# Маскарад благих желаний

Галина Владимировна Романова

После поездки на далекий экзотический остров бизнесвумен Алена Грачева страдает от внезапных приступов. В один из таких моментов она вместе с мужем Валерием отправляется на прогулку на снегоходах – и оба исчезают! Алену после долгих поисков находят в овраге – она мертва и вся в крови мужа, а Валерий будто испарился вместе со своим снегоходом. Его всюду ищут, периодически нападают на след, но всякий раз он ускользает, как будто ему помогают высшие силы. Неужто на его стороне ангелы? Или… демоны?

Галина Романова – подлинный знаток человеческих чувств и отношений. В ее детективных мелодрамах из серии «Метод женщины» переплетаются и кровь, и слезы, и любовь. Все, как в реальности, когда один-единственный шаг отделяет нас от любви до ненависти, от дружбы до любви, от рождения до смерти. Нежные чувства проверяются настоящими испытаниями, где награда – сама жизнь.

> Все не те, кем кажутся

Детективы Галины Романовой. Метод Женщины


© Романова Г.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Глава 1

Снег летел в окно крупными хлопьями третьи сутки. Природа словно отыгрывалась за первые два зимних месяца, когда ничем, кроме ледяного дождя, не баловала. Мрачная серость накрыла поселок с самого конца октября. Все померкло с последними облетевшими листьями. Кто-то наблюдательный подсчитал, что за прошедший месяц было двадцать девять пасмурных дней. Когда случились три солнечных, он проглядел.

Невзрачность природных красок угнетала, доводила до тихого бешенства. Хотелось выть, и плакать, и стучать кулаками в стены, и пинать мебель. А еще хотелось сбежать. Все равно куда. Можно даже в какую-нибудь глухомань, лишь бы подальше от всего, что его окружало и делало несчастным.

Третий день он не отходил от окна, наблюдая за тем, как серый мир превращается в белое ничто. Если бы не четыре мохнатые ели у входа в дом – за их зелень постоянно цеплялся его взгляд, – он бы точно свихнулся. Три дня назад он был на грани. Хорошо, что пошел снег.

– Валера! Валера, подойди, пожалуйста!

Голос его жены Алены звучал слабо. Но в нем уже не было тех страдальческих интонаций, что заставляли его с силой жмуриться и часто дышать. Ей, слава богу, стало легче. Обострение ее странной болезни, случившееся после сильного гриппа, отступило. Доктор, навещавший их почти ежедневно, предвидел подобный поворот и просил набраться терпения и ждать.

– Будет что-то одно из двух, – не глядя ему в лицо, прогнозировал доктор. – Либо она выкарабкается, либо умрет. Ждите. Терпите.

Валера терпел и ждал. Алена выкарабкалась.

– Я здесь, милая. – Он через силу заулыбался, заходя в ее спальню. – Ты проснулась?

– Да. – Ее широкая ладонь требовательно постучала по краю двуспальной кровати. – Кое-что хочу тебе сказать…

Он сел, настороженно уставился в бледное, одутловатое от лекарств лицо. Попытался вспомнить, как выглядела Алена пять лет назад, когда они еще только начали встречаться, – и не смог. Это была часть какой-то другой жизни, казавшейся теперь нереальной, словно он ее и не проживал.

В той жизни они были веселы и безмятежны, строили планы, смеялись в полный голос. Они наряжались, ходили в рестораны, вкусно ели, принимали гостей, сами бывали у друзей, часто летали на отдых.

Алена очень любила посещать экзотические страны. Находила особую прелесть именно в дикой природе. Шутила, что устала от цивилизации. Чопорная публика развитых стран навевала на нее уныние. Так она утверждала.

Что до него, то писать в ночной горшок, поставленный коридорным под кроватью, Валера ненавидел. Моча стояла до утра и воняла. И во влажных душных тропиках ему казалось это сущим адом. Но выходить наружу из-под прикрытия хлипких тростниковых стен было опасно. Ночью там все ползало, и шипело, и рычало, и норовило ужалить или вовсе утащить в грязную мутную реку и там сожрать.

Он мучился и терпел. Алене там нравилось, и это главное. Но всегда вздыхал с облегчением, сдавая багаж в заграничном аэропорту. А она грустила и даже плакала. И оставляла монетки в каждой вонючей луже, чтобы вернуться.

В одно из таких путешествий в тропики она и отправилась на экскурсию, стоившую ей здоровья. Без него. Валера категорически отказался, наслушавшись страшных историй про проклятое место и месть мертвых колдунов.

– И тебе не советую, дорогая, – с сомнением наблюдал он за ее сборами.

Экскурсия была трехдневной. Включала в себя перелет на легкомоторном самолете, прогулку по острову, ночлег, посещение заповедной зоны, еще один ночлег и возвращение. Это было долго. И да, опасно.

– Валерочка, милый, не надо быть таким суеверным, – громко смеялась Алена, запрокидывая голову, когда он пытался ее отговорить. – Или ты просто ревнуешь? Три дня… Целых три дня я проведу на острове в обществе посторонних мужчин. Ой ля-ля! А не пуститься ли мне там в блуд, а?..

Его жена была настоящей красавицей – смуглой черноглазой брюнеткой с ярким полным ртом. Где бы они ни были, им вслед всегда оборачивались. Мужчины с интересом, женщины с завистью. Он не то чтобы ревновал ее, но иногда зло брало. Отпускать ее в эту поездку ему не хотелось, потому что…

Да, черт побери, он немного ревновал! Пилот легкомоторного самолета был тот еще жиголо. И экскурсовод ему под стать. А кто там на острове ее ждал – еще неизвестно.

Наверное, он смог бы отговорить Алену, упросить не лететь. Но в то же время Валере хотелось хотя бы недолго побыть одному, отдохнуть от бесконечного движения. Просто поспать под кондиционером. Поваляться с телефоном в руках под легким балдахином кровати. Хотя бы день один. Ведь, когда Алена бывала рядом, спать он не мог сразу по нескольким причинам. Они либо занимались любовью, либо мчались куда-нибудь что-то посмотреть – что-то диковинное и невероятно красивое.

А он просто хотел поспать.

Алена улетела на маленький остров одна, без него. И через три дня не вернулась. И через неделю тоже. Валера не знал, что думать! Он извелся весь, его измучила неизвестность. Куратор уверял что никаких крушений и аварий нет, что экскурсия прошла штатно. И что самолет с экскурсоводом вернулся.

– А почему без моей жены?! – орал он на куратора, вращая глазами как сумасшедший.

– О, это надо спросить у нее, – загадочно улыбался ему куратор, изъясняясь на великолепном русском. – Какой-то интерес возник, видимо. Женщины часто там задерживаются. Такое уже бывало. Не переживайте. Все будет хорошо. Пару дней ждите, может, еще три-четыре, и она вернется…

Алена вернулась через две недели – вместо трех дней. Он не сошел с ума и не улетел на ее поиски лишь потому, что ей удалось дважды прислать ему сообщения, в которых она уверяла, что с ней все в порядке.

В день ее возвращения к их отелю подъехало такси, вышел мужчина в белых широких одеждах, открыл заднюю дверь и буквально выволок его жену наружу.

Валера встречал, знал, что она сейчас приедет. Куратор предупредил его.

– Вот видите, я же говорил, что с ней все будет в порядке, – добавил он в конце своей речи. И вздохнул как-то странно, пробормотав: – С этими женщинами всегда беда…

Беды Валера сначала не заподозрил. Алена прямо от такси бросилась ему на шею, принялась смеяться и уверять, что не смогла быстро покинуть остров из-за невозможной красоты и экзотики.

– Валерочка, ты просто не представляешь, как там! – восклицала она чрезмерно, пожалуй, возбужденно. – Как в раю! Я бы… Я бы хотела туда вернуться снова!

Он, конечно, обратил внимание на ее оживленную жестикуляцию. Раньше Алена этим не грешила. Ладони у нее были широкими. И она не любила их выставлять на всеобщее обозрение. А тут, просто как птица крылами, руками махала. И взгляд ее показался ему каким-то неясным. Она смотрела словно мимо него. И еще, что особенно его насторожило, Алена не захотела с ним секса.

– Потом, милый, потом, – глупо хихикала она, заворачиваясь в толстое верблюжье одеяло и поворачиваясь к нему спиной. – Я очень устала…

Он не обиделся. Он насторожился. Алена хотела секса всегда. В любое время ночи разбуди ее, она готова была ответить ему взаимностью.

Отказала она ему и на второй день после возвращения, и на третий. И только Валера заподозрил измену, как Алена слегла. Ни один островной доктор не сумел поставить диагноз, объясняющий ее состояние: безумный бред, краткосрочная потеря сознания на фоне высокой температуры.

– Я не нахожу у нее ничего, – пожимал плечами врач из посольства, которому Валера, подключив все мыслимые и немыслимые связи, показал свою жену. – У нее чистое горло, легкие. Лимфоузлы не воспалены. УЗИ ничего не показало, никаких патологий. Анализы практически в норме.

Они улетели в Москву. И начались хождения по врачам. Никто ничего у нее не находил. Но она периодически впадала в безумие, температура при этом у нее подскакивала до сорока. Приступ купировали, болезнь отступала на какое-то время, а потом все повторялось.

Через год безуспешных попыток обнаружить заболевание Алена сдалась. Переехала из Москвы в ближнее Подмосковье, купив им с Валерой огромный дом в три этажа. В бизнесе назначила конкурсного управляющего. Валеру посадила дома рядом с собой, решив, что ему будет лучше работать на удаленке. Да и что там у него за работа в ее фирме? Так, баловство одно, а не работа. Справится дома. Его согласия она при этом спросить забыла. И зачем? Бизнес-то был ее. Ей и решать, в каком кабинете ему на нее работать.

Так она сказала, когда он попытался возразить. И добавила, холодно глядя на него из подушек:

– Если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь все поменять.

– Что, например? – Он тогда еще дулся на нее за ее самоуправство.

– Можешь собрать в свой старенький чемоданчик кое-что из одежды и свалить. Я не могу требовать от тебя такой жертвы. Больная жена – это не то же самое, что больной муж…

Валера затих, но обиду затаил. И жил с этой обидой уже два года – столько прошло времени со дня их переезда из Москвы в этот элитный поселок, в котором он задыхался.

Алене становилось то хорошо, то совсем худо. В какой-то момент вдруг им стало казаться, что болезнь совсем отступила. И они даже начали зазывать к себе гостей и веселиться с прежним накалом. Но тут Алена, видимо, от кого-то из гостей подхватила грипп. И муки адовы вернулись.

Их регулярно навещал Воробьев Иван Сергеевич – доктор с хорошей репутацией, оставивший работу в клинике и неплохо зарабатывающий на богатых соседях в частном порядке. Неделю назад он, глядя с печалью на измучившегося Валерия, предрек Алене скорый уход.

– Но, если она выкарабкается, то жить будет долго. В разуме или нет, не могу сказать, но жить будет…

## Глава 2

Пик ее болезни пришелся на среду, было это три дня назад. Валеру трясло. Даже стало казаться, что он подхватил от нее этот ужасный вирус и тоже сходит с ума. Мысли, которые его посещали, были страшными!

А потом пошел снег. И Алена неожиданно затихла. Уснула, как сказал доктор, которого Валера тут же вызвал.

– Пусть спит сколько ей потребуется, – остановил доктор Валеру, тому вдруг захотелось Алену разбудить. – Возможно, это переломный момент.

– В чем? В ее болезни?

– Во всем… – туманно ответил Иван Сергеевич и ушел.

Она спала почти три дня. Сегодня рано утром – не было еще и шести – заставила поднять ее с кровати, отнести в ванную и выкупать. Со всем этим он справился быстро. Уже наловчился. Алена запросила самую лучшую свою ночную сорочку – из натурального шелка цвета спелой вишни. Он помог ей надеть ее. Потом расчесал ее длинные кудрявые волосы, высушил феном, невнятно пробормотал, что его жена – настоящая красавица.

– Спасибо, милый, – благодарно улыбнулась ему Алена, откидываясь на подушки: она снова захотела спать.

Проспала почти до десяти утра. Все это время он стоял у окна и наблюдал за снежными хлопьями, забивающими поры оголенной природы. Ему казалось, что он ощущает ледяную влажность снега на своем лице. Хотелось съежиться, согреться и сбежать.

И тут Алена его позвала.

– Что за разговор, дорогая? – присел он на самый краешек кровати. – Что-нибудь съешь? Я приготовил омлет, но еще не ел.

– А где Катерина? – нахмурила брови жена. – За те деньги, что она получает, она нам еще и жевать должна, не то что готовить.

– Катерина сегодня взяла выходной. Что-то в семье у нее случилось.

– Вечно у нее что-то не так. Не стоит ли нам поменять кухарку, Валерочка?

Он равнодушно подергал плечами, ответив, что ему все равно. Он одинаково без аппетита ел уже почти два года, и неважно, кто при этом готовил. Он давился каждым куском.

– Что скажешь? – требовательно глянула на него Алена.

– Мне все равно, – повторил он и вздохнул. – Так о чем ты хотела поговорить, дорогая?

– Там идет снег? – уточнила она.

– Третий день, – подтвердил Валера.

– Все белое вокруг, да?

– Белое. Нетронутое. Как чистый лист.

И про себя подумал, что с радостью бы начал свою жизнь с такого же вот чистого листа – белого, нетронутого ничьей прихотью, не исписанного ничьей рукой.

– Знаешь, что я придумала! – ее глаза забыто заблестели.

– Что?

Он мгновенно насторожился. Если Алена сейчас потащит его в койку, его точно стошнит. А потом он… А потом он покончит с собой. У него больше не было сил притворяться, что он по-прежнему хочет ее. Он больше не мог… и не хотел ее видеть.

– Давай погоняем на снегоходах, а? Как раньше? Что скажешь?

Вопросы задавались просто так. Она давно уже все решила. И его согласие или протест значения не имели. Ей захотелось прогулки, значит, они должны ехать. И он обязан подчиниться.

– Давай.

Валера не стал спорить и убеждать ее, что она еще слишком слаба. Что ее организм, только что переболевший гриппом, может не справиться с очередной нагрузкой. И осложнения могут вернуться.

Плевать! Как будет, так и будет. Снегоходы, значит, снегоходы. Он с радостью погоняет. Оставит ее далеко позади, умчится в метель, вздымая снеговую пыль. Пусть плетется сзади. Алена не боялась скоростей на снегоходах и квадроциклах. А он – да. Уверял, что это чертовски опасно. Но сегодня он ее оставит позади.

– Мы поедем тихо, – проговорила Алена. – Знаю, как ты не любишь гонять. И я согласна с тобой – это опасно.

Ему захотелось заорать на нее в этот момент и спросить: «А экскурсия на необитаемый остров – это не опасно? Остров, кишащий ядовитыми тарантулами и змеями, не опасен? А еще, как оказалось, этот остров славен какими-то мелкими мошками, которые способны прогрызть в человеческом организме дыры, расплодиться там, вывести целые популяции себе подобных. Это не опасно?..»

Но дело прошлое, чего толку теперь орать на нее.

– Принеси все мои лыжные костюмы из раздевалки. Я выберу из них самый лучший. Хочу сегодня блистать! Чтобы мой муж мной восхищался!

Он вымученно улыбнулся и ушел за ее лыжными комбинезонами. Их было семь. На каждый горнолыжный курорт, куда они летали, его жена покупала себе новый, а то и не один. Заболела. А если бы нет, сколько бы теперь скопилось тряпья в ее шкафах?

Раздраженно комкая тонкие пуховые куртки и штаны, он с силой стискивал челюсти и пытался себя чем-то отвлечь.

Надо позавтракать. Желудок ноет. В прошлый раз, осмотрев его, Иван Сергеевич скорбно поджал губы и сказал, что ему надо меньше нервничать.

– Так и до язвы недалеко, друг мой, – покачивал семейный доктор головой. – И желчный воспален. Надо следить за эмоциональным фоном, Валера. И обязательно завтракать. Обязательно!

Он отнес охапку лыжных костюмов в комнату Алены. Сложил их на диван.

– Я, пожалуй, перекушу, милая. Что-то желудок ноет.

– Хорошо! – крикнула она ему в спину, слезая с кровати. – Мне тоже что-нибудь сделай.

– Что? – Он даже головы не повернул, боялся, что она заметит его бешенство.

– Что-то вкусное. Сообрази сам. Раз уж ты то и дело устраиваешь нашей кухарке выходные, хлопочи…

Сука! Сука противная! Когда же это все закончится?! Как он устал! Как невозможно устал!

Он готов был пинать двери, попадавшиеся ему по пути в кухню. И в сотый раз ругал себя гадкими словами, вспоминая необдуманный поступок, совершенный им за месяц до их свадьбы.

Алена тогда уговорила его продать родительскую квартиру.

– Их давно нет, Валерочка, зачем тебе ее держать? Она в таком ужасном состоянии, что туда даже квартирантов не пустить. У нас с тобой все будет общее, и мой дом – твой дом.

Он был влюблен в нее. Он буквально потерял голову от ее красоты, богатства, связей. Она с министрами чмокалась в щеки при встречах. Она ногой двери открывала в такие кабинеты…

Подумал, что родительская «трешка», ушатанная за годы без ремонта до ужасного состояния, ему не нужна. Зачем? У Алены в Москве две шикарные квартиры, три отеля. Еще один строится на отечественном морском побережье. Зачем им еще и старая «трешка» в спальном районе?

Он квартиру продал. Деньги влили в бизнес. И вот теперь…

Теперь он бы с радостью умчался в ту самую квартиру. И в ржавую ванну погрузился бы по подбородок, и с упоением слушал, как подкапывает старый кран и гудит вода в старых батареях отопления. И на расшатанной табуретке в кухне сидел бы как на троне.

Идиот!..

Омлет остыл и высох. Глянув на сковороду, Валера распахнул дверцу шкафа, выкатил мусорное ведро и стряхнул в него свой завтрак. Открыл холодильник, вытащил три контейнера с едой, которую приготовила Катерина. Себе разогрел куриные котлетки, Алене сырники. Накрыл стол, громко крикнул:

– Алена, завтрак на столе!

Шурша длинным подолом шелковой ночнушки, она вошла в кухню через минуту. Благодарно улыбнулась, усаживаясь к столу.

– А ты в чем поедешь кататься? – спросила после первого сырника.

– А мне все равно. Черный костюм надену. Он теплый. Удобный. – Валера старался не смотреть в ее сторону, сосредоточившись на котлетках. – Ты хорошо подумала насчет снегоходов? Может, не стоит сразу после болезни?..

– Это не обсуждается! – оборвала она его жестким голосом. – Если боишься замерзнуть, оставайся дома.

Он промолчал, пережевывая мягкую котлетку с такой силой, словно ел резиновую тапку. Съел. Запил яблочным компотом.

– Нет, я поеду. Просто о тебе беспокоюсь, – миролюбиво заметил он. – Еще четыре дня назад у тебя была такая высокая температура. Тебе было так худо, и я…

– Не надо делать из меня инвалида, милый, – перебила она его, посматривая холодно и высокомерно. – Я позвонила Воробьеву. Прогулку он одобрил. Убери со стола и собирайся. Выезжаем через полчаса.

Алена с грохотом отодвинула стул и ушла. Валера какое-то время сидел, не двигаясь. Борьба внутренних демонов лишала его последних сил. Наконец, с шумом выдохнув, он встал, сгреб тарелки и чашки со стола, покидал все в посудомойку и пошел одеваться.

Он не стал ее ждать у порога. Ушел в гараж, проверить снегоходы. Протер сиденья, выкатил по очереди за ворота. Снегопад к этому времени прекратился, и сквозь облака даже начало прорываться солнышко. День обещал быть погожим. Надвинув специальные темные очки на глаза, Валера поднял взгляд к небу. Попытался отвлечься.

Да, может, и неплохо, что Алена организовала прогулку. Дома он уже находиться не мог, задыхался.

– Доброе утро, Валера, – громко окрикнул его Воробьев Иван Сергеевич. – Решили покататься на снегоходах?

Типа он не знал! Лицемер!

– Доброе утро, Иван Сергеевич.

Валера повернулся на голос. Воробьев вышел за ворота в войлочных ботинках, спортивном костюме и белом тулупе, накинутом на плечи. Голова была непокрытой. Редкие снежинки, все еще порхающие в воздухе, запорошили его темную шевелюру, прибавляя ему возраста, который он тщательно скрывал. И Воробьев теперь точно выглядел на свои пятьдесят пять.

Иван Сергеевич потрошил туго набитый почтовый ящик.

– Да, Алена захотела на прогулку.

– Не рановато ей? После болезни-то? – с сомнением посмотрел на окна их дома доктор. – Осложнения могут вернуться.

– Я пытался отговорить. Она непреклонна: хочу, и все! – пожал Валера плечами и глянул на него вопросительно. – К тому же она сказала, что звонила вам и вы одобрили прогулку.

– Да? – доктор замер с охапкой конвертов в руках, потом делано засмеялся и качнул головой: – Возможно, и звонила. Я замотался и забыл. Простите.

Он постоял, вперив взгляд в носы своих стильных войлочных ботинок, в которых обычно ходил только по двору. Потом, зажав конверты под мышкой, скрылся за воротами.

Алена вышла еще через пять минут. Валера успел прогреть двигатели и раза четыре обмахнул сиденья от снега, с неба то летело, то прекращалось.

– Ты готов? – спросила она, замерев у своего снегохода.

– Готов. – Валера сел в седло. – Поехали?

– Как я тебе? – Алена покрутилась: в толстом белоснежном комбинезоне она выглядела килограммов на сорок больше. – Нравлюсь?

– Нравишься, – привычно соврал Валера. – Кто первый?

– Я, конечно! – фыркнула Алена.

Она ловко вскочила на снегоход, подтянула застежку на шлеме, опустила очки и стартовала на предельно высокой скорости.

«Не надо бы так, – вяло подумал Валера, въезжая на ее следы, и тут же вздохнул. – А пофиг! Пусть делает что хочет».

## Глава 3

Будильник он не заводил. Точно не заводил. У него сегодня выходной. Чего тогда он звонит?

Никита прислушался к себе. Голова не болела. Уже хорошо. А они вчера с парнями в баре по соседству с его домом приняли немало. Он приоткрыл правый глаз, и тут же взгляд его сфокусировался на голом плече. Женском голом плече – нежном, бледном. Он перевел взгляд выше. Длинные русые волосы, разметавшиеся по подушке и опутавшие шею, ему ни о чем не говорили. В смысле – кто это? Все девушки, которых он в последние месяцы таскал к себе в койку, были очень похожи друг на друга – высокие, худые, с длинными русыми волосами.

– Ник, они же у тебя как близнецы все! – ржали коллеги.

– Это мой типаж, – ухмылялся он в ответ.

– Да? – ядовито скалилась Найда – капитан Рыкова из их отдела. – А может, это потому, что все они похожи на Свету?

– Какую Свету? – прикидывался непонимающим Никита.

– На ту самую Свету, которая тебя бросила, – улыбалась гиеной Найда. – И правильно, между прочим, сделала. Ты же, майор, непутевый. Нет, как майор ты стоящий. А как мужчина не очень.

– Да иди ты… – отмахивался он будто беспечно, но в груди саднило.

Она была права. Света его бросила. Она оставила после себя огромную дыру в его сердце. И, что самое скверное, бросила не потому, что устала от его постоянной занятости. Нет, она терпеливо его ждала. С пониманием переносила свидания и походы в кино. Театр он не терпел. Она вкусно ему готовила. И, кажется, очень любила. А он…

Он облажался. Он изменил ей. И она об этом узнала. И не простила. Все обыденно и гадко.

Найда была права, утверждая, что после Светы он интуитивно ищет утешения в девушках, имеющих внешнее сходство с ней. Утешение, конечно же, было сомнительным, но он им регулярно пользовался. Чтобы не тосковать так остро.

Найду на самом деле звали Надей. Капитан полиции Надежда Владимировна Рыкова перевелась к ним в отдел год назад из Подмосковья. Невысокая, поджарая, с коротко стриженными темными волосами, торчащими ушами, длинным тонким носом и выдающимся вперед острым подбородком. Когда она, познакомившись с ними, вышла из кабинета, Никита спросил у ребят:

– Вам она никого не напоминает?

– А кого должна? – ответил вопросом на вопрос капитан Вова Стрельцов.

– Вылитая гончая борзая – острая мордочка, повадки. Прямо как моя собака Найда. Была у меня в детстве. Сбежала, – заулыбался Никита.

– Сравнивать девушку с собакой… как-то нехорошо, – вставил стажер Алексей Новиков. – Надежда – девушка приятная. Мне так показалось.

– О чем спорим? – ворвалась та в кабинет на последних его словах.

Никита возьми и расскажи ей честно. Признавшись во всем, спросил:

– А на прежнем месте тебя как называли? Меня, к примеру, в отделе кто Ником, кто Китом зовет. Ну, это при частном общении. Стрельцов у нас Вова, не Владимир. Новиков – Алеша. А ты как предпочитаешь? Как тебя на прежнем…

– Ты угодил в точку, майор. – Ухмыльнувшись, она швырнула свою папку на выделенный ей стол. – Меня и там называли Найда. Вот такое совпадение, да?

– Ух ты!

Степанов уставился на капитана Рыкову подозрительно: это правда или она, подслушав, подыгрывает?

– В баре и на шашлыках – я Найда. На службе – капитан Рыкова. Можно Надежда, – жестко отреагировала она и, обведя всех неприятным взглядом, спросила: – Я достаточно понятно излагаю?

Все поняли и в глаза всегда называли ее так, как она потребовала. И даже в баре и на шашлыках. А вот за глаза…

– Никита, у тебя телефон звонит, – проговорила та, что обладала нежной бледной кожей и уснула вчера с ним в одной постели.

– А он где? На тумбочке его нет.

Он рывком поднял себя из кровати, посидел, зажмурившись. Мир не крутился, в голове не стучало. Уже хорошо.

– Он остался на кухне, – подсказала девушка. – На столе.

Никита ногой подтащил к себе поближе трусы, валявшиеся на полу возле кровати. Натянул. Обнаружил, что наизнанку. Быстро переодел и пошел на кухню. Что там могло быть на столе, он даже представлять боялся.

Бывало, что утро в кухне встречало его пустой грязной посудой, часто не убранной со стола, горой окурков, пустыми бутылками. И вонью застолья, случившегося накануне. Но сегодня…

– Чудеса чудесатые… – пробормотал он, заходя на кухню.

На столе не было и следа вчерашнего пиршества. Стояла пустая кофейная турка и две кофейные чашки с гущей на дне. Мусорное ведро тоже не хранило в недрах ничего такого. Одна упаковка из-под печенья, и все.

Значит, что? Правильно, пьянки в его доме не случилось. И девушка с бледными плечами не пьет и не курит. А любит варить кофе. Потому что он не варил. Это он точно помнит. А вот все остальное…

Блин! В последнее время его гульба постоянно заканчивалась утренней амнезией.

– Скверный признак, – уточнила неделю назад Найда.

– Почему это?

– Превращаешься в хроника.

– Да ладно тебе, – отмахнулся от нее Никита. – Просто с пацанами посидели. Было весело.

– У тебя всегда бывает весело до такой степени, что просыпаешься непонятно с кем, непонятно как попадая в свою койку, – назидательно произнесла Рыкова и глянула исподлобья. – А ты при исполнении, майор.

– И ни фига. Я был в баре после службы, – возражал он неуверенно.

– У тебя, майор, нет такого понятия – после службы. После службы будет, когда на пенсию выйдешь. – Она даже в тот момент приподняла свой тощий зад от стула, нависнув над столом в его сторону. – А пока ты служишь, ты при исполнении двадцать четыре на семь. Странно, что именно я тебе об этом говорю…

Неделю он был в завязке, а вот вчера опять надрался. И опять кого-то снял. Хорошо еще, что не такую же гуляку, как и он сам. Девушка кофе любит. И даже помнит, где он вчера оставил свой телефон.

Тот, словно угадав его близкое присутствие, зазвонил снова.

Найда! А кто же еще может позволить себе поднять его в выходной во столько?

Никита глянул на время. Восемь тридцать утра.

– Чего так рано? Хочешь проверить, не ужрался ли я вчера до смерти?

– И это тоже. – ответила та спокойно, не обидевшись, что приветствия никакого не прозвучало.

– Спешу успокоить: на кухне чистота, бутылок нет, окурков тоже. Я вчера пил кофе.

К слову, Найда однажды убирала всю эту мерзость в его квартире. Приехала, не сумев добудиться. Перепугалась, что ему плохо, и приехала. Все убрала. Заставила влезть под душ, а потом погнала на пробежку. Он тогда действительно чуть не умер.

– Я проснулся в своей коечке, – закончил Никита, залезая в холодильник за ледяной водой.

– Без трусов? И с русоволосой худышкой? – уточнила Найда.

– Допустим.

– Ох, Степанов, не доведут тебя до добра бабы и алкоголь. Пора завязывать. Или я подсижу тебя. – Об этом она уже давно его предупреждала, кстати.

– Не подсидишь. У меня раскрываемость отличная.

– Ну да, ну да! – хмыкнула Найда. – Ты ведь в одном лице ее делаешь – эту раскрываемость.

Это она на коллектив намекала, который тоже пахал будь-будь.

– Ладно, мамочка, успокойся. Я жив и здоров, – отозвался Никита скрипучим голосом. – Что-то еще?

– Что-то еще… – Найда протяжно вздохнула. – Собирайся, майор, у нас труп.

– Где?

– В полях, лесах, точно не знаю. Рядом с Москвой. – Найда назвала адрес элитного поселка. – Там простые смертные не обитают. Хозяева заводов и пароходов. Потому нас и дернули.

– Почему в лесах и полях? Труп-то где?

– Там, где я и сказала. Супруги Грековы отправились вчера поутру на прогулку на снегоходах. И что-то у них пошло не так. Подробностей не знаю. Собирайся. Я уже еду за тобой. Десять минут, и я у тебя.

Она отключилась. Никита выглянул в окно.

Трехдневный снегопад прекратился вчера утром. Температура поползла вверх. Снег сделался рыхлым и ноздреватым. Таскаться по лугам по такой погоде – удовольствие так себе. Надо найти берцы на меху. Иначе в кроссовках промочит ноги и сляжет с соплями и кашлем уже завтра. А болеть ему нельзя. Найда грозилась подсидеть.

Он заулыбался, возвращаясь в спальню. Вот дурная девка, а! Ни разу не польстит, никогда не попытается быть приятной. Но при этом на нее всегда можно положиться, ни разу не предаст.

– Мадам, вам пора.

Никита потащил с девушки одеяло. Ниже бледного плеча обнаружилась узкая спина с красивой родинкой слева под лопаткой, тонкая талия. Дальше одеяло не поползло. Девушка, имени которой он даже не помнил, ухватилась за край.

– Эй, малышка!.. – Он неуверенно стоял возле кровати, не зная, как ее называть. – Меня вызвали на работу. Мне надо уехать. Собирайся.

– Хорошо, Никита, – отозвалась она приятным голосом. – Иди в душ. Я приготовлю завтрак.

– Да некогда мне завтракать! Коллега подъедет уже через восемь минут, – сверился он с мобильником.

– Хорошо. Тогда бутерброды. Иди в душ.

Душ он принял быстро, высушил волосы полотенцем, почистил зубы. Бриться не стал принципиально. У него выходной, вообще-то. В ванной сразу и оделся. Черные плотные штаны на утеплителе, шерстяные носки, толстый свитер. Глянул в зеркало. Тщательно пригладил волны запущенной стрижки: давно пора было в парикмахерскую, Найда уже неодобрительно косилась. Открыл дверь ванной и едва не стукнул по лицу девушку. Она уже была в куртке и ботинках. Шла в прихожую с кухни, держа в руке контейнер с бутербродами.

– Прости, – покраснел он.

Он не смутился, нет. Он покраснел от удовольствия, обнаружив, что русоволосая худышка просто красавица. Пухлые губки, красивые карие глаза, длинные ресницы – свои, не наращенные. Спокойный уверенный взгляд. И еще она любит кофе, а не алкоголь. Это шло ей в зачет.

– Бутерброды, Никита, – сунула она ему в руки контейнер и пошла к входной двери. – С сыром и ветчиной. Это все, что нашлось в холодильнике.

Он хотел спросить, а с чем еще делают бутерброды, он лично только с сыром и колбасой и ест. Но передумал. Поблагодарил, провожая ее.

– Я позвоню, – пообещала она.

– А номер?

– Ты вчера мне его надиктовал, я набрала тебя. Он у тебя высветился. И мы вместе его сохранили.

– Да?

Никита тут же полез в телефон, пытаясь выяснить, как же все-таки зовут девушку. И умница, возможно. И красавица – факт установленный. Бутербродов наделала ему в дорогу. Но никому он, кроме Светы, не звонил. Никита любил спьяну ее побеспокоить и прощения начать вымаливать. Видимо, удалил номер красавицы еще вчера.

– Ага. Понятно, – пробормотал он, чтобы не разочаровывать девчонку. – Позвоню.

– Меня зовут Света, – улыбнулась она догадливо. – И да, про твою бывшую ты мне вчера все рассказал. Пока. Звони.

Она мазнула пухлыми губами по его небритой щеке и вышла за дверь.

И через минуту позвонила Найда.

## Глава 4

В администрации элитного коттеджного поселка Ручьи им предоставили всего один снегоход. Один на двоих. И Найда, усевшись сзади, тут же обняла его за талию и прижалась так плотно, что ему стало тесно и душно почти мгновенно.

– Едем по их следам, – закричала она ему на ухо, когда они тронулись. – Вся группа уже там.

– На чем они там? – проворчал он негромко.

Но она услышала.

– Кто на снегоходах, кто на вездеходе из лесничества. Другим путем туда не попасть. Снег валил три дня. Все засыпало! – заорала Найда как ненормальная.

– Кто же труп тогда обнаружил? – удивился Никита, строго следуя по накатанным местам.

– Супруги не вернулись с прогулки. Их сосед забеспокоился и позвонил в полицию. Местному участковому.

– Ладно, понял, – поморщился Никита. Он оглох от ее голоса, мотор снегохода перекрикивала. – Все потом.

Место происшествия они увидели издали. Там уже раскинули палатку эксперты. За палаткой стояли несколько снегоходов, транспорт лесничества на гусеничном ходу. Кто-то разжег костер. Может, чтобы согреться. Может, воду кипятили на чай. Место происшествия на самом склоне оврага было оцеплено яркой сигнальной лентой. Ее с силой мотало ветром. Внутри очерченного лентой места никого не было видно.

– Нас ждут! – заорала не своим голосом Найда. – Умники!

Они проехали за палатку. Никита остановил снегоход у гусеничного вездехода, заглушил мотор, спешился. Найда соскочила еще раньше и умчалась куда-то. Он сразу натянул на шапку капюшон длинного пуховика, надел вязаные перчатки, поверх резиновые и пошел к группе людей, сгрудившихся у костра.

Пока представлялись друг другу, прошло минут пять. Из шести присутствующих двое были из лесничества, еще участковый, следователь районного отдела Юркин – отчаянно мерзнувший на ветру в тонком пуховике длиной чуть ниже зада – и двое волонтеров, предоставивших свои снегоходы и самих себя в помощь.

– В двух словах доложите обстановку, – потребовал Никита, обращаясь к участковому. – Кто, когда, при каких обстоятельствах…

Крепкий невысокий мужик с невыразительным лицом, в охотничьем комбинезоне и меховом треухе, вышел вперед.

– Семья Грековых вчера в районе одиннадцати тридцати утра собралась на прогулку. Супруг – Валерий Греков – выкатил оба снегохода из гаража за ворота. Ворота запер. Прогрел двигатели. Переговорил с соседом – Воробьевым Иваном Сергеевичем. Он доктор, занимается частной практикой в поселке. Потом доктор ушел к себе. Вышла супруга – Грекова Алена Евгеньевна. Они уселись на снегоходы и уехали. Все это Воробьев наблюдал из своего окна. Потом он занялся своими делами. Навещал кого-то из своих пациентов – жителей поселка. Уезжал в Москву. К вечеру, вернувшись, не обнаружил супругов дома.

– Он к ним часто заходил? – уточнила из-за плеча Никиты Найда.

– Да. Алена Евгеньевна была не совсем здорова. Он ее наблюдал.

– Всегда или только в минувшие дни? – пристала противным голосом Рыкова.

– И всегда, и в минувшие дни. Алена страдала каким-то хроническим заболеванием. Воробьев отказался уточнять, ссылаясь на врачебную этику. И к тому же еще подхватила грипп. И еще несколько дней назад – три или четыре – ей было очень плохо. И тут вдруг прогулка на снегоходах. Он сделал замечание супругу. Но тот будто прослушал.

– Понятно. Дальше! – голос Найды звучал в тишине полей громко и резко. – После того как он обнаружил, что супругов нет дома, почему он решил, что они не вернулись с прогулки? Они могли просто уехать в Москву.

– Он позвонил их горничной, у нее вчера был выходной. Попросил приехать и осмотреть дом и гараж. Если снегоходы там, а машины нет, значит, все в порядке. Если нет, то… Она приехала, – спокойно и методично, словно зачитывая по бумаге, рассказывал участковый, – вошла в дом, все осмотрела, гараж в том числе. Снегоходов не было. Машины супругов на месте. Они принялись им звонить. Телефоны оказались вне зоны действия. Здесь, в полях, нет связи.

– Понятно. Он позвонил вам. Что сделали вы? Отложили поиски на утро? – хищно прищурилась Найда.

– Нет. Я сразу позвонил в лесничество. Вызвал вертолет. Начали искать с тепловизором. Я не мог медлить. Понимаете… – тут участковый замялся и глянул на нее виновато. – Люди-то не простые живут в этом поселке. Условия соблюдения их безопасности особые.

– Я заметила, – язвительно заметила Найда, кивнув в сторону сигнальной ленты. – Когда вы обнаружили место аварии?

– Утром. Когда стало светло. Ночные поиски с тепловизором ничего не дали. – Участковый потупил взгляд, пробормотал: – Теперь уволят…

– Кто из супругов погиб? Как именно? – снова взял слово Никита.

– Погибла Алена Евгеньевна. По предварительным заключениям экспертов, она неслась на большой скорости, наткнулась на корягу, не справилась с управлением и слетела в овраг.

– Причина смерти?

– Предварительно, она сломала себе шею. – Тут участковый приложил обе руки в меховых рукавицах к своей груди и произнес: – Очень распространенная травма для тех, кто быстро ездит на снегоходах.

– Идемте, все покажете. – Никита зашагал от костра, над которым в специальном котелке закипала вода для чая.

Они втроем поднырнули под сигнальную ленту. Проваливаясь в глубоком снегу выше щиколоток, дошли до края оврага. Снег тут был взрыт, словно трактором.

– Глубоко, – качнул головой Никита, вытягивая шею.

– Да. Три с половиной метра почти.

– Тело там? Вижу одни полозья.

– Снегоход упал на женщину. Да, тело еще там. Ждали вас. Особых распоряжений. Но эксперт туда уже лазил, – участковый указал на глубокие следы по склону оврага и внизу. – И сделал предварительные заключения. Но все остальное после вскрытия. Мало ли… Вдруг у нее обнаружатся еще какие-то ранения, которые могут намекать на криминальную смерть?

Никита с Рыковой раздраженно переглянулись: их, стало быть, вызвали из-за того, что у кого-то там «мало ли»! Ну конечно! У жителей данного поселка особый статут. И особые условия безопасности. И дернуть ментов из Москвы – обычное дело. Даже если это рядовой несчастный случай. Пусть присутствуют, нечего даром хлеб жевать.

– Ну что, – Никита шагнул вниз, – начинаем работать, коллеги…

Они проторчали в поле до темноты. Много суеты, неудобства. Все на холоде, под пронзительным ветром, которого не вызывали, а он нате вам – здрассте. Их всех без конца поили горячим чаем и растворимым кофе, угощали печеньем и подсохшей выпечкой – один из волонтеров расстарался, прихватил с собой из местной пекарни. Ближе к трем часам дня тело Алены Грековой эвакуировали на медицинском вертолете. Общими усилиями достали из оврага ее снегоход. Прочно упаковали, во избежание потери возможных улик. Погрузили на гусеничный вездеход лесничества и отбуксировали в райотдел.