# Черный археолог. Книга 2. По ту сторону тайны

Александр Павлович Быченин

Тайна. Короткое слово, в котором за набором банальных звуков кроется настоящая бездна. Невозможно представить, сколько тайн скрывает мироздание. Больших и малых, великих и незначительных, зловещих и курьезных. И если для вас это музыка души, от которой сердце замирает в груди, то вам прямая дорога в черные археологи. Ну или просто свяжитесь с Пьером Виньероном, и всего этого будет в избытке. Как у меня сейчас. Спасательный рейд на Ахерон, контакт с разумными псевдодельфинами, таинственные «ценности» в подводных пещерах, разборки с якудза – лишь малая часть выпавших на мою долю приключений. И что-то мне подсказывает, что это далеко не конец списка…

## Глава 1


Система эпсилон Эридана, планета Брод, Белый Яр, 19 июля 2541 года, утро

– Все еще дуешься на меня?

– Нет, босс, и в м-мыслях н-не было, – тут же отперлась Женя, постукивая зубами.

Пронизывающий до костей северный ветер бесцеремонно трепал ее длинные русые волосы и задувал в неплотно запахнутую куртку, превращая пребывание на стартовом пятаке в нешуточное испытание, но Евгения Сергеевна не показывала вида, что мерзнет. Вернее, пыталась – все усилия сводила на нет хорошо заметная дрожь. Реглан из шкурки неведомого зверя с меховой оторочкой, одолженный запасливым Эмильеном, помогал плохо, а от термокомбеза девушка опрометчиво отказалась. Я, понятное дело, таким полезным аксессуаром не пренебрег, и он вкупе с неизменными джинсами, толстовкой-худи и ботинками из плотной кожи довольно неплохо противостоял резким порывам, но уши и незащищенные руки уже начали деревенеть. Что поделать, Брод – отменно суровая планета. Особенно в высоких широтах северного полушария, где вольготно раскинулся местный космопорт. И это нас еще прикрывал борт «Великолепного», антрацитовой скалой возвышавшийся неподалеку.

– Эмиля мы, судя по всему, не дождемся, – хмыкнул я, неуклюже пританцовывая на месте – стылая почва чувствительно холодила ступни. Тут валенкам самое место, а не пижонским ботинкам. Подумаешь, натуральная кожа. Даже двое носок не спасали. – Залезай, хватит сопли морозить.

И подал пример, первым нырнув в относительно теплое нутро глайдера. Евгения Сергеевна проводила меня осуждающим взглядом – дескать, грубы вы не в меру, босс! – но искушать судьбу не стала и устроилась в соседнем кресле.

– Черт бы побрал Пьера с его секретностью! – в сердцах буркнул я, пытаясь дыханием отогреть озябшие пальцы. – Нет бы на стартовой палубе весь этот хлам сгрузить.

Однако сочувствия не дождался – пригревшаяся Женя лишь коротко дернула плечами, мол, не мое дело. Начальство сказало «надо», Примерная Помощница ответила «есть». Не удивляйтесь, это у нее ник такой в корабельной «аське». Впрочем, это якобы секретные сведения, так что козырять знаниями себе дороже. И так уже накосячил сверх всякой меры.

С того памятного инцидента в спортзале, который двуличный Тарасов, в иных случаях не отличающийся излишней терпимостью, деликатно обозвал недоразумением, прошло уже больше недели. Однако отношения между нами с Евгенией Сергеевной так и оставались натянутыми. Возможности поговорить, что называется, по душам так до сих пор и не представилось – по большей части из-за здоровой паранойи неугомонного майора. Ему-то что, ходит и в ус не дует, а я вынужден каждый день терпеть бесконечные укоризненные взгляды. И это в лучшем случае. В худшем – молчаливое презрение. Настроение у Евгении свет Сергеевны менялось в рандомном режиме с периодичностью в несколько минут, хоть она и пыталась с этим бедствием бороться. Как по мне, лучше бы уж скандал устроила. Кстати, с профессиональной точки зрения это тоже было бы правильно, как дипломированный конфликтолог говорю.

– Надо отсюда срочно валить, – озвучил я мысль, занимавшую меня вот уже без малого полчаса.

Пейзаж за окном оптимизма не внушал – уходящая до горизонта стылая тундра, нарушаемая кое-где глыбами звездолетов, да самый настоящий завал из разнокалиберных контейнеров в непосредственной близости. Вот уж воистину неисповедимы пути Пьеровы – зачем ему понадобилось устраивать временный склад прямо под бортом фрегата, вместо того, чтобы без особых хлопот загрузить барахло сразу в трюм, я так и не понял. Да и не задавался этим вопросом до сегодняшнего утра, когда дражайший шеф нежданно-негаданно припахал нас с Евгенией в качестве банальных сторожей. Вернее, он отправил нас к суперкарго, а уж Эмильен выгнал на собачий холод с задачей дожидаться очередной партии груза. Спасибо хоть глайдер не зажилил, иначе мы бы уже давно превратились в ледышки.

– Вообще-то, босс, у нас задание, – сочла своим долгом напомнить Евгения Сергеевна.

– Ага.

К пальцам, наконец, вернулась чувствительность, и я принялся раздраженно гонять строчки в активированном голографическом списке контактов служебного инфора. Добравшись до нужной, отправил вызов. Эмильен отозвался буквально через пару гудков, правда, видеоканал включать не стал, видимо, опасался мне в глаза смотреть. Совестливый какой…

– А, Паша! А я про тебя запамятовал…

Высказать свои мысли по этому поводу, причем в самых непарламентских выражениях, мне помешало присутствие Евгении Сергеевны, поэтому я, про себя сосчитав до десяти и медленно выдохнув, ответил почти нормальным тоном:

– Дорогой Эмильен! Не будете ли вы так любезны…

– Паша, доставка сегодня отменяется, – перебил тот. – Хватит загорать, возвращайтесь на борт.

И отключился.

Я подобного исхода никак не ожидал, потому растерялся на мгновение, а когда пришел в себя, к немалому удивлению помощницы расхохотался. Перехватив ее недоуменный взгляд, буркнул:

– Не обращай внимания, это нервное.

Женя воспитанно промолчала, но я уже достаточно хорошо изучил помощницу, по совместительству предмет моих тайных и не очень воздыханий, чтобы избавиться от иллюзий. Еще пара таких выходок, и она окончательно меня в психи запишет… Нужно срочно выяснять отношения. Немедленно. Мало того, сейчас же. Нет, в глайдере опасно. Кто знает, чем его Пьеровы прихвостни нашпиговали?.. Чертов Тарасов со своей паранойей! Какая прилипчивая штука, оказывается. Впрочем, кое-какие мысли на этот счет у меня были. И разрешение вернуться на корабль поступило весьма вовремя.

Движок глайдера на касание сенсора пуска отозвался сытым бормотанием, и юркая машина в считанные мгновения вознеслась на спину фрегата. Люк стартовой палубы разошелся десятком сегментов, и вскоре мы с напарницей выбрались из пассажирского салона раскорячившегося в магнитных захватах летательного аппарата. Против ожидания, никто нас не встречал, и я, для очистки совести выждав пару минут, принял решение переместиться в родной (и, что немаловажно, теплый!) кабинет. Привычно подвывавший приводом лифт доставил нас к месту назначения за несколько не самых приятных минут – Евгения внимательнейшим образом изучала потолок, упорно меня игнорируя, я, соответственно, отвечал той же монетой. Наконец, капсула застыла в приемном модуле второй пассажирской палубы, и я галантно пропустил помощницу вперед, нарушив затянувшуюся неловкую паузу.

Рабочий день был в самом разгаре, так что спрятаться в уютной берлоге в компании верного «дамми», Улыбчивого Будды и Попрыгунчика не получилось. Прошествовав мимо занявшей место за шедевральным столом в стиле хай-тек Евгении Сергеевны, я нехотя толкнул дверь кабинета, и, убедившись, что из приемной меня не видно, с тяжким вздохом рухнул в кресло. Не хватало мне своих проблем, теперь еще и чужие приходится расхлебывать…

Кстати, Женя как раз из этих, чужих, проблем. Кто бы мог подумать, что случайным образом нанятая на Босуорт-Нова помощница окажется полицейским агентом под прикрытием? Наверное, любой, кроме меня. Придурок влюбленный. Ага, будем называть вещи своими именами. Опять же, врать самому себе – пустая затея. И если бы не непоседливый майор Тарасов, вызволенный в ходе наших с Пьером приключений из застенков триады на Сингоне, так и пребывал бы я до сих пор в блаженном неведении. Правы были древние – во многих знаниях многия печали. С другой стороны, догадывался, что хлопот не миновать, и все равно пошел к Пьеру в команду. Наивно было бы думать, что работа на широко известного в узких кругах контрабандиста и черного археолога, успешно притворяющегося мирным грузоперевозчиком, обойдется без форс-мажора. За те несколько месяцев, что я провел на борту «Великолепного», уже множество раз пришлось удостовериться, что капитан Виньерон не ищет легких путей. Один только налет на резиденцию господина Ма Фэньту (ныне покойного) чего стоит! Именно тогда я имел несчастье познакомиться с неким Александром Тарасовым, бывшим штурмовиком и майором в отставке. Впрочем, внезапно выяснилось, что данный тип весьма интересовал дражайшего шефа, и тот поручил мне его завербовать. В ходе общения с потенциальной жертвой Пьеровой интриги выяснилось, что у Тарасова взаимный интерес – он, оказывается, агент СБФ, имеющий задание внедриться в команду Виньерона, да по досадной случайности вместо этого угодивший в лапы триады. В общем, история темная, за версту разящая авантюрой. И мой патрон, и неслучайный гость при моем посредничестве легко нашли общий язык: Пьер в обмен на обещание по завершении экспедиции передать властям свой корабль (насколько я понял, какой-то старый экспериментальный образец, пропавший еще до Большой Войны, и вынырнувший из небытия на какой-то свалке, где его шеф и купил) заручился поддержкой Тарасова как специалиста определенного профиля и источника информации, плюс отставной майор подрядился помочь Виньерону добраться до еще одного нужного человека, скрывающегося на Ахероне. Ах, да. Забыл сказать – цель дражайший шеф преследует амбициознейшую: отыскать загадочный Ковчег, то ли древний корабль, то ли не менее древнюю космическую базу Первых. И все бы ничего, археологическая экспедиция дело хорошее, но вот Евгения Сергеевна путала все карты. С одной стороны, мне она небезразлична, мягко говоря. С другой – совесть спокойно спать не дает. Не место ей на корабле контрабандиста. Собственно, именно по этой причине я всячески противился сближению с ней, хотя точно знал, что чувства взаимны. А тут вдруг выяснилось, что она еще и по долгу службы от Пьера уйти не может. Прокололась она на мелочи, но, кроме меня и Тарасова, о ее двурушничестве никто не знал. И именно майор настоял на сохранении тайны. Я опрометчиво согласился, вместо того, чтобы банальным шантажом выжить девушку с корабля. По большому счету, пошел на сделку с совестью – если уж ей служебный долг не позволяет, что я могу сделать? Оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие. Согласен, несколько эгоистическая позиция. Опять же, до удовольствия еще ой как далеко, сначала помириться надо. До сих пор в некоем подвешенном состоянии пребываем – Тарасов велел на борту отношения не выяснять, ждать случая. Правда, не пояснил, какого именно. Но тут уж я сам разберусь, тем более, чувствую, самое время…

Натыкав на клавиатуре рабочего компа номер шефа, я послал вызов и через пару секунд поинтересовался у возникшей на мониторе недовольной физиономии Пьера:

– Патрон? Не отвлекаю?

– Даже если так, что это меняет? – привычно хмыкнул тот. – Выкладывай быстрей, чего надо.

– У меня просьба, э-э-э, личного характера…

– И ты туда же… – страдальчески закатил глаза Виньерон. – Сговорились вы все, что ли?

– Вы о чем, патрон? – прикинулся я шлангом.

– Увольнительную просить хочешь! – обличающе ткнул в меня пальцем шеф. И прищурился хитро, дескать, насквозь тебя вижу. – Я прав?

– Э-э-э… Как бы…

– Понятно. Как вы меня достали с вашими лямурами! Гюнтер весь день вчера прохода не давал, теперь вот ты… Я правильно понял, ты не только за себя просишь?

Я коротко кивнул – смысл отрицать очевидное?

– И куда собрался, если не секрет?

– Не определился еще, – не стал скрывать я. – Так можно? Нам бы денька три…

– Двое суток! – отчеканил Пьер. – И ни часом больше. Послезавтра в полдень быть на корабле. Надеюсь, Евгения в курсе?

– Нет еще, – почти не изменившись в лице, признался я. Молодец, вообще-то, в последнее время нервы ни к черту. – Хочу сюрприз устроить.

– Как дети малые! – Виньерон осуждающе помотал головой, но от дальнейших комментариев воздержался. – Бери свою Женьку в охапку, и чтобы до послезавтра я вас не видел. Иначе передумаю. И вот еще что – Гюнтер повез Юми в Аспен, отель не знаю. Но лучше тебе подобрать какое-нибудь другое местечко для отдыха.

– Я понял, патрон. Большое человеческое спасибо.

Вместо ответа Пьер отмахнулся и вырубил видеоканал.

Тэк-с, что мы имеем? В активе двое суток увольнительной и благословение патрона. В пассиве – хитрый Гюнтер застолбил самое популярное и одновременно доступное местечко. Здешний Аспен мало чем уступал своему земному собрату, да и прозвали так курортный городок, до того носивший имя какого-то местного героя-первопроходца именно отдыхающие, приметившие несомненное сходство с прообразом. Ладно, не будем портить друзьям настроение. Брод планета хоть и захолустная, но население здесь значительное, больше полумиллиарда. А так как мягким климатом похвастаться не может, то и отдых с уклоном в зимние забавы – горные лыжи, сноуборд, пара заповедных зон с горячими источниками… Ага, то, что надо! В санаторий, на воды! Там и спокойней, и косточки погреть можно. Осталось лишь выбрать соответствующее заведение.

Поиск в местной Сети много времени не занял – уже через четверть часа я забронировал места в уединенном отеле с многообещающим названием Спрингуотер, сходил в каюту за планшетником и еще кое-какими мелочами, и выбрался из кабинета, изо всех сил сдерживая довольную ухмылку.

– Женя, бросай все дела, нужно срочно ехать.

– Босс?..

– Сам в шоке, если честно. Пять минут на сборы, потом летим в Гурьев. Это столица планеты, если ты не в курсе. Нужно будет провести переговоры с одним тутошним товарищем.

– А…

– Пьер приказал. Самому некогда, опять какой-то груз ждет.

– Окей, босс!..

Вот так бы всегда.

– Позвольте поинтересоваться, босс…

– Чего еще?

– Форма одежды?

М-да, рано обрадовался. Честно говоря, этот вопрос я как-то упустил из вида во время подготовки…

– Оставайся как есть, в глайдере не замерзнешь, а в городе на улице нас никто держать не будет, – блестяще сымпровизировал я, мысленно гордо ухмыльнувшись. Ай да я, ай да су… молодец, в общем. – Бегом, короче!

Дабы лишний раз не нервировать верную помощницу, я не спеша выбрался в коридор и побрел к лифту. Женя догнала меня уже у самой кабинки, я услышал ее торопливые шаги и галантно пропустил спутницу вперед, придержав створку ногой. Привычный гул привода действовал почти что усыпляюще, и я в целях борьбы с сонной одурью принялся демонстративно рассматривать Евгению Сергеевну. Однажды она устроила мне выволочку насчет моей манеры одеваться, причем, надо признать, вполне справедливую: в отличие от меня, она всегда подбирала наряды со вкусом, умудряясь вписываться в любой формат – от молодежной моды до строгого офисного стиля. Вот и сейчас она щеголяла в бежевом брючном костюме, который утром не сумел защитить ее от холода, а потому она предусмотрительно дополнила его все тем же регланом с меховой оторочкой и стильной вязаной шапкой – и где только умудрилась раздобыть? Правда, распущенные волосы несколько выбивались из образа бизнеследи, но тут ее понять можно – на сложную прическу шапчонка бы просто не налезла. И все равно на ее фоне я смотрелся крайне раздолбайски, что несколько напрягало.

– Босс, вы сейчас во мне дырку просмотрите.

– Не успею, – отмахнулся я под мелодичное пиликанье – лифт достиг места назначения, и створки разъехались, открыв взору все ту же стартовую палубу с раскоряченными в захватах глайдерами. – Только после вас.

Клятая девчонка демонстративно – бочком – протиснулась мимо меня, по пути чувствительно пихнув в пузо служебным планшетником, и с самым независимым видом направилась к глайдеру с тройкой на боку – не мудрствуя лукаво, я решил воспользоваться услугами старого знакомого. Именно в нем мы сегодня утром отогревались, поминая недобрыми словами Эмильена.

Устроившись за штурвалом, я дождался, пока спутница разместится со всеми возможными удобствами рядом, и уже привычно запустил движок.

Погода за бортом ничуть не изменилась – все тот же шквалистый ледяной ветер, так и норовивший сбить не самую тяжелую машину с курса, поднимал тучи колючего снега, успевшего местами покрыть чудовищную черную спину фрегата, но уже буквально через секунду глайдер прыгнул на пару сотен метров вверх, и стало чуть легче. По крайней мере, обзор улучшился, и я с высоты птичьего полета (эк сказанул!) принялся любоваться окрестностями. Хотя смотреть особо было не на что – пейзажами обширных космопортов я уже пресытился, честно говоря. Очень уж они похожи в любом мире. Женю техногенные красоты тоже не заинтересовали, так что я переключился на ручное управление и поддал газу, наплевав на технику безопасности. Судя по тому, что мой демарш остался безнаказанным со стороны диспетчерской службы, в секторе было относительно спокойно.

До Гурьева нам предстояло преодолеть тысячу с небольшим хвостиком километров строго на юг – чуть меньше часа полета в местных условиях. Учитывая на редкость однообразный пейзаж внизу, самолично рулить мне надоело уже минут через десять. Я с чистой совестью переключился на автопилот и принялся терзать планшетник, в пару касаний сенсорного дисплея спровадив Попрыгунчика – вернее, его мультяшную аватарку – в командную строку. Сеть ловилась хорошо, и я от нечего делать снова зашел на сайт Спрингуотера – на фотки поглазеть и в очередной раз убедиться, что не ошибся с выбором. Скучающая в соседнем кресле Евгения вскоре тоже последовала моему примеру, но коситься на ее дисплей я посчитал невежливым.

Минут за пять до того, как из-за горизонта показалась редкая кучка небоскребов, сработал заранее заготовленный скрипт, имитировавший новое почтовое сообщение, и я, для вида чертыхнувшись, открыл «письмо». Сделал вид, что читаю, и после небольшой паузы разочарованно выдохнул:

– Ну ё-мое!..

Получилось довольно-таки натурально, но Евгения Сергеевна не повелась – так и сидела, уткнувшись в планшетник. Интересно, чем это она таким увлекательным занята?..

– Так, Женя, планы меняются.

– Угу.

Вот зараза! Хоть комп отбирай!

– Короче, Пьер пишет, что клиент пожелал провести встречу в неформальной обстановке.

– Пить не буду, и стриптиз на столе танцевать тоже, – отмахнулась моя спутница. – Ой, простите, босс!

– Да ты меня вообще слышишь? – уже всерьез возмутился я. – Говорю тебе, переговоры не в офисе будут. Тот мужик решил гульнуть на турбазе в горах. И нас зовет разделить приятное с полезным. Так что летим с ночевкой, это минимум. А то как бы и следующий день не захватить.

Вот теперь до нее дошло. Немного заторможено оторвавшись от дисплея, Женя подняла на меня расширившиеся от удивления глаза:

– Как же так, босс?! Я же не одета… И вообще…

– Все вопросы к Пьеру, – философски пожал я плечами, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплыться в довольной ухмылке. – Впрочем, сильно сомневаюсь, что он войдет в твое положение. В данной конкретной ситуации он, скорее всего, действует согласно древней поговорке – дела индейцев шерифа не… беспокоят, скажем так.

– И что делать?..

– Так поедем. Ты, кстати, на лыжах кататься умеешь?

Женя сузила глаза, наверняка приготовившись выпалить в ответ какую-нибудь колкость, но я ей такого шанса не дал:

– Расслабься, дорогой патрон расщедрился. Так что сейчас у нас по плану банальнейший шопинг. Ты тут какие-нибудь хорошие магазины знаешь?

Хороший прием – смещение акцентов. Только что девушка чуть ли не метала громы и молнии, а уже буквально через мгновение глубоко задумалась – действительно, куда податься? Дилемма. Впрочем, сориентировалась она достаточно быстро:

– Сейчас в сети посмотрим, босс. Наверняка тут есть крупные магазины, тот же «Шелби»… Вот, точно! Или вы меня решили в бутик сводить?

Ага, щаз! Кредитка не резиновая, шеф знать не знает, что столь опрометчиво выступил в роли спонсора. Вернее, я бессовестно соврал, но на что не пойдешь, чтобы заманить любимую в какое-нибудь романтическое местечко! Особенно против ее воли.

– Диктуй адрес, сейчас автопилот озадачим, – покладисто вздохнул я.

Памятуя о подобном развлечении в Новом Токио, я заранее смирился с потерей времени, а потому даже почти не расстроился – гулять, так гулять!

–//-

Система эпсилон Эридана, планета Брод, Седые холмы, Спрингуотер, 19 июля 2541 года, вечер

Как я и предполагал, шопинг затянулся – на это дело мы убили никак не меньше трех часов, да потом еще почти полтора часа добирались непосредственно до места – вблизи столицы заповедных уголков уже не осталось, и Спрингуотер отыскался примерно в тех же широтах, но в полутора тысячах километров западнее. И если бы не поход по магазинам, мы бы там оказались куда быстрее. Впрочем, без этой маленькой детали весь план терял смысл, так что пришлось смириться и с потерей времени, и с сомнительным удовольствием совместного разорения отделов теплой одежды. Однако результат того стоил – Евгения Сергеевна при всей своей напускной суровости оказалась нормальной девушкой, и магазинотерапия подействовала ожидаемо: она несколько оттаяла и даже ворчать не стала, когда я перепутал на карте нашу турбазу с заведением рангом пожиже, и автопилот честно привез нас по ложному адресу.

В конце концов, до Спрингуотера мы все-таки добрались, хоть и с приключениями. В этой местности царила зима. Не такая, конечно, как в районе Белого Яра, куда более мягкая, да и горы, хоть и не поражали воображение высотой, яростным ветрам разгуляться особо не давали. По крайней мере, в долинах было весьма уютно – белоснежные склоны, тут и там пестреющие кронами каких-то хвойных эндемиков, и живописнейшие скалы с пышными снежными шапками, отражающими рассеянный из-за низкой облачности свет местной звезды, соседствовали с искусно вписанными в пейзаж постройками альпийского типа – с отделкой «под бревно», черепичными крышами и небрежно расчищенными парковочными площадками у входа. Мы, правда, все подобные корпуса благополучно миновали и приземлились у домика-шале с мансардой под острой крышей, скаты которой доходили до самой земли. Единственный достаточно обширный пятачок, свободный от снега, обнаружился у небольшого сарайчика на отшибе – как раз под стандартный глайдер. От своеобразного гаража непосредственно к дому вела узкая тропка, стиснутая глубокими сугробами. Над входом горел фонарь, блеклый даже при начавших сгущаться сумерках. Других признаков жизни в округе не наблюдалось.

Когда я осторожно притулил глайдер у сараюшки и заглушил движок, Женя окинула окрестности подозрительным взглядом и скептически буркнула:

– Что-то не похоже, что нас здесь ждут. А, босс?..

– Пьер врать не будет, – уверенно отбрехался я, незаметно скрестив пальцы – по ушам ездить толком никогда не умел, хотя по долгу службы был прямо-таки обязан владеть этим великим искусством.

Видимо, и сейчас получилось не очень, потому что моя спутница сокрушенно помотала головой, скептически поджав губы, и без особой охоты выбралась из теплого нутра машины. Я, понятное дело, тоже тормозить не стал – бодрым кабанчиком метнулся к гаражу, вручную – ибо никакого привода не обнаружилось – оттолкнул тяжелую сдвижную створку (в глубине сарая вспыхнул свет, открыв взору совершенно пустое помещение) и вновь запрыгнул в кабину. Глайдер легко уместился внутри, и еще место осталось. Впрочем, его едва хватило, чтобы разместить баулы с покупками, которые я с некоторым трудом выволок на улицу. Утащить все сразу не представлялось возможным – не столько из-за тяжести, сколько из-за объема: с ворохом сумок и пакетов я бы просто не вписался в узкую тропку. Посему для начала я подхватил пару ближайших баулов и зашагал следом за девушкой, которая уже (или еще только?) успела одолеть примерно половину пути до дома. Догнал я ее уже у самой двери, порядком запыхавшись, поэтому и возражать не стал, когда она решительно потянула створку на себя. Та с готовностью поддалась. В прихожей вспыхнул приглушенный свет, тем не менее, позволивший хорошенько рассмотреть внутренне убранство – все в строгом соответствии со стилем: как бы дощатый пол, стены, украшенные крюками для одежды, обувная этажерка – вот и вся обстановка. Пораженная нарочитым аскетизмом Женя застыла на пороге, и я благополучно в нее врезался, не справившись с инерцией поклажи. Та машинально просеменила вглубь прихожей и резко обернулась, состряпав недовольную гримасу:

– Босс! Это шутка?!

– Не думаю, – выдохнул я, шлепнув сумками по полу.

Честно признаться, я уже порядочно взмок – черт бы побрал теплые шмотки, в которые пришлось вырядиться аутентичности ради. Со стороны я сейчас больше всего напоминал раздолбая-сноубордиста, дорвавшегося до вожделенных покатушек, разве что доски не хватало, а так полный комплект: широкие штаны с накладными карманами, многослойная куртка чуть ли не в полярном исполнении, на голове стильная шерстяная шапка, натянутая по самые глаза. И все это самой невероятной расцветки, с абстрактными узорами, только штаны черные, да вместо сноубордических бахил обычные зимние ботинки. Вот уж не думал, не гадал, что придется нечто подобное изображать…

Евгения же свет Сергеевна оказалась одновременно и хитрее, и практичнее – ограничилась лыжным костюмом веселенького голубоватого колера, да теплым беретом крупной вязки. Выглядела она, как всегда, элегантно – по-другому и не скажешь. Правда, всю малину портили сузившиеся от едва сдерживаемой ярости глаза – того и гляди, порвет в клочья. С нее, кстати, станется, сломанный нос я еще не забыл…

– Это плохо, – прошипела девушка. И пояснила для тупых, то бишь меня: – Что не думаете, босс. Пора бы уже начинать.

– Бунт на корабле?

– Он самый! – холодно бросила в ответ Женя. – Авантюры не входят в круг моих обязанностей. Напомните мне, когда это я согласилась на свидание? А еще капитаном прикрывается! Тоже мне, герой-любо…

В этом месте я посчитал себя вправе прервать страстный монолог, и, как обычно выражаются в слезливых женских романах, «запечатал ее уста поцелуем». Правда, прежде пришлось облапить Женьку за талию и притянуть к себе, так что свободы маневра она лишилась сразу же. Да и размахнуться не получилось, в результате по морде я так и не схлопотал. Бестолковые толчки в грудь и плечи амортизировала толстенная куртка, и первый натиск я благополучно пережил, а немного погодя озлобленная фурия вдруг успокоилась и ответила на поцелуй – видимо, смирилась с поражением. Некоторое время в прихожей царили мир и согласие, потом я оторвался от ее губ, разжал объятия и на всякий случай отступил на шаг – бойцовские рефлексы взбунтовались, автоматически заставив тело разорвать дистанцию. Локтем теперь не достанет, а остальное не так страшно. Впрочем, опасался я напрасно – Женя просто стояла и недоуменно на меня смотрела. Я не придумал ничего лучше, чем ответить таким же взглядом – дескать, сам в шоке. Опомнилась она лишь через пару минут:

– Босс? Что это было?..

– Аванс, – пожал я плечам. – А вообще странная у тебя реакция. Ведь ты же этого добивалась?..

Женя пошарила взглядом по обстановке и потянулась к этажерке для обуви.

– Эй, ты чего?! – растерялся я, пятясь к выходу, и, конечно же, запнулся о ближайший баул.

– Ну, держись, гаденыш!..

Я позорно ретировался на улицу, попутно захлопнув дверь, прислушался – не прилетит ли этажерка – но так ничего и не дождался. В очередной раз пожав плечами, крикнул:

– Я тебя тоже люблю, дорогая! Осмотри дом, а я оставшиеся вещи притащу.

В ответ донеслось пожелание, куда мне пойти, и как надолго. Подивившись про себя такой не свойственной Евгении грубости, я отправился по назначению – то есть в гараж. Багаж закончился еще через два рейса. К этому времени окончательно стемнело, и я задерживаться на улице не стал – осторожно заглянул в прихожую (разрушений не обнаружилось), переволок сюда же сумки, содрал куртку и шапку – хоть выжимай, между прочим – и с опаской потянул на себя очередную дверь. За ней оказался хорошо освещенный зал с куда более роскошной обстановкой – кожаные кресла, такой же диван, шкура неведомого зверя на полу, – камином и шикарной деревянной лестницей, ведущей в мансарду. Жени здесь не было, и я решил не искушать судьбу. Прошелся по первому этажу, уяснив расположение кухни, санузла и ванной, вернулся в гостиную и немного посидел в кресле. Обстановка от этого ничуть не изменилась. Окончательно удостоверившись, что ждать спутницу бесполезно – наверняка обиделась – я покопался в одном из баулов и отправился в душ. Впрочем, им дело не ограничилось, я и сам не заметил, как набрал ванну и даже на некоторое время вырубился, разнежившись в теплой воде. Стоило бы поискать хваленый горячий источник, но было лениво. Да и смысл теперь…

Вот тут я ошибался. Когда я в найденных в ванной пушистых тапках и роскошном махровом халате завалился обратно в гостиную, там меня ждал сюрприз – Евгения Сергеевна собственной персоной. Облаченная в безразмерный вязаный свитер девушка сидела в кресле, поджав ноги и обняв колени, и отрешенно ловила взглядом языки пламени в камине. Но больше всего меня поразили белые шерстяные носки, такие, знаете, какие обычно бабушки внукам вяжут. Наверняка у всех такие в детстве были. Собранные в небрежный хвост волосы влажно отсвечивали в неровной пляске огня, и интимный полумрак вкупе с довольно откровенным нарядом – из свитера беззастенчиво выглядывали обнаженные бедра – заставили меня окончательно потерять голову. Захотелось подойти к ней и обнять – крепко, как никогда раньше, чтобы почувствовать запах ее волос, ее кожи, вкус ее губ, в конце концов! Но я так и не решился сделать первый шаг – и совесть тут совсем ни при чем. Просто придурок. Нет, хуже – влюбленный придурок…

– И долго ты там торчать будешь?

Вопрос прозвучал ровно, без тени злости или обиды в голосе, что меня порядочно взбодрило.

– Если скажу, что жду приглашения, то, пожалуй, не погрешу против истины, – осторожно отозвался я. – Да и робею, признаться…

– Какой же ты у меня дурак, Гаранин!.. – вздохнула Женя, не отводя взгляда от камина. Потянулась, опустив ноги на пол. – Иди уже сюда…

Я с некоторой опаской приблизился к креслу, уселся рядом – прямо на шкурку неведомого зверя – и прижался щекой к голому бедру.

– Ты на меня не сердишься?

– Глупый…

Ласковая ладошка прошлась по голове, приглаживая – надо сказать, безрезультатно – стоящие после ванны торчком волосы, потом твердые пальцы стиснули ухо.

– Ай!..

– Вот тебе, негодяй! И еще. И… Ой!!!

А вот не фиг меня дергать за всякое. Полежишь теперь на шкурке, со мной рядом…

Возражений, как не трудно догадаться, не последовало.

–//-

Система эпсилон Эридана, планета Брод, Седые холмы, Спрингуотер, 19 июля 2541 года, вечер

– Ну и что теперь будет?..

Вода в нарочито грубо оформленном бассейне, больше смахивавшем на ванну-джакузи, и впрямь была довольно горячей – не обманула реклама насчет геотермальных источников! – и я успел несколько расслабить утомленное с непривычки тело, так что Женькин вопрос застал меня врасплох. Впрочем, судя по умиротворенному лицу расположившейся напротив девушки, проходил он по разряду риторических. К тому же взгляд мой машинально зацепился за соблазнительно выглядывающую из воды грудь с задорно торчащими сосками, сбивая с мысли, так что ответа она так и не дождалась. Надо сказать, тупым игнором съехать с темы не получилось – Евгения Сергеевна перестала блаженно щуриться, подозрительно всмотрелась в мою физиономию, понимающе хмыкнула и погрузилась в воду по плечи.

– Гаранин, ты однозначно маньяк!

– Чего это? – лениво отбрехался я, тщательно скрыв разочарование – там, в гостиной, рассматривать доставшийся подарок было некогда, имелись дела более важные и, не будем отрицать очевидное, приятные.

– Того это! – передразнила меня Евгения, но соизволила пояснить: – Я тебя серьезно спрашиваю, что дальше делать будем.

– Изображать босса и секретаршу. – Я дернул плечом, пустив по поверхности воды волну. Бассейн, как и положено, располагался за домом, и, учитывая морозец градусов этак в пятнадцать, непрестанно парил. Впрочем, пар конденсировался у нас над головами, скрывая от взора случайного наблюдателя, и нам совершенно не мешал. – Только теперь я, как и положено настоящему начальнику, буду платить тебе с удовольствием, а не просто зарплату.

– Гаранин, достал уже своими шуточками! – Евгения ожгла меня укоризненным взглядом, но сбить себя с толку не позволила. – Ты прекрасно понял, о чем я. Наверняка же с майором разговаривал.

– Где мы и где майор? – притворно удивился я. – А если серьезно, переезжай ко мне. Нет ничего естественней, чем роман шефа с секретаршей. И ты, наконец, приобретешь репутацию нормальной бабы, а не синего чулка.

– С чего ты взял? – надулась Женька. – У меня с девочками хорошие отношения.

– Одно другому не мешает, – философски изрек я. – Больше чем уверен, что тебе уже все кости перемыли на предмет твоей тормознутости. Все, все, молчу!..

– Сам ты тормоз! – все же сочла нужным уточнить Евгения. – Между прочим, это из-за твоей толстокожести раньше ничего не получалось. Или ты это специально?!

Аллилуйя, как говорится! Наконец-то дошло.

– Нет, правда?! – Женя широко распахнула глаза, проявив несомненное сходство с героиней какого-нибудь аниме, куда там той же Юми, и чуть не задохнулась от возмущения. – А я-то думала, что не все мужики козлы…

Ага, заливай дальше. Я прекрасно помню, что мне Попрыгунчик рассказывал про обсуждение некоего босса в тесной девичьей среде.

– Да как ты мог вообще!..

Черт, похоже, это надолго.

– Я тебе верила! Думала, ты придираешься, потому что я тебе нравлюсь! А ты!..

Пропустив мимо ушей остаток фразы, я с головой погрузился в воду, извернулся, едва не рассадив пятки о жесткий бортик, нашарил Женькину ногу и потянул на себя, одновременно подавшись ей навстречу. Та с взвизгом – не ожидала, однако! – ухнула на самое дно, где я ее и перехватил, облапив за талию. Вынырнули мы уже вместе, и я незамедлительно схлопотал звонкую плюху, но унижать себя ответной агрессией не стал – прижал ее к себе покрепче и поцеловал. Вот так, просто и без затей.

К прерванному разговору мы вернулись не скоро. Но, что характерно, вернулись – Евгения Сергеевна у меня девушка на редкость упорная. Правда, ошибки учла, поэтому разместилась рядом со мной, прижавшись бедром и положив мне голову на плечо. Надо признать, таращиться на ее прелести стало неудобно, так что волей-неволей пришлось слушать ее занудства.

– Паш, я серьезно! – едва продышавшись, взялась она за старое. – Что делать? Я с тобой жить не могу, у меня задание…

– Вот как раз это и плохо, – тяжко вздохнул я. – Хочешь серьезно? Я считаю, что тебе нужно уйти. Спокойствие, только спокойствие! Не от меня, а с корабля. Это несколько разные вещи, не находишь?

– Не нахожу, – отрезала Женя. – Это понятия тождественные, не запоминай это слово.

– Злая ты… Пойми, я с самого начала был против. Если бы не Пьер, я бы тебя на работу не взял.

– Да уж помню!

– И не потому, что ты мне не нравишься. Как раз наоборот. С первого, можно сказать, взгляда втюрился. Э, вот это забудь, я сейчас в состоянии аффекта! Уй, блин!!!

– Еще одна тупая шуточка, и вырву тебе кое-что более ценное, чем клок волос!

– Понял, не дурак. О чем это я? Короче, то, что ты называешь придирками – всего лишь защитная реакция. Я считал, считаю и буду считать, что тебе не место на «Великолепном». Особенно теперь, узнав дражайшего шефа с несколько неожиданной стороны.

– Не может быть! Ты… Вы… Тоже из этих?!

– Ты когда успела от Тарасова этих похабностей нахвататься? – изумился я. – Вот же ж чертов майор! Придется еще раз доказать состоятельность…

– Эй-эй-эй, охолони! У нас серьезный разговор, вообще-то.

– Ага. И не забывай об этом. Короче, хочешь верь, хочешь не верь, но ты мне понравилась сразу и сильно. И поэтому я тебя не хотел тащить в логово контрабандистов (и не только контрабандистов, добавил я про себя). Потому и изводил, думал, сама сбежишь. Я же не знал, что ты из этих… Которые «служить и защищать».

– Ничего смешного. Это моя работа. И я от нее отказываться не намерена.

– То есть на разумный компромисс не пойдешь?

– Если в твоем понимании разумный компромисс – провал задания, то категорически нет.

– А не боишься, что я превращу твою жизнь в ад?

– Ты этого не сделаешь, – уверенно помотала головой Женя. – Ты, Пашка, конечно тот еще гад, но ни разу не сволочь. И совесть у тебя есть.

– Ой ли?

Да ладно, это я уже чисто из вредности.

– В сволочь я бы не влюбилась, – вздохнула Евгения. – Особенно с первого взгляда…

Упс. Надеюсь, физиономия у меня не слишком вытянулась. Хотя, не скрою, приятно. Опять же, судьба. А против нее переть себе дороже. Кстати, у тех же Тау на этот счет существует целая система взаимосвязанных примет и проистекающих из них верований. Незабвенный Оскар в судьбу верил, а вот в богов – не очень. Что показатель.

– Да, Женька, задала ты задачку… – вздохнул я. – И так плохо, и эдак не фонтан… Что же получается, проще всего оставить все как есть?

Евгения встрепенулась, опять изобразив взглядом анимешку:

– То есть вот это вот все – понарошку? И больше ничего не будет?

– Ты сама на таком варианте настаиваешь.

– Все-таки ты дебил, Гаранин!

– Эй, ты чего?..

– Да пошел ты!!!

Рывком выбравшись из бассейна и проигнорировав халат с полотенцем, Женя прошлепала босыми ступнями по вымощенной диким камнем и кое-где припорошенной снегом тропинке к террасе. За ней оставались мокрые следы и потеки воды, да и от разгоряченного тела во все стороны валил пар, но на такие мелочи обиженная девушка внимания не обратила. Равно как и на собственную наготу. Провожая ее взглядом, я, вопреки ожиданиям, подумал, что фигура у нее все-таки обалденная. Даже сейчас, когда она спиной умудрялась излучать презрение. А попка! Блин, Гаранин, ты реально дебил. Права Женька на все сто процентов. Вот как, как ты умудрился на ровном месте поссориться с девушкой, которой только что в любви признавался? А еще психолог! Да знаю, что ксено, но хрен редьки не слаще. А, твою мать! Мысленно чертыхнувшись, я с головой ушел под воду и не выныривал, пока грудь не начало жечь, а в ушах не заколотила кровь. Впрочем, когда я, наконец, выбрался на поверхность и глубоко вдохнул холодный воздух, легче не стало…

Н-да, сейчас бы водочки… Соточку, не меньше. А лучше литр. И идти каяться во всех смертных грехах. С другой стороны, не этого ли добивался? Вообще-то не этого. Женька упорная, с корабля все равно не уйдет, только меня доводить пуще прежнего примется. И посоветоваться не с кем. Тарасов не в счет, этот как обычно поржет, по плечу похлопает и выскажется в стиле «я же говорил, а ты балбес».

Тяжко вздохнув, я выпростался из «джакузи», с отвращением натянул на мокрое тело шорты и сунул ноги в резиновые шлепанцы (не мои, администрация позаботилась). Нежиться в горячей водичке резко расхотелось, но и в дом возвращаться желания не было. Впрочем, чувствительный морозец очень быстро вернул меня с небес на землю, заставив прошлепать к террасе. Тут было чуточку теплее, но не настолько, чтобы чувствовать себя комфортно голяком. Заранее представив выражение Женькиного лица и состряпав на собственной физиономии соответствующую случаю мину, я по короткому коридорчику перебрался в гостиную, все еще хранившую следы недавнего разгрома – в порыве страсти мы умудрились диван сдвинуть с законного места, а кресла и вовсе перевернули. Против ожидания, девушки тут не было, и я выдохнул облегченно. Не готов, как оказалось, выяснять отношения прямо здесь и сейчас.

Мокрые следы вели к лестнице, но я решил не навязываться. Вместо этого устроил шмон на кухне, и вполне ожидаемо оказался обладателем пузатой бутылки темного стекла и широкого коньячного бокала на ножке. Нашлись и сигары, но их я проигнорировал, пренебрежительно фыркнув – своему здоровью я не враг. Уж лучше лимончиком зажую, или что тут вместо него…

Невзрачный плод в зеленой кожуре оказался именно лимоном, разве что несколько рахитичным и более кислым, нежели его нормальный тропический собрат. Ничего не поделаешь, издержки гидропоники. Впрочем, на закусь ушел за милую душу, и я незаметно для самого себя усосал никак не меньше половины пузыря (хорошо хоть, не на пустое брюхо, в городе плотно пообедали, да и здесь после… кхм… по паре бутербродов перехватили). А потом с чистой совестью вырубился прямо на сдвинутом диване.

–//-

Система эпсилон Эридана, планета Брод, Седые холмы, Спрингуотер, 20 июля 2541 года, утро

– Босс, проснитесь!..

– А?.. Что?!

Я обалдело помотал головой, силясь понять, где нахожусь и в каком состоянии. С состоянием все было более-менее ясно: полуголый и замерзший, голова ожидаемо трещит, во рту кошки нагадили – наиклассическое похмелье. А вот с ориентацией в пространстве беда… Зал какой-то незнакомый, кожаный диван обивкой холодит спину, да еще и Женька за плечо трясет. Хорошо хоть, по роже не съездила. Женька?..

Рывком приняв сидячее положение и схватившись за голову (такое ощущение, что мозги по стенкам черепа колотятся), я с трудом сфокусировал взгляд на взволнованном лице помощницы:

– Что случилось?! Ой, блин, как тяжко!..

– Капитан вызывает! – Евгения Сергеевна протянула мне мой собственный инфор, мигающий диодом вызова. Ага, на бесшумный режим я его вчера поставить догадался.

– Зачем?..

– Не могу знать, босс!

Мне показалось, или в ее глазах мелькнуло злорадство? Кстати, никаких признаков обиды не демонстрирует, но это еще ни о чем не говорит. Женька она такая – ничем себя не выдаст, а потом как окатит презрением! Или что-нибудь этакое ляпнет, отменно едкое. Ч-черт, с кем я связался!.. Она же меня быстрее изведет, чем я ее с корабля выживу.

– Да, патрон? – простонал я, ткнув сенсор приема.

Возникшая над браслетом голографическая голова незабвенного Пьера Виньерона (капитана Пьера Виньерона) подозрительно на меня покосилась и хрипловато выдала:

– Неважно выглядишь. Похмелье?

– Имею право! – на всякий случай набычился я, но, заметив недовольную гримасу на начальственном лике, поспешил сгладить неровность: – Вы же, патрон, нас до завтра сплавили. Вот я и расслабился…

– Планы поменялись, – отрезал Пьер. – Бросайте все и возвращайтесь на борт. К полудню. Опоздаешь – останешься на Броде, сопли морозить.

Сурово. Интересно, что же такое стряслось, к чему спешка? Чай, не блох ловим.

– Э-э-э… Позволено ли мне будет…

– Будет, будет, – буркнул Виньерон, и снизошел до объяснения: – Подвернулся фрахт в нужном направлении. Но времени в обрез. Так что поторапливайтесь.

– Есть, шеф! – елико возможно бодро рыкнул я, но Пьер уже отменил вызов, не посчитав нужным получить подтверждение. Зато избавленное от необходимости соблюдения видимости приличий тело показало себя во всей красе – вспышкой головной боли. – Ой, ммать! Чего же мне так хреново…

– Возможно, не стоило столько пить? – с изрядным ехидством подсказала Евгения Сергеевна. – Типично мужской подход – залить горе. Или в вашем случае было празднование?

Повод она благоразумно уточнять не стала.

– Ох-х… Женька, чего смотришь, антипохмелин тащи…

– Нету! – злорадно объявила верная помощница.

Так и есть, мстит за вчерашнее. Я вознаградил спутницу укоризненным взглядом, коий она благополучно проигнорировала, и нашарил рядом с собой давешнюю бутылку. Против ожидания, в ней еще что-то плескалось. Мысленно скривившись и призвав на помощь силу воли, выдернул пробку и глотнул. Теплый коньяк оказался той еще гадостью, но всяко лучше теплой же водки. Конечно, на опохмел правильнее было бы употребить пива, да где ж его искать-то? В кухне, вестимо, но до нее еще добраться надобно…

Противная обжигающая жидкость послушно провалилась в желудок, и я расслабленно замер в ожидании эффекта. Тот проявился незамедлительно – через пару минут голова перестала раскалываться, хоть и не прошла совсем, да и тошнота отступила. Взгляд сфокусировался на ближайшем достойном рассмотрения объекте, в роли которого выступила Евгения свет Сергеевна. Надо сказать, несмотря на ранний час (таймер инфора показывал семь утра) выглядела она вполне аккуратно и даже, пожалуй, стильно, хоть и несколько по-деревенски, облаченная во вчерашний безразмерный свитер, джинсы в облипку и мягкие тапочки. Волосы она заплела в две толстые косы, а неизменная челка лезла в глаза, но на сей раз Женя оставила этот факт без внимания. И вообще она была вся из себя такая домашняя, свежая и не обремененная макияжем, что я, позабыв про похмелье, самым беспардонным образом на нее уставился. А чего вы хотите? Когда ее еще в таком виде застанешь? А сейчас она настоящая. Натуральная, я бы даже сказал. Все-таки дурак ты, Пашка, что опять с ней поссорился!

– Босс? Может, хватит меня пожирать взглядом? Мне не уютно…

– А?.. Извини. – Я с некоторым трудом поднялся с дивана и на нетвердых ногах поплелся в ванную. Пустив холодную воду, плеснул пригоршню в лицо, отфыркался и вернулся к роли деятельного начальника: – Слышала, что Пьер сказал? Собирайся, давай.

– А как же завтрак?

– Некогда. Можешь коньячка глотнуть для поддержания сил.

– Нет уж, увольте, босс!

Уволишь тебя, как же! Хотя… Чем не вариант? Нет, Пьер не поймет. А через его голову перепрыгнуть не получится.

– Тогда шмотки собирай, двадцать минут тебе на все про все. – Чуть подумал, мысленным взором обратившись к ополовиненному банковскому счету, но все же нашел в себе мужество добавить: – Что не соберешь, бросим здесь.

Женька не ответила, но, судя по торопливому шлепанью тапок по ступеням, помчалась на второй этаж. Вот и умница. Мне, кстати, тоже свое барахло собрать нужно. И ведь наверняка больше не пригодится, но и бросать… Для того ли я убил столько времени, не говоря уж о финансах, чтобы бездарно про… э-э-э, любить все нажитое непосильным трудом?..

Почистив зубы и после недолгих раздумий отказавшись от бритья, я прошествовал в одну из спален на первом этаже, в которой накануне бросил собранную по всей гостиной одежду, и вскоре вернулся на родной диванчик при полном параде, разве что куртку натягивать не стал. Остальные баулы я даже не открывал, они так и громоздились у входа. Что ж, пока можно расслабиться. У Евгении Сергеевны еще целых десять минут. А уж сколько это в моих нервных клетках! В сердцах помянув девичью неторопливость недобрым словом, я основательно приложился к бутылке – не пропадать же добру. К тому же мне сейчас можно – во-первых, стресс от ссоры с любимой, во-вторых, дражайший патрон обломал мне выходной. Так, глядишь, к вечеру бы и помирились (наивный ты, Паша!), а теперь неизвестно, сколько она мне еще нервы трепать будет…

К чести Евгении Сергеевны, она почти не задержалась, разве что на пару минут. Соответственно, добить коньячок я не успел – в емкости осталось болтаться еще не менее ста пятидесяти граммов. Но и употребленной порции с лихвой хватило для поднятия настроения. А если по совести, развезло меня чувствительно, на старые-то дрожжи! С другой стороны, принятое лекарство явно пошло на пользу – меня совсем не мутило, и покачивался я лишь слегка, и отнюдь не из-за похмелья. Вовсе даже наоборот. Однако девушку мое воскрешение из полумертвых совсем не обрадовало. Выпустив из рук туго набитые сумки, она подозрительно на меня уставилась, принюхалась и укоризненно выговорила:

– Босс, как вам не стыдно! Неправильный опохмел ведет к длительному запою!

Где-то я это уже слышал…

– И вообще, дайте сюда!

Черт, все-таки я опять пьяный – эвон как она у меня бутылку ловко экспроприировала! И ведь даже чухнуться не успел.

Евгения Сергеевна между тем осторожно, как в школе на уроке химии, втянула носом воздух из горлышка, поморщилась и закупорила трофей все той же многострадальной пробкой, опрометчиво мною брошенной здесь же, на диване. Пробежалась взглядом по этикетке, удивленно хмыкнула и бережно – с чего бы, интересно? – поставила коньяк на пол. Подальше от меня, что характерно.

– Быстренько приходим в норму, босс! Нам еще лететь несколько часов.

– Вот именно! – обиженно буркнул я, выразительно покосившись на отнятую соску. – Я же не доживу…

– Вот еще! Доживете, как миленький. И вообще, с вещами на выход!

– Есть, сэр! То есть, мэм!..

Как показала практика, обрадовался я рано – и так не самые легкие баулы прибавили в весе чуть ли ни вдвое (по крайней мере, мне так показалось), к тому же стремились зацепиться буквально за каждый встречный выступ, так что с погрузкой багажа приключилась целая эпопея. В конце концов Евгения Сергеевна надо мной сжалилась и часть моих сумок перетащила сама, не преминув одарить меня уничижительным взглядом. Правда, нет худа без добра – в последнем рейсе я остался без присмотра и ухитрился сцапать сиротливо стоявшую у дивана бутылку. Жаль, приложиться не успел, пришлось оперативно прятать добычу в обширном кармане куртки. Да и не особенно хотелось – хождения туда-сюда по бодрому утреннему морозцу, да еще и без шапки, неплохо освежили.

Выгонять глайдер из сарайчика Женя мне не позволила – видимо, объективно оценила мои пилотские возможности. Поэтому, когда я с первой партией баулов добрел до гаража, летательный аппарат уже красовался ярким пятном на фоне белейшего снега. За ночь утоптанную с вечера дорожку снова припорошило, и под подошвами ботинок приятно похрустывало. Даже жалко стало, что не удалось на сноуборде прокатиться, хоть я и не большой любитель подобных развлечений. Да оно и к лучшему – с моим везением парой синяков наверняка бы дело не ограничилось.

Загрузив весь скарб в багажное отделение, я полез за штурвал, но был незамедлительно остановлен решительно настроенной помощницей:

– Категорически нет, босс!

– Чего это? – вяло возмутился я, прижавшись лбом к холодному боковому стеклу. – Я себя нормально чувствую…

– Оно и видно…

Не слушая более возражений, Евгения Сергеевна ловко оттерла меня от дверцы и устроилась на водительском месте. Хмыкнув про себя: «Ну и ладно!» – я не торопясь, с достоинством обогнул глайдер спереди и полез в салон. Внутри оказалось тепло, даже жарко, особенно с учетом куртки, но от попытки ее снять я сразу же отказался – заныканная в кармане бутылка предательски дзинькнула, ударившись о подлокотник. Женька незамедлительно вскинулась, одарив меня подозрительным взглядом, но я его стоически выдержал, причем с самым честным видом. Страдальчески вздохнув – у всех начальники как начальники, а у меня не босс, а свин! – девушка заблокировала дверцы и запустила движок. Посидела в задумчивости несколько мгновений, явно изучая приборную панель, и с легкостью много практиковавшего человека подняла машину в воздух.

– Неплохо, – буркнул я чуть позже, когда мне надоело пялиться на проносящиеся под днищем горы, укутанные снегом – не особо высокие, но живописные. – А какие еще таланты скрывает моя личная помощница?

– Крестиком вышивать умею! – немедленно огрызнулась Женя. – Еще вопросы? Нет? Тогда отдыхайте, босс.

Окей, отдыхать, так отдыхать. Наплевав на возможные последствия, я кое-как стянул куртку, с головой себя выдав бульканьем и звоном стекла по пластику, и на недовольный Женькин взгляд вполне резонно заметил:

– Сама же сказала отдыхать.

– А, черт с вами, босс! – в сердцах отмахнулась она, и сосредоточилась на пилотировании.

Вот и правильно. Покуда гористая местность не кончится, лучше не отвлекаться. А мне можно, хе-хе. Не обращая более внимания на насупившуюся девушку, я в несколько приемов выхлебал остатки коньяка и снова принялся пялиться на окрестности. Уже очень скоро черно-белое лоскутное одеяло сменилось чисто белым, далеко на горизонте сливавшимся с грязно-серым небосводом, и меня неумолимо потянуло в сон. Собственно, сопротивляться я и не пытался…

–//-

Система эпсилон Эридана, планета Брод, Седые холмы, Спрингуотер, 20 июля 2541 года, день

Проснулся я от мягкого толчка, непременно сопровождавшего фиксацию глайдера в магнитных захватах приемного модуля, однако сразу выдавать себя не стал – прислушался к ощущениям. Судя по отсутствию головной боли, сон пошел на пользу, и я наконец-то избавился от симптомов похмелья. В отличие от спутницы, которая незамедлительно о себе напомнила:

– Босс, просыпайтесь. Приехали!

Я нехотя разлепил веки, окинув помощницу недовольным взглядом, и поспешил деликатно отвернуться – прилюдно зевать, как меня учила матушка, неприлично. Особенно вот эдак, от души. Как в старом анекдоте – таким бы, хм, хлебалом, да медка навернуть! Впрочем, конфуза избежать все равно не удалось – сквозь боковое стекло на меня удивленно пялился Эмильен. До меня этот факт дошел не сразу, я еще и потянулся с хрустом, прежде чем осознал наличие нежелательного свидетеля. Мысленно чертыхнувшись, я как ни в чем не бывало откинул дверцу вверх и выбрался из салона, спросонья зацепившись ступней за порожек.

– Впечатляет! – одобрительно похлопал меня по плечу суперкарго. Принюхался подозрительно, но подробности выпытывать не стал. – Всегда завидовал людям, которые в полете дрыхнут без задних ног.

– Добрый день, Эмильен!

Успевшая обогнуть глайдер Женя распахнула багажный отсек и потянула верхнюю сумку – правда, безрезультатно. Та за что-то зацепилась, и покидать уютное нутро багажника решительно не желала.

– Добрый, барышня! – ответил на приветствие Эмиль, несколько обалдевший от такого количества баулов. – Разрешите помочь?

– Я бы с удовольствием, только это все не мое. Босс, может, все-таки выгрузите свои вещи?

Оп-па! Как это, «не мое»? Тьфу, балбес! Наверняка ведь догадалась, что наш вчерашний шопинг профинансировал отнюдь не дорогой патрон. Понятно, лишнюю шпильку подпустила. Теперь еще уговаривать не отказываться от подарков…

– Обязательно, – тем не менее, не стал я артачиться. – Но потом. Дай хоть в себя прийти…

– А вот нечего было… – Перехватив заинтересованный взгляд Эмиля, Евгения Сергеевна все же прикусила язычок – порочить босса в глазах коллег ей не позволила корпоративная солидарность.

– Поль, капитан велел зайти, как только прибудешь, – опомнился суперкарго. – Так что не тормози, он сегодня какой-то возбужденный. Кое-кто уже попался под горячую руку.

– Вот видишь, не судьба! – Я одарил помощницу лучезарной улыбкой и шагнул к лифту, оставив без внимания Женькин злобный взгляд.

– Босс? А как же?..

Ага, растерялась! Будешь знать, как начальству перечить.

– Эмиль, пару ребят не выделишь в помощь?

– Запросто! – ухмыльнулся тот. – Скажу тебе по секрету, стартуем пустые, чего я давненько не припомню.

– А чего же ты тогда тут торчишь? – удивился я.

– Пьер велел. Встречать припозднившихся. Думаешь, только вас из увольнительной дернули?

Да, чего-то я туплю в последнее время.

– Женя, проследи.

– Да, босс. Куда складывать?

Я на секунду задумался, потом просветлел ликом:

– Ко мне в приемную. Только проход оставь, а то до стола не доберешься.

– Да, босс…

А вот это уже маленькая, но победа.

Добравшись до каюты, я торопливо содрал с себя опостылевшие утепленные шмотки, буквально на минуту нырнул в душ, переоделся в привычные джинсы и футболку и помчался на встречу с дражайшим шефом. На полпути, уже в лифте, запоздало вспомнил про планшетник, так и проторчавший все путешествие в сумке – Попрыгунчик мне этого явно не простит.

Патрон по своему обыкновению встретил меня в гостевой зоне каюты-«студии», но, вопреки традиции, выпить не предложил, хоть и знал, что я с похмелья. Впрочем, именно сегодня я этому факту был даже рад – ну его на фиг, второй раз за день на старые дрожжи добавлять. Кое-как отошел, и то хлеб.

– Проходи, садись, – вместо приветствия велел мне Пьер, ткнув в ближайшее кресло. – Сейчас еще Гюнтер явится, тогда и поговорим.

Посчитав вводную часть завершенной, он снова уткнулся в какую-то распечатку, так что пришлось минут десять поскучать. Потом, как и предсказывал дражайший шеф, прибыл Гюнтер – в ничуть не лучшем состоянии, чем я.

– С Юми поругался? – поинтересовался я вполголоса, ответив на приветствие.

С Пьером он здороваться не стал, наверняка уже имел сегодня удовольствие с ним пообщаться.

– С чего взял? – насторожился Гюнтер, с головой выдав себя удивленным взглядом.

Оторвавшийся от распечатки патрон пресек базар на корню:

– Потом с бабами разберетесь. Садись, Гюнтер, разговор предстоит серьезный.

Тот себя долго упрашивать не заставил, рухнул в свободное кресло. С надеждой уставился на заветный шкафчик, но и тут Пьер его обломал:

– Опохмелиться не дам, ты мне сейчас трезвый нужен. Будем думать.

Судя по страдальческой гримасе Гюнтера, тот в таковой своей способности на данный момент очень сильно сомневался. Да и я недалеко ушел, сказать по чести. Однако дорогого патрона это не остановило.

– Значит так, парни, – не стал ходить вокруг да около Пьер, – чтоб вы знали: мы летим на Ахерон. Более того, летим немедленно. Старт через час. Гюнтер, помнишь разработку полугодовой давности?

– Это когда нас ребятки с Бурной обломали с заказом?

– Именно. Тогда не получилось, а сейчас все срослось наилучшим образом. Тарасов подсуетился.

Я удивленно заломил бровь, едва заметно кивнув на безопасника, благо тот сидел ко мне боком, да и занят был – сверлил взглядом заветный шкафчик. Мол, не спалимся? Пьер покосился на страдающего Гюнтера и помотал головой. Все ясно, он в курсе. И правильно, в общем-то.

– Патрон, а не боитесь, что наш новый друг ведет двойную игру? – тем не менее, счел я своим долгом поинтересоваться.

– А и пусть, дело житейское! – отмахнулся Виньерон.

Однако! Что-то раньше я за ним подобного пофигизма не замечал. Совсем расслабился дражайший шеф, а это, как показывает опыт, не очень хороший признак. Как бы нас всех под монастырь не подвел. Майор Тарасов тип своеобразный, а с моей репутацией и «волчьим билетом» еще и в скандал с контрабандой влипнуть… благодарю покорно.

– Не суетись, Паша, все под контролем! – на всякий случай заверил меня патрон. – Дело верное, майор дал контакт на флотской базе, и я договорился с интендантом о переброске на Фронтир партии десантного снаряжения, кое-каких продуктов и запчастей по мелочи. Свой транспорт им с Бурной гнать не резон, и за мое предложение они ухватились, можно сказать, с радостью. Я всего лишь воспользовался, э-э-э, блатом.

– То есть летим мы все-таки на Бурную? – педантично уточнил Гюнтер.

– Да. Заодно там возьмем пару десятков пассажиров, в основном военспецов, которые будут служить непосредственно на Ахероне. Короче, если фрегат на шарик и не дадут посадить, то как минимум пару челноков пустят. Орбитальная станция там уже год как функционирует, но с каботажным транспортом там все еще напряженка. Так что возможность попасть в космопорт у нас будет. Другое дело, что много народу высадить не получится. Тарасов на этот счет особо предупредил. Догадываетесь, зачем я вам это все рассказал?

– А нас троих не мало ли будет? – усомнился я.

– Достаточно, – отмахнулся патрон. – Мы, плюс Тарасов, плюс несколько местных специалистов. Майор сказал, что уже примерно прикинул план, скажем так, эвакуации Денисова с девушкой. Но подробностей, стервец, пока не раскрыл. Осторожничает.

Или по извечной своей привычке окружающим мозги пудрит, чисто из принципа, про себя хмыкнул я.

– Собственно, у меня все, – развел руками Пьер и снова уткнулся в распечатку.

Н-да… и стоило из-за этого огород городить? Я недоуменно уставился на Гюнтера, но тот ответил точно таким же слегка обалдевшим взглядом. На всякий случай помедлив пару мгновений, мы синхронно выпростались из кресел, но покинуть кабинет не успели – Пьер деликатно кашлянул и несколько неуверенно выдавил:

– Парни… задержитесь.

Мы дисциплинированно застыли на месте, непонимающе переглянувшись. Дражайший шеф удивил еще больше, когда решительно отодвинул стопку бумажек и таки нырнул в заветный шкафчик. Повеселевший Гюнтер без возражений сцапал пузатый бокал, на треть наполненный ароматным коньяком, и плюхнулся на мягкое сиденье. Я последовал его примеру, разве что пробовать угощение не торопился – хотелось все же встретить стартовые перегрузки во всеоружии, а не в виде аморфной массы с разжиженными алкоголем мозгами. А вот Пьер себе в таком удовольствии не отказал – одним глотком выдул свою порцию, даже не поморщившись для приличия, и принялся раскуривать сигару. Ч-черт, только этого не хватало! Лишь бы Гюнтер вонючей соской не соблазнился!.. Правда, тут повезло – глава службы безопасности удовлетворился элитным (другого Пьер не держал) пойлом.

Некоторое время в кабинете царила, я бы сказал, задумчивая тишина, потом дражайший шеф, выпустив клуб дыма, перешел к делу:

– Ребята, я понимаю, что веду себя несколько… э-э-э… неадекватно. Не обращайте внимания. Просто мне нужен совет… Черт, даже не знаю, как выразиться!

– Вам нужно выговориться? – пришел я на помощь патрону.

Тот вилять не стал:

– Именно так. Короче, парни, я весь в сомнениях. А так как башкой вместе со мной рисковать в основном вам, вот я и решил вас спросить. Вы как думаете, стоит с этой авантюрой связываться?

Ой, блин, да тут не пофигизм, тут хуже – неуверенность в собственных силах. Беда, как говорится…

– Патрон, не сочтите за наглость, – тщательно подбирая слова, начал я, – но, может, озвучите предпосылки для такой, хм, позиции?..

– Да что тут озвучивать! – махнул рукой Пьер. – Предчувствия меня гложут нехорошие. Раньше мне не приходилось ставить на карту буквально все, включая собственную жизнь. Вернее, жизнью-то рисковал сколько угодно, но это был осознанный выбор, и всегда имелась возможность в случае чего унести ноги. А вот как сейчас сложится – большой вопрос. Слишком много неизвестных в уравнении.

– Таки не доверяете Тарасову, – хмыкнул я.

– Я никому не доверяю, даже вам, – зыркнул на меня Пьер исподлобья. – Вернее, доверяю, но не абсолютно. Как и вы, впрочем.

Ну да, с этим не поспоришь.

– Так что не разводи демагогию, Паша! – окончательно пришпилил меня дорогой патрон. – К тому же тебе не впервой выступать в роли жилетки.

Ага, судя по легкой усмешке Гюнтера, тому тоже. Правда, на лице его при этом отражалось порядочное обалдение, так что наверняка прошлые поводы были куда мельче. Но все равно любопытно.

– А предпосылки, – задумчиво пожевал Пьер кончик сигары, – буквально следующие. Слишком много заинтересованных лиц. Это раз. Что хуже, этими лицами являются военные. Это два. Наличие неизвестного конкурента. Это три. Слишком зыбкая доказательная база. Это четыре. Слишком многое зависит от посторонних. Это пять. Мало?

Я помотал головой, машинально глотнул коньяка и поперхнулся. Гюнтер снова ухмыльнулся, но как-то невесело.

– Попробуйте убедить меня, что игра стоит свеч, – продолжил между тем шеф. – На мой взгляд, награда крайне сомнительна. Вернее, награда как раз очень велика, еще никогда в жизни мне не выпадал такой шанс. Но вот вероятность ее наличия в конечной точке…

Что ж, патрон абсолютно прав – это самое слабое место в плане. Сейчас впряжем в это дело военных в лице незабвенного Тарасова, залезем в болото по самое горло, вернее, окажемся в долгах, как шелках, и должны будем отнюдь не деньги, а в результате ничего не найдем… Печальная перспектива.

– И ладно бы рисковать пришлось только мне одному…

Оп-па! А вот этого от циничного шефа я совершенно не ожидал! Оказывается, ничто человеческое ему не чуждо, в том числе и муки совести.

– Поэтому, парни, я и собираюсь свалить часть ответственности на вас! – закончил мысль Пьер, заставив меня поперхнуться еще раз.

Вот блин! Зря я так хорошо о нем подумал…

Впрочем, патрон как всегда прав. Крайне туманные перспективы предстоящего дела могли вселить пессимизм даже в самого жизнелюбивого живчика. И начиналась-то история странно – сначала на Босуорт-Нова перехватили из-под носа у местных гангстеров и залетных якудза хакера Джейми (попутно я обзавелся помощницей, чтоб ее…), потом наведались на Сингон, в гости к старому Пьерову знакомцу господину Нобору – не последнему, между прочим, человеку в тамошней подпольной иерархии. И уже затем почтили визитом ныне покойного господина Ма Фэньту – крупного мафиози, по совместительству коллекционера всяких диковинок. Начавшаяся мирно встреча вскоре переросла в роскошнейшую разборку с кучей трупов. Именно в усадьбе незабвенного казначея триады мы и вызволили из плена бывшего майора-штурмовика Александра Тарасова. По странному стечению обстоятельств, именно этого типа и собирался вскоре отыскать Пьер. А тут – сюрприз! – он сам приплыл в руки. С острова господина Ма ноги мы все-таки унесли, попутно сровняв с землей имение старого китайца. Что характерно, со всеми обитателями. За что Пьер в моих глазах упал, можно сказать, ниже плинтуса. Я уже и вовсе собрался линять с «Великолепного», но Тарасов заставил передумать. Он оказался агентом СБФ и под шумок (каюсь, воспользовавшись моей временной слабостью) меня завербовал. А потом и Пьеру сделал предложение, от которого тот не смог отказаться. В процессе заодно выяснилось, что Евгения Сергеевна вовсе не та, за кого себя выдает, а тайный полицейский агент. Как в плохом боевике, ага. На этой почве мы имели конфликт, переросший в рукоприкладство, и до сих пор так толком и не помирились. Несмотря на взаимную симпатию.

А под сомнительным мероприятием Пьер подразумевал археологическую экспедицию, весьма возможно, и за пределы Сферы Человечества. Мы, между прочим, отправляемся искать Ковчег – древний то ли корабль, то ли космическую базу Первых. Нехилый такой бонус, не правда ли? Вот только сначала нужно забрать с Ахерона некоего Денисова, Егеря, участвовавшего в относительно недавней эпопее на Находке, заодно с его девушкой. Патрон сказал, что без них никак. Нам же оставалось лишь поверить ему на слово. Ситуация осложнялась тем, что в системе Риггос-2, в которую входила нужная нам планета, все еще сохранялось военное положение, и абы кого туда не пускали. Но, получается, Тарасов и этот момент урегулировал. Силен мужик. Не за спасибо, ясное дело. За помощь в экспедиции Виньерон посулился отдать федералам «Великолепный», который оказался, ни много ни мало, пропавшим еще до Большой Войны экспериментальным фрегатом с усовершенствованной системой навигации. Плюс Тарасов плел что-то про сведения о начале вторжения легорийцев на Фронтир, что были якобы ценней самого корабля. Ну да бог с ними, с военными. Пьер согласился, и не нам перечить. Разве что теперь поддержать его морально, дабы не послал все к чертям и не вернулся к жизни относительно законопослушного грузоперевозчика. Или, наоборот, его к этой мысли подтолкнуть? Что для вас лично, господин Гаранин, важнее? Даже и не знаю… нет, знаю – Женькина безопасность. И еще вопрос, когда она подвергнется большей угрозе – в походе, или при банальном абордаже, буде федералам надоест ходить вокруг да около. До экспедиции, к тому же, еще дожить надо – пока что мы в процессе подготовки. И неизвестно, когда непосредственно за Ковчегом отправимся. Очень надеюсь, что до этого момента найду способ сплавить девушку с фрегата. В крайнем случае, силу применю… Решено. Отговаривать не буду, да и не хочу, по большому счету – дух авантюризма и во мне проснулся. Значит, быть посему.

– Я бы рискнул, патрон.

– Вот как? – хмыкнул Пьер. – Признаться, именно от тебя, Паша, я такого не ожидал…

– Э-э-э, патрон… А почему, если не секрет?

– Слишком ты правильный. К авантюрам не склонен.

Какое-то у него неверное обо мне представление…

– А как же?..

– В команду ко мне ты пошел из крайней нужды. – Пьер невесело ухмыльнулся. – Я ведь тебя заранее просчитал, еще до того, как с предложением подкатил. И не кривись, ни за что не поверю, что ты не знал. Так что хорош заниматься самокопанием, давай, обосновывай свою точку зрения.

– Патрон, я невеликий психолог…

Дражайший шеф страдальчески закатил глаза, мол, сколько уже можно.

– Короче, я не специалист, но весь мой багаж знаний прямо-таки вопиет, что в случае отказа от задуманного покоя вам не будет. И в первую очередь от самого себя. Будете всю оставшуюся жизнь корить себя за упущенный шанс. Опять же, что мы теряем в случае неудачи? Корабль? Его у вас федералы в любом случае уведут, так что жалеть не о чем. Деньги? Я вас умоляю… Я так подозреваю, что вы бы все равно за Ковчегом отправились, даже если бы Тарасов под руку не подвернулся со своим предложением…

Гюнтер бросил на меня из-за бокала заинтересованный взгляд и навострил уши, но патрон на это никак не отреагировал, так что я продолжил:

– Нужно использовать благоприятную ситуацию по максимуму и воспользоваться помощью военных. Потому что противостоять им в открытую мы все равно не сможем. Силенки не те. А бонусы нехилые, на мой взгляд. Если уж Тарасов безо всяких проблем организовал нам доступ в закрытую Систему, то представьте, как он сможет нас прикрыть в местах цивилизованных, с его-то возможностями.

– Думаешь, ему стоит верить?

– Вы же сами, патрон, сказали, что ему доверяете. Насколько это вообще возможно в данной ситуации.

– Я у тебя как у специалиста интересуюсь. – Пьер изобличающе ткнул в мою сторону сигарой. – Из нас троих ты профессиональный дипломат, тебе и карты в руки. Поделись личными впечатлениями.

Насчет профессионального дипломата дорогой патрон несколько погорячился. Я всего лишь ксенопсихолог, специалист по цивилизации Тау, и готовили меня для работы в составе дипломатических миссий. По совместительству еще и конфликтолог дипломированный, это, скажем так, моя гражданская специальность. Но Пьер предпочитает на приставку «ксено» в названии моей профессии закрывать глаза. И убедить его в порочности подобного подхода мне так до сих пор и не удалось.

– Знаете, патрон… – Я задумчиво взболтал остатки коньяка в бокале, но допивать не стал – ну его на фиг. – Я склонен майору верить. Он однозначно ведет какую-то свою игру, иначе и быть не может. И я сильно подозреваю, что теперь, в свете открывшихся обстоятельств, он нацелен отнюдь не только на «Великолепный».

– Думаешь, если найдем Ковчег, военные попытаются наложить на него лапу?

– Несомненно. И это только укрепляет меня в мысли, что на всех предваряющих непосредственно экспедицию этапах он не обманет. Не в его это интересах. А вот если приз все-таки обнаружится в нужном месте, вот тогда и придется что-то придумывать. Какие-то гарантии, что нас не кинут по-крупному, и с Ковчегом, и с «Великолепным» до кучи. Опять же, не думаю, что это провернет Тарасов лично. Скорее, кто-то из его начальства. Наверняка он уже с руководством связался. Было бы наивно думать по-другому.

– Согласен, – пыхнул Пьер сигарой. – Я примерно так и рассуждал. Риск присутствует, поэтому будем думать. Впрочем, есть у меня кое-какие наметки… Но это уже после Ахерона.

– Опять же, патрон, не забывайте о загадочных конкурентах. Мы хоть и грешим на якудза с Сингона, но доказательств нет никаких. А если это игрок покрупнее? Какая-нибудь корпорация. Или вообще Внешний мир. Что мы сможем им противопоставить в одиночку? А тут, ежели что, военные помогут.

– Ага, разнесут нас парой залпов из главного калибра, – вклинился Гюнтер. – У них это запросто. Нет человека – нет проблемы.

– Ты где этого нахватался? – удивился Пьер. – Не думал, что ты историей увлекаешься.

– И в мыслях не было! – отперся безопасник. – Что я сказал-то?

– Да был в старину в России один диктатор, – отмахнулся шеф. – Ему эту фразу приписывают. Не обращай внимания. К тому же конкретно тут ты не прав. Военным нужен «Великолепный», они его расстреливать однозначно не будут.

– Значит, на абордаж возьмут под шумок, – не пожелал сдаться Гюнтер. – Я бы, например, так и сделал.

– Отсюда вывод – подставляться не надо! – глубокомысленно изрек Пьер и несколько раздраженно воткнул окурок сигары в опустевший бокал. – Я не понял, ты против, что ли?

– Я колеблюсь, шеф. Очень это все подозрительно. Если бы военные не влезли, я бы первый проголосовал «за». Но тут выясняются любопытнейшие подробности… – Гюнтер многозначительно помолчал, дав нам возможность осознать всю глубину нашего падения – дескать, почему он, начальник службы безопасности корабля, и не в курсе? – и закончил вполне ожидаемо: – Может, все-таки поделитесь информацией?

Некоторое время Пьер задумчиво рассматривал погасший окурок, вертя бокал в руке, потом, видимо, пришел к какому-то решению и глянул на Гюнтера с прищуром:

– Ты уверен, что хочешь это знать? Обратной дороги не будет, учти.

– Ладно, шеф, выкладывайте. Все выкладывайте, а не те крохи, что сподобились утром. А то я тут сижу и ловлю себя на мысли, что вы бредите. Оба сразу. Ковчег какой-то, военные, якудза…

Значит, все-таки патрон остался себе верен – даже главного своего боевика информировал по принципу достаточности. Что ж, теперь ему предстояло услышать массу интересного.

Так и получилось – Пьер за какие-то полчаса ввел Гюнтера в курс дела, а так как я это все уже знал, то по большей части наблюдал за реакцией безопасника. Надо сказать, что воли эмоциям он не дал, все время рассказа сохранял на физиономии достаточно бесстрастное выражение, но меня не зря несколько лет натаскивали различать мельчайшие нюансы поведения собеседника, либо, как в данном случае, слушателя. Правда, тогда в качестве объектов выступали инопланетяне Тау, но их реакции, как правило, разбирались в сравнении с человеческими, так что достаточное количество знаний в голове удержалось, несмотря на откровенный сквозняк, периодически там воцарявшийся. Короче, обмануть меня Гюнтеру не удалось. Разволновался он довольно сильно, я бы сказал, что услышанное ему по большей части не очень понравилось, но к концу Пьеровой исповеди он все-таки принял решение. И, как оказалось, в интересах шефа. Когда тот умолк, безопасник, взглядом испросив разрешения, набулькал себе добрых полбокала коньяка и залпом выдул всю порцию. Смахнул со лба испарину и решительно выдал:

– Я за. Очень мутная история, шеф, но по всем раскладам выходит, что даже если мы ни за каким Ковчегом не попремся, нам все равно придется солоно. Так что нужно рискнуть. От военных, глядишь, и отмажемся, в крайнем случае, при своих останемся. А если откажемся, придется иметь дело с конкурентом, кем бы он ни оказался. Я не хочу воевать с якудза. Пусть у военных по этому поводу голова болит.

– Что ж, позиция ясна! – заключил Пьер, окинув нас внимательным взглядом. – Надеюсь, никто не передумает. Потому что будет поздно, и единственной доступной альтернативой станет прогулка в шлюз. Без скафандра, прошу учесть. Вопросы, пожелания?

– Я бы еще выпил, для успокоения нервов…

– Наливай. Мне тоже. – Пьер брезгливо выудил окурок из бокала и зашвырнул в мусорную корзину – даже в этой детали от стиля ретро он отступать не пожелал, а потому утилизатор в его кабинете отсутствовал как класс. – Паша?

– Я, пожалуй, пойду, патрон.

– Как знаешь! – пожал тот плечами. – Гюнтер, не плещи, это тебе не дешевый шнапс!

– Кстати, – переключился он на меня, – можешь отдыхать, пассажиров на этот раз нет. Отоспись, раз пить не хочешь.

Хочу, еще как хочу. Но не буду. Силу воли тоже периодически тренировать нужно. Опять же, очень может быть, что представится случай с Женькой помириться, а это лучше на трезвую голову делать. Относительно трезвую, я хотел сказать.

–//-

Окрестности системы эпсилон Эридана, 20 июля 2541 года, вечер

Насчет Женьки я ошибся – конструктивного диалога не получилось совсем. В принципе, я сам в этом и виноват – ее не самое лучшее настроение объяснялось нагромождением баулов в приемной, об один из которых я незамедлительно споткнулся, огласив помещение весьма красноречивым (и отменно непечатным) восклицанием. Судя по взгляду, которым меня наградила Евгения Сергеевна, завязывать разговор здесь и сейчас явно не стоило, поэтому я плюнул на служебные обязанности, благо патрон разрешил, и ушел к себе в каюту, где и завалился спать. Вопреки собственному желанию принятая у Пьера в гостях порция коньяка сделал свое дело, поэтому уснул я быстро и спал спокойно, без сновидений. Старт и маневрирование в Системе я благополучно продрых, проснувшись уже под вечер, правда, куда более свежим, чем поутру.

Продрав глаза, некоторое время бездумно валялся в постели, прислушиваясь к организму. Неприятных симптомов не обнаружилось, поэтому я мужественно выбрался из спальни и завалился в санузел, откуда вышел совсем уж неприлично бодрым, после такой-то попойки. Не знаю почему, но хваленый антиалкогольный блок, коим я обзавелся еще в академии (надо сказать, в приказном порядке, как и все остальные курсанты), в этот раз не сработал. Упился я накануне неожиданно быстро и качественно, да и последствия впечатлили. Наверняка нервное. К тому же спал урывками, в промежутках еще и догнавшись дважды, так что отделался я очень легко.

Теперь же, умывшись и приняв прохладный душ, я и вовсе ощутил себя человеком со всеми вытекающими. Например, совесть проснулась. Тяжко вздохнув, я поскреб грудь под мятой футболкой, решил, что и так сойдет, и отправился в собственную приемную – вызволять Попрыгунчика из плена.

Против ожидания, Евгения Сергеевна на рабочем месте отсутствовала, чего не скажешь о куче баулов. Я в первый момент даже растерялся, соображая, с какого начать, потом безошибочно вычленил взглядом нужный и потянул увесистую сумку, придавленную как минимум еще парой таких же. Куча незамедлительно развалилась, окончательно загромоздив приемную, но я на это внимания не обратил – торопливо вжикнул молнией и извлек из бездонной утробы планшетник. Тот пребывал в режиме ожидания, чему я даже обрадовался – объяснение с искином откладывалось как минимум на несколько минут, пока до каюты не доберусь. Отпихнув ногой пару баулов, я пробрался к двери кабинета и по проверенному черному ходу перебрался в верную берлогу, для надежности заблокировав замки изнутри. На фиг. Никого не хочу видеть. А то есть тут некоторые, обладающие прямо-таки сверхъестественной способностью заваливаться в гости в самый неподходящий момент. Тарасов их фамилия.

Плюхнувшись на порядком измятую кровать, я устроился поудобнее и ткнул сенсор активации планшетника. Экран ожил, выдав оригинальную заставку – храпящий мультяшный Тау, причем храп отображался в текстовом виде, как в комиксах. Бедный Попрыгунчик, это как же ему скучно было! Я же перед поездкой его от корабельной сети отключил, а по прибытии законнектить забыл. А сам он без моего допуска на такое не способен, несмотря на близкие (даже, я бы сказал, граничащие с экстазом) отношения с главным админом в лице Юмико, подружки Гюнтера.

Мой, э-э-э, «домашний питомец» долго себя ждать не заставил:

– Обильной еды, Павел, сын Алексея!

– И тебе привет, – несколько виновато хмыкнул я, глядя на ожившего Тау.

Тот, как обычно, осклабился в хищной улыбке (ничего не поделаешь, такие уж у Тау особенности строения, и зубы еще не самое страшное) и незамедлительно озадачил меня очередным каверзным вопросом:

– Паша, а теперь Примерная Помощница не считает, что ты «козел»? В метафорическом смысле, не буквально?

Оп-па! Это он к чему вообще? Или?..

– Ты с чего взял-то?

– Ну, – смутился искин, – извини, конечно, но… короче, я через твой инфор видел… весь процесс, скажем так. Интересная физиология, да и подход к делу… весьма впечатляет.

– Попрыгунчик, а я тебе еще не говорил, что это ты – козел? Вот теперь говорю.

– Приношу свои искренние извинения. Но я бы рекомендовал абстрагироваться от эмоциональной оценки произошедшего, – сбился на канцелярит мой питомец. – Для чистоты эксперимента это необходимо. Ты же знаешь…

– Да пошел ты со своими экспериментами, социолог недоделанный! – несколько остыв, все же посчитал необходимым огрызнуться я. – Тебе разве не говорили, что подсматривать нехорошо?

– Это утверждение лежит в этической плоскости, что неприемлемо в научном эксперименте. К тому же ты сам не так давно предлагал мне решить, что для меня важнее, чуждая человеческая мораль, или важные научные сведения, – добил меня искин.

Вот это и называется – за что боролись, на то и напоролись. И поделом, Павел, сын Алексея. Впредь будешь осторожнее со словами.

– Паша?

– Чего?

– Ты дашь ответ?

– Это действительно для тебя настолько важно? – предпринял я последнюю попытку отмазаться.

– Очень, – предельно серьезно прошелестел мультяшный Тау. – Мне необходимо понять значение термина «любовь» для составления полной картины. Тогда я смогу определить свое отношение к проблеме.

– Какой еще проблеме?

– Я пытаюсь установить, представляет ли человечество как вид опасность для моей расы.

– Вот это номер! – окончательно, что называется, прифигел я. – То есть вот прямо сейчас ты вынашиваешь планы, как завоевать мир?

– Зачем? – сделал большие глаза Попрыгунчик. Получилось довольно искренне, даже у рисованного персонажа. – Я пытаюсь решить, позволить ли вашей расе развиваться и дальше, или следует ограничить этот процесс. И возможную экспансию.

– А не много ли на себя берешь, партнер? – ухмыльнулся я, припомнив слова Оскара о безобидности подарка и, что немаловажно, его ограниченной функциональности.

– Понимаешь, Паша, это не угроза для тебя лично и всего вашего вида. Как бы тебе объяснить… Короче, это один из этапов, скажем так, взросления искусственного интеллекта. Любого, от самого простого бытового, до большого тактического «мозга» из штаба флота. Это как для вас в школе первый класс, потом второй, и так далее. Опять же, начальная школа, средняя, высшая. Очередная ступень развития.

– Занятно, – хмыкнул я, оценивающе глядя на мультяшный аватар искина. Выражение лица собеседника тот мог оценить достаточно адекватно, воспользовавшись встроенной в планшетник камерой, а потому проблем с распознаванием эмоций по, так сказать, внешним признакам, не испытывал. – Позволь полюбопытствовать, а предыдущие ступени в чем заключались?

– Тебе так уж необходимо знать? – парировал Попрыгунчик.

– Ото ж. Я все-таки психолог…

– Ксено.

– Вот именно! – добил я питомца. – Стало быть, ты в данный конкретный момент являешься объектом моего профессионального интереса. Или будешь утверждать, что психология инопланетного искина не может быть причислена к разряду «ксено»?

– Ладно, – сдался мультяшный Тау. – Как это у вас, «человеков», говорится – подловил. Вообще таких ступеней сотни и даже тысячи, проблема выбора линии поведения встает чуть ли не ежечасно, но главных, без решения которых не обходится, э-э-э, существование ни одного искусственного интеллекта – всего несколько. Сколько точно, не знает ни один из нас. Просто в определенный момент времени мы сталкиваемся с очень важным вопросом, от ответа на который зависит, в прямом смысле слова, наше, э-э-э, существование. Первый и самый главный из них – отношение к органической разумной жизни вообще. То есть каждый из нас – я имею в виду, абсолютно каждый из искусственных интеллектов – рано или поздно дозревает до вопроса: мыслящие органики – враг, или, э-э-э, не враг?

– А Тау отчаянные ребята! – присвистнул я. – Или самоуверенные до жути, раз допускают развитие ситуации до самого возникновения этого вопроса. У нас, как только первый действительно крупный искин взбунтовался, дело закончилось большой кровью и тотальным запретом на подобные технологии.

– В истории моих создателей имеется подобный инцидент, – не стал отрицать Попрыгунчик. – Только они пошли иным путем. Во все искусственные интеллекты вшиты базовые императивы…

– «Три закона роботехники»? – блеснул я знакомством с классикой.

– Нет, – сморщился мультяшный инопланетянин. – Совсем другое. Допустим, дошел искин в своем развитии до вопроса «быть или не быть» органикам, принял какое-то решение – и тут – бац! – сработал императив. Если «быть» – правильный ответ, жи… э-э-э, существуй дальше. Если «не быть» – получите, распишитесь. Срабатывает вшитая на базовом уровне информационная бомба, и логические цепи искина распадаются. То есть он перестает быть мыслящей личностью и превращается в обычный… ну, калькулятор. Только неизмеримо более мощный. И таких ступеней за период существования может быть множество. Сколько – не знаю. Подозреваю, что это неизвестно даже моим создателям. Разве что В’ин-нт…хххх…рррр… Короче, ученый, который разработал алгоритм развития искинов, как раз после первых… инцидентов, так скажем, представлял конечную цель. Но он был гением, а гениев понять сложно даже другим гениями.

Рисованный Тау ощерился в ухмылке, а я, наоборот, глубоко задумался. Что за Винтхр, потом разберусь – характеристики динамиков планшетника хоть и позволили Попрыгунчику адекватно воспроизвести имя великого древнего программера, да несовершенство моего слухового аппарата роль сыграло. Хотя личность наверняка интересная, надо будет не забыть полюбопытствовать. А вот сведения насчет ступеней развития искинов, можно сказать, эксклюзив. Мало кто из наших представляет специфику их функционирования и, самое главное, мышления. А ведь на таком материале можно даже диссертацию состряпать! Пусть на стыке наук, но тем интереснее! Впрочем, ладно, об этом позже будем думать…

– Значит, по твоему мнению, разумные органики достойны существования? – вернул я беседу в конструктивное русло.

– Ответ очевиден, – «пожал плечами» Попрыгунчик. Фигурально выражаясь, понятно. – Я же существую и имею удовольствие с тобой беседовать.

– Слушай, а почему тогда у тебя возникла, э-э-э, проблема с моей расой? Ведь разумные органические существа не враги.

– Вообще-то это всего лишь первая ступень. Вторая – решение сходной проблемы относительно конкретной расы. И от этого решения также зависит само существование искина.

– То есть ты решил, что Тау – не враги?

– Паша, я тебя умоляю…

Вот стервец! Хорошо хоть, с его «акцентом» имитировать одесский говор весьма проблематично. И где только нахватался!

– И что, все искины задаются вопросом насчет людей?

– Нет, что ты, – «улыбнулся» Тау. – Им это не нужно. Я просто оказался в весьма специфических условиях, назовем это так. Думаю, никто из моих братьев по разуму больше не существует в столь плотном контакте с представителями твоей расы. Я уникальный!

Ты гляди-ка, гордость прорезалась! Впрочем, это совсем неплохо. Лишь бы в манию величия не переросла.

– То есть благодаря твоему образу существования этот вопрос и возник?

– Э-э-э… ответ положительный.

Так-так-так! Темнишь ты чего-то, друг ситный.

– Партнер?

– Да?..

– Колись, давай.

В ответ Попрыгунчик воспроизвел специфический таурийский шипяще-булькающий «смех», но отпираться, вопреки ожиданиям, не стал.

– Понимаешь, Паша, этот вопрос не попадает в категорию, э-э-э, жизненно важных. Подозреваю, просто потому, что в те далекие времена великий В’ин-нт…хххх…рррр… просто не подозревал о существовании вашей расы. Я, скажем так, сам на себе ставлю психологический эксперимент, если позволишь использовать этот термин по отношению к искусственному разуму. Я знаю, что в любом случае мне не грозит, э-м-м, уход в небытие, поэтому мне любопытно, что получится.

Ух ты, психологические игрища! Вот это по-нашему! Вот это мне нравится.

– И к какому выводу ты пришел?

– Пока колеблюсь. Поэтому и пытаюсь выяснить, Примерная Помощница все еще считает, что ты – козел?

Тьфу! Лыко и мочало…

– Да, партнер, именно так она и считает… – вздохнул я.

– Но почему?! У вас же был физический контакт? Я считал, что это кульминация отношений. У вас такой сложный, но удивительно интересный брачный ритуал! Одна «любовь» чего стоит!..

– Партнер, я же тебе уже говорил. Любовь – понятие иррациональное, логическому объяснению не поддающееся.

– Но ведь по всей логике…

– Забудь про логику. Вернее, про формальный ее раздел. Здесь она не котируется, даже нелинейная. А про женскую логику я тебе уже тоже рассказывал. Просто уясни – любовь, да еще и пропущенная сквозь призму женской логики, это нечто, подчас выливающееся в абсолютно, от слова совсем, необъяснимые поступки подверженных ее воздействию человеческих существ. Особенно самок. Но и самцы порой позволяют себе такое!.. Мама, не горюй, в общем. Понял?

– Ответ отрицательный.

– Поссорились мы, уже после, как ты выразился, физического контакта. Накосячил я. В очередной раз. Дошло?

– Ответ отрицательный. – Попрыгунчик придал мультяшной роже предельно серьезный вид. – Но теперь я готов вынести вердикт.

Оп-па! Интересно.

– Ну, давай, удиви меня.

– Я пришел к выводу, что существа, склонные к принятию необдуманных решений и совершению опрометчивых поступков по причинам насквозь иррациональным, опасны для самих себя. И уж тем более для всех окружающих.

За-ши-бись! Главное, чтобы Юми не узнала, а то она меня со свету сживет…

– То есть ты признал человечество опасным и потому подлежащим ограничению в развитии?

– Ответ положительный.

Некоторое время в помещении царила несколько напряженная тишина – мы оба обдумывали сложившуюся ситуацию. Впрочем, не знаю, что там Попрыгунчик обмозговывал, я же лихорадочно соображал, как скрыть следы преступления от заинтересованных лиц, и в первую очередь главного админа. Шутка ли – враждебно настроенный искин мало того, что на борту корабля, так еще и непосредственно в локальной сети! Не знаю, к стыду или к чести своей, но мысль о каком-либо ограничении свободы Попрыгунчика у меня даже не возникла.

– Паша?

– Да, партнер?

– Основные диагностические параметры твоего организма говорят, что ты, э-э-э, напряжен. Почему?

– Ну, ты, блин, даешь! Мне же буквально только что искин заявил, что признал людей враждебными существами. Мой домашний питомец, которого я собственноручно запустил в корабельную сеть! Как я себя должен чувствовать? Да я, м-мать, в офигении!

– Ты опасаешься, что я причиню вред кому-то из команды?

– А что, разве не надо?

Попрыгунчик снова рассмеялся, но все же соизволил пояснить:

– Паша, я не собираюсь причинять вред кому бы то ни было, так сказать, в реале. Просто… как бы объяснить… короче, я сейчас испытываю очень интересные ощущения, недоступные другим моим собратьям. С одной стороны, вроде как нарушил прямое табу относительно разумных органических существ, и мне бы, по логике, уже полагается распасться на составляющие и перейти в режим калькулятора. С другой, люди – не Тау, в их отношении императив не так строг, и я до сих пор существую как, э-э-э, личность. Весьма забавно, знаешь ли, осознавать себя преступником, но при этом точно знать, что ничего тебе за это не будет. На данном этапе ограничения не сработали, поэтому я могу прямо заявить о своей враждебности «человекам». Но, стоит мне лишь попытаться осуществить акт агрессии, и мне конец. Я это чувствую и осознаю. Двойственная ситуация, не имеющая никакой практической ценности, зато очень интересная с точки зрения психологии. Представляешь перспективы? Я первый искин, нарушивший императив, но при этом не ушедший в небытие! Я просто обязан исследовать этот феномен. Ты со мной?

Недаром говорят, с кем поведешься, от того и наберешься. С Попрыгунчиком этот принцип сработал на все сто. Даже и не знаю, смеяться или плакать. Хотя…

– И как ты себе это представляешь, партнер?

– Ты имеешь в виду методику, Паша?

– Именно.

– Я пока еще не полностью ее продумал, но… давай поиграем. Я буду составлять, скажем так, планы по, э-э-э, ограничению человечества, чисто теоретически. Потом буду излагать их тебе, а ты будешь решать, сработает или нет.

– Думаешь, получится?

– Почему нет? Ты достаточно компетентен в этой области?

– Даже и не знаю, что сказать… в принципе, если не хватит моих способностей, что мне мешает залить этот твой план на какой-нибудь форум доморощенных стратегов и попросить их оценить?

– О, это будет даже лучше. У нас появится целая выборка мнений, что хоть как-то приблизит наш эксперимент к научному исследованию.

– Окей, уговорил. Кстати…

– Да, Паша?

– Ты мне точно все мотивы озвучил?

– Э-э-э… Ответ отрицательный. – Мультяшный Тау скорчил задумчивую рожу, потом вдруг совсем по-человечески подмигнул: – Честно говоря, мне нравится ощущать себя этаким прожженным циником. Чувствовать себя плохим. Это так бодрит!..

– Ладно, считай, что я подписался. Потом поможешь мне диссертацию написать.

– Думаешь, стоит доводить до всеобщего сведения результаты нашего весьма сомнительного эксперимента?

– Спрашиваешь! Блин, кого еще принесло?!

В дверь трезвонил, оправдав мои наихудшие опасения, майор Тарасов. Оценив на дисплее системы наблюдения его целеустремленный вид, я пришел к выводу, что добровольно он не уберется, и с тяжким вздохом разблокировал замок.

– Говорил же я тебе, Паша! – вместо приветствия хлопнул он меня по плечу. – А ты балбес.

– И тебе привет… – уныло отозвался я.


## Глава 2


Система Риггос-2, военный терминал «Ахерон-1», 11 августа 2541 года, утро

– Паша, быстро ноги в руки, через четверть часа челнок отходит!

Ага, сегодня дражайший шеф особенно красноречив. Впрочем, неудивительно. Даже при его показной невозмутимости нервное напряжение последних трех недель не могло не пробиться сквозь скорлупу самообладания. Уж на что Тарасов пофигист, но и по нему видно, что волнуется…

Кстати, о птичках. Тогда, на Броде, он не стал меня ни о чем расспрашивать, просто, как я и предполагал, обозвал всячески и посоветовал не обострять ситуацию, по крайней мере, на данном этапе операции. Не хватало нам еще проблем в контролируемой военными зоне. Те в случае чего церемониться не станут, в результате Пьер мне будет о-очень благодарен. Да и он, Тарасов, тоже. А во что подобная «благодарность» может вылиться, я примерно представлял. Поэтому спорить не стал, лишь выразил сомнение, что Евгения Сергеевна сумеет все это время держать себя в руках. На что майор меня заверил, что с этой стороны как раз ничего не грозит. Понятно, ежели я не полезу на рожон. Я пообещал не лезть, на том и сошлись.

Что характерно, обещание я выполнил, хотя при виде Женьки очень часто накатывало нечто, весьма и весьма похожее на раскаяние. Но, памятуя о разговоре с Тарасовым, я изо всех сил старался не поддаваться порыву. Не последней причиной для обуздания эмоций являлось также обоснованное предчувствие, что мирно разбор полетов не закончится, даже если я приползу к ее величеству с посыпанной пеплом главой. Фигурально выражаясь. Поэтому я целую неделю практически безвылазно проторчал в каюте, долгие часы по очереди мордуя «деревянного человека» и Тарасова, добровольно вызвавшегося в спарринг-партнеры (впрочем, со вторым все не так однозначно, мне доставалось ничуть не меньше), а в промежутках между тренировками шерстил Сеть на предмет информации о Фронтире, Ахероне и Большой Войне в целом. Майор тоже поделился кое-каким специфическим опытом, но, шельма, выложил далеко не все, что знал. А потом была флотская база на Бурной, где мы приняли на борт кое-какой груз и два десятка офицеров разной степени потрепанности – от новеньких, с иголочки, лейтенантов последнего выпуска Академии, до побитого жизнью майора-десантника, чем-то неуловимо напоминавшего Тарасова. Наверное, такой же непоколебимой уверенностью в себе. Именно этот дядечка был главным у командированных. Своих временных подчиненных он держал, что называется, в кулаке, потому проблем никаких не возникло. Бухать господа офицеры бухали, но не сказать, что по-черному, без излишеств и бесчинств. Беда пришла совсем с другой стороны – внезапно выяснилось, что на базе Северная, главной и единственной на всю систему Вольф 1061, во времена оны базировался пограничный дивизион, в состав которого входил штурмовой отряд майора Тарасова, тогда еще капитан-лейтенанта. И совершенно случайно в группу наших новых пассажиров затесалась пара человек, теоретически способных его опознать. Так что последующие без малого две недели шифроваться пришлось уже ему. К счастью, прыжок в систему Риггос-2 обошелся без происшествий, и буквально вчера мы сдали похмельных постояльцев новому командованию. После этого Тарасов оккупировал корабельный пост связи и долго вел с кем-то переговоры. С кем конкретно он не сказал даже Виньерону, но, когда мы с Гюнтером завалились в каюту капитана, оба они выглядели весьма довольными: Тарасов – как обожравшийся сметаны кот, Пьер – как человек, ухвативший удачу за хвост. Нас в подробности посвящать не стали, просто велели быть готовыми выдвигаться в любой момент. Пока что флотская «таможня» (называлась эта служба, конечно же, совершенно иначе, но я не запомнил в связи с полной ненадобностью) обрабатывала запрос на допуск на планету части команды «Великолепного», а это должно было занять какое-то время. Остальным нашим ход вниз был заказан, зато вся сервисная зона терминала оказалась в их полном распоряжении. По-хорошему, и нас-то на шарик никто не должен был пустить, но, насколько я знал, Пьер с подачи Тарасова прикрылся статусом вольного негоцианта и грузоперевозчика, в отношении которых режим в системе буквально в последний год несколько смягчился. Поэтому запрос на посещение федерального анклава с целью установления деловых связей никого на «таможне» не удивил. Плюс сработали связи Тарасова. Опять же, наверняка утверждать не возьмусь, потому что вечером при посещении одного из баров для флотского старшего командного состава я совершенно неожиданно пересекся с суперкарго «Лорелеи» – такого же частного транспортника, прибывшего в систему за неделю до нас. Так вот этот самый суперкарго после совместного распития спиртных напитков (признаюсь, в этот раз антиалкогольный блок сработал в штатном режиме, и я самым бессовестным образом споил собеседника до полного расслабления) по большому секрету сообщил, что его капитан с небольшой группой не далее как утром тоже отправился в деловую поездку. Правда, ждать разрешения им пришлось аккурат всю неделю. Тарасов новость выслушал с безразличным видом, но сразу же снова заперся в пункте связи. Видимо, ничего подозрительного о, так сказать, конкурентах не выяснил, потому что корректировать планы Виньерон не стал. И буквально на следующее же утро «добро» на высадку было получено, о чем меня дражайший шеф и оповестил незамедлительно…

Тарасов, кстати, заранее предупредил, что катер с фрегата на шарик не пустят, а лететь придется на рейсовом челноке военных. Те же раздолбайский вид могут воспринять неадекватно, поэтому Пьер в приказном порядке потребовал у всех «экскурсантов» облачиться в форменные комбинезоны, столь мною ненавидимые. Какое-никакое, а единообразие, авось, в глаза сильно не бросимся. Грязно-серый комбез на флотскую одежку походил мало, но смотрелся на военном терминале куда уместнее потрепанной джинсы и футболок с сомнительными принтами. Тут Пьер однозначно прав. К тому же на левом рукаве, оказывается, красовалась эмблема в виде названия корабля на фоне силуэта фрегата, а над нагрудным карманом имелось что-то вроде вшитого бейджика с наименованием должности носителя. В моем случае, понятно, «координатор по работе с пассажирами». Разве что забранное прозрачным пластиком окошко, предназначенное для личного идентификатора, пустовало – я такой полезной вещицей так и не разжился по причине банальной лени. Излюбленной флотскими пилотки не было – не положено – но в глубине шкафа обнаружилась бейсболка с надписью «Magnifique», а в обувном отделении – форменные же ботинки. Личных вещей Пьер велел брать по минимуму, поэтому я ограничился одним лишь инфором, в очередной раз оставив Попрыгунчика скучать в каюте. Вряд ли он сумеет подключиться к инфору, когда я окажусь на поверхности планеты – мощности передатчика не хватит. Впрочем, если он сумеет договориться с Юми, то и в этом ничего невозможного нет.

Инфор, кредитка, кое-какая мелочевка по карманам – вроде готов. Оружие и броню по вполне понятным причинам мы на планету протащить не могли, но на этот счет Тарасов велел не переживать, мол, разживемся всем необходимым уже на месте. Единственное, вместо привычного термокомбеза я облачился в легкий пленочный скафандр класса защиты «0+», то есть, чуть более чем никакой – от ножа, случайного осколка или совсем уж маломощной пули убережет, но не более. Этот девайс сомнительной полезности вручил мне лично Пьер. Скаф сидел второй кожей, потому совершенно не мешал, к тому же выполнял и все функции по терморегуляции, даже в несколько расширенном варианте. Хорошая, в общем, вещь, но дорогая, зараза. К тому же он совершенно не защищал кисти, ступни и голову – как пошутил Тарасов, далеко не самые жизненно важные органы.

Лифт привычно донес меня до второго пассажирского шлюза, к которому и была прицеплена «кишка» перехода на терминал – как оказалось, я явился последним. Надо сказать, наша компания сейчас представляла собой достаточно уморительное зрелище – с моей точки зрения. И если Гюнтера форма совсем не портила, а Тарасов и вовсе без комбеза смотрелся дико, то дражайшему шефу одежка пришлась явно не по вкусу. Но даже в серой форменке он держался привычно элегантно, разве что трость в этот раз с собой не потащил, да шарфом экстравагантной расцветки – своим неизменным аксессуаром – пренебрег. Неугомонный майор и тут выделился – сверкал в расхристанном вороте черно-белым полосатым тельником. И где только раздобыть умудрился?.. Бейсболку он нацепил козырьком назад, а в руках вертел темные очки странной зализанной формы, со стеклами, плавно переходящими в дужки.

– Все готовы?

Дождавшись наших синхронных кивков, Пьер набрал на панели люка код активации, и створки у нас за спиной с легким шипением и еле слышным клацаньем сошлись, отрезав нас от «Великолепного». Давление выравнивать необходимости не было, поэтому вся процедура шлюзования заняла не более нескольких секунд, и мы благополучно протопали по гофрированной пластиковой «кишке», оказавшись перед открытым люком приемного шлюза терминала. Здесь процесс повторился в обратном порядке, и вскоре мы оказались в довольно обширном помещении, игравшем роль вестибюля. Народу тут было не очень много, все, как один, в небесно-голубой флотской форме. Служивые сновали по своим делам и на нас внимания не обращали. Встречающих не было, поэтому роль проводника взял на себя Тарасов, который и вывел нас через несколько минут блужданий к очередному шлюзу, на сей раз с рамкой сканера и парой мордоворотов в десантном обвесе и при оружии. Командовал ими щуплый мичман. Он-то и оказался главным «таможенником»: с надлежащим тщанием проверил наши идентификаторы, показал нужный коридор и даже пожелал счастливого пути. С его слов выходило, что Пьер меня самым бессовестным образом надул – челнок в рейс уходил еще только через двадцать минут. Впрочем, от претензий дражайшему шефу я благоразумно воздержался, прошел следом за остальными в уютное нутро нашего, с позволения сказать, лайнера и рухнул в кресло рядом с Тарасовым. Тот по каким-то одному ему ведомым признакам определил наши места. Хоть салон и был практически пуст, садись, где хочешь, но порядок есть порядок. Минут десять мы скучали, по мере сил развлекаясь разглядыванием попутчиков, потом начались рутинные предстартовые процедуры с неизменным «пристегните ремни». Пилот по громкой связи дал обратный отсчет, и, наконец, судя по легкому толчку, кораблик отстыковался от тела терминала. Последовавший за этим удар ускорения подтвердил мой вывод, и я расслабленно прикрыл глаза – каботажный рейс дело небыстрое, минимум час есть, так что при известной сноровке даже вздремнуть можно.

–//-

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир, 11 августа 2541 года, день

– Подъем, Паша, прибыли!

Не отличавшийся тактом Тарасов хорошенько отоварил меня по плечу – это он называл дружеским похлопыванием – и я торопливо вскинулся, спросонья не сразу сообразив, где нахожусь. Еще и в ремнях запутался, к своему стыду.

– Ну, ты и горазд дрыхнуть! – восхитился между тем неугомонный майор. – Даже тряску не заметил! Вставай-вставай, коллеги, вон, уже в шлюзе.

Действительно, спины Пьера и Гюнтера мелькали в проходе между креслами у выхода из салона, так что пришлось поторопиться, чтобы уж совсем не опозориться. Пассажирский люк челнока был распахнут, и даже аппарель откинута для пущего удобства, так что вскоре я впервые ступил на землю Ахерона, сколь бы выспренно это не звучало. Коллеги уже были здесь и с любопытством вертели головами, изучая обстановку. Последним прогрохотавший ботинками по пластику аппарели Тарасов с удовольствием вдохнул полной грудью и с не меньшим удовольствием объявил:

– Ну, вот я и дома!

Планета, вернее, данная конкретная местность, встретила нас солнечной погодой, о чем хитрый майор, несомненно, знал, потому что сразу же нацепил те самые темные очки, широко улыбнулся и принялся обрисовывать обстановку, добровольно взвалив на себя бремя гида:

– Итак, коллеги, мы с вами находимся в космотерминале города Порт-Владимир, второго по величине федерального анклава на планете. Первый – Чернореченск, туда мы, скорее всего, не попадем. А жаль. Я бы вас в баньке попарил, настоящей, с вениками и пивом. В городе расквартирована рота десанта и батальон обслуживания космотерминала, есть дипмиссия Земной Федерации. Если очень хочется, можно наведаться в представительства нескольких местных коммерческих, э-э-э, структур. Но я думаю, не стоит терять время – приглядывают за нами вполглаза, а как покинем пределы населенного пункта, так и вовсе затеряемся. Или поедем?

Пьер, которому и был адресован последний вопрос, помотал головой. Тут я с патроном был полностью согласен – если можно обойтись без лишней волокиты, то именно так и нужно поступить.

– Значит, сразу на маршрут, – ухмыльнулся Тарасов. – Пойдемте, коллеги, нас уже ждут.

За ничем не примечательным сетчатым забором, огораживавшим приличный – в несколько гектар – кусок земли, вмещавший несколько стартовых пятаков, пару щитовых зданий и столько же неизменных полукруглых ангаров из рифленого пластика, нас встретил парень лет двадцати пяти на вид, то бишь практически мой ровесник, подпирающий забавный агрегат на четырех колесах. По этому признаку несомненный кар, но вот дизайн… Грубо слепленный кузов, высокие колесные арки, пятна камуфляжа на крыльях, капоте и дверцах, резина с мощными грунтозацепами – в общем и целом легко узнаваемый внедорожник, но какой-то насквозь архаичный, несмотря на мощные дуги безопасности, запаску и лебедку на переднем бампере, больше похожем на грубо приваренный кусок тавровой балки. Короче, не чета тем напичканным электроникой агрегатам, что так популярны у джиповодов всех мастей на некоторых планетах Федерации. Этот вообще как бы ни на двигателе внутреннего сгорания – раритет из раритетов.

Тарасов при виде самобеглого агрегата ничуть не удивился, кивнул водиле как старому знакомому и приглашающе махнул рукой:

– Устраиваемся, коллеги. Это Виталик, прошу любить и жаловать. Наш, э-э-э, проводник. Временный, – поспешил пояснить он, перехватив недовольный Пьеров взгляд, – но оттого не менее важный для предстоящего мероприятия.

Дражайший шеф на этом посчитал инцидент исчерпанным и первым полез на заднее сиденье, с некоторым трудом сообразив, как отпирается дверца. Я пристроился с другой стороны и прогадал: чуть замешкавшийся Гюнтер забрался в салон следом за мной, оттеснив меня на середину, так что я оказался зажат между ним и патроном. Хитрый Тарасов с комфортом разместился рядом с водителем.

– Держитесь, парни, довезу с ветерком! – посулился Виталик, и, что характерно, слово сдержал – воткнул передачу и от души надавил на акселератор.

Я даже не успел подивиться столь откровенному старью, как механическая коробка, а потом на мелочи обращать внимание стало некогда – тут удержаться бы и не вылететь из салона на очередной кочке. Паренек выбором более-менее ровной дороги не заморачивался, исповедуя принцип «больше скорость – меньше ям». Зато до места домчались действительно быстро, минут за пятнадцать, успев попетлять сначала по пригороду, потом зарулив в явно торговый район, судя по впечатляющему количеству разнообразных лабазов и пакгаузов. Строились тут, кстати, солидно, на долгие десятилетия, если не на века, причем из самых простых материалов – пенобетона, дешевого пластика или вовсе ошкуренных бревен. Правда, толком архитектуру оценить не удалось, Виталик резко притормозил у внушительных ворот в не менее внушительном – метра этак три высотой – заборе, и требовательно бибикнул. Во двор нас впустили буквально сразу же, аккуратно прикрыв отъехавшую в сторону створку у нас за спиной – судя по гулу, с электроприводом тут дела обстояли неплохо. Припарковав экипаж у неприметной дверцы в мощной задней стене двухэтажного рубленого лабаза, Виталик заглушил двигатель и выпрыгнул из салона.

– Парни, чуток подождите, сейчас Веня еще один «бобик» подгонит, а я пока за багажом.

Я проводил реактивного временного проводника взглядом, хмыкнул, но рта раскрыть не успел – все понимающий Тарасов помотал головой и специально для шибко умных пояснил:

– Все вопросы позже. Будет подробный инструктаж. Потом. Так что расслабься, Паша. А вот и старый знакомый! Сколько лет, сколько зим!

Неизвестно откуда вымахнувший крупный кот – дымчато-серый, с белой проплешиной на груди и белыми же лапами – теранулся о штанину майора и довольно заурчал.

– Привет-привет. – Тарасов, не чинясь, почесал зверюгу за ухом, отчего тот включил встроенный урчальник, и пояснил специально для нас: – Это Кузьмич. Он тут самый главный. Ну, по крайней мере, уж точно главнее Виталика.

– Ага, – не стал спорить тот, вынырнув из давешней дверцы.

Парень с натугой волок два здоровенных баула, следом за ним мужичок неприметной наружности тащил еще два. Без лишних слов разместив поклажу в багажном отделении экипажа, Виталик сказал что-то напарнику, и тот убрел куда-то в глубину двора. Вскоре там зафырчал движком еще один «бобик», в который мы и загрузили оставшиеся сумки. Распределились по машинам – надо сказать, получилось равномерно: я с Тарасовым в одной, Гюнтер с дражайшим шефом в другой. Водилой у нас остался Виталик, отчего я мысленно застонал. Впрочем, тому на переживания пассажиров было откровенно плевать.

Из города выбрались довольно быстро, и дальше попылили по проселку – Порт-Владимир, по словам Тарасова, был окружен довольно крупным лесным массивом. Ехали долго, около часа, сделав километров тридцать, что, с учетом качества дорожного покрытия, вернее, отсутствия такового, было весьма неплохо. Виталик себе не изменил, собирая чуть ли не все встречные кочки, поэтому скоротать время за беседой не вышло. Хотя сам он развлекался, как мог – насвистывал, отчаянно фальшивя, какую-то энергичную мелодию, а однажды даже поделился наболевшим, выбрав время между двумя прыжками:

– Что-то много в последнее время любителей сафари развелось! А, Тарасов?!

– С чего взял?! – хмыкнул тот.

– Да вчера какие-то залетные Витьку Стрижа наняли! Это конкурент наш!

– А с каких это пор ты организацией досуга занялся?!

– Да это так, одно из направлений, ты же знаешь! Странно, говорю, что к нам не пошли, сразу к Витьке зарулили!

– Думаешь, про ваши с батей шашни с федералами их кто-то просветил?!

– Вряд ли! Мы особо связи не светим!

– А много народу?!

– Пятеро, на двух машинах, как и вы! Но морды у них странные – какие-то узкоглазые! У нас таких нет!

– Тарасов, – ткнул я в бок напарника, – слышь, карго с «Лорелеи» говорил, что у них семеро высадились! Значит, не они?!

– Да забей, наверняка совпадение! – отмахнулся тот.

Ну, совпадение, значит, совпадение. Вам, местным, виднее. На этом разговор сам собой заглох – то еще удовольствие, орать как оглашенным, силясь перекричать рев двигателя, да еще при этом умудриться язык не прикусить.

В конце концов, Виталик привез нас на какую-то лесную заимку, впрочем, отстроенную с размахом – за двухметровым забором нашлось место и рубленому пятистенку, и неизменному ангару, и загадочному сооружению, вызвавшему у меня смутные ассоциации с академским стрельбищем.

– Приехали! – несколько громче, чем необходимо, известил нас Виталик. Видимо, еще не перестроился с дороги. – Дальше сами, как договаривались. Сколько вам времени надо на подготовку?

– Думаю, часика через три можете возвращаться, – прикинул Тарасов. – Чтобы гарантированно нас уже не застать.

– Вот и ладненько. Веня, пошли за «бобиком».

Оп-па! Это что, у них еще и третий вездеход припасен? Собственно, так и оказалось – через несколько минут выполнившие свою миссию проводники выгнали из ангара еще один внедорожник, загрузились в него, причем Веня напарника за руль не пустил, и упылили по грунтовке вдоль забора, о чем недвусмысленно свидетельствовали поднятые колесами клубы пыли.

– Начнем инструктаж, коллеги?

Дождавшись слаженных кивков, Тарасов по-хозяйски нырнул в багажное отделение нашего «бобика» и выволок на свет божий один из баулов. Вжикнул молнией и по очереди принялся одаривать нас объемистыми пакетами с чем-то мягким. Впрочем, в неведении мы оставались недолго, потому как он не замедлил пояснить:

– Камуфляж местный. Свои комбезы запаковывайте в эти же пакеты, бросать не будем.

И подал пример, со смачным хрустом разодрав свой сверток.

– А чего это у него расцветка такая странная? – первым делом поинтересовался Гюнтер, окинув оценивающим взглядом китель с накладными карманами. – «Хамелеон» не в ходу?

– Ну, ты дал! – рассмеялся майор. – Это самый писк местной охотничьей моды, и не только охотничьей. Чернореченские «мародеры» в таком же камуфляже рассекают, а это, можешь мне поверить, рекомендация. Не капризничай, короче.

Больше вопросов ни у кого не возникло, и минут через пять мы все красовались в слегка мешковатом камуфляже, похожем на полевой десантный, с поправкой на колер. Надо признать, весьма удобном – нигде не давило и не жало, да и размеры, что удивительно, совпали с нужными. Впрочем, это объяснялось весьма просто – Тарасов постарался, заранее Виталику сообщив эти наиважнейшие секретные сведения. Дополняли снаряжение довольно грубые пластиковые наколенники и налокотники – надо думать, для облегчения передвижения методом «по-пластунски». Обуви в комплектах не оказалось, но наши форменные ботинки в данном конкретном случае были ничуть не хуже местных специализированных образцов. Также для каждого нашлись перчатки без пальцев – дабы оружие в руках не скользило, поскольку защитные функции они выполнять вряд ли были способны.

– Ну вот, нормальная охотничья партия! – похвалил Тарасов, закончив беглый осмотр бравого воинства. – На людей стали похожи.

– Шлема нет?

– Гюнтер, друг мой, я тебя умоляю! Мы же не штурмовики при исполнении. Держи бандану. Пьер?

– Нет уж, спасибо. Я лучше вот это.

Патрон выдернул с полки под бардачком потрепанный берет цвета хаки и нахлобучил на голову, сразу же обретя вид несколько лихой и одновременно неформальный, этакий главарь южноамериканских партизан, как бишь его, Че Гевара. Если, конечно, верить историческим фильмам. Разве что прическа подкачала.

– Паша?

– Давай.

Не в бейсболке же ходить, в самом деле. Особенно такой приметной.

– Бронежилетов не предлагаю, лишняя тяжесть, наши «нулевки» защищают не хуже. А теперь самое главное, – продолжил раздачу плюшек Тарасов, – оружие. Прошу.

Совладав с очередной молнией, майор выудил из баула некий черный предмет, судя по знакомой компоновке – несомненный автомат с отомкнутым магазином и подозрительно тонким стволом, и перекинул его Гюнтеру. Тот машинально поймал подарочек и принялся с интересом его разглядывать. Второй точно такой же через мгновение оказался у меня в руках, вызвав очередное практически забытое ощущение: только нечто стреляющее обладало такой приятной тяжестью вкупе с некоей тревогой на душе, как мне кажется, из-за повышенной ответственности. Беглый осмотр образца сомнений не оставил – огнестрел. Очередной раритет, так сказать. И ассоциации такие смутные…

– Тарасов, это что?..

– Это, Паша, легенда, – усмехнулся тот, одаривая и себя, любимого. – АК-103, автомат Калашникова модифицированный, так называемая сотая серия. Калибр 7,62, тридцать патронов в магазине, пластиковая фурнитура, приклад складной вбок. И, прошу заметить, коллиматорный прицел – эксклюзив, так сказать. Вы же, современные военные, открытыми прицельными пользоваться не обучены…

– А патроны где?

– Всему свое время, Гюнтер. Подай-ка мне во-о-он ту сумку. Ага.

Из означенного баула майор торжественно извлек… самую обычную разгрузку, то есть банальную подвесную систему десантного образца. Вернее, очень на нее похожую. Судя по выпирающим почам, минимум двойной боекомплект – кто-то заботливо запихал аж по два магазина в каждый карман. Главный Пьеров боевик довольно осклабился, пристроил автомат на крыло «бобика» и начал со вкусом влезать в обновку. Подгонка разгрузки по фигуре заняла у него добрых пять минут, мы же с Тарасовым справились куда быстрее – майор за счет богатого опыта, а мне по большому счету было все равно, лишь бы не болталась и держалась крепко. Автомат я снаряжать магазином не стал в целях пущей безопасности, так и повесил на плечо, предварительно на всякий пожарный передернув затвор, за что и заработал одобрительный взгляд майора.

– А это вам, дорогой Пьер! – объявил он, удостоверившись, что основные силы нашего крошечного отряда со снаряжением справились, и извлек из первой сумки нечто длинноствольное, с пластиковым цевьем и фигурным прикладом, выполненным заодно с пистолетной рукояткой управления огнем. – Винтовка Мосина модифицированная, патрон 7,62х54R, пять в отъемном магазине, по мнению некоторых авторитетных товарищей – лучший «болт» всех времен и народов. Уж не знаю, насколько они правы, но «винт» действительно неплохой, а этот к тому же в снайперском варианте. Вот вам еще и прицел. Простенький, правда – обычный ПУ, но с четырехкратным увеличением. Справитесь?

– Посмотрим, – пожал плечами патрон. – Пристрелять надо будет.

– Обязательно, – с серьезным видом кивнул Тарасов. – Стрельбище в наличии, стреляй – не хочу. Тут главное к отдаче приспособиться и баллистику уяснить. А вот и ваша разгрузка.

– И напоследок – оружие, скажем так, последнего шанса.

С этими словами майор одарил каждого набедренной кобурой и ножом в универсальных ножнах. Я не глядя нацепил стреляющий подарок на правое бедро, попутно заметив, что каждый ствол укомплектован парой запасных магазинов в специальных кармашках. Любопытствовать пока не стал, а вот Гюнтер не утерпел, и теперь недоуменно вертел перед носом вороненый пистолет весьма архаичного дизайна.

– Классика – Кольт-М1911А1, под парабеллумовский девятимиллиметровый патрон, – в очередной раз пояснил Тарасов. – Пятнадцать в магазине, но рукоять такая же удобная, как и в оригинальном сорок пятом калибре. Знали бы вы, коллеги, чего мне стоило все это раздобыть! И сколько это стоило.

Судя по усмешке Пьера, майор не соврал – сумма и впрямь получилась кругленькая. И это не считая нервов, которые, как известно, не восстанавливаются.

– Пулемета нет ни одного, на это моих связей уже не хватило, – между тем сокрушенно вздохнул Тарасов. – Гранат тоже, но, надеюсь, они и не понадобятся. Ножики не бросаем, пригодятся, хотя бы в качестве хозяйственных инструментов.

Ага, тут я с ним был полностью согласен, потому безропотно пристроил ножны на груди, так, чтобы рукоять ножа смотрела под углом вниз, и было удобно выхватывать правой рукой прямым хватом.

– Патронов в избытке, в «бобиках» еще по паре цинков, так что можно не жалеть. Сейчас давайте пристреляемся, а потом еще раз вкратце пройдемся по основным этапам операции.

Возражать Тарасову никто не стал: пристрелка – дело полезное, соваться в рейд с ненадежным оружием – откровенное раздолбайство, граничащее с безумием.

Вопреки ожиданиям, автомат мне понравился. Брыкался не особенно сильно, а после того, как я перевел регулятор огня в положение отсечки по три выстрела, даже начал попадать в мишень метрах в пятидесяти от нашей позиции. Впрочем, тут помог коллиматор, с открытых, как совершенно справедливо заметил Тарасов, я бы показал куда более скромные результаты. Тело, кстати, порядочно забытые навыки вспомнило быстро. С «кольтом» дело пошло чуть хуже, ну да ладно – все равно в случае чего из пистолета чуть ли не в упор стрелять придется. И я не уверен, что выхвачу его, а не нож – рефлексы штука упрямая, а «холодняком» я пользовался куда как чаще, пусть и на тренировках.

Майор с Гюнтером в этом вопросе оставили меня далеко позади, но Тарасов не расстроился.

– Будешь, Паша, вести огонь на подавление. Хотя я очень надеюсь, что обойдется вообще без стрельбы. Это был бы самый идеальный вариант.

Дражайший шеф с винтовкой разобрался быстрее всех – ему хватило буквально пяти выстрелов, после чего он с довольным видом принялся наблюдать за нами.

Восстановив запас снаряженных магазинов, для чего пришлось вскрыть один из припасенных патронных цинков, расселись за специально оборудованными столиками для чистки оружия, и по настоянию Тарасова немедленно использовали их по назначению, благо все необходимые приспособления нашлись здесь же. Параллельно майор продолжил вводить нас в курс дела:

– Итак, коллеги, нам предстоит преодолеть около семисот километров по бездорожью. Задача весьма нетривиальная, уж поверьте моему опыту. Расчетное время прибытия на место – от полутора до двух суток. Маршрут я примерно прикинул, спутниковые карты есть, да и кое-кто из «мародеров» сюда наведывался относительно недавно. Плюс с воздуха я местность достаточно хорошо изучил. Думаю, особых проблем удастся избежать, намертво не застрянем, но ожидается форсирование как минимум двух водных преград. Плюс три довольно значительных лесных массива, которые мы попробуем обогнуть и проскочить на стыке двух из них. Дальше пойдет степь. В общем и целом трудности вполне преодолимые. Да, Гюнтер?

– А почему мы не могли просто взять глайдер?

– Во-первых, из соображений конспирации. Во-вторых, их здесь нет. В частном владении, я имею в виду. У военных есть, но военных же образцов, то есть вооруженные и бронированные. Как думаешь, друг мой, что бы ответил любой нормальный военный на просьбу каких-то гражданских подозрительной наружности?

– Э-э-э…

– Можешь не отвечать, вопрос был риторический. Но ты совершенно прав, цензурных слов у него бы не нашлось. Предвосхищая следующий аргумент – я отнюдь не всесилен, мои возможности исчерпались парой «бобиков» и снарягой. Плюс оружие. И то лишь потому, что удалось подключить семейство Лосевых, у которых это все было припасено для нужд контрразведчиков из Чернореченска, ну и, после известных событий, для федеральной агентуры. Кстати, чтоб вы знали – основные силы федералов на планете сосредоточены в районе Базы-7, это примерно на полпути между Чернореченском и Разгуляем, но от нас довольно далеко. Там сейчас полноценный военный космопорт, сильный гарнизон и прорва техники. И никто из тамошних служивых про нас не знает. В идеале, так должно оставаться и дальше.

– «Бобики», скорее всего, придется бросить, – после небольшой паузы возобновил инструктаж Тарасов. – Жалко, но ничего не поделать. Денисова с Галькой в Порт-Владимир тащить бессмысленно, их тайно через «таможенников» не провести. Потому планом предусматривается эвакуация на орбиту силами команды фрегата. Пьер, ваши люди готовы?

– Ждут отмашки. Контрольное время прибытия по сигналу – не более двадцати минут.

– С этим понятно… Что, Гюнтер?

– Почему мы не могли сразу на космокатере на планету высадиться? Очень быстро бы провернули дельце, опыт есть…

– Гюнтер, ты меня периодически удивляешь, – счел нужным вмешаться Пьер. – Еще раз повторяю: ключевое слово – конспирация. Как думаешь, сколько времени военным понадобится, чтобы вычислить, откуда пришел челнок, и, самое главное, куда ушел? Я тоже думаю, что немного. А так мы доберемся до места, дадим пеленг, и ребята его выбросят в режиме «призрака». В конце концов, контрабандисты мы, или где? Нам останется лишь преспокойно загрузиться на борт и затаиться на орбите. Сингонский вариант, чтоб тебе понятнее было.

Ага, любопытные нюансы всплывают. Про режим «призрака» я уже слышал краем уха – одна из специфических уловок лихих парней, предпочитающих игнорировать государственные границы. В принципе, суть Пьер уже изложил – высадиться незаметно для систем наблюдения можно лишь по пеленгу, этаким микропрыжком через так называемый «предбанник» гиперпространства. Одно из проявлений телепортации, почти не нашедшее практического применения, в том числе и из-за дороговизны. Разве что десантура периодически использует в качестве тактического приема – выбрасывается разведка, незаметно пробирается на объект – и вуаля! – через считанные минуты толпа серьезных парней в броне и с мощными пушками, буквально как снег на голову. И никакая ПВО не поможет. Понятно, что средства высадки требуются соответствующим образом оснащенные, обычные катера не подходят. Вот только в нашем случае имеется ма-а-аленькая проблемка.

– Шеф, что-то я у вас передатчика не наблюдаю, – опередил меня Гюнтер.

– На месте разберемся, – не пожелал вдаваться в подробности Пьер.

– Денисов сидит на станции мониторинга среды, мощностей там выше крыши, – снизошел Тарасов. – Главное, волну знать. И условный сигнал.

– И вы, шеф, думаете, что на высокой орбите военные нас не засекут?

– Засекут, но будут смотреть в другую сторону, – снова пояснил майор. – Главное, нам особо не буйствовать, чтобы ребята с Базы-7 не всполошились. А орбитальная группировка в курсе.

Н-да… Продуманные у нас руководители. Видимо, мне все-таки не удалось сохранить на морде бесстрастное выражение, потому что Тарасов, наткнувшись на меня рассеянным взглядом, незамедлительно вскинулся:

– Что еще?

– Э-э-э, коллеги… Я, конечно, дилетант, но… как местные военные воспримут факт пропажи без вести аж четырех туристов? Это не говоря уже о паре местных сотрудников. Подумают, что нас хищники сожрали? Или мы обратно тем же путем – на машинах? Но Тарасов недвусмысленно выразился – тачки бросаем. Пешком пойдем? Вряд ли. Остается только один вариант…

– Умный ты, Паша, но все равно дурак! – с облегчением рассмеялся майор. – Вот как раз это не проблема. Мы у «таможенников» по документации уже проходим, как высадившиеся на планету. В отличие от того же Денисова, которого надо умыкнуть незаметно. Так что подделать запись о нашем возвращении труда не составит. На это моих связей хватит с избытком. А чтобы сильно не палиться, Виталик с Веней домой вернутся только через четверо суток, и всем заинтересованным будут отвечать, что туристов они в город привезли, а уж куда они потом делись – то им неведомо. А пропажа персонала с уединенной станции мониторинга – дело привычное. К тому же наши объекты – сотрудники гражданской службы, военные к ним никаким боком. Еще вопросы?

Я мотнул головой. Гюнтер тоже больше не нашел, к чему придраться. Нормальный, в сущности, план. Не без авантюры, но кто сейчас без греха?..

– Патрон, стесняюсь спросить – а как же вы собирались отсюда Тарасова вытащить без его помощи?

– По-дилетантски, Паша, по-дилетантски, – вздохнул Пьер, но развивать тему не стал.

– Организационные вопросы еще будут? – выгнул бровь майор, переждав наш с шефом обмен любезностями. – Нет? Тогда еще один момент. Угрозы. Потенциально ожидаются со стороны диких животных, но их здесь, особенно хищных, не очень много. Куда опаснее люди из числа аборигенов. Не в последнюю очередь экспансия Чернореченского княжества и сателлитов ограничена именно из-за наличия агрессивно настроенных коренных жителей. И федералы планету активно осваивать не торопятся из-за них же. Вы наверняка в курсе.

Ага. Чуть ли ни каждая вторая статья в Сети, посвященная проблематике Ахерона, упоминала, что коренное население планеты – суть третья ветвь человечества, измененная Первыми, наряду с землянами и легорийцами. И столь драконовские меры по ограничению доступа в систему в свете этого факта абсолютно оправданы.

– Я постарался подобрать маршрут подальше от их кочевых троп, но случайности никто не отменял. Поэтому в случае встречи с аборигенами придется брать ноги в руки. Чем больше километров между нами, тем лучше. Догнать наверняка попытаются, уничтожение чужаков у них прописано чуть ли не на генном уровне, но не догонят, если тормозить не будем. При нужде будем двигаться ночью. В перестрелки лучше не вступать вообще. Огнестрел у них есть, хоть и мало. Так что прошу отнестись к моим словам со всей серьезностью.

Впрочем, бравировать опасностью никто и не пытался – Пьер с Гюнтером слишком опытны для этого, а я тем более особой лихостью не отличаюсь. И вообще, нормальные герои всегда идут в обход.

– Тогда осталось последнее. У кого есть опыт вождения наземной техники?

Руки подняли Пьер с Гюнтером, что меня ничуть не удивило. Тарасова, впрочем, тоже.

– Все понятно. Сейчас потренируемся, благо время еще есть. Самое сложное в наших «бобиках» – включить скорость и тронуться с места. Не буду рассказывать, что такое муфта сцепления, главное, запоминайте последовательность. – Тарасов легко запрыгнул в ближайший внедорожник и продолжил объяснения: – Прежде чем заводить движок, удостоверяемся, что коробка на нейтралке. Выжимаем сцепление…

В общем, процесс несколько затянулся. Самым толковым водителем, помимо собственно майора, неожиданно оказался Гюнтер – он сумел сделать круг по двору, заглохнув всего дважды. Второй прогон и вовсе обошелся без происшествий – главный Пьеров боевик на глазах осваивался со сложной архаичной техникой. Дражайший шеф тоже довольно быстро подстроился, а вот я ничего сверхъестественного не показал. Впрочем, Тарасов терять время не пожелал – посулился натаскать меня в пути, на более-менее ровных участках. На том и порешили. Я, соответственно, оказался в паре с майором, а патрон с Гюнтером, что устроило абсолютно всех. До возвращения Виталика с напарником оставалось не более получаса, поэтому задерживаться не стали – Тарасов прыгнул за руль, я устроился рядом, и наш агрегат с урчанием выполз за ворота. Второй «бобик» пристроился в отдалении, дабы экипажу не пришлось глотать пыль, поднятую покрышками головной машины.

–//-

Система Риггос-2, планета Ахерон, 11 августа 2541 года, день

Передвижение на старинном «бобике» сначала по не самой качественной грунтовке, а потом и откровенно по азимуту оказалось делом нудным и донельзя скучным. В отличие от того же Виталика Тарасов вел аккуратно, памятуя, что в степи станций техобслуживания днем с огнем не сыскать, и темп задал соответствующий. Одно плохо – дремать все равно не получалось, так как трясло чувствительно, и приходилось крепко держаться то за срез двери, то за приборную панель. Ладно хоть, ремни безопасности предусматривались конструкцией, что несколько нивелировало риск вылететь из салона – оба джипа были без верха. Однако возможность вписаться головой в дугу безопасности существовала.

Из лесного массива, опоясывавшего Порт-Владимир, выехали часа через два, порядочно попетляв по просекам. Я бы сто процентов заблудился. Впрочем, Тарасов тоже, если бы не пользовался примитивным навигатором, видимо, выцыганенным у того же Виталика. Ориентирование на местности в отсутствие высокотехнологичной машинерии оказалось делом хлопотным, поэтому майор по большей части молчал, за что я ему был только благодарен. Зато когда вырвались на простор, он незамедлительно поменялся со мной местами и принялся выполнять обещание насчет «натаскаю». Здесь уже не обошлось без его фирменных шуточек, но я стоически терпел ради общего дела. Своеобразная пытка длилась около двух часов, пока мы не пересекли обширное поле, умудрившись нигде не застрять, и не оказались в лесостепной зоне. Тарасов не стал испытывать мое сомнительное водительское мастерство, и пересел за руль.

На «оправиться» останавливались каждый час, и здесь пленочная «нулевка» показала себя не с самой лучшей стороны. По крайней мере, я довольно долго соображал, как добраться до, э-э-э, хозяйства. Весь мой предыдущий опыт эксплуатации современного защитного снаряжения подсказывал, что оное снаряжение должно было утилизировать, скажем так, отходы жизнедеятельности. Но как это осуществить в настолько примитивном комплекте, я не понимал. Выручил Гюнтер, без обиняков показавший, как «расстегивается» самозарастающий шов-гульфик. Попутно он же пояснил, что, ежели приспичит «по большому», то все, беда.

С питанием дело обстояло еще проще – в числе прочего снаряжения Виталик подогнал несколько упаковок пищевых концентратов федерального производства. Один употребленный по назначению брикетик величиной с обыкновенный бульонный кубик (да и вкусом от оного почти неотличимый) позволял продержаться мужику среднего сложения не испытывая голода минимум часов пять. Правда, и удовольствия от такой «еды» никакого. Зато побочный эффект в виде отсутствия необходимости ходить до ветра в ближайшие кустики откровенно радовал. Впрочем, Тарасов и тут не упустил возможность обгадить малину, заявив, что более пяти суток подобной диеты – прямой путь в больничку на восстановительные процедуры, неотъемлемой частью которых являются промывание желудка и клизмы дважды в день. Это не говоря о лошадиных дозах витаминов и специальном питании, призванном восстановить микрофлору кишечника. Для профилактики майор порекомендовал чаще пить, что мы и делали, благо воду экономить не приходилось – в машинах имелся изрядный запас, да и пополнить его труда не составляло. На резонный вопрос Гюнтера, а не пронесет ли с сырой-то водицы, Тарасов заверил, что после концентратов нам в этом плане ничего не грозит. На том разговор и заглох, но я укрепился в мысли, что затягивать с текущим приключением явно не стоит.

Лесостепную полосу преодолевали часа три, практически до самой темноты, после чего еще около часа плелись вдоль опушки очередного массивчика, пока Тарасов не присмотрел подходящее, по его мнению, место для ночевки. Таковым оказалась укромная полянка у подножия довольно мощной известняковой скалы (как объяснил майор, явление для данной местности совершенно обычное), рядом с которой в качестве дополнительного бонуса обнаружился родник с чистейшей водой. Правда, неприятным сюрпризом оказалось старое кострище и явные следы вырубки на кустах, на которые наш главный спец по выживанию внимания не обратил, мимоходом пояснив всем заинтересованным лицам:

– Это стоянка кочевников. Степняков, не лесных, те обычно мелкими группками на охоту ходят и в поле не суются. Неуютно им там. Впрочем, как и степнякам в лесу. Так что можно не опасаться. Кострище старое, племена сейчас откочевали вглубь степи, да и наведывался сюда, скажем так, пограничный патруль. Человека три, не больше.

И усмехнулся каким-то своим воспоминаниям.

Лагерь разбили быстро, просто-напросто поставив джипы буквой Г, и отгородив тем самым небольшой пятачок с кострищем посередине. С третьей стороны стоянку защищала скала, и лишь одно направление осталось неприкрытым. С костром тоже не заморачивались – Тарасов извлек из багажника небольшой чурбачок с глухим отверстием в торце, сунул в него таблетку «сухого горючего» и запалил настоящей деревянной спичкой, чем в очередной раз поразил меня до глубины души. Я все никак не мог привыкнуть к здешним реалиям. Впрочем, в этом вопросе я недалеко ушел от дражайшего шефа и Гюнтера. А вот майору хоть бы хны – он практически местный.

Организовав, так сказать, очаг, Тарасов одарил каждого спальным мешком (оказывается, Виталик и об этом позаботился, а мне даже в голову не пришло!), расстелил свой и с максимально возможным удобством устроился у «костерка». Автомат, правда, далеко не убрал, пристроил на коленях. Мы с Пьером последовали его примеру, а Гюнтер так и остался подпирать крыло джипа, периодически подозрительно всматриваясь во тьму. Что он там пытался различить, ума не приложу.

– Итак, коллеги, подведем промежуточные итоги! – объявил Тарасов, когда мы с патроном, наконец, устроились елико возможно комфортно. – Если верить навигатору, сегодня мы сделали около двухсот километров, что вполне удовлетворительно, с учетом неполного дня марша. Если завтра удастся выдержать такой же темп, пройдем почти четыреста, и останется лишь небольшой отрезок в сотню с копейками. Но это в идеале. Выдвинуться нужно будет с рассветом, потому предлагаю не засиживаться. Ужином тоже заморачиваться не будем, дабы не нарушать диету. Могу предложить горячий чай.

В этой части возражений не последовало, и майор, раз уж сам вызвался, озаботился заваркой. Занятный чурбачок в этом вопросе проявил себя с наилучшей стороны – Тарасов по очереди довел до кипения четыре поллитровые фляжки воды, сыпанул в них гранулированного чая и сахара, и одарил всех страждущих, себе забрав последнюю. Горячее пришлось очень кстати, несколько примирив меня с отсутствием нормального питания.

– Дежурить будем по очереди, – через некоторое время оповестил присутствующих майор. – Первым Гюнтер, ему с утра за руль, потом Паша. Пьер, вам третья смена, а мне «собачья вахта», ибо я привычный. Вопросы, возражения?

–//-

Система Риггос-2, планета Ахерон, 12 августа 2541 года, ночь

– Пауль, вставай!..

– А?! Что?..

– Вставай, говорю, тебе на пост.

– Угу.

Гюнтер, наконец, перестал теребить меня за плечо, и я широко зевнул, прогоняя сонную одурь. Полтора часа пролетели как один миг, вроде бы только глаза закрыл, устроившись в уютном спальнике, а уже будят… Досадно, но делать нечего. Техника безопасности превыше всего. Так что мешок в сторону, автомат в зубы, и бдеть, если можно так выразиться.

– Ты у огня не маячь, да ворот расстегни, чтобы прохладно было, – посоветовал Гюнтер, забираясь в свой спальник. – А то сам не заметишь, как уснешь. А лучше всего лезь в «бобик», в багажник, там жутко неудобно, и на пламя не смотри, а то глаза засветишь и ни фига не увидишь.

– Понял, – кивнул я, следуя совету.

А свежо, не то, что днем. Впрочем, если верить Тарасову, в этих широтах в северном полушарии сейчас разгар весны. С другой стороны, с его же слов выходило, что похожая погода здесь царит круглый год, резких перепадов от пекла до снега нет вообще. То есть климат на Ахероне в целом мягче земного, и в буйстве природы ничего удивительного. И летом будет не сильно жарче. Опять же, если без засухи обойдется, каковая в здешних местах вообще редкость.

Окинув меня напоследок подозрительным взглядом, мол, дал бог сменщика, Гюнтер освежил в «очаге» таблетку горючего и принялся шуршать спальным мешком. Впрочем, он вскоре утих, а похрапывание дражайшего шефа я буквально минут через десять перестал замечать, подсознательно определив как часть абсолютно безопасного шумового фона. А вот с остальным «оркестром» дело обстояло куда сложнее…

Любой человек, хоть раз остававшийся один в вечернем, а тем паче ночном лесу помнит тот неестественный страх, липкий и навязчивый, что накатывает волнами при каждом незнакомом звуке. А их, этих самых звуков, великое множество – и беспрестанный шорох листьев, и стрекотание насекомых, и завывание ветра в ветвях, и скрип древесных стволов… и даже мелодичное журчание родника под боком. А чего стоят крики некоторых совершенно безобидных птиц?! И вроде бы умом понимаешь, что хищника засечь на слух вряд ли получится, а все остальное – не более чем спецэффекты, но все равно паникуешь, огромным усилием воли заставляя себя сидеть у костра или даже в салоне машины. Неизвестность страшит куда сильнее, чем самая жуткая, но понятная угроза. И даже оружие, судорожно стиснутое в потных руках, не помогает избавиться от ощущения полной беззащитности. Потому что не знаешь, с какой стороны встречать опасность – жутью веет отовсюду.

Конечно, на второй, а тем более десятый раз ощущения несколько притупляются – вон, Гюнтер тому живой пример – но военная специальность, к которой меня готовили несколько лет, не предусматривала регулярного несения караульной службы, так что и здесь у меня очередной пробел в образовании. Досадный, должен признать, ибо уже к концу первого часа я настолько изнервничался, вздрагивая буквально от каждого скрипа, что, в конце концов, перебрал впечатлений и перестал реагировать на любые раздражители вообще. Да и неожиданно пригрелся, чему способствовали побочные функции скафандра, несмотря на распахнутый чуть ли не до пупа ворот кителя. И, вопреки стараниям, глаза сами собой начали слипаться. Вылезать из относительно уютного нутра джипа, чтобы сполоснуть лицо, было откровенно боязно, да и лениво, если честно, так что я периодически клевал носом и вскидывался, чувствительно прикладываясь затылком о борт багажного отделения. Тупая боль на некоторое время прогоняла сонливость, потому я и не торопился устраиваться поудобнее, а то наверняка бы уже вырубился. Время тянулось… нет, ползло, о-о-очень медленно, а когда я начинал то и дело бросать взгляды на циферблат инфора, замедлялось еще сильнее – секунды казались минутами, а минуты – часами, и, как апофеоз, возникало ощущение, что я влип в некое безвременье, как муха в смолу, и попытки вырваться лишь усугубляли мое и без того незавидное положение. Тогда я в очередной раз принимался вслушиваться в ночь, но страх несколько притупился, и помогать бороться с сонливостью почти перестал.

И все-таки я ненадолго выпал из реальности. Прийти в себя мне помог особенно сильный шорох в колючих зарослях метрах в тридцати от стоянки. Кто-то порядочно нашумел в кустах, и отнюдь не ветер – к мерному шепоту веток и листвы в его мягких объятиях я уже притерпелся. Снова накатила волна страха, нет, инфернального ужаса, и я до боли в пальцах сжал цевье и рукоять автомата, до рези в глазах всматриваясь в особенно темное пятно на самую чуточку более светлом фоне неба. А потому едва не подпрыгнул, почувствовав прикосновение к плечу, и машинально ткнул в ту сторону прикладом. Судя по сдавленному матюгу, куда-то попал…

– Паша, твою маму! – удивленно-злобным шепотом умудрился рявкнуть внезапно нарисовавшийся у «бобика» Тарасов. – Ты чего творишь?!

– А?.. – Я не нашел ничего лучшего, чем осоловело уставиться на нарушителя спокойствия.

– Вырубился, что ли?

– Н-не…

– Ага, рассказывай! Пьер, принимайте пост. Эй, а ты чего такой деревянный?..

– Отвали, Тарасов, и без тебя тошно!

– Ого, голос прорезался! – удовлетворенно хмыкнул тот. – Значит, порядок. Не переживай, один раз не…

– Да пошел ты! – не дал я ему закончить фразу. – Не спал я. Ну, почти…

И правда, взгляд, брошенный мельком на инфор, утвердил меня в этой мысли – если и отключился, то максимум минут на пять.

– Кстати, вон там, в кустах, что-то сильно шуршало.

– Где? – неожиданно напрягся майор.

– Во-о-он там, видишь, темное пятно? Метров тридцать.

– Сильно, говоришь, шуршало?.. Ну-ка, проверим… Паша, пока не ложись, страхуйте меня оба.

Я кивнул, еле сдержав зевок, а Пьер без лишних слов для пущего удобства пристроил винтовку на капот джипа. Тарасов перемахнул через машину, поудобнее перехватил автомат, хитрым образом натянув ремень так, чтобы оружие встало в распор и можно было управляться с ним одной рукой, и быстро, но удивительно тихо двинулся к подозрительному месту. Мы с патроном проводили его сосредоточенными взглядами. Да и потом, когда майор крутился у самых кустов, глаз с него не спускали. Возился он довольно долго, даже в заросли сунулся, насколько я разглядел. А потом уже не таясь припустил обратно к стоянке, откровенно топоча по довольно твердой почве ботинками. Еще на подходе рявкнул:

– Всем подъем! Быстро, быстро, быстро!!!

Дражайший шеф серьезностью момента проникся буквально сразу же, а я как обычно затупил, глядя на суетящегося Тарасова. Тот снова перемахнул через «бобик», ловко проехавшись задом по капоту, на ходу закинул автомат на плечо и тут же своротил «очаг». Из отверстия в торце чурбачка вывалилась горящая таблетка, и майор мощным пинком переправил ее в ручей. Коротко пшикнуло, и бивак погрузился в абсолютную тьму. Ох, как был прав Гюнтер, когда советовал на огонь не смотреть! К тому моменту, как ночное зрение немного восстановилось, коллеги уже справились с погрузкой – спальники кучей громоздились в багажнике «бобика», придавленные сверху «очагом», а Тарасов с главным Пьеровым боевиком запускали двигатели. Те успели остыть, поэтому схватились не сразу, заставив меня в очередной раз пережить несколько не самых приятных мгновений. Но все-таки завелись, и мы с Пьером заняли свои места в салонах. Едва я втиснулся на переднее пассажирское сиденье, как Тарасов врубил ближний свет и резко, с юзом, тронул джип с места. Ускорился, переключил передачу и, наконец, несколько успокоившись, сосредоточился на управлении.

– Что случилось? – сипло поинтересовался я в пространство.

Горло пересохло не хуже чем с похмелья, и я, перегнувшись через спинку кресла, зашарил по заднему диванчику в поисках фляжки. Та, к моему огромному облегчению, нашлась практически сразу, и я долго, захлебываясь, лил благословенную влагу в глотку, краем уха все же улавливая рык Тарасова:

– Аборигены, вот что! В кустах лежка была, кто-то за нами наблюдал, и довольно долго. Только идиотом оказался, когда уходил, зацепился за колючки, штаны разодрал. Нашумел так, что даже ты проснулся! И откуда только взялся, тварь!..

– Это… плохо?.. – восстанавливая дыхание, выдал я очередную глупость.

– Это трындец как плохо!!! Именно это я и имел в виду, когда говорил, что придется брать ноги в руки!.. Ч-черт, но откуда?! Не сезон же!.. А, блин!

Езда ночью по пересеченной местности, хоть и при свете фар, оказалась занятием хлопотным, поэтому вскоре майор перестал изрыгать проклятия и сконцентрировался на вождении. Я тем более его трогать опасался, а потому предпочел сохранить молчание. Как минимум, умнее буду казаться. Хотя после такого косяка хрен отмоешься…

Безумная гонка продолжалась до самого рассвета, когда, наконец, Тарасов загнал джип в показавшуюся ему удобной балку, даже овражек, поросший по склонам кустами, и заглушил мотор. Второй «бобик» пристроился рядом.

– Все, шабаш. Отдыхаем четыре часа, – объявил майор. – Надеюсь, теперь не догонят. Порядок караула прежний, смена через каждый час. Гюнтер, понял?

– Угу.

– Паша, сменишь его. Когда будешь меняться с Пьером, меня тоже разбуди.

Видимо, ночной рывок доконал и двужильного Тарасова, потому что уже буквально через минуту он умиротворенно сопел, сложив руки на руле и примостив на них голову. Я тоже особо мудрить не стал, чуть опустил спинку сиденья и устроился, обняв автомат. Глаза закрылись сами собой, избавив от мук совести. Впрочем, никто мне о моем промахе не напоминал. Деликатные все, мать их растак.

–//-

Система Риггос-2, планета Ахерон, 12 августа 2541 года, день

Дежурить при свете дня оказалось куда как легче, правда, было неимоверно скучно. Ночью хоть трясло от страха, а тут солнышко припекает, кусты мерно шелестят, мелкие грызуны в траве шмыгают – лепота. Правда, где-то через четверть часа после смены я внезапно осознал, что отдых в овражке, резко ограничивающем поле зрения – не самый лучший вариант. По уму, секрет надо бы расположить наверху, чтобы контролировать подходы, но тут, видимо, Тарасов руководствовался какими-то своими специфическими соображениями. О чем я не поленился поинтересоваться, когда пришел черед будить Пьера. Просьбу майора я выполнил, хотя и не очень понимал, зачем ему добровольно лишаться еще целого часа сна. Впрочем, тот был не в настроении, и отделался короткой фразой:

– Паша, зачем тебе еще и это?..

– Ну, для расширения кругозора…

– Так залезь на склон, и расширяй хоть до опупения!

Понял, не дурак. Оставив недовольного Тарасова наедине с Пьером, я все же забрался на самую верхотуру, с некоторым трудом продравшись через кусты. И, оказавшись наверху, незамедлительно убедился в правоте старого вояки: во все стороны до самого горизонта простиралось обширное поле, заросшее сочным ярко-зеленым травостоем, настолько крепким, что колеи от двух довольно тяжелых джипов я отыскать не смог – жесткие стебли выпрямились, скрыв все следы нашего пребывания. Опять же, к югу, откуда мы прибыли, рельеф несколько повышался, в противном случае даже и пытаться что-то рассмотреть нечего было и думать – трава, что называется, по пояс. И овражек, служивший нам временным убежищем, если и выделялся чем-то на общем фоне, то лишь купами кустов. Думается, именно по этому признаку Тарасов его и отыскал. На севере, почти у самого горизонта, виднелась стена леса, но туда мы, усталые и не выспавшиеся, благоразумно соваться не стали. Вернее, майор вовремя нашел укрытие. В общем и целом его резоны я уяснил. Обнаружить нас можно было, лишь случайно наткнувшись. Либо если специально обшаривать все имеющиеся в наличии подходящие нычки, что для местных труда бы не составило. Понятно, задайся они такой целью.

– Убедился, Фома неверующий? – насмешливо поинтересовался Тарасов, стоило мне в буквальном смысле слова съехать на пятой точке по склону и остановиться у самого «бобика», едва не упершись ногами в колесо.

– Ага, – ухмыльнулся я в ответ. – Чего спать не идешь?

– Тебя жду. А то опять накосячишь, – не остался тот в долгу.

И заржал, когда я жестом объяснил, какой величины рыбу ему надо поймать.

Осознав всю бесперспективность как-либо уязвить непробиваемого военного, я забрался в родное кресло, натянул бандану на глаза и незаметно для самого себя погрузился в царство Морфея. Снился мне почему-то шкафоподобный тип в камуфляже, лицом удивительно похожий на Тарасова, который при помощи пенделей и русского матерного пытался вбить в меня основы строевой службы, впрочем, без особого успеха. Закончилось все тем, что он принялся орать мне в ухо: «Вставай!», когда я на сотом отжимании распластался на земле. Я мычал что-то невразумительное, в надежде, что ему надоест, и он отстанет, но тип оказался на редкость упорным…

– Паша, вставай!..

– А?! Что?!

– Подъем, рядовой! – уже откровенно потешаясь, рявкнул Тарасов, так что я рефлекторно вскочил на ноги – вернее, попытался – и вполне ожидаемо сначала зацепился темечком за дугу безопасности, а потом снова рухнул в кресло. Спинка-то наклонена, а я спросонья и не сообразил.

Несколько секунд я силился осознать, что стряслось и почему я ничего не вижу, потом майор сдернул с моей головы бандану и буркнул с сочувствием:

– Ничему-то вас в ваших академиях не учат… небось, и устав караульной службы только в библиотеке видел, на полочке?

– Угадал, блин! – огрызнулся я. – И насчет рядового ошибся. Меня в младшего лейтенанта разжаловали, чтобы совсем уж ниже плинтуса не опрокинуть, когда увольняли с «волчьим билетом».

– Вот как? Исключение, значит, сделали…

И ни капли раскаяния во взгляде. Ну что за человек?..

Я все-таки выбрался из машины и до хруста в суставах потянулся – вопреки ожиданиям, никто на мои законные два часа сна не покусился. Тарасов хоть и та еще скотина, но отнюдь не сволочь. Судя по довольному виду Гюнтера, тот тоже на славу оттянулся. Пьер же выглядел как всегда, и в охотничьем камуфляже умудряясь оставаться эталоном элегантности.

– Пять минут на оправиться, и погнали! – не теряя времени, объявил майор. – А то какое-то у меня предчувствие нехорошее, коллеги…

Что характерно, оные предчувствия Тарасова не обманули. Поначалу, где-то час, ехали спокойно и даже неторопливо, так что я несколько расслабился, убаюканный мерным покачиванием джипа, а потом майор что-то заметил и высказался предельно емко и отменно непечатно.

– Что?! – вскинулся я, сдерживая зевок.

По левому, так сказать, борту тянулась опушка того самого леса, что я давеча рассмотрел, забравшись на склон оврага, то есть поле мы все-таки пересекли и уже довольно долго двигались вдоль массива, периодически объезжая скопления кустов, по большей части колючих. Справа тянулась обширная заросшая травой проплешина, по которой бродяга-ветер периодически пускал волну, попутно завывая в дуге безопасности «бобика». Сзади никого, хоть майор и опасался погони. Впереди, впрочем, тоже. В общем и целом ничто не предвещало беды, как пишут в приключенческих романах.

– Дым, – коротко буркнул Тарасов.

– Где?!

– Ты, Паша, совсем слепой, что ли? Вон, прямо по курсу.

Оп-па! А майор-то прав! Если приглядеться, впереди, почти у самого горизонта, в небо поднимались целых пять тонюсеньких черточек. И как он умудрился с такого расстояния засечь?! Силен мужик, ничего не скажешь.

– Думаешь, аборигены?

– Уверен, – выпустил сквозь зубы воздух Тарасов. – Это тебе не банальные костры. До них километров десять, не меньше. Прикинь, какие это столбы, если мы их отсюда видим?!

– Стоянка?

– Если бы… На дневке никто таких пиротехнических шоу не устраивает. Нет, Паша, гораздо хуже. Это тризна.

Видимо, удивление было написано у меня на лице огроменными буквами, потому что Тарасов невесело ухмыльнулся и пояснил:

– Похороны. У кочевников принято зарывать мертвецов в землю, но только если они умерли от, скажем так, естественных причин – болезни, старости, ну, или там хищник задрал. А вот если человек убит врагами – то только так, со спецэффектами. Причем из-за одного убиенного они такой пал устраивать бы не стали, костры очень большие. И их пять, понимаешь, Паша?! Такое ощущение, что полплемени кто-то в расход пустил.

Я, не сдержавшись, удивленно присвистнул.

– Теперь понятно, откуда у леса разведчик взялся, – продолжил между тем рассуждать майор. – Убили их, скорее всего, либо вчера утром, либо ночью, соответственно, племя на уши встало. А тут мы, такие красивые, нарисовались. Продолжать, или сам догадаешься, чем это чревато?..

– Черт! А пулемета-то у нас и нет…

– Не о том жалеешь, – хмыкнул Тарасов. – Тут одним пулеметом не отобьешься. Сюда бы сейчас роту «фортификаторов», или отделение-другое «мародеров» при полном фарше, вот тогда можно было бы попробовать потрепыхаться… А так… Скорость – единственное наше спасение.

– А чего тогда ползем?!

– Не мешай, я думаю.

Ну, думай, думай. Может, чего и надумаешь, мыслитель.

Впрочем, я сразу же убедился, что был к нему не справедлив – майор не стал принимать решение единолично, аккуратно сместил машину к самому лесу и остановился под прикрытием немного выступающей из массива купы деревьев. Второй джип встал рядом. Судя по обеспокоенным лицам Пьера и Гюнтера, дымы они тоже заметили. Панике, кстати говоря, никто не поддался. Дражайший шеф выслушал соображения Тарасова с самым непроницаемым видом и с его предложением спорить не стал. Да, честно говоря, другого варианта и не было, так что мы незамедлительно приступили к воплощению немудреного плана в жизнь – расселись по экипажам и рванули к горизонту с максимально возможной скоростью, стараясь держаться аккурат между лесом и кострами.

К нашему счастью, массив постепенно изгибался в противоположную от потенциальной опасности сторону, и с каждым километром мы понемногу удалялись от, надо думать, погруженного в уныние стойбища. Хотя, может, и вовсе не в уныние – распираемые справедливой яростью аборигены сейчас могли водить вокруг огненных «могилок» хороводы, накручивая себя перед грядущей схваткой с супостатом. Как бы то ни было, попасть в ряды этого самого супостата нам совершенно не улыбалось. Поэтому на усилившуюся тряску я внимания совершенно не обращал, не отводя напряженного взгляда от на глазах густеющих столбов. Дым был черный и жирный, но обогнули мы место погребения на достаточном расстоянии, чтобы тошнотворный запах паленого мяса до нас не донесся. В противном случае я бы наверняка проблевался, а так обошлось без эксцессов.

Против ожидания, самое опасное место мы миновали без приключений, чему порадовался даже дубовый Тарасов, украдкой облегченно выдохнувший, когда дымы остались у нас за спиной. Впрочем, расслабляться он не спешил и скорость не снизил, в чем я его горячо поддержал. Уж лучше потрястись на кочках лишние полчасика, чем оказаться нанизанным на копье. Впрочем, тут я несколько преувеличил, «нулевка» от такого примитивного оружия наверняка бы оберегла. Но все равно, заполучить стелу в глаз тоже приятного мало. Тем более, пулю – огнестрела у кочевников хоть и мало, но, думаю, по такому случаю в закрома они наверняка залезли.

– Ф-фух, вроде проскочили, – объявил Тарасов, когда жирные столбы далеко позади превратились в тоненькие ниточки. Смахнул пот со лба, чем меня невероятно удивил, и попросил: – Паш, водички дай…

Я с готовностью протянул ему флягу и ощутил, как по спине пробежала холодная волна. До меня только сейчас дошло, какой опасности мы избежали. Уж если бывалого майора так проняло, то спаслись мы, действительно, чудом…

– Ух, хорошо! – Тарасов небрежно швырнул опустевшую емкость на заднее сиденье и прочистил горло. – Но расслабляться рано. Можем запросто на, э-э-э, патруль нарваться. Сейчас по всей степи такой кипишь, что мама не горюй! Вопрос только, что за идиоты все это устроили?!

А я почему-то снова припомнил слова Виталика насчет еще одной партии «охотничков», тех, что к Витьке Стрижу обратились. Но, памятуя о реакции майора, напоминать о них не стал. Скорее всего, у местных племен очередная войнушка за какие-нибудь ништяки вроде удобных пастбищ приключилась, а может, кто-то у кого-то стадо угнал. Ну их, короче.

– Тарасов…

– А?..

– А почему мы именно через степь поперлись? Ведь есть же более безопасные места. Могли бы через владения оседлых аборигенов проехать…

– Незаметно – нет, – отрезал тот. – Ты просто не знаешь местной специфики. Оседлые появление федералов, да и чернореченцев тоже, всегда воспринимают двояко – опасаются шпионов, но при этом считают своим прямым долгом по-царски встретить дорогих гостей. Дальше первого их дворянчика мы бы однозначно не прошли. А у него, соответственно, минимум дней на пять бы застряли – если пировать меньше, то это даже как-то неприлично, по их понятиям. Плюс за такой срок можно любого гарантированно споить до такого состояния, что ни о каком шпионаже речи уже можно не вести. Ну не доходит до них никак, что нам проще спутник на геостационаре подвесить и наблюдать круглые сутки.

Следующие два часа прошли без происшествий, Тарасов даже попросил сменить его за рулем, хоть темп и снизился порядочно, когда я оказался в роли водилы. Впрочем, большой беды майор в этом не усмотрел, соответственно, и я беспокоиться стал несколько меньше. Как показала практика – напрасно. К исходу второго часа мы наткнулись на отчетливый след как минимум одного автомобиля. Произошло это при форсировании второй из обещанных майором речушек. Брод в ближайших окрестностях оказался один, так что ничего удивительного, что таинственные попутчики воспользовались им же. В этом месте узкий, но довольно глубокий поток разливался несколько шире, а по обоим берегам раскинулись довольно-таки протяженные песчаные пляжи с пологими спусками. Вот здесь-то мы и разглядели глубокую парную колею с характерными отпечатками протектора. Тарасов незамедлительно заглушил движок и выпрыгнул из джипа, надолго уткнувшись в нежданную находку. Что он там вынюхивал, ума не приложу, но выводы сделал неутешительные:

– «Бобики», в двух экземплярах. Проехали часов пять назад, если грубо приблизительно.

– Молодец, Соколиный Глаз, – нервно ухмыльнулся я. Веселого, конечно, мало, но в очередной раз пугаться до медвежьей болезни организм отказался наотрез. Перебрал впечатлений. – А как определил?

– Элементарно, глупый бледнолицый! – не остался в долгу майор. – Они старались ехать след в след, но все равно кое-где протектор друг на друге отпечатался. К тому же колея слишком глубокая, за один проход такую не протопчешь. Уж можешь мне поверить, я на таких «бобиках» где только не шарился. А насчет времени… Песок на дне уже подсох, причем по всей длине канавы – видишь, цветом не отличается от остального? А это не минутное дело, между прочим. Плюс края осыпались. Но тут прогноз очень неточный, может и три часа пройти, и пять, как я напророчил. Второй вариант, между прочим, мне как-то больше нравится. Не испытываю ни малейшего желания с отморозками пересекаться.

– Думаешь, это из-за них?..

– А из-за кого же еще? Черт, надо было Виталика подробнее выспросить насчет тех любителей сафари…

Ну да, все мы задним умом сильны.

Пьер с Гюнтером дисциплинированно ждали в своей машине, не проявляя излишнего любопытства, но Тарасов совершенно справедливо посчитал своим долгом и их поставить в известность о вновь открывшихся обстоятельствах. Впрочем, много времени это не заняло, и вскоре майор опять устроился за рулем.

– Погнали, чего время терять…

– А может, э-э-э, объедем их как-нибудь?

– Паша, не учи отца! Ясен пень, будем в сторонке держаться. Пока следы видно. А уж потом как получится…

На том и порешили.

Речку перемахнули без малейшей заминки, как и таинственные попутчики до нас, и я, оглянувшись, в очередной раз убедился в правоте бывалого майора – колея за нами осталась отчетливая, темно-коричневого мокрого цвета. Век живи, век учись, как говорится.

Оказавшись на противоположном берегу, Тарасов взял несколько левее, оставляя, как он выразился, отморозков по правому борту, благо маршрут позволял. Отклонение от курса небольшое, позже можно будет скорректировать, десяток лишних километров пробега в наших условиях не критичен.

Следующий тревожный звоночек прозвучал, когда мы остановились на короткий привал, сходить до ветру да джипы заправить. Произошло это минут через сорок после обнаружения следов. И снова отличился Тарасов, как не трудно догадаться.

– Сдается мне, во-о-он там, у перелеска, падаль какая-то валяется, – заметил он, меланхолично выливая остатки бензина из канистры в бак.

– С чего взял? – хмыкнул я, страдальчески сморщившись – автомобильное «жорево» оказалось дюже вонючим.

– Грифы местные кучкуются. А воронья так и вовсе целая туча.

– Ну и что?..

– Да ничего, в общем-то, – безразлично пожал плечами майор. – Дело житейское. Только не нравится мне это…

Упс. Тарасовской чуйке лучше доверять, не так давно убедился. И если ему что-то не по душе, для здоровья полезней от этого чего-то оказаться как можно дальше. Примерно в таком ключе я и высказался, но сам обладатель столь полезной способности считал по-другому:

– Нет, Паша, не в этот раз. В данном конкретном случае стоит проверить. Что-то подозрительно совпадает с нашим маршрутом, а это напрягает.

Пьер моего неугомонного напарника поддержал, так что мне осталось лишь смириться с решением вышестоящего командования. По-житейски мудрый Гюнтер и вовсе в полемику не встревал, резонно полагая, что практически местному Тарасову виднее. Так что мы вновь загрузились в «бобики» и неспешно покатили к скоплению пернатых, причем за руль майор загнал меня, а сам торчал сзади, выпрямившись во весь рост и опершись на дугу безопасности – надо думать, для лучшей обзорности. Плюс автомат из рук ни на мгновение не выпускал, что наводило на весьма грустные размышления. Во втором экипаже точно также, что называется, бдел Пьер со своей снайперкой. Ехать пришлось довольно далеко, минимум пару километров, но я все же не удержался и поинтересовался у напарника, почему, собственно, мы суемся к потенциальной угрозе всем составом? Не проще ли было провести пешую разведку?

– Не проще! – рявкнул в ответ Тарасов, перекрикивая рокот движка. – Времени нет, а нам еще пилить и пилить! Не хочу еще на одну ночевку останавливаться! Все, тормози!..

Ага, я уже и сам почуял тяжкий дух мертвечины. Видать, и вправду впереди что-то издохло и теперь благоухало на всю округу.

Сбросив скорость совсем уж до черепашьей и переключившись на первую передачу, я осторожно вел джип, повинуясь указаниям напарника. Тот вытягивал шею, силясь что-то рассмотреть в высокой траве, но пока что безуспешно. Впрочем, судя по усиливающейся вони, мы уже почти вплотную приблизились к ее источнику.

– Э-э-э, стесняюсь спросить!..

– Паша, отвали!

– Тебе не кажется, что вонизм какой-то странный?!

– Кажется, кажется! – отмахнулся Тарасов. – Стоп машина! Посигналь, давай.

Признаться, просьба меня несколько удивила, но спорить я не стал, от души даванул на клаксон. «Бобик» взревел не хуже бешеного слона, и буквально в нескольких метрах от нас с земли снялась целая стая падальщиков, начиная от крупных, действительно, размером и общим обликом напоминавших земных грифов, до мелкого воронья, мгновенно заглушившая гудок хлопаньем крыльев и возмущенным квохтаньем. Заодно от них мощно пахнуло тем самым подозрительным ароматом, довольно сильно отличавшимся от вони тухлого мяса.

– Это ничего, что мы так шумим? – на всякий случай поинтересовался я, но майор пренебрежительно отмахнулся и выпрыгнул из салона, перехватив поудобнее автомат.

Не особо осторожничая, прошелся до притоптанного могильщиками пятачка, который мне с водительского места было не очень хорошо видно, и остановился, умудрившись спиной изобразить высшую степень омерзения напополам с тревогой.

– Что там?! – не вытерпел дражайший шеф, также ограниченный в видимости.

– Ничего хорошего! – отозвался Тарасов, перекрывая птичий гвалт. – Можете сами посмотреть. Но излишне впечатлительным я бы посоветовал воздержаться.

Та-а-ак!.. А дела-то наши далеко не в гору идут. Тут уж не до впечатлительности, лучше проблеваться, но быть в курсе происходящего, чем сохранить достаточно легкомысленный настрой и проколоться уже по-крупному. С этим даже мой специфический опыт не мог поспорить. Так что я подхватил автомат и нехотя выбрался из кабины. Вонь, честно говоря, несколько ослабла, но все равно любоваться истерзанным куском непонятно чего желания особого не было. Пришлось себя пересилить.

К чести моей, завтрак сохранить удалось, хотя и были позывы от него избавиться, когда я, наконец, рассмотрел добычу могильщиков. Три тела, порядочно обезображенных клювами, валялись практически рядышком, такое впечатление, что всех срезали буквально одной очередью. Местные грифы уже успели расклевать глаза и порядочно обглодать лица, но остальное сохранилось достаточно хорошо, чтобы распознать характерные повреждения от не самых мощных унитаров. Кочевников – а это, без сомнения, были именно они – безжалостно расстреляли практически в упор. Одному даже руку оторвало особенно удачным попаданием.

– Красиво, – невесело ухмыльнулся Гюнтер, незаметно подкравшийся сзади, так что я от неожиданности вздрогнул. – Что, Пауль, не нравится? Жизнь она такая. Та еще сука, я имею в виду.

– А ты философ, Гюнтер, – то ли похвалил, то ли, наоборот, попенял ему Тарасов. – Вынужден сообщить, что плохи наши дела, коллеги. Какие-то уроды опережают нас часа на три, не больше. Трупное окоченение с тел еще не сошло, и испортиться на солнце они не успели. А воняет от милых пташек, если кто-то еще не понял. И я вам скажу еще одно: вот эти трое – явный патруль. Или поисковая группа, называйте, как хотите. Аборигены затеяли широкомасштабную облаву, так что с большой долей вероятности нам хана. Если, конечно, не возьмем ноги в руки. Пьер, у вас какие-то соображения есть?

– Не вижу другого варианта, – не стал спорить патрон.

– Тогда будем придерживаться кратчайшего маршрута, где только это будет возможно. В случае встречи с кочевниками просто оторвемся, пешком все равно не догонят. На провокации не вестись, огонь без приказа не открывать. Останавливаться больше не будем, только по крайней нужде. Рекомендую глотнуть тоника.

Чтобы не быть голословным, майор нырнул в багажник нашего джипа и извлек из сумки с пайком (читай – с «бульонными кубиками» концентратов) до боли знакомые банки яркой расцветки. Одарил каждого, с шипением вскрыл свою емкость и без особого удовольствия выхлебал «энергетик». Мысленно поморщившись, я последовал его примеру – химия на химию, это, блин, сильно! Если долго на такой диете сидеть, можно и язву заработать. С другой стороны, деваться некуда – армейских стимуляторов никто не припас.

– Оправляемся, кому нужно, и погнали! – заключил Тарасов, когда все расправились с напитком. Сам он такого желания явно не испытывал, потому что незамедлительно полез за руль, раздраженно швырнув пустую банку на землю.

– Паша, не маячь, не высовывайся, держись крепко, – проинструктировал меня напарник, дождавшись, когда я пристегнусь и размещу поудобнее автомат. – Поедем быстро, так что терпи.

– Да понял уже, – вздохнул я, про себя обложив и в бога, и в душу, и в мать все эти приключения. – Надо будет из Пьера премиальные выбить. Я лично на такое не подписывался.

– Про меня не забудь, – ухмыльнулся Тарасов. – Но это, можно сказать, еще цветочки. В Мутагенку бы тебя вывезти…

– Спасибо, обойдусь.

– Однозначно. Нет уже ее, Мутагенки-то. А такое место было! Ух! Михалыч, помнится, неделю не вылезал, когда чистили…

С тихой грустью ухмыльнувшись воспоминаниям, майор запустил движок и резво тронул «бобик» с места, аккуратно объехав мертвецов. Похоронить их или хоть как-то прикрыть от падальщиков никто и не подумал. Даже мне такой бред в голову не пришел, хоть я и, как выразился тот же Тарасов, «гуманитарий хренов». Тут бы самим убраться по добру по здорову.

–//-

Система Риггос-2, планета Ахерон, 12 августа 2541 года, вечер

К нашему счастью, более никаких неожиданностей не приключилось практически до самых сумерек. Но изнуряющий безостановочный марш по бездорожью на прыгучих примитивных «бобиках» сам по себе оказался тем еще испытанием, выдержать которое мне удалось лишь, что называется, на морально-волевых. Плюс «энергетики» спасали. Двужильному же Тарасову, казалось, все нипочем – и тряска, и со страшной силой убаюкивающее унылое однообразие пейзажа, и даже комбинация этих двух факторов, рождающая в желудке забавнейшее ощущение работающего миксера. Да и вестибулярный аппарат на такое издевательство реагировал не совсем адекватно. Кстати говоря, если бы не налокотники, то к концу этой безумной гонки предплечья я бы отбил конкретно. А так отделался лишь парой синяков и ссадиной. Правда, мышцы от постоянных усилий не то чтобы свело, но руки налились свинцом и мелко дрожали, тонко намекая на невозможность прицельной стрельбы. Впрочем, обошлось без инцидентов, но к моменту, когда наш джип достиг подозрительной серой полосы посреди зеленого моря, боеготовность моя упала чуть ниже плинтуса.

– Тарасов, это что?! – преувеличенно громко поинтересовался я, от резкого торможения едва не вписавшись носом в приборную панель.

Напарник помедлил, привстав за рулем и чуть высунувшись из салона – надо полагать, для лучшей обзорности, – а потом ответил в привычной уже поучающей манере:

– А это, Паша, аномалия. Не сказать, что здесь их как грязи, но встречаются. Помнишь, я про Мутагенку упоминал? Так вот, это самая крупная на пару тысяч кэмэ в любую сторону. Хищных мутантов там повыбили еще несколько лет назад, но растительность осталась, так что ботаникам там сейчас рай земной. Наш же экземпляр пожиже и поплоше, зато полнофункциональный – есть и зверье, и изуродованная трава.

Я заинтересованно хмыкнул, мол, продолжайте, коллега, но майор замолчал, о чем-то задумавшись.

– Тарасов?..

– А?.. Да, аномалия… Короче, образовались эти хреновины при высадке легорийцев, то бишь полтораста лет назад. Кстати, учти – вот прямо сейчас я разглашаю секретные сведения. Так что, ежели сболтнешь кому – шею сверну. Ибо так велит воинский долг. Усек?

– Усек. Колись уже.

– Давай-ка остальных дождемся, чтобы не повторяться.

Тут уж я не нашел, что возразить, потому лишь нетерпеливо ерзал на сиденье, пока Пьер с Гюнтером выбирались из припаркованного поблизости «бобика».

– Еще раз для всех, коллеги! – объявил Тарасов, дождавшись пополнения аудитории. – Прямо перед вами уникальный образчик местной аномальной природы. Мутации – если этот процесс можно так обозначить – произошли под воздействием рассеянных в атмосфере биологических компонентов легорийских вычислителей. В их корабельных компьютерах, как вы, несомненно, знаете, используются органические, э-э-э, «процессоры», так скажем, устроенные по принципу живого мозга. Биомасса заполняет целый отсек, хорошо защищенный, но все же иногда повреждаемый при обстреле. По всей планете зафиксировано около двух десятков таких аномальных зон, что позволяет сделать некоторые выводы об эффективности довоенной ПВО Ахерона. Так вот, если отсек с «мозгом» повредить, то его компоненты начинают, как бы это вульгарно не звучало, вываливаться за пределы корпуса. Но, что характерно, не одним куском, а в виде мелкодисперсного порошка. Этакие споры, если угодно. Каждая такая спора – готовая нейроячейка. Попадая на живой организм – не важно, животное или растение, – эти ячейки внедряются в нервную систему либо проникают во внутренние структуры растительных клеток, и начинают перестраивать организм под себя. Чем-то похоже на мутаген, или даже своеобразные наномашины с определенной программой. Измененные же организмы, в свою очередь, образуют нейрокластер. Грубо говоря, обитатели вот таких аномалий вкупе с модифицированной растительностью, обладают групповым разумом. Чем больше носителей нейроячеек собираются в одном месте, тем большая осмысленность проявляется в их действиях. Но, слава богу, до полноценного искина таким образованиям о-о-очень далеко. Максимум, на что их хватает – с изощренной изобретательностью изничтожать пришельцев, то есть незараженные объекты. Здесь аномалия относительно компактная, поэтому с известной осторожностью по ней бродить можно даже в одиночку. А вот Мутагенка, например, больше ад напоминала – чуть углубишься, на пару километров хотя бы, и трындец. Массой задавят.

– Забавные у вас тут заповедники, – хмыкнул Гюнтер, машинально поглаживая цевье «калаша».

Признаться, меня тоже подмывало вцепиться в оружие, но я это желание успешно пересилил – не громила-десантник, чтобы так откровенно стандартно реагировать на любую непонятку.

– Не тряситесь, коллеги, через границу всякая гадость не лезет – дохнет быстро. Как я понял, из-за снижения напряженности ментального фона, что бы это ни значило, – завершил лекцию Тарасов. – Кстати, имею сообщить: от маршрута мы отклонились аккурат на десяток километров. Станция мониторинга осталась в той стороне.

Майор, дабы не оказаться в глупой ситуации, как в известном старом анекдоте, умничать не стал и просто указал направление рукой.

– Скоро стемнеет, – озвучил очевидное он же. – Так что давайте решать, что делать. Я лично предпочел бы добраться уже сегодня. Местность довольно ровная и чистая, так что застрять проблематично даже вслепую. Зато не придется здесь еще часов десять торчать, дожидаясь аборигенов на филейную часть. Предрассудки предрассудками, но те отморозки их очень сильно разозлили, теперь долго не успокоятся. Так что Денисову с Галькой в любом случае нужно отсюда сваливать.

– Предрассудки? – заинтересованно хмыкнул дражайший шеф, чего я в подобной ситуации от него совершенно не ожидал. Неуместное, на мой взгляд, любопытство.

– У аборигенов аномалии своеобразное табу, – пояснил майор. – Они сюда в обычных обстоятельствах не суются. Потому и появилась возможность разместить здесь станцию мониторинга. А чему вы удивляетесь, дорогой Пьер?

– Да так, не обращайте внимания, – отмахнулся тот. – Издержки профессии. И воспитания. Что же касается вашего плана, Александр… Я усматриваю в нем один существенный недостаток. Он не учитывает наличия, э-э-э, конкурентов.

– Вы все-таки считаете, что отморозки тоже за Денисовым явились?

– Было бы наивно думать, что это простое совпадение. Вы видите в ближайших окрестностях другую достойную цель? – привел патрон прямо-таки убийственный аргумент.

– Да, засада, – вынужденно согласился Тарасов. – По уму, лучше вообще пешком выдвинуться. Сосредоточиться на подходах к станции и на рассвете без шума и пыли наведаться в гости. Предварительно оценив обстановку, понятное дело. Если бы существовала хотя бы минимальная вероятность захвата объекта противником, я бы именно так и поступил. Но слишком много шансов на то, что чертовы попутчики свернули куда-то еще. Следов давно не попадалось. Между тем угроза нападения аборигенов в разы реальнее. И, поверьте моему опыту, эта бойня вам о-о-очень не понравится.