Владимир Мисечко
Битва Света и Тьмы. Хозяйка Медной горы

Подземелье Кансыз-хана: Легенда о Кровавом Клинке

В сердце гор, где ветер воет волком,

И скалы помнят древние века,

Лежит проклятое подземелье Кансыз-хана,

Где тьма густа, как кровь у палача.

Когда-то Кансыз-хан, властитель грозный,

Свой меч ковал в огне людских сердец.

Он жаждал власти, славы и богатства,

И не щадил ни старцев, ни младенцев.

Собрав сокровища, награбленные в битвах,

Он вглубь земли укрыл их от врагов.

И вход замуровал, проклятием скрепив,

Чтоб ни один живой не вышел из оков.

Легенда гласит, что в лабиринтах мрачных,

Блуждают души тех, кто пал от рук хана.

И каждый шаг там эхом отзывается,

Напоминая о злодействах Кансыз-хана.

Там стражи каменные, оживлённые колдовством,

Хранят покой хозяина и его казну.

И змеи ядовитые, с глазами как рубины,

Плетут свои смертельные узоры в тишину.

Но главное сокровище подземелья –

Не золото, не жемчуг, не алмаз.

А Кровавый Клинок, пропитанный страданием,

Что Кансыз-хан держал в последний час.

Говорят, кто Кровавый Клинок возьмёт,

Тот обретёт немыслимую силу.

Но вместе с ней – проклятие Кансыз-хана,

Что будет гнать до самой могилы.

Искатели приключений, жаждущие наживы,

Не раз пытались в подземелье проникнуть.

Но лишь немногие вернулись, обезумевшие,

Шепча о кошмарах, что им пришлось увидеть.

Так пусть же эта легенда предостережёт,

Тех, кто рискнет потревожить сон хана.

Ведь в подземелье Кансыз-хана нет спасения,

Лишь тьма и смерть, и вечная вина.

***

Солнечная Пиала

В лазурных высях, где рассвет рождается,

Искрится чаша, светом налитая.

Не злато ковано, не камень самоцветный,

А солнечный огонь, навек запечатлённый.

То Пиала Солнца, дар богов небесных,

Хранит в себе тепло, для душ земных полезных.

Когда зима сковала мир в объятьях льда,

И жизнь застыла, словно в вечной тьме тогда,

Богиня Солнца, в колеснице златокрылой,

Спускается на землю, поступью неслышной, милой.

И Пиалу Солнца, над миром поднимает,

И светом живительным всё сущее питает.

Из чаши льётся свет, как мёд янтарный, густой,

Растапливая лед, даря земле покой.

Пробуждаются цветы, и птицы звонко поют,

И в каждом сердце радость, находит свой приют.

Но лишь достойный зрит сиянье Пиалы,

Чья душа чиста, и помыслы светлы.

Кто в сердце носит веру, надежду и любовь,

Тот ощутит прикосновение богов.

И если в час печали, ты в небо посмотришь,

И в сердце искру веры, ты не похоронишь,

То, может быть, увидишь, в лучах заката дня,

Сияние далекое, Солнечной Пиалы.

И помни, путник, в мире бренном этом,

Что свет всегда сильнее, чем тьма кромешная.

И даже в самой тёмной, безнадежной мгле,

Сияет Пиала Солнца, надежду даря тебе.

***

Мияс-су, Мать Родниковых Вод

В тени вековых лесов, где шепчутся древние тайны,

В сердце земли, где дремлет вечная прохлада,

Живёт Мияс-су, Мать Родниковых Вод,

Богиня чистых струй, дарующая жизнь и отраду.

Её волосы – нити серебряного дождя,

Сплетаются в косы, что питают реки и озера.

Глаза её – два сапфира, глубокие и ясные,

В них отражается небо, и шёпот горного эха.

Она ходит босая по мхам изумрудным,

И там, где ступает её легкая нога,

Пробиваются ключи, звенящие хрустально,

Наполняя жаждущую землю влагой живой.

Мияс-су – хранительница родников священных,

Она оберегает их от скверны и забвения.

Её дыхание – туман над утренней долиной,

Её голос – журчание ручья, песня вечного движения.

Когда засуха терзает землю иссохшую,

Когда скот умирает от жажды в пыли,

Молитвы возносят к Мияс-су, Матери Вод,

И она, услышав мольбы, проливает слёзы свои.

Слёзы её – дождь благодатный, спасительный,

Оживляют поля, наполняют колодцы до краёв.

И люди, благодаря Мияс-су за щедрость,

Воспевают её имя в песнях и сказаниях своих.

Так пусть же всегда помнят о Матери Родниковых Вод,

О Мияс-су, дарующей жизнь и процветание.

Пусть берегут её дары, как сокровище бесценное,

Ибо без воды нет жизни, нет будущего, нет надежды.

***

Песнь о Чуди Подземной

В землях, где солнце лишь краешком светит,

Где корни деревьев сплетаются в сети,

Живёт народ древний, народ позабытый,

Чудь Подземная, тьмой и землей укрытая.

Не люди они, и не звери лесные,

Лица их бледны, как камни сырые.

Глаза их горят, как уголья в печи,

Хранят они тайны, что нам не постичь.

Когда-то ходили они по земле,

Но солнце палило, и стало им скверно.

Ушли под покровы земли и камней,

И стали ковать там судьбу свою в ней.

Куют они золото, что в недрах таится,

И шепчут заклятья, что в эхо струятся.

Их молоты бьют, словно громы вдали,

И искры взлетают, как души земли.

Не трогай их землю, не рой их пещеры,

Иначе накличешь ты гнев их без меры.

Они под землёй, но помнят былое,

И ярость их дремлет, как пламя живое.

И если услышишь ты в полночь глухую,

Стук молота странный, то знай, не балуйся.

То Чудь Подземная куёт свою волю,

И ждёт она часа, чтоб выйти на волю.

***

Каменный Цветок

В глубинах гор, где сумрак вечный дремлет,

Где самоцветы искрятся в тишине,

Живёт легенда, что сердца волнует,

О мастере, что камень покорил себе.

Данила-мастер, душою чистый, светлый,

Искал он в камне красоту живую,

Мечтал создать цветок, чтоб вечно цвёл он,

И тайны гор в себе навек хранил.

Спустился в недра, к Хозяйке Медной Горы,

Владычице богатств и колдовства,

Она ему открыла двери в царство,

Где камень дышит, словно трава.

Увидел он цветы, что солнцем не согреты,

Из малахита, яшмы, хрусталя,

И понял он, что смертному не ведом,

Тот совершенный мир, где правит красота.

Трудился долго, день и ночь не зная,

Вдыхая жизнь в холодный, мёртвый камень,

Но всё не мог он тайну разгадать,

Как передать души своей пламя.

И вот однажды, в час предрассветный, тихий,

Когда усталость разум застила,

Он увидал, как камень оживает,

И распускается цветок, что он творил.

Но в красоте его таилась сила,

Забыть заставила Данилу мир земной,

И Хозяйка Медной Горы пленила,

Его навек в обители своей.

И говорят, что в глубине пещерной,

Цветёт тот камень, дивный и прекрасный,

Напоминая всем, кто ищет совершенства,

Что красота порой бывает опасна.

И каждый, кто в горах его увидит,

Забудет дом, семью, друзей своих,

И станет вечным стражем Каменного Цветка,

В плену у Хозяйки гор, во власти сил иных.

***

Агидель, Третья Река: Миф о Рождении

В начале времен, когда мир был юн и дик,

Лишь две реки текли, судьбой храним их лик.

Одна – Урал, могучий, как хребет седой,

Другая – Яик, стремительный, молодой.

Но жажда жизни, что в земле таилась,

Взмолилась к небу, чтобы чудо свершилось.

И боги, вняв мольбам земли родной,

Решили третью реку создать, живой.

Спустилась с неба дева, ликом светла,

Агидель имя ей, что в сердце пролегла.

Она коснулась камня, древнего, седого,

И хлынула вода, чиста, как слово Бога.

Агидель, третья река, рождённая мечтой,

Впитала в себя силу гор и неба синевой.

Она несла прохладу в знойные края,

И жизнь дарила, щедро, не тая.

Её берега стали домом для людей,

Что чтили реку, как завёт от древних дней.

Она поила скот, дарила урожай,

И в песнях славили её, от края и до края.

Но злые духи, тьмы ночной сыны,

Завидовали реке, что светом полна.

Они пытались воду отравить, затмить,

И в сердце Агидели холод поселить.

Но дева-река, сильна и горда,

Сражалась с тьмой, не отступая никуда.

Она призвала на помощь ветер и грозу,

И смыла скверну, словно горькую слезу.

И с тех пор течёт Агидель, чиста и светла,

Напоминая людям, что жизнь всегда права.

Она – символ веры, надежды и любви,

Агидель, третья река, что в сердце ты храни.

Так пусть же льётся песня над её волной,

О деве-реке, что дарит нам покой.

И пусть хранит Агидель землю свою,

И дарит жизнь, как в самом начале, в раю.

***

Песнь Лунтхусаптура: Одинокий Гусь

В небесах, где звёзды – пыль богов,

Над миром, спящим в колыбели снов,

Летел Лунтхусаптур, крылатый страж,

Одинокий Гусь, хранитель древних саг.

Не помнил он ни стаи, ни гнезда,

Лишь ветер в перьях, да седая мгла.

Он видел рождение и гибель звёзд,

И слышал шёпот позабытых мест.

Его глаза, как два осколка льда,

Хранили память, что не знает дна.

Он помнил битвы титанов и богов,

И плач земли, скорбящей от оков.

Когда луна багряным светом льёт,

Он песнь печали в небесах поёт.

О времени, что утекло, как дым,

О мире, ставшем чуждым и чужим.

Его перо, упавшее с крыла,

В легенду древнюю навеки проросло.

И тот, кто перышко то подберёт,

Услышит эхо позабытых вод.

Лунтхусаптур, одинокий Гусь,

Летит сквозь вечность, не ведая грусть.

Он символ мудрости, что в тишине,

Хранит секреты в звёздной вышине.

И если ночью, вглядываясь ввысь,

Увидишь тень, что в небесах неслись,

Знай, это он, Лунтхусаптур летит,

Одинокий Гусь, что мир собой хранит.

***

Легенда о Сулее: Камень, рождённый громом

В седых Уральских горах, где ветер воет дико,

Встаёт Сулея-гора, вершиной в небе ликом.

Не просто камень то, не груда мёртвых скал,

А сердце древнее, что тайны веков впитало.

Когда-то, в дни, когда мир был юн и полон магии,

Боги небесные вели войну, в ярости и брани.

Перун, громовержец, метал стрелы огненные,

И молнии сверкали, землю опаляя мгновенно.

Одна из стрел, что пронзила тьму кромешную,

Упала в землю, расколов её трещиной.

И там, где пламя коснулось горной тверди,

Родился камень, мощный, как гнев небесный.

Сулея-гора, так нарекли её люди,

В ней сила Перуна, в ней отголоски бури.

Говорят, в пещерах её живут духи древние,

Хранители знаний, мудрые и верные.

Когда гроза над Сулеей свирепо разразится,

Камень оживает, силой наполняется.

И слышно эхо битвы богов в раскатах грома,

Напоминая смертным о величии и грозном доме.

Искатели кладов, алчные и дерзкие,

Пытались не раз покорить вершину дерзкую.

Но гора не терпит корысти и обмана,

И тех, кто с дурными мыслями к ней приходит, карает она.

Лишь тем, кто с чистым сердцем и уважением,

Приходит к Сулее, дарует она откровение.

Покажет тропы тайные, откроет клады мудрости,

И наполнит душу силой и благостью.

Так стоит Сулея, свидетельница веков,

Храня в себе легенды, тайны богов.

И шепчет ветер в скалах её древних,

О силе камня, рожденного громом небесным.

***

Легенда о Шурале, Юрте и Лесных Духах

В дремучих чащах, где сплетаются корни вековые,

Где сумрак вечный правит бал, и шепчут травы сны,

Жил Шурале, лесной злодей, с пальцами длинными,

Что щекотали до смерти, в плен заманив в глуши.

Он был насмешник и обманщик, с рогом костяным,

Что изгибался, словно месяц, в ночи беззвёздной тьмы.

Он путал тропы, заводил в болота, в омут злой,

И хохотал, когда терялся путник, сбитый с толку им.

Но в тех же лесах, средь елей, сосен и берёз,

Стоял Юрт, жилище древнее, что предки возвели.

В нём обитали люди добрые, с сердцами чистыми,

Хранители леса, что с природой в мире жили.

Они знали тайны трав и шёпот ветра в кронах,

Умели слушать лес, как книгу, мудрость в ней храня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.