Ростиславъ Ѳадеевъ
60 лѣтъ Кавказской войны

Предисловіе С. В. Волковъ

Выпускъ подготовленъ командой интерактивнаго издательства «Чёрная Сотня»

За неоцѣнимую и всестороннюю помощь въ процессѣ работы надъ книгой издательство выражаетъ особую благодарность талантливому дизайнеру Кириллу Олеговичу Круглову.

Иллюстраціи на стр. 138, 146 – Портретная галерея русскихъ дѣятелей: [Въ 2-хъ т.] / А. Э. Мюнстеръ. – СПб.: Тип. и литогр. А. Мюнстера, 1864–1865.

Иллюстрація на стр. 148 – Военная энциклопедія: [Въ 15-ти т.]. – СПб.: Т-во И. В. Сытина, 1911–1915.

Иллюстрація на стр. 136 – портретъ работы Джорджа Доу (1781–1829).

Основой для подготовки текста послужило оригинальное изданіе военно-походной типографіи главнаго штаба Кавказской арміи, Тифлисъ, 1860 г.

Настоящій текстъ подвергся лишь незначительной корректурѣ, не связанной съ содержаніемъ произведенія.

Изданіе дополнено біографическими справками (с. 133 – с. 149).

© Чёрная Сотня Нижнiй Новгородъ, 2015

Предисловіе

Войнамъ Россіи на Кавказѣ ещё въ XIX в. былъ посвящёнъ цѣлый рядъ произведеній, въ томъ числѣ и многотомныхъ историческихъ трудовъ (достаточно назвать извѣстныя произведенія Н. Ѳ. Дубровина, А. Л. Гизетти и В. А. Потто), тема эта нашла широкое отраженіе и въ исторіяхъ воинскихъ частей, принимавшихъ участіе въ военныхъ дѣйствіяхъ въ этомъ регіонѣ. Сравнительно небольшая по объёму книга Р. А. Ѳадеева «Шестьдесятъ лѣтъ Кавказской войны» занимаетъ среди нихъ особое мѣсто. Она, во-первыхъ, написана очевидцемъ событій, человѣкомъ, съ юныхъ лѣтъ принимавшимъ участіе въ военныхъ дѣйствіяхъ на Кавказѣ и бывшимъ свидѣтелемъ рѣшающихъ успѣховъ русскихъ войскъ, завершившихся плѣненіемъ Шамиля и полнымъ покореніемъ Восточнаго Кавказа. Во-вторыхъ, принадлежитъ перу извѣстнаго въ своё время публициста, удѣлявшаго большое вниманіе геополитическому положенію Россіи и историческимъ задачамъ россійской политики, и интересна именно въ этомъ отношеніи – политическими оцѣнками хода кавказскихъ войнъ и значенія Кавказа для Россіи.

Ростиславъ Андреевичъ Ѳадеевъ родился 28 марта 1824 въ Екатеринославѣ и былъ сыномъ тайнаго совѣтника Андрея Михайловича. Окончивъ частный пансіонъ въ Одессѣ, онъ въ 1839 г. поступилъ въ Артиллерійское училище (позже извѣстное какъ Михайловское артиллерійское училище), но ушёлъ изъ него въ 1842 г. до окончанія курса и съ 1844 г. воевалъ на Кавказѣ, принявъ участіе въ одной изъ самыхъ напряжённыхъ кампаній – 1844–1846 гг. Въ составѣ кавказскихъ войскъ онъ участвовалъ и въ войнѣ 1853–1856 гг. противъ Турціи. Произведённый въ полковники, онъ въ 1859 г. былъ назначенъ состоять при главнокомандующемъ на Кавказѣ князѣ А. И. Барятинскомъ и тогда же написалъ свою книгу, которая въ 1860 г. была издана военно-походной типографіей главнаго штаба Кавказской арміи. Р. А. Ѳадеевъ принялъ участіе и въ завершающей кампаніи Кавказской войны – покореніи Западнаго Кавказа въ 1860–1864 гг. – и былъ произведёнъ въ генералъ-майоры.

Съ 1866 г. находясь въ отставкѣ, Ѳадеевъ активно занимается публицистикой; въ «Русскомъ вѣстникѣ», «Биржевыхъ вѣдомостяхъ» и «Русскомъ мірѣ» имъ были помѣщены многочисленныя статьи, посвящённыя русской арміи и восточному вопросу. Принимая близко къ сердцу судьбы славянскихъ народовъ, находившихся подъ властью Турціи, Р. А. Ѳадеевъ стремился и лично участвовать въ антитурецкой борьбѣ. Въ 1875–1876 гг. онъ былъ военнымъ инструкторомъ въ Египтѣ, помогая мѣстному правителю готовить армію на случай войны съ Турціей, а затѣмъ участвовалъ въ Сербско-Турецкой (1876 г.) и Русско-Турецкой 1877–1878 гг. войнахъ (въ 1877–1878 гг. былъ представителемъ Россіи въ Черногоріи). Въ послѣдніе годы жизни Ѳадеевъ состоялъ членомъ Артиллерійскаго комитета Главнаго артиллерійскаго управленія и членомъ конференціи Михайловской артиллерійской академіи. Скончался онъ 29 декабря 1883 г. въ Одессѣ.

Основное содержаніе книги Р. Ѳадеева занимаетъ описаніе военныхъ дѣйствій въ 1856–1859 гг. (предшествующему періоду посвящёнъ лишь небольшой очеркъ общаго характера). Начало Кавказской войны Р. Ѳадеевъ, какъ это было принято въ большинствѣ случаевъ въ русской исторіографіи, относитъ къ началу XIX в., связывая съ вхожденіемъ въ составъ Россіи Грузіи, въ результатѣ чего кавказскія племена изъ «заграничныхъ» превратились во «внутреннія», которыя недопустимо было оставлять непокорёнными и враждебными. Хотя (если даже не считать дѣйствій русскихъ войскъ на Терекѣ въ концѣ ХѴI в.) военныя дѣйствія на Кавказѣ шли уже въ теченіе всего ХѴIII столѣтія, начиная съ Персидскаго похода Петра Великаго.

Стратегическому значенію обладанія Кавказомъ и Закавказьемъ къ серединѣ XIX в. авторъ придаётъ исключительное значеніе именно потому, что въ это время съ ослабленіемъ Турціи и Ирана подконтрольныя имъ азіатскія территоріи неминуемо стали бы зоной вліянія враждебныхъ Россіи европейскихъ государствъ. Кавказъ видѣлся Р. А. Ѳадееву одновременно и мостомъ, переброшеннымъ изъ Россіи въ сердце Азіи (откуда «Россія сможетъ достать всюду, куда ей будетъ нужно»), и стѣной, ограждающей Среднюю Азію отъ враждебнаго вліянія, и передовымъ укрѣпленіемъ, защищающимъ Чёрное и Каспійское моря. Поэтому занятіе этого края онъ считалъ «первой государственной необходимостью». Соотвѣтственно, соперники Россіи придавали не меньшее значеніе изгнанію ея съ Кавказа и изъ Закавказья, что въ полной мѣрѣ нашло отраженіе въ англійской публицистикѣ времёнъ Крымской войны.

Описывая всю трудность удержанія этихъ территорій въ условіяхъ внѣшней войны, Р. А. Ѳадеевъ пишетъ, что участь русскаго владычества на Кавказѣ нѣсколько разъ за это время висѣла на волоскѣ и Россія смогла удержаться на Кавказѣ только потому, что Франція, располагавшая основной частью сухопутныхъ войскъ, не была особенно заинтересована въ Кавказѣ, а Англія не имѣла тогда для этого достаточныхъ силъ. Авторъ подчёркиваетъ, что значеніе обладанія Кавказомъ для Россіи было настолько велико, что для его удержанія приходилось жертвовать почти половиной силъ, которыми бы Имперія могла располагать для внѣшней войны съ европейскими противниками. При этомъ большая часть силъ самого Кавказскаго корпуса (200 изъ 270 тыс. человѣкъ) была въ 1854–1856 гг. занята не въ дѣйствіяхъ противъ Турціи, а для контроля надъ границами ещё не полностью покорённой огромной и труднодоступной территоріи горскихъ племёнъ.

Въ книгѣ подчёркивается, что Россіи на Кавказѣ пришлось столкнуться съ гораздо болѣе серьёзнымъ противникомъ, чѣмъ другимъ европейскимъ странамъ въ ходѣ ихъ экспансіи въ Азіи и Африкѣ, поскольку кавказскіе горцы и по своимъ боевымъ качествамъ, и по степени фанатизма превосходили туземцевъ, съ которыми пришлось имѣть дѣло англичанамъ и французамъ. Но и русскія войска, воспитанныя въ условіяхъ противостоянія съ такимъ противникомъ, отличались совершенно исключительной боеспособностью. Р. А. Ѳадеевъ, кстати, совершенно справедливо отмѣчаетъ, что исходъ боёвъ въ Крыму рѣшила именно отличная французская пѣхота, прошедшая школу алжирской войны. Несомнѣнно, что, будь брошены въ Крымъ вмѣсто практически не имѣвшихъ боевого опыта дивизій изъ Европейской Россіи части Кавказскаго корпуса, исходъ былъ бы совершенно инымъ, но Алжиръ былъ уже покорёнъ, а русскія кавказскія войска были прикованы къ Кавказу, гдѣ были незамѣнимы.

Большое мѣсто Р. А. Ѳадеевъ въ своей книгѣ удѣляетъ мюридизму и вообще религіозной сторонѣ противостоянія на Кавказѣ. Этому не только посвящена цѣликомъ вторая часть книги, но и въ дальнѣйшемъ неоднократно говорится о той роли, которую религіозный экстремизмъ сыгралъ въ сопротивленіи горцевъ русскому продвиженію на Кавказѣ. Въ этой связи онъ съ неодобреніемъ относится къ практикѣ русскихъ властей, ради удобства управленія разрушавшихъ самобытныя для каждаго горскаго общества формы управленія, замѣняя ихъ законодательствомъ, оріентированнымъ на шаріатъ; онъ считаетъ, что именно такая практика впослѣдствіи способствовала лёгкости распространенія мюридизма, который сплотилъ разрозненныя горскія общества въ единое политическое тѣло, охваченное фанатичной религіозной идеологіей и сплочённое безпрекословнымъ повиновеніемъ вождю. Авторъ обращаетъ вниманіе на то, что въ ходѣ распространенія мюридизма племенная верхушка и представители высшихъ сословій тѣхъ горскихъ обществъ, гдѣ они существовали, были вырѣзаны и оставшаяся масса оказалась въ полной власти религіознаго лидера. Страницы книги, касающіяся роли радикальнаго исламизма, представляются нынѣ, на фонѣ прогрессирующаго исламскаго политическаго экстремизма, весьма актуальными.

Книга «Шестьдесятъ лѣтъ Кавказской войны» вышла въ свѣтъ, когда Кавказская война ещё не была окончательно завершена, поэтому авторъ въ концѣ счёлъ нужнымъ обозначить дальнѣйшія задачи русской политики на Кавказѣ, указавъ, что, пока западная часть Кавказскихъ горъ остаётся непокорённой, «враги Россіи, кто бы они ни были, всё ещё имѣютъ союзника на Кавказѣ». Считая нужнымъ завершить завоеваніе Западнаго Кавказа незамедлительно и не жалѣя силъ, Р. А. Ѳадеевъ замѣчаетъ, что, если бы въ своё время при назначеніи Ермолова на Кавказъ ему были бы выдѣлены достаточныя силы, Имперія избѣжала бы тридцатилѣтней войны съ мюридизмомъ и сберегла бы сотни милліоновъ рублей и сотни тысячъ жизней. Предлагаемыя авторомъ мѣры и были, какъ мы знаемъ, осуществлены, равно какъ и рядъ его предложеній относительно устройства края (въ частности, строительство закавказской желѣзной дороги).

Касаясь результатовъ покоренія Кавказа, Р. А. Ѳадеевъ особо отмѣчаетъ возможность использованія на русской службѣ составленныхъ изъ горцевъ воинскихъ частей: «Надобно только дать правильный исходъ ихъ воинственности, чтобы Кавказъ выбросилъ изъ своихъ нѣдръ дружины, которымъ, можетъ быть, придётся удивить свѣтъ подъ русскими знамёнами». Въ туземныхъ формированіяхъ онъ видѣлъ связующее звено между русской властью и горскимъ населеніемъ. Эти его предположенія также подтвердились. Ко времени изданія книги уже имѣлся Дагестанскій конно-иррегулярный полкъ (съ 1851 г.), и во время Крымской войны въ составѣ русскихъ войскъ дѣйствовали нѣсколько туземныхъ полковъ и дружинъ. Во время Русско-Турецкой войны 1877–1878 гг. изъ горскихъ племёнъ Кавказа было создано 6 конныхъ полковъ, 7 отдѣльныхъ конныхъ сотенъ, 3 конныхъ и 3 пѣшихъ дружины. Эта практика продолжалась и въ дальнѣйшемъ, вплоть до формированія въ годы Первой міровой войны знаменитой Кавказской Туземной конной дивизіи.

Заключительныя страницы книги Р. А. Ѳадеева пронизаны неподдѣльнымъ оптимизмомъ. Близящееся къ окончанію великое дѣло покоренія Кавказа открывало передъ Россіей въ геополитическомъ планѣ, какъ казалось, самыя радужныя перспективы. Автору, человѣку весьма консервативныхъ убѣжденій, трудно было представить тогда, какъ обернутся событія спустя полвѣка. Тѣмъ не менѣе, изложеніе событій Кавказской войны глазами ихъ участника, равно какъ и взглядъ на россійскую политику того времени искренняго русскаго патріота, представляются весьма поучительными и могутъ быть интересны современному читателю.

С. В. Волковъ

русскій историкъ,

докторъ историческихъ

наукъ, профессоръ

I. Общій очеркъ

Въ прошломъ сентябрѣ Россія прочитала съ удивленіемъ, едва вѣря своимъ глазамъ, телеграфическія донесенія князя Барятинскаго ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ, извѣщавшія, «что Восточный Кавказъ покорёнъ отъ моря Каспійскаго до Военно-Грузинской дороги», что «Шамиль взятъ и отправленъ въ Петербургъ»; русское общество знало, хотя и смутно, что въ послѣднее время дѣла пошли на Кавказѣ хорошо, но далеко ещё не ждало такого быстраго конца.

Кавказская война продолжалась шестьдесятъ лѣтъ. Россія привыкла мало-помалу къ мысли, что такое положеніе дѣлъ естественно и должно длиться чуть ли не вѣчно, тѣмъ больше, что Кавказъ около полувѣка оставался въ совершенной тѣни и публика судила о нёмъ по нѣсколькимъ повѣстямъ да разсказамъ людей, пріѣзжавшихъ на Пятигорскія воды. Съ 1845 года стали печатать въ газетахъ извлеченія изъ реляцій, но они могли освѣтить дѣло только для человѣка, знакомаго съ Кавказомъ. При чрезвычайномъ разнообразіи этой обширной страны самый зрѣлый опытъ, пріобрѣтённый на одномъ изъ ея военныхъ театровъ, не дастъ ещё никакой возможности правильно судить о другомъ; издали всё сливалось въ одинъ неопредѣлённый образъ, самыя коренныя измѣненія въ положеніи вещей сглаживались, и мыслящій русскій человѣкъ, незнакомый лично съ Кавказомъ, не могъ, разумѣется, связать разнорѣчащихъ событій и приходилъ поневолѣ, отыскивая рѣшенія этой задачи, къ самымъ невѣроятнымъ заключеніямъ. Наше общество въ массѣ не сознавало даже цѣли, для которой государство такъ настойчиво, съ такими пожертвованіями добивалось покоренія горъ. Страны, составляющія Кавказское намѣстничество, богатыя природою, поставленныя въ удивительномъ географическомъ положеніи для высокаго развитія въ будущемъ, всё-таки съ чисто экономической точки зрѣнія, независимо отъ другихъ соображеній, не могли вознаградить понесённыхъ для обладанія ими жертвъ. На Кавказѣ рѣшался вопросъ не экономическій, или если даже отчасти экономическій, то не заключённый въ предѣлахъ этой страны. Понятно, что для большинства общества этотъ вопросъ, не объяснимый прямой перспективой дѣла, оставался тёмнымъ. Покореніе восточныхъ горъ обрадовало Россію въ ея патріотизмѣ, какъ побѣда надъ упорнымъ врагомъ, независимо отъ громаднаго значенія этого событія, гораздо яснѣе понимаемаго до сихъ поръ за границей, чѣмъ у насъ. Утвержденіе безспорнаго русскаго владычества на Кавказскомъ перешейкѣ заключаетъ въ себѣ столько послѣдствій, необходимыхъ или возможныхъ, прямыхъ и косвенныхъ, что покуда ещё невозможно обнять ихъ разомъ; они будутъ выказываться одно за другимъ, такою длинною цѣпью, что развѣ слѣдующее поколѣніе будетъ знать весь объёмъ событій 1859 года.

Покуда ещё нельзя писать исторію русскаго владычества на Кавказѣ. Для исторіи такого долгаго и сложнаго періода нужна предварительная разработка матеріаловъ, завалившихъ въ продолженіе шестидесяти лѣтъ многіе архивы; къ этому недавно только приступила особая комиссія. Когда-нибудь Россія прочтётъ полную исторію Кавказской войны, составляющей одинъ изъ великихъ и занимательнѣйшихъ эпизодовъ нашей исторіи, не только по важности вопросовъ, рѣшённыхъ русскимъ оружіемъ въ этомъ отдалённомъ углу Имперіи, но и по чрезвычайному напряженію человѣческаго духа, которымъ борьба ознаменовалась съ обѣихъ сторонъ; по неслыханному упорству, съ которымъ она продолжалась десятки лѣтъ, безпрерывно видоизмѣняясь въ своёмъ характерѣ; по особой нравственной физіономіи, если можно сказать, запечатлѣвшей сотни тысячъ русскихъ, передвинутыхъ на Кавказъ. Приступать къ такому труду нельзя вполовину; но можно показать наглядно смыслъ событій Кавказской войны въ ихъ причинахъ, движеніи и результатѣ. Въ этомъ состоитъ цѣль предстоящей книги. Каждый русскій долженъ знать, хотя въ главныхъ чертахъ, что дѣлается на Кавказѣ, гдѣ бьются двѣсти тысячъ его соотечественниковъ.

Начало Кавказской войны совпадаетъ съ первымъ годомъ текущаго столѣтія, когда Россія приняла подъ свою власть Грузинское царство. Это событіе опредѣлило новыя отношенія государства къ полудикимъ племенамъ Кавказа; изъ заграничныхъ и чуждыхъ намъ они сдѣлались внутренними, и Россія необходимо должна была подчинить ихъ своей власти. Отсюда возникла многолѣтняя и кровавая борьба, до сихъ поръ ещё не совсѣмъ конченная. Кавказъ потребовалъ большихъ жертвъ; но чего бы онъ ни стоилъ, ни одинъ русскій не имѣетъ права на это жаловаться, потому что занятіе закавказскихъ областей не было ни случайнымъ, ни произвольнымъ событіемъ въ русской исторіи. Оно подготовлялось вѣками, было вызвано великими государственными потребностями и исполнилось само собою. Ещё въ шестнадцатомъ столѣтіи, когда русскій народъ уединённо вырасталъ на берегахъ Оки и Волхова, отдѣлённый отъ Кавказа дикою пустыней, священныя обязанности и великія надежды приковывали къ этому краю вниманіе первыхъ Царей. Домашняя борьба съ мусульманствомъ, давившимъ Россію со всѣхъ сторонъ, была рѣшена. Чрезъ развалины татарскихъ царствъ, основанныхъ на русской почвѣ, Московскому государству открылся обширный горизонтъ къ югу и востоку; тамъ, вдали, виднѣлись свободныя моря, богатая торговля, единовѣрные народы – грузины и кавказскіе горцы, тогда ещё наполовину христіане, протягивавшіе руку Россіи. Съ одной стороны, Волга выводила русскихъ къ Каспійскому морю, окружённому богатыми народами, не имѣвшими ни одной лодки, – къ морю безъ хозяина; господство на этомъ морѣ необходимо вело со временемъ къ владычеству надъ раздробленными и безсильными владѣніями Прикаспійскаго Кавказа. Европейская торговля, отыскивая доступъ къ золотымъ странамъ Востока, силилась пробить себѣ путь чрезъ Московское государство и сопредѣльныя съ нимъ пустыни и увлекала за собой русскихъ на дорогу, и безъ того указанную естественнымъ положеніемъ ихъ земли. Съ другой стороны, въ Россію долетали стоны православной Грузіи, стоптанной варварскими нашествіями, изнеможённой безконечною борьбою, бившейся въ это время уже не за право быть самостоятельнымъ народомъ, а только за право не отречься отъ Христа. Мусульманское изувѣрство, распалённое предъ этимъ новымъ ученіемъ шіитства, было въ полномъ разгарѣ. Отчаявшись преодолѣть твёрдость христіанскаго племени, персіяне систематически вырѣзали населеніе цѣлыхъ областей. Начиная съ ХѴІ вѣка почти каждое грузинское семейство могло молиться мученикамъ своей крови. Въ Москву одну за другою привозили грузинскія святыни, спасаемыя отъ поруганія мусульманъ. И царь, и простолюдинъ съ одинаковою скорбію слушали разсказы о неистовствахъ, совершаемыхъ невѣрными надъ православнымъ населеніемъ Грузіи; самыя сердечныя чувства народа были задѣты и влекли русскихъ на путь, уже указанный и политикой, и торговлей. И дѣйствительно, съ ХѴІ вѣка начались попытки русскихъ Царей, съ одной стороны, поддержать изнемогавшую Грузію, съ другой – утвердить своё торговое и политическое господство въ прикаспійскихъ странахъ. Эти попытки продолжались, развиваясь всё въ большихъ размѣрахъ, до конца ХѴІІІ вѣка. Сначала онѣ представляли почти непреодолимыя препятствія. Россія ещё не соприкасалась съ Кавказомъ; между ними лежала обширная пустыня, наполненная кочевыми хищниками и шайками бездомныхъ удальцовъ, почти непроходимая. Но тѣмъ временемъ русскій народъ вырасталъ, поселенія раздвигались, пустыня превращалась понемногу въ заселённыя области. Въ началѣ ХѴІІІ вѣка всё пространство отъ Оки до устій Дона и отъ Казани до Астрахани было уже занято цѣпью сёлъ и городовъ. И съ этого времени начинается цѣлый рядъ Кавказскихъ походовъ, совершённыхъ при Петрѣ Великомъ, Екатеринѣ І, Аннѣ Іоанновнѣ, Екатеринѣ II и Павлѣ Петровичѣ; они становились всё чаще по мѣрѣ того, какъ Россія подвигалась къ Кавказу. Къ концу вѣка русское племя доросло до европейскихъ рубежей своей земли – Чёрнаго моря и подножія Кавказа. Закавказскія владѣнія не были уже въ отношеніи къ Россіи въ такомъ географическомъ положеніи, въ какомъ теперь находится Хива; планы Петра Великаго могли быть приведены въ исполненіе безъ тѣхъ затрудненій, которыя имъ предстояли въ 1722 году. Въ это самое время новый погромъ и новыя неистовства со стороны мусульманъ постигли Грузію. Стоя на Терекѣ и на Кубани, Россія не могла ограничиться безплодными сожалѣніями, какъ въ ХѴІ вѣкѣ, слушая разсказы о томъ, какъ на Курскомъ мостѣ въ Тифлисѣ персіяне заставляли православныхъ плевать въ чудотворный образъ Богородицы и свергали непокорныхъ (а непокорными были всѣ) съ моста въ Куру, скоро запружённую тѣлами; или какъ двѣ тысячи молельщиковъ Давидо-Гореджійской пустыни были по очереди подводимы подъ топоръ во время совершенія заутрени на Свѣтлое воскресенье. Независимо отъ самыхъ существенныхъ интересовъ, по которымъ обладаніе Кавказомъ составляло уже тогда для Имперіи дѣло первой важности, съ одной стороны религіознаго вопроса Россія не могла отказать православной Грузіи въ защитѣ, не переставая быть Россіей. Манифестомъ 18 января 1801 года Павелъ Петровичъ принялъ Грузію въ число русскихъ областей по завѣщанію послѣдняго Грузинскаго Царя Георгія XIII.

Въ то время споръ за господство на Чёрномъ морѣ шёлъ у насъ только съ одною Турціею. Но Турція была уже объявлена несостоятельною политически; она уже находилась подъ опекою Европы, которая ревниво блюла ея цѣлость, потому что не могла принять равнаго участія въ дѣлежѣ. Несмотря на это искусственное равновѣсіе, опёртое на остріё иглы, между великими державами начиналась борьба за преобладающее вліяніе на Турцію и всё принадлежащее ей. Европа проникала въ отжившую массу Азіи съ двухъ сторонъ, съ запада и юга; для нѣкоторыхъ европейцевъ азіятскіе вопросы получили первостепенную, исключительную важность. Въ предѣлахъ Турціи, если не дѣйствительныхъ, то предполагае-мыхъ дипломатически, заключались Чёрное море и За-кавказье; это государство простирало свои притязанія до берега Каспійскаго моря и легко могло осуществить ихъ первымъ успѣхомъ, одержаннымъ надъ персіянами. Но неясно очерченная масса Турецкой имперіи начинала уже переходить изъ одного вліянія подъ другое. Было очевидно, что споръ за Чёрное море, за всѣ воды и земли, на которыя простирались притязанія Турціи, рано или поздно, при первомъ удобномъ политическомъ сочетаніи, станетъ споромъ европейскимъ и будетъ обращёнъ противъ насъ, потому что вопросы о западномъ вліяніи или господствѣ въ Азіи не терпятъ раздѣла; соперникъ тамъ смертеленъ для европейскаго могущества. Чьё бы вліяніе или господство ни простёрлось на эти страны (между которыми были земли безъ хозяина, какъ, напримѣръ, весь Кавказскій перешеекъ), оно стало бы во враждебныя отношенія къ намъ. Между тѣмъ владычество на Чёрномъ и Каспійскомъ моряхъ или, въ случаѣ крайности, хоть нейтралитетъ этихъ морей составляетъ жизненный вопросъ для всей южной половины Россіи, отъ Оки до Крыма, въ которой всё болѣе и болѣе сосредоточиваются главныя силы Имперіи, и личныя, и матеріальныя. Эта половина государства создана, можно сказать, Чёрнымъ моремъ. До завоеваній Екатерины она была въ такомъ же положеніи, какъ теперь Уральскій край и Южная Сибирь, поселеніями, вдвинутыми въ безвыходную степь; владѣніе берегомъ сдѣлало её самостоятельною и самою богатою частію Имперіи. Чрезъ нѣсколько лѣтъ, съ устройствомъ Закавказской желѣзной дороги, которая необходимо привлечётъ къ себѣ обширную трапезундскую торговлю съ верхней Азіей, при быстромъ развитіи волжскаго и морского пароходства, при составившейся компаніи азіятской торговли, пустынное Каспійское море создастъ для Юго-Восточной Россіи то же положеніе, какое Чёрное море уже создало для Юго-Западной. Но охранять свои южные бассейны Россія можетъ только съ Кавказскаго перешейка; континентальному государству, какъ наше, нельзя поддержать своего значенія, ни заставить уважать свою волю тамъ, куда его пушки не могутъ дойти по твёрдой почвѣ. Если бъ горизонтъ Россіи замыкался къ югу снѣжными вершинами Кавказскаго хребта, весь западный материкъ Азіи находился бы совершенно внѣ нашего вліянія и при нынѣшнемъ безсиліи Турціи и Персіи не долго бы дожидался хозяина или хозяевъ. Южныя русскія области упирались бы не въ свободныя воды, но въ бассейны и земли, подчинённыя враждебному вліянію. Если этого не случилось и не случится, то потому только, что русское войско, стоящее на Кавказскомъ перешейкѣ, можетъ обхватить южные берега этихъ морей, протянувши руки въ обѣ стороны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.