# Проклятье художника

Елена Дейнега

В центре истории – Верн, молодой человек, выбравший тёмный путь маргинального образа жизни. Измученный паранойей и угрызениями совести, он решает разорвать оковы прошлого: увольняется с работы и отправляется в путешествие, взяв билет на поезд в один конец, в надежде найти спасение от самого себя и новую цель в жизни.

Этот путь приводит его на загадочный остров, окутанный древним проклятьем, где реальность и мистика переплетаются в невероятных формах. Здесь, среди таинственных событий и неожиданных испытаний, Верн сталкивается с собственными страхами и внутренними конфликтами.

Это история о поиске прощения и возможности изменить свою жизнь, о том, как важно бывает порой принимать свои ошибки и уметь отпускать прошлое.

## Пролог

Воровать Верн начал сравнительно давно, настолько, что теперь прекрасно знал, как вскрыть любой замок за считанные секунды, куда продать награбленное и как не попасться на глаза хранителей порядка… Но давайте попробуем начать сначала?

Рождён он был в самой обычной семье: мама, отец и несколько сестёр. Жили небогато, много работали, но никогда не унывали. Ещё будучи подростком, четырнадцати лет отроду, Верн нашёл свою первую работу. Это было простое занятие, но оно дало ему чувство независимости и взрослости. Часть заработной платы отдавал матери, стремясь помочь своей семье хоть чем-то, осознавая, как тяжело им приходится. Немногим позже начал воровать. Вместе с друзьями, а иногда и без них, Верн вскрывал сараи, гаражи, машины. Эти приключения приносили ему не только острые ощущения, но также и страх быть пойманным. Тащил оттуда всё, что можно утащить, не наведя при этом лишнего шума, и бежал. К сожалению, гладко и тихо получалось не всегда, из-за чего он чуть не попался пару раз, но за решёткой за все свои года пока так и не побывал.

Награбленное – как правило, это были самые разные металлические предметы, медь, инструменты – сдавали обычно на следующий день: на металлобазы, в ломбарды, магазины. Что-то по-настоящему ценное, вроде ювелирных украшений, часов и техники, им встречалось редко, поэтому выручка часто не была соразмерна тому риску, на который они всё равно шли, невзирая на обстоятельства. Прибыль делилась поровну. Верна всегда обижало то, что его ставили на самые опасные места, а именно: «вскрой и залезь», но и деваться тоже было некуда: он обладал тощим телосложением и высоким ростом, следовательно, много куда мог пролезть, а наработанные с годами навыки помогали ему делать это легко, быстро и аккуратно.

В дневное время Верн работал, учился, помогал семье, и мало кто подозревал его в чём-то криминальном, поскольку для окружающих он всегда делал вид доброго, улыбчивого и отзывчивого человека. Кого-то подкупали его голубые глаза небесного оттенка, кого-то – нескончаемый оптимизм. Родственники догадывались о том, что Верн может заниматься чем-то подобным, однако вопросы задавать не решались: все дружно делали вид, что ничего не знают, а он сам – что эти деньги были честно заработаны на стройке и погрузке. Так прошло несколько лет, а позже, в жизни Верна появились вредные привычки. Теперь он мог отсутствовать дома в ночное время не только из-за «работы», но и потому, что друзья позвали выпить. Таким образом, Верн узнал о том, что его организм довольно крепкий: алкоголь его брал плохо, чувство опьянения либо не наступало, либо же было слишком слабым. С тех пор о нём начали шутить: мол, «да с тобой пить страшно» и «тебя невозможно перепить, ты человек вообще?». Верн не обижался, наоборот, ему льстило подобное мнение, и он всегда смеялся со своими знакомыми над этим.

Единственное, с чем у него никогда ничего не складывалось, – это построение отношений. Верн побывал на множестве свиданий, не давших ему никаких результатов, кроме кучи потраченного зря времени и денег. Он долгое время гадал, в чём дело: в характере или во внешности? А может быть, в том, что он совершенно не понимал намёков? Сказать однозначно было тяжело, ясно только одно: ни одна из его дам не была в отношениях с ним дольше, чем месяц.

Каждое свидание начиналось с надеждой на что-то большее, но вскоре оборачивалось разочарованием. Верн часто вспоминал, как на первых встречах его глаза светились от ожидания, а улыбка не сходила с лица. Но вскоре, примерно через пару недель, разговоры становились поверхностными, а интерес угасал. В такие моменты Верн чувствовал, как его сердце сжимается от тоски. Впрочем, он об этом старался лишний раз не думать и не переживать.

В целом жилось Верну неплохо, за исключением периодических приступов паники – увы, но заниматься незаконной деятельностью и оставаться спокойным человеком одновременно невозможно. Происходило это всегда в разное время и в разных местах, но каждый раз было ужасно мучительно: в голове то и дело всплывали разные мысли и догадки на тему «а что, если кто-то узнает?», «а если я на камеры где-то попал?», «а если…», и продолжаться данный приступ паранойи мог сколько угодно: пару часов, день, неделю. От этого сильно страдало здоровье: болела голова, возникала бессонница, поднималось давление. Попытки хоть как-то себя успокоить не работали, ведь каждый его здравый аргумент разбивался об это противное «а что, если?».Порой чувство тревоги могло настигнуть его по другому поводу: любое, хоть немного неприятное событие, было способно спровоцировать его мозг на попытку рассчитать до десяти возможных вариантов исхода событий, причём как плохих, так и хороших.

С одной стороны, это сильно мешало повседневной жизни Верна, с другой – было полезным: благодаря данному расстройству он стал очень внимательным и точно знал, когда какая-нибудь вещь меняла своё положение. Ничто не ускользало от его острых, почти орлиных глаз.

Бывали дни, когда на Верна накатывало чувство вины, и тогда он думал, что это всё как-то неправильно. Что окружение у него так себе, что с криминалом надо прекращать, и вообще – а что о нём подумает семья, когда все из его окружения внезапно узнают, что Верна собираются посадить по обвинению в многочисленных кражах? Правда, потом он приходил домой, пил, говорил с самим собой, порой даже со стенами (ведь доверять окружающим может быть опасно), и ложился спать, а наутро всё начиналось заново.

Как и любой другой человек, Верн имел свои страсти и странности – одной из таких являлось различное оружие. Он ужасно любил коллекционировать всё, чем в теории можно воспользоваться для самозащиты, а регулярные приступы паранойи лишь подкрепляли это увлечение. Благодаря этому в спальне Верна было много ножей и монтировка, а в его карманах – пистолет и перцовый баллончик. Забавно то, что пользоваться ими ему так и не пришлось, но коллекцию он всё равно регулярно пополнял, поскольку это было тем немногим, что давало ему хоть какое-то, пусть даже иллюзорное, чувство безопасности.

Всё остальное время, свободное от работы, воровства и пьянок, Верн любил посвящать книгам, играм на компьютере и просмотру фильмов, которые погружали его в миры, полные приключений и тайн. Он любил фантастику и триллеры, где каждый поворот сюжета держал его в напряжении. Компьютерные игры стали для Верна не только развлечением, но и способом сбежать от реальности, где он с лёгкостью мог стать героем, сражающимся с врагами и преодолевающим трудности.

Фильмы, особенно те, что были насыщены жестокостью, экшеном и драмой, также занимали важное место среди всех его увлечений: просматривая их, Верн неосознанно находил утешение в том, что на экране происходили события, которые он мог предугадать, в отличие от своей жизни, полной неопределённости и хаоса. Верн часто пересматривал свои любимые картины, находя в них новые детали и смыслы, которые ускользали от него при первом просмотре.

В более старшем возрасте, годам к двадцати, Верн решил начать жить самостоятельно и переехал в небольшую студию на самом высоком этаже дома. Там, в одиночестве, вдали от чужих глаз, он наконец почувствовал себя лучше. Конечно, паранойя всё ещё преследовала Верна, но уже не с той силой, что раньше. С другой стороны, появилось новое чувство, что-то вроде забытья или покинутости, но с ним он справлялся при помощи друзей и работы, старательно убеждая себя в том, что всё в порядке.

С друзьями Верн встречался не так часто, как хотелось бы, но каждый раз, когда они собирались большой, шумной компанией, это приносило ему радость и помогало хотя бы на несколько часов забыть о тревогах. Верн понимал, что дружба – это важная опора, и старался поддерживать эти связи, даже тогда, когда обязанности, дела и работа забирали много времени, а мозг усиленно кричал о том, что никогда и никому нельзя доверять. Со временем Верн начал привыкать к новому образу жизни, а также научился ценить моменты тишины и покоя.

Другой вредной привычкой Верна, кроме алкоголя, было курение. Курил он много и часто: в особенно тяжёлые моменты жизни через его руки могло спокойно пройти до трёх пачек в день, а обычно хватало одной. Лёгкие, конечно же, протестовали, отвечая на такое отношение к себе кашлем и одышкой, которые Верн постоянно игнорировал, причём успешно. Он понимал, что его зависимость – это не просто способ снять стресс, но и своего рода ритуал, который помогал ему справляться с внутренними демонами.

Каждая затяжка была как маленькая пауза в том бесконечном потоке мыслей, через которые Верн постоянно проходил, позволяя ему на мгновение отвлечься от тревог и переживаний. Он часто сидел на балконе своей студии, глядя на город, который простирался перед ним, и вдыхал дым, ища утешение в полупрозрачном, ядовитом, сером облаке. Таким образом тянулись дни, недели, месяцы, превращая жизнь Верна в скучную рутину…

## Глава 1

Утро Верна началось с неожиданного звонка.

– Здорова! Слушай, я тут один гараж нашёл, вроде бы как бесхозный, не хочешь его сегодня проверить?

То был его друг и по совместительству подельник – Макс.

Верн, только открывший глаза, лежащий с поднятой головой в паре сантиметров от подушки, первым делом хотел было его послать куда подальше, но не стал.

– Серьёзно? – он посмотрел на часы. – Ты позвонил мне в семь, мать его, утра, только ради этого? Ты шутишь?

– А что не так? – искренне недоумевал друг.

– Что не так?! Почему нельзя было написать?!

– Короче: да или нет? – спросил Макс, так и не ответив на вопросы Верна.

– Я подумаю, – кратко отрезал Верн и тут же бросил телефон на тумбочку, сбросив звонок.

Какое-то время он пытался уснуть, ворочался, но ничего не вышло. В конце концов Верн встал, умылся, поставил чайник и вышел на балкон. Пачка, сигарета, зажигалка, прохладный воздух, высота…

«Вот же… Ух, подожди у меня, я тебе это ещё припомню!» – думал он, делая первую затяжку.

Настроение испортили, поспать не дали, ещё и очередное дело подсунули.

«Наверняка там снова не окажется ничего полезного, зато если поймают – срок дадут…» – ещё и приступ паранойи начался. – «С чего он взял вообще, что этот гараж бесхозный? Караулил его, что ли…»

Верн покурил, вернулся внутрь, чайник к тому моменту уже закипел. Он сыпал кофе в кружку и думал:

«Ну даже если и так, куда хозяин делся? Помер, что ли? А может быть, уехал куда?..»

Вопросов было больше, чем ответов. Верн сел на диван, на котором спал ещё пару минут назад, и тяжело вздохнул. От размышлений резко заболела голова, и он даже подумал о том, что, может быть, не стоит тогда кофе пить? Вдруг ещё хуже станет… Потом махнул рукой и постарался ни о чём не думать хотя бы пять минут.

Погода на улице была хорошей, комнату (потому что назвать это место квартирой было слишком сложно) освещал слабый солнечный свет, в воздухе витал запах дешёвого кофе, где-то у забитой доверху мусорки стояли бутылки из-под алкоголя.

Верн редко наводил порядок в своей «пещере» по трём причинам: первая – ему было некогда или же просто лень. Довольно сложно поддерживать порядок в доме при наличии кучи дел. Вторая – жил Верн один, следовательно, помогать ему было некому, да и париться насчёт лишнего слоя пыли смысла также не было никакого. Вероятно, будь у него девушка – она бы постоянно выносила ему мозг на тему «почему у тебя такой бардак?», а уже из этого выходила третья причина – Верн не водил домой гостей. Даже если это и происходило раз в сто лет, то он сразу же предупреждал: «Прости, но у меня беспорядок», как бы намекая таким образом, что менять никто ничего не собирается. Конечно, бывали дни, когда Верн всё же делал уборку, но это что-то из разряда редких событий.

«Мусор вынесу – на турники схожу…» – подумал Верн в этот момент.

Каким-то удивительным образом он умудрялся совмещать алкоголизм со спортом, чем всегда удивлял окружающих. Наверное, только он мог выпить вечером в одно лицо бутылку чего-нибудь сорокаградусного, а утром пойти качать руки и пресс.

Верн встал с дивана, потянулся, быстро собрался, накинул на себя старую куртку, которая помнила лучшие времена, и вышел на улицу, предварительно захватив с собой плотно набитый мусорный пакет. Прохладный воздух обнял его, и он почувствовал, как в груди загорается искра энергии.

«Ладно – гараж, так гараж», – подумал он, направляясь сначала к мусорным бакам, а после – к ближайшей площадке. По пути он заметил, как солнце пробивается сквозь облака, и это немного подняло ему настроение. «Может, этот день не так уж и плох», – решил он, вспоминая о том, как иногда удача сама находила его, когда он меньше всего этого ожидал.

На турниках Верн размялся, выполняя привычные упражнения. Каждый раз, когда он подтягивался, чувствовал, как напряжение уходит из его тела, а мысли о гараже и Максе постепенно отступают на второй план. Верн знал, что спорт – это отличный способ справляться с жизненными трудностями, и в такие моменты он чувствовал себя живым, а мышечная боль лишний раз подтверждала этот факт.

После тренировки Верн зашёл в ближайший магазин, чтобы купить что-то перекусить. В его кармане звякнули монеты, и он, не задумываясь, выбрал пару банок пива, пачку сигарет и упаковку чипсов.

«Неплохой завтрак для спортсмена», – усмехнулся Верн.

Вернувшись домой, он устроился на балконе с пивом в руке. Солнце уже давно поднялось, небо из серого постепенно окрашивалось в нежно-голубой. Верн закрыл глаза и на мгновение забыл о своих заботах.

«А вдруг там действительно есть что-то интересное?» – подумал он, и в его голове начали возникать образы старых автомобилей, какие часто бывали в гаражах у старшего поколения, различных запчастей и даже каких-то забытых «сокровищ»… Но тут же вернулась его паранойя: «А вдруг там просто мусор? Или хуже – кто-то поймает нас среди ночи? Как мы будем оттуда уходить?»

Верн допил пиво, смял металлическую банку и вошёл внутрь квартиры. Кинув её в ведро, в которое он ещё не успел положить пакет, быстро нашёл телефон на том же месте, на которое кинул его после пробуждения, и набрал знакомый номер.

«А теперь скажи мне, пожалуйста, с чего ты вообще взял, что этот гараж бесхозный?» – спросил Верн, даже не поздоровавшись.

«Причина глупая, конечно, но пару недель назад я туда камень пнул, когда мимо шёл, прямо под двери, а сейчас вновь иду и вижу – тот же камень и на том же месте! Значит, эти двери точно никто не трогал, иначе бы он сдвинулся уже давно».

«Что?.. Господи, да как ты вообще про этот камень вспомнил? Я даже вчерашний день не всегда помню, а тут… Камень».

«Пить меньше надо, алкаш несчастный!» – съязвил Макс. – «Авось и мозг нормально работать будет».

«А чего это несчастный сразу? Я от алкоголизма не страдаю».

«Да ну?» – удивлённо спросил Макс.

«Ну да, я пью и радуюсь!» – со смехом ответил Верн. – «Ладно, вечером к тебе зайду, а там уже посмотрим, что дальше делать будем».

«Идёт», – согласился Макс, на том они и порешили.

Сегодня у Верна был выходной, поэтому идти куда-либо он до заката не собирался, следовательно, должен был придумать, чем ему заняться. Стараясь не переживать по поводу предстоящего дела, Верн по обыденности прожигал время за просмотром фильмов и периодическим сном. Ближе к обеду пришлось снова выйти в магазин, ведь, как оказалось, нормальной еды у него не было. После обеда Верн снова уснул, а когда открыл глаза, то обнаружил, что на часах уже около шести вечера. Пришлось нехотя встать, умыться и начать собираться. Одежду Верн старался подбирать в тёмных тонах, сегодня же – он был в чёрном. На голове красовалась шапка и балаклава, на спине – рюкзак с инструментами. Радовало лишь одно – к ночи начало холодать, и его внешний вид не должен удивить окружающих.

Макс жил неподалёку, всего каких-то 20 минут ходьбы от дома Верна, поэтому можно было воткнуть в уши наушники и прогуляться, не тратясь на общественный транспорт или такси.

Верн вышел из подъезда, написал Максу о том, что скоро придёт, включил музыку в наушниках и начал шагать по знакомым улицам, ни о чём не думая. По пути Верн то и дело осматривался по сторонам. Он заметил, что жизнь вокруг него продолжалась в своём неизменном ритме: люди спешили по своим делам, дети играли во дворе, машины рассекали дорогу в разных направлениях. Он остановился на мгновение, чтобы полюбоваться закатом, который окрасил небо в яркие оранжевые и розовые оттенки. Верн подумал, что это выглядит очень красиво, но тут же в его голове начали крутиться мысли и о гараже, поэтому пришлось оставить пустую трату времени, чтобы двинуться дальше.

Когда он наконец добрался до дома Макса, тот уже ждал его на крыльце, закутавшись в толстый свитер. Верн вытащил наушники, как только увидел знакомый силуэт.

– Долго же ты! – воскликнул он. – Я уже начал думать, что ты перехотел.

Верн усмехнулся и пожал плечами:

– Ну не мог же я просто сидеть дома, когда у нас есть дело.

Они быстро зашли внутрь, и Макс предложил выпить по рюмке, чтобы «разогнать страх». Верн, хоть и не был против, решил, что лучше оставить свою голову трезвой.

– Давай просто соберём всё необходимое и пойдём, – сказал он, и они начали собирать инструменты.

Собравшись, они вышли на улицу. К тому времени ночь уже окутала город. Улицы были пустынны, и только редкие машины проезжали мимо. Верн и Макс шли молча: каждый был погружён в свои мысли. Наконец, они подошли к старому гаражу, который выглядел заброшенным. Двери были покрыты слоем пыли, а вокруг валялись старые покрышки и мусор. На пути к их цели висело препятствие в виде большого замка.

– Ну что? Начинай, – тихо сказал Макс, глядя на Верна.

Верн присел перед дверью, внимательно изучая замок. Он знал, что это непростая задача, но его опыт в подобных делах давал надежду. В рюкзаке у него были все необходимые инструменты: набор отмычек, маленькая отвёртка и фонарик.

– Давай, не тяни! – шёпотом подгонял его Макс, нервно оглядываясь по сторонам.

Верн достал отмычки, выбрав для начала самую тонкую. Он вставил её в замок, осторожно прокручивая, чтобы почувствовать механизм. Сначала никаких изменений не происходило, но затем послышался лёгкий щелчок. Это было обнадеживающе. Он продолжал работать, меняя отмычки и прислушиваясь к звукам внутри замка. Каждый щелчок и скрип заставляли его сердце биться быстрее. Верн знал, что время играет против них, и действовать необходимо крайне быстро. После нескольких минут напряжённой работы он почувствовал, как механизм замка наконец сдался. С последним движением отмычки замок щёлкнул, и дверь медленно приоткрылась.

– Всё, идём, вперёд! – скомандовал Макс, подталкивая Верна.

Они осторожно вошли в тёмное помещение, стараясь не шуметь. Макс аккуратно прикрыл за ними железную дверь, а Верн включил фонарик. Свет тут же выхватил из темноты старые вещи, покрытые пылью. Внутри было тихо, но напряжение, витавшее в воздухе, ощущалось довольно ярко. Верн пробежался глазами по стенам, ржавым инструментам, многочисленным коробкам. Вдоль стен были разбросаны различные детали: старые двигатели, коробки передач и даже несколько колёс. Верн быстро смекнул, что каждая из этих вещей могла принести им неплохую сумму, если их сдать в металлолом. Макс обнаружил много разных инструментов: гаечные ключи, плоскогубцы, отвёртки… Они были покрыты ржавчиной, но всё ещё подходили для работы. При грамотной очистке получится продать и их. В углу стояли два старых велосипеда, которые, хотя и были покрыты пылью, всё ещё выглядели достаточно крепкими. Их можно было разобрать на запчасти или восстановить.

Верн, осматривая находки, почувствовал прилив энергии.

– Это точно стоит забрать с собой, – сказал он, указывая на старые детали.

Макс кивнул, и они начали собирать всё, что могли унести, планируя, как лучше всего распорядиться своей находкой.

– Часть в комиссионный отдадим, а что не выйдет – в лом, – предложил Верн.

– Та подожди ты со своим магазином, нам это всё ещё перебирать и чистить половину ночи! – ответил Макс.

– Тоже верно.

Когда они собрали в рюкзаки всё, что можно было, Верн указал в сторону велосипедов.

– Может, снимем что-нибудь? Смотри, какие рамы! – сказал Верн, пытаясь убедить друга.

Макс долго сомневался: ему хотелось поскорее закончить и уйти, но всё-таки согласился.

– Только быстро, – ответил он.

Макс подошёл ближе и начал осматривать первый велосипед. Спустя какое-то время он быстро снял переднее колесо, используя гаечный ключ, и аккуратно положил его на пол.

– Это тоже металл, – заметил он, – а покрышки можно будет продать отдельно.

Верн тем временем разбирал другой велосипед. Он снял сиденье, проверяя, из какого материала оно сделано.

– Это кожзам, но всё равно можно сдать, – сказал Верн, бросая сиденье в рюкзак.

– А оно тебе надо? Вряд ли за него много дадут, – ответил Макс, не отрываясь от своего дела.

Затем Верн перешёл к раме: взял инструмент и начал откручивать различные детали, такие как тормоза и переключатели. Макс, закончив с первым велосипедом, перешёл ко второму. Он помог Верну закончить работу побыстрее, уложил всё собранное в мешки и начал подталкивать друга к выходу.

Верн и Макс, перегруженные тяжёлыми мешками и портфелями, быстро покинули гараж. Сердца их колотились от адреналина, а ноги несли их прочь, словно сами стремились к свободе.

– Быстрее! – шептал Макс, оглядываясь через плечо. – Кажется, нас заметили!

Внезапно раздался громкий голос прохожего, который действительно заметил их:

– Эй! Вы что делаете?! Стойте!

Верн и Макс обменялись паническими взглядами.

– Чёрт! – выругался Верн, ускоряя шаг. – Нам нужно убираться отсюда!

Они бросились в сторону, стараясь не привлекать внимания, но мешки с металлом тяжело болтались за спинами, замедляя их бег.

– Туда! – крикнул Макс, указывая на узкий проход между двумя гаражами.

Они повернули, стараясь не споткнуться о мусор под ногами и не зацепиться за что-нибудь острое.

– Давай, давай! – подгонял Макс, чувствуя, как страх и азарт смешиваются в его груди.

Прохожий, не отставая, продолжал кричать:

– Вы не уйдёте от меня! Я вызову полицию!

Верн и Макс, не обращая внимания на крики, мчались дальше, пока не оказались на соседней улице. Верн тяжело дышал, его окутывала паника и усталость.

– Нам нужно быть осторожнее… – добавил Макс, оглядываясь, чтобы убедиться, что их не преследуют.

– Да ладно? А я и не знал! – тут же ответил Верн, вкладывая в эти слова весь свой сарказм. – Что делать-то будем, если реально вызовут кого?

– Не знаю… Наверное, прятаться. Просто не ходи мимо тех мест несколько дней и убери эту одежду в дальний угол, поноси что-нибудь другое пока что. Лица-то у тебя не видно, а вот всё остальное вполне возможно опознать.

– «Старый гараж, да там никто не ходит…» Тьфу на тебя! – сказал Верн, отдышавшись. – Теперь идти придётся так, чтобы не попасть на камеры или ещё куда.

– Придётся… – согласился Макс.

С тяжёлым сердцем и полными мешками они направились к дому Макса, периодически оглядываясь: впереди их ждала долгая ночь.

## Глава 2

Целую ночь они посвятили перебиранию и сортировке награбленного. Верн продолжал злиться на Макса, то и дело поддаваясь панике и паранойе, которые, впрочем, предпочитал прятать в глубине души. Лицо Верна оставалось беспристрастным, несмотря на внутреннее напряжение. Макс осознавал свою вину и, видимо, тоже нервничал, поскольку не пытался завязать с Верном какой-либо разговор. Работали они в тишине. Прошло несколько часов, прежде чем всё было раскидано, расфасовано и поделено по отдельным мешкам. Верн взглянул на часы: время давно ушло за полночь.

– Может быть, у меня заночуешь? – предложил Макс, увидев недовольство на лице Верна.

Верн поначалу хотел отказаться, но позже решил, что идти домой среди ночи ему совершенно не хочется.

– Ладно, давай, – согласился он.

Усталость уже давно опустилась на плечи Верна, но сон отчего-то упорно не хотел этого делать. Макс храпел где-то на соседней кровати, а Верн всё продолжал ворочаться и думать: «Что будет дальше?» Было страшно, что кто-то действительно вызовет полицию и их найдут уже на утро: мало ли какие технологии сейчас есть на руках у следователей. Попытки хоть немного успокоиться, отключить свой мозг и уснуть благополучно проваливались каждый раз, когда в сознании возникало очередное «а что, если?».

Верн ненавидел эту мысль. Это самое «что, если» было ужасно прилипчивой штукой, которая не только не хотела отлипать от Верна, но и разгоняла ещё сильнее его бесконечную панику. Невозможность уснуть вызывала ощутимое раздражение, начала гудеть голова. В такие моменты Верн часто думал о том, что было бы неплохо куда-то сбежать, желательно – подальше от его текущего места жительства. Чтобы вокруг был только лес и горы либо же море. Бескрайние синие волны и серые горы, упирающиеся в небосвод…

«Да, это было бы действительно неплохо», – мечтательно подумал Верн, смотря в едва различимый во тьме потолок.

Не успел он опомниться, как мысли об этом заволокли его разум и унесли в мир, где не было ни страха, ни тревоги. Он представлял себя на берегу моря, где волны нежно касаются песка, а ветер играет с его волосами. В этом идеальном месте не существовало ни полиции, ни проблем, только свобода и покой. Верн закрыл глаза, пытаясь унять бурю в голове, но вместо этого его мысли вновь вернулись к реальности. Он вспомнил о том, как они оказались здесь, о том, что произошло несколько часов назад. Каждый момент, каждая деталь всплывала в памяти, как цепочка кадров из фильма, который он не хотел смотреть.

«Что, если они действительно нас найдут?» – снова пронзила его разум тревожная мысль. Верн открыл глаза и посмотрел на Макса, который, казалось, безмятежно спал, совершенно не подозревая о том, что происходит вокруг. Верн завидовал ему в такие моменты.

Он встал с кровати и подошёл к окну. За стеклом царила тишина, но в воздухе витала напряжённость. Верн знал, что не может больше оставаться здесь, но и не знал, куда идти. Что-то внутри него стучало, кувыркалось, пыталось выйти наружу: ужасное, надоедливое, противное чувство тревоги. Внезапно его внимание привлекла тень от машины, мелькнувшая вдалеке. Сердце забилось быстрее.

«Может, это просто игра воображения?» – подумал Верн, но страх уже охватил его. Он второпях вернулся к кровати, как маленький ребёнок, испугавшийся бабайки, стараясь успокоить себя.

«Нужно просто дождаться утра», – повторял он, но сон всё равно не приходил. Конечно, как тут уснёшь с такими тревогами?

Время тянулось бесконечно, и Верн снова погрузился в свои мысли, мечтая о том, как было бы хорошо просто исчезнуть, оставить всё позади и начать новую жизнь, где не было бы ни страха, ни «что, если». Ему придётся оставить семью, друзей и маленькую квартиру, уволиться с работы… Нет, исчезать без предупреждения нельзя: тогда его точно начнут искать, а допускать этого никак не следует. Что же тогда сказать? Уехал в отпуск? Решил пуститься в бега? Неожиданно открыл в себе любовь к путешествиям? Последнее, впрочем, звучало неплохо. Будучи ребёнком, Верн любил гулять и уходить в походы с друзьями, ночевать в палатке и жарить пойманную рыбу на костре. Тогда, в далёкие счастливые времена, он ещё даже не думал о том, чтобы заниматься чем-то незаконным, и жил жизнью обычного ребёнка.

«Да, вероятно, что-то подобное прокатит», – подумал Верн, зевая от усталости.

Верн вновь закрыл глаза, и в его воображении начали возникать образы тех беззаботных дней. Он видел себя бегущим по зелёным склонам с рюкзаком за плечами, слышал смех друзей, раздающийся вокруг. Воспоминания о кострах, о звёздном небе, под которым они делились историями, наполняли его сердце теплом… Но холодная реальность всё равно возвращала Верна обратно. Он снова ощущал тяжесть на плечах, страх и тревогу, которые никак его не отпускали.

«Как же мне всё изменить?» – думал он, открывая глаза. В этот момент его внимание привлекло тихое шуршание за окном. Верн приподнялся на локте и прислушался, боясь, что кто-то действительно следит за ним. К своему счастью, он обнаружил, что это всего лишь ветер, который играл с листьями деревьев.

«А что, если просто выйти на улицу?» – мелькнула мысль. Он мог бы покинуть эти душные стены на пару часов, прогуляться, вдохнуть свежий воздух, очистить разум. Но что, если кто-то его увидит? Что, если это станет началом конца?

Верн лёг на спину, теперь его мысли были более ясными. Он понимал, что не может продолжать так жить, что нужно срочно что-то менять. Возможно, стоит поговорить с Максом, поделиться своими страхами, но как в таком случае сказать другу о своих сомнениях? О том, что его терзает? Не сочтёт ли его друг нечто подобное за трусость и слабость?

«Какова вероятность, что где-то в глубине души он чувствует себя также?»

Тем не менее, несмотря на все свои сомнения, Верн твёрдо решил, что завтра, когда наступит утро, он попробует открыть ему душу. Возможно, это как-то поможет найти выход из этого замкнутого круга преступлений и тревог.

С этими мыслями Верн наконец закрыл глаза и, несмотря на все свои страхи, погрузился в сон, надеясь, что утро принесёт ему новые возможности.

Макс проснулся раньше Верна. С учётом всего произошедшего вчера, он находился в приподнятом настроении. Верн обнаружил Макса на кухне, заваривающим чай и напевающим какую-то глупую песенку себе под нос. В этот момент в голову Верна пришла идея, которую он тут же решил привести в жизнь: облокотившись о дверной косяк, скрестив руки на груди и прищурив глаза, Верн сказал:

– Доброе утро, мой сладкий сахарок.

Макс тут же замолчал, дёрнулся и обернулся в сторону источника звука.

– Фух, Господи! Это ты? Заканчивай, не смешно!

Однако Верн всё равно рассмеялся, его позабавила реакция друга.

– А раньше тебя это смешило, – ответил Верн, потирая глаза.

– Раньше ты не появлялся у меня за спиной, как из воздуха.

– Да ладно тебе.

Верн прошёл внутрь кухни и осмотрелся. Он бывал здесь уже много раз, но каждый раз по привычке осматривал всё, от потолка до пола, чтобы заметить какие-то изменения. К примеру, сегодня Верн обнаружил вблизи холодильника небольшое тёмное пятно. Вероятно, здесь что-то недавно разлили или обронили. А вот пыль на подоконнике и засохший цветок оставались неизменны: Макс никогда не отличался любовью к идеальной чистоте.

– Цветок выкинуть уже давно пора, – сказал Верн, смотря в сторону окна. – Или ты сухоцветы коллекционировать решил?

– А? – Макс отвлёкся от заваривания чая и снова обернулся в сторону Верна. Потом, видимо, осознал, что ему сказали, и вернулся к своему занятию. – Да и плевать на него, пускай стоит.

Они молчали какое-то время – две минуты, может, пять? Верн слишком увлёкся, разглядывая яркий блик от солнечного света на полу, поэтому потерял счёт времени. Очнулся уже тогда, когда перед его лицом поставили горячую кружку чая.

– Кофе нет, уж извини, – сказал Макс и сел на соседний стул.

– Да ничего, спасибо, – в этот момент Верн вспомнил о том, что так тревожило его ночью.

Вновь начал сомневаться: стоит об этом говорить вообще или же нет? Но Макс оказался быстрее:

– Ты чего такой кислый? Ещё недавно ржал, как лошадь, а тут…

– Я начал размышлять о том, что хотел бы бросить это всё и уехать куда подальше.

– «Это всё?» – переспросил Макс. – Что именно?

– Всё. Дом, работу, воровство… Надоело мне это. Я постоянно трясусь о том, что нас могут выследить и найти. Представь только: приходишь ты домой после работы, а тебя там уже дяди в синей форме ждут. Замечательно, не правда ли? – Верн приподнял бровь, смотря на Макса, который никоим образом не переменил выражение своего лица и лишь сделал очередной глоток из кружки.

– Ну, слушай… Не мне тебя отговаривать, – спокойно сказал Макс. В его голосе не было ни капли осуждения, и Верн был этому искренне рад. – Это твоя жизнь, и ты имеешь полное право делать с ней всё, что тебе вздумается. Если тебе от этого станет легче – о’кей. Давай, удачи.

– Ты действительно так думаешь или это сарказм?

– Нет, я действительно так думаю. А куда ты собираешься уехать, если не секрет?

– Пока не знаю, – Верн тяжело вздохнул. – К морю отчего-то хочется. А лучше – на необитаемый остров! Где никого и ничего нет.

Макс рассмеялся от такого заявления.

– Ты? На острове? Да ты без сигарет и алкоголя даже день не сможешь прожить, что делать будешь, если они резко закончатся?

– Тоже верно… – Верн не стал отрицать свою зависимость: он понимал, что имеет некоторые проблемы с этим, и что Макс в данном случае был абсолютно прав. – Ну, это неважно. Главное, что суть ты понял.

– А когда уезжаешь? – продолжал свои расспросы Макс.

– Тоже не знаю… Сначала надо увольнительную написать, потом решить, куда ехать, купить билеты, собрать вещи… Короче говоря, ещё несколько дней я точно здесь пробуду.

– Родню предупредишь?

– Конечно. Не буду же я вот так вот резко исчезать без вести? Не хочу, чтобы меня искали.

– Это разумно, – кивнул Макс, потягивая чай. – Но ты ведь знаешь, что не все смогут принять твоё решение?

– Да, я понимаю, – ответил Верн, глядя в окно. – Но я не могу больше жить в страхе. Каждый день – как игра в русскую рулетку. Я устал от этого.

Макс задумался, его лицо стало серьёзным.

– А что, если ты ошибаешься? Что, если на самом деле всё не так плохо, как тебе кажется? Может, стоит попробовать изменить свою жизнь здесь, а не бежать от неё?

– Изменить? – Верн усмехнулся. – Как? Я уже пробовал. Каждый раз, когда я пытаюсь что-то изменить, всё возвращается назад. Я не могу просто взять и забыть о прошлом, оно постоянно преследует меня.

– Но ты можешь начать с малого… – предложил Макс. – Например, найти новую работу, завести новые знакомства. Может, это поможет тебе почувствовать себя лучше?

– Возможно, – согласился Верн, хотя в его голосе не было уверенности. – Но мне кажется, что это лишь временное решение, а я хочу кардинальных перемен.

– Тогда, может, стоит подумать о том, чего ты действительно хочешь? – спросил Макс. – Не просто убежать, а понять, что сделает тебя счастливым.

– Я не знаю, что сможет сделать меня счастливым. Я просто хочу быть свободным. Свободным от всего того, что тянет меня вниз.

Макс продолжал смотреть на друга, его глаза были полны понимания.

– Если ты действительно решишься на это – я поддержу тебя.

– Спасибо, Макс, – сказал Верн, чувствуя, как груз на его душе немного облегчился. – Я ценю это.

Они снова замолчали, каждый был погружён в свои мысли. Верн понимал, что впереди его ждёт много трудностей, но в то же время он чувствовал, что это решение – его единственный путь к свободе.

Прошло несколько часов, ребята окончательно проснулись, допили чай и были готовы выдвигаться в путь. Им предстояло передать награбленное туда, где этот хлам будут готовы принять за деньги. Парни поняли, что для начала им нужно найти подходящее место. Первое, что пришло Верну на ум – старый склад на окраине города, которым давно никто не пользовался. Там часто собирались местные бродяги и мелкие преступники, чтобы обменять ненужные или украденные вещи на деньги.

– Слушай, – сказал Верн. – А что, если мы сходим на тот склад? Там, кажется, можно продать всё, что угодно.

Макс кивнул, его интерес возрос в ту же секунду:

– Да, это неплохая идея!

Они быстро собрали свои вещи, то и дело бросая взгляды на мрачные стены и друг на друга, и вышли на улицу. Днём эта пугающая местность выглядела более дружелюбно: солнечные лучи пробивались сквозь облака, освещая обветшалые здания и придавая им тёплый, почти уютный вид. Больше не было тех жутких теней и шорохов, которые пугали Верна ночью; вместо этого воздух наполнился звуками жизни – щебетанием птиц и далёким гудением машин. Светило тёплое утреннее солнце, и его лучи касались лиц друзей, словно подбадривая их.

По пути Верн ощутил, как его сердце колотится от волнения, подобно птице, пытающейся вырваться из клетки. Он понимал, что это – очень рискованное дело, но и другого выхода у него тоже не было: лучше избавиться от улик как можно скорее. Спустя примерно несколько часов, когда ноги начали уставать, а на лбу собирались мелкие капельки пота, они наконец добрались до места назначения: слегка уставшие и тяжело дышащие, с увесистыми портфелями за спиной.

Близ склада их встретила неопрятная фигура, стоявшая на фоне серых стен, покрытых пятнами и трещинами. Этот мужчина выглядел так, словно время обошлось с ним крайне сурово, практически безжалостно: его одежда была изношенной, а тонкие, сальные волосы растрепались на ветру. Он, казалось, уже давно ждал прихода двух друзей – ну, или, во всяком случае, хоть кого-нибудь; глаза мужчины блестели от любопытства и настороженности. Верн и Макс бегло обменялись взглядами, и тогда Верн, собрав всю свою решимость, подошёл к нему.

– У нас есть кое-что на продажу, – сказал он, стараясь говорить уверенно. – Интересует?

– Что именно? – наконец спросил мужчина, прищурившись и осматривая незнакомцев.

Верн показал несколько деталей от велосипедов и старые инструменты. Мужчина почесал затылок, рассматривая и оценивая их.

– Неплохо-неплохо, а у вас есть что-то более ценное?

Тогда Макс добавил:

– У нас есть ещё различные металлические вещи… Мы можем показать и их, если вам это интересно.

Мужчина задумался, затем согласился:

– Ладно, давайте посмотрим, что у вас есть.

Они нашли небольшой ящик, на который Верн выложил всё, что у них было. Мужчина принялся внимательно осматривать каждую мелочь и деталь. В этот момент, стоя рядом, Верн почувствовал до боли знакомое амбре: смесь дешёвых сигарет и перегара от вчерашнего пьянства.

– А вот это уже интересно, – сказал мужчина. – Но я всё равно не смогу заплатить вам большую сумму за это: уж больно много коррозии на вашем «товаре».

Внутри Верна нарастало напряжение. Он знал, что это их единственный шанс избавиться от награбленного и получить хоть какие-то деньги; однако происходящее отчего-то вызывало в нём бурю негодования: неужели они так рисковали вчера ради каких-то несчастных копеек?

– И сколько вы готовы дать? – спросил он.

Мужчина задумался, затем озвучил сумму, которая была на порядок ниже их ожиданий. Верн и Макс в очередной раз переглянулись, понимая, что это лучше, чем ничего.

– Ладно, – с тяжёлым вздохом сказал Макс. – Мы согласны.

Мужчина достал деньги, отсчитал нужное количество купюр и передал Максу. Смотря на это, Верн почувствовал, как тяжкий груз наконец свалился с его плеч.

– Ну что, путешественник, – Макс толкнул Верна локтем и сунул половину денег. – Теперь ты можешь начать новую жизнь, как и хотел.

– Да… – задумчиво согласился Верн. – Надеюсь, оно того стоит.

## Глава 3

Верн вернулся домой, в свою маленькую, но по-своему уютную квартиру. Он неспешно снял куртку, обувь и кинул портфель в угол у двери. Верн ещё не знал, куда собирается уехать, но уже набрал номер телефона своего работодателя и сказал то, что точно не оставит ему выбора:

– Здравствуйте, простите, что звоню вам в выходной, но… – Верн вздохнул, слова отчего-то давались ему с трудом. – Я хотел бы уволиться.

Конечно же, его спросили о причине такого решения: зарплата? График? Коллектив? Может, условия работы? Однако Верн не стал выдумывать или врать, сказав всё как есть:

– Нет, всё хорошо, я просто хочу уехать на неопределённый срок. Ну, знаете, что-то вроде путешествия.

Начальник отнёсся к его ответу крайне скептически, спросив, почему бы не уехать во время отпуска, зачем именно сейчас? Но Верн всё равно настоял на увольнении. Мужчина тяжело вздохнул, сказав напоследок:

– Ладно, хорошо, имеешь полное право. Подойди ко мне завтра в кабинет, пожалуйста.

– Спасибо, – коротко ответил Верн и завершил вызов.

Вот и всё. Теперь осталось только сообщить семье, чтобы никто не начал думать, что их сын и брат исчез без вести. Купить билеты, собрать вещи и… А куда?

Этот вопрос по-прежнему остро стоял в голове Верна, ведь он уже начал делать первые шаги к своему «исчезновению», но так до сих пор и не решил, куда же он, собственно, хочет уехать. Впрочем, это размышление было довольно глупым, поскольку Верн уже давно понял, что хочет поближе к морю. Именно так он и подумал: «Плевать, куда, главное – чтобы песок и вода были рядом».

Верн решил не торопиться со звонками родственникам и покупкой билетов, ведь ему ещё нужно посетить своё, теперь уже бывшее, место работы: получить зарплату, которую он наработал за половину месяца, подписать увольнительную и забрать документы. Сегодня все его мысли и желания были направлены на хороший, спокойный отдых: выходной же ведь, всё-таки.

Покурив на балконе, Верн подумал о походе в магазин за пивом, но достаточно быстро отложил эту идею на «потом»: сейчас он просто ляжет на кровать и будет спать… Да, что может быть лучше, чем хороший сон?

Верн устроился поудобнее на своей кровати, потянулся и закрыл глаза. Мысли о предстоящем путешествии всё ещё крутились в его голове, но постепенно утихали, уступая место спокойствию. Он представлял себе, как будет гулять по пляжу, слушая шум волн, чувствовать солёный ветер на лице и наслаждаться моментами, когда мир вокруг него будет казаться безмятежным и простым.

Сны накрыли его, как мягкое одеяло. В них Верн уже бродил по экзотическим берегам, искал уединённые места, где можно было бы просто сидеть и смотреть на закат. Он видел себя с книгой в руках, с бокалом холодного пива, и улыбка не сходила с его лица. Это было то, что он так долго ждал – возможность сбежать от рутины и просто быть самим собой.

Вечером, после пробуждения, Верн всё-таки решил сходить в магазин. Хотелось не только выпить, но и поесть чего-нибудь. Он долго стоял, рассматривая полки с многочисленными яркими упаковками, изучая цены и думая о чём-то отвлечённом, как вдруг услышал разговор двух человек: продавщицы и какой-то незнакомой ему женщины.

– Нет, ну, ты только представь себе! Месяц назад мужа похоронила, а уже какие-то нелюди гараж обворовали! – в её голосе слышалось что-то грустное и отчаянное. Верн выглянул из своего «укрытия» и заметил, как её глаза, полные слёз, блестели в тусклом свете ламп, а руки нервно теребили край куртки.

– Кошмар какой… А полиция что? – сочувственно поинтересовалась продавщица.

– А что полиция? Что полиция? Ты же знаешь, как они работают! Никакого спасу нет…

Верн быстро понял, о каком гараже идёт речь. Понимая, что, скорее всего, его никто не опознает, он всё равно решил спрятаться за стеллажами на некоторое время, делая вид, что всё также изучает товар, но никак не мог сосредоточиться. Когда выбор был сделан в сторону лапши быстрого приготовления и полуторалитровой бутылки пива, а голоса у кассы затихли – Верн, как ни в чём не бывало, отправился оплачивать покупки. Та женщина действительно ушла, а с продавщицей он в диалог не вступал, лишь попросил у неё дополнительно пару пачек сигарет, чувствуя, как в груди что-то сжимается от напряжения.

«Как же быстро расходятся новости…» – отметил для себя Верн, идя домой и размышляя об услышанном. Улицы были пустынны, и вечерний ветер шевелил листья, создавая ощущение одиночества. – «Значит, мне точно нужно куда-то свалить».

Вечер в окружении родных стен прошёл тихо и спокойно, чему Верн, без всяких сомнений, радовался. Он старался сохранять невозмутимость, отгоняя от себя паранойю. Без происшествий прошла и ночь: Верн крепко спал, почти не видя снов, а на утро понедельника наконец встал, собрался и поехал на работу. По дороге до нужного места он слушал музыку, но слова и мелодии сливались в однообразный шум, не оставляя в памяти ни единой мысли.

Немного поговорив со своими бывшими коллегами, которые были искренне удивлены увольнению Верна, он подошёл к кабинету начальника. Долго думал: стучать или нет? Но его опередил голос за дверью:

– Да заходи ты уже, я слышал, что ты пришёл.

Верн дёрнулся от неожиданности, но внутрь всё-таки зашёл. В кабинете было светло и уютно, на стенах висели фотографии с корпоративов, а на столе лежали награды и грамоты.

– Здравствуйте.

– И тебе не хворать… Странная у тебя, конечно, причина для ухода, – сказал начальник, перебирая бумаги. – Ну да ладно: не мне тебя судить.

Верн испытал смущение. Действительно: его поведение сейчас выглядит как-то странно и даже подозрительно. С чего бы вдруг человеку вот так внезапно покидать город? Увольняться с работы, обрывать связи? От размышлений отвлёк голос начальника:

– На, подпиши вот здесь.

Верн взял ручку, стараясь унять дрожь в руках, и подписал, где сказано. Лист бумаги был холодным и гладким, как его собственные чувства в этот момент.

– А вот твоя зарплата, – мужчина протянул Верну небольшую стопку купюр. Там была половина от месячной зарплаты Верна. – Слушай… Ты хороший человек и неплохой работник, если надумаешь вдруг вернуться – знай, я буду согласен принять тебя назад.

– Спасибо, – Верн слабо улыбнулся и собрался уходить. – В таком случае… До встречи?

– До встречи.

По дороге до дома его преследовало какое-то необычное чувство. Нечто такое, что Верн не испытывал никогда прежде: грусть, смешанная с чувством свободы. Он шёл по улицам, осматривая каждый угол и думая над тем, как скоро решит вернуться назад: через неделю, месяц, год? А что, если уже там Верну в голову придёт безумная идея оставить всё, что есть у него здесь, и начать новую жизнь с нуля?

Ещё будучи ребёнком, он часто задумывался над тем, каково это – быть взрослым? Детские представления о том, что на первую же зарплату Верн купит себе огромную кучу конфет, во взрослой жизни оказались попросту неактуальны: он абсолютно разлюбил всё сладкое, да и зачем конфеты, если теперь у него есть доступ к алкоголю? Да, даже – чёрт бы с ним, с тем алкоголем. Нужно платить за коммунальные услуги, помогать семье, а ещё покупать себе одежду и еду. А если Верн вдруг заболеет? Тогда нужно будет платить врачам за анализы и обследования, а фармацевтам – за таблетки… В общем, реальность – штука очень грустная. В детстве ты мечтаешь поскорее повзрослеть, а потом жалеешь, столкнувшись с рядом «взрослых» дел, проблем и обязательств.

Нужно решить, куда и на чём отправляться в путь. Для начала Верн купил билет на поезд до ближайшего портового города. Он ещё слабо представлял себе, как именно сделает то, что задумал, но в планах было договориться с кем-нибудь из моряков, плавающих от одного острова к другому. Может, кто-то согласится взять его с собой? Оставить на одном из островов, где живут люди, и будь что будет? Теперь Верн надеялся лишь на себя и свою судьбу.

Следующим шагом Верна стал звонок матери:

– Привет, мам, – сказал он, стараясь вести себя так, чтобы голос звучал уверенно. – Я собираюсь уехать на некоторое время.

– Уехать? Куда? – удивилась она. В её голосе слышалась тревога.

– В какой-нибудь портовый город… – ответил Верн, стараясь не выдавать своих истинных намерений. – Мне нужно немного времени, чтобы понять, чего я хочу от жизни… Ну, знаешь? Понять, кто я, зачем живу и чем хочу заниматься… – Верн и сам не ожидал от себя такой откровенности, но и врать своей матери тоже отчего-то не хотелось.

– Но ты никогда не говорил нам о таких планах… – её голос дрожал. – Может, стоит всё получше обдумать?

Верн вздохнул. Он понимал, что это решение может вызвать у матери беспокойство, но всё равно был полон решимости.

– Я уже всё обдумал, мама. Это важно для меня. Я просто хочу увидеть мир, – сказал он, стараясь успокоить её.

– Хорошо, – наконец ответила она, хотя в её голосе всё ещё звучала неуверенность. – Но будь осторожен, прошу тебя… И звони хотя бы иногда, ладно?

Верн пообещал, что будет осторожен, и повесил трубку. Он чувствовал, как внутри него нарастает волнение. Это был шаг в неизвестность, но он был готов к этому.

Следующим утром он собрал свои вещи: несколько смен одежды, носки, деньги, телефон, зарядное устройство, а ещё забежал в магазин – купил несколько блоков сигарет, штук пять бутылок водки, пару зажигалок и еду в дорогу: консервы, лапшу, сухари. На выходе из магазина подумал, что надо бы ещё зайти в аптеку. Там Верн купил йод, бинты и обезболивающие таблетки. Теперь он был уверен в том, что точно сможет прожить какое-то время без происшествий.

На вокзале Верн почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Поезд уже ждал на платформе, и он, сделав глубокий вдох, шагнул на его ступеньки. Внутри своего купе Верн нашёл удобное место у окна и, устроившись там, стал наблюдать за тем, как родной город постепенно исчезает из виду. С каждым километром Верн чувствовал, как его страхи и сомнения отступают, уступая место новому чувству – свободе. Той самой свободе, о которой мог мечтать каждый в далёком детстве. Он знал, что впереди его ждут приключения, и был готов к ним. Звуки, издаваемые поездом, успокаивали настолько, что уже спустя некоторое время Верна начало клонить в сон. Тело расслабилось, веки стали тяжелеть, а вечно беспокойный разум постепенно погружался в мир сновидений, отдавая своё место бесконтрольному подсознанию.

## Глава 4

Сон Верна был отрывочным и нечётким. В нём он видел старый маяк, стоящий на краю обрыва: каменные стены были покрыты мхом и трещинами, что придавало ему вид заброшенности. Всё казалось таким старым и неустойчивым, словно эта постройка в любой момент была готова упасть, осыпавшись в море на сотни камешков и кирпичей. Беспокойные воды блестели в свете луны, отражая её серебристый свет. Дул сильный ветер, который шевелил траву на обрыве. Где-то недалеко сидел художник: он рисовал, не обращая никакого внимания на погоду. Его лицо было сосредоточенным, а глаза горели страстью к искусству. Кисть скользила по холсту так легко и быстро, что уследить за его ловкими движениями было почти невозможно.

Мгновение спустя Верн обнаружил на месте художника себя. Это он рисовал картину, он сидел около маяка, чувствуя, как ветер треплет его волосы. Вдали послышался громкий треск: скала наконец обвалилась, утаскивая за собой в морские пучины не только часть маяка, но и холст, и Верна. Истошный крик пронзил его горло, но бежать больше было некуда.

Он проснулся, пытаясь перевести дух.

«Что это, мать его, было?!» – спрашивал Верн сам у себя, оглядываясь по сторонам.

Всё тот же поезд, та же скамейка, обитая изношенной тканью. Рядом лежало несколько сумок, а за окном царила темнота, лишь изредка прорывающаяся светом фонарей, мимо которых нёсся этот поезд. Верн потянулся к телефону, желая узнать текущее время. Четыре часа утра…

Ему редко снились кошмары. Редко, но каждый раз это зрелище обязательно представляло из себя нечто такое, что заставляло его сердце заходиться от ужаса. Захотелось покурить… Верн взял из сумки сигарету, зажигалку и вышел в коридор. Вокруг царила тишина, рядом не было ни души, поэтому выбор места пал на туалет. Верн начал думать:

«Если открыть посильнее окно, то где-то через 20 минут запах выветрится… Ну, посижу, чего уж».

Он быстро дошёл до нужного места, зашёл, закрыл как можно плотнее дверь и осмотрелся: под потолком красовалось небольших размеров окно, через которое пробивался тусклый свет. Верн открыл его настолько, насколько это возможно, и поджёг сигарету. Тревога от того, что его могут обнаружить, и пережитый несколько минут назад ночной кошмар сказались на нём достаточно явно: руки тряслись, дыхание сбивалось, а кожа посветлела на несколько оттенков, но никотин помог немного унять бушевавшие в нём чувства.

«Какой странный сон…» – думал Верн. – «Ни разу в жизни в руки кисть не брал, с чего бы вдруг такому сниться?»

И действительно: Верн не только не брал в руки кисть, он в целом был далёк от любого искусства. Из увлечений у него были только фильмы, игры да книги, и то – он даже не создавал их, а просто смотрел, играл и читал. Верн глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервное напряжение. Он знал, что не стоит зацикливаться на странных снах, но образ маяка и художника не покидал его. В голове всё ещё звучал треск обрушившейся скалы, и он не мог избавиться от ощущения, что этот сон что-то значит.

Он вышел из туалета, решив, что лучше отвлечься. Поезд всё ещё мчался в темноте, и Верн вернулся на своё место. Он посмотрел в окно, но за ним простиралась лишь бесконечная чернота, прерываемая редкими огнями, которые напомнили Верну звёзды на ночном небе. Внутри него всё ещё бурлили эмоции, и он не мог избавиться от ощущения, что сон был не просто игрой его воображения. Верн вспомнил, как в детстве любил рисовать, но с возрастом это увлечение угасло, уступив место более «взрослым» интересам. Он закрыл глаза и попытался представить, как бы выглядела его картина, если бы он действительно взял в руки кисть: маяк, обрывающийся в море, бушующие волны, художник, погружённый в процесс – всё это стало бы частью его творческого видения.

«Почему я не могу просто забыть об этом?» – подумал он, открыв глаза. Верн достал телефон и начал листать ленту новостей, надеясь отвлечься от навязчивых мыслей, но даже «громкие» заголовки и красочные изображения не смогли его заинтересовать. Верн снова посмотрел в окно, и его взгляд упал на отражение своего лица: оно выглядело усталым и измождённым, будто бы он не спал целую вечность.

Внезапно поезд замедлил ход. Верн снова выглянул в окно и вскоре понял: он не знал, где они находятся, и это добавляло ему тревоги. В тот же миг раздался треск, и свет в вагоне мигнул. Верн напрягся, его мысли вернулись к тому злополучному сну:

«Неужели это действительно происходит?» – мелькнула мысль. Он встал и подошёл к двери, чтобы узнать, что случилось.

В коридоре уже стояла женщина в униформе проводника. Она выглядела взволнованной, но изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– У нас произошла небольшая поломка, – сказала она. – Мы остановились на ближайшей станции для проверки. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах.

Верн кивнул, но его внутренний голос подсказывал, что это не просто случайность. Он вернулся на своё место и снова закрыл глаза, пытаясь успокоить себя: «Это всего лишь совпадение, не больше».

Прошло несколько часов, и они снова двинулись вперёд, но Верн к тому моменту вновь уснул…

Он стоял на станции, курил и думал, как добраться до ближайшего порта. Верн планировал попробовать договориться с каким-нибудь рыбаком.

«Без косых взглядов явно не обойдётся, но чем чёрт не шутит?» – подумал он.

Вокруг ходили люди: шумели, разговаривали, кто-то даже смеялся. Верн вдохнул свежий утренний воздух и оглядел окружавшую его местность: серое небо, туман, а главное – совершенно чужой, незнакомый ему город. Он искал взглядом хоть что-то, что сумело бы напомнить о родных краях, но так ничего и не нашёл. Верн чувствовал себя чужаком, главным образом потому что здесь его никто не ждал. Тут нет не только знакомых ему улиц, но и лиц. Ни семьи, ни друзей, лишь он: глупый, отчаянный путешественник.

Верн стоял на платформе, окружённый суетой. Он не знал, что делать дальше. Вокруг него сновали люди, каждый из которых был погружён в свои заботы, и он чувствовал себя изолированным в этом потоке жизни. Верн сделал шаг в сторону, чтобы не мешать проходящим, и задумался о том, для чего же вообще он оказался здесь.

Его внимание привлекла группа людей, собравшаяся вокруг уличного музыканта. Звуки гитары и мелодичный голос наполнили воздух, и Верн, не осознавая этого, начал двигаться в их сторону. Он остановился, прислонившись к столбу, и закрыл глаза, позволяя звукам унести его в другое время и место, но вскоре его мысли вернулись к реальности. Он вспомнил о своих планах, о том, что ему нужно найти способ добраться до порта. Верн открыл глаза и решил, что пора бы уже начать действовать.

Он подошёл к одному из прохожих, который выглядел достаточно дружелюбно.

– Извините, не подскажете, как добраться до ближайшего порта? – спросил Верн.

Прохожий, улыбнувшись, указал направление и объяснил, как добраться до порта на автобусе. Верн поблагодарил его и, следуя указаниям, направился к автобусной остановке. По пути он заметил, как город постепенно оживает: открываются кафе, люди спешат на работу, а в воздухе витает аромат свежей выпечки.

Сев в автобус, Верн почувствовал, как его тревога начинает утихать. Он смотрел в окно, наблюдая за тем, как город проносится мимо, и думал о том, что, возможно, этот день принесёт ему что-то новое. Он не знал, что именно, но в глубине души надеялся, что это будет начало чего-то важного.

Когда автобус остановился у порта, Верн вышел и вдохнул свежий морской воздух. Он подошёл к причалу, где стояли рыбацкие лодки, и начал осматриваться в поисках кого-то, кто мог бы помочь ему. Вскоре он заметил мужчину, который чинил свою лодку. Верн подошёл к нему и, собравшись с мыслями, спросил:

– Извините, тут такое дело… – он не знал, как лучше начать этот разговор, и потому затих, стоило рыбаку повернуть голову в его сторону.

– Чего тебе, малый? Не видишь, занят я! Свежей рыбы пока ещё нет.

– Да я не за рыбой, – Верн криво улыбнулся, пытаясь скрыть свою неуверенность. – Мне нужно добраться до ближайшего жилого острова.

Мужчина нахмурил брови, сильно удивившись такой просьбе.

– И для чего же? – спросил он.

Верн уже устал объяснять людям одну и ту же вещь, но всё равно сделал это и сейчас:

– Я уехал из родного города, пытаясь найти душевный покой. Мне показалось, что где-нибудь вдалеке…

– К морю потянуло? Понимаю, – рыбак встал, отряхнул руки и закурил сигарету, даже не дослушав Верна. – Я и сам когда-то был таким, так и оказался здесь, – он указал рукой на свою лодку, качавшуюся на волнах.

Верн снова улыбнулся, не говоря ни слова, от всей этой ситуации вдруг стало ужасно неловко.

– Ладно, довезу. Что у тебя есть?

– Ну… – Верн начал вспоминать, что взял с собой. – У меня есть сигареты и спирт.

– Сойдёт, давай.

Верн вытащил из сумки бутылку водки и пару пачек сигарет, отдал их рыбаку и начал размышлять над тем, что делать или говорить дальше, но его в очередной раз опередили:

– Только учти: тебе придётся подождать ещё какое-то время. Сам видишь – расклеилась моя старушка, приходится латать. И погода сегодня не самая лучшая. Я-то уже моряк бывалый, не боюсь, а вот тебе лучше бы раздобыть где-то ведро, если желудок слабый.

– Думаю, справлюсь без ведра, – Верн засмеялся.

– Ну, смотри сам, – рыбак затянулся сигаретой в последний раз и выбросил окурок в ближайшую мусорку.

Мужчина вернулся к ремонту, а Верн сел неподалёку от него, смотря на этот процесс.

– Как звать-то тебя хоть? – спросил рыбак.

– Верн.

– Ох ты, какое имя поэтичное… А я Льюис, просто Льюис, без условностей. Не люблю их, знаешь ли.

Несколько минут между ними царила тишина, и Льюис вновь решил её прервать:

– А что ты будешь делать, когда окажешься там?

– Пока не знаю… Думал заселиться в какую-нибудь гостиницу и осмотреть остров. Может, познакомлюсь с кем-нибудь или найду, чем себя занять. Я вообще не знаю, что собираюсь делать.

– Эво как… – моряк всерьёз задумался над словами Верна. – А знаешь, ты мне нравишься: напоминаешь меня в юности.

– Вы тоже ушли из дома?

– Нет, я всегда жил здесь. Просто не мог долгое время понять, чему хочу посвятить жизнь. Искал, пытался, пробовал… А потом понял, что мне нравится море.

– Что, вот так сразу? – спросил Верн.

– Нет, что ты! По чистой случайности: друг моей матери был моряком и в один день попросил о помощи. Человек из их команды заболел и не смог выйти в море, тогда эту работу временно предложили мне. Не то чтобы я настолько сильно любил рыбу… Но вот море, – мужчина мечтательно вздохнул, – прекрасное, чудесное, волшебное место. Но и настолько же опасное! В общем, так я и стал тем, кем являюсь сегодня.

– Ясно… – Верн снова вспомнил сон о маяке. А может быть, его не просто так тянет именно к морю?

Через пару часов судно было полностью отремонтировано, и Верн, погрузив сумки на борт, отправился в плавание с новым знакомым.

Льюис оказался крепким мужчиной с загорелой кожей и бровью толщиной в палец. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, олицетворяющими множество счастливых и тревожных моментов, проведённых на море. На нём был выцветший брезентовый жилет, под которым виднелась рубашка в полоску – настоящая униформа морского волка. Гладко сбритая голова блестела на солнце, контрастируя с его короткой, но густой бородой, в которую начала закрадываться серая щетина. При каждом его движении было заметно, как силуэт мускулатуры передавал уверенность и опыт – за спиной у него были десятки штормов.

Когда лодка тронулась с места, Верн ощутил, как мировая суета постепенно раскалывается на куски, уступая место размеренному течению моря. Ветер мягко трепал его волосы, принося следом свежий, солёный воздух, и одновременно с тем – радость. Льюис пришпорил мотор, и лодка быстро нашла волну, вскрывая её, как кухонный нож – хлеб, оставляя за собой белую пену. Верн облокотился о бортик и глядел на океан, искрящийся под яркими лучами солнца. Вода громко била о борт, создавая звучный бит, разбивающий тишину, доселе приглушаемую лишь тихим разговором Льюиса.

– Смотри! – закричал Льюис, указывая на несколько больших синих птиц, планирующих над горизонтом. Они были первыми индикаторами того, что земля близка.

– Там, где ты жил, таких небось не было?

– Не было… Красивые птички. – согласился Верн.

Он наслаждался этой картиной, погружаясь в мысли о предстоящем знакомстве с новым городом.

Вскоре предостережение Льюиса о плохой погоде стало актуальным: пара облаков, изначально казавшихся маленькими, скапливались на горизонте, превращаясь в большую грозовую завесу. Лёгкий ветер начал набирать силу, предупреждая о начале шторма и заставляя волны злобно подниматься всё выше и выше.

– Льюис! – закричал Верн в тот мрачный момент, когда небо стремительно рвали нити молний.

Моряк взглянул на своего пассажира с неподходяще весёлым для текущей ситуации лицом:

– Держись, мальчонка, буря крепчает!

Это были слова, которые Верн запомнил навсегда – предвещающие надвигающуюся стихию, в которую он вот-вот погрузится.

## Глава 5

Моряк отважно боролся с волнами и ветром, поворачивая штурвал в самые разные стороны. Всё вокруг ходило ходуном, Верн старательно цеплялся за всё, за что только можно было ухватиться, и думал:

«А желудок у меня всё-таки крепкий…»

Было страшно. Причём страшно совсем не так, как в тот вечер у гаражей, а как будто бы немного хуже.

«Если меня посадят в тюрьму, то я буду жив. Я точно буду знать, где нахожусь, и хотя бы примерно смогу себе представить, когда оттуда выйду. А здесь?! Если я сгину в этом море вместе с кораблём, то кто меня тогда найдёт? Я умру, и на этом всё закончится», – предался размышлениям Верн.

Он искал взглядом хоть что-то, отдалённо напоминающее сушу, но всё вокруг постепенно погружалось в туман.

– Не люблю я такую погоду! – сказал Льюис, вновь поворачивая корабельный руль. – Холодно, сыро, ещё и не видно ничего!

– Скажите, пожалуйста, а мы скоро до берега доберёмся? – поинтересовался Верн, проигнорировав слова Льюиса о погоде.

– По моим подсчётам, от пяти до десяти минут, – ответил Льюис. – А что, страшно? – он засмеялся, глядя на бледного, как лист бумаги, Верна.

– Немного… – едва слышно сказал Верн себе под нос.

Ветер свистел в ушах, поднимая волны, которые стремительно налетали на борт, обрызгивая Верна холодной, солёной водой.

Льюис, стараясь сохранять спокойствие, продолжал маневрировать лодкой: его руки уверенно скользили по рулю, как будто он уже не раз переживал такие шторма. Верн восхищался его хладнокровием, но одновременно с тем чувствовал, что его собственные силы уже почти на исходе.

– Ты знаешь, – начал вдруг Льюис, прорывая тишину, – в такие моменты я вспоминаю о том, что море – это как жизнь. Иногда тебя поднимает на высоту, а иногда кидает в пучину. Главное – не терять веру и держаться на плаву.

Верн кивнул, понимая, что в его случае это было не просто метафорой. Он знал, что собственные страхи могут затянуть его в бездну, если он не найдёт способ справиться с ними.

– Льюис, а вы когда-нибудь теряли кого-то на море? – вдруг спросил Верн, глядя на моряка с надеждой, что тот сможет развеять его мысли о гибели.

Льюис вздохнул, его лицо на мгновение омрачилось:

– Да, однажды. Это была ужасная ночь. Мы попали в бурю, наше судно налетело на прибрежные скалы. Я и ещё несколько человек остались живы, а вот остальные… Их так и не нашли, – он глядел вдаль, где за густым, как сигаретный дым, туманом скрывались тёмные облака. – С тех пор я боюсь выходить в море по ночам.

Верн почувствовал, как что-то внутри него сжалось. На мгновение его страхи отошли на второй план, уступив место пониманию того, что они – не просто случайные попутчики, а два человека, борющихся с одной и той же стихией внутри себя.

В этот момент раздался оглушительный треск, и молния разорвала небо на части. Верн закрыл глаза, а когда открыл – увидел, что лодка подлетает на огромной волне, словно птица, стремящаяся в небо. Он почувствовал, как его сердце колотится в груди. Льюис снова закричал что-то, но Верн не слышал. Он был погружён в свои мысли, в свои страхи и надежды. Верн знал, что как бы ни было трудно, как бы ни бушевало море вокруг, они должны выжить. Он должен выжить.

Лодка вновь шлёпнулась на водную поверхность, и Верн ощутил, как адреналин заполняет его тело. Он почувствовал прилив сил, которого не ощущал ранее.

– О, а вот и суша! – радостно сообщил Льюис.

Верн посмотрел вперёд и увидел едва различимые очертания деревьев и гор. Несколько позже начали прорисовываться ближайшие строения, за ними – дома. Ещё немного, и вот – до земли осталось всего ничего, словно бы можно было дотянуться до неё рукой.

– А ты переживал! – Льюис похлопал стоящего рядом Верна по плечу.

– Ну уж извините… Я не каждый день в море выхожу.

– Зато теперь тебе есть что вспомнить, – моряк в очередной раз рассмеялся. – Будешь детям и внукам рассказывать, как ты по морю путешествовал. Прямо как настоящий пират!

– Ага, только попугая на плече не хватает, – согласился Верн.

Они распрощались, стоя на берегу, и Верн снова отправился в путь. Теперь ему предстояло найти место, в котором можно будет переночевать хотя бы несколько дней.

Верн ходил по улице, осматривая здания. Наружная отделка у большинства из них была выполнена из камня или какой-то горной породы, напоминающей кораллы: шероховатая, слегка пузырчатая… Верн долго осматривал одну из таких стен, когда вдруг осознал, что стоит у местного продуктового магазина. Не придумав ничего лучше, он зашёл внутрь.

Магазин этот оказался ничем не примечателен, такой же, как и тот, что был около дома Верна. На пыльных полках лежало бесчисленное множество товаров: чипсы, сухари, хлеб, чай, кофе, консервы, масло…

– Что-нибудь подсказать? – спросил продавец у Верна, когда заметил, что его посетитель рассматривает товары уже более пяти минут.

Верн обернулся и вспомнил, что искал он совсем не магазин.

– Да… Скажите, пожалуйста, а у вас тут нет чего-то вроде отеля или гостиницы?

Продавец немного опешил от такого вопроса, и Верн это заметил:

– Простите. Просто я только что приехал… Вернее, приплыл к вам и ещё совсем не знаю город.

– О, вот оно что… – задумчиво сказал работник магазина. – Ну, на окраине есть что-то подобное, но это не совсем отель в привычном для большинства понимании.

– А что тогда?

– Есть у нас тут старенькая женщина, она сдаёт комнаты в своём доме. Если вас устраивает такой вариант – можете договориться с ней.

Верн сразу почувствовал какой-то подвох, но спрашивать больше ничего не стал. Ему объяснили, как туда добраться, поэтому Верн сразу же распрощался и ушёл.

На улице стоял туман и лёгкий дождь. Воздух наполнился запахом мокрой земли, а небо обрело цвет грязного серебра. За время, которое Верн шёл, он успел приметить местный бар и решил зайти туда чуть позже. Улицы были узкими и извивающимися, а дома стояли близко друг к другу, создавая ощущение замкнутого пространства. Верн почувствовал, как его кожа покрылась мурашками от предвкушения: новая местность всегда дарила ему ощущение азарта, даже если обстоятельства не всегда были идеальными.

Наконец, он увидел небольшой дом с облупившейся краской и запущенным садом. На крыльце сидела пожилая женщина, укрывшись под старым зонтом. Её лицо было обрамлено седыми волосами, а в глазах светился добрый, но настороженный взгляд. Верн подошёл ближе.

– Здравствуйте… – начал он, стараясь говорить вежливо. – Я слышал, что вы сдаёте комнаты…

Женщина внимательно посмотрела на него, затем кивнула и пригласила войти. Внутри дома было тепло и уютно, несмотря на старую мебель и слегка запылённые полки. В воздухе витал запах свежей выпечки, что сразу же вызвало у Верна чувство комфорта.

– У меня есть одна свободная комната, – сказала она, указывая на лестницу. – Она небольшая, но вполне удобная. И, если хотите, могу предложить вам завтрак.

Верн почувствовал, как напряжение, накопившееся за день, начинает утихать. Он кивнул и ответил:

– Звучит отлично, я был бы очень благодарен.

Женщина улыбнулась и, поправив свой платок, повела его на второй этаж. Комната оказалась скромной, но чистой. Из окна открывался вид на улицу, где дождь продолжал моросить, создавая мелодичный ритм.

– А как вы здесь оказались? – спросила она, когда Верн уже устроился и начал осматривать комнату.

– Я путешествую, – ответил он, – и решил остановиться здесь, чтобы отдохнуть и немного изучить окрестности.

– Путешественники часто останавливаются у меня, – заметила она с лёгкой улыбкой, – и у каждого своя история.

Верн почувствовал, что разговор с этой женщиной может быть интересным. Она предложила Верну выпить чашечку чая, и он с радостью согласился. Они переместились вниз, на кухню, где и продолжили свой разговор.

– На самом деле, у меня нет никакой интересной истории. Просто я понял, что абсолютно потерян в этой жизни и совершенно не знаю, чем хочу заниматься и кем планирую быть, – сказал Верн.

– О, правда? – старушка набрала воды в чайник и поставила его на плиту. – Конечно, я могу ошибаться, но… Ты выглядишь так молодо, словно бы только вчера школу окончил. Разве в вашем возрасте уже надо знать, кем быть остаток жизни?

– Ну, в моём возрасте люди уже второе образование получают и на работу выходят, а я… А я до сих пор думаю, кем стать. А скоро ведь нужно будет ещё и о создании семьи подумать, – Верн снова посмотрел в окно, мысли затягивали его, как болото.

– Ох, как же быстро меняется мир… – сказала женщина. – Помнится, во время моей молодости всё было совсем иначе.

– И как же? – Верн перевёл свой взгляд на старушку.

– Проще. Мы не думали о чём-то таком, просто жили, как могли, и всё. Нет, конечно, я слышала, чтобы некоторые искали себя, сомневались и всё такое, но… Это было редкостью. Обычно люди шли туда, где им нравится.

– А сейчас надо думать о том, куда ты сможешь поступить, будешь ли ты потом по этой профессии работать и сколько будешь зарабатывать…

– Вот именно! – неожиданно для Верна согласилась она. – Совсем уж загрузили нашу молодёжь.

Верн вздохнул, чувствуя, как его собственные переживания находят отражение в словах старушки. Чайник закипел, и теперь она наливала горячую воду в чашки, наполняя кухню ароматом свежезаваренного чая.

– Знаешь, – продолжила она, – я всегда говорила своим детям: «Идите за тем, что вам нравится. Работайте над тем, что вас вдохновляет». Но, к сожалению, жизнь часто ставит перед нами преграды.

Верн кивнул, принимая чашку. Тёплая керамика приятно грела его руки.

– А что же вы делали в молодости? – спросил он, заинтересовавшись её историей.

– О, я была учительницей, – с улыбкой ответила старушка. – Преподавала музыку. Это было время, когда дети приходили в школу с радостью, ждали уроков и мечтали о будущем. Я видела, как они расцветают, когда занимаются тем, что любят.

– И вы совсем не жалеете о том, что выбрали именно этот путь? – поинтересовался Верн.

– Ни капли! – уверенно ответила она. – Я была счастлива, когда видела, как мои ученики развиваются. Но, конечно, были и трудные моменты. Иногда приходилось сталкиваться с родителями, которые хотели, чтобы их дети занимались «правильными» вещами, а не тем, что приносит радость.

Верн задумался. Ему было трудно представить, каково это – противостоять ожиданиям других.

– А как вы справлялись с этим? – спросил он.

– Я просто оставалась верной себе и своим убеждениям. Если ты веришь в то, что делаешь, другие это почувствуют. И в конце концов, всё это вернётся к тебе, – старушка улыбнулась, и Верн почувствовал, как его сердце наполняется теплом.

– Вы правы. Я думаю, что мне нужно просто попробовать найти то, что мне действительно нравится, а не гнаться за идеями других, – признался он.

– Именно так, дорогой. И не бойся ошибаться. Ошибки – это неотъемлемая часть пути. Главное – не терять себя в этом процессе.

После разговора Верн заплатил женщине деньги за несколько дней вперёд и отправился отдыхать в свою комнату. В такую погоду, в особенности после столь долгого пути, он чувствовал, как усталость камнем ложится на его плечи и голову. Верн долго думал над всем, что с ним произошло, в том числе над тем, что сказала ему хозяйка дома, но его сердце продолжало метаться. Так и не придя ни к какому конкретному выводу, он незаметно для себя уснул, даже не успев переодеться в чистые вещи.

## Глава 6

И снова какой-то странный сон. На этот раз без маяка: теперь Верн блуждал по коридору старого особняка, половицы скрипели под ногами, а в воздухе витали мелкие крупицы пыли. Его звал голос из темноты: хриплый, тихий.

Верн остановился, прислушиваясь к этому зову. Сердце бешено колотилось, а холодный пот струился по спине. Он не мог понять, откуда доносится этот голос, но точно знал одно: что-то в нём было знакомо, как будто он слышал его раньше, в другом времени и месте.

Свет его фонаря выхватывал из тьмы лишь отрывочные фрагменты декора: старинные картины с потемневшими рамами, пыльные консоли с треснувшими статуэтками и тёмные, угрюмые двери, ведущие в неизвестность. Каждый шаг Верна отдавался эхом в пустых коридорах, словно сам особняк был живым существом, наблюдающим за ним.

Он сделал шаг вперёд, и голос снова прозвучал, на этот раз чуть яснее:


– Я жду… Тебя…

Верн двинулся дальше, следуя за голосом. Коридор сужался, стены казались всё более угрюмыми и мрачными, паутина свисала с потолка. Вдруг он заметил, что дверь, ведущая в одну из комнат, приоткрыта. Оттуда исходил тусклый свет, и голос стал громче, настойчивее:


– Зайди…

Собравшись с духом, он толкнул дверь и вошёл. Комната оказалась заполненной старыми книгами и запылившимися предметами интерьера. В центре стоял стол, на котором лежал открытый дневник. Страницы его были исписаны неразборчивым почерком, но одна фраза всё же ярко выделялась: «тишина умеет говорить».

Верн подошёл ближе, и в этот момент свет погас, оставив его в полной темноте. Голос снова раздался, теперь уже шёпотом:


– Я буду ждать тебя здесь…

Верн проснулся в поту, едва не начав кричать от ужаса. Его сердце билось в быстром темпе, а лёгкие сковало одышкой. Пробуждение было настолько резким, что Верн ещё пару минут пытался понять, где он находится, и лишь тогда, когда начал успокаиваться, вспомнил:


«А, да: поезд, корабль, старушка… Точно».

За окном уже было темно, Верн удивился тому, сколько проспал. Он нашёл в сумке сигареты и зажигалку, направился на улицу. Лестница скрипнула под его весом, отчего Верн дёрнулся, и постарался продолжить свой путь без лишнего шума.

– Любишь гулять по ночам? – спросил знакомый голос за спиной. Это была та женщина, с которой он разговаривал днём.


– А? – Верн обернулся. – Нет, я покурить…


– Такой молодой, а уже куришь? – разочарованно спросила она. – Ладно уж, главное в доме не кури… У меня так муж покойный делал, ещё лет пять после его смерти этот запах в доме стоял.


– Конечно, не буду, – Верн уже хотел направиться к двери, но снова развернулся и спросил: – А который сейчас час?


– Одиннадцать двадцать пять, – ответила женщина.


– Ага… – и Верн опять повернулся в сторону двери, но что-то его одёрнуло, и он спросил: – А как вас зовут?


– Меня-то? – женщина улыбнулась, прищурив глаза. – Меня зовут Мария. А тебя как зовут, молодой человек?


– Верн, – ответил он, ощущая, как напряжение постепенно уходит. – Приятно познакомиться.

Верн вышел на улицу и подкурил сигарету. Он стоял, смотря вдаль и обдумывая увиденный сон.


«Уже второй кошмар…»

Продолжал моросить лёгкий дождь: капли стучали по асфальту, создавая мелодию, которая, казалось, перекрывала звуки ночи. Верн глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервное напряжение, вызванное сном. Он всегда верил, что сны – это отражение подсознания, но этот сон был чем-то большим, чем просто набором образов. Он вспомнил о дневнике и о загадочной фразе: «тишина умеет говорить». Что она могла значить? Верн закурил. Сделав несколько затяжек, задумался о том, что в последнее время всё вокруг выглядит очень странно.

Подул холодный ветер. Верн поёжился, ощущая, как его тело пробирает до костей. Он посмотрел на небо, затянутое облаками, и вспомнил, как в детстве любил наблюдать за звёздами. Теперь же они были ему недоступны, скрыты за пеленой дождя и мрака. Верн почувствовал, как мысли уносят его обратно в особняк, в тот коридор, полный теней и тайн.

«А что, если это не просто сон?» – мелькнула мысль. – «Что, если этот голос действительно зовёт меня?»

Он вмиг ощутил, как внутри него зарождается странное волнение, смешанное с тревогой.

Бросив окурок сигареты на землю и потерев руки, пытаясь согреться, Верн решил вернуться в дом. Он вошёл в здание, и звуки дождя за его спиной тут же стихли. Внутри было темно, только мягкий свет от настенных ламп пробивался сквозь полутень, создавая причудливые формы на стенах. Верн медленно шагал по коридору, стараясь не издавать ни звука. Он прислушивался к шорохам и приглушённым звукам, доносящимся из-за закрытых дверей. Каждый шаг отзывался в его голове, и он чувствовал, как напряжение вновь начинает нарастать. В голове тут же всплыли кадры из кошмара с особняком, отчего Верн испытал чувство дежавю.

Добравшись наконец до своей комнаты, он сел на кровать. Вариантов, чем заняться, было немного: смотреть в стены и потолок, уткнуться в телефон или же попробовать уснуть. Последний пункт был сразу отложен на потом, поскольку Верн и так проспал более пяти часов и глаз сомкнуть пока ещё не мог. Он встал с кровати и подошёл к окну, пытаясь заглянуть в непроглядную тьму за стеклом. Дождь продолжал барабанить по подоконнику, а ветер заставлял дрожать ветви деревьев и кустарников. Верн прислонился к холодному стеклу, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее от нарастающего беспокойства.

Он пытался сосредоточиться на звуках дождя, но его мысли всё равно возвращались к тому, что произошло в его сне. Образы, которые он не мог понять, и тот загадочный голос, который словно звал его. Верн закрыл глаза, пытаясь вспомнить детали. Время от времени ему удавалось уловить мгновения – тусклый свет, тени, которые танцевали на стенах, и холодный, пронизывающий воздух. Он вздрогнул, когда в голове вновь возникли слова: «тишина умеет говорить». Что это могло значить? Он открыл глаза и снова посмотрел в темноту за окном.

Внезапно он услышал тихий шёпот, доносящийся из коридора. Насторожился, прислушиваясь. Шёпот становился всё громче, и Верн не мог понять, откуда он исходит. Возможно, это просто ветер, ходящий меж окон и дверей, но что-то внутри него подсказывало, что это совсем не так.

«Неужели я сошёл с ума? Сначала эти сны, а теперь шёпоты какие-то…» – думал Верн. Он отошёл от окна и начал неспокойно шагать по комнате, пытаясь привести свои мысли в порядок.

«Что со мной происходит?» – снова и снова спрашивал он себя. Верн не мог отделаться от ощущения, что здесь что-то не так, словно само это место было пропитано тайной, которая давила на его сознание.

«Может быть, это просто усталость? Или я слишком много времени провожу в одиночестве?» – размышлял он. Но даже эти объяснения не могли развеять его тревогу. Верн вспомнил, как он прибыл сюда, в этот маленький городок, чтобы сбежать от повседневной рутины, а вместо этого он оказался в плену своих собственных страхов и кошмаров.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, его преследовали те же образы: таинственные фигуры, тени, которые казались знакомыми, но при этом были невыносимо чуждыми. И этот голос – он не мог избавиться от мысли, что он принадлежит кому-то, кто был когда-то здесь, в этом доме.

«Может быть, это место хранит какие-то секреты, которые мне не следует знать?» – подумал он, и страх снова сжался в его груди.

Верн остановился и посмотрел на дверь. Шёпот продолжал звучать, но Верн не мог понять, откуда.

«А что, если это не просто игра воображения? Что, если кто-то действительно зовёт меня?» Он вспомнил о Марии, старой женщине, которая сдавала ему комнату. Она казалась доброй, но в её глазах было нечто, что заставляло его чувствовать себя неуютно.

«Может быть, она что-то знает?»

С каждой минутой его тревога нарастала, и тогда он понял, что не сможет оставаться в этой комнате, окружённой тёмными мыслями и шёпотом, который всё не утихал. Верн решил, что должен выяснить, что происходит. Он медленно подошёл к двери, прислушиваясь к звукам за ней.

«Если это просто ветер, я смогу успокоиться, но если нет…»

Он глубоко вздохнул и, наконец, открыл дверь, готовый столкнуться с тем, что его ждёт.


Где-то внизу звучали тихие голоса. Верн прислушался и понял, что это всё-таки живые люди, а не какие-то древние призраки. И это могло бы его успокоить, но он понимал, что слышал всё это время не их… Впрочем, общение с людьми ему сейчас не помешает, поэтому Верн осторожно спустился вниз.

Там его встретили двое мужчин и Мария. Она улыбнулась, когда увидела Верна, и сказала:


– Не спится? Нам вот тоже почему-то.

Один из мужчин, вероятно такой же посетитель этого импровизированного хостела, как и Верн, тоже обратил внимание на эту ситуацию.


– Да, похоже, ночь сегодня не для сна, – сказал он.

Верн почувствовал, как напряжение стало понемногу уходить, когда он оказался среди людей, но мысли о странных снах и шёпотах всё равно не покидали его. Мария предложила пройти на кухню, выпить чаю, чтобы не стоять посреди тёмного коридора, и все дружно поддержали эту идею.

Там Верн познакомился с другими мужчинами. Один из них представился как Алекс – высокий, с густой бородой и добрыми глазами. Он сразу же завёл разговор о погоде, упомянув, что такие дожди в этом районе не редкость. Второй мужчина, Стивен, оказался более разговорчивым и начал рассказывать о своих путешествиях по стране, делая акцент на красоте тех мест, которые он посетил.

Верн слушал, часто кивая, но его мысли всё ещё были заняты совершенно другими вещами. Он старался не показывать своего беспокойства, но, несмотря на дружескую атмосферу, в его голове всё время звучали те же слова из сна: они врезались в его мозг, как клеймо от раскалённого железа.

– Ты в порядке? – спросил Алекс, заметив, что Верн не совсем вовлечён в разговор. – Кажется, ты где-то далеко.

Верн вздрогнул и, наконец, обратил внимание на окружающих. Он не хотел показаться странным, поэтому быстро взял себя в руки.


– Да, всё в порядке, просто задумался о своих делах, – ответил он, стараясь улыбнуться.

Мария, налив чай в чашки, подошла к Верну и спросила:


– Ты здесь надолго? Или проездом?


– Не знаю, – ответил он честно. – Я ищу… что-то. Возможно, покой.

Стивен, услышав это, с интересом наклонился ближе.


– Покой – это хорошая цель. Но иногда, чтобы его найти, нужно столкнуться с собственными демонами, – сказал он с лёгкой усмешкой. – Я сам достаточно долго искал своё место в жизни, пока не понял, что всё, что мне нужно, уже давно есть внутри меня.

Верн кивнул, но его мысли снова унесло в тёмные глубины разума.


– Знаете, – сказал он, стараясь звучать непринуждённо, – в последнее время мне кажется, что я вижу и слышу вещи, которые никто другой не замечает… Это может показаться странным, но иногда мне кажется, что я не один.

Алекс, который внимательно слушал, нахмурился.


– В этом месте ходит много разных легенд… – произнёс он тихо. – Люди говорят, что остров хранит свои тайны. Возможно, ты просто чувствителен к чему-то подобному.

Мария, услышав это, посмотрела на Верна с любопытством.


– Ты не первый, кто говорит о таких вещах, – добавила она. – Некоторые утверждают, что остров словно живёт своей жизнью, а мы все здесь – лишь его гости.

Верн почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не знал, что думать.


– Может быть, я просто слишком суеверный? Или устал… – сказал он, стараясь отмахнуться от своих тревог.

Стивен, заметив его смятение, предложил:


– Если хочешь, я могу показать тебе окрестности. Может, это поможет тебе отвлечься?

Верн задумался. Возможно, прогулка по острову поможет ему разобраться в своих мыслях и – быть может – даже встретить то, что его так сильно тревожит.


– Да, я думаю, что это было бы неплохо, – согласился он, чувствуя, как в нём начинает зарождаться какая-то смутная надежда.

– Хорошо, тогда отправимся на прогулку утром. Ну, или… – Стивен взглянул на настенные часы, время на которых неуклонно близилось к часу ночи, – скорее уж, ближе к обеду.

– Да, интересных мест здесь немного, но взглянуть на них всё равно стоит, – живо встрял в разговор Алекс. – Тут есть отличный местный паб, небольшой лес, побережье, маяк…

– Маяк? – Верн нахмурился, вспоминая свой первый кошмар.

– Ну да, это же остров, всё-таки. Он очень старый, но, на мой взгляд, всё ещё красивый.

Верн долго сомневался, стоит ли задавать этот вопрос, но всё-таки решился:


– А старых особняков тут нет, случайно?

Мужчины немного удивились такому вопросу, но Мария, не заметившая ничего необычного, спросила в ответ:


– Так ты уже успел осмотреться, что ли? Есть один, но лучше бы тебе туда не ходить… Слишком опасно: мало ли что на голову свалиться может.

– Понятно, хорошо, – едва слышно согласился Верн, кивнув. Он опустил голову, смотря в кружку с горячей жидкостью.

Тревога всё сильнее окутывала его душу, хотя, с другой стороны, он чувствовал, что ответы на его вопросы где-то рядом: сидят, затаившись в ожидании, когда их наконец обнаружат.

Очень скоро Верн решил не забивать свою голову всем этим раньше времени, постаравшись провести остаток вечера без разговоров о мистике. Он пытался отвлечься, наслаждаясь приятным обществом новых знакомых, интересными беседами и ароматом чая в уютной обстановке этого небольшого дома.

## Глава 7

Все ушли спать, когда время на часах приблизилось к трём часам ночи. Пробуждение утром давалось с трудом. Верн долго переворачивался с одного бока на другой, пытался открыть глаза, периодически вновь засыпал, но так ни разу и не проснулся. Его организм решил, что сна уже достаточно, когда время подошло к обеду.

Верн лежал в кровати и слушал пение птиц за окном. Погода сильно улучшилась по сравнению с тем, что было ещё вчера. Светило яркое солнце, от чего температура воздуха, по ощущениям, стала заметно выше.

Верн радовался тому, что хотя бы этой ночью ему не снились кошмарные сны. По крайней мере, он об этом не помнил. Пропали куда-то и зловещие шёпоты.

«Уснули, наверное», – пошутил Верн у себя в мыслях, хотя на самом деле уже давно начал всерьёз беспокоиться за своё психическое здоровье.

Набрав в лёгкие побольше воздуха и потянувшись, Верн встал с кровати. Он прошёл до ванной комнаты и умылся, а уже после спустился вниз. С кухни доносились звуки весёлой болтовни и запахи чего-то съедобного.

Конечно же, самым первым его поприветствовал Стивен:


– О, доброе утро! Я уже хотел тебя разбудить. Не забыл о нашей прогулке?


– Забыл немного… А что, разве ещё утро?


– Нет, уже обедать давно пора. К слову, сядь, поешь, я омлет приготовила, – сказала Мария, вставая из-за стола, чтобы наложить Верну еды.

Верн думал, надо ли говорить, что он не привык есть по утрам и что зашёл к ним, чтобы поздороваться, но вместо этого решил не отказываться, вежливо улыбнулся и сел на ближайшее свободное место.

Между Алексом и Стивеном вновь завязался какой-то разговор, Мария суетилась у плиты, а Верн смотрел на них, ни о чём не думая. Он уже успел встать, умыться и спуститься на кухню, но до сих пор не успел проснуться.

В реальность Верна вернул голос Марии:


– Чай или кофе? – спрашивала она, держа в руках кружку.


– Что, простите?


– Спрашиваю, по утрам ты что обычно пьёшь? Чай или кофе?


– Сделайте кофе, пожалуйста, – Верн понял, что доза кофеина ему сейчас не помешает.

Мария кивнула и быстро вернулась к плите, где уже закипал чайник. Верн, потянувшись, посмотрел на своих новых знакомых: Стивен и Алекс были погружены в какой-то спор между собой.

– Да ты что, это же просто абсурд! – воскликнул Стивен, размахивая руками. – Как можно считать этот фильм шедевром? Там же сюжет такой плоский!


– Плоский? – ответил Алекс, чуть прищурившись. – Ты просто не понимаешь глубину! Это не просто фильм, это социальный комментарий на современное общество!


– Социальный комментарий? – усмехнулся Стивен. – Если ты называешь это «глубиной», то мне жаль твою душу.

Верн, сидя между ними, чувствовал себя немного неловко. Он не знал, о каком фильме идёт речь, и оттого не хотел вмешиваться в их дружескую перепалку. Вместо этого он просто слушал, пытаясь уловить суть их спора.

– Я всё равно считаю, что в кино должно быть что-то большее, чем просто красивые картинки, – продолжал Стивен. – А тут, честно говоря, даже актёрская игра оставляет желать лучшего.


– А ты сам хоть что-нибудь снял? – парировал Алекс. – Легко критиковать, когда не пробовал создать что-то стоящее.

Очень скоро Мария поставила перед Верном тарелку и кружку с кофе. Верн поблагодарил её, потянувшись к тарелке с омлетом. Еда выглядела аппетитно, и он с удовольствием начал завтракать, слушая их разговор.

– Да, я никогда ничего не снимал, – признался Стивен, откинувшись на спинку стула. – Но я знаю, когда что-то сделано плохо. Это как с музыкой: не обязательно быть композитором, чтобы понять, что песня совершенно не цепляет.


– А может, дело в том, что ты просто не понимаешь, о чём фильм? – заметил Алекс. – Уверен, он заставил бы тебя задуматься, если бы ты только позволил себе это.

– Задуматься? – Стивен поднял брови. – Я не против хорошей драмы, но не хочу тратить время на что-то, что даже не пытается быть интересным.

Верн, не зная, как поддержать разговор, решил вмешаться:


– А какой фильм вы обсуждаете?

Стивен и Алекс одновременно повернулись к нему, как будто только что заметили его присутствие.


– Мы говорим о «Тени прошлого», – ответил Алекс, заметив, что Верн выглядит немного озадаченным. – Это тот самый фильм, который все хвалят, но Стивен считает его полным провалом.

– А ты как думаешь? – спросил Стивен, наклонившись ближе к Верну. – Ты ведь его видел?

Верн покачал головой:


– Увы, не довелось. Но, может быть, вы могли бы рассказать, в чём суть спора?

Мария улыбнулась, услышав их обсуждение.


– Это же классика! – воскликнула она. – Я обожаю этот фильм: он заставляет задуматься о том, как наши прошлые ошибки влияют на настоящее.

– Вот видишь? – сказал Алекс, повернувшись к Стивену. – Даже Мария согласна со мной!

– Я не спорю, что у него есть свои плюсы, – ответил Стивен, – но это не делает его шедевром. Я предпочитаю фильмы, которые действительно оставляют после себя какой-то след.

Алекс недовольно пробубнил что-то себе под нос, встал из-за стола и собрался выйти из кухни, сказав напоследок:


– Ладно, пускай каждый из нас остаётся при своём мнении. Хорошо?

– Полностью с тобой согласен, – ответил Стивен, а потом повернулся к Верну. – Доедай побыстрее и одевайся, я же ещё остров тебе обещал показать.

Верн кивнул. Он закончил завтрак, быстро допил кофе и встал из-за стола. Со Стивеном Верн встретился в коридоре уже через пять минут.

– Я готов, – сказал он, потирая руки, чтобы согреться. Несмотря на тепло солнечного света, утро было прохладным, и он чувствовал лёгкий холодок, пробирающийся под одежду.

Стивен, заметив его нетерпение, подмигнул:


– Отлично! Я покажу тебе все самые интересные места на острове. Погода сегодня просто замечательная для прогулки.

Мария, убирая со стола, сказала им из кухни:


– Не забудьте заглянуть на маяк. Это очень красивое место, я уверена, что вам понравится.

Верн почувствовал, как его сердце забилось быстрее при упоминании маяка. Он вспомнил свои кошмары и странные видения, которые преследовали его, но постарался убедить себя в том, что это просто совпадение. Возможно, прогулка поможет ему отвлечься и разобраться в своих мыслях?

– Спасибо, – ответил Стивен. – Мы обязательно заглянем туда.

Когда Стивен и Верн вышли из дома, свежий морской воздух мгновенно взбодрил Верна. Они направились к берегу, где волны нежно накатывались на песок. Стивен начал рассказывать о находящихся здесь достопримечательностях, но Верн практически не слушал его, поскольку всё ещё был погружен в свои мысли.

По пути они встретили несколько местных жителей, которые поприветствовали их дружелюбными улыбками.

– Вот, смотри, – сказал Стивен, указывая на небольшую группу людей, собравшихся около старого дерева. – Это место популярно на нашем острове. Здесь часто устраивают пикники и собираются по вечерам, чтобы поиграть на гитаре.

Верн кивнул, но его внимание отвлекло что-то другое – вдалеке он заметил силуэт маяка, который возвышался над горизонтом. Сердце его забилось ещё быстрее, и он почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло.

– Ты в порядке? – спросил Стивен, заметив, что Верн замер на месте.

– Да, просто… Просто задумался, – ответил Верн, стараясь скрыть своё волнение. – Давай продолжим.

Они продолжили путь к маяку, и чем ближе они подходили, тем сильнее Верн ощущал, как его кошмары и реальность начинают переплетаться. Он не мог избавиться от чувства, что что-то важное ждёт его там, на вершине маяка.

Когда они наконец достигли подножия, Верн остановился на мгновение, глядя на лестницу, ведущую вверх. Стивен, заметив его замешательство, ободряюще улыбнулся:


– Не переживай, это всего лишь лестница. Давай поднимемся, и ты увидишь, насколько красиво это место!

Верн глубоко вдохнул и, собравшись с мыслями, начал осторожно идти по ступенькам. Каждый шаг поднимал его всё выше и выше, а вскоре он оказался на смотровой площадке. Ветер обдувал его лицо, а перед глазами открылся невероятный вид: бескрайний океан, обрамлённый зелёными холмами и маленькими пляжами.

– Видишь? – сказал Стивен, стоя рядом. – Выглядит волшебно!

Верн чувствовал себя чужаком в этом месте. Прекрасные пейзажи не могли успокоить его тревожное состояние: в голове вновь и вновь всплывали образы из кошмарных снов. Что-то тянуло и одновременно отталкивало его от этого острова. Верн не мог избавиться от ощущения, что и маяк хранит в себе какую-то тайну.

– Кстати, тут есть отличный паб! – сказал Стивен. – Выбор там, конечно, не самый большой, но зато всегда есть что выпить и с кем пообщаться. Не хочешь зайти на обратном пути?

Верну понравилась эта идея, тем более что он уже видел данное заведение, когда искал дом Марии, и даже пообещал себе зайти туда чуть позже.


– Да, почему бы и нет? – сказал он, продолжая осматривать окрестности.

Где-то вдали гора образовала равнину. Там, среди елей, деревьев и кустарников, высился тёмный силуэт. Верн долго всматривался в него, пока не почувствовал, как внутри что-то сдавило лёгкие. Глаза расширились, и стало тяжело дышать: казалось, кто-то ударил Верна по затылку чем-то ужасно тяжёлым, но это был самый обычный испуг. Вдали стоял старый особняк.

– Так, я думаю, что нам уже пора спускаться, – сказал Стивен, держа Верна за плечо. – Как ты себя чувствуешь?


– А что? – спросил Верн в ответ, стараясь вести себя спокойно.


– Бледный ты какой-то. Так выглядишь, словно бы скоро в обморок свалишься.


– Нет, я в порядке… Пошли отсюда.

Стивен кивнул, но Верн заметил, что он не совсем верит в эти слова. Они начали спускаться вниз, но мысли Верна продолжали блуждать вокруг старого особняка. Он не мог избавиться от ощущения, что этот дом был не просто заброшенным зданием: в его воображении возникали картины, как будто кто-то из прошлого наблюдает за ним из-за окон, скрываясь в тенях.

– Ты когда-нибудь слышал о том особняке? – спросил Верн, стараясь отвлечься от своих мрачных мыслей.


– О, ты имеешь в виду «Старый Уайтхаус»? – ответил Стивен, поднимая брови. – Говорят, там водятся призраки. Местные жители стараются обходить его стороной: истории о пропавших людях и странных звуках по ночам передаются из уст в уста.

Верн почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Он вспомнил, как в детстве любил слушать страшные истории у костра, но теперь всё это казалось слишком реальным.


– Ты же не веришь в такие вещи, правда? – спросил он, стараясь скрыть свою тревогу.


– Я? Нет, конечно! – Стивен рассмеялся. – Я предпочитаю оставаться на стороне здравого смысла. Но, знаешь, иногда лучше не знать, что скрывается за этими стенами.

Верн кивнул, но его сердце забилось быстрее. Он понимал, что не сможет просто так оставить этот особняк позади. Внутренний голос подсказывал ему, что он должен узнать правду, даже если это будет стоить ему спокойствия.

Когда они наконец дошли до паба, запах жареного мяса и свежего пива наполнил воздух, и Верн почувствовал, как напряжение немного отпустило его. Они нашли столик у окна, и Стивен заказал два пива. Заметив, что Верн явно не в себе, он решил поднять нейтральную тему для разговора, чтобы отвлечь его от тревожных мыслей: