Елена Филатова
Алиса В Зеркале

ПРОЛОГ

«Каждое утро мы просыпаемся в мире, который сами же и создали. И каждое утро у нас есть выбор – принять этот мир как неизменный или понять, что мы сами держим кисть художника».

Говорят, что реальность – это зеркало нашего внутреннего мира. Но что, если всё наоборот? Что, если наш внутренний мир – это отражение того, что мы позволили себе увидеть в зеркале жизни?

Каждый день мы встаём, смотрим на своё отражение и видим то, что привыкли видеть. Усталые глаза. Опущенные плечи. Лицо, застывшее в привычной маске компетентности и контроля. И думаем: «Вот она, моя реальность».

Но что, если это всего лишь иллюзия? Что, если то, что мы называем реальностью, – это просто привычный способ интерпретации бесконечного потока возможностей, который окружает нас каждую секунду?

Алиса не знала об этом, когда впервые посмотрела в зеркало своей ванной комнаты тем январским утром. Зеркало знало её секреты. Оно отражало женщину, которая справляется, но едва держится на плаву. Женщину, которая отдаёт себя по частям – семье, работе, ожиданиям других – и не может понять, почему от неё самой остаётся всё меньше.

Она не знала, что стоит на пороге величайшего открытия в своей жизни: понимания того, что мы сами являемся архитекторами своей реальности. Что каждая мысль, каждое решение, каждый выбор – это мазок кистью на холсте нашего существования.

И что в любой момент мы можем взять эту кисть и начать рисовать заново.

Это история о том, как обычная женщина научилась смотреть в зеркало и видеть не отражение своих ограничений, а бесконечность своих возможностей. История о том, как можно переписать сценарий своей жизни, не меняя декораций, а меняя способ восприятия.

В каждом из нас живёт тот, кто мы есть на самом деле, и тот, кем нас заставили быть. Между ними – пропасть, которую можно преодолеть только одним способом: посмотрев правде в глаза через зеркало собственной души.

Добро пожаловать в мир зеркал, где каждое отражение – это приглашение к трансформации.

ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Эта книга живёт на двух уровнях – выберите свой

Первый уровень: Просто хорошая история

Если вы любите читать о сильных женщинах, семейных драмах и личном росте – просто наслаждайтесь путешествием Алисы. Это захватывающая история о том, как обычная женщина находит дорогу к себе настоящей. Никаких обязательств, никаких упражнений. Просто вдохновляющий роман, который заставит вас по-новому взглянуть на собственную жизнь.

Второй уровень: Пошаговая инструкция к трансформации

Каждая глава содержит проверенные психологические техники, которые Алиса осваивает в своём путешествии. Если захотите – можете попробовать их сами. В конце каждой главы есть блок «Зеркало для читателя» с простыми практиками. А в дополнительных материалах (QR-код в конце книги) – полная система трансформации с подробными инструкциями.

Никого не заставляем, всех приглашаем

Хотите просто насладиться хорошей историей? Прекрасно.

Готовы изменить свою жизнь вместе с героиней? Ещё лучше.

Начали как читатель, а стали практиком? Мы знали, что так будет.

Ваша жизнь, ваш выбор, ваш темп.

Добро пожаловать в историю, которая может стать вашей собственной.

QR-код для дополнительных материалов: в конце книги.

ГЛАВА 1: ЖЕНЩИНА В ЗЕРКАЛЕ

«Тот, кто смотрит наружу, видит сны. Тот, кто смотрит внутрь, пробуждается». – Карл Юнг

Свет в ванной мерцал, как нервный тик, когда Алиса вглядывалась в своё отражение. Тени залегли под глазами, которые казались принадлежащими кому-то старше – кому-то, кого она не вполне узнавала. Тридцать семь, напоминала она себе, а не пятьдесят семь. Так почему же она выглядела – и чувствовала себя – настолько старше?

Зеркало не лгало. Оно отражало правду, которую она боялась признать: где-то между материнством, браком и карьерой исчезла она сама.

Из коридора донёсся знакомый звук хлопающей двери спальни сына, за которым последовал тяжёлый гул музыки. Ещё одно утро, ещё одна безмолвная битва. За шесть месяцев с момента его шестнадцатилетия Михаил превратился из её милого, хоть и временами капризного мальчика в незнакомца, который едва замечал её существование.

Телефон завибрировал на столешнице. Мама. Опять. Третий раз за утро.

– Ты уже записала папу к доктору Левину? Знаешь же, он сам этого никогда не сделает.

Плечи Алисы напряглись, когда она быстро набирала ответ.

– Сделаю сегодня.

Тут же появились три точки.

– Сегодня – это когда? Его нужно показать врачу на этой неделе.

Алиса отложила телефон, не отвечая. Она добавила это к своему ментальному списку дел, которые не могли ждать – задач, которые каким-то образом всегда падали на неё, несмотря на то, что у неё была работа на полный день, двое детей и муж, который с каждым годом становился всё более отстранённым.

Кстати о работе – она глянула на часы. 7:15 утра. Ещё один день среди таблиц и налогового кодекса ждал её в бухгалтерской фирме, где она проработала последние двенадцать лет. Двенадцать лет в карьере, которую она никогда по-настоящему не выбирала. «Бухгалтерия – это практично, Алиса. Художники голодают. Ты хочешь голодать?» Голос матери продолжал направлять её жизненные выборы спустя два десятилетия.

Тупая боль за глазами усилилась. Она потянулась к баночке витаминов на столешнице – своей последней попытке побороть хроническую усталость, которая стала её постоянным спутником. Врачи, конечно, проводили анализы. Всё возвращалось в норме. «Может, попробуйте больше спать», – предлагали они, как будто сон был чем-то, что можно просто купить, имея правильный купон.

Она проглотила витамины, зная, что они не помогут. Ничто уже не помогало. Ни витамины, ни три разные диеты, которые она пробовала в прошлом году, ни приложение для медитации, которое она скачала и использовала ровно дважды, прежде чем уснуть от изнеможения в оба раза.

Алиса нанесла консилер на тёмные круги под глазами, расчесала прямые каштановые волосы и приложила едва заметный слой помады – минимум, необходимый для «профессионального» вида на работе. Она отступила и посмотрела на себя. Приемлемо. Не красиво, не сияюще, просто… приемлемо.

И тогда её пронзила мысль, острая как осколок: когда она начала довольствоваться лишь приемлемостью?

Её взгляд упал на весы, выглядывающие из-под туалетного столика. Она оттолкнула их ногой. Не сегодня. Разочарований утром уже было достаточно.

Уведомление осветило экран телефона.

– Прогнозы по счёту Уильямсов должны быть готовы к утренней планёрке. Ты их закончила?

Её начальник. Конечно, она их закончила. Она всегда всё заканчивала, неважно, насколько измученной себя чувствовала или сколько семейных кризисов вспыхивало. Алиса была надёжной – той, которая никогда не жаловалась, никогда не сопротивлялась, никогда не просила о помощи.

Идеальная жертва собственной ответственности.

– Мама! – голос дочери из кухни, окрашенный тем подростковым ощущением срочности, которое заставляло всё звучать как чрезвычайная ситуация. – Я не могу найти свой научный проект!

Алиса бросила последний взгляд в зеркало на женщину, которую едва узнавала, прежде чем отвернуться. Отражение не сопротивлялось – оно просто исчезло, как и она сама, растворившись в утренней суете чужих потребностей.

– Иду! – крикнула она, и в этом слове прозвучала вся её жизнь: постоянное движение к кому-то другому, постоянное бегство от самой себя.

Проходя мимо комнаты сына, она остановилась. Музыка грохотала за закрытой дверью – физический барьер, столь же реальный, как эмоциональная пропасть, выросшая между ними. Она колебалась, подняв руку, чтобы постучать, затем опустила её. Что бы она сказала? Что могла бы сказать, чтобы перекинуть мостик через растущую пропасть?

Как говорить с сыном, если не помнишь, как говорить с собой?

В кухне её одиннадцатилетняя дочь София стояла среди разбросанного содержимого рюкзака, лицо сжалось от беспокойства. – Сдавать сегодня, а я не могу найти!

– Ты проверила свой стол? – спросила Алиса, уже направляясь к кофеварке. Ей нужен был кофеин, если она собиралась прожить ещё один день.

– Да! Я везде смотрела! – голос Софии дрогнул, слёзы на подходе.

Муж Алисы Давид сидел за столом, листая что-то в телефоне, казалось бы, не замечая хаоса вокруг. Он не поднял глаз, когда она вошла в комнату.

– Давид, ты видел научный проект Софии? Модель солнечной системы?

Он мельком взглянул вверх. – Нет. Разве он не в её комнате?

Что-то в его равнодушном тоне разожгло вспышку негодования в груди Алисы. Когда они перестали быть партнёрами? Когда она стала единственным решателем проблем, единственной, кто следил за потребностями детей, домашними требованиями, медицинскими назначениями родителей, и каким-то образом всё ещё умудрялась соблюдать рабочие сроки?

– Неважно. Я помогу тебе искать, София, – сказала она, отставляя пустую кружку. Кофеин, в котором она так отчаянно нуждалась, должен был подождать.

Двадцать минут спустя научный проект был найден (в коридорном шкафу, куда Алиса поместила его «для сохранности» после того, как София его закончила), Михаил появился ровно настолько, чтобы схватить батончик мюсли, не установив ни с кем зрительного контакта, а Давид ушёл на работу с рассеянным поцелуем в щёку.

Теперь одна на кухне, Алиса почувствовала, как на неё опустился знакомый груз изнеможения. Это была не просто физическая усталость – хотя и она, конечно, присутствовала. Это было что-то более глубокое – усталость на уровне души, которая заставляла даже протягивание руки за кофейной кружкой казаться усилием.

Усталость от жизни, которая принадлежала кому-то другому.

Телефон снова завибрировал. Мама, требующая подтверждения записи отца к врачу. Начальник, просящий прогнозы Уильямсов и теперь добавляющий ещё одну срочную задачу. Сообщение из школы о предстоящей родительской конференции. Требования никогда не прекращались, и Алиса никогда не переставала их выполнять.

Но какой ценой?

Она взглянула на своё отражение в дверце микроволновки – искажённое, едва узнаваемое. Призрак самой себя. Когда она исчезла? И что ещё важнее – как ей найти дорогу обратно?

Мысль поразила её своей ясностью, прорвавшись сквозь ментальный туман, который стал её постоянным состоянием. Что-то должно было измениться. Она не могла продолжать так – работать на пустом месте, отключаться от детей, от мужа, от самой себя.

Но изменить что? Как? С чего даже начать?

Собирая вещи для работы, волна головокружения накрыла её. Она схватилась за столешницу, ожидая, пока оно пройдёт. Эти эпизоды случались всё чаще в последнее время. Ещё один пункт в её растущем списке проблем, который врачи отмахивали расплывчатыми предложениями о снижении стресса.

Алиса глубоко вздохнула и расправила плечи. Ещё один день. Она могла прожить ещё один день. Она всегда справлялась.

Но когда она ехала на работу, вопрос не оставлял её, пульсируя с каждым ударом сердца: как долго она ещё сможет продолжать жить жизнью, которая медленно высасывала из неё саму жизнь?

В зеркале заднего вида мелькнуло отражение – незнакомое лицо женщины, которая когда-то была ею. Где-то между «да, конечно» и «не волнуйся, я справлюсь» она потеряла себя настоящую.

И только зеркала помнили, кем она была раньше.

ЗЕРКАЛО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ:

Узнаёте ли вы себя в утре Алисы? Какие части её борьбы отзываются в вашем собственном опыте? Иногда самое важное путешествие начинается с честного взгляда в зеркало и вопроса: «Кто я на самом деле под всеми этими ролями, которые играю?»

Попробуйте сегодня остановиться перед зеркалом на минуту дольше обычного. Посмотрите себе в глаза не как критик, а как человек, встречающий старого друга. Что вы там увидите?

ГЛАВА 2: НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

«Иногда вселенная должна поставить нас на колени, прежде чем мы согласимся поднять голову и увидеть небо». – Неизвестный автор

Медицинский центр, день

– Скорее всего, это просто стресс, – сказал доктор Келлер, в третий раз за год просматривая результаты анализов Алисы. Флуоресцентные лампы отбрасывали жестокие тени на его усталое лицо. – Все анализы крови в норме. Уровень витаминов хороший. Щитовидная железа функционирует нормально.

Алиса сидела на кушетке, бумага шуршала под ней при каждом движении. До сих пор кружилась голова после приступа, который заставил её покинуть офис и приехать в медицинский центр. На этот раз было хуже, чем обычно – во время презентации комната так сильно закружилась, что пришлось извиниться перед коллегами, сославшись на мигрень, пока они смотрели на неё с плохо скрываемым беспокойством.

– Но я чуть не потеряла сознание, – сказала она, слышая, как в голос закрадывается отчаяние. – Это ненормально.

Выражение лица доктора Келлера было сочувствующим, но отстранённым – взгляд человека, который видел слишком много уставших женщин с невидимыми недугами.

– Вы работаете полный день, воспитываете двоих детей, ухаживаете за стареющими родителями. Это тяжело. Ваш организм говорит вам замедлиться.

Алисе хотелось рассмеяться – или, возможно, закричать. Замедлиться? Когда? Между поездками с отцом к врачам и помощью Софии с домашним заданием? Между приготовлением ужина и завершением квартальных налоговых расчётов? Между улаживанием маминых жалоб и попытками наладить связь с сыном, который становился всё более отстранённым?

– Я не могу просто… замедлиться, – сказала она, и слова показались пустыми даже ей самой. – Люди зависят от меня.

– Тогда, возможно, стоит рассмотреть препараты от тревожности, – предложил доктор Келлер, уже что-то записывая в рецептурном блокноте с механической эффективностью человека, который проделывал этот ритуал тысячи раз. – Это должно помочь снять напряжение.

Алиса смотрела на протянутый ей рецепт – ещё одну таблетку к утреннему ритуалу с витаминами, который тоже не смог восстановить её энергию. Очередной пластырь на рану, которая, казалось, становилась всё глубже с каждым днём.

– Больше ничего нет? – спросила она. – Может, вы что-то упускаете? Какой-то анализ, который не сделали?

Улыбка доктора Келлера слегка напряглась, терпение истощалось.

– Алиса, мы провели все анализы. Дважды. С вами физически всё в порядке. – Он помолчал, смягчив тон с практичным сочувствием. – А вы не думали поговорить с кем-нибудь? С психотерапевтом, возможно?

Предложение ранило больше, чем следовало, неявно отвергая её физические страдания. Как будто симптомы были у неё в голове. Как будто она выдумывала всё это ради внимания, словно капризный ребёнок.

– Мне не нужна терапия, – сказала она резче, чем намеревалась. – Мне нужно знать, почему я постоянно устаю, почему у меня кружится голова, почему я не узнаю себя в зеркале.

Выражение лица доктора Келлера слегка смягчилось.

– Всё это может быть симптомами депрессии или тревожности. В этом нет ничего постыдного. Многие женщины вашего возраста…

– Многие женщины моего возраста что? – Слова прозвучали жёстче, чем она хотела, фрустрация наконец прорвалась сквозь тщательно поддерживаемую вежливость.

– Переживают… переходы. Изменения в приоритетах, в самоощущении. Это естественно.

Алиса взяла рецепт, аккуратно сложила его и положила в сумочку рядом с витаминами, которые купила с похожей надеждой. Она знала, что не будет его покупать. Это не тот ответ, который она искала, хотя не могла сформулировать, каким этот ответ должен быть.

– Спасибо, – сказала она, собирая вещи с максимальным достоинством, на которое была способна. – Я подумаю.

В машине

В машине Алиса сидела с ключом в замке зажигания, не двигаясь. Послеполуденное солнце отбрасывало длинные тени на парковку, и она наблюдала, как другие люди движутся по своим жизням с видимой целеустремлённостью и энергией. Она должна вернуться на работу. Должна купить что-нибудь на ужин. Должна перезвонить маме. Должна, должна, должна…

Вместо этого она заплакала.

Беззвучные, сотрясающие тело рыдания, которые, казалось, шли из какого-то глубокого, забытого места внутри – места, к которому она не позволяла себе обращаться годами. Она плакала от усталости, которую никто не мог объяснить, от растущей дистанции между ней и детьми, от механической жизни, в которой, казалось, отсутствовал самый важный компонент: она сама.

Когда слёзы наконец стихли, Алиса почувствовала себя опустошённой, но почему-то более лёгкой, словно сосуд, который освободили от застоявшейся воды. Она проверила отражение в зеркале заднего вида, дрожащими пальцами стирая потёки туши. Глаза выглядели яснее, чем за несколько месяцев, несмотря на покраснение – как будто слёзы смыли какую-то плёнку, затуманивавшую зрение.

Она завела машину и выехала с парковки, но вместо того чтобы повернуть к офису или к продуктовому магазину, оказалась у небольшого кафе, мимо которого проезжала бесчисленное количество раз, но никогда не заходила. Что-то в его тёплом свете и разнообразной мебели, видимой через окна, всегда привлекало её, хотя она никогда не находила времени остановиться. Расписанная от руки вывеска гласила «Кафе Счастливый Случай» изящным шрифтом, и впервые за месяцы Алиса почувствовала влечение к чему-то, а не принуждение обязанностью.

Сегодня она найдёт время.

Кафе «Счастливый Случай»

Кафе окутало её ароматом жареных кофейных зёрен и чем-то сладким, выпекающимся в духовке – корицей и ванилью, смешивающимися с гулом тихих разговоров. Дневной свет лился через высокие окна, ловя пылинки, которые танцевали, как крошечные духи в золотых лучах. Винтажная мебель создавала уютные уголки по всему помещению, а местные произведения искусства украшали стены из открытого кирпича. Ощущение было такое, словно вошла в чью-то гостиную – тёплую и гостеприимную, что заставило её плечи расслабиться впервые за весь день.

Алиса заказала капучино у молодого бариста с добрыми глазами и нашла маленький столик у окна. Возможно, впервые за годы ей некуда было торопиться, ничто срочное не требовало внимания. Только этот момент, этот кофе, этот маленький акт восстания против беспощадно расписанной жизни.

Она наблюдала за людьми, проходящими по тротуару снаружи – каждый нёс свои невидимые тяготы и мечты. Молодая мать толкала коляску, живо разговаривая по телефону. Пожилая пара шла медленно, рука об руку, их синхронные шаги говорили о десятилетиях, проведённых вместе. Бизнесмен торопливо прошёл мимо, проверяя часы, такой же пленник своей спешки, как обычно была она.

Когда она перестала замечать мир вокруг себя? Когда жизнь стала серией задач для выполнения, а не моментов для переживания?

Капучино был изысканным – богатым и идеально сбалансированным, с пенкой, которую бариста превратил в изящный узор листа. Алиса не могла вспомнить, когда в последний раз наслаждалась чем-то. Еду поглощала стоя или помогая с домашним заданием. Кофе глотала ради кофеина, а не ради удовольствия. Даже этот простой акт сидения и дегустации казался революционным.

В туалете

Допив кофе, Алиса почувствовала потребность посетить туалет. Она прошла в заднюю часть кафе, обнаружив небольшое, удивительно элегантное пространство с винтажным зеркалом во весь рост на двери. Пока она мыла руки, её взгляд поймало отражение, и она замерла.

В её лице было что-то другое – уязвимость, возможно, обнажённая предыдущими слезами. Без тщательной сдержанности, без маски, которую она носила для семьи, коллег и мира, она выглядела одновременно моложе и старше. Более настоящей. Резкое освещение туалета должно было быть нелестным, но вместо этого оно, казалось, раскрывало что-то сущностное, что было скрыто под слоями исполнения и угождения людям.

Слёзы пришли снова, незваные и безмолвные. Она вцепилась в края раковины, позволяя им течь, не пытаясь остановить или проанализировать их источник.

– Вы в порядке?

Голос сзади испугал её. Алиса не слышала, как кто-то вошёл. Она обернулась и увидела элегантную женщину, наблюдающую за ней с искренним беспокойством – не вежливой тревогой незнакомца, а чем-то более глубоким, более понимающим. Женщине было, возможно, за пятьдесят, хотя что-то в ней казалось вне возраста. Её кудрявые светлые волосы обрамляли лицо с тонкими чертами и самыми поразительными зелёными глазами, которые Алиса когда-либо видела – глазами, которые, казалось, смотрели не просто на неё, а в неё. Она была красиво одета в простой, но явно дорогой наряд, который умудрялся выглядеть одновременно изысканно и непринуждённо комфортно.

– Я в порядке, – автоматически сказала Алиса, привычная реакция поднялась как щит, отражающий внимание к её уязвимости. – Просто… аллергия.

Губы женщины изогнулись в нежной улыбке, предполагающей, что она видит насквозь вежливую ложь, но не будет бросать ей прямой вызов. Она достала из сумочки – элегантной кожаной сумки, которая выглядела ручной работы – салфетку и предложила её Алисе.

– Иногда аллергия может быть особенно проблематичной, когда мы истощены, – сказала она мелодичным голосом с лёгким акцентом, который Алиса не могла определить. – Ваша энергия сегодня кажется весьма истощённой.

Алиса моргнула в замешательстве, принимая салфетку.

– Моя… энергия?

– Жизненная сила, которая окружает вас и течёт через вас, – просто сказала женщина, как будто комментировала погоду или отличный кофе. – Ваша стала довольно тусклой, особенно вокруг сердца и горла.

В любой другой день Алиса могла бы отмахнуться от такого заявления как от нью-эйджевской чепухи от кого-то, кто, вероятно, продавал кристаллы и читал карты таро. Но что-то в этой женщине – её спокойная уверенность, эти проникающие зелёные глаза или, возможно, просто обнажённая уязвимость момента – заставило слова восприняться по-другому, резонируя с чем-то глубоким внутри, что признавало их правду.

– Я просто устала, – сказала Алиса, вытирая глаза предложенной салфеткой, хотя даже произнося эти слова, она знала, что они неадекватны для описания костной усталости, пронизывающей каждую клетку её существа.

– Нет, – ответила женщина с такой нежной уверенностью, что это не прозвучало как противоречие. – Вы не просто устали. Вы отключены от собственной жизненной силы. Вы так долго отдавали её, что забыли, что она принадлежит прежде всего вам.

Слова поразили Алису неприятной точностью, прорезав все её тщательные рационализации и обнажив истину, которой она избегала. Она действительно отдавала себя – кусочек за кусочком, день за днём, год за годом – пока почти ничего не осталось.

– Кто вы? – спросила она едва слышным шёпотом.

– Маргарита, – сказала женщина, протягивая руку с изяществом, говорящим о старомодной элегантности. – Но большинство называют меня Марго.

Алиса колебалась, затем взяла протянутую руку. Рукопожатие Марго было тёплым и удивительно крепким, и на мгновение Алиса почувствовала то, чего не испытывала годами – ощущение того, что её по-настоящему видят и принимают.

– Алиса, – ответила она, удивившись тому, как прозвучало её собственное имя в этом священном пространстве честности.

– Я знаю, – сказала Марго с той же загадочной улыбкой. Затем, увидев замешательство Алисы, добавила: – Вы назвали его, когда заказывали капучино. Я сидела за соседним столиком, работала над записями.

– Ах, – сказала Алиса, чувствуя одновременно облегчение и странное разочарование от обыденного объяснения.

– Ваши симптомы не исчезнут, пока вы не устраните их источник, – продолжила Марго, как будто они были в середине консультации, а не только что познакомились в туалете кафе. – Никакие витамины или лекарства не помогут, потому что проблема не в дефиците веществ. Это дефицит себя.

Алиса должна была оскорбиться такой самонадеянности от незнакомца. Вместо этого она почувствовала вспышку узнавания, как будто услышала истину, которую всегда знала, но никогда не могла выразить словами. Как обнаружение недостающего кусочка головоломки, которую она даже не осознавала, что пытается сложить.

– Откуда вы можете это знать обо мне? – спросила она, хотя часть её уже знала, что ответ связан с тем, как Марго видела мир – и людей – с беспрецедентной ясностью.

Глаза Марго смягчились состраданием.

– Потому что я вижу это каждый день. Женщин, которые отдали себя по кусочкам, пока больше не узнают того, кто смотрит на них из зеркала. И потому что когда-то я была именно там, где сейчас находитесь вы.

Она достала из кожаной сумочки визитную карточку, предложив её Алисе с осторожной заботой. Она была элегантной в своей простоте – плотный картон кремового цвета с именем «Маргарита Левин» и номером телефона, напечатанными сдержанным шрифтом.

– Если решите, что готовы вернуть себе себя, позвоните мне, – сказала Марго, её зелёные глаза держали взгляд Алисы с нежной интенсивностью. – Но только когда будете по-настоящему готовы к переменам. Не просто желать их, а готовы выполнять работу, которая для этого требуется.

Прежде чем Алиса смогла ответить, дверь туалета открылась, и вошёл другой посетитель. Когда Алиса обернулась обратно, Марго исчезла, оставив только визитную карточку и lingering аромат чего-то травянистого и сложного – возможно, розмарина с оттенками, которые Алиса не могла определить, но которые, казалось, успокаивали что-то глубинное в её нервной системе.

Дома, вечером

Она смотрела на карточку, поворачивая её в руках. Не было ни титула, ни указания на то, какие услуги предлагала Марго, ни веб-сайта, ни адреса электронной почты. Только имя и номер, элегантные в своей простоте.

При обычных обстоятельствах Алиса отмахнулась бы от встречи как от случайного знакомства с эксцентричной незнакомкой и, вероятно, выбросила бы карточку. Она была практичной, логичной – бухгалтером, ради всего святого. Она не верила в энергетические поля или ауры, или про что там говорила эта женщина.

И всё же…

Она сунула карточку в бумажник, рядом с невыкупленным рецептом доктора Келлера. Два разных подхода к одной проблеме – один лечил симптомы, другой обещал работать с источниками, которые она даже ещё не понимала.

Покидая кафе, Алиса чувствовала себя как-то по-другому. Не исцелённой или трансформированной – усталость оставалась, и мысль обо всём, что ждало её дома и на работе, всё ещё казалась подавляющей. Но что-то сместилось, словно дверь приоткрылась, впуская слабейший шёпот возможности, которую она не рассматривала прежде.

Возможность того, что может быть другой способ жить.

Той ночью, после помощи Софии с домашним заданием, приготовления ужина, который Давид ел, отвечая на электронные письма, и отправки Михаилу сообщения о визите к стоматологу (сообщение осталось без ответа), Алиса сидела в машине в гараже, не в силах собрать энергию, чтобы войти внутрь и начать вечернюю рутину управления потребностями всех остальных.

В тишине она достала из бумажника карточку Марго, изучая её в тусклом свете лампы. «Если решите, что готовы вернуть себе себя, позвоните мне. Но только когда будете по-настоящему готовы к переменам».

Была ли она готова? Как бы выглядели перемены? И почему она вообще рассматривала возможность позвонить странной женщине, встреченной в туалете кафе, которая говорила об энергетических полях и предположениях о её жизни?

Потому что эти предположения были правильными, ответил тихий голос внутри. Потому что впервые за годы кто-то увидел её – по-настоящему увидел – не только способный фасад, который она представляла миру, но истощённую женщину под ним, которая медленно исчезала.

Прежде чем смогла передумать, прежде чем рациональная мысль могла пересилить отчаянную надежду, Алиса достала телефон и набрала номер.

Гудок прозвенел только один раз, прежде чем бархатный голос Марго ответил, как будто она ждала у телефона.

– Алло, Алиса. Я ждала вашего звонка.

ЗЕРКАЛО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ:

Были ли в вашей жизни моменты, когда незнакомец видел то, что не замечали близкие? Иногда именно в самые уязвимые моменты к нам приходят ответы. Какие «случайные» встречи в вашей жизни оказались судьбоносными?

Подумайте: к чему ваше тело пытается привлечь ваше внимание? Какие симптомы могут быть посланниками, а не просто проблемами для решения?

ГЛАВА 3: СОПРОТИВЛЕНИЕ МОЗГА

«Когда ученик готов, учитель появляется». – Восточная мудрость

– Я должна перенести встречу. Извините, я просто не могу прийти сегодня.

Алиса держала телефон между ухом и плечом, одной рукой печатая письмо, а другой хватаясь за кофе. Ещё одно утро, ещё один жонглёрский номер с обязанностями, которые множились быстрее, чем она успевала их выполнять.

– Алиса, это уже третий раз, когда вы переносите, – голос Марго оставался спокойным, но нёс в себе нотку чего-то, что заставило Алису остановиться – не осуждения, а ясности. – Интересно, что происходит.

Прошло две недели с их странной встречи в туалете кафе. Две недели, в течение которых Алиса металась между отчаянным желанием перемен и парализующим страхом перед ними. Как будто две части её существа вели безмолвную войну: одна тянулась к свету, другая цеплялась за знакомую тьму.

Она позвонила Марго той первой ночью, назначила встречу, а затем отложила её. Дважды. Теперь в третий раз.

– Просто много дел на работе, – объяснение было автоматическим, отшлифованным годами практики. – Отчёты конца квартала.

– Понятно, – ответила Марго тоном, который подразумевал, что она видела гораздо больше, чем говорила Алиса. – И интересно, не является ли «слишком занята» частью паттерна, который нам нужно изучить.

Алиса почувствовала вспышку раздражения. Кто такая эта женщина, чтобы ставить под сомнение её вполне законные причины? Она действительно была завалена работой – начальник добавил двух новых клиентов к её рабочей нагрузке, у Софии приближался дедлайн научного проекта, а мама звонила трижды вчера по поводу лекарств отца.

– Я не избегаю ничего, – сказала Алиса защищаясь. – Я просто…

– Ставите себя на последнее место, – закончила за неё Марго. – Как всегда.

Слова попали в цель с неуютной точностью. Раздражение Алисы угасло, сменившись тем странным чувством узнавания, которое она испытала при их первой встрече. Как будто Марго видела через все её оправдания прямо в сердце проблемы.

– Я не знаю, как ставить себя на первое место, – призналась она тихо, удивляя себя честностью. – Всем что-то от меня нужно.

– Да, – согласилась Марго. – И вам тоже что-то от вас нужно. Вопрос в том, позволите ли вы себе это получить.

Алиса закрыла ноутбук, внезапно устав от писем и таблиц, которые всё равно будут там завтра, и послезавтра, и после послезавтра.

– Когда я могу к вам прийти? – спросила она.

– У меня есть окно сегодня в четыре, – сказала Марго, как будто она специально держала это время для Алисы.

– Я буду там, – пообещала Алиса. На этот раз она говорила серьёзно.

Офис Марго разительно отличался от того, что воображала Алиса. Основываясь на их встрече в кафе, она представляла что-то более… мистическое. Кристаллы, возможно, или ловцы снов. Вместо этого она оказалась в элегантно обставленном пространстве, которому удавалось одновременно чувствоваться профессиональным и глубоко приглашающим.

Стены были тёплого цвета слоновой кости, украшенные абстрактными картинами в мягких синих и зелёных тонах. Удобный диван стоял напротив двух плюшевых кресел, с низким столиком между ними, на котором стояла небольшая композиция из свежих трав, наполнявших комнату тонким, заземляющим ароматом. Большие окна пропускали естественный свет, фильтрованный через прозрачные занавески. Никаких кристаллов. Никаких благовоний. Ничего, что кричало бы «гуру Нью-Эйдж».

Сама Марго представляла такой же элегантный контраст – профессиональную, но располагающую в строгих брюках и шёлковой блузке, её кудрявые светлые волосы уложены в небрежный пучок, который каким-то образом выглядел одновременно непринуждённо и идеально. Те замечательные зелёные глаза казались ещё более поразительными в этой обстановке.

– Добро пожаловать, Алиса, – сказала она, жестом указывая на диван. – Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее.

Алиса села, внезапно не уверенная, зачем она здесь. Что она ожидала от этой женщины? Она даже не была уверена, какая у Марго профессия. Терапевт? Лайф-коуч*? Целитель энергии? Визитка не давала никаких подсказок.

– Что именно вы делаете? – спросила Алиса, когда Марго устроилась в одном из кресел.

Марго улыбнулась.

– Я помогаю людям увидеть правду о том, кто они есть под историями, которые им рассказали и которые они рассказали себе сами. Кто-то мог бы назвать меня психологом, другие – практиком энергетических методов. Я считаю ярлыки ограничивающими.

– У вас есть лицензия? – спросила Алиса, проявляя свою практическую сторону.

– У меня несколько степеней в области психологии и сертификаты в различных методиках, – ответила Марго, не обижаясь на вопрос. – Но моя самая ценная квалификация – это то, что я прошла путь, на котором вы находитесь. Я испытала отключение, которое вы чувствуете, и нашла дорогу обратно.

– А на каком именно пути я нахожусь? – спросила Алиса с вызовом в голосе.

– На пути забывания, – просто сказала Марго. – Вы забыли, кто вы есть под всеми ролями, которые играете. Мать. Жена. Дочь. Сотрудник. Вы стали так хороши в исполнении этих ролей, что настоящая Алиса исчезла за ними.

Слова поразили своей точностью. Алиса почувствовала, как поднимается защита.

– Разве это не просто… жизнь? У всех нас есть обязанности.

– Обязанности, да. Самоотречение, нет. – Марго слегка наклонилась вперёд. – Расскажите мне о ваших симптомах.

Резкая смена темы застала Алису врасплох.

– Моих симптомах?

– Усталость. Головокружения. Чувство отключённости. Ощущение, что вы исчезаете.

Несмотря на скептицизм, Алиса обнаружила, что описывает своё хроническое истощение, приступы головокружения, чувство работы на автопилоте, врачей, которые ничего не находили. Марго слушала внимательно, её внимание было настолько полным, что Алиса чувствовала себя единственным человеком во вселенной. Когда в последний раз кто-то слушал её таким образом? А слушал ли вообще кто-нибудь когда-либо?

– Ваши симптомы – не проблема, – сказала Марго, когда Алиса закончила. – Они – посланники. И они говорят вам кое-что важное: жизнь, которую вы живёте, на самом деле не ваша.

– Конечно, это моя жизнь, – возразила Алиса. – Чья же ещё?

– Это жизнь, для которой вас приучили, – ответила Марго. – Вашей матерью, вашей культурой, вашими страхами. Но это не жизнь, которую ваша душа пришла сюда переживать.

Алиса хотела отмахнуться от этих слов как от мистической ерунды, но что-то в них отзывалось слишком глубоко. Она думала о своей бухгалтерской карьере – выбранной для того, чтобы угодить матери, а не из какой-либо страсти к цифрам. Она думала о том, как отказалась от музыки после пренебрежительных комментариев матери о «непрактичных хобби». Она думала о том, как даже её стиль воспитания отражал материнский в тех отношениях, которые она поклялась избегать.

– Как это имеет отношение к моим симптомам? – спросила она, отвлекаясь от этих неудобных прозрений.

– Напрямую, – сказала Марго. – Ваша усталость возникает не от того, что вы делаете слишком много – хотя вы и делаете слишком много. Она возникает от того, что вы занимаетесь не теми вещами. Деятельность, которая согласуется с вашей истинной природой, наполняет вас. Та, которая противоречит ей, истощает вас экспоненциально.

Она потянулась к чистому блокноту на боковом столике.

– Я хочу попробовать кое-что с вами, – сказала она, предлагая Алисе блокнот и ручку. – Нарисуйте простой контур человеческого тела.

Алиса выполнила просьбу, набросав базовую фигуру.

– Теперь закройте глаза на мгновение и подумайте о своём обычном дне – взаимодействиях с семьёй, работе, рутине. Где в своём теле вы чувствуете напряжение, тяжесть или дискомфорт, когда думаете об этом?

Алиса закрыла глаза. Немедленно она стала осознавать тугую полосу поперёк груди, тяжесть в плечах, узел в желудке и постоянное давление в висках.

– Отметьте эти места на своём рисунке, – проинструктировала Марго.

Алиса открыла глаза и заштриховала области на своём эскизе. Марго изучила рисунок.

– Это ваши энергетические точки напряжения – места, где ваша жизненная сила застаивается, потому что что-то в вашей нынешней реальности противоречит вашей подлинной природе. – Она указала на область груди. – Это напряжение связано с невыраженными истинами. Словами, которые вы глотаете вместо того, чтобы говорить.

Точность этого наблюдения поразила Алису. Только вчера она молчала, когда начальник назначил ей невозможный дедлайн, когда мать критиковала её воспитание, когда муж строил планы, не посоветовавшись с ней.

– Ваши плечи несут слишком тяжёлый груз ответственности. Вы взвалили на себя чужие проблемы. – Опять же, поразительная точность. Разве она не постоянно решала проблемы всех остальных – здоровье отца, расписание детей, ошибки коллег?

– И ваш желудок, – мягко сказала Марго, – держит горе покинутых мечтаний. Творческие части себя, которые вы отложили, чтобы быть практичной.

Слёзы неожиданно навернулись на глаза Алисы. Как эта женщина могла видеть так ясно то, что она сама не могла сформулировать?

– Откуда вы всё это знаете? – прошептала она.

– Потому что тело никогда не лжёт, – ответила Марго. – Это самая честная часть вас. Пока ваш разум создаёт замысловатые оправдания для статус-кво, ваше тело говорит правду о том, что действительно происходит. – Она отложила рисунок в сторону. – Вас учили игнорировать мудрость своего тела – проталкиваться через усталость, отвергать интуицию как непрактичную, отдавать приоритет логике над чувствами. Но ваше тело сейчас бунтует, потому что цена стала слишком высокой.

Алиса вытерла глаза.

– Так что мне делать? Я не могу просто… отказаться от своих обязанностей.

– Никто не предлагает этого, – сказала Марго. – Но есть глубокая разница между выполнением обязанностей из места целостности против фрагментации. Прямо сейчас вы действуете из фрагментированного состояния, где части вашей сущностной самости были изгнаны. Путь вперёд включает возвращение этих изгнанных частей.

– Это звучит… абстрактно, – сказала Алиса. – Мне нужно что-то конкретное.

Марго улыбнулась.

– Действительно. Давайте начнём с чего-то очень конкретного. – Она наклонилась вперёд, те зелёные глаза интенсивно сфокусированы. – Скажите мне, что вы в последний раз делали чисто для собственной радости? Не потому, что это было практично или полезно или ожидаемо – а просто потому, что это заставляло вас чувствовать себя живой?

Вопрос застал Алису врасплох. Она искала в памяти, обеспокоенная тем, как далеко назад ей приходилось заглядывать.

– Я… не знаю. Может быть… чтение романа прошлым летом на пляже?

– И каково это было в вашем теле? Этот опыт делания чего-то исключительно для собственного удовольствия?

Алиса закрыла глаза, вспоминая ощущение.

– Свободно. Как будто я могла дышать полной грудью. Как будто время расширилось вместо того, чтобы сжаться.

– Это чувство – ваш компас, – сказала Марго. – Ваше тело знает, что приносит вас к жизни. Вызов состоит в том, чтобы научиться следовать его руководству, а не перекрывать его «должна» и обязательствами.

Она остановилась, затем добавила что-то неожиданное.

– Я помню, когда впервые начала замечать это в своей собственной жизни. Я была корпоративным адвокатом – успешной по внешним меркам, но постоянно истощённой, часто больной. У меня были ужасные головные боли, которые никакие лекарства не могли заглушить.

Это личное откровение удивило Алису. Она не ожидала, что Марго поделится своим собственным опытом.

– Что случилось? – спросила она, искренне любопытная.

– Однажды я была в зале суда – большое дело, высокие ставки. Вдруг я не смогла дышать. Полная паническая атака. Моё тело буквально не позволяло мне продолжать жить этой противоречивой жизнью. – Глаза Марго держали отдалённый взгляд, как будто она снова видела тот момент. – Это было ужасно, но это также было началом моей настоящей жизни.

– Что вы сделали?

– Я начала слушать своё тело вместо борьбы с ним. Замечать, что наполняло меня против того, что истощало. Вносить небольшие изменения сначала, затем большие, когда я развила доверие к своему внутреннему руководству.

Личный пример сделал подход Марго внезапно более достоверным, менее абстрактным. Она не изрекала теории; она делилась путём, который действительно прошла.

– Позвольте мне поделиться концепцией, которая может помочь вам понять, что происходит, – продолжила Марго. – Слышали ли вы о профессоре Петре Анохине и его теории функциональных систем?

Алиса покачала головой.

– Анохин открыл кое-что увлекательное о том, как работает наш мозг. Он обнаружил, что всё, что мы переживаем, формируется нашими целями – не только сознательными целями, но и бессознательными тоже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.