# Судьба магии. Книга вторая

Сара Рааш, Бет Рэвис

ПРОДОЛЖЕНИЕ КНИГИ «НОЧЬ ВЕДЬМЫ», МОМЕНТАЛЬНОГО БЕСТСЕЛЛЕРА NEW YORK TIMES!

Одна из самых красивых историй любви во времена охоты на ведьм в Германии. От Сары Рааш, автора мирового бестселлера «Снег как пепел», и Бет Рэвис, автора «Через вселенную».

Фрици – ведьма. Теперь ей предстоит стать защитницей ковена. Колдуньи из Черного леса возлагают на нее большие надежды, но готова ли она сама к новой роли? Останется ли им верна, когда узнает страшную тайну, которая может изменить судьбу магии… и всего мира.

Отто – охотник. Он поклялся Фрици стать ее верным стражем, надеясь, что союз ведьмы и воина сможет исправить ошибки ордена.

После того, как Отто и Фрици свяжут себя опасной магией, им придется противостоять всему, что может уничтожить мир. Даже если самой большой угрозой окажется их любовь.

Для кого эта книга

Для всех, кому понравилась первая часть «Ночь ведьмы», а также для фанатов романов «Змей и голубка» Шелби Махёрин, «Сердце ведьмы» Лаура Лабас, «Сладкая горечь магии» Эдриенн Тули, «Царство Проклятых» Керри Манискалко и «Ковен озера Шамплейн» Анастасии Гор.

«На фоне средневековых событий во времена охоты на ведьм в Германии Рааш и Ревис создают волшебную и захватывающую книгу, полную истории, любви, колдовства и борьбы, – все это заставит вас вцепиться в книгу и ждать следующего шокирующего поворота событий». – Дженнифер Арментроут, автор бестселлеров The New York Times

«Невероятно захватывающая книга, отличающаяся яркими описаниями, поразительной магической системой и искрящейся химией между двумя главными героями. Что было лучше всего? Когда я закончила читать, мне хотелось продолжения. Дайте уже следующую книгу!» – Клэр Легран, автор романа «Дитя ярости»

«Захватывающее приключение от начала и до конца. Полное дикой магии, ошеломляющих поворотов и романтики, которая пылает на страницах». – Рейчел Гриффин, автор бестселлера «Высшая ведьма»

# Сара Рааш, Бет Рэвис. Судьба магии

© Кандалинцева Д., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

> Посвящается всем, кто ищет магию.

> Пусть вы поймете, что это не поиск.

> Это самопознание.


## Предупреждение о содержании

Домашнее насилие (в воспоминаниях), телесный хоррор, убийства, физические пытки, психологические пытки, эмоциональные манипуляции, сэлфхарм в результате одержимости, горе и смерть, сцены сражений, кровь и насилие.

## 1. Отто

– Итак, давай проясню, – говорю я. Бригитта самодовольно смотрит на меня сверху вниз. – Я должен принять участие в постановочном сражении, после чего стражник бросит меня в ледяной пруд, а затем мне придется забраться на вершину водопада, прежде чем пройти сквозь огонь, и это не фигура речи?

– Да, все вроде бы так, – посмеиваясь, говорит Бригитта. Мы на окраине Источника, в тени деревьев, на которых находятся дома ведьм. На безопасном расстоянии, чтобы никто не попал под перекрестный огонь, когда все начнется.

– Но… зачем?

– Традиция, – Бригитта пожимает плечами. – Может, ты и избранный богиней воин, Отто Эрнст, но тебя еще не избрали мы. – Вступление в элитную стражу Источника укрепит мое положение в ковене, шаткое из-за отсутствия у меня магических сил.

– И чтобы выбрали, мне нужно сражаться, а потом подвергнуться пыткам с твоей стороны?

Бригитта улыбается.

– Именно так.

Я смотрю на нее без энтузиазма, но и понять это тоже могу. Называйте это связующим ритуалом или испытанием при вступлении в братство, – но после того, как я переживу сегодняшнюю ночь, я стану уважаемым членом общества Источника, вступлю в ряды уникальной стражи Гренцвахе.

Но для начала я должен выжить.

Алоис хихикает, его плечи трясутся. Среди всех них этот рыжеволосый ближе всего мне по возрасту, но все же на несколько лет старше. Я вижу, что и другие члены стражи, стоящие в стороне, открыто смеются надо мной, подталкивая друг друга локтями и перешептываясь.

Они ведьмы. Всю жизнь они провели в ковене Источника, а большинство десятилетиями служит в страже, каждый день оттачивая свои боевые и магические навыки, чтобы обеспечить защиту Начального Древа. Они так тщательно скрывают это чертово дерево, что я до сих пор его не видел, хотя провел здесь несколько месяцев и стал избранным богиней воином. Но, полагаю, в этом и заключается смысл. Раз Начальное Древо является источником всей магии на земле, его защищают.

Тем не менее на их стороне не только годы тренировок, но и глубокие знания этого места и магии. Я перевожу взгляд на татуировки Бригитты, покрывающие ее бицепсы и плечи: линии черной туши подчеркивают линии ее ключиц. Древние кельтские знаки – это не просто традиция, как сказала Бригитта. Они повышают навыки воина, защищают тело, укрепляют мышцы. Символы и руны – это еще один вид магии. И когда церемония вступления в братство будет закончена, Фрици отметит меня татуировками, которые выберет сама, чтобы наполнить меня магией.

Бригитта рассказала, что у ведьм, которые сражаются, не всегда есть время на создание заклинания, сбор ингредиентов для приготовления зелья или что-то еще, что является специализацией ведьмы. В пылу битвы требуется действовать. Вот тогда и пригодятся татуировки. Кельтские узоры служат определенной цели, это способ использовать магию без работы с заклинаниями, которые требуют времени и утомляют.

«Все это не требовалось бы, если бы стражи использовали дикую магию, как Фрици», – думаю я, но плотно сжимаю губы. Это то, что Фрици хочет, чтобы я сохранил в тайне. Ковен Источника почитает традиции, а дикая магия – не традиция.

Пока моя кожа по-прежнему чиста. Я просто человек без магии, который провел большую часть жизни, служа солдатом… но солдатом, который никогда не собирался по-настоящему сражаться. Когда я был капитаном хэксэн-егерей, то считал свою должность лишь прикрытием. Я никогда не хотел быть охотником на ведьм. Мне приходилось притворяться им, чтобы уничтожить организацию охотников изнутри.

– Не волнуйся так, Эрнст, – успокаивает Бригитта, смеясь над моим серьезным выражением лица. – Сегодня все для нас, пограничных стражников. Настоящее посвящение состоится позже.

– А в день испытания я буду взбираться на водопады и прыгать через огонь, пока Фрици… – говорю я, взмахнув рукой. – Фрици будет принимать ванну?

– Ты немного упрощаешь, – замечает Бригитта. – Но в общем, да.

– Ванну, – смеется Алоис. – Вот о чем ты мечтаешь, воин?

– Было бы неплохо, – ворчу я. Мне нравятся здешние ванны. Я ерзаю на стуле, надеясь, что остальные не заметят, как далеко увлекают меня мысли при воспоминании о Фрици в ванне.

– По-моему, он немного размяк, – говорит Алоис. На мгновение меня охватывает паника, но затем Алоис подходит ближе и тычет меня пальцем в живот. Я рад, что он морщится, потому что не находит жира. – Пока бродил по деревьям.

Мы с Фрици и Лизель провели в Источнике несколько месяцев. Он стал нашим домом.

Бригитта бросает мне сумку. Внутри дюжина красных мешочков. Я взвешиваю один в руке, и моя ладонь покрывается красным порошком.

– Ты должен «убить» двенадцать из нас, прежде чем выиграешь, – объявляет капитан.

Двенадцать против одного. Я бросаю взгляд за ее спину. В сражении участвует более тридцати человек. Мне нужно попасть только по двенадцати из них этими красными метками, но, чтобы это сделать, придется противостоять в три раза большему числу соперников.

– Но в сумке всего двенадцать мешочков, – говорю я, снова пересчитывая.

– Так что не промахнись, – Алоис широко улыбается.

– А в это время у нас будет вот это. – Бригитта дает знак рукой, Алоис берет корзину и начинает раздавать мешочки с заклинаниями, по пять каждому стражнику.

– Для чего они? – встревоженно спрашиваю я.

– От каждого удара тебе будет становиться чуть сложнее двигаться, – весело сообщает Бригитта. – В том месте, куда тебя ударят, ты почувствуешь покалывание, как от булавок. С каждым разом оно будет усиливаться, пока ты не онемеешь.

– Неметь не так уж страшно.

– Ага, – соглашается Алоис, бросая на меня хитрый взгляд, которому я не доверяю. – Все совсем не страшно.

У меня скручивает живот. «Понял. Следить, чтобы меня не задели».

– Игра закончится, когда ты попадешь в двенадцать из нас или когда больше не сможешь двигаться. – Бригитта ухмыляется: – Ну что, «воин»? – В ее устах это слово звучит как насмешка. – Ты готов стать по-настоящему достойным Хольды?

Хольды? Нет. Мне плевать, что думает обо мне богиня.

Но я, скорее, отправлюсь в ад, какой бы он ни был, чем подведу Фрици.

Бригитта подносит к губам горн.

– Охота начнется, когда я протрублю в горн, – предупреждает она.

– Я думал, это будет сражение, а не охота, – говорю я удивленно.

Бригитта возвышается надо мной, ее губы кривятся в сардонической усмешке.

– Любое сражение – это охота, пока ты не понял, как сразить своих противников.

«Скоксе», – думаю я, пока бегу через подлесок, пользуясь шансом, который великодушно дала мне Бригитта, позволив сделать первый ход. Среди деревьев я слышу звук горна, возвещающий о начале охоты.

Мне нужна моя лошадь. Скоксе – мой единственный союзник в этом испытании. Если я буду верхом, мои шансы на победу возрастут.

Я поворачиваю назад. За время, проведенное в Источнике, я изучил это место, как на деревьях, пока был вместе с Фрици, так и на земле с помощью своей сестры Хильды, которая была принята в ковен, несмотря на то что не обладает магической силой.

Хильда. А это идея. Она могла бы помочь мне спрятаться.

Я отгоняю эту мысль. Во-первых, Хильда моя сестра, а не солдат. Во-вторых, я не хочу прятаться. Я хочу победить.

Снова раздается гул охотничьего горна. На этот раз громче.

– Скоксе, – напоминаю себе, когда мчусь через рощу молодых деревьев к конюшням.

Я не забочусь о том, заметят ли меня.

Стрела пролетает так близко, что оперение царапает мою кожу.

– Эй! – кричу я, оборачиваясь, и вижу на деревянном заборе возле загона для животных Алоиса, который насмешливо отдает мне честь.

– Если стрела попадет, обещаю позже исцелить тебя! – сообщает он, вытаскивая новую стрелу.

– Если! – кричу я, петляя по пастбищу, где бродят лошади. – Я думал, вы должны использовать мешочки с заклинаниями?

– О, я просто немного развлекаюсь! – смеется Алоис. И рядом пролетает стрела, едва не задевая меня.

Я замираю, чтобы бросить взгляд куда-то ему за спину.

– Привет, Корнелия!

Алоис резко разворачивается, расправляя плечи и наклоняя голову, чтобы покрасоваться. Я смеюсь так громко, что мой обман немедленно становится очевиден. Алоис пускает в меня еще одну стрелу в тот момент, когда я добегаю до конюшни и бросаюсь внутрь, в спешке озираясь. У меня в лучшем случае несколько секунд. Там. Последнее стойло. Голова Скоксе, черная как ночь, ее темные глаза наблюдают, пока я бегу к ней.

– Поможешь мне с одним делом? – выдыхаю я, распахивая дверь ее стойла.

Цокот копыт Скоксе звучит как тяжелые удары о камень, когда она идет ко мне. На ней нет седла, но я опрокидываю ведро, чтобы использовать его как подножку, и, схватив Скоксе за холку, перекидываю ногу и усаживаюсь верхом. Прежде чем успеваю отдать команду, Алоис и еще трое стражей врываются в конюшни, и Скоксе разворачивается, раскидывая копытами грязь и сено, и бросается в противоположную сторону. Я низко склоняюсь над спиной лошади, прижимаясь к ней, когда в стену с глухим стуком вонзаются стрелы, а Скоксе перепрыгивает через низкую дверцу.

Вспышки зеленого и синего преследуют нас, когда мы вылетаем на луг. Я выпрямляюсь на спине Скоксе, затем подталкиваю ее правой ногой, заставляя обогнуть конюшню и приблизиться к другой двери. Как я и надеялся, Алоис и трое его приятелей-стражников бегут по длинной конюшне в направлении стойла Скоксе. Мне удается попасть в спину одному из них красным мешочком с краской. Он вскрикивает и, повернув голову, с ругательствами отходит в сторону. Выходит из игры.

Я бросаю еще один мешочек – он пролетает мимо колдуна, в которого я целился, но, к счастью, попадает Алоису прямо в лицо, и по его щеке расползается красное пятно.

– Просто немного развлекаюсь, – говорю я, и Алоис одобрительно фыркает.

Оставшийся в игре колдун швыряет в меня мешочком с заклинаниями, и моя рука вспыхивает от удара. Гораздо больнее, чем от укола булавкой, как сказала Бригитта, но, по крайней мере, это не прямое попадание. Я бросаю в колдуна красный мешочек, и тот тоже отступает назад. Еще один соперник повержен. Я разворачиваю Скоксе, с трудом кружа в ограниченном пространстве конюшни.

Последний стражник – Мелла, молодая женщина с черными волосами, – должно быть, прячется в стойле. Я поворачиваю голову, виски покалывает, и я морщусь, ожидая нападения, которого так и не следует.

Скоксе тяжело дышит. Мои руки, вцепившиеся в ее гриву, напрягаются.

Внезапно лошадь лягается, ударяя задними ногами в стойло позади меня. Я слышу стон и, обернувшись, вижу Меллу, скорчившуюся под рухнувшей деревянной дверью. Я чертыхаюсь. Для нас это игра, но Скоксе об этом не знает.

– Мы ей поможем, не волнуйся, – успокаивает меня Алоис. У двоих его приятелей наготове зелья и заклинания, чтобы вылечить Меллу.

Я бросаю красный мешочек на ведьму. Алоис кидает на меня раздраженный взгляд, но я пожимаю плечами и разворачиваю лошадь. Четверо готовы. Осталось восемь.

Мы со Скоксе выскакиваем наружу. Шум в конюшне был достаточно громким, чтобы привлечь стражей Гренцвахе, но они слишком далеко, чтобы я рисковал бросить в кого-нибудь из них драгоценный красный мешочек. Я ударяю пятками по бокам Скоксе, и мы спускаемся с холма. Моя лошадь – это мускулы и сила, она едва ли напрягается, когда мчится к деревьям, которые укроют нас от преследователей.

«Любая битва – это охота, – повторяю я про себя. – Но пришло время сражаться».

Позади я вдруг слышу стук копыт.

Я крепче обхватываю Скоксе ногами, но отпускаю ее холку. Сумка с красными мешочками надежно привязана к моему поясу. Сердце учащенно бьется, когда я оглядываюсь по сторонам.

Вон там. Низкая ветка, но достаточно толстая…

Я осторожно подтягиваю ноги. Почувствовав мои движения, Скоксе замедляется, но ненамного. Идет плавно. Я направляю ее к дереву и, прежде чем успею сказать себе, что поступаю глупо, отталкиваюсь ногами и хватаюсь за ветку.

«У-уф». У меня перехватывает дыхание. Я карабкаюсь, упираясь ногами в ствол, чтобы забраться повыше. Скоксе разворачивается и трясет головой.

– Иди, – выдыхаю я, взмахнув рукой.

Лошадь мчится в гущу деревьев, а я взбираюсь выше. Здесь достаточно много листвы, чтобы меня было нелегко заметить. Я стою на ветке, прислонившись спиной к стволу, и наблюдаю, выжидая.

Шестеро стражников на лошадях скачут в сторону Скоксе. Я замечаю, как один машет остальным, указывая на деревья. Скоксе едва видно. Всадники замедляют шаг, рассыпаясь по краю рощи.

Скоксе, благослови ее Господь, приближается к тропинке возле моего дерева, заманивая моих противников. Всадники направляются в чащу.

Шесть. Я делаю вдох, держа несколько мешочков с краской в левой руке и сжимая один в правой. Я должен действовать быстро. Я бросаю один, целясь во всадника, и следующий снаряд вылетает из моей руки еще до того, как первый попадает в цель. С молниеносной скоростью я попадаю трижды. Оставшиеся три всадника кружат вокруг дерева, оглядываясь и высматривая меня где угодно, только не у себя над головой. У меня получается попасть еще раз, прежде чем двое других определяют мое местоположение. Я швыряю пятый мешочек, угодив в одного из всадников, и спрыгиваю с дерева – прямо на последнего. Стражница вскрикивает от неожиданности, когда я оказываюсь верхом на ее лошади, размазывая красный порошок по ее спине.

Лошадь взбрыкивает, и мы оба падаем. К нам спешат, чтобы убедиться, что никто серьезно не пострадал. Теперь, когда у каждого из шестерых появилась красная отметина от моих снарядов, они настроены дружелюбно. Они вне игры.

– Лучше поторопись, – говорит один, когда я свистом подзываю Скоксе, которая, лавируя между деревьями, возвращается ко мне. – Бригитта идет.

Я забираюсь на спину Скоксе, оттолкнувшись от пня. Пот и грязь стекают по моему лицу, когда я наклоняюсь над лошадью, позволяя ей обогнуть опушку густого леса. Идеи у меня на исходе, а усталость и угасающий в крови адреналин мешают думать. Я вывел из игры десятерых стражников. Мне нужны еще двое.

Я мог бы углубиться в лес, в запретные территории. Я знаю, что Начальное Древо находится… где-то там. Но те земли, скорее всего, будет охраняться еще строже, чем эти.

Я сужаю список мест. Как капитан Гренцвахе, Бригитта – самый сильный воин, и она знает игру лучше, чем кто-либо. «Где бы она могла быть?»

У меня на хвосте.

Она пошла бы по кровавому следу, пусть это и красный порошок, а не кровь. Я закрываю глаза, представляя, как она обнаруживает Алоиса в конюшне, находит всадников под деревом. Понимаю, что никто из них не ушел. Они остались там, где попали под мой прицел, – упав, как трупы. Чтобы Бригитта могла соединить точки, образовав линию, ведущую ко мне.

Я подвожу Скоксе к границе леса и спрыгиваю на землю, похлопывая лошадь по шее.

– Спасибо, – говорю я. Скоксе бьет копытом, взрыхляя мягкую землю.

Я скольжу среди деревьев. Я не так далеко от всадников, которых вывел из игры. Бесшумно продвигаясь по лесу, я делаю каждый шаг осторожно и подкрадываюсь все ближе. Возвращаюсь к тем стражникам, которых уже отметил.

Охота.

Никто из них не слышит меня, пока я прячусь за стволом огромного дуба.

Я жду.

Они болтают, смеются. Приближается стук лошадиных копыт. Стражники кого-то окликают.

– Он уложил вас всех шестерых? – Голос Бригитты. Она вздыхает: – Честно говоря, вы жалкие. У него же даже нет заклинаний.

– Ну, у него есть мускулы, – ворчит один из колдунов. Я ухмыляюсь, напрягая бицепсы. Приятно, когда тебя ценят.

– Он был на дереве, – вмешивается всадница, которую я выбил из седла.

– Так себе оправдание. – В голосе Бригитты соединяются веселье и раздражение. – Раньше он был охотником.

– Он не настоящий охотник, – возражает какой-то колдун. – Он на нашей стороне.

Я молча улыбаюсь.

– И все же, – говорит Бригитта, посмеиваясь. – Вы все будете на дополнительном ночном патрулировании за такой впечатляющий провал.

Они еще о чем-то болтают.

– Он ускакал, – сообщает один из всадников. Я даже не выглядываю из-за ствола.

Я жду.

Под чьими-то ногами хрустят листья. Бригитта подходит ближе к моему дереву.

Она останавливается и, обращаясь к кому-то, говорит:

– Вы трое отправляйтесь на восток. А вы втроем на запад.

Лошади скачут, группа разделяется, чтобы прочесать больше территории и найти меня.

– А куда вы направляетесь? – Мужской голос. Кажется, это Теодар.

Бригитта двигается медленно, осторожно.

Она угадала ход моих мыслей.

Я слышу, как постукивают тяжелые мешочки. Она несет по крайней мере по одному в каждой руке.

Я жду.

– Идем, – приказывает она Теодару, и они направляются в лес.

Ближе.

Ближе.

Я вижу кончик ее ботинка. Еще мгновение, и она окажется рядом со мной.

Я кричу, звук получается грубый и резкий, и это срабатывает – Теодар вскрикивает, разворачиваясь, когда я выскакиваю перед ними. Я бросаю красный мешочек, попадая в его испуганное лицо.

Бригитту, однако, не так легко застать врасплох. Она поднимает руки, в каждой по тяжелому мешочку с заклинаниями, и я бросаюсь на землю, перекатываясь по листьям и подбрасывая свой красный снаряд вверх. Бригитта уклоняется, легко избегая удара.

Я потерял один мешочек, а у Бригитты в каждой руке по-прежнему по одному, и она все еще мой заклятый враг.

– Ты можешь просто сдаться, – предлагает она. – Тебе не обязательно побеждать.

– Тут ты не права, – отвечаю я.

Бригитта бросается на меня, и я вскакиваю с лесной подстилки. Один из снарядов с заклинаниями ударяет меня по бедру, и нога немеет так резко, что я спотыкаюсь и чуть не падаю. Бригитта приближается, пока я прихожу в себя.

– Сдавайся, – добродушно говорит она, подбрасывая второй мешочек в обтянутой перчаткой руке.

– Не дождешься, – выпаливаю я. Перекатываюсь и хватаю красный мешочек, которым ударил Теодара.

Я пошатываюсь, но моя раненая нога и красный снаряд в правой руке отвлекают Бригитту настолько, что она не замечает, что в левой у меня камень.

Я бью им по костяшкам ее пальцев.

Ошеломленная, она роняет мешочек с заклинанием на землю. Я поднимаю руку, чтобы бросить красный снаряд, и в тот же момент Бригитта достает из-за пояса еще два.

Я мог бы пригнуться.

Но тогда я бы промахнулся.

Я бросаюсь к Бригитте, красный снаряд в моей ладони ударяет ее по груди, а Бригитта в тот же момент бьет обоими мешочками с заклинаниями меня по голове.

«Охота окончена», – думаю я, камнем падая на лесную подстилку.

## 2. Фрици

Утренний свет просачивается через большие окна зала собраний Совета, вызывая у меня головную боль. Я не уверена, от напряжения ли это или от бессонницы. И хотя я могла бы взять лекарство с одной из полок, которые обрамляют зал собраний, какой-нибудь флакончик с травами и микстурой, я остаюсь сидеть за столом, скромно положив руки на резное дерево и сосредоточив внимание на Лизель, сидящей напротив.

Она внимательно читает потертый пергамент, водя пальцем то вниз, то вверх, то снова вниз, и, беззвучно шевеля губами, повторяет написанное.

Я молча пытаюсь заставить свою десятилетнюю кузину посмотреть на меня. Хочу, чтобы она помнила, что я здесь, что я не позволю советникам жестоко обращаться с ней. Я хочу, чтобы она помнила, что Корнелия, сидящая справа от меня, здесь ради нее и так же не желает, чтобы Рохусу и Филомене сошли с рук обычные для них агрессивные замечания.

Рохус, находясь во главе стола, прочищает горло:

– Лизель, дорогая, если ты не готова предоставить нам эту информацию, мы поищем ее в другом месте.

– Она в порядке… – начинаю я.

В тот же момент вмешивается Корнелия:

– Дайте ей возможность…

Лизель вскакивает на ноги, хлопает ладонями по столу и бросает на Рохуса такой пронзительный взгляд, что тот откидывается на спинку стула, а его брови взлетают к линии редеющих седых волос.

– Все началось, – говорит Лизель низким голосом, похожим на рычание, – в Бирэсборне.

Я прикусываю нижнюю губу. Больно.

Похоже, мои опасения относительно того, что Лизель будет нервничать из-за этой встречи, были напрасны. Лизель говорит тихо вовсе не для того, чтобы скрыть свое беспокойство.

Она… готовилась.

Филомена вздыхает, держа в руке перо над чистым листом бумаги.

– Да, мы прекрасно знаем, откуда вы родом, – но нам нужны подробности вашего путешествия к Источнику, чтобы составить исторический отчет обо всем, что произошло. Нам нужны только подробности, так что тебе не обязательно…

Лизель широко разводит руками, выражение ее лица становится мрачным.

– День был прохладный. Холодный. Леденющий. Воздух еще не совсем зимний, но не совсем осенний. О! Ветер…

Корнелия прикрывает рот рукой, борясь с улыбкой.

Я даже не пытаюсь подавить свою. Я улыбаюсь еще шире, забыв о головной боли, когда Лизель прижимает руку к груди и покачивается.

– Утро было чудесное, как и любое другое! Пока мой ненормальный кузен не напал на нашу деревню и не похитил меня.

Ее голос срывается, она заглядывает в свои записи, и сердце у меня тут же сжимается, улыбка сползает с лица.

Хорошо, что она способна посмеяться над всем тем, через что мы прошли. Это ее способ примириться с произошедшим, и я не могу выразить, насколько благодарна Бригитте, которая вдохновила Лизель написать собственную историю. И хотя я думала, что история будет более… откровенной… чем то, что требуется Совету для отчетов, я не могу отрицать, что что-то в моей душе смягчается и тает при виде того, как Лизель с упоением наслаждается своим повествованием.

– Ах, – снова начинает она. – Я хотела сказать… о! Вы бы видели ужас, который его гнусный отряд хэксэн-егерей обрушил на наш ничего не подозревающий ковен! Барьеры пали, когда были разрушены… – Она запинается. Бросает на меня взгляд, и я едва успеваю это заметить, но Лизель взмахивает руками, изображая что-то неосязаемое. – Силами! Таинственными силами…

– Ты имеешь в виду другого своего родственника, кузину, – поправляет Филомена. – Мы знаем, что Фридерика сняла защитный барьер вашего ковена, тем самым позволив Дитеру и его хэксэн-егерям напасть. Не пытайтесь скрыть ее роль в…

Лизель вздыхает, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу.

– Гнусный коммандант похитил меня! Меня увезли далеко-далеко, через дикие земли, через непроходимые леса и бурлящие реки…

– Лизель, – делает очередную попытку Рохус, – нам нужно только…

– …в Трир! В столицу гнусных хэксэн-егерей. Там я была заключена под стражу, несправедливо, стоит добавить, по прихоти моего гнусного кузена… – Она замолкает. Прищуривается. Возможно, осознает, что слишком часто произносит слово «гнусный», и хмурится, прежде чем снова уткнуться в свои заметки. – Но все это только для того, чтобы меня спасла от неминуемой смерти моя кузина! Моя… не путайте с кузеном. Тот гнусный. Это его сестра. А с ней был ее загадочный воин!

У меня сжимается сердце, но я не могу не хмыкнуть. Я бы многое отдала, чтобы Отто допустили на это заседание Совета, а не отправили на какое-то, очевидно, важное испытание Гренцвахе. Теперь мне остается только представлять выражение лица Отто, если бы он услышал, как его называют «загадочным».

Лизель пренебрежительно взмахивает рукой:

– Он не важен для истории. Сначала он мне не понравился… – Она на мгновение задумывается, затем решительно качает головой: – Нет, все же без него история получится лучше…

– Он был частью вашего путешествия, – вмешивается Рохус. – Нам нужно услышать также и о его вкладе в это дело.

Лизель надувает губки:

– Но он же ничего не сделал. Разве что вырезал мне собачку. – Она снова задумывается. – Хорошо. Думаю, этот его вклад неплох.

Это была собака? Я помню, Отто говорил, что собирался смастерить лошадь.

– Ты не можешь исключать его из повествования только потому, что тебя он не устраивает, – настаивает Рохус. – Мы должны услышать все, что произошло. Всю правду.

Я бросаю на Рохуса недоверчивый взгляд. Почему его так интересует роль Отто в этой истории? Им необходимо разобраться в деталях, как и утверждает Рохус, – или же они надеются выведать что-то, что смогут использовать, чтобы очернить Отто, вопреки тому, что он является избранным для меня воином?

– По правде говоря, – Лизель растягивает второе слово, – возвращаясь к необжитым краям, через которые мы шли! – Она резко отстраняется от стола и начинает расхаживать перед высокими окнами, из которых видны уходящие вдаль верхушки деревьев заповедного Источника. – Через непроходимые леса и бурлящие реки… мы плыли на крошечной лодочке, она была вот такой маленькой. А вода леденющей! Теперь уже была зима во всей своей беспощадной красе… Фрици мыла мне волосы, и те застыли…

– Я не… – Я замолкаю. Вспоминаю то время.

Хорошо. Возможно, я действительно мыла Лизель волосы. Но мы были страшно грязные, когда чудом спаслись после взрыва в базилике, где в заключении находилась сотня невинных людей, которых мой брат намеревался сжечь в Трире. Смыть пепел и грязь с волос, пусть и морозной речной водой, было необходимо.

Не могу поверить, что именно об этой подробности вспоминает Лизель. Не о том, как наши жизни висели на волоске. Не о том, как ночами мы сидели вокруг тлеющего костра, тревожась, что треснувшая в темноте ветка предвещает приближение Дитера, который следует за нами.

Нет. Худшим, что нам пришлось пережить, были замерзшие волосы.

– Дитя, – Филомена потирает переносицу. – Мы согласились дать тебе возможность составить официальный отчет, но нам и правда нужны только подробности о том, где вы были, с чем столкнулись и как выжили. Твое же представление очень…

– СТАРУХА! – взвизгивает Лизель. – Не Старица, конечно, не Абноба. А пожилая женщина. В маленьком домике под Баден-Баденом. Мы зашли к ней, а она посадила нас в яму из колючек и костей.

Я хмурюсь:

– Лизель, старуха нас не ловила.

– И Фрици! – Она резко поворачивается ко мне. – Фрици использовала силу своей магической связи с Источником и освободила нас от шипов! Растения подчиняются ее приказам, она может управлять зеленью!

– Я не…

– И это было еще не самое худшее, с чем мы столкнулись! – Лизель запрыгивает на стул, ее светлые косички раскачиваются за плечами, голубые глаза блестят, а лицо краснеет. – Мы отправились в Баден-Баден. Я, Фрици и ее угрюмый воин…

– Угрюмый, – эхом повторяет Корнелия и, хихикая, прячет лицо в ладони.

– Столкнулись с ужасом, ранее неведомым ведьмам: самым отвратительным из христианских праздников, извращенным праздником…

Я усмехаюсь:

– Лизель, ты имеешь в виду Рождество? Баден-Баденский Кристкиндэмаркт?

– Ничто иное! – Она покачивается на стуле, соглашаясь, и на ее лице появляется гримаса ужаса. – Они украли наши традиции празднования Йоля и сделали их такими… такими… католическими.

– Hexenjägers[1], – ворчит Филомена. – Как вам удалось ускользнуть от них?

– ЗАМОК! – Лизель указывает в пустоту. – Замок, стоящий высоко на холме, мрачный и загадочный… или нет, это был Отто. – Она хмурится и опускает голову, проверяя свои записи. – Нет. Он не важен. Фрици. Дитер поднялся на холм верхом на коне, и Фрици спасла нас…

Корнелия закрывает лицо руками, издавая отчаянный стон, который, как мне кажется, похож на едва сдерживаемый смех.

Я поднимаюсь со стула.

– Лизель, я думаю, что это…

– Деревья Черного Леса проснулись по ее зову! Они поспешили к нам на помощь! В утреннем тумане затрещали ветки… полетели щепки…

– Лизель! – Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, произнося ее имя. – Думаю, на сегодня достаточно.

Ее плечи опускаются.

– Но я еще не закончила.

– У нас уже достаточно сведений, – говорит Филомена, таращась на чистый лист пергамента.

Последние недели она пыталась выпытать какие-нибудь подробности нашего путешествия для архивов Совета. Корнелия удерживала ее, настаивая, что нам нужно отдохнуть и восстановить силы, что, в общем-то, было правдой. Я намеревалась отмалчиваться и не рассказывать о деталях путешествия, но Лизель настояла на своем.

Я откидываюсь на спинку стула, шрамы, которые тянутся по моей груди, бедру и животу, тут же напоминают о себе.

Филомена лишь однажды спросила, что произошло после того, как Дитер выкрал меня из Источника, что он делал со мной, когда держал прикованной в комнате в Баден-Бадене, какие заклинания мог использовать.

Одного моего взгляда оказалось достаточно, чтобы заставить ее замолчать.

Я едва смогла заставить себя рассказать обо всем Отто. Одна мысль, чтобы поведать о том, что Дитер сделал со мной, а также записать это и превратить в исторические хроники…

Я рассеянно почесываю след клейма, оставленного Дитером на моей груди. Голова гудит, боль молнией пронизывает череп, и когда я на мгновение закрываю глаза, я вижу… дерево. Древо. Начальное Древо, хранителя нашей магии…

Я качаю головой, и видение исчезает. А может, его и не было вовсе – свет, льющийся из окон, подсвечивает вены на моих веках, походящие на разветвленные ветви.

Корнелия тяжело поднимается на ноги.

– Мы ведь закончили? – Она не дожидается ответа, хватает меня за руку и заставляет подняться, но я остаюсь сидеть, съежившись от внезапного рывка, натянувшего нервы.

Филомена с раздраженным вздохом откладывает перо.

Рохусу удается взглянуть на Филомену с довольно искренней улыбкой.

– Да, конечно.

Корнелия склоняет голову и говорит:

– Мы проведем заседание Совета после того, как закончится связующая церемония.

Поджав губы, Филомена молча встает из-за стола. Выражение лица Рохуса становится напряженным.

Будучи лидерами Источника, святилища, созданного тремя богинями в качестве убежища для ведьм, они на удивление плохо умеют скрывать свои истинные чувства. Каждая вспышка презрения ко мне отражается на их лицах.

– Да, – натянуто произносит Рохус. – Мы с нетерпением ждем, когда на нашем совещании появится чемпион Хольды.

Словно ее позвали, Хольда тихо начинает ворчать в моей голове. «Он будет проявлять должное уважение к моему чемпиону», – заявляет она так, будто я собираюсь наброситься на него, чтобы вынудить поклясться мне в верности.

Я отмахиваюсь от беспокойной Хольды, от раздражающего зуда в глубине сознания и думаю, что он может являться причиной моей головной боли. Хольда появляется и исчезает, и даже спустя несколько месяцев я так и не привыкла к тому, что богиня присутствует не только в моей голове, но и в моей жизни.

– И ее воин, – добавляю я.

Они не посмеют преуменьшать или искажать вклад Отто в общее дело. Лизель, возможно, и отозвалась о нем с пренебрежением, но такие у них отношения. Она едва терпит Отто, а он души в ней не чает, и каждый раз все заканчивается тем, что Лизель уходит от него с охапками сладостей, игрушек или еще чего-нибудь, что Отто удается раздобыть. Честно говоря, это хитрая тактика. Думаю, Отто еще не понял, что Лизель на самом деле его боготворит.

Но что касается Совета…

Корнелия, конечно, приняла Отто. Она была единственной, на кого мне не пришлось давить, единственной, кто с готовностью признал меня как избранного богиней чемпиона и Отто как моего защитника, ведь мы оба стали предвестниками перемен.

Однако Рохус и Филомена по-прежнему ведут себя так, будто все это вот-вот закончится и они вернутся к привычной уединенной жизни в глуши Черного Леса, где не знают проблем, связанных с жестокими хэксэн-егерями и назойливыми девчонками, прибывшими издалека.

Победа над Дитером сделала их беззаботными. Вместо того чтобы рассматривать произошедшее как знак того, что нам необходимо работать, чтобы предотвратить появление новых угроз со стороны таких, как мой брат, они считают, что теперь мы в полной безопасности.

Челюсти Рохуса напрягаются:

– И ее воин.

Корнелия тянет меня за руку, и я неохотно встаю из-за стола. Лизель уже собрала свои записи и ждет нас у двери, ее сияющие глаза встречаются с моими.

– Я хорошо выступила? – спрашивает она, тяжело дыша. Только сейчас становится заметно, что она нервничает, и тревога, которую я предвидела, вырывается наружу.

Корнелия выводит нас из зала навстречу бледному утру, солнце освещает маленькую веранду. Повсюду, вокруг и внизу, раскинулся Источник – лабиринт мостиков, лестниц и дорожек, а также домов, приютившихся на ветвях, и зданий, созданных из изгибающихся стволов. На деревьях только начинают распускаться почки, и пучки пробивающейся зелени украшают ветви, скромно напоминая о весне на фоне серо-коричневой зимней палитры.

Я останавливаю Лизель и заключаю ее лицо в ладони:

– Ты была великолепна.

На ее губах расцветает улыбка:

– Правда?

– Я была очарована и вновь пережила все, что ты рассказала. Хотя, – улыбаюсь я, – не припоминаю некоторых подробностей.

Лизель пожимает плечами:

– В историях, которые рассказывают в Баден-Бадене, всегда есть что-то подобное – сильные выражения. Возвышенные, тяжелые слова. Возможно, я просто кое-что добавила.

Она слушает сказителей в деревне. Ходит туда с Бригиттой и ее отрядом стражников вместе с дюжиной других детей Источника. Это является признаком зарождающейся дружбы между ведьмами, прячущимися в Черном Лесу, и смертными, которые, сами того не ведая, все эти годы жили по соседству с ними.

Нельзя не признать, что что-то изменилось. И это еще одна причина, по которой Рохус и Филомена не доверяют мне и всему тому, символом чего я являюсь.

А еще они понятия не имеют об истинной природе дикой магии.

– Итак, – говорю я Лизель. – Полагаю, ты пропустила почти все утренние уроки?

Личико кузины морщится.

– Мне не нужны уроки. Абноба учит меня.

И как бы ни обнадеживало то, что Старица учит своего чемпиона, мою юную кузину…

– Сделай мне одолжение, ладно? – Я стучу ей по носу. – Зато ты заводишь там друзей среди других учеников, да?

За этот вопрос Лизель награждает меня недовольным взглядом.

– Некоторые из них ничего.

– Я рада, что это…

– Никто из них не умеет обращаться с огнем так же хорошо, как я.

– Что ж. Ради нашей безопасности стоит молиться, чтобы никто и не научился.

Лизель сердито смотрит на меня. Но потом улыбается.

Ее руки обвивают мою талию, прежде чем она срывается с места и бежит по мостикам среди деревьев, а я наблюдаю, как светлые косы развеваются у нее за спиной.

– По правде сказать, – шепчет Корнелия, когда Лизель убегает, – я думаю, что преподаватели нашей школы испытывают огромное облегчение, когда Лизель куда-то вызывают. Ты слышала, что она угрожала выжечь одного из них наизнанку? Что это вообще значит?

– Я почти ее понимаю… он же собирался заставить ее заниматься арифметикой.

Серьезный взгляд Корнелии вынуждает меня сдаться.

Я вздыхаю:

– Мы решили этот вопрос. Она же его все-таки не сожгла, и я научилась воспринимать это как победу.

Корнелия смеется и берет меня под руку.

– Тогда пошли. Церемония пройдет через два дня, но очищение проведут завтра на рассвете, и нам еще многое предстоит спланировать.

Я закатываю глаза, но позволяю ей увести меня вниз по лестнице.

– Разве мы уже не все спланировали? Хотя я ценю, что ты придумала повод уйти с совещания пораньше…

– Это не повод, – возмущается Корнелия, перекидывая рыжие волосы через плечо. – У нас впереди еще много часов работы. И я слышала, что твое зелье почти готово, правда?

Связующее зелье. Я варю его в течение последних трех дней – как ни странно, с помощью Хильды. Сестра Отто живет в маленьком доме у подножия дерева, в уединенном месте, где можно думать, варить зелье, отмерять ингредиенты и творить. А Хильда дала мне несколько полезных советов по варке, которыми я воспользовалась, она рассказала, как подогревать и добавлять ингредиенты, усиливающие некоторые свойства связующего зелья. Это зелье, если приготовить его неправильно, лишит меня магии и убьет Отто.

Но нужно ли мне так рисковать? Разве я не могу просто направить дикую магию на Отто, чтобы связать его со мной и отказаться от этой опасной игры?

«Да», – отвечает Хольда. Незамедлительно и уверенно.

«Не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы обсуждать с Советом возможности дикой магии», – замечаю я, хотя уже подумывала об этом.

«Подходящее время никогда не наступит», – говорит Хольда.

Я морщусь. Что сказали бы Рохус и Филомена, если бы я отказалась от зелья и соединила наши с Отто силы, используя только дикую магию? Я все еще новичок в этом. Все еще не знаю своих возможностей. Но не настало ли время и не подходящий ли это случай, чтобы испытать свои способности и объявить всему Источнику, что им лгали об истинной силе магии?

Играть по правилам Рохуса и Филомены необходимо. Они мне не доверяют. Сейчас я не могу даже подумать о том, чтобы затрагивать во время совещаний тему дикой магии. Мы с Отто должны пройти обряд. Мы должны налаживать отношения с людьми за пределами Источника. Мы должны сперва хорошо поработать. Возможно, потом Совет поверит мне, и тогда всем будет легче воспринимать дикую магию всерьез.

У меня болит голова, и я рассеянно потираю лоб…

…прежде чем остановиться на середине лестницы.

– Подожди минутку, – прошу я и поворачиваюсь к Корнелии: – Ты сказала, что нас ждет еще много часов работы? Что может занять так много времени?

Мы уже обсуждали все, относящееся к связующей церемонии. Подготовка Отто включает физические нагрузки, отработку навыков, которые ему пригодятся, когда он станет моим воином, и он уже приступил к этому. Судя по тому, что рассказала Корнелия, моя подготовка к церемонии заключается в варке настоек и трав, а также простых заклинаниях очищения.

Но если верить лукавому выражению на лице Корнелии, я неправильно поняла ее намерения.

Ее лукавство сменяется неподдельным счастьем, и она поправляет светлый локон, упавший мне на лицо.

– Это первая связующая церемония, которую Источник увидит за долгие годы, – признается она. – Мы должны провести ее правильно. Не только ради тебя, но и ради всех нас, – она обводит рукой шумную деревню, расположившуюся на верхушках деревьев. – И ради всего, чего мы достигли. Это символ нашего будущего, Фрици.

– Тогда вряд ли так важно, чем мы с Отто занимаемся.

Корнелия бросает на меня многозначительный взгляд.

– Не притворяйся, что ты бы не связала себя с ним при других обстоятельствах.

Мои губы растягиваются в улыбке, непрошеной и предательской, verdammt[2].

Я отмахиваюсь от Корнелии:

– Вряд ли нам для этого нужна церемония.

– О, знаю. Мой дом находится не так уж далеко от вашего. Соседи собираются вместе, чтобы пожаловаться на вашу… шумную связь.

Мое лицо вспыхивает, а глаза расширяются:

– Нет. Правда? Нет. Мы стараемся не…

Она смеется, и ее смех такой коварный, что я едва не сталкиваю ее с дерева.

– Я тебя ненавижу, – говорю ей, но она снова берет меня под руку.

– Ах, эта энергия отлично подходит для периода подготовки. Раздражение и ненависть.

– Что ж. – Мне приходит в голову идея, как отомстить, и моя улыбка становится дьявольской. – Может быть, люди тоже начнут жаловаться на тебя, когда расскажешь Алоису о своих чувствах.

Корнелия ворчит и толкает меня плечом, но когда мы продолжаем разговор, она переводит его на другую тему, обсуждая необходимые приготовления и травы для зелий, которые мы собираемся варить. Корень лопуха и розмарин, мята и шалфей – все это поможет очиститься и обеспечит истинность связующей церемонии. Корнелия упоминает о нарядах, которые она подготовила для нас, прически и фасоны для каждого мероприятия, запланированного в течение следующих нескольких дней.

Новый резкий укол означает, что моя головная боль не прошла, и я снова борюсь с собой, чтобы не потереть висок и не поморщиться.

Если бы Рохус и Филомена знали, насколько они правы, не доверяя мне.

Если бы они знали, какие перемены мне суждено принести в Источник.

Я собиралась не только раскрыть наше тайное общество смертным, не обладающим магией. Возможно, в конце концов придется открыть всю магию и сделать ее доступной для всех ведьм.

Мир, за которым следит Совет, который создали богини, – это мир строгого соблюдения правил, необходимых для получения доступа к магии. Ведьмы вроде меня, зеленые ведьмы, открывают доступ к магии с помощью растений, зелий, трав и других зеленых созданий. Ведьмы вроде Лизель – с помощью огня, ведьмы, подобные Корнелии, – с помощью заклинаний, которые позволяют им преодолевать грань между жизнью и смертью. Мы не выходим за рамки установленных правил. Мы не выходим за пределы дозволенных границ.

Чтобы сделать это, нужно обратиться к дикой магии. Дикой, порочной, развращающей.

По крайней мере, так нам говорили.

Однако дикая магия – это не что иное, как то, чем кажется на первый взгляд, – магия без границ. Магия, которая, если обратиться к ней однажды, позволяет ведьме делать все, что угодно.

В день, когда мой брат потерпел поражение, я разорвала свою связь с Начальным Древом и открылась дикой магии – поступила так, как Хольда пыталась заставить меня сделать, – чтобы я смогла осознать то, что знала она, то, что отрицали ее сестры: дикая магия – более мощный источник силы, чем ограниченная магия Начального Древа. А с ростом числа угроз, подобных хэксэн-егерям, которые сжигают нас на кострах без суда, нам потребуются все доступные средства.

Пришло время ведьмам вернуть себе истинную силу.

Пришло время выступить против сожжений, смерти и убийств.

Однако, чтобы всего этого достичь… трудиться придется мне. Я чемпион Хольды. После церемонии Отто станет моим воином, моим верным стражем, тем, к кому я смогу обратиться через связь, созданную особым связующим зельем. Как бы ни повернулась моя судьба, Отто будет переживать все вместе со мной, и при мысли об этом у меня сводит желудок, а головная боль усиливается. Я лишь хотела освободить кузину от Дитера и обезопасить Отто.

Я не… Я не хочу быть чемпионом.

Не уверена, что смогу им стать.

«Когда ты соединишься магией с Отто, станешь сильнее, – произносит Хольда отрывистым голосом. – Не позволяй ничему вставать у тебя на пути, Фридерика. Тебе это нужно».

Нет, это нужно ведьмам. Задачи, стоящие передо мной, роли, которые я должна сыграть, – это то, что нужно ковену, что нужно Источнику, Совету.

Корнелия ведет меня в свой дом, и я следую за ней, мыслями наполовину не здесь, жалея, что не могу сейчас сердито взглянуть на Хольду.

«Что-то не так?» – спрашиваю я.

«Нет», – слишком быстро отвечает она. Ерунда.

«Что-то не так». – С этими богинями всегда что-то неладно.

Но я действительно хочу провести эту церемонию, и вовсе не потому, что так задумала Хольда, и даже не потому, что таким видит будущее Корнелия.

Я просто хочу его. Отто.

Все то, что нас окружает, неопределенность мира, можно будет вытерпеть, если он со мной, думаю я, и тогда, вероятно, я смогу вынести и то, что ждет впереди.

## 3. Отто

Хотя я и засиделся допоздна, пока праздновал победу в игре со стражниками, спать мне вовсе не хочется. Благодаря мешочкам с заклинаниями я хорошо вздремнул в середине дня, а когда меня привели в чувство, выпивка уже текла рекой, а пир был в самом разгаре. Алоис сказал, что никому из них никогда не доставалось так сильно, как мне, но Бригитта по секрету призналась, что мало кто умудрялся подбить ее красным порошком. Я почти уверен, что успех победы над Бригиттой поможет мне пережить следующие несколько дней в ожидании настоящих испытаний.

Я смотрю на луну, почти скрытую за распускающейся молодой листвой. Я не могу уснуть, но не смею и пошевелиться. Фрици прижимается ко мне. Ее волосы рассыпались по подушке золотым ореолом. Мне хочется запустить в них пальцы и притянуть Фрици к себе. Хочется завладеть ее губами, ее телом. Разбудить ее своей любовью.

Однако мне хочется и дать ей поспать.

С последних дней Адвента все идет мирно. Дитер попался на мою ловушку, выпив яд, который лишил его магии и чуть не убил. Он оказался той угрозой, с которой нам удалось справиться.

Но я знаю, что множество угроз ждет в будущем.

Фрици хочет открыть правду о дикой магии. Из-за чего у нее возникнут разногласия почти с каждым человеком в этом мире, будь то ведьма или нет. Фрици придется убеждать Совет Источника в том, что дикая магия не оказывает злое, развращающее влияние и что самой Фрици можно доверять, несмотря на то что она нарушила установленные законы и уже отказалась от ограниченной магии Древа.

И даже если Дитер и хэксэн-егери из Трира больше не угрожают нам, это не значит, что мир примет ведьм с распростертыми объятиями, независимо от того, какую магию они используют.

Я не знаю, что ждет Фрици в будущем.

Знаю только, что должен защитить ее.

Серп луны низко висит над горизонтом. Мы достаточно высоко на деревьях, в нашем безопасном и уютном доме, расположенном среди ветвей, так что я увижу восход солнца раньше, чем моя сестра, чей дом стоит на земле. Падает легкий снег, последние снежинки в преддверии пробуждающейся весны.

Прошло уже несколько месяцев. Я знаю, что Фрици все еще оплакивает брата, но она оплакивает того человека, которого давно не существовует, а возможно, и никогда не было. Ее воспоминания о брате подернуты пеленой. Как долго он носил маску, притворялся тем, кем не являлся, кем-то, кого Фрици могла бы любить?

Каким же дураком был Дитер. Он был злобным и расчетливым, он поднялся в рядах хэксэн-егерей до комманданта. Архиепископ Трирский оказался у него на коротком поводке. Его жестокость была столь велика из-за его гениальности. И все же – какой он дурак. Увидеть Фрици, узнать ее и отвергнуть ее любовь.

Ее сердце не игрушка.

Скоро я ей это докажу. Связующую церемонию не раз использовали, чтобы угрожать Фрици. Как только ведьма выпивает вместе с кем-то связующее зелье, они становятся непреодолимо связаны, а их силы переплетаются. Это требует абсолютного доверия, которое Фрици не испытывала к Совету, члены которого пытались заставить ее объединить силы с ними и отделить внешний мир от магии Источника. И Фрици в особенности не доверяла Дитеру, своему брату, когда тот попытался использовать заклинание, чтобы украсть ее магию.

Но она доверяет мне. Она любит меня. И скоро мы свяжем наши души воедино.

Фрици стонет во сне, ее рука сжимается и разжимается. Веки трепещут.

– Фрици? – Я не удивлен, что она проснулась: трудно спокойно спать, когда приближается такое важное событие.

Фрици качает головой, приходя в себя.

– Кошмар, – бормочет она.

Я тянусь к ней, но она спускает ноги с кровати, откидывая одеяло. На ней сорочка, и она хватает халат с крючка у двери, набрасывая его на плечи, ее длинные светлые волосы по-прежнему скрывают от меня ее лицо.

– Куда ты идешь? – спрашиваю я, вставая.

– Я должна кое-что сделать. – Ее голос охрип. Она смотрит на меня, моргая. – Я… Это не может ждать. Мне надо сделать все сейчас. – Она нервно прикусывает губу. – Библиотека, – тихо добавляет она.

– Это из-за Совета? – И у нее, и у Лизель есть причины тревожиться. Совет не только пытался принудить их к использованию связующих чар, но и не был до конца честен с ними. Богини тоже. Хотя Хольда выбрала Фрици в качестве своей чемпионки, и эта же богиня избрала меня как воина Фрици, мы оба знаем, что секреты все еще остаются. Слишком много секретов.

– Это важно… – Ее голос затихает.

«Она, вероятно, не хочет, чтобы Совет вмешивался в это дело», – думаю я, вспоминая об этом осле Рохусе.

– Я понимаю, – говорю я. У всех свои секреты. У каждого из нас они могут быть. – Расскажешь, что именно ищешь?

Фрици колеблется. Выдыхает. И наконец решается:

– Ты доверяешь мне?

– Всегда, – ответ вырывается у меня сам собой. Доверие – то немногое в моей жизни, в чем я уверен.

Фрици одаривает меня благодарной улыбкой и открывает дверь. Я хватаю плащ, засовываю ноги в ботинки и выхожу из дома вслед за ней.

Еще достаточно рано, так что вокруг никого. Фрици поселили недалеко от центра Источника, и хотя на дорожках и мостах, соединяющих деревья, стоят стражники, здесь их немного. Я иду за Фрици, и мои мышцы напрягаются.

Она бесшумно ступает по короткому мосту, подвешенному высоко в воздухе и ведущему в святая святых Совета. Я оглядываюсь.

Лабиринт мостов и площадок, обустроенных среди деревьев Черного Леса, когда-то приводил меня в замешательство. Теперь я легко могу разглядеть школу, в которую Лизель ходит с другими детьми, дома своих друзей и кратчайший путь, который приведет меня к дому сестры.

Фрици продолжает идти, оставив меня позади. Дверь в зал собраний Совета почти закрывается, и я едва успеваю проскользнуть внутрь вслед за Фрици. У меня сводит желудок, все чувства обостряются. Странно, что она так себя ведет. Ясно, что она не хочет, чтобы ее видели другие, но разве ей хочется, чтобы и я оставил ее?

# Примечания

1

Охотники на ведьм (нем.).

2

Черт, проклятье (нем.).