# Подарок Ингулу

Элен Хайр

Чудом увернувшись от пули, летящей из пистолета разъяренной любовницы своего парня, Лиза бросается к единственному человеку, способному ее защитить – своему продюсеру. Но и его пытается убить лучший друг и главный помощник. Успеют ли они спасти подругу Лизы и понять в чем же дело? Почему близкие люди так ополчились на них? Только ли дело в наследстве? Или странном артефакте, который надел индейский шаман на шею продюсера, когда две девушки прижались к нему в момент фотографии? Их время почти на исходе…

## Глава 1

– Проснись! – резкий женский голос за спиной разорвал утреннюю тишину наподобие выстрела.

Решение приехать за город на отдых посредине недели, когда до выходных оставался всего один день, целиком принадлежало Нику. Я – дитя каменных джунглей, где уходящие в небеса здания из бетона и стекла приносили уверенность – чувство, как будто я твердо стою на земле. То, в чем я так отчаянно нуждалась. И все же, с наслаждением потягиваясь, вдыхая свежий лесной воздух, слушая стрекот маленьких птиц и натянув белую простыню, служившую одеялом, до самого подбородка, я была благодарна ему. Давно так не высыпалась и не отдыхала. Вчера у любимого возникли срочные дела по работе, и чтобы не сорвалась бронь в этом Богом забытом месте, мне пришлось ехать сюда одной. Поскольку он задержался почти до двух часов ночи, созвонившись, мы решили, что так поздно ему лучше не ехать и стоит остаться в городе, а выехать уже утром. Совсем скоро Ник должен быть здесь.

Мотель, в двадцати километрах от главной дороги, располагался у реки. Ее не было видно из окна из-за густо растущих деревьев, но до ушей долетал гул несущегося потока. В будний день машин в этих местах почти не было, стояла совсем особая тишина, нарушаемая лишь скрипом массивных стволов и шумом листьев в кронах. Осень в этом году уже подходила к концу, и повсюду лежали сплошным ковром скукожившиеся высохшие желтые листья. Сам мотель представлял из себя несколько одноэтажных домиков, стоящих в отдалении друг от друга, выкрашенных когда-то, видимо, для привлечения внимания, белоснежной краской, уже успевшей облупиться в уголках окон и по бокам треугольных крыш. Наводнения в этой местности не редкость, и хозяева не придумали ничего лучше, как поднять на полтора метра свои домишки на тоненьких палках по периметру, и несколько штук воткнуть посредине. Конструкция не виделась надежной, придавала и без того не презентабельным строениям еще более гнетущий и убогий вид. Еще одним «свежим решением» стала лестница в два пролета слева и справа от входной двери, посредине которой находился длинный балкон без остекления и крыши, состоящий просто из белых тонких деревяшек с перилами по пояс. На него выходила панорамная дверь из центральной комнаты, снаружи расположенная почти рядом со входной. Внутри, не считая вырезанной квадратной арки в комнату, где по задумке архитектора, могла располагаться дверь, прямо шла узкая кухня с гарнитуром и всеми принадлежностями, отделенная от комнаты тоненькой стенкой. Такая же стена между первой комнатой и второй, но уже с дверью, если от входа завернуть направо и пройти мимо панорамных окон с балкончиком. Как сказал Ник, остальные домики уже заняты и пришлось взять этот, предназначавшийся для большой компании или семей с детьми. На другой стороне, напротив балкона, огромное, почти во всю стену, окно с прозрачными занавесками, подвязанными по углам, открывало вид на лес. В центре комнаты располагалась кровать с тумбочками по бокам, два кресла, столик, стул, небольшой шкафчик у стены, все в серо-белых, местами потрескавшихся от времени, тонах.

Я медленно повернулась на подушке, прижимая к себе простыню. Слева от меня, на стуле, сидела брюнетка с густыми волосами до плеч и ярким макияжем, не высокого роста, но достаточно крепкая, в черной кожаной расстегнутой куртке, из которой вываливалась грудь из объемного декольте, в бордовой тонкой кофте, облегающих черных лосинах. Пистолет в правой руке дулом смотрел на меня.

– Ммм, – испуг не помог мне излагать свои мысли связно.

– Проснулась, сука? – еще более нервно повторила она, губы с яркой темной помадой искривились, и все лицо выразило яркую ненависть, – А теперь вставай!

– Простите, вы, наверное, перепутали меня с кем-то… – дуло пистолета так близко от моего лица не давало мне дышать.

– Встала! – перешла она на крик.

– Я… Скоро приедет мой муж. Если вам нужны деньги…., – я не успела договорить, она схватила яркие пакеты, которые я вчера бросила в кресло, и стала перебирать их левой рукой, выбрасывая то, что доставала, на пол. Правой она, по-прежнему, целилась в меня.

– Деньги?! Деньги?!!! Это он подарил, да? – лицо ее все больше искажалось от ярости, внезапно рука ее нырнула в последний красный пакет. Там была шуба из викуньи, подарок Ника на мой день рождения, который был восемь дней назад. Он сделал заказ заранее, но шубу не успели доставить, так что я забрала ее только вчера уже перед самым отъездом. Роскошная, переливающаяся серым мехом, волшебная роскошь в пол, оказалась длинной даже для меня, при моем росте 178 сантиметров, но она того стоила, к тому же можно и зимой носить каблуки.

Женщина, с яростью глядя на меня, рукой медленно вытащила шубу, а затем попыталась швырнула на ее пол, но вещь оказалась слишком тяжелой, так что маневр удался не сразу.

– Одевай!

– Что?

– Одевай!!! – проорала она, поднимаясь.

Я выскользнула из-под простыни, как была, в одних серых трусах, и спустилась на пол с другой стороны кровати, подальше от нее и ближе к двери, и нерешительно остановилась, переводя взгляд с женщины на шубу на полу. Мозг, лихорадочно бившийся в панике о черепную коробку все это время, так и не смог предложить четкой идеи, что сейчас нужно предпринять.

– Одевай!!! – напомнила о себе, поднявшаяся в полный рост, дьяволица, которая хоть и оказалась мне по плечо, но дышала такой кипевшей злобой, что вкупе с оружием своим видом практически парализовывала меня.

Я наклонилась, и, натянув шубу на голове тело, так что ее полы расстелились вокруг, теперь растерянно стояла посреди комнаты.

– Она мне велика…

Женщина жадно схватила теперь валявшиеся на пыльном коричневом полу мои новые черные туфли на высоченных каблуках, захваченные с полки магазина просто от праздничного куража в день рождения, который мы с Ником хмельные и счастливые завершали шопингом, скупая все подряд, – и швырнула их мне.

– Одевай! – дама повторялась, а может, ее словарный запас просто был не велик.

Не глядя, я сунула ноги в обувь, не застегивая, и попыталась устоять на двенадцати сантиметровой высоте.

– Это муж подарил, – начала лепетать я, имея в виду подарки и шубу, но она перебила.

– Ник?

– Ник. Откуда…? – я не смогла закончить вопрос, таким пылающим взглядом смотрела она на меня, что казалось, сейчас выстрелит или кинется, и перегрызет мне горло.

– Ничего, не переживай, больше никаких подарков от него у тебя не будет! И так купалась в роскоши слишком долго! А я терпела и жрала дрянь, теперь все твое принадлежит мне, – сквозь зубы проронила дама с пистолетом. Ее бессвязный, малоинформативный бред никак не складывался в моей голове хотя бы в какое-то подобие пазла. К идеям не подходил ни один кусок.

В этот момент я услышала, как за спиной поворачивается ключ входной двери в замке. Сердце замерло. Холодный пот прошиб от головы до пяток, а волосы на макушке встали дыбом. Ник! Только не это. Что делать?! От нестерпимого ужаса руки обмякли, а тело налилось свинцом.

Дверь открылась, и по шагам сзади я уже знала, что это именно он. Мой высокий, худой и нескладный, с непослушными вьющихся вихрами волос на голове, муж, прошел за моей спиной мимо балкона и остановился в углу комнаты у смежной двери. Не глядя на меня.

Я смотрела на него и не узнавала. Повернувшись на звук открывающейся двери, я готова была крикнуть ему об опасности, броситься, закрыть собой. Но от того, что я увидела, кровь остановилась в жилах, а я приросла к месту. Совсем чужое лицо. Нет и не было родных глаз, ямочек в углу рта, забавной растерянности на лице, когда я невпопад спрашивала его о чем-то. Так бывает, что то, что долгое время удавалось не замечать, вдруг обрушивается на тебя в самую неподходящую минуту. Правда дошла до мозга раньше, чем он произнес:

– Что ты возишься так долго? Кончай ее, – раздраженно поторопил мой муж свою подругу.

– Хотела увидеть, как она смотрится в этой шубе, – издевательски, но уже не так агрессивно, ответила стоявшая напротив меня, леди.

– Ты опять за свое? У нас нет на это времени. К тому же, шубу мне еще сдавать, не повреди ее, – недовольным тоном отчитал он женщину.

Небо рухнуло прямо на меня. С треском по голове, и разбилось на полу на мелкие осколки. Уже переводя взгляд с Ника на его «милейшую» подругу, я услышала щелчок предохранителя, и звук выстрела за ним. Но даже в этот момент чувство неправильности происходящего, шок, не давали принять реальность такой, какой она оказалась на самом деле.

Я неслась по коридору Уильямса быстрыми размашистыми шагами, которые гулко раздавались стуком от каблуков по железным узким плиткам с рифленым узором, выложенным извилистой дорожкой одна за другой. Весь его дом выглядел странно. Снаружи ничем не отличающийся от других дорогих и элитных строений этого района, внутри интерьер превращал пространство в некое подобие космического корабля, принадлежавшего не очень здоровым пришельцам. Стены коридора шли сферической длинной трубой бледно-малинового оттенка, каждые два метра разделяемые бордово-ржавыми обручами. Вперед, по периметру, вилась дорожка из металлических плиток, с овальным заходом в каждую комнату и тусклыми кругляшками светильников по центра потолка вверху и внизу по бокам пола.

– Ты подставил меня! – я влетела в образовавшееся впереди овальное пространство, где вдалеке успела заметить знакомый бежевый развевающийся атласный халат.

Комната представляла собой такую же овальную сферу, со стенами как в коридоре, но с дополнением из крошечных шести окон-иллюминаторов по левой стене, и последующим проходом в другие помещения, разделенным аркой в виде перегородки с круглой дырой посредине. Сама комната поражала великолепием Востока: у стен расставлены мягкие кушетки с множеством подушек, старинные лампы в вышитых абажурах на столиках у стены, пол украшали ковры с огромным ворсом. И все это в тех же темно-бордово-сливовых тонах, отражающих общую гамму. Кухня впереди, за круглым проемом, выглядела повеселее, утопая в оттенках бледно-зеленого и светло-кремового и имела почти современный интерьер.

Из нее, навстречу мне, вальяжной походкой шел Тони Уильямс собственной персоной. Известный продюсер всех начинающих талантов вокального искусства в стране, большая часть из которых «выстреливала» в топ практически сразу и добивалась успехов, прочно закрепляясь на верхушках хит-парадов. Его редеющая макушка с небольшими пучками волос по бокам отражала свет неровными бликами, когда он проходил мимо окон, а усталое одутловатое от возраста и многочисленных возлияний, лицо – напряжение и тревогу. Светло-кремовый тонкий халат на завязках, развивался вокруг его огромного живота и квадратных, в крупную клетку, трусов до колен, распахиваясь во время ходьбы. Резиновые коричневые шлепки с резинкой между пальцами завершали образ. Он как будто что-то искал, наклоняясь у каждого столика у окон, и шаря там рукой, попеременно хмурясь. Как будто, не слыша меня.

Сзади него, в кухонном проеме впереди, мелькнула голым торсом мускулистая подтянутая фигура Вальдоса, исполнявшего обязанности охранника, массажиста, бухгалтера, и другие, многочисленные и необходимые должности, которые Уильямс никому не мог больше доверить.

– Тебе чай с сахаром и карамелью? Или что-то еще? – услышала я его голос.

– Не знаю, придумай сам что-нибудь, – буркнул себе под нос Уильямс, продолжая рыться на последнем столе.

Вальдос шагнул в комнату, широко улыбаясь, держа в правой руке огромный кухонный нож.

– Тони! – крикнула я, указывая рукой в том направлении, и Уильямс неожиданно услышал меня, окинув шальным взглядом, обернулся, и, только дойдя взглядом до ножа, развернулся и кинулся бежать, по дороге схватив меня за руку и увлекая за собой.

– Бежим!!! – сорвавшимся голосом рявкнул он, таща меня с невероятной скоростью по малиновому коридору.

Через секунду мы оказались на улице и побежали по выложенной каменной дорожке среди зеленого газона и еще цветущих кустов, к воротам. До того как мы оказались на улице, я ясно слышала за нами быстрые и явно догоняющие нас, шаги Вальдоса. Но, когда обернулась, увидела только открытую входную дверь, без намека на человека внутри, не понимая, как нам удалось уйти от него.

Оказавшись за воротами поместья, Уильямс выскочил на дорогу и рванул на всех парах направо, намертво сжимая кисть моей руки и увлекая за собой. Метров через пятьдесят данного спринта мои, не привыкшие к такому маршброску, ноги на каблуках, наконец, не выдержали, и я растянулась во весь рост, ободрав колени, часть скулы и выброшенную вперед левую ладонь. Тони остановился, и, пока я поднималась, весь красный, оперев руки о колени и согнувшись, пытался отдышаться. Что было не удивительно для человека даже вокруг дома перемещавшегося на машине, вряд ли он бегал когда-либо еще в этой жизни, кроме этого единственного раза.

– Что здесь, черт возьми, происходит?! – проорала я в его блестящую на солнце лысину, как только смогла принять вертикальное положение.

– Похоже, персонал только что пытался убить меня, – ответил мне Тони, не поднимая головы.

– Нужно позвонить в полицию! – возмутилась я его лоснящемуся затылку.

– А у тебя есть телефон? – спросил Уильямс, разгибаясь, и странно задумчиво глядя мне в грудь, на уровне которой как раз оказались его глаза.

– Нет, – растерялась я, оглядывая себя сверху вниз, где кроме серых трусов и туфель на каблуках, ничего не было, – А у тебя?

– Тоже, – «порадовал» он, деловито запахиваясь и завязывая пояс халата на бантик, – Как раз искал его, хотел позвонить тебе, Бесс куда-то пропала. Она не отвечает.

– Бесс?? Ты серьезно сейчас? Только что пытались убить и тебя и меня!!!

– А с тобой что? И чего ты орала там в дверях?

– Так ты слышал меня?

– Конечно. Просто Вальдос с утра был какой-то странный, и, как бы…

– Ник с любовницей пытались убить меня! Ты же говорил, что проверил его! Что он – отличный парень и мне не о чем беспокоиться!

Тони пожал плечами, засовывая руки в карманы халата.

– Странно. На него ничего не было. Ни психушек, не наркотиков, плохих друзей, карточных долгов – ничего. Я все проверил. Обычный парень, мама, папа, брат… Все ошибаются, – меланхолично добавил он, глядя куда-то в сторону от меня, – А чего он так?

– Понятия не имею! Его краля несла какой-то бессвязный бред про деньги, но мои они никак не могут получить. К тому же, мои деньги у тебя. Не могут же, нет?!

– Не должны, – нахмурился он, – По крайне мере, я не представляю, как это может получиться. Твои деньги в надежном банке, так же как и мои. Завещание на него, я надеюсь, ты не оставляла?

– Нет, с чего бы мне… Нет… Я, естественно, иногда пью, и, в теории, могла что-то подписать… Но нет, я не думаю… – пытаясь вспомнить события последних нескольких лет, я схватилась за лоб, совершенно забыв, где мы находимся. И опомнилась, только поймав взгляд Уильямса, с беспокойством всматривающегося за мою спину.

– Давай к соседям, вызовем оттуда?

– Они не откроют.

– Как это?

– Здесь приличный район. У всех своих тайн хватает. Да, на камерах будет видеозапись, на которой скорее всего, только мы с тобой… Он за нами не побежал. Отдадут в полицию, если захотят, и то не факт, скажут, сломано все, не работало. А так, здесь у всех полно своих скелетов по шкафам, эти люди не будут вмешиваться.

– Ну и что… Да не может быть такого! – крутанувшись вокруг своей оси, я побрела к ближайшим воротам на другой стороне дороги.

Через пятнадцать минут нажимания всех кнопок подряд и битья каблуками по красным кованым вершинам чьего причудливого мастерства, я стала склоняться к мысли, что Тони может оказаться прав. Все это время он стоял рядом, не сводя глаз со своего дома, все так же держа руки в карманах, нахмурив лоб и напряженно кусая нижнюю губу.

– Как ты здесь оказалась? – спросил он, как только я отлепилась от ворот после очередного удара и вяло побрела к нему.

– Что?

– Где ты была, когда на тебя напали, и как ты добралась в таком виде ко мне?

– Я… – мозг на секунду дал сбой, показывая последние кадры сцены в мотеле, когда прозвучал выстрел и потом, сразу же, коридор в доме продюсера, – Я не … не помню. Бежала через лес, потом… Видимо, шок, возможно, кто-то подобрал меня и… я назвала твой адрес. Не знала, куда еще пойти…

– Ты помнишь это? Или придумываешь сейчас? – оборвал он меня, впиваясь в лицо глазками-буравчиками, – Помнишь, как бежала, как добиралась сюда?!

– Я…, – что-то очень не понравилось мне в его голосе и взгляде, – Нет, но…

Тони цокнул, поджал губы и кивнул, опустив голову и глядя себе под ноги.

– Ничего не кажется тебе странным? – снова задал он вопрос, оглядывая улицу.

Я тоже осмотрелась. Пустая дорога в обе стороны, по бокам которой элитные дома разной степени вычурности за оградами, часть из которых представляла собой плотную стену из зеленых насаждений выше человеческого роста. Эта часть города одна из самых дорогих, за флорой тщательно ухаживали, и, несмотря на осень, район все еще утопал в зелени. В противоположном конце улицы виднелась пара машин, припаркованных сбоку у дороги.

– Что?

– Слишком тихо, – обронил он.

Я прислушалась. Действительно, не слышно шума газонокосилок, машин, голосов людей или еще каких-либо звуков. Лишь ветер шевелил листву над моей головой.

– Ну и что? Или у вас тут обычно тусы проводят прямо с утра?

– Нет, но… Не настолько же… Обычно людей больше. Доставка привозит еду, ко многим приезжают по делу, персонал снует туда-сюда опять же, детей отвозят в школы, я не знаю. Как вымерли все. Не могу сказать, что в этот час прямо многолюдно, но, сколько мы здесь стоим, я не одного человека не увидел.

– Может в этом есть смысл как раз? Ты бы без необходимости стал из дома выходить, заприметив по камерам голую бабу и мужика в халате, которые бегают по дороге? Еще не хватало в какую-нибудь историю вляпаться и в СМИ прогреметь просто за то, что за соком пошел. Дураков нет, притаились и сидят. К тому же, не думаю, что у кого-то здесь есть прям срочные дела.

– Нда? – казалось, мои слова его немного успокоили, хотя на самом деле его тревога передалась и мне.

– А Вальдос, он на чем-то сидит?

– Я не держу наркоманов около себя, – Тони опять посмотрел себе под ноги, скукожился (это я видела сверху по очертаниям его скул) и хлюпнул носом, как будто собирается плакать, – Лиза, а что ты последнее помнишь обо мне?

Я уже открыла рот, чтобы обозвать его идиотом, как в мозгу, в ответ на прозвучавший вопрос, стали мелькать картинки: залитая кровью кушетка у окна-иллюминатора в его доме, в багровых брызгах стена, перевернутые вещи в комнате, один сломанный столик, валяющийся посредине… Я зажмурилась и потрясла головой, но образы не проходили.

– Это ведь не то, что я думаю, нет? – снова спросил он.

– Думаешь…, – я поперхнулась тем, что собиралась сказать, язык заплелся и перестал слушаться, – Ты ведь не думаешь, что мы умерли? – удалось выдавить кое-как, половина звуков провалилась, но Уильямс меня понял.

– Ммм…Надеюсь, что нет. По крайней мере, есть подозрение, что все может быть не совсем так. У тебя есть коричнево-зеленый чемодан с большим ярко-красным пятном посредине, и черным ободком по кругу, с длинной ручкой, на колесиках.

В этот момент мне стало действительно плохо. Пришлось опуститься на корточки и опереться одной рукой на землю, вторую опять схватил Тони и бережно сжимал в своих ладонях.

– Купила несколько дней назад. У старого колесико отвалилось. Ты не мог его видеть. А что?

– Так, просто спросил, – пытаясь сверху участливо заглянуть мне в глаза, заискивающе сообщил он, наглаживая меня по руке.

Я посмотрела снизу вверх на него, и, видимо, что-то было в моем взгляде, потому что он тут же поспешно продолжил:

– Последнее мое воспоминание о тебе – как этот чемодан плывет по реке, там болтается еще что-то на нем, типа веревок, видимо, не очень хорошо привязали… – он осекся, но продолжил, – Река, лес, белые домики на ножках, много полиции.

– Это мотель, – обронила я на выдохе, дикой болью от ужаса сдавило грудь.

– Ты, главное, не волнуйся. На первый взгляд все не очень хорошо, но есть у меня одна мысль…Нам надо срочно найти Бесс. И сделать это очень быстро, ты понимаешь? Ты – ее подруга. Я не могу дозвониться до нее все утро. Лиза, где сейчас Бесс? Думай, Лиза, пожалуйста, думай!

– У них съемки клипа сегодня все утро, а может, и весь день.

– Где?

– В новом парке. Знаешь, где университет старый снесли? Там сейчас новый парк строят, уже пару лет, наподобие Диснейленда, только больше с таким уклоном на фильмы ужасов. Комико, режиссер, посчитал, что там идеальная фактура, вроде как им дали разрешение, и они всей командой должны были выехать туда с раннего утра. Скорее всего, поэтому и не берет телефон.

– Ок, так…, – он потанцевал на месте, не выпуская мою руку, затем снова потянул меня вверх, заставляя встать, – Лиззи, девочка моя, сейчас надо собраться, очень собраться, прямо в кучу! Сосредоточься и случай меня. Если нет, то нет. Может быть, это шутка все. Может, нам все показалось. И Вальдос хотел пошутить, а мы напугались с тобой просто, нервы сейчас у всех плохие. А потом он и сам напугался и сидит сейчас там, боится, что я уволю его и сожру заживо. Или наоборот. Ты, главное, не переживай. Мы с тобой люди творческие, нам еще и не то могло привидеться. Самое важное сейчас то, как ты попала сюда. Ко мне домой. Постарайся вспомнить или понять то состояние, в котором мысль обо мне пришла тебе в голову. Настройся на это. И одновременно, думай о Бесс, о том месте, где она должна находиться сейчас. Ты поняла меня? – говоря все это, он встал напротив меня, стараясь прижаться как можно ближе, и все крепче вцепляясь мне в обе руки.

– Я думала о том, какая ты сволочь, что не проверил Ника как следует! – рявкнула я, и в этот момент что-то случилось.

Вокруг нас появились серые обломанные постройки, как будто кто-то разбил на осколки горы и разбросал их повсюду, за ними выглядывали лица клоунов в шести метровую высоту с нарисованными по белым лицам ярко-красными улыбками. Вокруг лежали трубы, мешки с цементом, мотки черных проводов, какие-то ободранные коробки, чуть дальше по дорожке, от того места, где мы стояли, виднелись столбы с фигурными шляпками с привязанными к ним цепями для качелей. Мы стояли посредине недостроенного парка развлечений.

– Молодец! – довольно щелкнул языком Тони, отпуская мои руки и оглядываясь, – Ну и где она здесь?

– Как это? – еще не понимая, что произошло, выдохнула я.

– Похоже, ты можешь скакать по пространству, как блоха по собаке! – обрадовал меня шеф, – Но это не точно. Так что не обнадеживай себя раньше времени. Закрепи информацию в сознании, может пригодиться, и еще не раз! Так где?

– Там, – я ткнула пальцем в единственное серое здание, видневшееся на горизонте.

– Погнали!

Не знаю, на что он рассчитывал, говоря эти слова, но мы действительно рванули, что есть силы, к узкому прямоугольному строению без крыши, с торчащими наверху балками-опорами и одним застекленным треугольником наверху, смотревшим острым концом ввысь. Со стороны, должно быть, смотрелось довольно комично, как пятидесятилетний лысый господин мелькая обрюзгшими ляхами в развевающемся бежевом атласном халате, неуклюже перепрыгивает через разбросанный строительный мусор, а за ним скачет голая блондинистая худущая, как шпала, деваха в одних трусах и под два метра ростом. Но в ту минуту нам было не до этого. Даже то, что наши снимки появятся во всех газетах, вряд ли остановило бы меня. Ужас от происходящего и непонимание гнали нас вперед со всей скоростью, на которую мы никогда не были способны.

Нам повезло, вход в здание оказался с той стороны, с которым мы и подбежали. Влетев в холл еще не застекленного серого здания, где повсюду валялся мусор создавая страшный бардак, пришлось притормозить. Мы не знали, куда идти дальше.

– Тихо! – поднял палец в верх Тони, я постаралась перестать шумно дышать и прислушалась. Где-то наверху почудилась какая-то возня, – Наверх! – рявкнул он сквозь приступ кашля, которым зашелся из-за нестерпимого быстрого бега.

Широкая лестница с крупными ступенями и огромными лестничными пролетами оказалась сбоку слева, мы снова угадали, повернув именно в этом направлении и, попеременно притормаживая, и пытаясь отдышаться, стали подниматься. Наверняка в здании планировался и лифт, скорее всего расположенный где-то чуть дальше по центру, но вряд ли проводку успели подключить до остекления и завершения отделочных работ, поэтому обменявшись короткими: «Лифт? – Не работает», – мы даже не стали тратить время на попытки его поисков. Хотя именно в этот момент он нам был жизненно необходим. В невысоком, на первый взгляд, здании, оказалось семь этажей. Неправильный остроконечный фасад скрадывал истинную высоту, и к новым подвигам по восхождению мое уставшее тело оказалось совсем не готово. Тони приходилось еще хуже, сравнявшись со стенами цветом лица, он преодолевал пролеты после третьего этажа ползком, из последних сил цепляясь за жерди, ведущие вниз от перил лестницы, и подтягивал себе вперед руками. Интересующая нас компания обнаружилась на пятом этаже.

Отлепившись от стены, мы возникли в проеме большого холла и замерли. Я привалилась к боковой стене, поскольку ноги отказывались держать меня, а Тони, напротив, как хищный зверь, почуявший запах добычи, вдруг распрямился, встал, выкатив грудь вперед, и огласил пространство ревом обезьяны-гамадрила в брачный период:

– Где Бесс?

Компания из режиссера, осветителей, гримеров, фотографов, костюмеров и остального персонала, в количестве примерно двадцати человек, удобно расположилась кружком на заранее приготовленных раскладных стульчиках, мешках с вещами и аппаратуре – отдыхала. Комико пил горячий кофе из огромной черной кружки, от которой поднимался пар, приветливо переговариваясь с монтажером, девочки-гримеры и костюмер, сбившись в стайку чуть поодаль, кушали китайскую лапшу быстрого приготовления, явно доставленную сюда, судя по пакетам, из известного ресторана, и приглушенно хихикали. Остальные поправляли технику, пара человек стояла у дыры в уличное пространство, обозначавшееся место окна.

После крика Уильямса все замерли, мне показалось, что даже пролетавшая, судя по звуку, где-то под потолком, последняя осенняя муха, навернулась и плюхнулась кому-то в чай. Режиссер не полностью смог удержать кружку, и когда она наклонилась, горячий напиток полился прямо на колени монтажеру, от чего тот вскрикнул и вскочил со словами: «Черт!». В помещении возникла звенящая тишина. Подозреваю, наш дуэт мог произвести сильное впечатление.

– Я повторяю свой вопрос, где Бесс?! – еще более громко раскатистым баритоном генераллисимуса обозначил цель нашего визита Тони.

Комико, не отрывая от нас расширившихся зрачков , медленно поднял палец вверх:

– На седьмом. Там пару кадров нужно переснять. На всякий случай, – уточнил он, не понятно к кому обращаясь.

Мы исчезли из проема, оставляя за собой гнетущую тишину, и возобновили подъем.

– Они, что, нас видят? – вдруг дошло до меня.

– Тоже заметила, да? – усмехнулся Тони, перескакивая через ступеньки и пару раз грозя растянуться в затяжном шпагате на поворотах.

– А как это так, если мы…этого… того?

– А вот интересный вопрос. Я ж тебе говорил, что есть у меня подозрение, что может и рано мы себя прикопали. Не упусти Бесс, – последние слова он успел договорить уже когда мы достигли седьмого этажа.

Там нашему взору предстала удручающая картина. Последний этаж и крышу здания еще не доделали, там отсутствовала слева часть стены, и над нами возникло печально-серое, подернутое темными облаками, осеннее небо на фоне багрово-желто-зеленого пейзажа внизу, с выглядывающими кусками глаз, кудрей и улыбок огромных клоунов. Бесс, в облегающем, местами сценически порванном, черном мини-платье, с развевающимися во все стороны от него полосками длинной ткани болталась в воздухе за периметром здания, привязанная веревкой к проржавевшей балке, идущей вверху по центру на полтора метра дальше того места, где кончался пол. Перед ней на корточках валялся в пыли видеоператор, пытаясь поймать одному ему известный ракурс. И я, и Тони, замерли. После всего того, что случилось с нами, у меня заныла под ребрами какая-то железа, явно пытавшаяся отлепиться и спрятаться под них.

С Бесс, симпатичной кареглазой смуглой шатенкой с густыми волосами до плеч, вздернутым носиком и упругими формами, меня познакомил Тони. Моя карьера певицы, начавшаяся с захудалого летнего кафе, с успехом стартовала через него уже более как десять лет назад, наше сотрудничество приносило свои плоды, и я старалась не перечить, помня, сколько он для меня сделал. Не стала я противиться и тому, что он фактически повесил мне на шею свою новую протеже – «Малышку Бесс», как он ее называл, которую откопал где-то на просторах Миссисипи. У девчонки оказался вполне не плохой голос и задорный миролюбивый нрав, так что мы быстро нашли общий язык, вместе жили в номерах отелей во время совместных гастролей, делились девчачьими секретами и вполне ладили. Со временем, когда она стала уверенно держаться на сцене, освоила азы работы голосом и правила поведения «звезды» на публике и в кулуарах, Тони развел наши пути. Но друг друга из вида мы не теряли, часто созванивались, перемывая косточки всем на свете и отводя душу, а порой и выбирались куда-нибудь вместе, если графики позволяли. Этой дружбе способствовал большей частью незлобливый легкий характер Бесс, который многим мог казаться поверхностным, но на самом деле являлся одним из ценнейших сокровищ для меня, находящей в ее светлом позитиве настоящую отдушину.

Мы стояли минуту, но ничего не происходило. Вдруг я заметила, что Тони стоит как-то слишком прямо, неестественно, для его вечно сутулой фигуры. Еще секунда, и мне показалось, что его губы шевелятся.

– Что? – казалось, он говорит, но я не слышала слов.

– Вниз…Беги вниз! Скорее! Постарайся ее поймать…– одними губами прошептал он.

И тут раздался треск, балка загудела и медленно поехала вниз, вместе с Бесс, болтавшейся на ее конце.

– С ума сошел! Я не успею!!! И даже если… она же размажет меня! – завизжала я, идя бэк-вокалом оглушительному крику Бесс, сама не понимая, что говорю.

– Постарайся! – крикнул Тони нормальным голосом и с силой толкнул меня в сторону лестницы так, что я чуть не кубарем покатилась вниз, а сам кинулся вперед к пропасти, в которую соскальзывала моя подруга, и где метался оператор, безуспешно пытавшийся остановить ее падение.

Девушка отчаянно махала руками и ногами, а парень, отшвырнув камеру, пытался схватить ее, но расстояние между ними было больше его вытянутой руки.

– Раскачивайся! – гаркнул подоспевший Тони, зависнув на цыпочках на последних сантиметрах пола и жадно отслеживая глазами метания ткани на ветру вокруг, – Сильнее! Давай!!! – подбадривал он ее. И, в какой-то момент, у Бесс почти получилось. Она как-то подпрыгнула, рванулась вперед, и даже встала кончиками пальцев на пол так, что Уильямс успел поймать ее за руку. Но предательская балка уже слишком сильно наклонилась вниз, увлекая за собой ее привязанную за веревку. В последний момент Бесс взмахнула руками, вырвавшись от Тони, и полетела вниз, вместе с железной опорой, увлекавшей ее за собой. Продюсер лихорадочно махал руками, в попытках уцепиться хотя бы за что-нибудь, и неожиданно в его руке что-то сверкнуло, но тут же выскользнуло, звякнуло об пол и разбилось, распадаясь на части. Это был небольшой кулончик из серебристого материала, висевший у девушки на шее, который удалось в суматохе ухватить Тони, но не удержать в руках.

Все происходило так стремительно быстро, что этот момент я успела увидеть, заворачивая на лестнице, когда бежала вниз. Спускаться оказалось значительно легче, и все же даже в этой ситуации, мне казалось, безумием пытаться опередить на спуске падающего с железной балкой, человека. Тони нагнал меня на четвертом этаже, сзади слышались шаги отставшего оператора.

– Беги! – истошно орал мой давний друг, – Она нужна нам живой!

При всем моем трепетном отношении к подруге, стремительности и трагичности ситуации, наши действия казались мне безумием.

– Те..па..я! – хрипел он где-то сзади, булькая и, давясь кашлем, но я поняла, что он хотел сказать «телепортируйся».

– Ты… ты подставил меня! – сделала я попытку, пытаясь представить пространство внизу, но проблема заключалась в том, что Бесс падала с противоположной стороны здания, а не с той, с которой мы заходили, и я просто не могла мысленно воссоздать картину того, что там находится, – Ты подставил меня! Ты подставил меня! – снова и снова повторяла я, – Не получается!

– Ладно, тогда я, – услышала я сзади, продолжая бежать.

Сначала ничего не происходило. Потом наступила оглушительная тишина, нарушаемая только топотом шагов, моих и Тони. Он успел нагнать меня в холле на первом этаже, но на повороте на улицу я значительно вырвалась вперед. Один поворот за здание, второй, третий… «Только бы не упасть, только не упасть!»– мысленно повторяла я, еще один и… Она упала на меня, я сама даже не поняла как. Только за долю секунды начала поднимать глаза вверх и увидела черное летящее нечто, которое с грохотом рухнуло на меня, раздробливая кости, размазывая по асфальту и принося невыносимую боль. В сантиметрах от наших голов рухнула железная балка, дернув слегка за собой Бесс, и меня следом за ней.

– Тихо девочки, тихо! – кудахтал подоспевший Тони, оббегая нас вокруг и не зная, с какой стороны подступиться, наконец, он угнездился у наших голов, пытаясь приподнять и сложить себе на колени и одну, и другую, – Сейчас, сейчас…

– Как ты это сделал? – прохрипела я.

– Похоже, я могу останавливать время, – ласково пояснил он, – Не дергайся. Сейчас, сейчас, вот так…– шептал он, устраиваясь под нашими головами поудобнее. Бесс молчала, лишь то, что она хлопала широко открытыми, без выражения, глазами, давало понять, что она жива.

Высоко в небе, куда был обращен мой взгляд, творилось что-то невообразимое. Как большая белая змея, сотканная из облаков или ваты, кружилось нечто, то сплетаясь и образуя узор, то вновь разъединяясь, но продолжая круговое движение, с нервным движением длинного хвоста.

– Что это такое? – прошипела я, голос не давался.

Тони поднял глаза к небу.

– Черт! Ты можешь перетащить нас куда-то? Лиз, ты слышишь меня? – мысли в голове путались, я не могла сосредоточиться, вспомнить, собрать их в слова, глаза стремились закрыться, сознание уходило.

– Попробуй! Попробуй! Не отключайся! Не отключайся! О черт!!! – я моргнула, и, вновь открыв глаза, увидела, как существо в небе отделилось от облаков и с невероятной скоростью понеслось прямо на нас, оно было огромных размеров, и при приближении больше напоминало мчащийся белый поезд с головой дракона из китайских легенд.

Тони зажмурился и начал повторять, сначала тихо, а потом все громче, пока не заорал в голос:

– Ты подставила меня-я-я-я!!!!

За секунду до столкновения я отключилась.

## Глава 2

Свет мешал даже через закрытые глаза, а звук газонокосилки, въедался в самую кору мозга и вибрировал там. Я попробовала поднять веки, получилось не сразу, с третьей попытки. Возник вид на темно-желтый потолок и такие же стены палатки, чуть распахнутой спереди, где, по бирюзово-голубоватому небу, плыли белые облачка над песчаной дорогой. Я лежала на какой-то ровной поверхности, как будто кожаной, напоминающей медицинские носилки, на высоте около полтора метра над землей, укрытая коричневым пледом. Под ним было жарко. Везде было жарко, воздух сухой, казалось, трескался на губах и лице.

Заметив движение, я скосила глаза влево и обнаружила молодого полуголого индейца в набедренной повязке, ожерелье из остроконечных белых то ли растений, то ли чьих-то зубов, с несколькими перьями в волосах. Он сидел на корточках около моего лежбища, так что виднелась только макушка на уровне моих глаз, которая весело подрагивала, в такт его движениям. Он что-то толок в маленькой глиняной ступе. Чуть поодаль, ближе к выходу из палатки, индейская девушка, одетая в национальные платье и куртку с бахромой, с красной повязкой на лбу с белым непонятным узором, раскладывала вещи. Тони обнаружился не сразу. Оказалось, он сидел у самого дальнего угла в глубине (и его я увидела лишь, когда немного повернула голову), на песчаном полу, вытянув волосатые ноги, слегка прикрытые запахнутым халатом, облокотившись об одну из опор спиной. И невидящим взглядом смотрел на кусочек неба, видневшийся впереди. Я тихонечко цыкнула на него, что привело к тому, что индеец, сидевший рядом, тут же вскочил и дико оживился, пытаясь осматривать меня целиком и в частности, светя фонариком от телефона в мои зрачки и прожигая глазами плед, который трогать он, видимо, боялся. Наконец, и до Уильямса дошло, что что-то происходит, он повернул на меня голову, обнаружив красные усталые глаза, и даже сделал вялую попытку пошевелиться, но в результате так и остался сидеть на своем месте.

– Как ты? – медленно спросил он, и, как мне показалось, без особого интереса.

– Где мы? – в свою очередь решила поинтересоваться я, – Где Бесс?

– С ней все в порядке, не волнуйся. Ушла за водой. Ужасно хочется пить…

Я недоверчиво уставилась на него, и, что-то прочитав в моем взгляде, он добавил:

– Да не вру я! Сама сможешь убедиться через десять-пятнадцать минут! С ней все отлично. Как будто никуда и не летала…– добавил он глухо, и виновато посмотрел на меня, – Как ты себя чувствуешь?

Я попробовала пошевелить руками, затем левой и правой ногами, приподнялась и медленно села, прижимая плед к груди, и свесила ноги вниз.

– Вроде ничего. Так, слабость и голова немного гудит, а так норм. Убила бы эту газонокосилку! – рявкнула я в сердцах, так что стоявший рядом индеец, с интересом и беспокойством наблюдавший за мной, отскочил и вылетел из палатки, а девушка – плюхнулась на тюки, которые до этого расправляла, – Где мы? – снова повторила я свой вопрос Тони.

– А ты не узнаешь никого? – в ответ я лишь покачала головой, – Помнишь, пару недель назад мы летали на небольшой частный концерт в резервацию? Вот. Мы снова здесь, – устало и как-то отстраненно добавил он.

– То есть у тебя получилось? Получилось так же перетаскивать нас в пространстве, как у меня? – в качестве согласия он многозначительно моргнул, – Но как? И зачем ты притащил нас сюда? Что, ничего другого в голову не пришло?

– Кохкэхикьюмст сейчас тебе все объяснит, – кивнул он на вновь входящего парня, который выбежал из палатки чуть ранее, пока мы разговаривали с Тони. Сейчас он нес в руках бутылку с водой. И я заметила, что газонокосилка замолчала.

– Попей, тебе надо больше воды, – протянул он мне тару, заботливо открутив крышку, – Марада сейчас принесет что-нибудь поесть, – при этих словах девушка встрепенулась и бесшумно выскользнула на улицу.

– Кохкм.. Кохмикью… – я честно попыталась вспомнить и воспроизвести его имя.

– Называй просто Кох. Белые наши имена не выговаривают.

– Еще можешь звать его – Сломанная Стрела! – хохотнул из угла Тони, а парень поморщился.

Я вопросительно перевела взгляд с одного на другого.

– Нет-нет! Не поэтому! Моей физиологии это не касается, – отрицательно замахал руками последний, – Ну почти… Просто случай был… На посвящении. Моя мама, она наполовину индианка, а на половину кореянка, так получилось, еще в детстве увезла меня отсюда, и свое племя до взрослого возраста я не видел. Приехал перед самой кончиной деда, начали проводить посвящение, а я лук со стрелами никогда в руках не держал, ну и… Просто, не повезло. Как твое состояние? Как она? – спросил он и у меня, и у Тони.

– Говорит, только голова болит, а так – ничего.

– Надо же… Неужели, получилось?! – восхищенно-ошарашено снова посмотрел на меня индеец, явно сдерживая желание залезть под плед и прощупать мои кости и внутренние органы лично.

– А что не так? – насторожилась я.

– Ты помнишь, как на тебя упала Бесс? – с некоторым напряжением в голосе задал вопрос Уильямс, я кивнула, – Она, если так можно выразиться, «приземлилась на мягкое», и как-то крайне удачно. Если общий шок не считать. Сейчас уже пришла в себя, у нее особо нет повреждений. А вот твое состояние мне не понравилось сразу, еще когда я подбежал. Рентген мы не делали, не до того было. Но по внешним признакам – она просто размазала тебя, я видел несколько открытых переломов: два на правой руке, и один у колена правой ноги. И это только открытые. Я не специалист, но выглядела ты крайне не важно, скорее всего, закрытых тоже имелось с избытком. А Кох может лечить. И дед его мог. Я это еще когда приезжали сюда, знал. Очень влиятельные люди с уважением отзывались о нем. Потому мы и приехали сюда, в качестве подарка от одного его клиента. Пффф… Ну и никто другой не пришел в голову, мы перескочили сюда.

– Ты хочешь сказать, что он все это залечил? – я недоверчиво покосилась на парня, тот выглядел абсолютно счастливым, – А за какой период времени?

– Пятый час тут сидим! – с показным недовольством в голосе хмыкнул Тони, слегка улыбаясь.

На всякий случай я стала под пледом ощупывать себя, мужчины вежливо отвернулись: индеец встал спиной, а Тони лишь скосил глаза в другую сторону. На ощупь на мне не нашлось хоть каких-нибудь признаков, говорящих о том, что на меня совсем недавно приземлился человек с седьмого этажа.

– Интересно, а ты мертвых поднимать можешь? – вдруг спросил Тони, теперь вглядываясь в потолок палатки.

– Не знаю, не пробовал, – озадачился Кох, потирая рукой гладко выбритый подбородок, и перекидывая за спину длинные волосы, судя по виду, задача не показалась ему невыполнимой.

– Попробуй. Интересно, – снова возник голос продюсера из угла, но на этот раз, и Кох посмотрел на него с сомнением, заподозрив, что тот издевается.

Мысленно оценив масштаб вопросов, которых срочно необходимо было выяснить, я заерзала и начала дико вращать глазами. Понаблюдав за мной секунд пять, Уильямс соизволил обронить:

– Все в порядке. Говори здесь.

– Он знает? – я недоверчиво покосилась на индейца, продолжавшего явно радоваться моему исцелению.

– Более чем, он эту кашу и заварил, судя по всему.

– Я ни в чем не виноват! – тут же оживился парень, – Это пророчество! Вы бы все равно не ушли от него…

– Да иди ты со своим пророчеством…– сагрессировал Тони, но тут я вспомнила еще одну вещь.

– Стойте! А эту штука, которая летела на меня с неба? Она настоящая?

– Да, – краткость сегодня стала основной чертой моего друга, видимо, он слишком устал.

– Дракон? – поинтересовался парень.

– Да. Но если он настоящий, Тони, нужно вернуться туда, там же люди! – я уже начала слазить со своего належенного места, но шеф остановил меня, властно выкинув вперед кисть руки.

– Не беспокойся, с людьми все в порядке! Он опасен только для вас! И видите его только вы, – радостно ответил Кох.

– Прекрасно… Но все равно…

– Я там был, дракона уже нет, все бегают, не могут понять, куда Бесс пропала, – вяло и глухо отозвался Уильямс.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит?! – терпение мое лопнуло. Неприятно было осознавать, что ничего не понимаю здесь только я.

– Ок. Ты начни, – кивнул продюсер на парня, одновременно отбирая у меня бутылку с водой и жадно присасываясь к ней.

Кох устроился с удобствами, подтащив пару туго набитых мешков, и уселся на них в позе «лотоса», поджав под себя ноги.

– Как я уже сказал, я жил обычной жизнью, с матерью, ходил в школу, потом университет. О своих родственниках я знал, конечно, но отец давно умер, почти сразу после моего рождения, а остальных мама не жаловала, – пока он говорил, я обратила внимание на его рот и зубы, без какого-либо изъяна, а когда перевела взгляд на руки, ища следы уколов, он вывернул их ладонями вверх и вытянул вперед передо мной, показывая, что абсолютно чист, – И, когда я учился на последнем курсе, приходит новость, что дед умирает. Маме позвонили, и, что меня крайне удивило, она вдруг засобиралась в резервацию, причем сообщив, что едет вместе со мной и этот вопрос не обсуждается. У меня были совершенно другие планы на этот уикенд, но мама иногда бывает очень убедительна. Мы приехали и,…– тут он замялся, погружаясь в воспоминания, которые сложно рассказывать мало знакомым людям, – Мой дед – шаман. Он мог лечить руками большинство болезней, и передал этот дар мне. Я до сих пор еще не понял, насколько широки возможности этого чуда, и каждый раз удивляюсь, когда получается вылечить кого-то. Еще он просил меня остаться здесь и занять его место. Я женился на Мараде, это девушка, которую ты видела… А еще, когда он умирал, он передал мне амулет. И сказал, что это самое важное, ценнее его и моей жизней, нашего племени, нашего дара… Он сказал передать амулет иноземцу, который скоро прибудет. Узнать его я смогу по шраму на руке и отметине чудовища на его спине и шее.

Непроизвольно я перевела взгляд на Тони, на правой руке которого красовался широкий и длинный шрам от локтя до плеча, а с задней части шеи вперед выглядывали языки пламени и черные морды каких-то существ. Татуировка шла от шеи на всю спину, что-то в японском стиле, детально я никогда не разглядывала ее.

– И когда мы приехали, этот… – Тони сжал челюсть, удерживая рвущееся слово, – не придумал ничего умнее, как просто всучить мне этот амулет в качестве подарка. Помнишь, мы фотографировались здесь? – я отрицательно замотала головой, фотосеты стали настолько привычной частью жизни, что давно уже делались автоматически, не попадая в зону внимания, – Когда он решил нацепить побрякушку на меня и стал одевать на мою шею, Маркус, наш фотограф, решил запечатлеть этот момент. А вы с Бесс, по привычке, прижались ко мне с двух сторон, крепко обняв каждая за свою руку. И, по теории, этого юного Дарвина, энергия или как ее там, сила, амулета, перескочила на всех троих, начав крушить по своему наши жизни. Спасибо тебе большое!

– Но я же не знал, что так получится! – виновато оправдывался Кох, судя по тону, уже не первый раз, – Дед сказал, что я должен его отдать. Это важно! Что я за этим и приехал сюда!

– Стойте! Но если посредине Тони, мы с Бесс с двух сторон, а ты одеваешь эту штуку ему на шею, и она в этот момент сработала. Тебя, что не зацепило никак? – я уставилась на индейца, в ответ тот тяжело вздохнул.

– Зацепило, еще как зацепило! Его первого в этот «около мир» выбросило! – хохотнул Тони, устало и почти не злобно.

– Да, – печально кивнул паренек, – все началось со смерти деда. Но я тогда не понял… Всего, что может происходить. В ту же ночь, как дед умер, резервация загорелась. Я оказался запертым в вагончике вместе с ним, с его телом, мать вышла куда-то. Честно скажу, это не самые приятные воспоминания из тех, что у меня есть. А затем я очнулся здесь неподалеку, в лесу, в темноте. С абсолютно здоровой и не поврежденной кожей. Сначала подумал, что этот кто-то меня спас, или мне удалось выбраться, а я просто от шока не помню. А кожа, может, показалось, или, на крайний случай, дар деда так проявился. Сложно верилось, что даже при даре, кожа смогла нарасти за секунды без следов повреждений, но… В темноте там особо и не рассмотришь, а боли я не чувствовал. К тому же, в резервации оставалась мать, и я побежал обратно. А там тишина, все спят, и никакого пожара нет, нигде. Я все оббежал, уже подумал, что привиделось, хотел в трейлер обратно идти, и тут увидел свет фар, несколько машин, больше десяти, заворачивали в нашу сторону на верху дороги, а потом свет пропал. Я разбудил наших, и когда мы подбежали, эти сволочи уже успели облить бензином несколько домов и продвигались дальше. Завязалась драка, но у нас было значительное численное преимущество, так что удалось их связать, и даже выяснить все до приезда полиции. Особенно если учесть, что они к нам не торопились и приехали только к утру. Один влиятельный джентльмен давно зарился на эту землю. Но земля принадлежит индейцам, и люди никуда не уходили. Он подумал, что можно решить вопрос проще – просто сжечь поселок. Доказать ничего не удалось, он выкрутился, но пока шли эти разборки, и к нам подъезжали разные высокопоставленные ребята, переходя с угроз на уговоры, я понял, что могу хорошо лечить. И еще вижу болезни по роду, через человека, кто у него в семье чем болен или может заболеть. И вылечил дочку одному из них. Так обо мне узнали, и народ стал чаще приезжать… Когда их стало слишком много, я стал брать услугами и деньгами. Теперь у нас обычный городской район, с небоскребами, школой, больницей, магазинами, и не подумаешь, что резервация когда-то была, если не знать.

– Да, я помню…– ответила я, прокручивая в голове кадры о том, что когда мы давали концерт, пара человек в набедренных повязках и вождь в центре зала в короне из перьев, достаточно сильно коррелировали с окружающим пространством, – А что мы..?

– Делаем здесь? – закончил за меня Уильямс, – Мы грохнулись посредине площади, я боялся тебя переносить. Поставили палатку там, где оказались, чтобы народ не глазел. Спасибо Коху, эта идея была хорошей.

– А что сейчас с этим амулетом? Где он?

– Я подарил его Бесс. Этот дурачок же даже не объяснил мне, что это такое! – продюсер злобно зыркнул в сторону парня, тот виновато опустил глаза, – Хотел выбросить. А ей понравилось. Одел ей на шею. А когда мы ее спасали, я зацепился за него, но кулон выскользнул у меня из руки куда-то на пол, по звуку – разбился. Не до того было, сама помнишь.

– Так надо вернуться туда! – завопила я.

– Я был там. Как выяснилось, каждый из нас обладает какой-то способностью. Твоя – сказать через пространство, моя – останавливать время, Коха – лечить. А у Бесс – пока не понятно, скорее всего, неуязвимость. Она была на таком кураже, что не удалось расспросить ее толком, пусть пока придет в себя, погуляет. Видимо, все это должно было принадлежать одному человеку или я не знаю, может, у каждого проявляется что-то свое, – в ответ на эти слова индеец активно закивал, но Тони не дал ему вставить ни слова, – В нашем же случае дары разделились. Правда, судя по всему, если понять, как дар действует, то можно перенимать, учиться у другого. Я попытался рефлекторно воспроизвести то, что ты делала, когда переносила нас, ту же эмоцию нервного возмущения, четко представил, куда хочу попасть, ну и на всякий случай орал твою фразу. Все разы получилось. Не знаю, что из этого действительно работает, а что просто часть антуража. Со мной еще проще, представляешь на секунду как будто все замерло, и мысленно говоришь себе: «Стоп!» Но на какой промежуток времени это действует, я не в курсе. Можно попробовать повторять, если действие закончилось. С Бесс надо разговаривать отдельно. Кох желает людям добра, и представляет, как на месте пораженного болезнью участка тела возникает яркий слепящий свет, который исцеляет все. Можем ли мы делать это, находясь далеко друг от друга – без понятия. Советую пока не рисковать и не разделяться.

Я внимательно слушала, пытаясь запомнить и переварить то, что происходит.

– А что там кулон?

– Его не было. Я вернулся туда, так же как ты скачешь. Пока Кох лечил тебя, думал, если он не справится, может, это поможет. Обыскал там все – пусто. Ни на последнем этаже, где Бесс навернулась, ни в ее вещах, ни внизу в радиусе километра примерно. Ни у других участников группы в вещах или на теле – ничего.

– Тебя никто не заметил?

– Ты забыла, я останавливаю время, при этом не понятно, почему вроде как люди временно исчезают, но это не так важно.

– Что же теперь делать? – в отчаянье проронила я.

– Я не знаю, – устало и как-то безучастно отозвался продюсер, – И это еще не все. Еще есть момент, который ты, возможно, не заметила. Всех нас пытались убить и, судя по всему, мы все умерли.

– Но вся группа Бесс же видела нас! И сейчас… – возмутилась я.

– А вот это самое интересное. И еще у нас есть дракон! Как хорошо, что среди нас есть образованные ребята! С теорией! – съязвил он в сторону Коха, и тот, отводя взгляд, передернул плечами, поеживаясь.

– Это старая легенда нашего племени! Я ее знаю! – снова попытался обрадоваться тот, но под взглядом Тони немного притух, – Когда конкистадоры появились на континенте, у нашего племени было знамение, точнее – пророчество. Тут надо уточнить, кому поклонялись мои предки. Они поклонялись Ингулу. По легенде, он дал нам знания о вселенной, как лечить, письменность, грамматику, и многое другое.

– Как ему это удалось только! – снова влез с иронией Уильямс, намекая на недалекость предков Коха, по-прежнему злясь и желая оскорбить его. Не обращая внимания, потомок местных аборигенов продолжил:

– Судя по описанию, Ингулу был такой человек – кот. По-крайней мере, то, как описывают его верхнюю часть, мне больше всего напоминает кошачьих. Как человек, только с головой кота, а остальное – как у людей, только между пальцев перепонки.

– Как Бастет в Египте что ли? – освежила я в памяти школьный курс истории.

– Да! Только круче! И до прихода конкистадоров он снова явился племени и рассказал о том, что произойдет. И позвал людей уйти с ним, в его мир, чтобы защитить их. Но вождь Акирасу отказался. Он был очень гордым, и не особо дальновидным правителем, как показали последствия. Посчитал, что войны смогут отстоять земли своих предков. И, что для меня слегка странно, люди послушали вождя, а не Ингулу. Тогда кошачье божество отдал Акирасу свой последний подарок, заключенный, как я понял, в украшение, которое носят на шее. Он сказал, что каждый раз, когда смерть будет приходить за Акирасу, у него будет шанс избежать своей судьбы, и помочь своему народу победить в этой битве. Что в кулоне заключен дар, в котором Акирасу больше всего нуждается. Есть лишь одно условие – ни при каких обстоятельствах вождь не должен сам убить себя. Акирасу согласился. Но подарок оказался не так прост и замечателен, как показалось вначале. То ли Ингулу обиделся на то, что его приглашение к спасению отвергли, и хотел проучить Акирасу, то ли в этом есть более глубинный смысл… Но каждый раз, когда смерть должна была настигнуть Акирасу, он ускользал от нее. Вот только оказывался в более худшем, униженном положении, чем был секунду назад в момент предполагаемой героической гибели. Вождь обнаруживал себя то избиваемый толпой конкистадоров на глазах у своих воинов, то в плену, привязанный как собака веревкой за ногу в хлеву, то в луже собственных испражнений, то в того же самого – но лошади. И с каждым разом момент, опускающий его достоинство на дно, становился все хуже и печальнее, но умереть ему не удавалось. В конечном итоге, он сам свел счеты с жизнью, не буду рассказывать при каких обстоятельствах, тут женщина… Скажу лишь, что так на его месте поступило бы большинство. Когда же он умер, то его униженный мечущийся дух не смог обрести свободу, и остался заключенным в своей боли на Земле, превратившись в огромного змея-дракона, пожирающего свое племя и имя ему стало – Зирингль. И лишь благодаря помощи тайных знаний шаманов удалось обуздать его и заключить в плен в другом мире, находящемся на границе нашего и Низходящего и Возходящего. А кулон перешел к шаману, победившему дух Акирасу в драконе, так что тот мог пользоваться его благами, при этом оставаясь вечным стражем на границе миров. Пока Ингулу снова не явится в этот мир, чтобы забрать свой подарок и освободить мой народ от своего проклятья.

– Класс. Какое отношение это имеет к нам? – спросила я.

– Дед сказал, что не я следующий страж, и мне нужно передать его человеку, очень похожему на Тони, что я и сделал, – закончил Кох.

– Похожим на Тони – как это? Белый человек, который привезет к вам музыкантов или что? Как ты его определил? – нахмурилась я.

–Он сказал, что страж придет очень скоро. Я узнаю его по шраму, и по изображению Ингулу побеждающему Акирасу-Зирингля, – гордо и с чувством затаенной радости от правильно сделанного решения, возвестил абориген, и ткнул пальцем в Уильямса.

– Здорово. На бред похоже, – вздохнула я, – Удиви меня. Ты успел нарисовать на себе дракона с котом?

– А ты не помнишь, какая татуировка у меня на спине? – почему-то обиделся Тони, повернулся ко мне спиной и сбросил верхнюю часть халата.

Большую часть поверхности кожи сзади продюсера занимала красочная картина, значение которой раньше я не придавала, не разглядывала и не стремилась запомнить детали, почему и слегка присвистнула сейчас. Центральная большая фигура изображения – обнаженный (лишь в набедренной повязке) человек, сидящий в позе лотоса, с длинными вьющимися волосами, которые венчала корона из каких-то в перемешку то овальных, то остроконечных элементов. Особенно фантазия художника отыгралась на лице персонажа, увеличив и вытянув разрезы глаз, а так же сделав зрачки вертикальными и красными, соединив с двумя полукругами под треугольным носом, что придало облику кошачьи черты. В мускулистых руках божество держало длинное змееподобное создание с четырьмя или больше коротенькими ножками, обивающее его тело в области талии и бедер. Верхняя часть которого, с мордой китайского дракона, с длинными усами и пламенем изо рта, вырывалась из крепких объятий на задней части шеи моего друга. Всю картину дополняли различные непонятные мне элементы, похожие на иероглифы, части огненных всполох, мягко тонущие по контуру в темноте. Лишь в области головы человека была сделана попытка наваять слабое свечение, наподобие нимба.

– Это что за фигня еще? – как можно более емко постаралась я выразить свое изумление и негодование открывшимися деталями.

– Совсем ничего не помнишь, что я тебе говорю? – обиделся Тони, – В молодости по глупости на спор сделал в Лас-Вегасе. Так и хожу до сих пор. Нервов не хватает сводить или перекрывать.

– Так может татуировщик был их ваших? – кивнула я на гостеприимного хозяина, который тоже с интересом снова изучал изображение Ингулу на чужой спине.

– Исключено, – отрезал Тони, – мы тогда пили, и просто по кругу каждый добавлял свою деталь, в том числе и я. Это сборный проект. Счастье, что все уже оказались прилично пьяны и особо фантазии на большее ни у кого не хватило.

– Ну не скажи, – протянула я, намекая на то, во что мы вляпались сейчас благодаря его татуировке, – А когда ты успел здесь раздеться так, что даже шаман твою спину увидел? – задала я вопрос, ставший новой загадкой, но Уильямс не посчитал нужным на него ответить и перевел тему.

– Меня не покидает чувство, что я просто перебрал виски вчера, и сниться один из моих дурацких бессмысленных снов, и вот-вот проснусь, – возвестил из угла Тони, снова сидевший облокотившись о стену палатки, не открывая глаз.

– Но если он напал на нас там, то значит скоро нападет и здесь? – заволновалась я снова, вспомнив о драконе, – Что же мы сидим?! Надо найти Бесс!

– Не должен. У меня тут защита стоит, как раз от него, как дед показал, – деловито и решительно указав рукой в стену палатки, вскочил Кох, как будто собирался прямо сейчас идти показывать нам свою «защиту» от духа дракона-своего предка.

– Бесс, правда, давно должна уже прийти. А так, мы тут пять часов, и пока вроде бы, в безопасности. Наверняка плохо, если эта чушь воздушная нашла амулет. Хотя, с другой стороны, может дракошик сожрал его и успокоится. Или он его боится? У тебя есть какие-нибудь сведения еще? – снова напустился он на парня. Тот лишь пожал плечами.

– Есть пара старожил, но им лет по сто, и пока они не в состоянии говорить, – он многозначительно посмотрел на Уильямся, – Отойдут чуть попозже, попробую расспросить их, может что-нибудь знают. А так бы хорошо, конечно, если бы все так и закончилось. Но что-то мне подсказывает, если дед так долго хранил амулет, и просил его передать иноземцу с определенными столь характерными признаками, то многое предстоит еще.

Все замолчали. Слышно было, как проехала машина, затем еще одна, иногда доносились приглушенные голоса – совсем рядом, за палаткой, кипела обычная жизнь.

– Как там наш обед? – прервал молчание Тони, – И хорошо бы что-то выяснить насчет одежды?

– Да, что-то Марада долго. Одежду скоро должны привезти. Сейчас я посмотрю, – отозвался Кох и вышел из палатки.

Как только, по моим подсчетам, он должен был отойти шагов на десять, я полезла к Тони с расспросами:

– А как ты понял, что перемещаться нужно именно сюда? И что ты тоже можешь нас перемещать, как я?

– Интуиция и опыт, – и заметив, как я презрительно сощуриваю глаза, злобно добавил, – А ты думала, почему с такими дурехами, как вы, за столько времени ничего не случилось? Что вы уходите из всех кабаков и после концертов спокойно, никто вас никуда не вывозит для продолжения банкета? Что вы ни разу ни в одну страшную ситуацию не попали? Везение? Ваша личная счастливая дорога, усыпанная цветами? Я же даже лечу вас, когда вы болеете, дуры! – и он обиженно отвернулся.

– Что, прям вот настолько хорошо интуиция работает?

– Да не то, чтобы, – вздохнул он, снова поворачиваясь, – Твою фразу с подставой я просто так орал, испугался очень. А вот про этого, – ткнул он в направлении ушедшего Коха пустой бутылкой из-под воды, – я не просто так подумал. Сразу, когда эту поездку только предложили, чувство было такое… Но ты же помнишь, какие там были деньги?! И потом, когда он мне этот амулет одевал, меня как током шарахнуло. Я почему и поспешил от него избавиться. Но Бесс ныла, и я подумал, что это просто побрякушка, мне показалось, и ей ничего не будет. Я в это все не очень верю. Но парень прав, что-то тут не так, не сходится. Как будто мы знаем не все.

– А про парня что думаешь? Он нам правду говорит? Все рассказал?

– Ну…– Уильямс пересел поближе к моим ногам, и стал говорить немного тише, – ты масштаб построек здесь видела? Вот! А я видел! Индейцам здесь принадлежит земля практически «от рассвета до заката». Живут они обычно в небольших резервациях, поэтому кажется, что земли не много. Да у некоторых ее и, правда, нет. Но не у этих. Застроили здесь практически все, причем, насколько я знаю, за последние два года. Даже если парень лечит только глав государств и членов их семей без сна и отдыха, двадцать четыре часа в сутки, сильно сомневаюсь, что ему удалось поднять такое бабло за столь короткий срок. Так что, скорее всего, зарабатывает он не этим.

– Или зарабатывает тут не он… – задумчиво дополнила я то, что Тони дальше должен был сказать. За почти десять лет сотрудничества мы научились в вопросах финансирования понимать друг друга с полузвука.

Внезапно раздался мощный рев мотора совсем близко, и под отчаянный визг тормозов дверь палатки распахнулась, впуская растрепанную с выпученными глазами Бесс, как будто сам Вельзевул наступал ей на пятки.

– Скорей! Скорей! Поднимайте жопы! Быстрее! – орала она, размахивая руками и делая пасы в воздухе, которые, по ее логике, должны были поднять нас с места.

Мы с Тони резво вскочили. Помня о превратностях и каверзах судьбы последнего времени, я резво замоталась в плед и вцепилась в него, стараясь не потерять. За палаткой раскинулся целый город. Улицы, магазины, повседневно одетые люди неспешно шагали по своим обычным делам… Палатка стояла сбоку у небольшой площади, в центре которой из круглого каменного фонтанчика брызгала вода, искрясь на солнце. Рядом в четыре стороны расходились аллеи, с пышными кустами, несколькими деревьями и зеленой травой между ними. Прямо у входа в мою недавнюю «медицинскую обитель» стоял светло-желтый кадиллак с откидным верхом, за руль которого и прыгнула, дымящаяся от скорости, недавно спасенная, подруга.

– Откуда это? – спросила я, усаживаясь на переднее сиденье, Уильямс без лишних вопросов с безразличием на лице загрузился и расположился сзади.

– Потом объясню. Угнала, – увидев мои взлетевшие вверх брови, от открывшихся в близком человеке свежих навыков, она пояснила, – Ладно, это была единственная машина, где в замке зажигания оставили ключи.

– А ты уверена, что хватать в индейской резервации машину с ключами внутри – хорошая идея? – попыталась я вразумить подругу, когда она уже дала по газам, и мы с лихо выруливали вокруг фонтана.

– Уверена. Надо срочно драпать отсюда. Как можно скорей. И я не знала, что ты уже можешь идти! – стараясь смотреть на дорогу, и все больше набирая скорость, деловито уведомила меня Бесс.

За считанные секунды мы оказались на длинном, как стрела, и, на удивление, пустом шоссе, где она просто вжала педаль газа в пол и вцепилась в руль двумя руками. Признаться честно, такое поведение настораживало. Я уже открыла рот, чтобы в очередной раз задать свой любимый, за последнее время, вопрос: «Что происходит?», как мир вокруг нас начал меняться. В воздухе пошла вибрация, зрительно выглядевшая как рябь, затем волны стали крупнее, переливаясь всеми цветами радуги, а впереди на шоссе открылся проход, напоминающий круглую дыру в пространстве. И прежде, чем я успела сориентироваться, остановить машину, выпрыгнуть или сделать хоть что-то, кадиллак уже пересек черту странного неровного шара, ныряя неизбежному навстречу.