Баксай Лавров
В плену бессмертия

– Передай, пожалуйста, соус.

Несколько парней скучковались около тлеющих углей, пока девчонки накрывали на стол.

– Лайн, кто тебя учил жарить мясо? Ты же так спалишь его.

– Ещё один комментарий, и я умываю руки. Готовлю, как умею. Считаешь, что можешь лучше – делай это сам. А я пока вон, пойду да угли палкой поворошу, как Зейн.

– Тс-с, – цыкнул на Лайна Эстондер. – Говори тише.

– Ишь ты, какой ранимый. Значит, помогать не хотим, а как обижаться на правду, так первый в очереди?

Эстондер вопросительно посмотрел на других ребят. Те лишь виновато прятали глаза.

– А ты что… не в курсе? – шёпотом спросил он Лайна.

Тон Эстондера насторожил Лайна. Он с недоверием осмотрел каждого. Лайн знал, что Зейн давно обивал пороги больниц, пытаясь выяснить причину своего неважного самочувствия. Он так же знал, что тот ждал результаты каких-то анализов, но за бытовухой совершенно об этом позабыл. Рука ослабла, и решётка с мясом легла прямо в пепел. У Лайна засосало под ложечкой.

– Пришли результаты?

– Неутешительные.

Теперь Лайн понял, почему вся компания решила «вдруг» выбраться отдохнуть, и почему, собственно, никто из парней не хотел оставаться с Зейном наедине…

Лайн наконец вспомнил о мясе, но помимо шкуры из пепла оно покрылось ещё и черной коркой. Пока Лайн заряжал новую партию, любопытство склоняло получше разглядеть лицо Зейна, будто диагноз в корне изменил его внешность.

– Ребята! – крикнула Ная, выходя из палатки. – У нас всё готово. Ждём только вас.

– Уже идём, – ответил Соул и, пихнув плечом Бакса, пригласил того присоединиться, оставив Лайна с Эстондером наедине.

– Может, ошибка?

Лайн отчаянно пытался не испортить новую партию, хоть теперь было и не до мяса.

– Мы тоже так думали, но ты же знаешь, у Наи подруга работает врачом как раз в той больнице. Через неё и узнали.

– Это не отменяет того, что могли перепутать…

– Лайн… взгляни на него, он тает с каждым днём. Это заметно уже невооруженным глазом. Вообще, странно, что ты узнаешь только сейчас, когда все уже в курсе.

– Да работа эта… В общем… мне очень стыдно.

Лайна начала пробирать лёгкая дрожь. Какое-то время они молча наблюдали за мясом.

– Сколько… ему осталось?

– Вроде как месяц.

– Так мало?!

Лайн понял, что эмоции вышли из под контроля, только когда эхо прокатилось над полем.

– У вас там всё хорошо? – спросила Тина.

– Всё нормально, – ответил Эстондер. – Лайн не рассчитал с соусом, так что мясо будет слегка суховато.

– Переживём, – сказала Лора, – давайте заканчивайте уже. Хотелось бы поесть до темноты.

– Только держи себя в руках, хорошо? – заговорщически сказал Эстондер. – Я понимаю тебя, сам так же отреагировал, но поскольку информация получена от третьих лиц, Зейн не в курсе, что мы обо всём знаем.

– Он не дурак. Ты думаешь…

– Я знаю, что он наверняка уже о чём-то догадывается, но пока сам нам ничего не объявит, делаем вид, что всё в порядке вещей.

– Мальчи-ики-и, долго вас ещё ждать?

– Мы закончили.

Эстондер надел фальшивую улыбку и отправился под крону размашистого дуба где они разместились.

Пока Лайн ссыпал с решетки для гриля последние куски, он урывками всё ещё посматривал на товарища. Трудно даже представить, какие мысли сейчас мучили Зейна. Понятно, что данное мероприятие проводится с целью разбавить его сумрачные настроения, но, судя по виду, толку пока от этого нет.

Девчонки – существа более гибкие, поэтому, когда все расселись, моментально зарядили какую-то тему. Лайн пытался себя пересилить и абстрагироваться, но мысли вертелись вокруг новости, не давая расслабиться.

Ноябрь не баловал солнцем, поэтому сумерки и ночь слились в одно целое ещё до наступления поздних часов. Жар от огня, или от градуса выпитого, отогрел Бакса, и главный мерзляк, как всегда, затянул о нетленном.

– И, знаете, он прав, – с довольными, как у кота, глазами, вещал он, – бесконечно прав. Найти такого человека, который был бы для тебя всем, шансов практически нет. Это такой драгоценный подарок, – разведя руки, демонстрируя масштаб ценности, оратор случайно зацепил Тину, чем помог ей расплескать содержимое своего пластикового стакана, – такой… Что его надо быть достойным!

– Бакс, ты уже перебрал, – пробубнил Эстондер, не поднимая головы с плеча Лайна.

– Да нет, я серьёзно. Ну вот скажите мне, скольких людей по-настоящему счастливых в паре вы знаете?

– Да кучу, – грея ладони ответила Ная.

– Нет, вы не поняли. Посмотрите вокруг – люди сходятся и практически всегда расходятся, дети остаются без отцов, семьи рушатся, влюбленность, которую общество принимает за любовь, остывает. И так везде, куда ни глянь. А я говорю о союзе, на который не влияет ничего извне. Когда люди настолько уверенны друг в друге, что готовы доверить жизнь своей второй половине. И я не о метафоре.

– Ну ты завернул, конечно, – уже сквозь полудрёму сказал Эстондер.

– Просто вообразите… Это как должны сойтись звёзды, что среди миллиардов ты найдешь того самого человека.

– Методом проб и ошибок, – вдруг сказал до этого молчавший Зейн, не сводя глаз с потрескивающего огня.

– И на сколько ошибок у тебя хватит времени?

Повисла неловкая пауза. Даже те, кого уже разморило напряглись. Бакс понял, что ляпнул, только когда увидал лица ребят. Сам Зейн совершенно не отреагировал.

Бакс стал бормотать что-то нечленораздельное, пытаясь реабилитироваться и увести разговор в другое русло, но Зейна эта тема наоборот включила в дискуссию.

– Я – всего лишь ответвление, ошибка своего настоящего «я», которое все ещё ведёт поиски.

Философские разговоры в этой компании были не редкими гостями, но в данном случае, этот, воспринимался совсем иначе.

– Что ты подразумеваешь? – Бакс проявил интерес к словам Зейна, игнорируя намеки и жесты ребят, призывающие закончить.

– Что все мы лишь вероятности.

– Объясни.

– Слышал о квантовом бессмертии?

– Что-то вроде читал, но очень давно.

– Оно имеет две интерпретации, Копенгагентскую и многомировую. Согласно второй, многомировой интерпретации квантовой механики, существа, имеющие способность к самосознанию… бессмертны.

Присутствующие молчали.

– Попробую объяснить на примере, – Зейн, казалось, даже порозовел, – допустим, ты попал в беду, где существует риск летального исхода.

– Ну, – кивнув, согласился Бакс.

– Для наглядности представим, что ты прыгнул с парашютом. Допустим, он раскрылся, но не настолько, чтобы ты мог удачно спланировать. Ты продолжаешь падать.

– А как же запасной?

– Вообразим, что запасного нет. Так же вообразим, что ты никак не можешь повлиять на ситуацию. Так вот, пока ты его не видишь, парашют находится в суперпозиции.

– Что это значит? – проявив любопытство в след за Баксом, спросила Ная.

– Что он пребывает в нескольких состояниях одновременно. И в том, в котором для тебя всё закончится благополучно, и в том, в котором печально. Согласно Копенгагенской теории, как только ты сможешь на него посмотреть, ты разрушаешь его суперпозицию и определяешь его конечное состояние.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.