Кристина Зорина
Милашка для психа

Глава 1

Советы на будущее от Тани Мальцевой самой себе:

1) Всегда мыть фрукты перед едой, чтобы не получилось как в тот раз.

2) Всегда заранее проверять, есть ли туалетная бумага, чтобы не получилось как в тот раз после фруктов.

3) Всегда смотреть на номер машины, садясь в такси.

Потому что это может оказаться вовсе не такси.

Как в тот раз.

– На Володарского, – говорит она, когда они уже тронулись и отъехали от отеля на добрые триста метров.

Говорит и роется в сумке в поисках налички, потому что не все принимают онлайн платежи.

У нее был отличный день, кстати говоря. Последний день ее испытательного срока на новой работе.

Тане нравится, когда все идет гладко. Когда кофе ровно той крепости, которой ей нужно, когда вода ровно той температуры, в которой она привыкла мыться с детства, когда в конце последнего дня испытательного срока на новой работе ее хвалят и жмут руку, приглашая в команду.

Да, это не работа ее мечты, но все-таки. Один из самых классных отелей в городе, хорошо оплачиваемая должность администратора. Тане всего двадцать два, она обожает свою жизнь.

Особенно – сегодня.

И она действительно улыбается до тех пор, пока не понимает, что машина движется в противоположную от нужной ей улицы сторону.

– Мы… Точно едем туда, куда нужно? – спрашивает она, поглядывая на водителя.

Таня старается не паниковать. Потому что паника – это не про нее. У нее все всегда взвешенно и точно. Нет причин для паники.

Водитель, кстати говоря, выглядит, как серийный убийца. Когда Таня обнаруживает это, у нее пересыхает в горле.

Здоровяк.

Настоящий громила, бородатый и хмурый, как сто чертей. Пялится на дорогу, кажется, не моргает даже. У Тани возникает желание протянуть руку и ткнуть его пальцем в лицо, чтобы убедиться, что он вообще живой. Но есть опасение, что ткнув его пальцем в лицо, можно остаться без пальцев вовсе.

– Молодой человек, вы меня слышали?

Молодой человек не трудится отвечать.

«Ладно, – думает Таня, продолжая улыбаться, как дура. – Ладно, возможно, в городе опять какие-то ремонтные работы, дороги перекрыли и все в таком духе. Сейчас объедем, все нормально».

Ей удается убедить себя в этом и успокоить ровно за секунду до того, как раздается звонок. От оператора такси. Который говорит, что ее машина задерживается.

Таня, которая, кстати говоря, уже в машине, чувствует, как ее анус становится размером с молекулу.

И она готова орать.

Даже предпринимает попытку, но вдруг телефон выхватывают из ее рук и швыряют на заднее сидение.

А потом саму Таню хватают за воротник и подтаскивают к себе.

Лицо громилы – настоящий булыжник. Оно жесткое, как кусок скалы. Таня ударяется о него своей щекой и ей кажется, что это не щетина на лице у мужчины, а колючая проволока, которой она сейчас оцарапает себе всю кожу до здоровенных шрамов.

Она не паникует.

Нет.

Ни грамма паники, только, кажется, сейчас она накидает в штаны кирпичей.

– Пошевелишься – прибью, – рычат ей в лицо.

– Псих! – кричит она, откидывается обратно на сидение и начинает рыться в сумке в поисках перцового баллончика, но, какой ужас, его нет! Странно да, почему же его нет, может быть, потому что Таня никогда его с собой не носила? Даже не задумывалась о том, чтобы купить? Даже мысли не возникало?! Быть может, поэтому?!

Все, что у нее есть для самозащиты – это шариковая ручка. Совершенно обычная, пластмассовая, которой она пытается ткнуть психу в плечо, но он даже не морщится, и это…

Все. Конец.

Кранты.

Ее сейчас увезут в лес и прибьют. Продадут на органы. Она здоровая и молодая, ее органы могут много кому пригодиться.

Или не станут убивать, продадут целиком, вместе с органами, в рабство.

Или…

Или…

У нее заканчивается фантазия, когда она понимает, что машина разогналась до нечеловеческой скорости. Она такое только в кино видела, да и то, глаза закрывала от страха. А тут вживую, а ей всего двадцать два, она даже ни разу не путешествовала! И не была на концерте любимой группы. Она никогда не пробовала ничего крепче пива, так и не накопила на машину, даже купленную в магазине для взрослых новую игрушку не распечатала.

А еще – ее ТОЛЬКО ЧТО ПРИНЯЛИ НА РАБОТУ!

И вот так умереть?!

– Слушай ты! – кричит Таня, сжимая ручку в кулаке, и голос ее сейчас больше похож на мышиный писк. – Если ты прямо сейчас не остановишь эту чертову машину, я…

– Ты бы лучше пристегнулась, – спокойно отвечает здоровяк.

Таня трясется. Тянется к ремню безопасности, но дергает слишком резко, тот не поддается, Таня психует, рычит, потом снова орет.

– Не собираюсь я пристегиваться! Останови машину, я выйду, а потом ты разгонишься и впечатаешься в ближайший столб, но только, пожалуйста, без меня!

– Остановить не могу. Но могу высадить тебя на полном ходу, если очень хочешь.

Таня смотрит в окно, за которым со скоростью молнии мелькают высотки.

Потом на здоровяка.

Потом на свои руки, которые ходуном ходят.

– Боже, я здесь умру, – шепчет она.

Громила говорит:

– Все-таки пристегнись. Не хочу, чтобы ты выпрыгнула в лобовуху, когда я наберу скорость.

Таня поворачивается к нему всем корпусом.

– Наберешь? То есть, сейчас ты едешь медленно?!

Громила улыбается так, что, кажется, у Тани есть отличный претендент на главную роль в следующей экранизации «Дракулы».

Эта улыбка не обещает ни хрена хорошего. Этой улыбкой вообще-то можно пытать людей.

Таня сглатывает, пристегивается, впивается пальцами в сидение.

– Я надеюсь, в случае чего, подушки безопасности сработа-а-а-а-а-аааааа….

Здоровяк жмет на газ, и Таню впечатывает в кресло.

Таня уверена – ее лицо сейчас зеленое, как огурец, а еще, ее скоро вытошнит на коврик, но здоровяку, кажется, насрать.

Он не собирается сбавлять скорость.

– Скажи хотя бы, кто за нами гонится? – спрашивает Таня устало. Это длится уже минут сорок, она видит в зеркале заднего вида автомобиль, который буквально дышит им в спину.

Еще чуть-чуть, и случится авария, а у Тани есть некоторые планы на жизнь, она не хотела бы умирать вот так – непонятно где, непонятно с кем.

Они сворачивают во дворы, на большой скорости здесь не развернуться, поэтому водителю приходится чуть притормозить.

Таня узнает это место. Вон там за углом магазин хозтоваров, а сразу после него – ее дом! Домик, родненький!

– Останови! Останови, бога ради, я выйду!

– Если я остановлюсь – нас догонят, ты тупая?! И куда ты пойдешь?

– К себе домой, как тебе идея? Или что, это за мной там гонятся психи на спортивных тачках? А ты так, герой, спасающий мою шкуру?

Громила резко жмет на тормоза и поворачивается к Тане.

– Ты тут рядом живешь? А че сразу не сказала?

Плохая-плохая-плохая идея.

Ужасная.

Совет № 4: Не впускай психов-незнакомцев в свое жилище.

Когда здоровяк запирает дверь на все засовы, Таня стоит и смотрит на него, выпучив глаза. Но тому трех замков оказывается мало, и он начинает двигать к двери диван.

Таня вздыхает устало и опускается на ковер, закрывая глаза.

– Поверить не могу, что не сплю сейчас.

– У тебя в доме есть какое-нибудь оружие? – спрашивает этот придурок, закрывая все шторы и выглядывая через оставленную щель в окно с четвертого этажа.

Таня поднимает на него взгляд.

– Точно. Целый склад оружия! Иди, посмотри в ванной за унитазом.

Громила уходит.

Таня берет на кухне веник и начинает сметать в совок мусор, оставленный на месте, где раньше стоял диван. А когда заканчивает, громила выходит из ванной с недовольным видом. Снова, что ли, туалетная бумага закончилась?

– За унитазом ничего нет. Кроме этого.

Он размахивает Таниной секс игрушкой. Она старенькая, ее любимая, большой дилдо с крупной головкой.

Таня бросается на психа, пытаясь забрать у него свое сокровище, но тот поднимает руку, и это уже будет выглядеть слишком жалко, если она начнет прыгать. Поэтому она просто скрещивает руки на груди и пыхтит.

«Я хороший человек, – убеждает она себя мысленно. – Гостеприимный и отзывчивый. У парня же явно проблемы с башкой. Вон, он резиновый член принял за палку. Ему нужна помощь, а не мое осуждение».

Да и как она вообще до такого докатилась? Пытается отобрать свои вещи у незнакомца в своей же квартире.

– Послушай, я не знаю, что у тебя случилось… – начинает Таня, но этот придурок шикает на нее!

Шикает, представляете?!

– Затихни.

Он снова подходит к окну, чуть сдвигает шторку в сторону, а потом, держа дилдо у плеча по типу меча или пистолета, прислоняется к стене. Ну прямо-таки Джеймс Бонд, сбежавший из психушки.

Таня подходит и тоже выглядывает в окно.

– Что? Что такое?

– Они там. Внизу, видишь?

– Кто?

Таня замечает их. Двое – почти такие же здоровые, как этот. Рыщут у подъезда, оглядываются и то и дело набирают чей-то номер в телефоне.

– Они. Ты что, тупая?

Таня бы поспорила, но за какой-то час она умудрилась сесть не в ту машину, остаться наедине с незнакомцем, у которого протекает крыша, а потом еще и домой его к себе привести. Поэтому, есть подозрение, что она сошла с ума с ним за компанию.

– Ладно. Я звоню в полицию.

Таня ищет свой телефон, а потом вспоминает, что он остался у психа в машине. Прямо на заднем сидении.

Псих смотрит на нее, прищурившись.

– Нет.

– Или ты позвони.

– Никто никуда не звонит. Ждем.

Таня всплескивает руками. Серьезно, она как будто в мультик попала, у нее не осталось сил даже на то, чтобы возмущаться.

Ждем. А чего ждем? Второго пришествия? Или когда эту дверь взломают, а им обоим открутят головы? Да, действительно, сюрприз, достойный ожидания.

Она разворачивается и уходит на кухню, виляя бедрами.

– И куда ты пошла? – спрашивает здоровяк.

Таня останавливается и смотрит на него, как на идиота.

– Воду на пельмени поставлю.

– Воду?

– Да. На пельмени. Это такие белые штучки, с мясом. Вредные, но очень вкусные. Их кладут в рот и вооооот так, ам-ням, когда голодные. А я голодная. Ты же не против?

Терпения не остается. Псих прищуривается, открывает рот, явно чтобы съязвить в ответ, но часы у него на руке начинают издавать звуки.

Он смотрит на свой браслет и начинает подпрыгивать на месте, как ненормальный. У него улыбка во все лицо, и он издает звуки, вроде «йу-ххуу!», только более устрашающие.

Таня уверена, что ее каким-то образом занесло в дурдом.

Псих открывает шторы, потом – окно настежь. Высовывается в него и орет, перегнувшись через подоконник.

– Эй, дебилы! Время вышло, вы опять проиграли, чмошники! Второй раз за неделю, прекращали бы уже спорить со мной, а то без трусов останетесь!

Таня стоит и смотрит на все это. Ей бы впору удивиться, возмутиться, пойти и подтолкнуть этого кретина, чтобы он вывалился из окна, на худой конец. Но прямо сейчас, когда псих размахивает ее игрушкой на всю улицу, ей кажется, что все нормально. Все в порядке. Беспокоиться не о чем.

Она идет на кухню варить пельмени. И пишет на холодильнике маркером: «Записаться на прием к психологу», чтобы уж точно не забыть.

Глава 2

– Девчонки, признавайтесь, у каждой же есть бывший – скорострел? Ну вот этот, который кончил, пока ты к нему навстречу от метро шла. У всех же был? – по залу разносится дружный женский смех и аплодисменты. – Ага, я так и думала. И мужики щас такие: «Это не про меня, это про Валерку, я не скорострел, я просто на работе устаю».

Таня смеется тоже.

У нее в руке бокал пива, а во второй – телефон Полинки, на который она снимает для нее выступление. Если что-то упустит, подруга с нее потом три шкуры сдерет. Или напишет свежий материал. Трудно быть лучшим другом стендаперши.

Когда ее блок заканчивается, народ уже изрядно выпил, развеселился, и с удовольствием принимает следующих выступающих.

Они устраиваются за столиком в уголке, Полинка просматривает записанное Таней видео, критически оценивая свой голос, стойку, одежду, а Таня в красках рассказывает ей ту фигню, что произошла с ней вчера вечером.

И Полли в таком восторге, что даже телефон откладывает.

– Вот это круть! – она выпучивает на нее свои и без того громадные глаза. – Везет же тебе, а! Не жизнь, а вечный материал. Не то что я. От этих жопно-сортирных шуток уже блевать тянет. Но что поделать, спрос рождает предложения.

Полинка отхлебывает из ее бокала и разочарованно вздыхает.

Таня смотрит на нее, как будто она только что с Луны свалилась.

– Ты что – обкурилась? Какое тут веселье? Я чуть в штаны не наложила.

– А какой он был – тот мужик? – спрашивает она, игнорируя Танины слова полностью. – Красавчик?

– Да, если считать красавчиком Чикатило.

Полинка морщится.

– Не верю. Явно хорош собой.

Таня вспоминает грубый, как будто вырубленный топором профиль психа, жесткую щетину и плечи такие широкие, что если Таня встанет позади, то просто исчезнет с лица Земли.

Но в целом.

В целом.

Хм.

– Ну… Возможно, в какой-то степени…

– Каааайф! – Полинка ерзает на стуле.

Таня таращится на нее.

– У тебя слюни по столу потекли, – говорит она.

– Это от зависти! Расскажи еще.

– Нечего рассказывать. У меня еще вода на пельмени не закипела, когда он свалил. А я заперлась на все засовы и на всякий случай стояла у окна со сковородой еще полчаса.

Полинка закатывает глаза.

– Какая ты скучная, Мальцева. К тебе в дом впервые в жизни по собственной воле, без всяких этих техник флирта, пришел офигенный мужик, а ты!

– Во-первых, хватит напоминать мне про техники флирта! Я проходила тот курс сто лет назад, да и то – от отчаяния! А во-вторых, мне что, нужно было этого психа к батарее пристегивать?

– Ну, у тебя же есть наручники, правда?

Таня смотрит на нее и не понимает, почему они вообще дружат.

Вот идиотка.

Она возвращается домой около одиннадцати. Немного пьяная, немного злая, потому что Полинка заставила ее снова ехать на такси и переживать тот стресс по второму кругу. Всю дорогу она сжимала ключи в руках до хруста, готовясь тюкнуть ими нападающего по голове, если вдруг что. Кажется, таксист принял ее за шизофреничку и на всякий случай даже сделал скидку в десять рублей.

Таня снимает верхнюю одежду в прихожей и вдруг спотыкается обо что-то.

Первая мысль – заорать в темноту, потому что у нее всегда все лежит на своих местах, а здесь какой-то непорядок.

Вторая (вполне логичная) мысль – включить свет.

Под ногами оказываются ботинки.

Чужие ботинки, не Танины. В один такой ботинок поместятся две Танины ноги, а возможно, если очень постараться, и вся Таня целиком. Она застывает на месте, тыкая в эти ботинки так, словно они могут с ней заговорить.

– Какого. Черта.

Со стороны кухни доносится грохот, потом мат.

Таня косится на входную дверь и думает – а ну ее к черту, эту квартиру, подумаешь, бабушкина, светлая ее праху память. Пора делать ноги.

Но она не успевает и шага сделать, как в проходе появляется огромная фигура, закрывающая собой свет. И все хорошее, что было в Таниной жизни.

– Как ты, черт возьми, сюда попал? – спрашивает Таня вполне спокойно, потому что абсолютно уверена, что у нее галлюцинации, а орать на глюка – это даже для нее как-то слишком.

Псих, стоящий перед ней в одних шортах, облизывает ложку.

– У меня есть ключи.

– Откуда?!

– Взял на тумбочке, – он смотрит с таким видом, словно Таня задает какие-то тупые вопросы.

И потом уходит обратно на кухню.

Таня ищет на тумбочке свои запасные ключи, которые лежали там с того дня, как она сюда переехала, и ни разу не сдвинулись с места.

Их нет.

А псих есть.

В ее квартире, в одних шортах.

Она набирает воздуха в грудь, чтобы заорать как следует, потому что, кажется, она в каком-то гребаном аду. Но на кухне что-то с грохотом падает, и Таня бежит туда, уверенная, что если психа там не прибило упавшим шкафчиком, то она прибьет его сама. И да, она в курсе, что это достаточно амбициозно, учитывая разницу их габаритов, но помечтать-то можно?

* * *

Когда Таня влетает на кухню, псих стоит у рухнувшего шафчика и смотрит на него осуждающе. Дескать, приличные шкафчики так себя не ведут.

Таня, как рыба, открывает и закрывает рот. Ей кажется, у нее сейчас лопнут глаза от напряжения. А еще она как будто сейчас взлетит на воздух – так сильно она разъярена.

– Ты что, нормально шкафы не могла повесить? – спрашивает этот придурок, поднимая отлетевшую дверцу. Хорошо, что внутри кроме старых бабушкиных коробок ничего не было.

Таня упирается кулаками в бока.

– Во-первых, я их не вешала, они здесь уже триста лет, они были здесь еще до того, как моя бабка лишилась девственности. А во-вторых, – она хватает психа за локоть и тянет к входной двери, старательно игнорируя факт того, что кожа у него, как кипяток. – Вали-ка ты отсюда.

– Нет смысла меня выгонять, пока у меня твои запасные ключи, ты же понимаешь?

Псих останавливается в пороге, и все.

Танины полномочия все.

Сдвинуть его, когда он сам не передвигает ногами – задачка со звездочкой, а у Тани по математике всегда была твердая тройка с минусом.

Что бы сказала Полинка в такой ситуации? Мда, Полли – плохой советчик, окажись псих перед ней, и она бы уже стояла с рукой в штанах. В его штанах. И рассказывала бы ему свои монологи, надеясь отвлечь.

– Точно, – кивает Таня. – Верни ключи.

Псих вскидывает брови, как бы намекая, что без боя их не отдаст. Таня хочет убивать. Она дико задолбалась, ей нужно поспать, а еще у нее аллергия на наглых придурков, вламывающихся в чужие дома.

И, ко всему прочему, вишенкой на торте, она вдруг замечает в прихожей сумку с вещами, большой рюкзак и парочку пакетов.

– Ты что… Перетащил сюда все свои вещи?

Псих закатывает глаза.

Почему он, блин, всегда выглядит так, как будто Таня ему должна?

– Я вообще-то пришел вернуть твой телефон.

– Круто, спасибо. А что с вещами?

– Ах, это… У меня тачка сломалась, пришлось на пару недель загнать в мастерскую.

Он скрещивает руки на груди.

Таня не уверена, что ей уютно, когда это большое тело стоит перед ней почти полностью голое. А еще она теряет терпение.

– Какая связь между тачкой и твоими вещами, которыми завалена вся моя прихожая?

– А куда еще мне их деть? Могу в спальню утащить.

Эм.

Таня все еще отказывается понимать.

Отказывается понимать, почему вселенная так издевается над ней. В прошлом году у нее был бурный трехдневный роман с парнем, который засунул себе в задницу ручку от сковороды, пока Таня была на работе. Сковороду пришлось выбросить вместе с ручкой.

А потом Таня чуть не влюбилась в чувака с Тиндера, пока не поняла, что у него на плече крупными буквами набиты строчки из песни Моргенштерна.

И вот теперь этот. Который, походу, живет в машине.

Это ведь не ее проблемы, так? У этого психа должны быть какие-то родственники? Друзья? Кто-то, кто может его выносить в здравом уме? Потому что Таня, очевидно, не может.

– Послушай, – она пытается вести цивилизованный диалог. – Уверена, что твоя машина тире жилплощадь будет готова раньше, чем ты думаешь, и те двое друзей, которые гнались за нами вчера, будут рады тебя приютить на время. А что я? Я – посторонний тебе человек. Условий никаких, мебель вся старая, на кухне еще и шкаф отвалился. Право слово, даже неловко.

Псих отталкивает Таню в сторону, идет в гостиную и плюхается на диван, закидывая ногу на журнальный столик. Выглядит он при этом так, как будто был рожден на этом диване.

– Все нормально, не парься, я неприхотливый.

И это… Черт, он серьезно?

Таня чувствует, как в груди у нее что-то разбухает от возмущения. Какой-то монстр сейчас выберется наружу. Было бы хорошо. Потому что пытаться выгнать из своего дома парня, который в семь раз здоровее тебя – задачка не из простых. А Таня смелостью никогда не отличалась.

– Ты что – не понял меня?! – срывается она. – Уходи из моего дома!

Псих включает телевизор и притягивает к себе пачку с чипсами, которая валялась все это время рядом с ним. Запихивает горсть к себе в рот, смачно жует.

Таня подходит и стоит над ним, пыхтя, как паровоз.

Очевидно, психу не слишком комфортно, когда у него над душой стоят, поэтому он поворачивается и оглядывает Таню с головы до ног. Прежде он так на нее не смотрел. Оценивающе, с интересом. Тане почему-то вдруг хочется одернуть рубашку и проверить, достаточно ли аккуратно волосы на голове лежат…

Но она тут же выбрасывает эти мысли из головы – еще чего не хватало.

Псих как будто бы остается доволен увиденным. Он улыбается уголком губ, его большие глаза сверкают.

– Ладно, лови мое эксклюзивное предложение, – говорит он. – Я плачу тебе за комнату. А еще помогаю тебе справиться с одной очевидной проблемой.

Таня поднимает брови.

– Проблемой? Единственная моя проблема сейчас – это ты на моем диване.

Псих снова лыбится, на этот раз слишком широко, как будто собирается совершить убийство первой степени.

Он откидывает в сторону подушку, вынимает что-то из-под нее. Таня, краснея от ужаса, узнает в этом большую анальную пробку. Вот блядство. Ей пора бы уже признать, что распихивать свою коллекцию игрушек по всем углам квартиры – не самое лучшее решение.

– Тебя никто не трахает, – резюмирует псих. – А мне негде жить. Как насчет небольшой помощи друг другу?

Таня уверена, что сейчас вцепится ему в лицо.

Глава 3

Удушающе жарко. Кто-то явно переборщил с отоплением, Таня расстегивает одну пуговицу на рубашке и натягивает улыбку, встречая клиента.

Ее смена подходит к концу, но она не чувствует облегчения. Потому что всю смену была, как на иголках, да еще и Полина решила, что звонить ей на рабочий телефон – лучшее решение из всех, когда-либо ею принятых.

– Ты не договорила! – достает она, когда у Тани случается минута передышки.

Она трет лоб, поглядывая на дверь. Через час должна приехать какая-то важная шишка из аэропорта, и если она не покажет лучший сервис на планете, ей откусят башку.

– Нечего договаривать, – шипит она, прикрывая трубку рукой.

– Ты согласилась на предложение или нет?

– А как ты думаешь?

– Думаю, да.

– Что? – Таня возмущена и крайне раздосадована тем, что подруга считает ее настолько слабой на передок. И она хотела бы проматериться, но она на работе, так что, так ей и говорит. – Полли, я возмущена и крайне раздосадована. По-твоему, я кто?

– Моя лучшая подруга, в чьей пещере давно не было ничего живого и теплого, – она слышит, как Полинка что-то жует. Удивительная способность говорить про секс, при этом опустошая холодильник. – Только холодные, одинокие, огромные резиновые члены. Сколько у тебя их, кстати? Сорок один?

Таня отставляет в сторону трубку, острое желание послать ее к черту вдруг переполняет, и Таня даже набирает воздуха в легкие, чтобы это сказать, как дверь вдруг распахивается, и на пороге появляется псих.

Собственной персоной.

Еще и в костюме. Ну разумеется.

Таня роняет челюсть, а потом кладет трубку, несмотря на вопли Полины о том, что она не должна игнорировать ее вопросы, ведь она беспокоится о ней.

– Привет, – псих складывает ладони на стойку и улыбается.

У Тани происходит головокружение и самую малость – возбуждение. Потому что она в жизни не видела маньяков в костюмах, оказывается, они на них очень даже хорошо сидят.

На то, чтобы взять себя в руки, уходит ровно минута.

Таня прокашливается, смотрит по сторонам.

– Эм… Чем я могу помочь?

– Хочу снять номер.

– От…лично. Какой нужен номер? – она открывает схему расселения на компьютере, просматривая самые бюджетные варианты. Иначе, что еще можно предложить парню, который спит в машине?

– Ваш самый роскошный люкс.

Таня давится воздухом и поднимает на него взгляд. Потому что это действительно смешно.

– Правда?

– Да, – псих наклоняется над стойкой так, что его лицо оказывается слишком близко к Тане. Эй, как же личное пространство? – Собираюсь стать vip и доставать тебя каждую секунду каждой твоей чертовой смены. И к концу моего пребывания здесь у тебя не останется ни одной нервной клетки, зайка.

Таня тяжело вздыхает.

– Слушай, какого черта? Если ты можешь позволить себе наш люкс, значит, у тебя нет проблем с деньгами. Сними любую квартиру, живи и радуйся, что ты пристал ко мне?!

– Мне не нужна любая квартира, мне нужна твоя.

Загадки-загадки, ну надо же.

Таня, с одной стороны, их терпеть не может, а с другой… Ей вдруг становится настолько любопытно, что она ловит себя на том, как раздает свое чувство самосохранения прохожим.

Она видит свою непосредственную начальницу, которая стоит у лифта и косится в ее сторону.

– Уходи, пожалуйста, – шипит Таня сквозь натянутую улыбку.

– Еще чего.

– Прошу тебя, свали, вон та грымза – мой босс, и она видит меня насквозь.

– Какая, вон та? – псих поворачивается и, улыбаясь, машет Дарье Альбертовне рукой. – Добрый вечер!

Та округляет глаза, оглядывает его с головы до ног. Потом кивает, изгибая губы в ответ, но взгляда так и не отводит.

– Ну так что, – возвращаясь к своим баранам, продолжает псих. – Я могу у тебя остаться?

– Сколько часов я тебе дала, чтобы ты собрал свои монатки? Десять? Так вот, я передумала. Хочу, чтобы ты убрался еще раньше. Или я вызову полицию.

Псих кивает и… Выглядит так, что становится очевидно – он не замышляет ничего хорошего.

– Смотри, как ты предпочитаешь? Мне стоит поцеловать тебя на глазах у той дамочки или ей понравится, если я пройдусь по этой стойке без штанов?

Таня открывает рот и смотрит, как рука психа тянется к ремню.

Он сделает это.

Точно сделает, очевидно же, что он способен на херню и похуже.

* * *

– Это моя спальня, – Таня тычет пальцем в дверь. – На ней нет замка, но, я надеюсь, ты достаточно адекватный, чтобы понимать – тебе нечего там делать.

Псих поднимает руки вверх.

– Пожалуйста-пожалуйста, не сильно-то и хотелось. Еще завалит дилдо по самые уши.

– Заткнись уже! – Таню бесит сам факт того, что псих знает про ее игрушки. С одной стороны – это не должно ее смущать, потому что… А перед кем смущаться, это же псих! И она – взрослый человек! А с другой – очевидно, она создает впечатление озабоченной на голову нимфоманки. – И вообще, постарайся не трогать мои вещи.

– Какие из них?

– Никакие мои вещи не трогай, боже!

– Ладно, – соглашается псих, и Таня только сейчас замечает, что он стоит в ее носках.

Господи…

– Еще правила?

– Не шуметь. И никого не приводить.

– Я и не собирался. Мне и тебя хватит, зайка.

– И не называть меня зайкой, – рявкает Таня. А потом зависает на секундочку, потому что… – И что значит «мне и тебя хватит»?

– Ну как же? – псих подмигивает ей. – Наш уговор.

– О боже, когда-нибудь люди перестанут думать о том, что я озабоченная, нервная из-за недотраха, голодная идиотка, помешанная на игрушках для взрослых?

Таня всплескивает руками и исчезает в своей комнате.

Псих орет ей вслед:

– В этом нет ничего постыдного, зайка.

– Меня зовут Таня. ТА-НЯ!

Кажется, тот в ответ выкрикивает имя Егор, но это не имеет никакого значения.

Потому что чертов псих, да и только.

* * *

Таня закрывается в комнате и долго стоит перед зеркалом, как дура.

– И что ты творишь? – спрашивает она у своего отражения. – По-твоему, это адекватно?

Псих за стеной что-то роняет, и Таня вздыхает, закрывая глаза. Господи, во что она ввязалась? Последний такой дурацкий поступок она совершала в младших классах, когда решила продать соседу свой велосипед. Вернее – обменять его на плейер, который оказался нерабочим. Но то в детстве, в отсутствие мозгов. А сейчас ей двадцать два!

Нет, Полинка права. Это все от недотраха. Увидела красивое тело и потекла, как сучка. А как же чувство самосохранения? Личное пространство? Хоть какая-то жалость к себе, в конце концов?

Все это куда-то испарилось.

Она понятия не имеет, когда дошла до жизни такой. Таня Мальцева – сама осторожность, впускает в свою квартиру, в свою крепость, какого-то психа! Полного психа. Неадеквата. Человека, который создан природой, чтобы таких как Таня щемить, а тут…

Она падает на кровать и думает о том, как бы ей сходить в душ, а потом перекусить чем-нибудь, не столкнувшись с психом по дороге.

А тот, очевидно, вообще не парится, потому что, когда Таня выходит из комнаты, он стоит в одних трусах посреди коридора и приседает.

Качает жопу, если быть точнее.

Таня сглатывает слюну.

Нет, вот это уже точно не нормально. И что она должна сделать? Запретить человеку качать жопу? Ну не бред ли? Тем более, что эта жопа явно стоит того… Но сейчас не об этом.

Она проходит мимо, задержав дыхание, как будто даже запах вокруг психа может быть каким-то ядовитым и разъест остатки ее мозга.

Закрывается в ванной и, набирая воду, ведет сама с собой мысленный диалог.

Она обещает себе, что ровно через две недели заставит психа съехать.

И что она не будет смотреть на него, как на сексуальный объект, даже если псих весь – просто гора мускулов.

А еще она клянется, что найдет себе какой-нибудь перепихон в ближайшее время, потому что уверена – если она займется сексом, то и в голове сразу же прояснится.

Все эти доводы убеждают ее, что она поступает правильно. Да и вообще – она молодец.

Таня кивает в пустоту и забирается в ванну, крайне довольная собой.

* * *

– Полли, в эту субботу мы идем в клуб.

Полинка, которая явно еще спала в восемь тридцать утра, сладко зевнула в трубку.

– В клуб, чтобы танцевать или?

– Чтобы клеить парней, разумеется.

– В самый-самый развратный и грязный клуб города, я правильно понимаю?

Таня огляделась. В холле никого не было, но на всякий случай она перешла на шепот.

– В любой клуб, который нам по карману, что за вопросы?

– Боже, Мальцева, – судя по звукам, Полинка встала и теперь рылась в своих вещах в поисках чего-то там неведомого. – Когда мы были в клубе в последний раз, я подралась с охранником, который принял меня за шлюху.

Таня потерла лоб.

– Ты сняла колготки прямо посреди танцпола…

– Ты знаешь, почему я так сделала, Таня! Они были новые, у меня жутко все чесалось, он не смел делать мне замечание, это просто неуважительно и…

– Ну Полли-и…

Таня включила свой самый щенячий голос.

– Да боже мой! – заорала та, психуя. – Конечно я пойду с тобой! Куда я денусь! Еще трахнешься с каким-нибудь бомжом в кабинке туалета!

– Такого никогда не было! – возмутилась Таня.

– Ты же пускаешь чужаков в свою квартиру, я понятия не имею, на что ты еще способна.

Она бросила трубку, а Таня тяжело вздохнула, глядя в экран.

Глава 4

Таня проснулась ночью от грохота.

Сначала она смотрела в потолок, пытаясь понять, с какой стороны буянят соседи. Потом звук повторился, и на этот раз он был ближе, чем могло показаться. У нее на кухне.

Таня, сонная, в трусах и с табуреткой в руках, начала продвигаться в сторону кухни. Темень была – хоть глаз выколи, и только в гостиной она вдруг вспомнила, что всегда на ночь оставляет в прихожей свет. А в этот раз он не горел.

Сон сошел на нет. Таня остановилась, опуская табуретку на пол. Точно. Псих. Как она могла про него забыть?

Тот чем-то шебуршал в темноте на кухне, и как будто даже разговаривал сам с собой.

– Что ты делаешь? – спросила Таня, встав в проходе.

Псих выпрямился, заслоняя собой остатки света от окна. Кашлянул. Он как будто… Смутился, что ли? Таня понять не могла, какого черта происходит.

– Ищу еду для собаки.

– В холодильнике есть сосиски, – на автомате ответила Таня.

Псих кивнул.

– Спасибо.

Таня помотала головой. Вот уж действительно Полинка не шутила, когда говорила, что ее жизнь с этим психом скучной не будет.

Ну ничего. Она как-нибудь выдержит две недели, тем более, деньги ей и впрямь не помешают. А потом они распрощаются навеки.

Она развернулась, чтобы уйти, а потом вдруг… Замерла на месте.

– Подожди-ка, – произнесла она в темноту. – Для какой еще нахрен собаки?

Пес был взрослой и довольно вежливой дворнягой. Он сидел на полу, уже при включенном свете, и смотрел с благодарностью на протянутую ему сосиску. Брать не спешил. Ждал, когда псих разрешит.

– Итак, давай-ка мы с тобой повторим, – тихо сказала Таня, стараясь не издавать лишних звуков, потому что в квартире, мать его, была большая, незнакомая ей СОБАКА. – Ты пошел на пробежку ночью (я не собираюсь спрашивать тебя о мотивах такого поступка, потому что мне плевать), у подъезда встретил собаку, и решил, что нужно притащить ее ко мне домой. Все верно?

Псих спокойно кивнул и позволил, наконец, собаке съесть сосиску.

– Все верно.

– Окей. А у тебя не возникло, ну я не знаю, мысли, что я буду против?

– Нет.

– Серьезно?

– Ты что – живодерка? Позволила бы псу ночевать на улице?

Таня встала, прохаживаясь по кухне.

– Это бродячий пес. Он живет здесь уже несколько лет, его кормят все бабки в округе, у него там президентский люкс в подвале с игрушками и лежанками, ты что – издеваешься?!

Псих посмотрел на нее сурово.

Таня поверить не могла.

Просто не могла поверить. Почему бы этой горе мускулов не продолжить оставаться просто горой мускулов, без вот этой вот лишней блевотной милоты. Он теперь у нас еще и благодетель. А Таня, получается, та еще скотина.

– Бездомные люди тоже не жалуются на свои подвалы, но будь у них выбор – они бы предпочли что-то более комфортабельное.

– Правильно ли я понимаю, что завтра утром вполне могу обнаружить у себя на диване бомжа?

Псих стрельнул в Таню взглядом. Таким, ни черта хорошего не предвещающим взглядом.

– Нет.

– Отлично. Собаку тоже убери.

– Какая ты злая! Может, мне все-таки трахнуть тебя, чтобы ты успокоилась?

Таня была уже на полпути к выходу из кухни, когда слова психа догнали ее.

Она обернулась. И вдруг, вот прямо сейчас поняла, что они оба в трусах. На ней есть еще футболка, на нем – ничего. Только трусы.

– Кстати об этом. Чтобы окончательно замять эту тему – у меня все в порядке. В полном. Блять. Порядке! А даже если бы было не в порядке – ты был бы последним человеком на планете, к кому бы я обратилась за помощью!

Псих улыбнулся своей фирменной улыбочкой – уголком губ. Оскал, иначе эту улыбку не назовешь. Таня почувствовала себя размазанным по сковородке желтком.

– Так значит, все-таки обратилась бы?

И он вдруг пошел на Таню, как бульдозер. Прямо напролом, пока не припер ее к стенке.

Было неловко. Особенно, когда Таня с ужасом почувствовала теплую влагу в своих трусах.

Оооо нет. Нет, нет, только не сейчас, пожалуйста.

Она прикрыла глаза. Постаралась вспомнить что-нибудь мерзкое, склизкое, отвратительное… Но псих толкнулся бедрами, и…

Вот черт.

У него привстал.

Таня открыла глаза и посмотрела на него укоризненно.

– Зачем ты это делаешь?

– Чтобы ты немного расслабилась.

– Еще чуть-чуть, и подумаю, что я твой трофей. Очередной спор? Что тебе нужно?

Псих фыркнул, ладони его легли на стену по обе стороны от Таниной головы, и он дыхнул в ее рот, потираясь кончиком носа о нос.

– Если бы это был спор – я бы уже выиграл.

– Не подавись самомнением.

– Не волнуйся за меня.

Они какого-то черта говорили шепотом. Тане казалось, что она сейчас на воздух взлетит от этой жгучей смеси возбуждения и злости.

А еще…

Она жутко, до боли, просто невыносимо сильно хотела…

Секса, разумеется, не психа. Псих – просто качок с членом, ничего особенного.

Ничего особенного.

Ничего.

Особенного.

Она повторяла это себе, пока отталкивала психа от себя, пока шла в свою комнату, пока лежала, толкаясь в подушку, пока кончала, закусив кулак…

* * *

– Охренеть! – выпалила Полина, оглядев Таню с головы до ног.

Она знала. Знала, что ее старания будут оценены по достоинству. Потому что она, мать вашу, вытащила эти кожаные брюки из самых глубоких недр своего шкафа. Глубже – только бабушкины шали, покусанные молью. Эти брюки лежали там со времен основания мира, а точнее – с Таниного одиннадцатого класса, и сидеть плотнее на бедрах могла, пожалуй, только ее кожа. Она даже дышать в них боялась, чтобы они не лопнули по швам.

В дополнение к узким брюкам шел топ, который сама Полли подарила ей в качестве подарка-издевательства на прошлый Новый год. Ну, знаете, такие подарки, которые радуют только того, кто дарит. Потому что он считает это хорошей идеей. Или потому что просто хочет поржать.

Здесь было все: и открытый пупок, и сетка, из-под которой сейчас отчетливо виделся черный кружевной лифчик, и блестки. От блесток, кстати, все чесалось, но Таня твердо уверовала в то, что красота требует жертв, и сказала самой себе, что снимет этот топ только ради сногсшибательного мужчины. И никак иначе.

– Пойдем, тебе еще нужно меня накрасить, – она схватила Полину за руку и затащила в квартиру.

– Накрасить? Кто ты и что сделала с моей подругой? О мой бог!

Последнее – это была ее реакция на психа.

Тот вышел на них из душа, как черт из табакерки – весь из себя такой мокрый. Ну, короче…

Полинка чуть в обморок не грохнулась. Она вцепилась Тане в руку и, вытаращив глаза, долго пыталась сказать что-то цензурное, но взгляд ее блуждал между прессом психа и его лицом, и Таня реально испугалась за подругу.

Псих, надо признать, явно обрадовался такой реакции-комплименту, и хотел что-то ответить, но тут его взгляд остановился на Тане, и он…

Как бы вам это сказать?

Одеревенел.

Таня впервые его таким видела. Это было жутко и комично одновременно. Псих словно в камень превратился. Его большие глаза как будто выкатились из орбит еще сильнее, и он сжал челюсти, кулаки и, Таня готова был поклясться, если бы она могла проверить, то убедилась бы, что его задница тоже крепко сжата.

И ей… Вдруг стало так приятно. Было сложно разобрать, хочет ли псих ее трахнуть или же – прибить за такой наряд, но Таня определенно вывела его из себя, а ради чего еще стоит жить?

Так они и стояли минуты две. Полли таращилась на психа, капая слюнями так, что притащенный им пес (которого он, кстати говоря, все еще не выкинул), выглядел оскорбленным. А псих таращился на Таню, и та, от греха подальше, с Полинкой под руку, скрылась в своей спальне. А то мало ли что.

– Это он? Он? ОН? – визжала Полли, но шепотом, ведь у нее был к этому природный талант.

Таня захлопнула дверь и протянула ее сумку, в которой явно было достаточно косметики, чтобы накрасить какую-нибудь маленькую страну.

– Смотря кого ты имеешь в виду.

– Ну этот… ТОТ. Тогда.

– Полли, я понятия не имею, как к тебе люди на концерты ходят. Ты же двух слов связать не можешь.

Она стрельнула в Таню глазами.

– Злюка. Ты же меня поняла.

Таня вздохнула, когда она вытащила темно-синие блестки из сумки и начала наносить их ей на верхнее веко.

– Да поняла я, поняла. Это он, если мы с тобой об одном и том же.

– А что случилось с «Чикатило»? С «я не впускаю в дом кого попало»?

Таня смотрела на нее, глаза слезились.

– Не знаю. У меня напрочь отшибло мозги – вот что случилось.

– Это называется «пробудился интерес», Таня, вполне заурядная вещица.

– Выбить эти зачатки интереса сегодня же – вот наша цель.

Полина посмотрела на нее так, словно она говорил о чем-то невозможном, но комментировать больше не стала.

Она закончила делать мейк, и они встали перед зеркалом, снимая сторис на телефон. Ну две сучки, иначе не назовешь. Только Полина всегда выглядела как сучка со своими лисьими глазами и гладкими черными волосами, а Таня – вот конкретно сейчас. Сучка высшей пробы.

Дело в том, что в реальной жизни она почти никогда не красилась и волосы всегда собирала в тугой пучок. Сейчас же они лежали волнами на ее плечах, блестящие, словно золото. А глаза горели.

– Готова проломить танцпол? – спросила Полли, подмигивая ей в отражении.

– Надеюсь, не в буквальном смысле? А то будет обидно.

Она достала из-под кровати бутылку шампанского, которую планировала распить с Полли в такси. Они открыли ее, сделали по глотку, и Таня почувствовала себя так, как будто был какой-то праздник. Радость и веселье – два товарища, с которыми они встречались крайне редко, как с бывшими одноклассниками – наполнили ее душу, и она вышла из комнаты с широкой улыбкой на лице.

Полина топала следом с той самой бутылкой в руках.

Псих ждал у входной двери. Он был в своем обычном прикиде – в джинсах, скучной черной футболке и кожаной куртке с приподнятым воротником. Таня задумалась о том, носит ли кто-то в 2021 году так воротники, и пришла к выводу, что, походу, только Дин Винчестер.

– Иду с вами, – коротко сказал он, потому что, очевидно, замешательство было написано на их лицах.

Полина подавилась шампанским, а Таня сделала все возможное, чтобы сдержаться от смеха.

– Уверен? – спросила она, натягивая куртку и ботинки.

Псих свел брови.

– Да. Что за вопрос?

– Нет, ничего, как пожелаешь.

Очень хотелось спросить, часто ли он ходит в столь злачные места, но Таня решила оставить комментарии при себе.

Глава 5

Таня пожалела, что вовремя не включила камеру в телефоне. Потому что лицо психа, когда они вошли в клуб, надо было видеть.

Нет, вошел-то он на расслабоне, пританцовывая и радуясь. А вот потом, когда пригляделся…

Повсюду были парочки. Они танцевали, держась за руки и целуясь, вовсю флиртовали друг с другом, тискаясь по углам. Этот клуб и правда имел ужасную репутацию, но именно здесь устраивали классные, веселые тусовки, после которых ты чувствуешь себя перерожденным.

Столик, который они забронировали, находился в самом пекле. Прямо-таки в логове разврата.

Сдав вещи в гардероб, Таня пошагала в сторону стола, виляя задницей и искренне надеясь, что она не выпрыгнет из штанов. Полли, улыбаясь, шла следом, а псих…

Псих, кажется, к своему месту прилип.

Он что, реально никогда не был в клубах? Никогда не видел, как люди обжимаются на танцполе?

Он косился на всех парней и девушек, как будто это были бомбы замедленного действия. Как будто, если он пошевелится, они начнут взрываться одна за другой.

– Эй! Ты идешь? – окрикнула его Таня сквозь музыку, и тот вздрогнул, оживая на ходу.

Прелесть какая.

Разумеется, на него все таращились. Еще бы – такой здоровяк, излучающий тестостерон и опасность, с щетиной, как колючая проволока и с плечами шире Таниных в пару раз… Психа облепили озабоченными взглядами. Еще секунду – и облепили бы и телами, слетевшись как мухи на мед. Таня быстро схватила его за рукав и потянула на себя.

– Если не собираешься свалить – лучше прекрати таращиться, это невежливо.

Псих моргнул и быстро сел в самый угол за их столом.

* * *

Полинка долго на одном месте не сидела.

Прошло всего несколько минут, а она уже познакомилась с барменом, потанцевала с парой девчонок, где-то задаром достала две бутылки шампанского и, довольная, плюхнулась на свое место.

– Класс! – воскликнула она, размахивая бутылками перед Таней.

– Содержанка, – выпалила он.

Полинка и правда была лакомым кусочком для мужчин. У нее и опыт имелся… Очень разный. Ну, такой, студенческий и несерьезный, но все-таки. Иногда она спрашивала у Тани, каково это – влюбиться до беспамятства.

Таня не знала.

Она не влюблялась. Пару раз почти-почти чувствовала то самое, но прям ВЛЮБИТЬСЯ так, чтобы захотелось ради кого-то умереть, почему-то не получалось. Все попытки построить что-то серьезное заканчивались полным провалом и, в какой-то момент, она перестала пытаться.

Может, это и не ее вовсе? Может, ей и правда суждено просто знакомиться с парнями в клубах или в Тиндере, трахаться и забывать о них на следующий день?

Кстати об этом.

Она огляделась, присматривая парней, что посимпатичнее. Один из них – красавчик в джинсовой куртке, со стильной укладкой и белоснежной улыбкой – стоял у барной стойки и заинтересованно на Таню поглядывал.

Таня, в свою очередь, улыбнулась ему, даже хотела подмигнуть, но тот вдруг отвел глаза.

Таня напряглась. И что это было?

Потом она перевела взгляд на психа – тот тоже смотрел на того парня, но не с любопытством, а с угрозой. Как будто обещал перекусить ему шею, если тот приблизится.

– Ты что делаешь? – спросила Таня, наклоняясь к нему.

Тот, раскинувшись на диване, делал вид, что ему комфортно здесь находиться, но на деле – явно готов был взорваться от напряжения.

– Что я делаю?

– Не сиди так.

– Как «так»?!

Таня кивнула на его руку, заброшенную на спинку дивана позади нее.

– Так. Ты отпугиваешь от меня парней.

Псих прищурился.

– Почему?

– Посмотри на себя! Мы с тобой выглядим, как семейная пара на выгуле. Смотреть можно, а трогать – нельзя!

– А тебе так принципиально, чтобы тебя потрогали? – сказал псих, вскинув брови.

Таня вдруг почувствовала нестерпимое желание треснуть ему. Не в первый раз, кстати. Это желание возникало у нее постоянно. Почти каждую минуту.

– Ты что – издеваешься?

– Нет. Пытаюсь понять, как ты стала такой озабоченной.

Таня себя озабоченной не считала. А даже если бы она и была такой – каким боком это касается психа?

– Пару дней назад ты предлагал мне секс за проживание в моей квартире. Кто из нас озабоченный?

– Это вынужденная мера.

От возмущения заклокотало в груди.

– Вынужденная? Действительно, секс со мной ведь – настоящее испытание.

– Я этого не говорил…

– Пошел ты к черту.

Таня встала и, вскинув подбородок, вышла на танцпол.

Даже если с сексом ей сегодня не обломится, то она хотя бы потанцует.

Бокал в руке, красивая музыка, она суперски выглядит. Псих может катиться на все четыре стороны, вот честно.

Таня подстроилась под ритм и медленно двигала бедрами, покачиваясь из стороны в сторону. Она забыла обо всем, мигали огни, люди вокруг были расслабленными, веселыми, интересными. Не законсервированными в своих внутренних страхах, а по-настоящему свободными, и Тане хотелось быть свободной вместе с ними.

Она отдалась танцу, отдалась музыке, она просто наслаждалась тем, что находится здесь, среди этих людей, в хорошем месте, она выбросила из головы все лишние мысли и просто танцевала, танцевала, танцевала.

В какой-то момент музыка стала быстрее, ритмичнее, люди облепили Таню со всех сторон, и она уже вовсю смеялась, прыгая на месте и сталкиваясь с другими людьми локтями, пальцами, плечами и бедрами.

Ей было так легко! Впервые за долгие месяцы она не чувствовала того раздражения внутри, усталости от того, что все вокруг хотят от нее чего-то.

Она просто веселилась, просто соответствовала возрасту и своему внутреннему «я».

Музыка снова сменилась. Люди вокруг разбились на парочки, и Таня снова увидела того парня у стойки. Они встретились взглядами. Таня остановилась, глядя на него.

Рискнет или нет? Подойдет или будет ждать решающего шага от Тани?

Парень изогнул губы в улыбке, а потом двинулся к ней, проходя мимо людей, огибая их и торопясь добраться до Тани.

Между ними было не больше метра, когда вдруг в пустоте, закрывая собой все пространство и того парня, перед Таней вырос псих.

Чтоб его.

Он остановился, и на секунду Тане показалось, что он сейчас сделает что-то плохое. Схватит ее, ударит, уведет отсюда силой.

Но тот осторожно, как будто идя на риск, опустил ладонь Тане на пояс и притянул ее к себе.

В груди что-то сжалось.

Таня почувствовала, как сжимается горло, как дыхание сбивается.

Вторая рука, а потом – Таня впечаталась в тело психа, как в каменную глыбу, и они оказались так близко друг к другу, как будто собирались приклеиться телами.

Таня опустила ладони ему на плечи. Прижалась ближе. Щетина уколола ее лицо, но это было невероятное ощущение, непривычное, но безумно приятное. Они начали двигаться, огромные плечи психа были таким твердыми, что Таня не могла нащупаться, не могла остановиться, поглаживая их.

Тот, в свою очередь, вел в танце так уверенно, как будто всю жизнь танцевал.

Они двигались одинаково – то плавно, то быстро, они словно стали единым целым, и Таня старалась, она, правда, боролась, она пыталась избавиться от этого чувства, но оно пробиралось обратно, не желая уходить.

Псих возбуждал ее. Именно тем, что был психом. Именно тем, что каждую минуту рядом с ним Таня была в напряжении, чувствовала себя неуверенно, сомневалась и ждала подвоха. Сейчас он танцует с ней, а что будет завтра? Что будет, когда они выйдут отсюда? Как он поступит?

Интерес и какое-то первобытное любопытство – так это Таня определила. Именно это и было причиной всего. Причиной того, что она все еще не вызвала полицию и не выгнала психа из своего дома.

– Хорошо двигаешься, – прошептала Таня, коснувшись губами чужого уха.

Псих посмотрел на нее. Во взгляде его было настоящее пекло. Кипела лава, плескались в огненном чане рогатые черти.

– Хорошая партнерша.

Между ними так искрило, что Таня понятия не имела, почему никого вокруг не снесло взрывной волной.

Она чувствовала свое возбуждение и чужой стояк. Чувствовала, как внутри закипает кровь, как губы психа манят ее, и через раздражение и злость прорывается дикое желание его поцеловать.

Но она держалась.

Было в этом что-то безумно привлекательное. В том, чтобы быть с ним вот так близко, но не сдаваться ему. Играть по его правилам и выигрывать.

Псих прижимал ее к себе и крепко держал за пояс. Они приблизились друг к другу настолько, насколько это возможно, а потом…

Вдруг музыка стихла и над сценой в углу загорелся свет.

Тане казалось, что она задыхается. Что сейчас рухнет на психа, как нежная барышня, но Полинка, подлетевшая к ним, вдруг заорала ей на ухо.

– Сейчас будет травести-шоу! – в голосе ее прямо-таки звенел восторг.

Глаза психа в ужасе расширились, и Таня с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться ему в лицо.

Глава 6

В такси ехали молча.

Псих смотрел в свое окно, Таня – в свое.

Пелена бьющей по ушам музыки сошла, и в голове закрепилась мысль – а какого хрена это, собственно, было?

Зачем она шла в клуб? Познакомиться с кем-нибудь и, если повезет, переспать. Избавиться от навязчивых мыслей о психе. Верно? Верно.

С чем она оттуда ушла? С влажными трусами и странным ощущением, что кроме психа, собственно, ей никого и не хочется.

Она успокаивала себя тем, что таких как псих хотят все. Это как удивляться тому, что тебе нравится какая-нибудь рокзвезда-бунтарь.

Но до спокойствия ей еще было далеко.

Когда они вошли в дом, псих вдруг притянул ее к себе, прижал спиной к своей груди. Он как будто хотел продолжить танец, но не осмеливался об этом попросить. Потому что такие как он не просят. Берут и все.

Таня почувствовала, как сладко заныло у нее в животе, как чужое горячее дыхание пустило мурашки по телу, но…

Смогла вырваться. Взяла себя в руки, поумоляла свое внутреннее «я» немного, и отстранилась. Повернулась к психу лицом, тыкая пальцем ему в грудь.

– Никогда больше так не делай, ясно тебе?

Тот не выглядел впечатленным.

– Почему нет?

Таня не приготовила достойного ответа на этот вопрос, поэтому какое-то время просто таращилась на психа, чувствуя, как разбухает возмущение внутри.

– Потому что… Потому…

– Ну? Скажи мне, – он шагнул на нее, снова сокращая между ними расстояние. – Мы оба одиноки, между нами сексуальное напряжение, я бы с удовольствием трахнул тебя, а ты не откажешься от члена.

– Да пошел ты!

– Не слишком оригинально, зайка.

Таня толкнула его в грудь, но на него это, понятное дело, почти не подействовало. Он только перехватил ее руку и потянул ее на себя, несмотря на сопротивление.

– Пусти.

– Ага. Как только у тебя перестанут стоять соски.

– Да что ты привязался ко мне?!

Таню этот вопрос мучил ночами. Как и то, почему она позволяла психу распоряжаться ее личным пространством.

– Ты – интересный ребус, Таня Мальцева.

– Откуда ты знаешь мою фамилию?

Псих пожал плечами.

– Слежу за тобой.

Таня все-таки вырвалась. Зыркнула на него так, что сама собой возгордилась. Ей казалось, что она смотрит с силой и вызовом, но по лицу психа можно было понять, что Танины попытки казаться грозной его только смешат.

Он отошел на шаг, поднимая руки вверх.

– Подожду, когда ты сама попросишь.

– Не попрошу, – рявкнула Таня.

– Будешь умолять.

– Хлебни-ка яду.

Она ушла прямо так, в куртке, сняла ее уже в комнате и долго смотрела на свою грудь, ведя мысленный диалог с сосками. Дескать, так нельзя, милые, не на первого же встречного, нафига меня так подставлять?

Сиськи, понятное дело, не отвечали. А жаль.

От Тани пахло потом, дымом и алкоголем. Она ведь даже не пила почти, и вся эта поездка оказалась полным провалом!

Да еще и Полли решила достать ее сообщениями.

«Вы смотрелись, как лучшая версия Беллы и Эдварда на выпускном».

Таня закатила глаза.

«Белла не такая сексуальная, как я», – ответила она.

Полина прислала ей парочку удивленных смайликов, после чего от нее пришло возмущенное:

«Кристен Стюарт – секси! Даже у меня на нее встает».

«У тебя вообще встает на все, что тебе недоступно».

«Не оскорбляй меня. У меня и на доступное тоже встает, особенно, когда я пьяна. А пьяна я почти всегда».

«Спи, пожалуйста».

«Как уснуть, как уснуть, Мальцева? Я собираюсь написать про вас с психом эротический фанфик. В нем вы поженитесь и усыновите восьмерых деток».

«Мне хватит и притащенной им собаки».

Как будто зная, что про нее идет речь, собака в комнате резво тявкнула, и Таня вздохнула, желая провалиться сквозь землю.

Что ж. Это был целиком и полностью ее выбор. Она села не в ту машину, а потом и свернула не на ту дорожку – сама напросилась.

Она переоделась в домашние шорты и майку и вышла, желая убедиться, что ни псих, ни собака, не описали ее ковер.

Псих сидел на полу в одних трусах и учил псину подавать голос.

В три часа ночи. Самое время, не так ли?

– Что ты делаешь? – спросила она устало и присела на край дивана.

Псих, не поднимая на Таню взгляда, попросил собаку дать лапу, и та… Выполнила просьбу так, словно всю жизнь этим занималась.

– Ему скучно.

– Так отпусти его на улицу, к его друзьям, братьям, сестрам. Его там бабки уже обыскались, скоро попрут с войной на ближайшую живодерню.

– Это домашний пес.

– Нет.

– Да. Когда-то он точно был домашним. Посмотри, как ему комфортно в квартире.

Таня понятия не имела, как псих мог быть такой скотиной и такой лапочкой одновременно. Серьезно. Даже Таня, которая в жизни не сходила с ума от животных, смотрела на эту псину с какой-то нежностью, как будто она вдруг принесла радость в ее жизнь.

Милый, очаровательный кобелек. Вон, и хвостом вильнул в ее сторону, и язык вытащил, радуясь, что делает успехи в ночной тренировке.

Господи, куда ее тянуло? В какие дебри?

– Просто… Буду благодарна, если вы вместе с собакой дружно уляжетесь спать, потому что иначе соседи начнут выламывать дверь.

Она сняла с сушилки чистое полотенце и направилась в ванную.

Псих проводил ее взглядом и напоследок крикнул:

– Можно с тобой?

– Нет! – рявкнула Таня, проглатывая нестерпимое желание представить, как они могли бы помыться вдвоем.

* * *

У Тани было хорошее настроение, поэтому она решила впервые за несколько месяцев приготовить нормальную еду. Не пельмени. Не бутерброд. Не заварную лапшу. Нормальную еду.

Типа… Плов.

Таня понятия не имела, как готовить плов, но Гугл был ей в помощь.

Она разложила перед собой мясо, рис, морковь, лук и целую коробку со специями, которыми она в жизни не пользовалась, но которые всегда хранила на какой-то там особый случай. Типа этого.

– Итак, – сказала она сама себе и воспроизвела видео.

Парень с экрана нарезал мясо так профессионально, что Таня почувствовала себя ущербно на его фоне. Потом взяла себя в руки, закатала рукава. Откусила жопку от морковки и принялась за дело.

Оказалось, готовить – не так и страшно. Оказалось, это даже увлекательно и прекрасно расслабляет. Таня буквально чувствовала, как мозг ее отдыхает, как тело расслабляется, как оно наполняется спокойствием и силой.

Собака мазнула хвостом по ее голой ноге. Таня бросила на нее взгляд. Она все еще оставалась при своем мнении, что псу здесь не место, но, тем не менее, тот не пакостил и вел себя, как порядочный питомец, и это дорогого стоило.

Он махнул хвостом. Сел, вытащил язык и начал смотреть на Таню, не отрываясь.

Таня прищурилась.

– И что тебе нужно?

Собака, понятное дело, не ответила.

Таня хмыкнула. Потом ткнула в его сторону вилкой и спросила:

– Тебя псих подослал, верно? Сам куда-то смылся, а тебя оставил следить за мной. Точно. Ты – его шпион.

По всему выходило, что пес понятия не имел, о чем шла речь, а Таня почувствовала себя так, словно всю жизнь с психом пролежала на соседних койках в дурдоме.

Она взяла кусочек мяса и протянула его на ладони собаке.

Та осторожно, не задевая кожу Тани зубами, взяла угощение и проглотила, не жуя.

– В следующий раз растягивай на подольше, – сказала она, вздохнув. – Я всегда так делаю, когда ем что-то вкусное, что вот-вот закончится.

– Ты что, ведешь беседу с Джеком? – послышалось сзади, и Таня, обернувшись, увидела психа во всей его красе – с мокрыми, прилипшими ко лбу волосами и в майке, испачканной машинным маслом.

– Джек?

– Назвал его в честь моего любимого напитка.

– Сильно. И, главное – очень уважительно к псу.

– Джек согласен, что ему это имя подходит.

Таня помотала головой.

Псих прошел на кухню, встал у плиты. Ему здесь было не место в таком виде, но Таня не хотела его прогонять. Почему-то именно сегодня, в наполненное уютом воскресенье, ей не хотелось ни с кем ссориться: ни с психом, ни с собакой. Прямо-таки чудеса.

Таня помешала готовящееся в казане мясо и чуть подсолила его.

– Вкусно пахнет, – сказал псих.

– Если ты соизволишь помыться, то я угощу тебя моим пловом.

– Я и так собирался мыться.

– Кто тебя знает?

Джек ткнулся психу в руку носом, и тот погладит его по довольной морде.

– Ладно. Пойду в душ.

Он ушел, а Таня вдруг уставилась перед собой, не понимая, что это такое происходит. Она что, только что целую минуту нормально общалась психом?

У Тани уже было почти все готово, когда вдруг раздался видеозвонок от мамы.

Чтобы вы понимали, у Тани были сложные отношения с мамой. Очень сложные. Но не потому что она была нелюбящей или невнимательной к ней. Наоборот. Мама была СЛИШКОМ внимательной. Настолько, что вместо гирлянды каждый Новый год вывешивала на окно детские фотки Тани. А еще участвовала во всяких городских мероприятиях, заставляла их с отцом делать то же самое, постоянно спорила с людьми на разных форумах, угрожала им, а один раз даже пробила кого-то по номеру телефона и отправила посылкой коробку навоза со своей дачи.

Таня обожала маму. Но не обожала эту ее активность.

Что же касается Таниного отца, то он не был таким активистом, но он жил с Таниной мамой… Так или иначе ему приходилось во всем этом участвовать. Не то, чтобы он хотел. И не то, чтобы у него был выбор.

Ну и, разумеется, как подобает любящей маме – она всегда, круглосуточно была в поисках мужа для Тани.

Таня вздохнула перед тем, как принять звонок.

– Мам, пап, – сказала она, поставив камеру рядом с микроволновкой и продолжая резать помидоры для салата.

– Милая! – мама разулыбалась ей так, словно они не переписываются в WhatsApp каждый день. – Как ты чудесно выглядишь! Такая свежая! Ох, Таня, я так соскучилась по тебе, почему ты совсем не заезжаешь к нам? Ты принимаешь витамины, которые я прислала тебе?

– Да, мам.

– И, я надеюсь, предохраняешься?

– Альбина, ну прекрати, – отец всегда смущался таких разговоров, а мама шла напролом. – Привет, дочь. Как твои дела?

Честно, Таня была безумно рада тому, что отец перехватил инициативу в разговоре. И, хоть они и оба знали, что это продлится недолго, все равно было приятно хоть на пару минут заставить маму молчать.

– Все хорошо, пап. Я прошла стажировку, работаю.

– Как здорово, молодец…

Они бы, возможно, продолжили тему с работой, ведь это всегда лучше, чем говорить о личной жизни Тани, которой нет, но мама вдруг набрала полные легкие воздуха и выпалила на одном дыхании.

– Таня, твой отец был против, чтобы я заводила эту тему, но я не могу молчать. Тетя Лида – бабушкина соседка, что ниже тебя этажом живет, ну ты ее знаешь, у нее еще шпиц… Так вот, она утверждает, что ты завела себе «друга»! – мама сделала кавычки в воздухе, и Таня чуть не впечаталась лицом в стол. – Ну, это для нее он друг, но я то знааааю…

– Мам!

– Ты съехалась с парнем, а мне не сказала? Таня! Ты ведь знаешь, я всегда тебя поддержу!

– Я знаю, мам, но это не то…

– Какой он? Хороший, добрый? Он ни к чему тебя не принуждает? Ты ведь понимаешь, что теперь я должна с ним познакомиться?

Таня боролась с желанием сбросить вызов и сделать вид, что связь прервалась, или, к примеру, бросить телефон в раковину и включить воду.

– Мама!

– Что?! Что я сказала не так? Дим, скажи ей.

Отец лишь устало помотал головой.

И все было бы хорошо, правда.

Таня смогла бы увильнуть от опасной темы, заговорить маму, завершить этот ужасный, неловкий, не имеющий смысла разговор, но псих посчитал просто прекрасной идеей войти на кухню именно в этот момент.

И ладно бы просто войти.

А голышом.

Вот совсем. Без трусов.

В чем мать родила.

Таня почувствовала, как желание провалиться под землю разрастается внутри нее и заполняет собой все.

Она бросила взгляд в экран. Слава богу, психа видно было только по пояс, но его было ВИДНО!

Папе и, что хуже всего – МАМЕ!

– О боже мой, – сказала мама и… замолчала.

То есть, буквально. Как будто потеряла дар речи.

Псих опустил руку Тане на плечи и широко улыбнулся в камеру.

– Здравствуйте.

– Добрый вечер, – вежливо ответил отец.

– Меня зовут Егор.

– Его… р, – мама ожила и улыбнулась так, словно увидела божество. – Здравствуй.

Таня попыталась спихнуть руку психа с себя, но тот зачем-то начал трогать ее за мочку уха.

– Эм… Мам, пап, у меня тут плов горит, – сказала она, несмотря на то, что уже отключила плиту.

– Ты что ГОТОВИШЬ?! Милая, значит ты и впрямь вступила в серьезные отношения… Я так за тебя рада!!

Таня не могла больше этого выносить. Серьезно. От злости внутри нее все переворачивалось, поэтому она быстро попрощалась и сбросила звонок.

Дышать стало тяжело.

Ей хотелось тут все перевернуть, ведь никогда еще она не чувствовала себя так ужасно.

Просто. Позорище!

– Какого хрена ты лезешь в мои разговоры с семьей?! – спросила она, отпихивая психа от себя.

– Я просто поздоровался.

– Какого хрена?!

Псих улыбался, и это бесило еще сильнее.

– Успокойся, ничего страшного не произошло.

Таня ткнула в него пальцем.

– Во-первых, спрячь куда-нибудь свой ангельский клинок, если в тебе есть хоть капля стыда!

Псих опустил взгляд вниз, на собственный член, на который Таня старательно пыталась не смотреть, хотя выходило скверно.

– Ангельский клинок?

– А во-вторых – не попадайся мне на глаза в ближайшие… Сто лет, идет?!

– Но…

– Не попадайся мне на глаза!

Таня обошла его стороной и поспешила скрыться в своей комнате.

Глава 7

И черт ее знает, на что она так разозлилась? На то, что ее уютный вечер был безнадежно испорчен? На абсолютное отсутствие такта у мамы? Или на то, что псих счел хорошей идеей ходить перед ней без трусов?

Последнее взбесило особенно.

Потому что у Тани было хорошее воображение, и теперь, едва она опускала веки, ей мерещилось ЭТО.

Большой член психа, болтающийся у него между ног.

И это он еще не стоял. А если бы встал?

Таня вздохнула, перевернулась на бок.

В животе забурчало.

Все-таки, желудок вообще не в курсе, что она разнервничалась и решила не есть.

Но идти сейчас на кухню – это идти мимо психа. И показать ему, что она голодна.

Казалось бы, в двадцать два года – нормальное решение, да? Хочешь есть – иди ешь. Но Таня как будто прилипла к кровати и не могла отлипнуть.

– Да чтоб тебя! – рявкнула она в пустоту, когда желудок снова издал этот звук.

Она села. Начала настраивать себя на героический поход до кухни и обратно, как вдруг в дверь постучали.

– Что нужно? – выкрикнула Таня, заранее хмурясь. Ну, так, на всякий случай.

Псих выждал паузу (ну мало ли, вдруг Таня голая, это же только психу можно разгуливать без трусов), а потом осторожно приоткрыл дверь и заглянул в нее.

– Я накрыл стол в гостиной. Идешь ужинать?

Слава богу, на психе была одежда. А еще из образовавшейся между ним и дверью щели повеял запах Таниного плова, и это было просто божественно, честно говоря. Великолепно. Ничего приятнее она в жизни не чувствовала.

– Не голодна, – ответила она, и едва сама себе не дала по лицу.

Псих нахмурился.

– Зачем ты врешь?

– Затем, что ты меня выбесил.

– Я прошу прощения, окей? Просто хотел пошутить.

– Засунь свои шутки себе в…

– Ладно, ладно, в следующий раз обязательно засуну. А сейчас – не могла бы ты выйти и поесть?

Таня смотрела на него, выжидая. Будут еще аргументы?

Вдруг так сильно – ТАК СИЛЬНО – захотелось повыебываться. У Тани такое бывало редко, но прямо сейчас захотелось включить суку на полную.

– Я предпочту умереть от голода, чем поужинать с тобой.

Псих вскинул брови. Потом хмыкнул и, посмотрев на свои ногти, сказал.

– Значит, зря я покупал пиво и охотничьи колбаски?

Таня подумала об этом. Ну просто ужас, панический ужас для желудка. Пиво. И охотничьи колбаски. Еды вреднее просто не существует. Но как только она представила их себе – холодное пиво в запотевшей бутылочке, копченую охотничью колбаску – слюни едва не затопили кровать.

* * *

Это было роскошно.

Во-первых, плов. Таня сделала его настолько совершенным, что теперь могла с легкостью приготовить что угодно. Теперь она в своих силах была полностью уверена.

Псих наворачивал ее плов ложкой, трескал за обе щеки, и Таня вдруг поняла, что это дико умилительная вещь.

Оказывается, когда ты готовишь, а кто-то потом ест это с удовольствием – это… Это как секс. Как доставлять партнеру удовольствие в сексе и слушать, как он стонет. Совсем не к столу аналогия, но другой ей на ум не пришло.

На экране телевизора Джеки Чан уничтожал вертухами врагов, его лохматый тезка лежал на ковре и сладко посапывал, прижимаясь боком к ноге психа, сам псих ел, а Таня, уже изрядно так набив желудок, просто сидела, откинувшись на диване и глядя в телек.

Прохладное пиво грело изнутри.

Было в этом что-то такое… Стабильное. Как пробник настоящей семьи.

В какой-то момент своей жизни Таня отчаялась о таком даже мечтать. Все знакомства, которые случались в ее жизни, доводили ее до постели. И до истерик. Никакого намека на серьезность не было. А если и было, то заканчивалось так внезапно, что она оставалась в одиночестве и в сомнениях – а не померещилось ли ей все это?

И было гадко от этой мысли. Она вроде как смирилась, но вроде как сейчас снова начала об этом думать. О том, а заслуживает ли она. О том, будет ли вообще в ее жизни что-то подобное? Или вот эти сорок минут с пивом и пловом в компании психа и пса, которого он притащил с улицы – лучшее, что ее ждет?

– У тебя когда-нибудь были серьезные отношения? – вдруг спросила она, неожиданно даже для себя.

Псих перестал жевать. Посмотрел на Таню, потом вытер рот салфеткой и, сделав глоток из бутылки, ответил:

– Да.

– И? Почему закончились?

– Она ужасно со мной поступила. Я бы даже сказал… Она предала меня.

Таня пыталась понять, что произвело на нее большее впечатление – то, что псих вообще решил ответить на ее вопрос или то, с какой болью в голосе он говорил? Как будто… У него были чувства? Самые настоящие? Как у всех людей? И сердце, а не кусок металла?

– Что она сделала? – прошептала Таня, от любопытства она едва могла усидеть на месте, поэтому наклонилась, чтобы быть ближе к психу.

Тот таращился перед собой. Потом поймал пальцем упавшую на стол крупинку риса, запихнул ее в рот и сказал:

– Она умерла.

– В смысле… Для тебя или буквально?

– Буквально.

– А… Оу, – Таня откинулась обратно на спинку дивана и уставилась в пустоту. Потом произнесла с сарказмом: – Действительно, очень эгоистично с ее стороны.

Джек перевернулся с боку на бок, забавно дрыгая лапами во сне.

Таня притихла, пиво и странные разговоры так разморили ее, что она заклевала носом, а потом и вовсе уснула. Сидя. На диване у телевизора.

В компании психа.

* * *

Таня проснулась от того, что стало слишком жарко. Не открывая глаз, сбросила с себя одеяло, почувствовала, как чья-то рука натягивает его на нее снова, и открыла глаза в ужасе.

Мысль громко заорать тут же испарилась, когда она поняла, что лежит на диване в одежде, а сзади «большой ложкой» к ней прижимается псих.

Прямо всем телом.

Таня чувствовала его стопы, прижатые к своим, чувствовала его колени и член, которым псих упирался в ее задницу, как будто делал это всегда и ничего такого в этом нет. При этом рука психа была перекинута через Танино тело, когда вторую он заботливо пропихнул ей под голову.

Таня окаменела. Она даже дышать боялась, чтобы ненароком психа не разбудить.

Как? Как так вышло?

Она прекрасно помнила, как после еды развалилась полусидя на диване, а вот теперь лежала. Пива рядом не было, стол был полностью убран, а псих с чистой совестью воспользовался ситуацией, чтобы ее облапать.

Просто прекрасно.

Таня вздохнула. Поблагодарила вселенную за то, что проснулась не с членом в вагине, и начала разрабатывать план действий. Нужно было как-то выбираться из-под этого тела, которое, вообще-то развалилось на весь диван.

Желательно было сделать это, тело не разбудив.

Таня попробовала сдвинуться. Псих пошевелился, повел задом, и…

У него начал вставать.

Во сне.

И трудно было его винить, все-таки особенности организма, проблематично не возбудиться во сне, когда прямо перед тобой чей-то зад. Таня и сама чувствовала напряжение во всем теле.

Она снова сдвинулась.

Псих сгреб ее в охапку и прижал к себе еще теснее, да еще и потерся, как будто так оно и надо.

Это не входило ни в какие ворота!

Таня хотела возмутиться и разбудить своим криком всю улицу, но вдруг поняла, что от удовольствия начинают закатываться глаза.

Господи-Боже.

Недотрах во всей своей красе давал о себе знать.

Какой стыд.

Она сделала глубокий вдох. Сказала себе, что она взрослая и крепкая, что у нее железобетонная сила воли, что она может справиться с этим, а потом…

Чуть не застонала от удовольствия.

Чужой, крепкий стояк вполне отчетливо вырисовывающийся под шортами, так активно работал снаружи, потираясь о ее ягодицы, что сопротивляться этому было просто невозможно. Даже Дуэйн Скала Джонсон бы сдался, честное слово.

Таня обозвала себя. Потом обозвала еще раз – грязнее и хуже прежнего, но это не помогло, и она поняла, что вот уже сама раздвигает ягодицы, чтобы член терся не куда-то там, а прямо о самое оно.

Бляха, как стыдно-то. И как хорошо.

Так хорошо ей не было, пожалуй, уже много месяцев. Хотелось скулить и вовсю тереться, хотелось избавиться от штанов, взять член психа в руку и направить его в свою мокрую киску, чтобы он вошел, плавно, по сантиметру, чтобы постепенно наращивал темп.

Вот черт.

Она заткнула себе рот рукой.

Оттопырила задницу назад снова, и на этот раз в ответ ей толкнулись уже жестко, грубо, ладони легли на бедра.

Таня понимала головой, что псих уже тоже не спит, но она не хотела об этом думать. И в это верить тоже.

Главное, чтобы он молчал, и тогда утром можно будет сделать вид, что ничего не было. Пусть он молчит, толкается сзади и дышит в шею, и тогда Таня сможет с этим справиться.

Губы коснулись затылка, Таня почувствовал их на своих волосах, а потом на коже – на шее. Стало совсем-совсем жарко, псих сбросил с них одеяло, и они уже оба ничего не стеснялись.

Страсть охватила, желание дойти до развязки, развернуть и съесть эту конфету, оно было настолько сильным, что Таня просто не могла ему сопротивляться.

– Боже, – прошептала она в свою ладонь.

Зажмурила глаза, удовольствие было таким бесконечным.

Сладко и медленно, но, в то же время, грубо и мощно, как будто не только псих здесь был со свернутой кукушкой, а они оба сошли с ума.

Так не должно было быть. И, если бы Таня сейчас не терлась пахом о свою же руку, то она, наверное, прокляла бы себя и мысленно сожгла на костре, но оргазм подступал, а остановиться не было никаких сил.

Псих перехватил ее за шею рукой, Таня распахнула глаза. Боже, он что, мысли ее читал?

Чуть придушил, толкаясь сзади. Таня представила, как он трахается, как он делает это без одежды и по-настоящему, и у нее голова пошла кругом.

Она снова потерла себя сквозь штаны, псих резко подмял ее под себя, вжимая лицом в подушку, начал тереться уже совершенно бесстыдно, и так Таня поняла, что они оба вот-вот слетят с катушек.

Еще немного.

Вот так, да.

Прямо между бедер, чертова одежда, она мешала так, что хотелось просто выбросить ее в мусорку, все тряпки до единой. Таня приближалась к оргазму, хрипя в подушку, помогая себе рукой. Киска горела, член психа проезжался по анусу и исчезал, и так по кругу много раз подряд, пока Таня не заскулила, кусая наволочку.

Она кончила резко, сотрясаясь от просто бесподобного оргазма, и псих решил не отставать. Толкнулся еще пару раз и тоже застыл, вжимаясь в нее.

После оргазма тело психа показалось таким тяжелым, но Таня понятия не имела, как заставить его слезть с себя.

«Простите, пожалуйста, а вы не могли бы отлепить свой член от моей жопы, потому что я сейчас умру от стыда и мне надо срочно уйти», – прозвучит как бред, не находите?

Но псих оказался сообразительным мальчиком и вскоре сам поднялся, позволяя Тане встать.

Они сели на диван, рядом друг с другом, оба красные и лохматые, оба не желающие ничего говорить.

Джек лежал на ковре и смотрел на них так, словно они только что оскорбили его светлые чувства.

Глава 8

Таня не понимала, почему она после трудного рабочего дня, вместо того, чтобы идти домой и отдыхать, должна разгуливать по магазину женского белья, да еще и давать какое-то свое экспертное мнение по каждому комплекту.

Но у Полли намечалось свидание, и на этот раз она решила подготовиться, чтобы не получилось, как в тот раз.

Что было в тот раз – история умалчивает. Таня помнит только, что Полинка как-то знатно опозорилась, но, зная ее, почему-то возникали сомнение в том, что дело было именно в трусах.

– Как тебе эти? – Полли отодвинула занавеску в примерочной и предстала перед Таней в каких-то ниточках. Ниточки эти были белые и прозрачные, и Таня искренне не понимала, на кой они нужны, если совсем ничего не прикрывают.

– У тебя вареник выпал, – сказала она, отворачиваясь.

– Так задумано! – Полли покрутилась, как опытная вебкам модель.

Ладно, попа ее в этих трусиках выглядела горячо. Таня похвалила ее физическую форму, а потом подумала о том, что самой не помешало бы походить в спортзал… Цепочка из мыслей привела ее к предыдущей ночи, которую она не собиралась вспоминать, и дальше она уже вовсю мечтала, чтобы ее мозг взорвался.

– Или лучше красное? – спросила Полина. – Мальцева, ты меня слушаешь?

– Слушаю. Но, как мне кажется, в вопросе лифчиков и стрингов тебе лучше бы помог консультант или подружка из клуба. Я ношу простые труселя за триста рублей, если это не какой-то особый случай. На особые случаи у меня есть за триста пятьдесят.

Полина посмотрела на нее так, словно она ее оскорбила.

– Во-первых, у меня нет никаких подружек, единственная моя подружка – это ты. Во-вторых, я не собираюсь светить вареником перед какими-то там консультантами. Поэтому, будь добра, сосредоточься!

Сосредоточься, пф, легко сказать.

Таня весь день пыталась сконцентрироваться на работе. Был наплыв гостей, которых нужно было расселить, а также – очень много звонков, ведь люди в двадцать первом веке даже не пытались научиться пользоваться онлайн-бронированием и все еще звонили.

И, вроде как, на какое-то время ей удавалось не думать о психе и о своей постыдной слабости ночью, вроде как, она даже смогла сделать вид, что ей все это приснилось, но… Потом возникал какой-нибудь перерыв на кофе или минутное затишье, и мозг сам напоминал.

Дескать: "Вижу, Таня, ты заскучала и уже несколько часов себя не ненавидишь, вот тебе картинка, как псих трется о твою жопу членом, а ты стонешь, как сучка. Не благодари".

Хотелось взвыть от этой мысли.

Нет, точно, ей стоит выселить психа. Да, у них вроде как был уговор, но она не собиралась страдать от постоянного сексуального напряжения к парню, который ей совсем не подходил.

Псих – взрослый мальчик. Найдет, где жить.

Приняв это решение, Таня кивнула сама себе в зеркало и вроде как даже почувствовала облегчение.

Да. Вот так. Она несет полную ответственность за свою жизнь. Она не пойдет на поводу у взыгравших гормонов, ей не пятнадцать лет.

Пока она планировала этот непростой разговор в своей голове, Полли уже переоделась в черное кружево, которое выглядело как рабочая форма элитных проституток. Полинка, при всем уважении, не тянула ни на элитную, ни на проститутку. Но если бы Таня сказала ей об этом, она прибила бы ее нахрен.

– Возьму его! – взвизгнула она, крутясь у зеркала и рассматривая свою жопу.

Таня спорить не стала, но на всякий случай спрятала взгляд в телефоне.

* * *

Вернувшись домой, Таня какое-то время стояла под дверью и репетировала речь. С чего ей стоило начать?

«Извини, но моя оставшаяся нервная клетка тебя не выносит, поэтому, не мог бы ты свалить?» – слегка грубовато, не так ли? После такого вполне возможно получить в нос.

«Я ничего не имею против тебя, но у меня есть планы на жизнь, и в эти планы не вписывается свихнуться», – получше, но тоже далеко от идеала.

«Наше соседство даже радовало бы меня, если бы моим соседом был кто-то другой, прости».

Короче говоря, ничего хорошего в голову не приходило. Ничего приятного, за что она не оказалась бы с разбитым лицом. Поэтому Таня сделала глубокий вдох и решила действовать по ситуации. Посмотреть, в каком псих настроении. Вооружиться чем-нибудь. Или, наоборот, спрятать острые предметы. Хорошенько психа подготовить и заранее забрать у него свои ключи…

Она открыла дверь и вошла, уверенная, что вот прямо сейчас все разрешится.

Но еще в пороге услышала голоса.

Псих заливисто смеялся, что само по себе звучало, как истерика какого-то животного. А над чем он смеялся? Правильно! Над рассказом Таниной мамы о том, как она в детстве в деревне у бабушки провалилась в уличный туалет.

Таня села на пол и закрыла ладонями глаза.

Точно.

Как она могла забыть о том, что ее маме ВСЕГДА и ВЕЗДЕ нужно быть в курсе событий. Было бы странно, если бы она не заявилась в гости, увидев незнакомого мужика у Тани в квартире. Вселенная бы рассыпалась, если бы этого не произошло.

Таня подумала о том, что она могла бы развернуться и сбежать, пересидеть у Полли, пока мама не уедет и, в идеале, не заберет психа с собой. Ну, если он так сильно ей понравился.

Но вдруг псих проговорил в полный голос:

– Кажется, я слышал, как хлопнула дверь. Танюш, это ты, Зайка?!

У «Зайки» так сильно загорелась жопка, что она готова была взлететь на воздух.

* * *

Как только Таня вошла в комнату, мама бросилась ей на шею, как будто они не виделись уже пару лет. Она была без отца. Очевидно, что он отказался участвовать в этом театральном представлении, хотя жаль. Папино несчастное лицо было бы сейчас как раз кстати. Их таких было бы двое.

– Дорогая, как ты вовремя! Мы с Егором как раз заказали еду, решили не утруждаться с готовкой, – она расцеловала Таню в обе щеки и потом пальцами растерла помаду, оставшуюся на ее лице.

Таня дождалась, когда мама отлипнет от нее, потом обошла ее стороной и посмотрела на психа так, что тот должен был тут же взорваться и разлететься по комнате ошметками.

Этого, к сожалению, не произошло. Должно быть, потому что дьяволы не взрываются.

– Очень здорово, мам, как же жаль, что я собираюсь уходить, – Таня сделала попытку. Она должна была ее сделать, хоть и прекрасно знала, что на маме такие приемы не работают.

Она отодвинет все ее дела одним взмахом своего бедра, если будет в этом необходимость.

– Никаких отговорок не принимается! – закричала она так, что Джек, лежащий на своем привычном месте на коврике, поднял голову. – Я же так редко тебя навещаю, милая. И к тому же – я только что познакомилась с твоим парнем, не пора ли открыть бутылочку шампанского?!

Мама при любом удобном случае открывала бутылочку шампанского. Выпивала она немного, двух бокалов хватало, чтобы ее начинало клонить в сон, но открыть ее было делом принципа.

И, подождите-ка, она что, только что назвала психа ее парнем?!

Таня перевела на него взгляд. Вскинула вопросительно брови.

Псих пожал плечами.

– Нас поймали с поличным, Зайка, уже нет смысла отпираться.

– Точно, – улыбнулась Таня и представила, как втыкает в психа ножи. Много-много ножей. Стало полегче. – А мы ведь так старались скрыть наши безумные отношения. Пойду переоденусь.

* * *

Она принимала ванну, наверное, минут сорок. Вообще, в планах было остаться там до утра. Дождаться, когда маму унесет с ее традиционных двух бокалов шампанского, а потом выйти и, как ни в чем не бывало, отзвониться отцу. Дескать, «барыня уже легли и просють». Просють, чтобы их забрали домой.

Но мама Тани не была бы мамой Тани, если бы не начала стучать в дверь, как умалишенная.

– Дорогая, у тебя там все хорошо? Нам привезли еду.

Таня посмотрела на остывшую воду вокруг себя. Потом – на свои руки, которые покрылись мурашками.

Пришлось выползать.

Когда она вышла из ванны, мама что-то напевала на кухне, а псих напяливал на Джека тапки.

Маленькие собачьи тапки, от которых Таня, скорее всего, умилилась бы, если бы не была так зла.

– Что ты делаешь?

– Водил его к ветеринару, пока ты была на работе, – сказал он спокойно. – У него есть небольшие трещинки на лапах, сказали, какое-то время обрабатывать их и не выходить на улицу без обуви.

Он выпрямился, и Таня только теперь поняла, что псих в куртке.

– Ты что – собираешься гулять с ним прямо сейчас?

– Джеку нужно в туалет, я всего на пять минут.

Таня подумала о том, что будет, если сейчас она останется наедине с мамой… Она свихнется, точно.

– Я с тобой, – сказала она, срываясь в свою спальню.

– Но ты мокрая!

– Это же всего на пять минут, верно?!

На улице было свежо и прохладно. Таня натянула на влажную голову капюшон и спокойно шагала вслед за психом, который вел Джека на поводке.

Джек вышагивал в своих тапках с таким видом, как будто пытался показать всем дворовым собакам, что он, в отличие от них, бомжей, нормально так поднялся.

Таня даже заулыбалась.

Псих остановился и посмотрел на нее удивленно.

– Что тебя так обрадовало?

– Джек. Он выглядит вполне довольным.

– Пха. А ты его на улицу хотела вышвырнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.