесь, – профессор усмехнулся, на мгновение замолчал, потом продолжил. – М-да. И, пожалуй, вот еще… Миша, проследи, чтобы в лабораторию кровать принесли. И нужно снотворное. Несколько разных вариантов.

Михаил кивнул, сделал запись в блокнот. Поднялся на ноги.

– Что вы здесь делаете? – спросил Андрей, натягивая одеяло на себя.

– Не волнуйся, – сказал профессор. – Кажется, я знаю, что с тобой происходит. Результаты удивительны! Придется учить тебя спать.

Старший еще раз взглянул на экран, обратился к помощникам:

– Ладно. Сворачивайтесь. Все, что надо, я получил. Продолжим через час, наверху, – он посмотрел на Андрея. – Через час зайди ко мне в кабинет.

Лаборант снял датчики. Они отлипали с легким чпоком разочарованных пиявок, слишком быстро оторванных от еды. Вся компания удалилась, не забыв прихватить шар. Холодильник, обвешанный проводами, остался стоять у кровати, занимая добрую часть комнаты. Андрей недовольно посмотрел на нависающий сверху аппарат. Похоже у него появился сосед.

Смыв сон и гель под душем, он вышел в гостинную. На кухне сидела Лариса, пила кофе. Эдика не было.

– Привет! – сказал Андрей.

– Доброе утро. Это из-за тебя я полночи не спала? – спросила Лариса, пододвигая ему кружку.

Андрей кивнул, благодаря за кофе и, одновременно, отвечая на вопрос. Кофе был заварной. Он взял горячую кружку в руки и вдохнул аромат свежего напитка.

– Я ж объяснял, ко мне шар каждую ночь возвращается. Ну вот, опять возвратился.

– Что говорят? – Лариса была необычно тиха, не то, что вчера днем.

– Через час приватная беседа с профом, – ответил Андрей, сделав глоток. – Сказали, будут учить спать.

– Вот как? – Лариса состроила удивленную физиономию. – Это редкость, насколько я знаю.

Внутри Андрея поднялось раздражение.

– Да? А почему не объяснить прямо? Все обо всем что-то знают, но никто ничего толком не говорит! Лариса, объясни, чем здесь занимаются!?

Девушка задумчиво крутила кружку, наблюдая как та оставляет на кофейные кружочки на столе.

– Ну-у, не знаю, чем занимаются на других этажах. Я была только здесь и наверху, в лаборатории. Больше никуда не пускают, – она на мгновение замолчала. – В общем, нас тут учат на экстрасенсов. Наверное, это так называется. Не люблю это слово. Учат, заодно исследуют. Тесты разные. Приборы подключают, записывают.

– Не вижу в тебе ничего необычного, – сказал Андрей.

– А ты думаешь, у меня должна третья рука отрасти или из глаз искры сыпаться? Нет. Способности у всех есть. Почти у всех. Просто слабые, едва заметные. Их даже не считают чем-то необычным. Ну… сердце ёкнуло, когда сыночек в беду попал. Или там, почувствовалось, что не нужно сегодня никуда ехать, – вид у Ларисы был скучающий, словно она повторяла это уже много раз. – У кого-то сильнее это все, у кого-то слабее. Но это можно развить. Натренировать. Я, например, неплохо информацию читаю. Меня спрашивают о чем-то, я что-то отвечаю. Больше о ситуациях, людях, о том, что происходит. Ну, разное… Эдик… не знаю точно. Он вообще мало что говорит. Думаю, он энергию человека видит хорошо. Врешь ты или говоришь правду, как сканер определяет. У меня так точно не выходит.

– Здорово! А можешь что-нибудь обо мне рассказать?

– Иди на хрен! Я в цирке, что ли? – Лариса бросила злой взгляд, скулы напряглись. Потом вздохнула и продолжила спокойнее. – Нет. Честно. Это так не работает. Могу конечно, но ощущения при этом, будто лекарство пьешь. Мерзко и муторно. Нужно, чтобы мне интересно было. Или чтобы у тебя потребность была. Чтобы тебе было очень необходимо что-то узнать. Прям внутренне, а не от мозгов. Тогда, как по маслу идет. А так… Ну, ты и так о себе все знаешь. Чего рассказывать то?

– Ясно, – Андрей кивнул. Но любопытство только разгоралось.

Взглянул на часы на стене. Почти десять.

– Пойду, – сказал Андрей

Лариса кивнула. Явно думала о своем и разговоры ее не интересовали.

– Ага. Давай.

Андрей поднялся на другой этаж, заодно проверил кнопки. С его пропуском лифт реагировал только на четвертый и пятый. Просто так не уедешь. Прошел к профессорскому кабинету. За стеклом, в лаборатории, было пусто. В классе сидели Михаил, Эдик и кто-то из лаборантов. Тихо разговаривали.

Постучал в дверь и толкнул ее не дожидаясь ответа. Проф сидел за столом у окна, листал бумаги. Посмотрел на вошедшего, кивнул. Сказал:

– Садись.

Андрей сел на стул напротив. Обстановка неуютная. Все белое. В углу, у двери, вешалка с голубыми халатами и черной кожаной курткой. С другой стороны небольшой шкаф, на полках папки и стопки бумаг. Рядом со шкафом, стеклянный стеллаж с пузырьками и коробочками. Прям в кабинет участкового врача попал.

– Закончим с бюрократией, – профессор отложил бумаги в сторону, открыл ящик стола и вынул желтый, продолговатый конверт. – С этого дня ты у нас трудоустроенный. Официально – ты младший лаборант.

Протянул достаточно увесистый конверт. Внутри: деньги, пластиковая карта, бейдж и какие-то документы.

– Это аванс. Каждый месяц на карту будут начислять оплату. Сколько – не знаю, не моя забота. Со Шведовым разбирайся. Бейджик – пропуск в здание. Покажешь охране, когда будешь входить или выходить.

Андрей внимательно кивал, изображая понимание.

– Жить будешь здесь, внизу. Твоя задача – каждое утро в десять быть в лаборатории. Будем считать, сегодня у тебя выходной. Езжай домой. Возьми все, что тебе нужно. Много не набирай, здесь тебя всем обеспечат.

Андрей снова кивнул, внутренне удивившись, что его вот так просто выпускают. Хотя, с другой стороны, скрыться будет проблематично – все равно найдут. В этом он убедился. Да и не хотелось уже никуда скрываться.

– Все, можешь идти. Завтра в десять, чтобы был на рабочем месте. Лучше, если вернешься вечером. Но это сам решай. Подойди к Мише, он тебя до выхода проводит, охрану предупредит.

Наконец он вышел с территории института. Вокруг стояли бесцветные склады и цеха. В лабиринте бетонных и металлических заборов было совершенно неясно куда идти. Дорогу спросить он не озаботился, так ему хотелось быстрее очутиться на воле. Улица покрыта пылью. Людей нет. За поворотом слышался шум машин. Серо и неприметно. Но он чувствовал радость и воодушевление, на лице сияла улыбка. Пыльная улица казалась необычайно красивой и полной жизни. Даже куча строительного мусора на углу, казалось, улыбалась в ответ.

Он вступал в новый этап своей жизни. Всем телом ощущал этот переход, словно сам воздух стал плотнее и поддерживал его под руки. Будущее обещало что-то необычное, такое, чего не было в его жизни никогда.

Глава 11. Будни

Сначала Андрей никак не мог привыкнуть к обстановке. Он никогда не уезжал из дома надолго, только в детстве, в деревню на лето. Но постепенно освоился. Первое время возвращался домой каждые выходные. Потом стал пропускать поездки, меняя их на прогулки по городу.

Ему нравилось гулять среди людей, суетливо бегущих по своим делам. Или притворяться скучающим туристом, осматривающим достопримечательности. Купил фотоаппарат, симпатичный, маленький Фуджи, обшитый черной кожей, и щелкал все, что привлекало внимание. Делал это с удовольствием, хотя понимал, что фотографом вряд ли станет. Рассматривая фотографии, не понимал, чем одна лучше другой и какие из них представляют художественную ценность, а какие нет. Но это его не останавливало.

Охрана в институте уже узнавала Андрея. Дежурный приветливо кивал, спрашивал: "Как дела?", когда тот возвращался с прогулок, иногда поздно ночью. В жилом помещении их никто не беспокоил. Сотрудники приходили только когда им это было действительно необходимо. Раз в день заглядывала уборщица. В выходные в здании почти никого не было, а по ночам институт вымирал. Стояла необычная тишина.

Дома Андрей не замечал, что его окружает постоянный, непрекращающийся шум: соседи сверху идут на кухню, сосед слева похрапывает за стеной, где-то играет музыка, шумная компания не спит до утра. Все это было настолько привычно, что мозг фильтровал звуки и казалось, что вокруг ничего не происходит. Ночь. Все спят. Но здесь, в институте, ночью было действительно тихо. Отсутствие людей ощущалось всем телом и знание того, что где-то внизу, на первом этаже, у противоположного конца здания сидит охрана, живые люди – успокаивало.

Ночью в институте оставались только он и Лариса. Эдик каждый день прилежно уходил вслед за учеными и приходил ровно в восемь, заодно будя их. Вместе завтракали, болтали, подшучивали над парнем, который всегда был серьезен и деловит, будто ему лет на тридцать больше, чем на самом деле.

В десять все трое поднимались в лабораторию. Тут, бывало по-разному. Иногда проводили в лаборатории целый день до позднего вечера, прерываясь на короткий обед, который приносили из столовой. Иногда целый день могли быть свободны. Ученые занимались чем-то своим и присутствие подопытных не требовалось. Это расстраивало Эдика, а Андрей с Ларисой радовались, как школьники, освобожденные от уроков.

После того, как он проснулся в обнимку с шаром, шар превратился в неотъемлемую часть лаборатории, а обниматься с ним стало основной сферой деятельности Андрея. Это было даже забавно. Теперь в лаборатории поставили кровать, на которой можно было удобно устроиться. Сначала давали снотворное, чтобы он заснул. Проводили замеры: в какую фазу сна шар возвращался к Андрею сна, на каком расстоянии оставался рядом, а на каком перемещался.

Позже стали экспериментировать со снами. Сколько именно Андрей спал, какие снились сны, насколько подробно. Он рассказывал о путешествиях: о космосе, кораблях, битвах, драконах, рептилиях, игги, Галактической Конфедерации. Обо всем, что видел во сне. Часто это были обрывки причудливых фантазий, но иногда случались целые, законченные сцены, словно он смотрел фрагменты Звездных Войн.

Андрей не придавал особого значения фантастическим видениям, слишком те были нереальны. Мозг отказывался верить, что такое может существовать. Или могло существовать. Но Михаил, постоянно находящийся рядом, скрупулезно записывал все услышанное. Требовал деталей. Больше деталей и подробностей. Снимал видео. Андрей, не до конца проснувшись, садился в кровати, смотрел в камеру, и рассказывал все, что удавалось вспомнить.

Что это значит и зачем нужно, не спрашивал. Сначала пробовал, но ученые отделывались общими фразами: "потом узнаешь" или "спроси у начальства". Когда Андрей стал особенно настойчив, главный отвел его в кабинет.

– Тебе достаточно платят? Ты доволен? – спросил он.

Вспомнив нищенскую зарплату на последней работе, Андрей кивнул.

Сейчас он мог позволить многое из того, что раньше было ему недоступно. Прогуливаясь по городу, не задумываясь заходил в кафе или ресторан, когда хотелось есть или посидеть за чашечкой кофе. Купил игрушки: дорогой телефон, ноутбук, фотоаппарат, стоимости в полторы зарплаты на прошлом месте. Мог позволить себе быть щедрым и помогать близким. Постоянная нужда, скребущая изнутри чуть ли не с детства, исчезла. Вместо нее вырастало дерево спокойствия и уверенности.

– Тогда вопросов не задавай. Тебе расскажут все, что нужно.

Не происходило ничего криминального, не считая истории с Борей, постепенно стиравшейся из памяти. Андрей замолчал. Успокаивал себя мыслями о секретах родины, в которые не стоит лишний раз лезть. О том, что будет дальше, старался не думать. Сейчас его все устраивало.

С остальными подопытными все было иначе. Лариса и Эдик обычно сидели в классе и занимались с профессором. Он ставил перед ними предметы, давал фотографии, запечатанные конверты, закрытые коробочки и просил описать, что они видят. Иногда парочками уединялись в "тайной комнате". Так ее называла Лариса – небольшая комната три на три метра, полностью звуконепроницаемая, с зеркалом в стене, прозрачным с внешней стороны. Внутри стол, два стула. Что там происходило Андрей не знал, а никто и не говорил. Только Лариса как-то упомянула о считывании информации на дальних расстояниях. Когда он захотел узнать подробности, коротко ответила:

– Тренируемся, – и махнула рукой, показывая, что не хочет объяснять.

С шаром постоянно что-то делали. Обкладывали разными предметами, закрывали фольгой, металлическими пластинами. Сделали большой, черный ящик, в полые стены которого закладывали различные материалы. Как объяснил Костя, один из лаборантов, пробовали изолировать сигнал, идущий от кластера или как-то на него повлиять. Когда ящик обмотали толстой, медной проволокой, подключенной к электричеству, это стало получаться. Сны стали рваными и блеклыми, и Андрей вывалился в другое пространство.

Он шел по неизвестной ему части института. Те же коридоры, двери, кабинеты и лаборатории, на первом этаже миниатюрный цех со станками.

Сон был короткий и когда он проснулся, Михаил снова стал требовать подробностей. На этот раз, нужно было описать вещи, на которых он никогда не останавливался: цвет дверей, расположение столов в той или другой комнате, что за станки стояли в цеху. Михаил кивал на каждое описание, записывая ответы. В его глазах был интерес.

Позвал профессора и вместе они продолжили допрос. Сон, в котором не было пришельцев, звездных кораблей, доисторической Земли, показался им важным. Андрей набросал на листе схему того, что видел: коридоры, повороты, количество дверей, окна и куда они выходили. Старший выглядел довольным.

– Я определенно предполагал нечто подобное. Просто чувствовал, – сказал проф, держа в руках коряво нарисованную карту. – Просто отлично! Можно переходить к следующему этапу.

Утром в лаборатории появились новые лица. Гостей поселили у них "дома". Андрей уже чувствовал место, где жил, своим домом. Почти привык к нему, поэтому гости вызвали раздражение. Они напомнили о положении, в котором он находился. Здесь нет ничего, что ему принадлежит и в любой момент все это может исчезнуть. Лариса тоже косо посматривала на пришельцев, но по ней было видно – девушка рада новой компании.

Глава 12. Обучение

Их было трое. Два европейца, поведением похожие на близнецов. Оба молчаливы и погружены в себя. На вопросы не отвечали. Говорили короткими, рубленными фразами с заметным акцентом. Лариса тут же прозвала их "люди в черном". Они всегда были одеты в костюмы.

Светловолосый швед Магнус начал работать с Ларисой, а испанец Винсенте постоянно находился с Эдиком. С самого утра гости не отходили от подопечных, молча сопровождали везде. Девушка со шведом почти все время сидели в "тайной комнате", а Эдик с напарником уединялись в холле четвертого этажа. Или приходили в лабораторию и молча, по несколько часов к ряду, наблюдали за сновидческими экспериментами Андрея. Это раздражало. Андрей просил не пускать парочку в лабораторию, говоря, что они ему мешают, но Михаил сказал, что это необходимо. На этом тему закрыли.

Андрею достался старый армянин Рафик. Маленький, подвижный, не умолкающий ни на минуту. Он постоянно шутил и с отеческим видом давал советы. Рафик оттеснил Михаила на второй план.

– С этого дня, никаких снотворных! – он всегда говорил импульсивно, бурно жестикулируя. – Это никуда не годится!

Михаил был не согласен.

– Никаких! Будем учиться входить сон прямо так, – Рафик посмотрел на Андрея, сонно сидящего на кровати в лаборатории. – Будем делать из тебя настоящего слипера. У тебя великолепные задатки! Но снотворным вы его испортите. Я покажу что делать.

С этого дня жизнь сильно усложнилась. Армянин притащил целую стопку книг и распечаток, которые нужно было срочно прочесть. В основном книги по йоге, аутотренингу и гипнозу, о том, как расслабляться и входить в транс. Еще Рафик заставил каждый день медитировать. Как тупое сидение в одной позе поможет ему заснуть, когда хочется бегать, Андрей не понимал, но пришлось подчиниться. Медитировал два раз в день. Утром, после сна (можно было приходить в лабораторию на час позже) и вечером перед сном.

Армянин не отходил от него ни на секунду, только в выходные удавалось побыть в одиночестве. Ну еще во время медитаций, когда старик выходил из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. Весомая причина для тренировки.

Еще одно важное событие случилось через неделю. Андрей первый раз за все время проснулся и не увидел рядом мерцающего красным шара. Он нервничал, чувствовал себя не в своей тарелке, словно исчезла неотъемлемая часть его самого, настолько привык к загадочному предмету. Михаил был доволен. Даже профессор выполз из своей конуры, из которой не выходил с тех пор, как появились гости.

– Отлично! Наконец-то, – старший рассматривал сеть проводов, опутывающих ящик с шаром. Потом умчался обратно в кабинет, бросив недовольный взгляд на Рафика и Винсенте с Эдиком, скорбными тенями сидящих в углу лаборатории.

Теперь Андрей пробовал засыпать самостоятельно.

– Представь, что у тебя расслабляются ноги, колени, таз, спина, руки, голова, лицо. Постепенно. Мы никуда не торопимся, – Рафик терпеливо объяснял процедуру, пока Андрей пытался заснуть под наблюдением Михаила и лаборантов. – Сколько раз ты проходишь вниманием по телу? Один? Надо три. Минимум три!

– Я стараюсь.

– Плохо стараешься! Вернее, нужно перестать стараться. Именно твое старание и мешает, – наставлял Рафик. – Три раза. Потом начинаешь всматриваться в образы. Как будто в кинозале сидишь, а перед тобой картинки плывут. Не пытайся представлять специально. Просто смотри на картинки, смотри как они двигаются. Погружайся в них.

Андрей недовольно выдохнул, показывая, что давно все запомнил.

– Потом проще будет. Потом ты за секунды засыпать будешь. По щелчку. Но сейчас… По-сте-пен-но. Пусть у тебя час уйдет. Три. И будем повторять пока не получится. День, неделю, месяц. Год будем повторять, если надо!

– Может я что-то не так делаю? – спросил Андрей.

На этот раз недовольно выдохнул Рафик. Закатил глаза, показывая, насколько его достал этот тупица.

– Господи! Дай мне сил и терпения! Просто повторяй. Не пытайся заснуть или что-то специально делать. Три раза прошел вниманием по те-е-елу. Посмотрел в пустоту-у-у. Наблюдаешь за картинками. Все!

Постепенно у Андрея стало получаться. Сначала это занимало много времени, потом процесс стал проходить все быстрее и быстрее. Он ложился, закрывал глаза и опускался вниманием внутрь. Представлял, что тело расслабляется: ноги, руки, лицо. Тело становилось тяжелым, появлялось ощущение онемения, а в конце оно исчезало. Тело спало, тела не было, а он был.

Тогда Андрей обращал взгляд в темноту и ждал появления образов. Перед ним плыли обрывки мыслей, слова, лица, кусочки пейзажей. Он позволял им скользить сквозь себя, пока более яркий образ не привлекал его интерес. Нырял в образ, как в прорубь, позволяя захватить себя полностью и перед ним раскрывался целый мир. Сперва полупрозрачный. Его легко было разрушить, стоило только чуть отвлечься. Но, если удавалось в нем остаться, видение обрастало плотью, деталями, звуками, ощущениями. Видение становилось так же реально, как настоящий мир по ту сторону сна.

Единственная сложность была в том, чтобы не увлекаться слишком сильно. Тогда образ, копия мира, превращался в обычный сон. Все становилось ярче, отчетливее, реальнее, Андрей забывал кто он и зачем он здесь и сон втягивал его в себя, начисто стирая память о реальности. Это был провал.

После Рафик заставил концентрироваться на конкретных вещах. Нужно было думать о соседней комнате или долго смотреть на стол и думать о том, где его сделали. Старый армянин принес целую коллекцию значков и сувениров из разных городов и стран. Нужно было смотреть на значок с надписью Майорка или Берлин и думать о том месте, откуда его привезли.

С этого момента начались путешествия, полностью поглотившие Андрея. Он смотрел на миниатюрную фигурку Эйфелевой башни, потом закрывал глаза, опускался внутрь себя, расслаблялся и позволял образам кружить вокруг. В какой-то момент, среди множества видений, появлялся образ французской достопримечательности. Андрей притягивал образ к себе, нырял в него… и оказывался в центре Парижа. Он бродил по старым улочкам, прикасался к стенам домов, деревьям, заходил в чужие квартиры. Возвращался, и рассказывал то, что видел, рисовал схемы и карты, описывал множество деталей и подробностей.

Загадочный шар появлялся в его жизни все реже. В лаборатории придумали способ полностью экранировать излучение, и Андрей засыпал не опасаясь, что утром стукнется головой о тяжелый, похожий на камень кластер.

Ретроспекция №4. Ульриг

Рааг сидел на вершине песчаного утеса и смотрел на суетящиеся внизу фигурки. Множество людей было согнано в загоны. Они толпились, тыкались друг в друга как животные. Они и были почти животными. Грязные, со спутанными волосами, замотанные в куски шкур, люди покорно стояли внутри деревянной ограды, не пытаясь вырваться наружу. Кто-то сидел, обхватив голову руками, кто-то лежал, свернувшись в клубок, но большинство стояло, растерянно глазея по сторонам и переговариваясь.

Игги отделили способных оказать сопротивление. Либо убили, либо выгнали из лагеря. В радиусе тысячи километров людей не было, всех собрали здесь, поэтому изгнание было равносильно убийству. Остальные, боясь расправы, покорились.

Дракон взглянул на игги стоящего рядом. Тот отличался ростом, был выше остальных, волосы были светлы. Игги и люди похожи, но игги чуть меньше и суше, кожа молочно-бледна. И те и другие явно из одного корня, их разделяли лишь незначительные отличия в физиологии. Если игги сделают планету домом, то через тысячу лет никто не заметит разницы, если не будет заглядывать глубже, думал дракон.

– Мне нравятся люди, – сказал Рааг компаньону.

Дракон был совершенно неподвижен и произнес это так, будто слова вышли из него сами, без его участия. Игги поднял голову, ожидая продолжения, но не дождался и перевел взгляд на загон.

– Ты недоволен обращением с ними? – спросил игги равнодушно, словно его это не заботило.

– Вы – наши дети. Мы обещали этот мир вам. Он ваш, – Рааг зашевелился. – Я не вправе указывать, что вам делать.

– Я могу распорядиться и с людьми будут обращаться мягче, – игги все так же равнодушно смотрел вниз, затем повернулся, заглянул дракону в глаза. – Все с радостью исполнят желание Великого.

– Мне нравятся люди. Они похожи на нас. Внутри горит тот же огонь. Маленький лепесток пламени. Я смотрю на них и вижу, как он трепещет у них в груди.

Рааг повернулся к собеседнику, посмотрел на него сверху, дотронулся до груди игги огромным когтем, указывая на что-то, что видел только он один. Игги стоял неподвижно.

– Вы не такие. У вас в груди лед. Он обжигает, так же как пламя, но он не огонь. Поэтому, мне нравится смотреть на людей. Они напоминают о доме.

Игги молчал, обдумывая слова.

– Твои слова что-то значат? Или они означают только то, что ты говоришь? – спросил игги.

– Я всегда говорю с тобой прямо, Ульриг, – ответил Рааг. – Мне нравятся люди, но вы наши дети. Семья.

– А благо Семьи превыше всего, – продолжил Ульриг.

– Ты понял, – дракон возвратился к созерцанию долины.

Слева, в паре километров, росла огромная куча земли. Люди копошились рядом. Выкапывали землю, засыпали в корзины и выносили из ямы, делая кучу больше. Дальше виднелся берег реки. Там тоже было заметно шевеление. Прямо у подножья скалы суетилась еще одна группа людей. Шум и стук разносился далеко по долине. Люди добывали камень. Работа кипела.

И везде были игги. Поодиночке, со стимулами в руках, они стояли рядом с людьми, наблюдали за работой, покрикивали, указывая что делать. Иногда слышался жесткий щелчок, перекрывающий остальной шум. Когда человек пытался увильнуть от дела и в ход шел стимул, выпуская наружу ошеломляющий разряд электричества. Провинившийся падал, и какое-то время остальные шевелились быстрее.

Стройка была в самом разгаре. В своих мыслях Рагг уже видел очертания города. Это будет земля игги, новый дом, который они так долго искали. Но техники мало, ее нужно беречь для более сложных задач. Поэтому нужны люди. Нужны доступные рабочие руки.

Рааг смотрел на отряд игги, забирающихся в шлюпку. Игги отправлялись на поиски новых племен. Нужно было собрать их все, насколько возможно. Рабочих нужно много. Рааг размышлял о том, что люди могли бы стать вольными душами, так похожими на драконов. Когда-нибудь… Хотя, вряд ли. Людей ждет другая судьба, ведь благо Семьи превыше всего.

Глава 13. Перемены

Это был последний сон, который он видел. Костя, второй лаборант, сказал, что они наконец стабилизировали экранирующую решетку. Сигнала больше не будет. Артефакт увозят, он нужен в другом месте. Андрея это мало беспокоило. Путешествия поглотили его с головой. Наконец, первый раз в жизни, он умел что-то такое, чего не умел никто.

Он не заметил, как исчез Эдик. Просто, однажды тот перестал приходить в лабораторию. Молчаливый Винсенте увез куда-то молчаливого Эдика. Но, Андрею было не до того. К медитациям прибавились концентрация, скраинг, аутотренинг, самогипноз и книги, книги, книги. Рафик вбивал в него знания, не оставляя ни минуты свободного времени. Даже выходные теперь были рабочими.

Поначалу было тяжело. Андрей умолял об отдыхе, говорил, что больше не может. Мозг не выдерживает. Злился, ходил раздраженный, целый день думал, как его все это достало. Ныл и грубил, чего не делал никогда, скрывая переживания внутри. Но армянин был неумолим. Рафик жалел, ободрял, говорил разумно, кричал и даже угрожал, но планомерно подталкивал Андрея вперед. В какой-то момент Андрей сдался и перестал сопротивляться. Усталость и жалость к себе спрятались на задворках сознания – остались только действия. Не важно, что ты думаешь или чувствуешь – главное сделать вот "это". А затем "это". И "это".

Он втянулся в работу – полностью погрузился в видения. Окружающее стало призрачным, словно видения и явь поменялись местами. Когда Рафик неожиданно уехал, оставив кучу наставлений и стопку книг, Андрей остался один. Он давно не посещал лабораторию. После того, как связь с шаром прервалась, ученые полностью перестали им интересоваться и все занятия проходили внизу, в холле или в одной из пустующих комнат. Сейчас Андрей в одиночестве бродил по этажу, прикасался к стенам, корешкам книг, стоящих на полках, заходил в пустые помещения и долго сидел там без мыслей и движения. Почти как в первый день. Окружающий мир снова приобретал плоть.

Вечером вышел на улицу. Было прохладно, звезды уже загорелись на черном небе и двор института погрузился в темноту. Дежурные фонари освещали только лестницу главного входа и часть забора с воротами пропускного пункта. В окне кирпичной будки, втиснутой между забором и воротами, виднелся силуэт склонившегося над книгой охранника. Слева, в густой тени здания, он почувствовал неясное движение. Вспыхнул огонек, загорелась красная точка сигареты. Андрей направился в ту сторону.

На скамейке, закутавшись в длинную куртку, сидела Лариса. Девушка глубоко втягивала дым и вглядывалась в звезды, висящие над забором. Больше смотреть было не на что.

– Привет, – Андрей присел рядом.

– Вот как? Решил поговорить? – сказала Лариса. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. – Последний месяц я от тебя кроме "привет" ничего и не слышала. С чего это вдруг сейчас?

Андрей молчал. Почему с женщинами всегда какие-то проблемы? Вот только что было хорошее настроение, философское, задумчивое такое, а через секунду чувствуешь себя полным дерьмом.

– Нет. Я все понимаю. Сама такая. Просто… Эдик исчез и даже не попрощался, – она повернулась к Андрею. – Сколько мы здесь? Почти год?

– Да. Скоро лето настанет, – ответил Андрей.

Он смотрел на Ларису, словно видел ее впервые. Светлые локоны, постоянно чем-то возмущенный взгляд, губы. Захотелось взять ее руками, прижать к себе, почувствовать эти губы. Почувствовать ее.

Он мотнул головой. Это же Лариса! Они год пробыли вместе. Она почти как сестра. Откуда такие мысли?

– Хорошо, что мы попрощаться успели. А не как этот мелкий засранец, – Лариса снова отвернулась, глядя в темноту. – Завтра уезжаю.

Как? Почему? Зачем? В голове взорвался хаос вопросов. Мир снова менялся, ускользал из рук, словно специально дожидался момента, когда он расслабится и перестанет ждать неприятностей.

– Как? – больше Андрею в голову ничего не пришло.

– Все еще удивляешься? Думаешь, я знаю? Они же ничего не говорят. Конспираторы, – Лариса бросила недокуренную сигарету в темноту и тут же вытащила следующую. – Ко мне Миша неровно дышит. Я же вижу все. У него постоянно вот так, как у тебя сейчас. В общем, сегодня он проговорился, что в последний раз меня видит. На другой объект переводят. Если бы не этот похотливый кабанчик, то я бы как Эдик… исчезла.

– Не сказал куда? – спросил Андрей.

Девушка молча, с силой втягивала дым, словно это был воздух, которым она хотела надышаться, но никак не могла. Снова бросила только что начатую сигарету, поднялась, подошла к Андрею вплотную, наклонилась и поцеловала в губы.

– Ты мне нравишься. Всегда нравился, – Лариса провела ладонью по его щеке, волосам. – Не хочу это портить.

Она быстро пошла внутрь здания, не оборачиваясь, сосредоточенно глядя перед собой, словно боялась упустить какую-то мысль. Дверь, широко распахнутая ее рукой, мягко закрылась. Андрей остался сидеть, растерянно глядя ей вслед. На губах остался вкус табака.

***

Утром он проснулся и увидел, что дверь в комнату Ларисы открыта. Внутри беспорядок. Кровать разобрана, простыни смяты, покрывало валялось на полу. Вещей не было. Андрей открыл дверцы шкафа, но тот тоже оказался пустым. Остались лишь какие-то листки, пустые коробочки и незаконченный флакончик лака для ногтей. В комнате еще чувствовался запах девушки, но уже поселилась пустота. Лариса ушла, когда он спал.

Он остался один. Внутри росло щемящее ощущение, будто там, за глазами, скрывается брошенный ребенок, готовый заплакать. Вышел в холл, оглядываясь, всматриваясь в предметы. Широкий диван, на который Лариса любила забираться с ногами и читать книгу, свернувшись клубком в углу. Кухонный стол, за которым они ели все вместе. Сначала вместе. Потом, когда Эдик стал появляться реже, завтраки и ужины проводили уже вдвоем. А последнее время вообще перестали замечать друг друга, словно каждый из них жил в своей, параллельной вселенной.

От воспоминаний стало еще хуже, и Андрей пошел в лабораторию. Надо было чем-то себя занять.

За стеклянной стеной Сергей и Костя расставляли на столе какие-то предметы, подключали провода. Миша, как обычно, смотрел на это со стороны, с планшетом в руках. Что-то записывал. Андрей давно не поднимался в лабораторию, но без его присутствия жизнь здесь не остановилась. Подошел к кабинету профессора, постучал, вошел внутрь.

– Садись, – сказал тот, закрыл папку с бумагами, отложил ее в сторону, сплетя пальцы посмотрел на Андрея.

Андрей кивнул, сел, огляделся. Сказал:

– Владимир Викторович, Ларису увезли сегодня, – сказал Андрей.

– Она уехала, – поправил профессор. – Перевели на другой объект.

– Что за объект? – спросил Андрей.

– Будет заниматься настоящей работой. Пора бы, а то засиделись вы здесь.

Профессор открыл ящик стола, вытащил желтый конверт. Покрутил в руках, положил на стол, пододвинул к Андрею.

– На. Это твое.

"Любят они желтые конверты. И все так загадочно, будто нельзя прямо сказать, что там и зачем".

В конверте лежали паспорт, деньги, билеты. Он вытащил билеты рассматривая их ближе. Санкт-Петербург – Дрезден. Вылет в 22.30.

– Так что собирай вещи. В аэропорт тебя водитель отвезет.

– И что это значит? Почему раньше не предупредили? – Андрей чувствовал себя беспомощным ребенком, которого передавали из рук в руки без его согласия. Словно его мнение ничего не значило.

– Послушай. Мой тебе совет, – профессор заглянул Андрею в глаза, наклонившись над столом. – Перестань задавать глупые вопросы. Лучше вообще никаких вопросов не задавай. Дольше проживешь. Можешь наблюдать, делать выводы, думать, догадываться, но не показывай своего интереса. У меня есть дело. У тебя оно тоже будет. Стань в нем незаменимым, это даст тебе хоть какие-то гарантии.

Андрей крутил в руках билет. Дрезден.

– Так вы не ответите?

– Честно сказать, не хочу, – сказал профессор. – Нас вполне могут прослушивать. Вряд ли, конечно, но могут. Тебя переводят на другую базу, там начнешь работать по специальности. М-да. Один из наших европейских центров. Есть другие. Почти в любой стране есть. Это все, что я могу сказать. Остальное, дай Бог, узнаешь сам. Все, прощай.

Профессор демонстративно открыл папку и, нацепив очки, погрузился в чтение. Андрей посидел еще какое-то время, но, увидев, что на него не обращают внимания, поднялся и вышел за дверь. "До свидания", сказанное им, осталось без ответа.

К вечеру он был готов. В руках большая дорожная сумка, в которую поместились почти все вещи и часть оставленных Рафиком книг. За плечом городской рюкзак, в который с трудом затолкал все остальное. Вышел из комнаты, аккуратно закрыл дверь, еще раз заглянул в гостиную, выдохнул и направился к лифту. Пройдя длинный коридор первого этажа, вышел на улицу, где уже ждала машина. Посмотрел на вечернее небо, глубоко вдохнул прохладный воздух. Он чувствовал, что именно в этот момент заканчивается старая жизнь. Впереди ожидало что-то совершенно неизвестное.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1. Пустыня

Пустыня. Солнце жжет сильно. Ветер задувает и хлещет песком так, что не открыть глаза. Спасали только огромные очки -"консервы", которые Андрей носил неделю, почти не снимая. На улицу без них не выходил вообще. Говорить трудно, песок тут же набивался в рот и заставлял кашлять. Песок здесь везде. Постоянно скрипит на зубах, и когда ешь, нужно быть внимательным, чтобы не сломать зубы об особо крупную песчинку.

По коже, под одеждой, стекал пот. Пот щипал в паху и в подмышках. В такую жару дома ходил бы в майке, но здесь это невозможно. Тут же сжаришься под жгучими лучами. А ночью холодно, словно пустыня, а холодный, ноябрьский Питер.

Андрей стоял у старого потертого джипа и смотрел на песчаный холм. Здесь таких много, сплошные холмы, которые путешествуют по пустыне, подгоняемые нескончаемыми потоками воздуха. Как волны в море, только медленные.

Но этот холм особенный. Он не двигался. По рассказам местных, холм был здесь и сто лет назад. Андрей, сквозь мутные стекла очков, вглядывался вперед. Мелкая пыль скопилась со внутренней стороны и все выглядело немного нечетко. Протирать очки не стоит, от этого станет только хуже, поэтому смотрел сквозь легкую дымку пыли осевшей на стеклах.

Из джипа вылез Полковник, встал рядом. Тут же выскочил солдат и взяв автомат на локоть, встал чуть правее и впереди. Вряд ли здесь есть кого опасаться, но мало ли… Места неспокойные. Второй солдат высунулся из люка в крыше и смотрел через прицел в противоположную сторону. Охрана.

– Ну как? – Полковник чуть повернул голову и тут же снова уставился на холм, словно мог проникнуть взглядом сквозь метры песка.

– Нужно палатку ставить. Задержимся здесь, – сказал Андрей.

Он на Полковника не смотрел. Даже имени его не знал. Хватало звания – полковник. Военные приходят и уходят, запоминать имя каждого – с ума сойдешь. К слову, Полковник его вообще никак не называл. Будто его вообще тут не было, а указания самозарождались из воздуха. Выслушивал, кивал, отдавал приказ солдатам и снова делал вид, что Андрея здесь нет.

Под толщей песка чувствовалась объемная масса. Таких масс Андрей уже навидался, это еще ни о чем не говорило. Но вроде бы, есть смутное ощущение пустоты внутри. Сказать точнее сложно. Надо проверять.

Полковник шумно вздохнул и полез обратно в джип.

– Разворачиваемся! – его самого все это изрядно утомило, но сделать он ничего не мог.

Еще двое солдат полезли в кузов, вытаскивать палатку и разгружать ящики. Может быть они здесь задержатся всего на пару часов, а может быть, это то, что они ищут. Надо проверять.

Андрей забрался в джип, скрываясь от ветра, пока солдаты разворачивали палатку. Пока одну. Никто не хотел возиться и ловить полотнища, выскальзывающие на ветру из рук, поэтому палатка всего одна. Для него. Остальные будут ждать в машинах.

Наконец, из пыльного ветра появилась фигура, машущая рукой. Готово. Андрей опустил очки-консервы обратно на глаза, поднял воротник повыше и нырнул в летящий со всех сторон песок. Прошел несколько метров по открытому пространству и пролез через круглый клапан входа, бросив заплечный мешок перед собой. Тут же затянул клапан потуже. Ветер бил в стены и шатал опоры хлипкой на взгляд конструкции. Казалось, она сейчас развалится, накроет с головой и унесет вместе с очередным порывом. Но, это говорил страх. Он успел убедиться, что конструкцию палатки сломать не так просто.

Вытащил из мешка спальник, расстелил в два слоя, лег на спину и зашевелился, приминая выступающие под днищем бугорки песка. Еще раз посмотрел на беснующиеся под ударами ветра стены своей маленькой берлоги. Солнце почти не проходило через толстый слой полиэстера, свет внутри темный, болотно-зеленый. Несмотря на вентиляцию, сразу стало душно, как в бане, и кожу снова щипало от пота. Андрей закрыл глаза.

На базу пришел заказ на поиски подземного объекта в пустыне. Что конкретно необходимо найти, было неизвестно, и это значительно усложняло задачу. Если бы информация была более точная, было бы проще. Как с бункером нацистов, заказ на который пришел полгода назад. Было известно, что это замаскированный бункер времен третьего рейха. Известно, что внутри произведения искусства. Территория большая, почти вся Европа, но они тут же, на базе, выявили несколько локаций, где предположительно находится объект. Дальше он выезжал на места сам, с группой исполнителей. С задачей справились за четыре дня. Нашли бункер в подвале заброшенного монастыря в Польше.

Сейчас все куда сложнее. Известно, что объект находится в песках и он искусственного происхождения, большой. Все. Андрея перевезли на военную базу американцев в Саудовской Аравии, дали в помощники Полковника, который знал еще меньше. Ни информации, ни привычной группы поддержки, только американские солдаты, шарахавшиеся от него, как от прокаженного, неграмотные арабы и бесконечные пески.

Мотались по пустыне два месяца. Не имея конкретного описания, даже намеков, приходилось действовать наугад. Он засыпал с намерением найти "что-то". Опускался в видения: пески, пески, пески и "что-то". Просыпался, тыкал пальцем в место на карте, и Полковник давал команду отправляться. На месте сканировать было проще. "Что-то" обычно оказывалось или куском скальной породы или занесенным барханами строением.

В этот раз они нарвались на нечто другое. Информацию принес солдат, услышав от местных историю о загадочном месте, где всегда дует ветер. Андрей пытался проверить, но его способности дали осечку. Видел только белый туман, словно кто-то специально устроил помехи для таких как он.

И вот, поисковая группа уже неделю прочесывала площадь в два десятка квадратных километров. Проводника не было. Местные считали место проклятым. Никто не соглашался даже близко к нему подходить, хотя и рассказывали легенды о демоническом языческом храме, охраняемом духами ветра. Посовещавшись с Полковником, решили – скорее всего это и есть цель.

Искать приходилось вслепую. Медленно прочесывали местность, передвигаясь на джипах. Андрей, расслабившись на заднем сидении, растопыривал чувствиловку, стараясь проникнуть ощущениями сквозь беснующийся ветер, смешивающий землю и небо в единое месиво. Когда замечал присутствие большой массы под землей, джипы останавливались.

Сканирование не самая сильная его сторона, хотя на базе натаскивали на разные способы восприятия. Таких как он, работающих через сон, прозвали слиперами. Солдаты разворачивали палатку и ждали в машине, пока Андрей, в уединении, провалится в свои провидческие видения.

Глава 2. Корабль

Он оказался в замкнутом пространстве, стены которого были из тумана, несущегося с большой скоростью. Огромный купол, диаметром в две сотни метров, раскинулся прямо над ним. Дальше, за стенами, ничего не видно. Туман не давал пройти сознанию сквозь, выталкивал Андрея обратно, к спящему телу. Он это уже проверил, поэтому приступил к исследованию объекта.

Представив, что земля проницаема, погрузился вниз и двинулся вперед по направлению к цели. Большая масса, которую почувствовал в джипе, была зданием. Оно стояло на скальном плато, занесенным песком. Под землей он видел не так ясно, поэтому переместился ближе и прикоснулся к стене. Металл. Андрей переместился дальше, пробуя охватить вниманием сооружение полностью, при этом разглядеть его как можно четче, сквозь груды песка и помехи, созданные бурей.

Очертания ему что-то напоминали. Это было похоже на… корабль. Он такой уже видел. Андрей впечатал себя в спящее тело, возвращаясь в реальность. От резкого вхождения тело дернулось, подскочив на спальнике. Они нашли то, что искали.

Полковник на двух джипах уехал сообщить о находке. Внутри аномалии связь не работала, нужно было выбраться за ее границы. Бортовой компьютер машин проведет их обратно сквозь бурю, блокирующую связь и сводящую с ума компас. Андрей с экипажем третьей машины остался на месте, включив на всякий случай радиомаяк. С небольшого расстояния сигнал был вполне различим.

За окном солдаты разворачивали армейскую палатку. Ветер вырывал ткань из рук, превращая ее в огромный флаг. Здоровенный негр, постоянно сплевывая песок изо рта, ругался в голос так, что отголоски раскатистого баса проникали сквозь порывы ветра, шуршание песка и стекло джипа. Андрея это не беспокоило. Он думал о корабле под землей. О корабле, который видел во снах четыре года назад.

Он никак не мог поверить в реальность происходящего. Да, у него есть способности. Несведущий человек назвал бы его экстрасенсом. Таких людей, как он, много. Целая организация, работающая вне границ и стран. Об этом знают верхушки всех правительств и держат в тайне, пользуясь их услугами. Поражает воображение.

Но корабль!

Корабль – доказательство, что сны, которые приходили к нему, не бред нездоровой фантазии. Он убеждал себя, что те сны – реакция на шокирующие обстоятельства, в которые тогда произошли.

Шар. Шар ничего не доказывал и не объяснял. Андрею так и узнал, что он такое. Он мог быть чем угодно: компьютером, засунутым в необычную оболочку, разработкой новых технологий, секретным прибором, активирующим пси-способности. Но, инопланетным предметом… он всегда отвергал эту мысль, боясь, что сходит с ума. Нет, он совершенно нормален, просто случайно попал в тайные правительственные заморочки, о которых простому человеку знать не положено. Это то, что он решил для себя. Но корабль рушил все аккуратно выстроенные предположения и догадки. Доказательство, что во снах он видел то, что было на самом деле.

Внутри все всколыхнулось. Словно маленький ребенок, давно переставший появляться в жизни Андрея, вдруг вскинул глаза в небо, улыбнулся и протянул свою ручку к солнцу. Настоящий космический корабль, другие цивилизации, космос! Детская мечта, даже тогда, казавшаяся нереальной, вдруг обрела плоть. Он должен что-то сделать, иначе до конца жизни будет жалеть, что мечта была на расстоянии десятка метров, а он смалодушничал, струсил. Чужие приказы, уступки, страх, даже наказание… Он не сможет спокойно жить, зная, что сам предал ребенка, все еще живущего внутри. Предал себя.

Он обязан что-то сделать!

Солдаты все еще бились с ветром. Похоже, это надолго. Полковника не будет еще минимум час. Ему достаточно и двадцати минут. Он откинул спинку кресла, сделал глубокий вдох, выдох, погрузился внутрь себя, держа образ корабля перед глазами. Он не знал, что конкретно будет делать, но нужно использовать все возможности, которые у него есть, чтобы узнать больше, чем он знает сейчас. По приезду Полковника, его отошлют обратно на базу и корабль исчезнет. Так же, как исчез шар.

Сфера была на месте. Серый, беснующийся туман бился в ее стены, облизывал их длинными, призрачными языками. Андрей огляделся. Машина. Рядом с машиной в воздухе двигалось темное, расплывчатое пятно. Палатка, которую пытались установить солдаты, начинала проявляться в информационном поле. Людей не было. Людей здесь не было никогда. По крайней мере, он их здесь никогда не встречал.

Изменив восприятие, сделав вещи полупрозрачными, он направился к кораблю. Здесь у него не было тела. Он был точкой сознания, воспринимающей все на триста шестьдесят градусов. Нужно сосредоточиться на том, что его интересовало и эта вещь становилась четкой, почти материальной. Он мог прикоснуться к ней, почувствовать фактуру, плотность, тепло или холод, словно прикасался к ней рукой, хотя рук у него тоже не было.

Поверхность корабля была прохладной, слегка шероховатой, похожей одновременно на металл и на камень. Такой же, как поверхность шара. Он сделал усилие, проталкивая себя сквозь стену, но стена спружинила, оттолкнув обратно. Неизвестная сила делала стену непроницаемой, так же как буря делала непроницаемым все это место.

Оставалось мало времени, нужно торопиться. Расширив восприятие, Андрей охватил взглядом весь корабль. Попробовал продавливать все участки, привлекающие внимание, и каждый раз стена отбрасывала его назад. Андрей остановился на несколько мгновений, еще раз рассмотрел загадочный объект. Корабль был не похож на летающие тарелки, о которых любят рассуждать фанаты инопланетян. Темный, стремительный силуэт – хищник, бросающийся в атаку. Внутри возник образ из снов: дракон, летящий в небе, сложив крылья стрелой несется к земле.

В этот момент стены корабля ожили. Мягкий, желтый свет разлился по поверхности. Легкая, еле заметная вибрация заполнила все вокруг. Что бы это значило? Он медленно приблизился к кораблю, входя в пульсирующее пространство, прикоснулся к свету. Стена раскрылась и его втянуло внутрь, как пылесос втягивает случайную соринку. Андрей не успел испугаться, как оказался в помещении похожем на пещеру, созданную из металла. Ни обшивки, ни приборных панелей или кресел. Совершенно не похоже на внутренности космического корабля, как он его себе представлял.

Переместился в носовую часть. В место, которое посчитал носовой частью. В полу овальное углубление метра два в диаметре. Вдоль стены, в несколько рядов выдавленные в поверхности символы, похожие на знаки, покрывавшие шар. Андрей прикоснулся к ним, ощупывая вниманием, будто провел рукой, ощущая фактуру. Ничего не произошло. Что дальше? В любой момент солдаты могут вернуться в машину и разбудить его.

Нужно найти что-то, что связывает корабль с его хозяином или тем, где он был раньше. Будто отвечая на мысли, несколько знаков на стене загорелись призрачным красным светом. В сознании появился образ висящего среди звезд шара планеты. Земля. Моря, материки, горы, облака, плывущие над ними, были как настоящие. Маленькая копия Земли. Один участок приблизился, стал четким настолько, что можно было различить песчаную бурю, машину и солдат, разворачивающих палатку, рядом с ней. Еще немного и они направятся к джипу. Еще, сознание выхватило машину, пробирающуюся сквозь ветер к их стоянке, второй автомобиль, стоящий в паре километров от границы непрекращающейся песчаной бури и вертолет, летящий в их сторону от военной базы, в паре сотен километров к востоку. Карта моментально показывала любую деталь, которая его интересовала.

Андрей сосредоточился на корабле, погруженном в песок пустыни. Пару мгновений ничего не происходило, потом шар планеты крутануло на сто восемьдесят градусов. Карта резкими, отчетливыми шагами укрупнила масштаб: Северная Америка, южная часть Мексики, джунгли, горы, пещера и что-то спрятанное в ней.

Все. Он знает, где искать. Пора возвращаться. Он потянулся к спящему телу, рывком возвращаясь обратно. Стена корабля, песок, буря, джип и он вошел в тело, дернувшись на кресле от резкого возвращения. Солдаты, ругаясь и отплевываясь, стряхивали с себя набившийся в одежду песок. Успел.

***

Здесь все еще дул ветер, но уже можно было снять осточертевшие очки-консервы. Песчаная буря висела в паре километров позади, словно сотня гигантских псов устроила драку и подняли пыль до самого неба. Андрей сидел в салоне вертолета, смотрел, как солдаты выгружают ящики на горячий песок. Как он и думал, его работа здесь закончена, пришел приказ возвращаться. К кораблю уже направлялась исследовательская группа с военным сопровождением и техникой. Мир не узнает о находке, которую он сделал, его работодатели об этом позаботятся.

Он тоже вряд ли увидит корабль. Но это не важно. В голове остался образ горной пещеры, затерянной в джунглях. Даже если картинка выветрится из головы, ощущение пещеры, родства с кораблем, никуда не денется. Его будет достаточно, чтобы найти точное место. Как только появится время, он собирался погрузиться в сон и узнать о пещере больше. Он поедет туда и узнает все сам, не говоря никому.

Почему-то было очень важно узнать все самому, и сейчас он не собирался выпускать из рук эту тайну. Ее не отберут так просто, как отобрали шар. Все внутри тянуло разгадать загадку, шептало, что это жизненно необходимо сделать, иначе… Что будет в ином случае он не знал, но внутри что-то встало на место. Кусочек пазла вставили в головоломку, и Андрей увидел всю картину вместе, ощутил ее нутром. Впервые в жизни он четко знал, что делать. Будто каменный исполин вырос за спиной и сказал: "Ты прав, иди вперед. Я поддержу и защищу тебя. Ты не один". Мозг бунтовал, как обычно, сея сомнения, но силы были слишком неравны. Привычные мысли: "А ты точно знаешь? Ты уверен?", зашевелились, приподняли голову, но были безжалостно раздавлены непривычным ощущение правоты. В сознании, вечно суетящемся, было тихо. По телу разлилось спокойствие, сквозь которое пробивалась восхищенная, почти детская радость.

Он сидел и смотрел, как люди суетятся вокруг выгруженных ящиков. Сержант что-то внушал подчиненным, показывая на пустыню и стоящую столбом бурю. Пилот начал предполетную подготовку, щелкал кнопочками и рычажками на пульте управления. Андрею никто не мешал. Прощаться было не с кем. Полковник, единственный, кого он знал, укатил обратно в центр бушующей стихии. Солдаты, прознав про его способности, держались подальше. За прошедшие четыре года Андрей привык к такой реакции. Он всегда был один.

Когда вертолет поднялся, в голове уже созрел четкий план. Он вернется в Дрезден и отчитается по операции. Потом попросит отпуск – время, чтобы восстановить силы. Задание было долгим, изматывающим и закончилось удачно. Ему никто не откажет. Скажет, что надо развеяться, побыть простым туристом, глазеющим на достопримечательности. Для отвода глаз пару дней посидит в своей квартирке, побродит по Дрездену, а потом в Мексику. Не напрямую, через другую страну. Большой Брат не дремлет – их всегда отслеживали, даже на отдыхе.

Сначала к пирамидам. Кстати, интересно взглянуть на постройки майя "своим" взглядом. Договориться с местными о походе в джунгли. Он не командо, чтобы носиться по тропическому лесу с рюкзаками. Нужен проводник и носильщик, может два. Это если на машине не проехать. Деньги есть, с остальным разберется на месте.

Проклятая пустыня, малый филиал ада на земле, уносилась вниз. Вертолет возвращался на базу, а там до цивилизации рукой подать. Андрей улыбался, глядя на исчезающую за горизонтом пыльную бурю. То, что он задумал, опасно. Хозяева не любят самовольства и яростно защищают свои секреты. Но внутри звучал голос: "Все правильно. Иди вперед. Ты со всем справишься".

Глава 3. Отпуск

Все оказалось просто. Никто не пытался его остановить, заподозрив неладное. Беседа с куратором, отчет, занявший полдня, поставить подпись за получение премиальных. То, что он хочет устроить отпуск, никого не расстроило и не возмутило. Пришлось поставить еще одну подпись и вечером он уже паковал вещи. Вернее, менял старые, заношенные в пустыне, на новые. Разобрать дорожную сумку еще не успел.

Заказал билеты на ближайший рейс в Рим. Выждать два дня, как планировал, не хватило терпения, и утром он выехал. Через час, в Италии и разглядывал список гостиниц. Если за ним приглядывают, пусть думают, что он планирует задержаться надолго. Конспиратор из него никудышный, и единственное, на что Агжоей надеялся, что никто ничего не заподозрит. С чего бы? За все время в конторе он не давал никаких поводов. Два дня гулял по римским улочкам, честно глазел на достопримечательности, заглянул в Колизей. Радости увиденное не доставляло – все внимание было поглощено предстоящей операцией.

Ночью пробовал исследовать пещеру и точнее определить ее положение, но его ждало разочарование. Пещеру он не нашел. Он расслабился, настроился на запечатленный в памяти образ, но ничего не произошло – он все так же лежал на кровати в гостиничном номере. Сначала испугался, но вспомнил, что с кораблем было так же. Видимо, увидеть пещеру можно только из корабля и там тоже стоит защита.

На этот раз настроился на образ, виденный с воздуха – часть материка и пещера, находящаяся где-то внизу. Пещера спрятана от любопытных глаз, но защиту, скрывающую ее, спрятать невозможно. Просто надо знать, что искать. Этот прием сработал. Он завис над зеленеющими джунглями на высоте птичьего полета. Внизу был купол – полупрозрачная пелена прятала то, что находилось внутри. Купол был меньше. Сквозь него виднелись деревья, растущие на скалах. В самом центре темнел вход пещеры. Проникнуть сквозь пелену не получилось, она скользила как натертое мыльной пеной стекло. "Будем надеяться, что в реальном мире через нее можно пройти", – подумал Андрей.

Второй день в Риме почти не запомнил. Опять нахлынули сомнения. Стоит ли рисковать? У него устроенная жизнь, он давно забыл, что такое нужда, он часто путешествует. И способности, которые позволяют смотреть на других свысока, зная, чего они лишены. Да, он не знает на кого работает. Не знает, чем вообще занимается организация, в которой он состоит. Знает в лицо только прямое начальство и нескольких коллег. Интересоваться большим нежелательно. Слышал о нескольких случаях, когда люди исчезали после, вроде бы, невинных вопросов. Но, за это платят приличные деньги – за его способности и за отсутствие любопытства. Нашел, что нужно – получил деньги. Дальше, не его дело. Наслаждайся жизнью.

Если он сделает следующий шаг, то может потерять все. Может исчезнуть так же, как те, другие. Стоит ли то, что он может узнать, этого риска? Но каждый раз, когда подобные мысли одолевали Андрея, и казалось, что он готов отказаться от поиска, из глубины поднималась тень огромного великана. Великан вставала за спиной, брала за плечи и шептала в ухо: "Иди вперед". Этот шепот заглушал любые сомнения, рвал их на части и уносил прочь. Внутри оставалась спокойная уверенность и поддерживающие спину руки гиганта.

Утром, первым делом внимательно рассмотрел рисунки, сделанные сразу после ночных путешествий. Очень схематичные наброски, все же художник из него так себе. Но примерное расположение пещеры понять можно. Нашел ближайший коворкинг, чтобы не выходить в сеть с телефона, и рассматривал карты, сравнивая их с набросками.

Теперь он был уверен – предстоит путешествие в Мексику. Нужное место находилось рядом с границей Гватемалы, на южной оконечности континента. Где там может быть спрятана пещера и почему ее до сих пор не нашли, оставалось загадкой. Как он понял, сёрфя по интернету, местность достаточно густонаселенная и последние сто лет там активно проводились археологические раскопки, поиски следов древних цивилизаций. Неподалеку найдены города древних ольмеков.

Это даже хорошо. Можно спокойно отправляться глазеть на руины древних людей. Чем не повод для поездки?

Осталось заказать билеты и можно отправляться. Обычно организацией поездок занимался кто-то другой. Он просто получал документы, билеты на руки и выезжал, куда сказано. Сейчас делал это сам, потратил пару часов, прежде чем все было готово.

Вечером был в аэропорту. Виза, документы – в порядке. Цель поездки – туризм. Тринадцать часов перелета до Мехико. Два часа ожидания, еще один самолет и через час вышел в аэропорту Минатитилан. Машину напрокат взял тут же. Вышло дороже, но быстро и без вопросов. В киоске купил карту, усеянную обозначениями местных достопримечательностей. Ее должно быть достаточно – хотелось окинуть взглядом местность более масштабно, чем через экран смартфона.

Глава 4. Путешествие

Андрей выехал на дорогу, останавливаясь на каждом перекрестке. Раньше его всегда кто-то сопровождал: вел машину, прокладывал маршрут, общался с людьми. Сейчас он, в незнакомой стране. По обочинам раскинулись мангровые леса, зеленые, сочные, почти ядовитые, совсем не похоже на сухие степи и пустыни той Мексики, которую он знал по фильмам. Испанские надписи на указателях дублировались английскими, и он несколько успокоился. Не потеряется.

Оставив по левую руку ложную цель путешествия – древний город Ла-Вента, направился вглубь континента. Путь займет часа четыре. Если проехать дальше еще столько же, окажешься на берегу Тихого океана. Заманчивая идея, но как-нибудь потом. Если будет время.

По пещера находилась на границе штатов Веракруз и Оахака. Нужно доехать до поселка со звучным названием Санта Мария Чималапа (хотя здесь везде звучные названия), дальше придется добираться пешком. Горы. Машину придется оставить.

Проехал полтора десятка маленьких городишек, стоящих вдоль дороги, прежде чем свернул налево и углубился в предгорье. Еще минут сорок (всего один поселок), и он на месте. Глиняные одноэтажные домики с плоскими крышами, крашенные в яркие, желтые, оранжевые, красные цвета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.