Эндрю Тейлор
Тени Лондона

Copyright © Andrew Taylor, 2023

All rights reserved

© А. Д. Осипова, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Азбука®

* * *

Посвящается Кэролайн

Главные действующие лица

Дом под знаком розы, Генриетта-стрит

Кэтрин Хэксби, ранее Ловетт

Бреннан, ее чертежник и деловой партнер

Джейн Эш, ее служанка

Фибс, привратник

Джош, мальчик на побегушках

Инфермари-клоуз, Савой

Джеймс Марвуд, клерк лорда Арлингтона и секретарь Совета красного сукна

Маргарет и Сэм Уизердин, его слуги

Уайтхолл

Король Карл II

Лорд Арлингтон, государственный секретарь

Леди Арлингтон, его жена

Джозеф Уильямсон, заместитель государственного секретаря

Месье Кольбер де Круаси, французский посол

Дадли Горвин, клерк лорда Арлингтона

Мадам де Борд, костюмерша королевы

Мадемуазель Луиза де Керуаль, фрейлина королевы

Джордж Вильерс, 2-й герцог Бекингем

Роджер Даррелл, его слуга

Прочие

Роберт Хадграфт, законник и биржевой делец

Грейс Хадграфт, его дочь

Госпожа Сюзанна, ее родственница и компаньонка

Месье Фарамон, ее учитель французского

Уиллоуби Раш, мировой судья и делец

Томас Ледвард, его слуга

Джон Айрдейл, клерк

Пейшенс Нун, служанка в доме, где снимал комнаты Айрдейл

Господин Джон Бэнкс, молодой священник из Кембриджа

Джон Ивлин, эсквайр из Сайес-корта

Глава 1

Наконец дождь прекратился.

В Сноу-Хилле ручьи текли по дороге, струясь между плитами брусчатки и камнями, будто кровь по венам. Открытый водосток был переполнен, и его зловонное содержимое бурным потоком мчалось к реке Флит под Холборнским мостом. Свет луны разогнал тени, и ночные жители отважились покинуть свои убежища.

Черная кошка с рваными ушами и отвислым животом свернула за угол и пробралась со Сноу-Хилла на Чард-лейн. Кошка двигалась вдоль стены слева с такой плавной грацией, что казалось, будто она, подобно воде, тоже перетекает с места на место. Стена достигала семи футов в высоту. Выйдя на середину переулка, кошка обернулась, озираясь по сторонам. Потом встала на задние лапы.

Цепляясь за камни когтями, кошка взлетела вверх по стене. Сидя наверху, она обвела взглядом раскинувшиеся с другой стороны дикие заросли. Собаки сторожа не было видно. Спрыгнув вниз, кошка стала прокладывать себе путь среди сорняков.

Эта кошка была слишком молода, чтобы помнить старую богадельню, стоявшую на этом месте пять лет назад, до Пожара[1]. От большинства здешних строений остались одни фундаменты. За ними пролегал пустырь, имевший форму неровного прямоугольника: раньше здесь были свинарники и огороды.

В углу между пустырем и фундаментом богадельни во дворе, окруженном кирпичной стеной, стоял ветхий дом. Огонь оказался избирательным, а может быть, в последний момент ветер просто изменил направление. Как бы то ни было, пламя обошло дом стороной.

Кошка осторожно приблизилась к дому. Во дворе частенько валялись объедки: раз в день сторож кормил собаку. Этот свирепый пес ел весьма неаккуратно, и остатки его трапезы разлетались по всему двору.

Рядом с домом высилась одна из мусорных куч. За ночь она разбухла от проливного дождя, отчего ее составляющие сместились и гора отходов приобрела новую форму. Кошка пробралась через кучу, остановившись наверху, чтобы облегчиться.

Тут она вскинула голову и принюхалась. Ее хвост метался из стороны в сторону. Кошка учуяла кровь. Совсем рядом. Совсем свежую.

До Кэт донеслись крики. Неужели опять повздорили? Эти мужчины хуже детей.

Несмотря на ранний час, она уже сидела в своей конторе, готовясь к утренней работе. Под окном сторож Ледвард подметал двор после ночного дождя. Кэт не ожидала от него подобного трудолюбия с утра пораньше, да и в любое другое время тоже.

Отложив перо, она отодвинула табурет. Строители трудились по другую сторону стены под чисто условным присмотром бригадира. В бригаде было десять человек, однако трое не пришли. После Пожара в Лондоне ощущалась нехватка не только мастеров, но и разнорабочих: никогда не знаешь, когда твоих людей переманят, посулив им меньше работы за большее вознаграждение. Сейчас бригаде следовало бы сваливать мусор в тачки и отвозить на пустырь, а они вместо этого затеяли очередную перепалку.

А что, если это не ссора? Вдруг что-нибудь стряслось? В такой час у полусонных работников все валится из рук. Не хватало только, чтобы они подрались, хотя обычно драки начинаются после полудня, когда у строителей закипает кровь из-за выпитого за обедом эля.

Кэт вышла на улицу, и Ледвард замер с метлой в руках. Опустив голову, он приложил руку ко лбу в знак приветствия:

– Доброе утро, госпожа Хэксби.

– Что там случилось?

– Бог его знает. Я в чужие дела не лезу.

Кэт испытующе поглядела на сторожа: неужели он вздумал ей дерзить? Но Ледвард лишь угрюмо смотрел на нее в ответ, и в выражении его лица не было ничего вызывающего. Это был широкоплечий человек с длинными руками и черными, подернутыми сединой волосами. Определить его возраст Кэт не бралась – сторожу могло быть как тридцать пять, так и пятьдесят. Ледвард работал с закатанными рукавами, и по правому предплечью до самого локтя тянулся длинный шрам, похожий на плохо зажившую рану от меча.

Сторож открыл для нее ворота в стене, и Кэт вышла к строителям. Мужчины столпились вокруг ближайшей мусорной кучи. Трое замерли с дальней стороны на середине склона мусорной горы, отчего их было видно только по пояс. Стоявший внизу Бреннан что-то им кричал. Голос у ее делового партнера был слабый, тихий и тонкий, и его слова не оказывали на работников никакого эффекта.

Подняв подол, Кэт зашагала по грязи к ним. Один за другим мужчины умолкли и сняли шляпы. Бреннан повернулся в ее сторону. Он был очень бледен, и веснушки на его лице выделялись, словно смирнский изюм в пудинге.

– Нашли останки.

– Опять?

– Это совсем другой случай, – ответил Бреннан. – Сейчас увидите.

Основная часть территории старой богадельни располагалась параллельно Чард-лейн, от дороги ее отделял небольшой мощеный участок и стена. Мусор свалили в кучи в нескольких ярдах от здания, в задней части двора. Ближайшая из них возвышалась на прямоугольном пустыре между бывшей часовней и расположенным возле нее кладбищем. Когда богадельня только начинала свою работу, умерших хоронили прямо здесь, на этих же землях.

– Вы трое, сойдите вниз, – велела Кэт, жестом подзывая мужчин, стоявших на мусорной куче.

Те принялись осторожно спускаться по обломкам на землю. Работники уже раскопали не меньше двух десятков скелетов в разной степени сохранности. Покойников зарывали в землю в одних саванах. Единственным исключением оказался целый скелет, обнаруженный в каменном гробу, – по всей видимости, это был основатель богадельни или кто-нибудь из его родни. Среди костей нашли крест и четки, свидетельствовавшие о том, что этот человек был папистом. Богадельню открыли задолго до Реформации.

– Пожалуйста, дайте руку.

С помощью Бреннана Кэт удалось вскарабкаться на неровный склон, почти не утратив достоинства.

– Это все вчерашний дождь, – сказал Бреннан. – Из-за подтопления земля и фундаменты смещаются, а местами и вовсе не выдерживают и проваливаются. – Он крепче сжал руку Кэт. – Будьте осторожны. Здесь опасно. Никогда не знаешь, что у тебя под ногами.

Кэт прислушалась к его совету. Бреннан знал свое дело, и она привыкла доверять его суждению. Вытянув шею, она разглядела наверху мелкое углубление, заполненное щебнем, обломками кирпичей и обугленными досками. С краю среди кусков гниющего дерева желтела кость.

– Это так, пустяки. Вы поглядите туда, – произнес Бреннан, указывая пальцем на другую часть кучи.

Кэт посмотрела в ту сторону. Не веря своим глазам, она часто заморгала и сглотнула ком в горле. Перед ней была рука, судя по размеру мужская, на которой сохранились и плоть, и кожа. Указательный палец, торчавший под неестественным углом, был нацелен на Бреннана. Ниже Кэт разглядела бледную лодыжку, густо поросшую черными волосками, а над ней – изгиб плеча.

– Эти доски можно убрать?

Угадав ход ее мыслей, Бреннан кивнул. Окликнув бригадира, он велел тому принести два коротких шеста для лесов и грабли. Через две минуты бригадир уже затаскивал шесты на груду обломков, а остальные строители стояли и смотрели. Работники стали переговариваться сначала вполголоса, потом все громче и громче. Кэт была уверена: предоставленные самим себе, они или сбежали бы в пивную, или принялись бы рыться в мусоре, надеясь отыскать одежду покойника.

Подозвав младшего работника, едва вышедшего из мальчишеского возраста, Кэт приказала тому сбегать за констеблем, да поживее. Остальным было дано распоряжение перетащить мусор из самой большой кучи на пустырь. Разгребать лопатами обломки и кидать их в тачку – изнурительный труд. Пусть у работников не останется ни времени, ни сил на болтовню.

– Господин Хадграфт будет недоволен, – тихо заметил Бреннан, когда работники отправились выполнять задание.

– Сначала разберемся с насущными проблемами. А с Хадграфтом побеседуем позже.

– Как будто у нас без этого хлопот мало!

Кэт кивнула и поглядела на Ледварда. Опершись на метлу, сторож стоял у ворот в стене, ведущих во двор, где располагалась контора стройки. Кэт задалась вопросом: слышал ли Ледвард их разговор?

– Заприте ворота! – приказала она. – До прихода констебля никого не впускайте.

– Нашли тело, госпожа? Чье?

– Никто не знает. – Кэт повернулась к побледневшему бригадиру. – Вытаскивайте доски. Господин Бреннан – с одной стороны, вы – с другой.

Вскоре доски были убраны, а под ними обнаружился все тот же строительный мусор и фрагменты костей, а тело стало видно лучше. Бреннан граблями расчистил участок, и вот оно показалось целиком.

Мужчина лежал на спине в чем мать родила. Голова была повернута вбок. На затылке топорщились коротко подстриженные темные волосы. За ухом, которое было видно Кэт, кожу покрывали красноватые бугорки и коросты – следы от укусов вшей. Грудь была испещрена ранами от клинка. Кэт насчитала не меньше полудюжины, и вокруг каждой – засохшая кровь. Мертвец должен был смотреть на них застывшим взглядом, но…

С протяжным судорожным вздохом бригадир отвернулся, и его вывернуло наизнанку.

Лица у покойника не было.

Глава 2

Констебль прибыл не один. Вместе с мальчишкой он шел позади, на расстоянии нескольких ярдов от маленького человека с идеально прямой спиной, в ужасно неопрятном парике, заляпанном грязью дорожном плаще и сапогах для верховой езды, тоже облепленных грязью. Незнакомец быстрым шагом направился к Кэт, при ходьбе его шпага яростно раскачивалась из стороны в сторону.

– Это мировой судья, – шепнул Бреннан. – Его фамилия Раш.

– Господин Раш, – произнесла Кэт, делая реверанс. – Доброе утро, сэр.

Он остановился напротив нее и крайне небрежно поклонился:

– К вашим услугам, мадам. Кто здесь главный?

– Я, госпожа Хэксби.

Раш нахмурился, его взгляд скользнул в сторону Бреннана.

– Это мой деловой партнер, – представила его Кэт. – Господин Бреннан.

– Как вам, возможно, известно, я мировой судья. Когда прибежал ваш мальчишка, я как раз беседовал с констеблем. Парень что-то рассказывал про тело, но до того сумбурно, что я так и не понял, что к чему.

– Ночью из-за дождя куча расползлась. – Кэт указала на мусор. – И оказалось, что в ней лежат останки.

– Наткнулись на пару костей? В подобных местах это обычное дело.

– Нет, сэр, не на кости, а на тело мужчины. Его закололи, и, похоже, совсем недавно. Ему нанесли много ударов. А лицо… – Кэт осеклась.

– Что с лицом?

– Лучше взгляните сами.

Бреннан шагнул вперед:

– Сюда, сэр. Только смотрите под ноги. Тут легко оступиться.

– Сам вижу. – Раш бросил взгляд на констебля. – А вы приглядывайте за работниками.

Следом за Бреннаном мировой судья взобрался на кучу, то и дело спотыкаясь, съезжая вниз и сопровождая подъем ругательствами. Для человека средних лет он демонстрировал удивительную ловкость. Не меньше минуты Раш молча рассматривал тело, затем перевел взгляд на Кэт:

– Будьте добры, позовите сторожа. У вас ведь тут есть сторож?

Не выпуская из рук метлы, Ледвард отошел от ворот. Стянув шляпу, он склонил голову:

– Я сторож, ваша честь.

– Тело явно пролежало здесь недолго, – заметил Раш. – Ни одного крысиного укуса. Может быть, вы видели или слышали что-нибудь подозрительное? Прошлой ночью, позапрошлой, вчера днем?

– Нет, господин.

– Где вы спите?

– Вон в том доме, где у госпожи Хэксби контора, для меня постелен тюфяк. Но раз в час я, как положено, обхожу весь участок.

Раш хмыкнул:

– А собака не лаяла? У вас же наверняка есть сторожевой пес.

– Да, сэр. Вот только сегодня я не видел его.

– Ясно. А ночью?

– В девять вечера он точно был на месте. Я, как всегда, спустил его с цепи. Если здесь шастают чужие, он сразу предупреждает меня.

– Но когда вы совершаете обход, собака на вас реагирует?

– Не всегда, сэр. Пес мою походку знает.

Взмахом руки Раш дал понять Ледварду, что тот свободен, и снова обратился к Кэт:

– Уж что-что, а убийство я сразу вижу.

– Не вы один, сэр, – ответила Кэт.

Лицо Раша побагровело еще сильнее.

– До окончания разбирательства все работы должны быть прекращены.

– Что? Не хотите же вы сказать…

– Я хочу сказать именно то, что говорю. Не больше и не меньше.

– Может быть, мы огородим это место и продолжим работы в другой части двора? У нас мало времени, и каждый…

– Передайте своим людям, чтобы собирали инструменты и уходили. Тут не должно остаться ни души, и пусть запрут все двери и ворота. – Раш угрюмо поглядел на Кэт. – Я выставлю своих сторожей, пока дело не будет разрешено как полагается.

Кэт медлила, пытаясь найти аргумент, от которого мировой судья не сможет отмахнуться.

Раш стукнул тростью о землю:

– Вы что же, ставите под сомнение мои полномочия?

– Разумеется, нет, сэр, но, как мировой судья, вы наверняка знаете, что коронер должен…

– Коронер?

– Да, сэр. В Сити…

– Нет. Вы плохо осведомлены.

– Мы находимся в пределах Сити, сэр. – Кэт начала терять терпение. – А следовательно…

– Вы неправильно меня поняли, мадам. Верно, Чард-лейн находится в Сноу-Хилле, а Сноу-Хилл – часть Сити, это и дураку ясно. Но Чардская богадельня в состав Сити не входит. Вся земля здесь принадлежит епископу Илийскому. Епископ возглавляет собственный церковный суд, и он, без сомнения, пришлет своего коронера. Ну а пока мой долг как представителя Королевского суда Лондона требует, чтобы я обеспечил надлежащее соблюдение всех прав и привилегий его светлости в соответствии с законами страны.

Кэт молча глядела на него. Рот у Раша был маленький и плотно сжатый, но пауза не затянулась.

– Очистите территорию, мадам. Всю. Немедленно!

Раш дал им час.

Бригаду распустили. Кэт была почти уверена, что видит этих работников в последний раз. Под наблюдением Раша люди констебля вытащили тело из мусорной кучи и увезли его на телеге. Ворота, ведущие во двор, заперли на засов и опечатали.

Кэт удалось добиться от мирового судьи лишь одного маленького послабления. В здании, где они устроили контору, и в огороженном дворе вокруг него хранилось много разных строительных материалов. Некоторые из них – к примеру, найденный на пожарище свинец – представляли немалую ценность. Кроме того, в кабинете остались инструменты, чертежные доски, планы. Вынести все это быстро невозможно. К тому же для перевозки материалов и инвентаря понадобится повозка, а проехать она сможет только через главный двор сгоревшей богадельни.

Более того, Кэт спросила, уверен ли господин Раш, что контора стоит на земле, принадлежащей епископу. Насколько ей известно, ее клиент приобрел этот дом в результате отдельной сделки, не имеющей отношения к попечителям богадельни. Очень может быть, что здание находится в пределах юрисдикции Сити, а значит, оно не представляет ни малейшего интереса для епископа Илийского и его коронера.

Раш, добившийся своего во всех главных вопросах, с показным великодушием позволил Кэт и Бреннану сохранить дом за собой при условии, что ворота в стене, ведущие в главный двор, будут заперты на засов и опечатаны. Приходить и уходить они смогут по узкому переулку с дальней стороны дома, являющемуся общественным местом.

– А теперь к Хадграфту? – спросил Бреннан, глядя вслед уходящему Рашу.

Констебль спешил следом за мировым судьей.

Кэт поморщилась:

– Дольше откладывать нельзя.

– Странно, что его до сих пор здесь нет.

Господин Роберт Хадграфт жил в опрятном современном доме неподалеку от церкви Святого Андрея в Холборне. Дверь открыл розовощекий, быстроглазый слуга. При виде гостей он нахмурился, будто Кэт и Бреннан явились совсем некстати.

– Госпожа Хэксби и господин Бреннан к господину Хадграфту, – объявила Кэт. – Твой хозяин дома?

В этом не оставалось никаких сомнений. Со второго этажа доносились его крики. Голос у Хадграфта был тонкий, и, когда хозяин повышал его в гневе, из его уст вырывались звуки, напоминающие писк крохотного сердитого насекомого.

– Ну что молчишь? Сказать нечего? Дура неблагодарная!

Кроме криков Хадграфта, Кэт уловила еще один звук: женский плач.

Слуга провел их через холл в маленькую гостиную и закрыл дверь. Вскоре после этого на лестнице послышались быстрые шаги Хадграфта. Влетев в комнату, он устремил на Кэт и Бреннана недовольный взгляд. Это был маленький человек с узким лицом, бегающими глазками и огромным выпирающим кадыком.

– Ну-с, госпожа Хэксби?

– К сожалению, у нас не самые приятные новости.

– Что на этот раз?

Кэт рассказала и об утренней находке, и о вмешательстве Уиллоуби Раша.

– Раш? – Хадграфт сплюнул в пустой камин. – Вот ведь шельма! И кто такой этот мертвец? Как он попал во двор? И куда смотрел Ледвард, когда у него под носом такие дела творились?

– Мы не знаем… – Кэт запнулась. – Ледвард говорит, что прошлой ночью ничего не слышал, и позапрошлой тоже, и днем. Но для нас основная проблема в том, что теперь господин Раш запретил нам проводить работы на всей территории богадельни.

– Он не имеет права.

– Сам господин Раш считает по-другому, а нарушать постановление мирового судьи мы не можем. Он сказал правду? Эта земля действительно не принадлежит Сити и является собственностью епископа Илийского?

Сделав глубокий вдох, разгневанный Хадграфт взял себя в руки:

– К сожалению, да. Это отдельная часть его владений вокруг Или-хауса. Кажется, раньше там был разбит фруктовый сад. Епископ пожаловал участок основателю Чардской богадельни. И тем не менее он входит во владения епископа Илийского. – Голос Хадграфта зазвучал резче. – Новые задержки недопустимы! Не успеем оглянуться, как наступит зима.

– Вдобавок мы потеряем работников, – добавила Кэт. – Чтобы их удержать, нам придется платить им за простой. Позвольте напомнить, что мы уже заказали все материалы. Уже заключены трехнедельные контракты с каменщиками и другими мастерами. Они не станут нас ждать. А как только ударят заморозки…

Хадграфт склонился над столом, упершись в столешницу кулаками так, будто боялся упасть:

– Раш все понимает не хуже меня. Он действует мне назло.

Кэт не сводила глаз с кадыка Хадграфта, так и ходившего вверх-вниз, когда хозяин сглатывал.

– Может быть, епископский коронер быстро управится, – ободрила его Кэт. – Если удача будет на нашей стороне, потеряем день-два, не больше.

– Вы не знаете всего, – возразил Хадграфт. – В начале, до того как я обратился к вам, Раш должен был стать моим деловым партнером и оплатить половину стоимости работ. Мы договорились, что он вложит деньги в восстановление богадельни и мы вместе получим прибыль, когда застроим пустырь в дальней части участка. Но в последний момент Раш передумал, а мне уже поздно было идти на попятный или искать нового партнера, и с тех пор этот человек всеми правдами и неправдами вставляет мне палки в колеса. – Кадык Хадграфта задергался с новой силой. – Финансовое бремя целиком лежит на мне.

Кэт сразу подумала о счетах, которые они с Бреннаном скоро выставят Хадграфту, не говоря уже о заказанных материалах.

Бреннан кашлянул.

– Сэр, может быть, господина Раша удастся переубедить? Что, если вы предложите ему другие, новые условия партнерства?

– Когда мы в последний раз виделись, этот негодяй пожелал мне гореть в аду, – сердито ответил Хадграфт. – Как, по-вашему, сменит он гнев на милость?

– Странно, – произнесла Кэт, когда они с Бреннаном покинули дом Хадграфта и зашагали прочь. – Убийство не вызвало у него ни малейшего интереса. Хадграфт говорил только о Раше.

Однако мысли Бреннана двигались в ином направлении.

– Как думаете, Хадграфт уже влез в большие долги? Чтобы восполнить потерю инвестиций от Раша?

– Трудно сказать. Хадграфт богат, но мы не знаем насколько.

– Но… разумеется, это маловероятно… если Хадграфта объявят банкротом…

– Тогда все, что мы заказали от его имени, придется оплачивать нам. А также мы не получим ни гроша за уже выполненную работу. Наверняка Хадграфт тоже прекрасно это понимает.

Несколько минут они шли молча. Кэт знала Бреннана почти шесть лет. Он умелый, добросовестный чертежник, хотя их отношения развивались непросто. Однако именно благодаря Бреннану Кэт смогла продолжить дело мужа после его смерти. В первое время некоторые клиенты отказывались работать с женщиной, но, по мере того как Кэт создавала себе репутацию, подобные случаи происходили все реже. Кроме того, Бреннан превосходно руководил строительными работами при условии, что все основные решения принимала Кэт.

Осенью Бреннан женился на дочери кондитера с Сент-Мартин-лейн. Он по-прежнему смахивал на шелудивого лиса, только теперь на отъевшегося и более жизнерадостного. Казалось, от супруги Бреннану перешло не только на удивление богатое приданое, но и часть ее полноты. Именно благодаря этому приданому Бреннан из наемных работников перешел в статус партнера Кэт. Он выкупил долю в чертежном бюро, в один момент решив все их проблемы с долгами. Но если Хадграфта ждет крах, для Бреннана это будет даже более серьезный удар, чем для Кэт.

– Наверху плакала женщина, – вдруг произнес Бреннан. – Вы слышали? Кто это был, дочь Хадграфта?

– Обычно он с нее пылинки сдувает.

– Тогда отчего же она так рыдала?

– Мне-то откуда знать?

Кэт пришло в голову, что Раш мог и превысить свои полномочия. Она ничего не знала об этом человеке, кроме того, что он мировой судья и к тому же располагает достаточными суммами денег для весомых инвестиций. Может быть, найдется способ на него надавить?

Бреннан взглянул на Кэт:

– Видели дочь Хадграфта? Я видел. Красавица. – Даже женившись, Бреннан по-прежнему заглядывался на хорошеньких девушек. – И прекрасно образованна, – продолжил он. – Говорят, Хадграфт нанял для нее учителя французского. Наверняка такая роскошь обошлась ему недешево. Если Хадграфт и впрямь настолько богат, у его дочери хватит приданого, чтобы поймать в сети любого жениха по ее выбору. Ей даже красавицей быть не обязательно, но эта девушка просто чудо как хороша. Так с чего же ей лить слезы?

– Если поискать как следует, у кого угодно отыщется повод для слез, – парировала Кэт. – И все-таки я не понимаю, зачем Раш осложняет Хадграфту жизнь.

– Для нас имеет значение лишь сам факт, а не его причина.

Кэт покачала головой:

– Должно быть какое-то объяснение. Наверняка это как-то связано с тем, что Раш вышел из дела.

Они дошли до конторы. Бреннан отпер дверь.

– Нужно, чтобы кто-нибудь за нас вступился, вы согласны? Какой-нибудь влиятельный человек. Другим способом до Раша не достучаться. Иначе так и будем зависеть от его прихотей.

Кэт промолчала. Она понимала, что Бреннан прав, и знала, что он скажет дальше, но не хотела слышать подобных предложений. Однако Бреннана это не остановило.

– Может быть, попросите господина Марвуда замолвить за нас словечко?

Остаток дня Кэт и Бреннан провели, наблюдая за сворачиванием строительных работ на территории богадельни и приводя в порядок свои дела. Когда бригада ушла, они заперли контору и зашагали к стоянке наемных экипажей у Холборнского моста. Кэт, пусть и не без колебаний, оставила Ледварда охранять стройку. Сторож не давал ей поводов в нем усомниться, к тому же внутри хранилось слишком много дорогостоящих предметов и материалов, чтобы бросать их без присмотра.

Возница высадил Бреннана на Сент-Мартин-лейн – в настоящий момент он жил в доме родителей жены – и поехал дальше, на Генриетта-стрит. Чертежное бюро работало на верхнем этаже дома под знаком розы, а прямо под ним располагались личные апартаменты Кэт.

Ее впустил привратник Фибс. В ответ на его приветствие она лишь рассеянно кивнула. Вдруг на Кэт накатила усталость. По лестнице она поднималась медленно, останавливаясь на каждой площадке.

Если Раш не сменит гнев на милость, у них только два пути. Первый – обратиться в суд, в надежде вынудить мирового судью пойти на уступки, но на это уйдет уйма времени и денег. А второй – найти человека, обладающего достаточным влиянием, чтобы надавить на Раша и заставить его снять ограничения.

Бреннан прав. Первый, кто приходит на ум, – это Марвуд. Он служит в Уайтхолле и пользуется доверием власть имущих, у него много знакомых при дворе. Без сомнения, некоторые из них у него в долгу. А лучше всего то, что непосредственный начальник Марвуда – лорд Арлингтон, государственный секретарь и самый влиятельный человек в государстве после короля. Стоит Марвуду довести ситуацию до сведения Арлингтона, и за пару часов дело разрешится в их пользу.

Но в том-то и беда, что Кэт не желала обращаться к Джеймсу Марвуду. Просить его о помощи? Только не это! Их и без того слишком многое связывает: оказанные друг другу услуги, невысказанные слова, нерешенные вопросы.

Джейн Эш, служанка Кэт, ждала у двери, чтобы взять у хозяйки плащ и шляпу и снять с ее ног башмаки, облепленные размокшей после дождя грязью. В гостиной горел камин, а на плите грелась кастрюля с водой. С тех пор как умерла мать Джейн, девочка ночевала в каморке, смежной со спальней. Служанка была настолько хрупкой и тоненькой, что почти не занимала места. В глубине души Кэт была рада ее обществу.

– Вам письмо, госпожа. Принести?

Еще один проклятый счет!

– Не сейчас.

Кэт направилась в спальню, чтобы надеть домашние туфли. Позже, вечером, когда она наконец добралась до письма, Кэт сразу поняла, что перед ней вовсе не счет: об этом свидетельствовало уже одно качество бумаги. Сломав печать, она развернула лист, и комнату тут же заполнил аромат успевших несколько выветриться духов, насыщенных, цветочных, с нотками мускуса.

Ma chère Madame…[2]

Письмо было от мадам де Борд. Кэт познакомилась с этой женщиной в прошлом году во Франции, когда выполняла заказ для герцогини Орлеанской, сестры короля Карла. Мадам де Борд служила у герцогини камеристкой и входила в ее ближний круг. Мадам де Борд отличалась добросердечием и глубокими познаниями в области моды. Они с Кэт стали хорошими подругами. После смерти сестры король предложил ее придворным дамам места в Англии. Мадам де Борд согласилась и теперь исполняла обязанности костюмерши королевы Екатерины.

…такое чувство, будто мы с Вами не виделись целую вечность. Не желаете заглянуть к нам как-нибудь вечерком? Буду очень рада. Ее величество в Саффолке, но у нас всегда собирается приятное общество, хотя в отсутствие королевы народу будет меньше, чем обычно. Полагаю, Вы с немалым интересом ознакомитесь с новыми веяниями моды, особенно в сфере обуви. Только за прошедшую неделю нам пришли две поставки из Парижа. Если позволит погода, выйдем погулять на террасу. Для меня самый удобный день – пятница…

Кэт отбросила письмо. Судя по звукам, доносившимся с лестничной площадки, Джейн щеткой отскребала с плаща грязь.

– Принеси перо и чернила! – крикнула ей Кэт. – И складной письменный столик!

Но когда все необходимое для письма оказалось перед ней, Кэт больше минуты просидела неподвижно с пером в руке. Наконец, обмакнув перо в чернильницу, она вывела на бумаге:

Дорогой господин Марвуд…

И тут же застыла, с недовольным видом уставившись на эти три слова. Кэт перечеркнула их жирной черной линией, но слова все еще можно было разобрать. Немного подумав, Кэт зачеркнула их во второй раз, потом в третий и в четвертый, пока на их месте не осталось ничего, кроме блестящей черной кляксы.

Глава 3

Дамы и господа танцевали, играли в карты и флиртовали друг с другом, прибегая к сдержанным, но красноречивым намекам. Однако королева была в отъезде – вместе с королем они посещали Саффолк и Норфолк. В результате вечерние увеселения проходили вяло. Почти все, кто хоть что-нибудь собой представлял, были при дворе, а двор там, где король.

Будучи фрейлиной, при более благоприятных обстоятельствах Луиза сопровождала бы королеву. Но девушка еще не оправилась от перенесенной летом лихорадки, поэтому королева велела ей оставаться в Уайтхолле и поправлять здоровье. А может быть, у ее величества была и другая причина желать, чтобы Луиза не покидала Лондон: чем дальше ее фрейлина от короля, тем лучше.

Этим вечером Луизе полегчало, и служанка сказала ей, что, возвращаясь в Ньюмаркет, герцог Бекингем ненадолго задержался в Лондоне. Сойдя вниз, Луиза сыграла в омбре, но из-за одной неудачно выпавшей карты потеряла больше, чем могла себе позволить. Вдобавок она слишком увлеклась вином, что было весьма неблагоразумно с ее стороны. Однако герцог так и не появился.

Наконец, когда Луиза уже сложила веер и встала, собираясь уходить, в дверях возник Бекингем, и на секунду в гостиной воцарилась тишина. Герцог замер, будто наслаждаясь произведенным эффектом. Это был высокий, великолепно одетый человек в позолоченном парике, а на оплывшем лице больше всего бросался в глаза крупный нос, напоминавший лезвие топора. Луизу одновременно охватила и тревога, и упрямая, безрассудная надежда. Встав, она направилась к герцогу.

– Мадемуазель, – произнес тот по-французски, – выглядите очаровательно. Если ангелы увидят вас с небес, то непременно прилетят за вами, сочтя вас одной из них.

– Вы мне льстите, ваша милость, – сказала Луиза, опустившись перед ним в реверансе.

Она не доверяла этому человеку, но такого богатого и влиятельного врага, как герцог Бекингем, наживать опасно. К тому же он согласился оказать Луизе услугу.

– Вы только что встали из-за карточного стола, – заметил Бекингем. – Фортуна вам улыбнулась?

Луиза устремила на него простодушный взгляд, зная, что герцогу это понравится. Мужчины – такие глупцы!

– Увы, меньше, чем хотелось бы. – Луиза выдержала паузу. – У вас есть для меня новости?

– Я позаботился о том, чтобы первые шаги были предприняты, мадемуазель. Вам не о чем беспокоиться. Эта досадная помеха будет устранена.

– Помехи, сэр. Их две.

– Не тревожьтесь, – улыбнулся герцог, рот у него был широкий, губы красные, а зубы желтые и крепкие; из-за отвислых мясистых брылей в этот момент он напоминал пожилого мастифа с открытой пастью. – Механизм запущен.

– Прошу вас, сэр, сделайте все так, чтобы не возникало никаких досадных осложнений.

Герцог с улыбкой пожелал ей доброй ночи. В дверях Луиза оглянулась. Бекингем разговаривал с французским послом, месье Кольбером де Круаси. Заметив, что фрейлина смотрит на них, оба вежливо кивнули ей и продолжили беседу.

Мадам де Борд, костюмерша королевы, покинула комнату следом за Луизой и догнала ее в коридоре. Обе женщины хорошо знали друг друга, ведь они служили Мадам, покойной герцогине Орлеанской, прежде чем перебраться в Англию по приглашению брата принцессы, короля. Его величество любезно предложил придворным дамам сестры места в ближнем круге королевы. Какого мнения по этому поводу придерживалась его супруга, оставалось только гадать.

– Я видела, как вы разговаривали с герцогом, моя дорогая. А ведь у меня сложилось впечатление, что после всех неудобств, которые Бекингем причинил вам в Дьеппе, вы его недолюбливаете.

– Я отвечала ему чисто из вежливости, – ответила Луиза. – Доброй ночи.

– Будьте осторожны, словам этого человека верить нельзя. Уж вам это должно быть известно.

В конце коридора они разошлись в разные стороны. Луиза поднялась по лестнице, ведущей в покои, отведенные для фрейлин. У нее разболелась голова. Увы, Луиза понимала, что в словах мадам де Борд есть своя правда. Герцогу Бекингему нельзя доверять. Однако Луиза вынуждена ему довериться. Больше ей обратиться не к кому.

* * *

Кэт спала плохо. День выдался богатым на события, и во сне воспоминания о них сливались в один тревожный сумбур. Ей не давало покоя лицо покойника, вернее, что почему-то было еще хуже, его отсутствие. Кэт боялась, что, открыв глаза, увидит перед собой кровавую массу из плоти и костей, лишенную каких-либо узнаваемых черт, кое-как порубленный кусок мяса, когда-то бывший человеком. Лицо, лицом не являвшееся.

Первую половину утра вторника Кэт провела в чертежном бюро: она разбирала счета и писала запаздывавшим с оплатой клиентам письма, в которых вежливо, но твердо требовала, чтобы они погасили задолженность. Когда Кэт пребывала в мрачном настроении, ей казалось, что ее работа – не проектировать здания и наблюдать за их возведением, а пытаться удержать баланс между доходами и расходами. Письмо Марвуду по-прежнему лежало на столе, спрятанное между страницами трактата Фреара «Parallèle de l’architecture antique et de la moderne»[3].

Снизу доносились женские голоса, а потом на лестнице послышались шаги – кто-то поднимался в чертежное бюро. В дверь даже не столько постучали, сколько робко поскреблись. В комнату, словно бестелесный дух, скользнула Джейн Эш.

– Прошу прощения, госпожа. Внизу вас ждет Маргарет.

Помянешь черта, и он тут как тут. Маргарет Уизердин, служанка Марвуда, неофициально выступала в роли наставницы Джейн, которую учила ведению домашнего хозяйства, правилам поведения, да и просто жизни. На Генриетта-стрит Маргарет заходила раз в неделю, а то и чаще. Хотя и от Кэт, и от Марвуда эти встречи держали в тайне, оба прекрасно о них знали.

Кэт сдержала раздражение.

– Зачем?

– Она передала для вас посылку от господина Бреннана. Когда Маргарет пришла, Фибс как раз ее принимал. Маргарет велела мне отнести посылку вам.

Кэт поманила девочку к себе, и Джейн подошла с небольшим, перевязанным бечевкой свертком из грубой бумаги, на которой они делали карандашные наброски. На посылке был указан ее адрес. Кэт сразу догадалась, что́ внутри, стоило ей взять сверток в руки.

Отослав Джейн прочь, Кэт разорвала бумагу и вытащила мужскую туфлю – левую, c узким квадратным носком. Этот предмет обуви успел истрепаться и запачкаться, но Кэт поняла, что кто-то выложил за него большие деньги: подобные туфли изготавливают только для джентльменов.

Внутри лежала записка, написанная мелким аккуратным почерком Бреннана.

Вчера бригадир подобрал ее возле мусорной кучи, в которой нашли тело, и оставил туфлю в моем кабинете.

Качество превосходное – наверняка обувь французской работы. Мадам де Борд сказала бы точнее. Похоже, когда туфли были новыми, кожа отличалась удивительной податливостью, однако теперь, забрызганная грязью и покрытая пылью, она сморщилась и затвердела. Подкладка оказалась шелковой, но, впрочем, от нее почти ничего не осталось. Каблук был низким. По замыслу сапожника в качестве завязок выступали две ленты, но на туфле осталась лишь одна, да и та замызганная и потрепанная. На одном конце не хватало кисточки.

Кэт перевернула туфлю. Шов возле носка распустился. В подошве Кэт заметила дыру, а каблук с одной стороны совсем стерся.

Только тогда в голове Кэт подробности убийства начали выстраиваться в единую картину. Расправа с жертвой, похоже, была самой легкой частью предприятия. Судя по беспорядочному расположению ран, убийца колол словно одержимый. Однако затем он обезобразил лицо убитого, снял с тела одежду и забрал все вещи – предположительно для того, чтобы жертва осталась неузнанной. Все это нелегко проделать в сумерках или в ночной темноте. Затем убийца дотащил тело до мусорной кучи и спрятал его там, где оно, никем не замеченное, могло лежать месяцами.

Было ли убийство заранее подготовлено? Сколько людей приводили план в исполнение?

Снизу, из гостиной, послышался смех Маргарет.

Кэт взглянула на письмо Марвуду. Приход его служанки следует расценить как знак, Провидение явно побуждает Кэт к действию.

Сжимая в руках и записку, и обувь неизвестного мужчины, Кэт спустилась вниз, неслышно ступая в туфлях на плоской подошве. Какой-то резкий запах на лестнице заставил Кэт сморщить нос. Обе служанки стояли на коленях у самых дверей гостиной.

– Смешиваешь уксус с лимонным соком в соотношении два к одному, – учила Маргарет. – Не рассчитаешь – пятно сильнее въестся. И не забудь добавить…

Кэт застигла их с Джейн врасплох. Служанки торопливо встали. Маргарет была крепко сбитой женщиной с черными волосами и квадратным румяным лицом. Рядом с ней Джейн выглядела совсем ребенком.

– А мы тут пятно с пола отчищаем, госпожа. Джейн возьми и спроси меня, как…

Кэт перебила ее:

– Твой хозяин дома?

– Вечером придет. Он хотел о чем-то поговорить со мной и Сэмом.

– Я и сама хочу с ним поговорить, – произнесла Кэт и сразу почувствовала, до чего неловко и неуклюже прозвучала ее фраза, которую легко можно истолковать превратно, как и многие наши слова.

– Нет ничего проще. Мне передать хозяину, чтобы зашел к вам, или…

– Нет. То есть я передумала.

Смущенная Кэт поспешила укрыться в гостиной. Скомкав письмо, она бросила листок в огонь. Кэт пришла в такое смятение, что умудрилась выронить туфлю.

Маргарет наклонилась за ней. На полу остался лежать бумажный комок. Его подняла Джейн.

Кэт взяла у служанки скомканный листок. Похоже, он был засунут в носок туфли. Развернув бумагу, Кэт поняла, что перед ней обрывок, оторванный по диагонали от угла большого листа. Размашистым почерком на клочке были начертаны четыре с половиной слова:

…арадж, «Лебедь», у Холборнского моста.

На своей навозной куче и петух король. Хозяин таверны вскинул подбородок и устремил на них взгляд, исполненный царственной снисходительности.

– А-а-а, ищете мамашу Фарадж? – Будучи человеком маленького роста, хозяин то и дело приподнимался на цыпочках, желая казаться выше. – Что ж вы сразу не сказали?

Бреннан покраснел:

– Дело в том…

– Да, сэр, – перебила Кэт. – К сожалению, я не расслышала фамилию.

– Она живет вон в том доме. Старуха снимает его у меня, раз в год продлевает аренду. – Хозяин таверны указал тростью в северную часть двора. – Видите? За каретами. Вам что же, комнаты внаем нужны?

– Да. К нам приехал друг из деревни.

– Может, у мамаши Фарадж и найдется для него местечко, если вашему другу есть чем платить. Вы ее сразу узнаете. Рожа точь-в-точь как у лягушки. Ква!

Посмеявшись над собственной шуткой, хозяин пошел встречать путников, только что приехавших по Оксфорд-роуд.

Кэт дотронулась до локтя Бреннана. Как только ушла Маргарет, Кэт сразу же отыскала наемный экипаж и поехала на Чард-лейн. В конторе она застала своего делового партнера за поеданием пирога с олениной, явно испеченного заботливой супругой. Одно из преимуществ жизни в заведении кондитера – удобная близость печи.

Пока Бреннан доедал обед, Кэт объяснила, зачем приехала. Своей реакцией Бреннан ясно дал понять, что считает ее затею бесполезной тратой времени.

– Будем сидеть сложа руки, дожидаясь неизвестно чего, – потеряем гораздо больше, – наконец заметила Кэт. – А если наведаемся в «Лебедь», может быть, что-нибудь разузнаем.

– Зато вся наша сегодняшняя работа гарантированно останется недоделанной.

И все же Бреннан составил ей компанию. Прокладывая себе путь через толпу во дворе, они добрались до двери дома мамаши Фарадж. На стук открыла служанка, женщина крупного телосложения с пятном сажи на щеке.

– Хозяйки нет, – сообщила она. – Будет только вечером. Если вам нужны комнаты…

– Нет, не нужны, – ответила Кэт. – Мы ищем одного человека… Возможно, он живет здесь.

– Зачем? Он вам денег задолжал?

– Нет, как раз наоборот. Мы хотим вернуть ему долг. Он заплатил за этого джентльмена в таверне. – Кэт жестом указала на опешившего Бреннана. – К сожалению, имени он не расслышал, только адрес.

Служанка глядела на Кэт с сомнением. Та достала кошелек.

– Сейчас тут снимают комнаты четверо мужчин. – (Кэт вытащила полпенни.) – Господин Фишер, господин Айрдейл, господин Бикерстафф и господин Джонс.

– Джентльмену, которого мы ищем, лет тридцать. – Кэт пришлось вызвать неприятные воспоминания о белом теле с колотыми ранами на груди. – Может, он лет на пять старше, самое большее – на десять.

– Господин Фишер – седой старик. А господин Бикерстафф уехал в деревню. – Служанка протянула руку за монетой.

– Господин Джонс и господин Айрдейл дома?

Прежде чем ответить, служанка забрала полпенни себе.

– Нет. Но вам наверняка нужен кто-то из этих двоих. Можете оставить деньги мне. Если хотите, конечно.

– Пожалуй, воздержусь, – ответила Кэт.

Женщина ушла в дом и захлопнула дверь у них перед носом.

Поблизости раздался хриплый смех. Кэт обернулась и увидела старика, сидевшего возле соседнего дома на подставке для посадки на лошадь и курившего короткую трубку.

– В этом вся Пейшенс Нун, госпожа, – произнес он. – Без денег даже разговаривать не станет. А вы ей маловато заплатили.

– Вы живете здесь? – Кэт кивнула на соседний дом.

– Нет, я просто околачиваюсь тут, во дворе. Почти каждый день тут кручусь. Выполняю любую работу, какая подвернется. Надо же как-то добывать пропитание. Скажу вам одну истину: в нашем жестоком мире, госпожа, просто так ничего не делается.

Это была не только истина, но и прозрачный намек. Кэт позвенела монетами в кошельке:

– Скажите, вы знаете жильцов этого дома?

Старика ее слова рассмешили. Он закашлялся, выпуская изо рта дым.

– Я тут каждую собаку знаю. Это вам и без денег кто угодно скажет.

Кэт протянула ему пенни:

– Мы ищем мужчину лет тридцати…

– Я все слышал, госпожа. Пейшенс вам правду сказала. Это либо Айрдейл, либо Джонс. Джонс – валлиец, если вы с ним говорили, то наверняка по его речи догадались, что он из тех краев: голос то в горку поднимается, то вниз скатывается. Похоже на вашего незнакомца?

Кэт проигнорировала этот вопрос. Ей вспомнилась голова убитого, покрытая коростой и неровно растущими короткими волосами.

– Господин Джонс носит парик?

Старик покачал головой:

– У него свои волосы густые, целая копна. Увы, но сейчас я тем же самым похвастаться не могу. Вот в молодости – совсем другое дело…

– Нас интересует джентльмен в парике.

– Значит, тут и думать нечего, госпожа. Вам нужен именно Айрдейл. – Старик ухмыльнулся, выставляя напоказ беззубые десны. – Я бы вам еще кое-что про него рассказал, но только если отблагодарите сполна.

Кэт потрясла кошельком:

– Чем больше узнаем, тем больше заплатим.

– Во-первых, Айрдейл уже три дня дома не ночевал. Я слышал, как госпожа Фарадж спрашивала Пейшенс, не объявился ли он.

– А во-вторых?

– Известно ли вам, что вы не единственные, кто его разыскивает? – Старик хитро поглядел на Кэт. – Он, видно, не вам одним деньгами помог. И тем людям тоже не терпится вернуть долг.

Кэт никак не отреагировала на его насмешливый тон.

– Давно они приходили?

– В субботу вечером. Их было двое.

– Как они выглядели?

Старик пожал плечами:

– Я их плохо разглядел. Я стоял вон там, у конюшни.

Кэт протянула ему еще полпенни. Затем они с Бреннаном направились обратно в контору. На Холборнском мосту ее партнер замер, и Кэт тоже пришлось остановиться. Некоторое время они молча глядели друг на друга.

– Ну а теперь-то вы поговорите с господином Марвудом? – спросил Бреннан.

Глава 4

Я приказал своему слуге Сэму разжечь камин в гостиной.

Дом в Инфермари-клоуз не назовешь теплым даже в самые жаркие дни года, а этим вечером здесь царили просто небывалые холод и сырость. Ветер дул в самом неблагоприятном направлении, неся в комнаты и коридоры запахи с обмелевшей реки и смрад с больничного кладбища.

Я жил на территории старого дворца Савой, расположенного в удобной близости и от Уайтхолла, и от реки, вдобавок жилье обходилось мне относительно недорого. Перебравшись сюда, я считал, что мне невероятно повезло, и меня не смущало даже расположенное у самого дома кладбище. Теперь же это место вызывало лишь неприязнь. Слишком много призраков, слишком мало тепла.

Вечером, возвратившись из Уайтхолла, я составлял конспект своей недавней переписки с управляющим лорда Арлингтона в Юстон-холле, главной загородной резиденции милорда. Управляющий был многословен, а лорд Арлингтон – нетерпелив, а потому поручил мне вкратце пересказать основные моменты. Это дело не назовешь увлекательным, однако я понимал, что моя служба у многих вызывает зависть: доверенное лицо лорда Арлингтона – далеко не последний человек в Уайтхолле.

Закончив конспект, я позвонил в колокольчик. Наконец Сэм Уизердин стукнул костылем о голые доски пола, возвещая о своем прибытии. Будучи не в настроении, Сэм всегда производил больше шума, чем обычно, а в последнее время недовольство, казалось, и вовсе стало его нормальным состоянием. Каков хозяин, таков и слуга.

Я бросил ему ключ от кладовой:

– Принеси мне вина, на этот раз хереса, и бокал.

Кинув на меня угрюмый взгляд, Сэм поковылял за бутылкой. Этот человек всегда служил мне верой и правдой, однако сейчас он испытывал мое терпение. Обо мне Сэм наверняка сказал бы то же самое, но я, по крайней мере, платил ему жалованье, благодаря мне он был одет, обут и имел крышу над головой. Человеку, лишившемуся ноги ниже колена, трудно найти место, особенно такое хорошее, и мы оба это понимали. Но его жена Маргарет – совсем другое дело. Хозяйство она вела образцово. Не будет в доме Сэма, уйдет и Маргарет.

Тут с улицы донесся стук в дверь. Я кивком отправил Сэма узнать, кто пришел, и разом опрокинул бокал вина. Не успел я поставить на стол пустой бокал, как мой слуга вернулся.

– Хозяин, к вам госпожа Хэксби, – объявил он.

Я поспешно встал, вдруг устыдившись своего неряшливого вида, и рукавом задел бокал, тот упал на каменный пол и разлетелся на тысячи осколков.

Но Кэт как будто не заметила беспорядка, а при виде меня состроила недовольную гримасу и заявила:

– Вынуждена просить вас об услуге.

Кэт Хэксби не любила обращаться ко мне за помощью. Впрочем, к другим людям тоже.

Мы с ней виделись раз в две-три недели. Наша первая встреча произошла шесть лет назад, когда в огне Пожара пылал собор Святого Павла. Тогда эту женщину звали Кэтрин Ловетт. Примерно через год она стала госпожой Хэксби, молодой женой старика. Но вскоре пожилой архитектор умер при обстоятельствах, до сих пор являвшихся мне в ночных кошмарах, и Кэт осталась вдовой.

Нас крепко связывало общее прошлое, и оно же давило на нас, как чересчур сытный обед на желудок. В прошлом году я провел ночь в ее постели, а наутро сразу предложил Кэт руку и сердце, но она отказалась и от того, и от другого. И все же мы с ней по-прежнему были чем-то бóльшим, чем просто друзьями. Мы с ней ходили на музыкальные вечера и в театры. В хорошую погоду совершали речные прогулки. И если Кэт нужен был сопровождающий мужского пола, она всегда обращалась ко мне. Но даже в ее отсутствие образ Кэт являлся мне настолько часто, что это было и неудобно, и непрактично.

Теперь же она предстала передо мной во плоти, придя в мой дом с историей о безликом мертвеце и несгибаемом мировом судье, и мне сразу же стало проще. О причине своего визита Кэт рассказывала холодно и без малейшего проблеска чувств, будто врач, описывающий коллеге симптомы больного.

Я позвал Маргарет и велел ей убрать осколки. Затем мы с Кэт молча сидели в сырой, наполненной отвратительными запахами гостиной и вспоминали тех, чьи жизни незаслуженно оборвались. Стоило появиться моей гостье, и Сэм, не дожидаясь понуканий, сам разжег огонь в камине. Отсветы пламени плясали на щеке Кэт, и я подумал, что с годами она стала еще красивее. Кэт позволила мне налить ей вина, однако к бокалу не притронулась.

– Ну так что же, сэр? – резко спросила она, отвлекая меня от глупых мыслей. – Вы выполните мою просьбу и замолвите за нас словечко перед милордом?

– Лорд Арлингтон сейчас в Юстоне и, по всей видимости, пробудет там несколько недель. Покинув Норидж, король и королева некоторое время будут гостить у него.

– В таком случае напишите лорду Арлингтону. – В голосе Кэт прозвучало раздражение. – Стоит милорду встать на нашу сторону, и затруднения наверняка разрешатся.

– Полагаю, Раш сказал правду? – уточнил я, подливая вина в свой бокал. – Чардская богадельня действительно является частью владений Или-хауса?

– Да. Но суть дела даже не в законах. Мой клиент, господин Хадграфт, утверждает, что Раш вредит ему нарочно.

– Почему?

– Не знаю. Хадграфт говорит, что изначально Раш вкладывал в проект свои деньги, но в последний момент забрал их. Отчего он передумал, мне неизвестно, но что-то тут не сходится. Останавливать строительство – слишком радикальный шаг.

– Раш может заявить, что не желает, чтобы вы случайно уничтожили следы до начала расследования.

Кэт покачала головой:

– Если бы мировой судья и впрямь тревожился об этом, то просто велел бы оградить мусорную кучу. Зачем же препятствовать работам на всей территории?

– Это его решение, – заметил я. – Пусть даже оно кажется вам самодурством. Как представитель закона, Раш наделен определенными полномочиями.

– Но в нашем случае он явно злоупотребляет властью.

Я сменил тему:

– Значит, раздетый мужчина. Жертва убита, обезображена до неузнаваемости и брошена в мусорную кучу посреди огороженного двора, где идет строительство, к тому же богадельню охраняет сторож. Трудно представить, что такое возможно.

– Еще у сторожа есть собака, – добавила Кэт. – Но она исчезла.

– У вас есть хоть какие-то догадки, кто этот убитый человек? Или почему с ним расправились? И почему убийца так старался лишить свою жертву лица? Чтобы мужчину никто не узнал?

– Не имею представления. – Кэт отвела взгляд и принялась водить пальцами по ножке бокала. – В любом случае все это не имеет отношения к проискам Раша.

Я не разделял ее уверенности.

– А раны на груди убитого? Какого они размера?

– Довольно большие.

– От меча?

– Возможно. – Кэт поглядела мне прямо в глаза; в сиянии свечей ее кожа казалась золотистой. – Я насчитала не меньше полудюжины.

– И что с того?

– Разве одной недостаточно? – спросила Кэт. – Или двух, чтобы уж наверняка? Такое чувство, будто…

– Убийца ненавидел жертву? На мужчину напал безумец?

Кэт отпила маленький глоток вина.

– А может, и то и другое сразу.

– Не понимаю, что заставило преступника спрятать тело на месте строительства, – продолжил я. – Он ведь наверняка понимал, что тело быстро обнаружат.

– Может быть, преступник и впрямь душевнобольной. Или убийца запаниковал. Да и как бы то ни было, не мог же этот человек протащить труп по улицам и остаться незамеченным даже в ночной час.

– Может, у вас есть что-нибудь еще? Важна любая мелочь. Чтобы помочь вам, я должен знать все.

Кэт принесла с собой сумку. Пододвинув ее поближе, она вытащила маленький сверток. Развернув его, Кэт выложила на стол мужскую туфлю.

– Ее нашли у мусорной кучи, где лежало тело. – Кэт подтолкнула туфлю ко мне. – Не знала, говорить ли о ней вам. Мое дело – разобраться с Рашем, а не искать убийцу. Видимо, туфлю они с констеблем не заметили.

– Это обувь жертвы?

– Скорее всего, да. Непохоже, чтобы она пролежала во дворе долго. Полагаю, туфля французская, к тому же настолько заношенная, что едва не разваливается. Однако при покупке хозяин наверняка отдал за такую обувь немалые деньги.

– Кто-нибудь видел рядом с богадельней француза?

– Не знаю. Бреннан говорит, что к дочери Хадграфта ходит учитель французского, но я ни разу не встречала его. Может быть, он даже не иностранец. Кроме того, убитый мог купить уже ношеные туфли. Да и вообще, в наше время раздобыть французскую обувь в Лондоне ненамного труднее, чем в Париже. – Тут Кэт протянула Марвуду скомканный листок. – Это я нашла внутри туфли. Видимо, хозяин напихал в прохудившуюся обувь бумаги, чтобы не промочить ноги.

Кэт пододвинула ко мне обрывок записки: «…арадж, „Лебедь“, у Холборнского моста». Буквы были выведены так коряво, словно их писал ребенок.

– Госпожа Фарадж сдает комнаты внаем в Свон-Ярде, – продолжила Кэт. – Знаете, что такое «Лебедь»? Большая таверна возле моста. Оттуда ходит один из дилижансов до Оксфорда.

– Вы там бывали?

– Мы с Бреннаном наведались туда сегодня во второй половине дня. Одного из жильцов никто не видел с вечера субботы. Возраста он подходящего, к тому же носит парик, как и убитый. Его фамилия Айрдейл.

– Кто он такой? Чем занимается?

Кэт запнулась.

– Больше мне об этом человеке ничего не известно. Кроме того, что в субботу вечером в Свон-Ярд приходили двое мужчин и спрашивали его.

– Думаете, это были его убийцы?

– Ничего я не думаю. – Тут Кэт повысила голос. – И не хочу думать! Мое дело – строить богадельню.

Глава 5

На следующее утро мы с Сэмом нашли на Стрэнде наемный экипаж. Через Ковент-Гарден мы ехали черепашьим шагом. Наш путь лежал мимо Генриетта-стрит. Отдернув занавеску, я устремил взгляд на дом под знаком розы – тот самый, где жила и работала Кэт. Однако смотреть было не на что – в окнах ни одного лица, ни Кэт, ни кого-либо другого. Только привратник Фибс грелся на солнышке у двери. Меня он не заметил.

Колеса стучали по булыжникам. Из-за многочисленных заторов продвигались мы с Сэмом медленно, вдобавок от экипажей вокруг было столько шума, что попытки завести разговор не имели смысла. Как только стало потише, я объяснил Сэму, что нам нужно что-нибудь разузнать о некоем Айрдейле.

– Гляди в оба и слушай внимательно, понял?

Сэм кивнул: перспектива заняться чем-то, не входящим в обычный круг обязанностей, его развеселила.

Возница высадил нас у Свон-Ярда. Дверь дома Фарадж открыла служанка, крупная женщина с пятнами пота под мышками. Я заявил, что исполняю поручение короля, и потребовал, чтобы она отвела меня к хозяйке. Служанка проводила нас в душную столовую на первом этаже. Госпожа Фарадж сидела, положив левую ногу на скамеечку.

– Я ищу господина Айрдейла. Мне сказали, что он снимает здесь комнаты.

Я показал хозяйке документ, подтверждающий, что я состою на службе у лорда Арлингтона, а значит, и у короля. Для некоторых бывало достаточно одного вида печати, но старуха прочла текст от первого до последнего слова, сопя от натуги и высунув кончик языка. Возвращая документ, госпожа Фарадж взглянула на меня и переменилась в лице. Она заметила мои шрамы.

– Да, сэр, господин Айрдейл действительно проживает здесь. Но сейчас его нет дома.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Кажется, в пятницу. Или, может быть, в субботу утром.

Сегодня была среда.

– Не знаете, куда он подевался? – спросил я.

– Нет. – Тут госпожа Фарадж оживилась. – А к нему в контору вы заходили? Там наверняка знают, где он. Это на Куин-стрит, рядом с Линкольнс-Инн-Филдс.

– И где же он служит?

– В Комиссии по зарубежным плантациям, – с гордостью сообщила хозяйка. – Без нашего господина Айрдейла они как без рук.

Плохая новость. Расследование всегда осложняется, если в деле замешан государственный служащий. Эта комиссия – одно из многочисленных ответвлений Тайного совета, которые отпочковываются каждый раз, когда заседающие в нем мужи не в состоянии пошевелить своими деревянными мозгами и принять решение. Но будь Айрдейл человеком богатым и важным, то не жил бы в Свон-Ярде. Парик свидетельствовал о том, что он секретарь, а не лакей. Из этого следует, что свою должность Айрдейл наверняка получил благодаря рекомендации высокопоставленного лица.

– Что он натворил, сэр? – спросила госпожа Фарадж.

Сэм прочистил горло и украдкой сплюнул в камин.

– Насколько мне известно, ничего.

– Честное слово, у меня порядочный дом. Спросите кого угодно.

Хозяйка поведала мне, что Айрдейл снимает у нее комнаты с прошлой зимы. Человек он нелюдимый. Счета оплачивает более или менее вовремя, кредиторы к нему не приходили.

Когда я спросил госпожу Фарадж, как выглядит Айрдейл, она дала мне туманное описание, под которое подпадали не меньше тысячи лондонцев.

– Еще он носит парик, – добавила хозяйка. – На Пасху обзавелся подержанным. – Во взгляде хозяйки мелькнула злоба: так змея на долю секунды высовывает язык из пасти. – Теперь чуть от гордости не лопается!

– К нему часто ходят гости?

– Нет, сэр. Вовсе не ходят, если не считать иноземного джентльмена.

Ни хозяйка, ни служанка описать визитера не смогли: его лицо скрывала маска. Даже национальность этого человека осталась загадкой. За прошедшие несколько недель он наведывался в дом раза два.

– А двое мужчин, которые приходили в субботу вечером? – спросил я. – Они разговаривали с вашей служанкой.

– Какие мужчины, Пейшенс? – резко спросила госпожа Фарадж.

– И почему ты только что о них умолчала? – потребовал я ответа.

Глаза служанки были настолько пустыми, что я задался вопросом, не слабоумная ли она.

– Господин, какие же это гости! В дом-то они не входили. Просто спрашивали, где господин Айрдейл.

Буквалистская логика служанки балансировала на грани дерзости, но я решил не выяснять, случайность это или умысел.

– Как они выглядели?

Служанка призадумалась и наконец ответила:

– Один на крысу смахивал. А второй – здоровенный толстяк.

Почувствовав, что больше ничего от этих двоих не узнаю, я попросил отвести меня в комнаты Айрдейла.

– Служанка вас проводит, сэр. – Госпожа Фарадж состроила гримасу, отчего стала еще больше похожа на лягушку. – Моя подагра сегодня разыгралась не на шутку. – Она поморщилась, словно желая продемонстрировать всю тяжесть своего состояния. – Господь свидетель, нынче утром мне лестницу не одолеть, разве что чудом.

Следом за Пейшенс мы поднялись по узкой темной лестнице. Сэм шел за мной. Даже с деревянной ногой он передвигался на удивление ловко. Комнаты Айрдейла располагались на третьем этаже, непосредственно под чердаком. Окно просторной гостиной с низким потолком выходило в Свон-Ярд. Обстановка здесь была скудной, однако чуть покатый дощатый пол сверкал чистотой, и в комнате царил идеальный порядок. Внутренняя дверь вела в отделанную деревянными панелями спальню.

Скрестив руки на груди, Пейшенс стояла в стороне. Я заметил за служанкой привычку горбиться, – похоже, она хотела казаться ниже ростом. При взгляде на лицо Пейшенс создавалось впечатление, будто на нем слишком много свободного места. Глаза, нос и рот словно нарочно жались друг к другу, отчего вокруг остались излишки плоти, кожи и кости.

Открывая шкафы и разглядывая немногочисленные тарелки и чашки на полках, я чувствовал, что эта девица не сводит с меня глаз. В спальне в занавешенном алькове, стены которого тоже были обшиты деревянными панелями, стояла кровать. На подушке лежала тщательно отглаженная ночная рубашка. Сама служанка выглядела неряшливо, но явно знала толк в своем деле.

Сэм вошел в спальню следом за нами. Не в силах устоять на месте, он бродил по комнате, обводя ее взглядом и время от времени дотрагиваясь пальцем до того или иного предмета. Я же тем временем перебирал одежду Айрдейла – ее хозяин хранил в сундуке напротив кровати. Внутри я обнаружил камзол – поношенный, однако недавно вычищенный. Белье дешевое, зато свежевыстиранное, отглаженное и аккуратно сложенное. Сэм кашлянул.

– Чего тебе? – посмотрев на него, спросил я.

Сэм провел рукой по деревянной панели над изголовьем кровати:

– Какая-то она неровная, сэр. Видно, искривилась. Пожалуй, не мешало бы над ней поработать.

Меня всегда забавляло, когда Сэм искренне считал свои намеки тонкими. Я кивнул, и он принялся обследовать панель: ощупывал, пытался повернуть, тянул на себя, стучал по ней. Как и многие моряки, Сэм был мастер на все руки. Сложись его судьба по-другому, он мог бы неплохо зарабатывать на жизнь в качестве столяра.

Я воспользовался возможностью украдкой понаблюдать за Пейшенс. Девушка дышала быстро и тяжело, однако выражение ее лица не изменилось. Она не выказывала признаков ни тревоги, ни даже простого любопытства.

Площадь деревянной панели составляла около одного квадратного фута. Сэм медленно отодвинул ее в сторону так, что она почти целиком скрылась под соседней панелью слева. Мой слуга с гордым видом отошел в сторону, чтобы я своими глазами взглянул, что скрывается внутри. Выложенная кирпичами ниша была примерно высотой двенадцать дюймов, шириной девять и глубиной шесть. Я просунул руку внутрь и обнаружил, что под панелью справа скрывается еще два-три дюйма пустого пространства. В нижнем углу я нащупал что-то мягкое и гладкое, лежавшее у задней панели.

В первую секунду я подумал, что это дохлый крысенок. Но когда я осторожно извлек свою находку на свет, то моему взору предстал маленький кошелек из темно-зеленого бархата, с завязками и вышитым узором из желтых полосок в форме маленьких букв «v», по краям украшенных мелким жемчугом. Внутри ничего не оказалось.

– Ты знала про тайник? Видела этот кошелек? – спросил я у Пейшенс.

Та покачала головой.

Кошелек выглядел дорогим и почти не бывшим в использовании. Зачем человеку вроде Айрдейла прятать подобную вещь? Не говоря уже о том, как она у него оказалась?

Я попросил Сэма передать мне сумку. Открыв ее, я вытащил туфлю, обнаруженную возле мусорной кучи во дворе Чардской богадельни, и показал ее Пейшенс:

– А эта вещь тебе знакома?

Девушка резко втянула в себя воздух, потом судорожно выдохнула. На секунду ее пустые глаза приобрели осмысленное выражение.

– Нет, господин, – ответила Пейшенс. – Никогда в жизни не видела. Ежели хотите знать, принадлежала ли она Айрдейлу, то отвечу: нет.

С первого взгляда я сделал вывод, что умом Пейшенс не блещет, потому что грузная и неуклюжая, а в ее внешности нет ни одной располагающей черты. Но оказалось, что глупец как раз я.

В Уайтхолле часы на здании Конной гвардии пробили полдень.

Луиза еще не вставала: у нее началось ежемесячное женское недомогание. В этой чужой стране месячные по непонятным для Луизы причинам было принято называть «эти дни». Почему нельзя просто сказать как есть? Неужели у английских мужчин постыдные кровотечения, бич всех женщин, вызывают больше отвращения, чем у французских? Или англичане их попросту боятся?

Под задернутым пологом было темно и душно. Вечером Луиза снова приняла лауданум, чтобы заглушить боль, и, казалось, обрывки вчерашнего тумана в ее голове до сих пор бесцельно проплывали перед мысленным взором, будто облака по небу.

Весь вчерашний день от герцога Бекингема не было вестей. Возможно, Луиза снова увидит его сегодня вечером, однако она не могла быть в этом уверена.

Лишь в одном сомнений не возникало: в глазах общества у молодой женщины, родившейся в благородном семействе, но не имеющей состояния, есть только два пути сохранить честь: найти богатого жениха, желательно своего круга, или оставить свет, что в случае Луизы означает похоронить себя заживо в монастыре. Размышляя о своей горькой доле, Луиза почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а потом и щеки становятся мокрыми.

Тут раздался стук в дверь, затем поднялась щеколда. Луиза постаралась взять себя в руки.

– Мамзель… – донесся из-за полога хриплый шепот.

– Отдерни занавеси! – велела Луиза, вытирая лицо рукавом ночной сорочки. – И принеси мне горшок.

На перекладине сверху звякнули кольца занавесок, и внутрь ворвался свет. Луиза прикрыла глаза рукой.

– Вам письмо, мадемуазель, – доложила горничная. – От короля.

Не обращая внимания на боль в животе, Луиза резко села:

– Дай сюда!

Глава 6

Извозчик высадил меня на углу Куин-стрит, рядом с Линкольнс-Инн-Филдс. Я приехал один. Сэма я отослал обратно в Савой.

Комиссия по зарубежным плантациям арендовала часть здания на южной стороне улицы у лорда Бристоля. Это было внушительных размеров строение с внутренним двором. Сейчас его занимали несколько арендаторов. Привратник у ворот указал мне на дверь в дальней части здания, рядом с аркой, ведущей в сад. Дверь была открыта, и у входа сидел сторож. Однако моего приближения он не заметил, поскольку отвернулся, прислушиваясь к повышенным голосам в холле.

– …В пятницу днем они были на месте, – ясно и четко произнес какой-то мужчина. – Я видел их собственными глазами. По-вашему, они сами ушли?

Ему ответил рокочущий бас.

Я постучал тростью по крыльцу.

Сторож повернулся в мою сторону и окинул меня быстрым оценивающим взглядом:

– Вашему благородию назначено?

– Нет, но у меня срочное дело. Моя фамилия Марвуд. Секретарь на месте?

– Сегодня утром комиссия не заседает, сэр, и… – Он осекся.

У него за спиной по ступенькам, ведущим из холла, спускался мужчина средних лет. Одет он был просто, но держался как джентльмен. Сойдя с последней ступеньки, этот человек остановился, глядя на меня:

– К вашим услугам, сэр. Мне знакомо ваше лицо… – Тут он щелкнул пальцами. – Ах да, вы же господин Марвуд, верно? Секретарь лорда Арлингтона.

Я тоже узнал его. Передо мной был господин Джон Ивлин, я неоднократно видел его в обществе лорда Арлингтона. Я поклонился:

– Насколько мне известно, сэр, вы член этой комиссии.

– Совершенно верно. Теперь лорд Арлингтон, конечно, тоже входит в наши ряды, однако милорд редко удостаивает нас своим присутствием. Вы от него?

– Не совсем, – ответил я, тщательно подбирая слова. – Но сейчас я занимаюсь делом, которое может представлять интерес для лорда Арлингтона. Не хочется беспокоить вас из-за такого пустяка, но скажите, служит ли у вас некий Айрдейл?

– Имя мне незнакомо. А в какой должности?

– Точно не знаю.

Ивлин испытующе поглядел на меня, затем перевел взгляд на сторожа:

– Ну?..

– Господин Айрдейл – один из наших переписчиков, сэр. Но сегодня он на службу не приходил. Честно говоря, я уже дня два не видел его.

– Мне очень нужно его разыскать, – сообщил я и, понизив голос, добавил: – Боюсь, с ним что-то стряслось.

Деликатность не позволила Ивлину выспрашивать подробности.

– Поднимитесь в кабинет господина Дэвиса, он наш секретарь. Уверен, Дэвис сможет ответить на ваши вопросы об этом человеке. Я вас провожу.

Вслед за ним я поднялся в холл, а оттуда – на второй этаж.

– Ваша комиссия занимает всю боковую часть здания, сэр? – уточнил я.

– Только второй этаж, но, как вы сейчас убедитесь, места у нас более чем достаточно. В нашем распоряжении семь-восемь помещений, а также часть садов и конюшни.

В первом помещении слуга расставлял у стены турецкие кресла.

– Неужели до сих пор не нашли? – обратился к нему Ивлин.

– Нет, сэр.

– Ну уж это никуда не годится! Очевидно, их кто-то украл. Ваше дело выяснить, кто именно.

Оставив позади что-то бормочущего себе под нос слугу, мы перешли в следующее помещение.

– Ужасно досадная мелочь! – прокомментировал раскрасневшийся от злости Ивлин. – У нас есть кладовая, в которой члены комиссии держат наши общие запасы на случай, если во время встречи нужно будет угостить посетителей. У меня там хранилась бутылка мадеры и чеширский сыр. И то и другое исчезло. Возможно, вино и сыр взял кто-нибудь из моих сослуживцев, однако это маловероятно. Видите ли, сэр, меня волнуют даже не сами продукты, тут дело принципа.

Я сочувственно кивал. Даже за время нашего короткого знакомства у меня сложилось впечатление, что для этого человека важнее всего порядок и принципы.

Он провел меня по длинной галерее, увешанной гобеленами. Свет внутрь проникал через эркерное окно, выходящее в сад. За галереей располагался зал собраний – величественное помещение, в котором я насчитал несколько глобусов и шкафов с картами. Они же висели на стенах, а на длинном столе лежал большой открытый атлас. Маленький человечек в коричневом камзоле относил бумаги, перья и чернильницы на массивной подставке в дальний угол зала. При нашем появлении он замер.

– Господин Марвуд, позвольте представить господина Дэвиса, старшего секретаря, – помпезным тоном произнес Ивлин. – Без него мы были бы как без рук. Господин Марвуд служит в канцелярии лорда Арлингтона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Имеется в виду Великий пожар в Лондоне в 1666 году. –Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться

2

Моя дорогая мадам(фр.).

Вернуться

3

«Параллели архитектуры, античной и современной»(фр.); Фреар де Шамбре, Ролан (1606–1676) – французский писатель, теоретик архитектуры классицизма и изобразительного искусства эпохи правления королей Людовика XIII и Людовика XIV.

Вернуться