Маша Малиновская
Его добыча

* * *

Пролог

Я бегу.

Бегу, будто от этого зависит всё. Может, так и есть.

Ветки хлещут по лицу, царапают щёки, оставляя тонкие, жгучие следы. Лес дышит вокруг глухо и тяжело, как зверь, затаившийся в темноте. Фонарик в дрожащей руке пляшет по кустам, выхватывает куски деревьев, мозаики веток, глиняную грязь под ногами. Тени скачут, будто тоже мчатся за мной.

Дышу рвано. Горло саднит, лёгкие горят огнём. Волосы сбились, прилипли ко лбу, к вискам. Кажется, если я сейчас остановлюсь – просто упаду и не поднимусь. Но я не могу. Я не имею права.

Страх, липкий и осязаемый, стягивает грудную клетку. Не отпускает. Он идёт рядом, шагает в такт моим шагам, дышит мне в шею.

Назад нельзя.

Вперёд – неизвестность.

Я не знаю, что будет, если они догонят. Что они со мной сделают.

Что он со мной сделает.

Я видела его взгляд через прорези маски. Видела хищный блеск его глаз.

Под ногами – корни, камни, обрывки тропы. Я оступаюсь, почти падаю, но ловлю равновесие и продолжаю бежать. Через мокрые кусты, через хруст сухих веток, через темень, от которой по спине льётся холодный пот.

Пульс ревёт в висках. Где-то вдалеке кричит птица, слишком резко для этой ночи. Я не могу разобрать – это просто крик… или сигнал.

Я продолжаю бежать. Если это сон – пусть он закончится.

Глава 1

– Вот возьми, Анастасия, – декан ставит передо мной чашку горячего чая, я машинально обхватываю её руками, ощущая, как пальцы через пару секунд начинает жечь.

Но я терплю. Так они хотя бы не дрожат. Чего нельзя сказать о всём остальном теле.

Подношу чай к губам и делаю глоток. Зубы стучат по стеклу.

Вадим Анатольевич, задумчиво вздохнув, подходит к окну. Но там уже никого нет на улице. Он ушёл. Снова довёл меня до трясучки и свалил.

– Мне очень жаль, Вадим Анатольевич, я… – сглатываю и слёзы снова подступают к горлу.

Это уже третья сорванная мною лекция за последние две недели. Третий раз меня бросает в ступор, когда я вижу за окном Беляева – своего бывшего мужа, с которым мы прожили всего три месяца в браке, и который оказался полным психопатом и никак не перестанет преследовать меня, сколько бы я не обращалась за помощью.

– Настя, ты же понимаешь, что каждый раз прикрывать я тебя не смогу, – голос декана серьёзен. Но злости в нём не слышно. Скорее горечь. – Студенты… уровень нашего университета не предполагает таких нарушений.

– Знаю, – закусываю губы. – Я знаю, Вадим Анатольевич.

Рублёв Вадим Анатольевич – декан нашего факультета истории и археологии и давний друг моего отца. Он взял надо мной шефство ещё когда я поступила в университет в память о своём друге, когда-то пропавшем без вести в одной из экспедиций на Севере. Он же курировал мою кандидатскую и взял под своё крыло, когда я решила остаться преподавать в университете.

Рублёв разворачивается и смотрит на меня несколько секунд очень внимательно, буквально в душу заглядывая. Потом снимает очки и сжимает переносицу, прикрыв глаза.

– В полицию писала заявление?

– Конечно, – рваный вздох вырывается без контроля. – Уже раз пять. И вызывала. Но… они ничего не могут сделать. Дважды забирали его, а потом отпускали. И он снова приходит. Ждёт под подъездом, возле университета, а ведь больше я никуда уже и не хожу… В полиции говорят, что раз физический вред не причинён, то они ничего сделать не могут.

Вадим Анатольевич качает головой и хмурится. Снова смотрит в окно, как будто решается на что-то, а потом садится в своё кресло и складывает руки на столе, глядя на меня очень серьёзно, и долго молчит.

– Настя, – наконец произносит он. – Есть один вариант.

Я резко поднимаю на него взгляд.

– Но я, признаться, сомневаюсь. Это… не совсем простое решение.

– Я уже готова на любое, – сжимаю пальцы на кружке сильнее. – Даже уехать думала. Просто исчезнуть, пока не случилось непоправимое. Но… куда? Таким трудом получить место в МГУ и… так всё бросить? Да и найдёт он, куда бы я не сбежала.

– Тогда слушай внимательно. – Рублёв трёт переносицу. Потом кладёт руки на стол и смотрит мне прямо в глаза. – Есть место. Закрытый колледж. Там сейчас ищут преподавателя твоего профиля.

Колледж?

– Это элитное учебное заведение. Для молодых людей, на которых делает ставку государство и их обеспеченные родители. Совсем закрытое место. Связь там ограниченная. Интернет фильтруется. Посторонним вход запрещён.

Что?

Я моргаю, пытаясь осознать.

Закрытый колледж. Фильтруемый интернет. Посторонним нельзя.

– Это… что-то вроде колонии? – хмурюсь, но внутри становится тревожно.

– Нет, – он качает головой. Но на обычный университет это тоже не похоже. Точнее, не совсем.

Мгновение мы просто смотрим друг на друга. Что-то в его взгляде заставляет меня насторожиться.

– Что-то не так с этим местом?

– Просто… там свои правила, – наконец произносит он. – Жёсткие.

Я замечаю, как Рублёв чуть напрягается. Будто не уверен в том, что мне следует вообще знать это всё.

– Какие?

Декан отводит взгляд, но потом снова смотрит на меня.

– Ты узнаешь, если согласишься.

Я чувствую, как внутри поднимается смешанный коктейль из страха и раздражения. Почему он так говорит? Он что, думает, что я не справлюсь? Что я сломаюсь там быстрее, чем от Сергея?

– Я согласна, – киваю твёрдо, но Рублёв поджимает губы, глядя очень серьёзно.

– Но ты должна понимать, Настя, что это очень непростое место. Там всё строго. Контракт на год, и разорвать его ты не сможешь раньше без веских причин.

На несколько секунд в груди поднимается паника.

Но потом я вспоминаю лицо Сергея за окном. Его въедливый пристальный взгляд и колючие мурашки, что бегут по телу от этого взгляда.

Вспоминаю жжение страха в желудке, когда выхожу на улицу.

Вспоминаю, как просыпаюсь среди ночи от шума в подъезде.

Нет. Хватит с меня.

Я не могу больше так жить.

– Мне всё равно. Если Сергей меня там не достанет, то остальное мне не страшно, – говорю с уверенностью.

Потому что больше я так жить не могу. Это не жизнь ведь вовсе – быть под постоянным, тотальным контролем. Бояться на улицу выйти, шторы открыть в квартире, вздрагивать от каждого шороха и не быть уверенной, что через час уже не окажешься в подвале запертой или вообще не живой.

Поэтому я лучше год проживу в закрытом колледже. Это не тюрьма ведь – для меня это работа. Да и судя по всему, так просто в это место на работу не устроиться, можно даже считать, что мне очень повезло.

– Хорошо, – кивает Вадим Анатольевич. – Тогда сейчас напишешь у секретаря факультета заявление на отпуск за свой счёт, а потом едь домой, собирайся и жди моего звонка. Будь готова к выезду через три часа.

Ого, как скоро.

– Спасибо, – с благодарностью смотрю на Рублёва, и в груди даже как-то свободнее становится, дышать легче. Дикая тяжесть и страх отступают, позволяя забрезжить хоть какой-то надежде на нормальную жизнь.

Глава 2

Дверь машины захлопывается, и я остаюсь одна.

Водитель даже не ждёт, пока я развернусь, не спрашивает, всё ли в порядке. Просто разворачивается и уезжает, оставляя меня стоять на узкой дороге посреди глухого леса.

Тишина.

Она тут настолько глубокая, что даже шорохи деревьев звучат неестественно громко. Я вцепляюсь в ручку чемодана, вглядываюсь в темнеющую под вечер линию горизонта.

Вокруг только горы, лес, камни, покрытые мхом, влажный воздух, которым после мегаполиса дышать даже тяжеловато.

И забор.

Высокий, с металлическими воротами и рядом колючей проволоки наверху.

У меня перехватывает дыхание.

Рублёв говорил, что место закрытое, но… я и подумать не могла, что настолько. Это больше похоже на военную базу или какой-то режимный объект, чем на элитный колледж.

Секунду меня накрывает паника: а что, если я совершаю огромную ошибку? Что если приехать сюда было не лучшим решением?

Но потом вспоминаю Сергея.

Как он стоял под окнами.

Как выслеживал меня, даже не скрываясь, как угрожал.

Как полиция просто разводила руками.

Здесь же его нет. Это один огромный, перекрывающий все минусы, плюс.

Я медленно выдыхаю и плотнее кутаюсь в кардиган. Несмотря на то, что сентябрь в этом году жаркий, вечером в лесу довольно свежо.

Какой бы странной ни была эта новая жизнь – она безопаснее той, что я оставила позади. Поэтому нужно просто сделать в неё шаг.

Крепче сжимаю ручку чемодана в руке и иду по гравийной дорожке к воротам. Достаю из кармана листок с кодом, который дал мне Рублёв.

Домофонная панель чёрная, глянцевая, с камерой наверху, и когда я набираю цифры, её экран вспыхивает белым, и я вижу своё изображение.

Бип.

Бип.

Бип.

Ничего не происходит.

На секунду сердце сжимается – может, код не сработает? Меня же увидят, может, как-то по камерам, если код неверный?

Остаться в лесу вечером непонятно где мне совсем не хочется.

Но потом, спустя несколько секунд, металл глухо щёлкает, и створка калитки плавно отъезжает в сторону.

Я прохожу внутрь, втаскивая за собой чемодан.

Пропускной пункт небольшой, но пугающе стерильный. Белые стены, камеры в углах, табло с экраном, где отображаются данные входящих.

Но главное – люди в чёрной форме. Охранники. Вооружённые.

Один из них, высокий, с коротко выбритым затылком, делает шаг вперёд и внимательно скользит по мне взглядом.

– Анастасия Викторовна Лапочкина? – спрашивает строго, словно на допросе.

Я сглатываю.

– Да, это я, – киваю с максимальной уверенностью. Чего мне, собственно, бояться-то?

– Ваши электронные устройства.

Я моргаю, глядя с непониманием.

– Что?

– Личные гаджеты, – объясняет охранник, не меняясь в лице. – Телефон, ноутбук, часы. Их проверят и вернут вам в течение часа.

Я ощущаю странную смесь страха и возбуждения.

Как будто… попала в фильм.

Как будто не в колледж, а в секретную организацию.

Кто же здесь учится, если у них такие меры безопасности?

Дети президентов? Наследники миллиардеров? Люди, которых нужно защищать от внешнего мира?

Тянусь к карману и достаю телефон. Последний мостик, связывающий меня с нормальной, привычной реальностью. Отдаю его охраннику, и он откладывает мой смартфон в небольшой пластиковый контейнер.

– Ноутбук?

Я нервно сглатываю и достаю из чемодана тонкий серый макбук. Мужчина берёт и его без лишних эмоций. Потом закатываю рукав, расстёгиваю ремешок смарт-часов, ощущая, как мурашки пробегают по коже, и через несколько секунд часы присоединяются к остальной технике в контейнере.

Секунду мне даже страшно: а что дальше? Они же не заставят меня раздеться?

Охранник скользит взглядом по мне, будто считывая эмоции, но ничего не говорит.

– Всё, – кивает он. – Добро пожаловать в Черногорский колледж. Вас сопроводят к директору.

– Благодарю, – киваю.

Металлическая дверь передо мной раздвигается, открывая путь внутрь.

Я делаю шаг вперёд, затаив дыхание.

Дверь за моей спиной захлопывается с сухим металлическим щелчком, заставляя вздрогнуть. Оборачиваюсь, но в окошке пропускного пункта уже никого не видно. Ощущение, будто я проскользнула в другой мир и портал закрылся.

Теперь я по ту сторону забора.

Я медленно выдыхаю и осматриваюсь.

Двор колледжа огромный. Всё вокруг настолько идеально выверенное, что выглядит почти нереальным. Как на картинке из нейросети.

Передо мной мощёные дорожки из тёмного камня, расходящиеся в разные стороны. Высокие кусты аккуратно подстрижены, деревья ровными рядами тянутся ввысь, их ветви не раскачиваются, даже когда дует ветер. Вдоль зданий острые пики туй идеальной формы.

Здания массивные, мрачные. Темный камень, высокие узкие окна. На главном, как я понимаю, корпусе – резные арки, тяжелые дубовые двери с коваными вставками. Он напоминает старые университеты Европы, но с намёком на что-то более закрытое, почти неприступное.

Никаких указателей.

Никаких знаков, куда идти.

И, самое странное, никого вокруг.

Ни студентов, ни преподавателей. Даже силуэтов в окнах не видно.

Хотя сейчас почти восемь вечера. Разве не должно быть людей во дворе? Разве в это время студенты не должны гулять, общаться, сидеть на лавках?

Но здесь только я.

И это заставляет меня почувствовать себя нежеланной гостьей.

Я поправляю ремень сумки, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом. Мне сказали, что меня проводят, но никого нет.

А что, если никто и не собирался встречать?

Сама же я не представляю, в какую сторону вообще идти и где искать этот кабинет директора.

Я делаю неуверенный шаг вперёд, но вдруг замечаю движение сбоку.

Ко мне быстрым, но чётким, почти чеканным, шагом идёт девушка.

На вид ей лет двадцать, но её манера держаться, осанка и выражение лица делают её старше. Белая блуза, серая юбка чуть ниже колена, волосы убраны в идеально ровный, гладкий пучок. Она будто из другого времени – слишком собранная, слишком правильная.

Но улыбка у неё дружелюбная.

– Вы Анастасия Лапочкина? – спрашивает она, улыбнувшись, когда подходит ближе.

– Да, – отвечаю я, чувствуя лёгкое напряжение. Понимаю, что вопрос задан из вежливости, ведь больше тут никого кроме меня и нет.

– Добро пожаловать в Черногорский колледж, – говорит она мягко. – Извините, что заставили вас ждать. Директор уже ожидает вас. Следуйте за мной.

Я киваю, хотя внутри остаётся странное щекочущее чувство.

Как будто я перешагнула какую-то черту.

Такую, после которой нет пути назад.

Глава 3

Девушка в серой юбке ведёт меня по каменным дорожкам, ни разу не оглянувшись. Её шаги чёткие, уверенные, в них нет ни малейшей нерешительности. Как будто она уже привыкла к тому, что все вокруг просто следуют за ней.

Я ловлю себя на мысли, что мне хочется узнать, кто она. Преподаватель? Студентка? Или кто-то из администрации? Возможно, секретарь.

Мы подходим к массивному зданию с высокими окнами и тяжёлыми деревянными дверями. На табличке возле входа значится: «Административный корпус».

Девушка легко открывает дверь и жестом приглашает меня войти. Коридоры внутри просторные, строгие. Пол выложен светлой плиткой, на стенах тянутся тёмные деревянные панели, над ними висят картины. Здесь странная, приглушённая тишина, словно каждый звук гаснет, не успев разлететься в пространстве.

В воздухе пахнет чем-то дорогим, смесью старых книг, полированной мебели и слабого оттенка кофе.

Мы останавливаемся перед дверью с небольшой табличкой: «Директор». Девушка постукивает костяшками пальцев по дереву, и почти сразу раздаётся уверенный, низкий голос:

– Войдите.

Она открывает дверь и отступает в сторону, давая мне возможность пройти.

Я переступаю порог кабинета. Стараюсь делать это максимально уверенно, но всё внутри в напряжении.

Кабинет просторный, но без излишеств. Тёмное дерево, высокие книжные полки, массивный стол у окна. На столе аккуратно разложены бумаги, рядом на тумбочке МФУ, факс, ещё какая-то оргтехника. Всё слишком организованно, словно любая вещь здесь имеет своё строго отведённое место.

Директор колледжа – подтянутый мужчина лет пятидесяти, с коротко стриженными седеющими волосами, чуть лысоватый, но видно, что энергичный. Глубокие морщины на лбу выдают его привычку к серьёзным размышлениям. Взгляд внимательный, но не суровый.

Он кивает мне, приглашая присесть в кресло напротив.

– Анастасия Лапочкина, – произносит он, легко улыбаясь. – Рад познакомиться. Вадим Анатольевич говорил о вас только хорошее.

– Спасибо, – осторожно отвечаю я.

– Он уверяет, что вы талантливы и дисциплинированы. Здесь это важно. Черногорский колледж – место не самое простое. У нас строгая дисциплина, своя система. Надеюсь, вам здесь понравится.

Я киваю, хотя в глубине души не уверена, нравится мне это или нет. Я здесь не совсем по велению сердца. Ни за что бы не бросила свой любимый МГУ, если бы не такие обстоятельства.

Директор открывает папку и передаёт мне несколько листов.

– Это ваш договор. Советую внимательно ознакомиться, особенно с пунктами о конфиденциальности, ограничении передвижений и строгом запрете на контакты с внешним миром.

Я чувствую, как в груди поднимается напряжение. Ощущение, будто я подписываю не просто трудовой контракт. Хочется пошутить, нужно ли проколоть левый мизинец и подписать кровью или можно обойтись обычной ручкой.

Но, конечно, на такую дерзость я не решаюсь. Это ведь совсем неуместно будет.

Кладу договор перед собой на стол и начинаю пролистывать, пробегая глазами по строкам. Думаю, что это уже просто формальность, потому что я уже здесь и вряд ли решу отказаться от работы.

Но всё же договор стараюсь читать внимательно. Это как минимум показывает меня как серьёзно настроенного работника.

Читаю и, признаться, ощущаю, как внутри возникает напряжение.

Запрещено разглашать информацию о колледже.

Запрещено обсуждать студентов за его пределами.

Запрещено вносить изменения в учебную программу без согласования с администрацией.

Следует придерживаться утверждённый формы одежды во время учебных занятий.

Любое нарушение карается немедленно, вплоть до увольнения.

Мой взгляд цепляется за пункт:

«Преподавателям запрещено вступать в личные взаимоотношения со студентами. Нарушение данного правила ведёт к немедленному расторжению контракта и взысканию неустойки».

Слова будто задерживаются в воздухе. Я проглатываю ком в горле, понимая, насколько здесь всё серьёзно.

Другие пункты тоже вызывают вопросы:

Нельзя покидать территорию колледжа без разрешения администрации.

Ограниченный доступ в определённые части здания.

Все изменения в расписании проводятся только с одобрения руководства.

Любые разногласия решаются в строгом порядке внутреннего регламента.

Я делаю глубокий вдох, выдох. Сглатываю, прокручивая ручку в пальцах.

Взгляд падает на оклад и даже приходится немного откашляться.

Ничего себе.

Я о таких зарплатах педагогов даже не слышала и не мечтала. Даже в МГУ мне столько и за пять лет не заработать, сколько тут за год, даже если у меня будет столько же регалий, сколько у Рублёва.

Но и неустойка за нарушения, надо сказать, не маленькая.

Я выпрямляю спину, откашливаюсь и подписываю договор.

Директор берёт бумаги, пробегает по ним взглядом, затем складывает в папку и кивает.

– Отлично. Сейчас моя секретарь проведёт вас в преподавательский корпус. Там вам выдадут форму, устав и карту территории колледжа. Завтра утром я представлю вас коллегам и студентам.

Он поднимается.

– А сейчас прошу меня извинить, меня ждёт общее собрание.

Собрание. Так вот почему на улице никого не видно.

Я киваю и поднимаюсь. Незаметно появившаяся та самая девушка, что привела меня сюда, учтиво улыбается и делает жест рукой, снова предлагая следовать за ней.

Я иду к выходу из кабинета, но уже у двери меня окликает директор.

– И… добро пожаловать в Черногорский, Анастасия Викторовна, – улыбается уголками губ.

– Спасибо, – киваю, тоже улыбнувшись, а потом выхожу из кабинета директора и следую за его секретаршей.

Всё официально. Теперь я здесь.

Контракт подписан.

Глава 4

Я иду следом за девушкой в серой юбке, мой небольшой чемодан на колёсиках мягко катится по каменной дорожке.

Мы выходим во двор. Вечерний воздух свеж, пахнет влажной землёй и хвоей. Угловатые тени падают на мощёные дорожки, из-за чего всё вокруг кажется ещё более монументальным, строгим, почти нереальным.

Преподавательский корпус находится в дальнем крыле комплекса. Он невысокий, всего три этажа, с массивными окнами и отделкой из тёмного камня, что делает его похожим на миниатюрный старинный особняк. Но, в отличие от главного здания, здесь явно меньше пафоса и больше уюта.

Девушка останавливается у массивной двери, достаёт из кармана магнитный ключ-карту и проводит по датчику. Дверь мягко отъезжает в сторону, пропуская меня внутрь.

Я осматриваю просторный, ярко освещённый холл. Высокие потолки, несколько кожаных диванов, у стены небольшой книжный шкаф. Всё здесь выглядит ухоженным, но минималистичным. Ничего лишнего.

А ещё пусто и тихо. Я догадываюсь – все на собрании. Именно поэтому сейчас нет ни преподавателей, ни других сотрудников.

– Ваша комната – двести четырнадцатая, это на втором этаже, – говорит девушка, передавая мне карточку. – Добро пожаловать.

Она не предлагает проводить меня дальше, просто кивает и уходит обратно к административному корпусу.

Видимо, я теперь сама по себе.

Я прохожу по холлу, странно себя ощущая от того, что стук колёсиков моего чемодана нарушает эту стеклянную тишину.

Тут есть маленький лифт из стекла, на нём я и поднимаюсь на второй этаж, чтобы не тащить чемодан по ступеням. Иду по коридору, ищу взглядом номер своей комнаты.

Двести одиннадцать, двести двенадцать, двести тринадцать…

А вот и двести четырнадцатая, в самом конце коридора.

Я прикладываю ключ-карту, и дверь открывается легко, почти бесшумно.

Нахожу рукой выключатель, включаю свет и осматриваюсь. Комната довольно просторная, как на одного, вполне себе тянет на приличный номер в хорошем отеле.

Просторная кровать с высокими подушками, тёмно-коричневые шторы, приглушённый свет от бра у изголовья. У окна стоит массивный письменный стол, в углу – узкий встроенный шкаф. Идеальная чистота.

Я подхожу к окну и задерживаю дыхание.

Вид потрясающий.

Широкий, ухоженный двор с идеальными клумбами, извилистыми дорожками и мраморными статуями. Чуть дальше – тёмные силуэты гор, покрытых густыми кипарисами, их вершины утопают в тонкой дымке сумерек.

Всё это выглядит так… тихо, величественно, почти нереально.

И так умиротворённо. Безопасно.

Я ставлю чемодан у кровати и вздыхаю.

Всё это – гораздо лучше, чем я ожидала. Не просто работа, а идеальные условия. Высокая зарплата, красивое место, достойные коллеги. Я, конечно, ещё ни с кем, кроме директора и секретаря не познакомилась, но, думаю, преподавательский состав здесь такой, что для меня будет очень ценно набраться опыта от них.

Свежий воздух, порядок, безопасность. И самое главное – Сергей не сможет меня здесь достать.

Я провожу рукой по гладкому покрывалу кровати.

Может быть, мне действительно повезло?

Я открываю шкаф. Внутри аккуратно висят вешалки, на нижней полке лежат несколько полотенец. Рядом сейф. Маленький, но вместительный. Хорошо, что я захватила с собой документы и немного наличных. Хотя, наверное, тут и тратить их некуда.

Ванная тоже радует: белоснежный кафель, стеклянная душевая кабина, большая раковина с подсветкой. Минимализм, но безупречный.

Только собираюсь начать распаковывать вещи, как раздаётся стук в дверь.

Я замираю. В животе как-то всё поджимается от волнения.

– Войдите? – мой голос звучит чуть тише, чем хотелось бы.

Дверь открывается, и в комнату входит молодая женщина в форме горничной. В руках у неё аккуратно сложенные вещи.

– Добрый вечер, Анастасия Викторовна, – вежливо произносит она. – Я принесла вам преподавательскую форму.

Она кладёт стопку одежды на кровать и продолжает:

– В корпусе есть небольшая гостиная, балкон. Столовая дальше, она общая – у вас в маршрутном листе указано, как найти. Рядом с ней же расположен маленький киоск, если вам понадобится что-то дополнительно. Также есть прачечная. Интернет-сеть закрытая, логин и пароль – в папке с уставом, папка на столе возле проводного телефона для связи с административным корпусом. Номера внутренних служб в ней тоже указаны.

Я киваю, вбирая в себя информацию. Хоть бы не забыть ничего.

– Спасибо, – отвечаю я.

– Добро пожаловать в Черногорский.

Горничная мягко улыбается, слегка склоняет голову и уходит, оставляя меня одну.

Я медленно поворачиваюсь к стопке формы, лежащей на покрывале кровати. Разворачиваю её.

Тёмно-серый жакет с изящным кроем, подчёркивающий линию талии. Чёрная юбка-карандаш чуть ниже колена, безупречно гладкая. Белоснежная блуза с высокими манжетами.

Элегантно, строго, но… красиво.

Я не удерживаюсь и примеряю комплект.

Форма сидит почти идеально, подчёркивая осанку, делая силуэт более вытянутым. Ткань дорогая, приятная на ощупь. Я невольно поворачиваюсь к зеркалу. Вижу там другую себя. Не испуганную женщину, сбежавшую от прошлого, а уверенную, строгую преподавательницу. Почти такую, какой я всегда хотела быть.

Но внутри… глухой ком в животе. Будто узел завязывается.

Завтра мой первый рабочий день. Я выйду в аудиторию. Познакомлюсь со студентами.

Это однозначно заставляет нервничать.

Но я справлюсь. Обязана.

Глава 5

Я просыпаюсь с ощущением странной лёгкости в груди, но тяжестью в животе. Это всё волнение.

Сегодня мой первый рабочий день в Черногорском, и мне предстоит выйти перед студентами, которых я пока даже не видела, и преподавать в колледже, о котором до недавнего времени я вообще не слышала.

На часах пять пятьдесят три, я лежу в кровати, глядя в потолок, пока тревожные мысли клубятся в голове. Но долго себя накручивать не получается – планшет, который мне выдали вчера, тихо вибрирует на прикроватной тумбе. Я протягиваю руку и открываю сообщение.

Карта территории колледжа и расписание занятий добавлены в ваш профиль. Ознакомьтесь перед началом рабочего дня.

Я щёлкаю на вложенный файл, и на экране разворачивается схема. Территория действительно огромная: несколько корпусов, отдельный студенческий городок, спортивные площадки, внутренний парк, крытый бассейн, теннисный корт, какое-то заведение культуры и отдыха, булочная. Всё подписано чётко, но от этого не становится менее пугающе.

Следующий файл – расписание. Открываю и прокручиваю. В первой половине дня у меня только одна пара – вводная лекция по истории древних цивилизаций для студентов старшего курса. Это немного успокаивает: хотя бы не сразу полный день.

Я сажусь на кровати и массирую виски.

Есть не хочется. От волнения в желудке только неприятная тяжесть, поэтому я решаю пропустить завтрак. Лучше просто выпить кофе, а потом отправиться в корпус пораньше. Я ведь даже с картой плутать начну. Ещё нужно с аудиторией познакомиться, оборудованием, составить план лекции.

Я принимаю душ, накидываю халат и выхожу в коридор. Тихо, свет в коридорах корпуса ещё приглушён. Кажется, большинство преподавателей ещё не вышли из своих комнат.

Вчера я видела кофемашину в общей гостиной, поэтому туда и направляюсь.

Но оказывается, ранняя пташка тут не я одна.

За небольшим круглым столиком разговаривают трое преподавателей. Две женщины и мужчина. Они выглядят расслабленными и спокойными, в отличие от меня.

Одна из женщин – лет тридцати, немного полноватая, с русыми волосами, аккуратно заколотыми на затылке. Она уже одета в строгую форму, но в ней есть что-то мягкое, почти домашнее. Вторая – около пятидесяти, высокая, стройная, с короткой стрижкой и лёгкой улыбкой на губах. Уверенная, сдержанная, она напоминает преподавателей, которых уважают, но побаиваются.

Мужчина выглядит чуть старше сорока, с резкими чертами лица и лёгкой небрежностью в осанке. Он единственный, кто сидит, закинув ногу на ногу, и говорит легко, усмехаясь, с намёком на иронию.

– …если сегодня опять заговорят про ужесточение контроля, то я официально объявляю забастовку, – бросает он, отпивая кофе.

Младшая из женщин смеётся.

– Тогда нас всех выгонят из колледжа, а не только тебя, Лев Николаевич.

– Забастовка в Черногорском – это будет невиданное дело, – добавляет старшая, чуть улыбаясь.

Они замечают меня одновременно.

Младшая преподавательница первая кивает мне и улыбается.

– Доброе утро. Вы, должно быть, Анастасия Викторовна?

– Да, – я на секунду застываю, но беру себя в руки. – Доброе утро. Можно просто Настя.

Мужчина отрывается от чашки и оглядывает меня с лёгким прищуром.

– Значит, новая коллега? – он кивает, говорит, чуть растягивая слова. – Добро пожаловать в Черногорский.

Эта фраза.

Я слышала её уже несколько раз.

От директора. От охраны. От той девушки, что привела меня вчера. От горничной.

Будто словесный код какой-то.

Но сейчас, почему-то, она звучит иначе. Невесомее, но в то же время будто с каким-то подтекстом.

Я киваю, хотя внутри пробегает лёгкая дрожь.

– Спасибо. Надеюсь, быстро освоюсь.

– Освоитесь, – тепло говорит старшая преподавательница. – Главное, не пугайтесь дисциплины. Здесь свои порядки, но они… работают.

Я киваю снова, хотя её слова звучат двусмысленно. Здесь всё звучит двусмысленно, если честно.

Лев Николаевич, кажется, замечает мой настрой, потому что его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно.

– Главное, помните, что в этом месте всё всегда идёт по правилам. – Он улыбается, но мне отчего-то становится не по себе.

Я машинально нажимаю кнопку на кофемашине, чтобы скрыть растущее внутри волнение.

Надо просто взять себя в руки. Сейчас очень важно показать себя профессионалом и перед студентами, и перед коллегами.

Улыбнувшись коллегам ещё раз, я забираю свой кофе и возвращаюсь к себе в комнату. Надеваю уже выглаженную форму и смотрю на себя в зеркало.

Форма сидит безупречно. Я выгляжу… солидно. Взросло.

И, что удивительно, мне это нравится, хотя я никогда особо не любила серый.

Я провожу руками по ткани, слегка приглаживая её, будто проверяя, действительно ли это я.

Теперь макияж.

Сажусь за стол и открываю небольшую косметичку.

Тут я снова замираю. Макияж – всегда тонкая грань. Слишком ярко – вызывающе, слишком бледно – неухоженно. В серьёзных учреждениях лёгкий, неброский макияж приветствуется.

После долгих колебаний выбираю натуральные оттенки. Лёгкая пудра, немного туши, нейтральная помада. Всё, чтобы подчеркнуть черты, но не привлекать лишнего внимания.

Волосы собираю в низкий пучок и прохожусь воском у пробора, чтобы пригладить торчащие мелкие волоски.

Когда наконец готова, выдыхаю, беру сумочку, планшет и выхожу из комнаты.

На улице всё ещё свежо. Лёгкий туман тянется над дорожками, солнце только начинает пробиваться через кроны деревьев. Колледж ещё не проснулся полностью, но в воздухе уже чувствуется напряжённая собранность.

Я открываю карту на планшете и нахожу нужный маршрут. Главный корпус – в сердце территории, и идти туда недалеко.

Я шагаю по дорожке, огибая низкие живые изгороди, когда вдруг слышу голоса из-за беседки.

– Ты обещал, что не станешь участвовать в этом году, Албаев! Ты мне обещал! – голос девушки резкий, приглушённый, но в нём слышится возмущение и даже боль.

– Ни хрена я никому не обещал, – отвечает мужской голос. Грубо отвечает, холодно. В его голосе нет ни капли сомнения. – Ты сама себе придумала, Вера.

На мгновение наступает тишина.

– Пошёл ты! – Я не успеваю даже шагнуть вперёд, как она вылетает из-за изгороди и врезается прямо в меня.

– Осторожн…

– Смотри, куда идёшь, овца! – зло выплёвывает девушка даже не поднимая глаз.

Я моргаю.

Вот это первое знакомство со студентами колледжа.

Девушка уже уходит быстрым шагом, скрываясь за поворотом дорожки. И только когда её силуэт почти исчезает из виду, до меня доходит, что она говорила это преподавательнице.

Я могла бы её остановить, но… не вижу смысла. На эмоциях она даже не поняла, кто перед ней.

Я выпрямляю плечи и продолжаю идти. Но по пути всё же не выдерживаю – заглядываю за изгородь, откуда только что раздавались голоса.

Никого.

Этот Албаев тоже ушёл.

Я задерживаюсь на секунду, но пожимаю плечами. Студенты – молодёжь. У них свои отношения, конфликты, расставания, ревность, любовь. Всё это нормально.

Шесть лет назад я сама была студенткой. И всё помню, как будто это было вчера.

Пожав плечами ещё раз, я направляюсь к главному корпусу. У меня сегодня первый рабочий день, и всё остальное меня не касается.

Глава 6

Увиденная сцена, мягко говоря, спокойствия мне не прибавила. Внутри всё напряжено, как струна. На карте, которую я изучала утром, был отмечен кабинет кафедры истории. Второй этаж, комната двести шесть. Туда мне для начала и надо.

Учебный корпус, в который я вхожу, выглядит строго и внушительно. Трёхэтажное здание, облицованное камнем, с высокими окнами и широкими дверьми. Внутри просторные коридоры, полы из мрамора в чёрно-белую клетку, стены отделаны деревом. До начала учебных занятий ещё целый час, и в коридорах пока ещё стоит тишина.

Я пересекаю коридор и иду через холл в сторону лестницы.

– Доброе утро, – несётся мне в спину, и я вздрагиваю от неожиданности.

В углу, прямо на полу, сидит девушка в очках с книгой в руках.

– Эм… доброе, – киваю.

Почему она тут сидит так рано?

Ну хотя мало ли. Я в свои студенческие годы тоже любила иногда уединиться с книжкой. Правда делала это в общежитии.

Она снова опускает глаза в книгу, а я отворачиваюсь и иду дальше.

Поднявшись на второй этаж, я ищу глазами дверь с номером двести шесть. Нахожу довольно быстро – на ней висит табличка «Кафедра истории и археологии». Я осторожно стучусь, а потом нажимаю на ручку.

– Войдите, – звучит из-за двери.

Я захожу. Кабинет просторный, с массивным столом и полками, уставленными книгами и папками. На стене большая карта. За столом за компьютером сидит мужчина лет пятидесяти, в очках. Увидев меня, он тепло располагающе улыбается.

– Анастасия Викторовна? – уточняет он, вставая из-за своего стола.

Я киваю.

– Здравствуйте.

– Добро пожаловать, коллега. Я Дмитрий Аркадьевич, декан. Рад знакомству.

Он протягивает руку, я пожимаю её и чувствую, как напряжение немного отпускает. К нему подходит женщина около сорока, строгая, сдержанная, но в глазах искрится доброжелательность.

– Ирина Витальевна, преподаватель древней истории. Очень рада, что у нас пополнение.

Второй преподаватель – молодой мужчина с лёгкой небрежной бородкой и озорной улыбкой.

– Андрей Сергеевич, – представляется он. – Если будут вопросы или понадобится помощь, обращайтесь.

Последней подходит миниатюрная девушка с короткой стрижкой.

– Светлана, лаборант. Если что-то понадобится: литература, распечатки – я всегда на связи.

Я тепло их благодарю. Ощущение, будто меня здесь действительно ждали. Становится чуть легче дышать.

Мы немного болтаем, мне даже вручают чашку с горячим чаем.

Но время идёт. Мне пора.

Я выхожу из кабинета и иду в аудиторию, которая указана в маршрутном листе. Коллеги искренне желают удачи и говорят, что всё будет хорошо.

Нахожу нужный учебный кабинет, вхожу внутрь и закрываю за собой дверь, ставлю папку на кафедру и глубоко вдыхаю. Вытаскиваю планшет, проверяю заметки. Руки немного дрожат.

Я несколько раз тихо проговариваю, глядя на пустые столы аудитории:

– Добрый день. Меня зовут Анастасия Викторовна Лапочкина…

Сбиваюсь.

Снова начинаю.

– Добрый день. В этом учебном году я буду вести у вас курс истории древних цивилизаций…

Каждое слово будто прилипает к языку. Я снова проговариваю. Три, четыре раза. Голос срывается, но я упрямо продолжаю.

Но тут звенит звонок. Уже восемь тридцать, а это значит, что первая учебная пара начинается.

Сердце сжимается. Я поднимаю голову, дверь медленно открывается. В аудиторию входят студенты. Шум затихает, кто-то переговаривается шёпотом.

Старшекурсники. Человек двадцать.

Все в форменной одежде, серьёзные. Форма безупречная, дорогая, но не кричащая – утончённая роскошь.

В голове всплывает то самое слово, которым охарактеризовал их Рублёв – элита.

Я вглядываюсь в лица. Наблюдаю напряжённо, пока они занимают свои места в аудитории. Замечаю ту самую девушку, что нагрубила мне на улице – Веру.

И она тоже, конечно же, замечает меня. Её лицо бледнеет, глаза расширяются. Она замирает на секунду, будто не верит своим глазам. Я замечаю, как она опускает взгляд и торопливо садится за последнюю парту, втянув голову в плечи.

Я не подаю виду. Спина ровная, руки крепко сжаты на планшете. Внутри всё дрожит, но я держу себя в руках.

Студенты рассаживаются, и я вдыхаю глубже, пытаясь справиться с этой предательской дрожью в пальцах. Мне нужно войти в ритм, почувствовать эту аудиторию, этих людей. Я быстро сканирую лица – юные, холёные, уверенные в себе.

Они знают, кто они такие, и привыкли, что преподаватель должен их не просто учить, а заслужить право их внимания.

Первый момент – почти панический страх, что я растеряюсь, скажу что-то не так. Но я останавливаю этот порыв в зародыше. С чего бы мне теряться? В МГУ я читала лекции перед залом, полным блестящих умов.

Здесь всё то же самое.

Я выравниваю плечи, а потом громко и чётко здороваюсь со студентами, представляюсь им и поясняю, кто я такая и для чего тут стою перед ними.

– Я знаю, что у вас уже был опыт изучения этого предмета, – начинаю мягко. – Но в этом году мы с вами посмотрим на многие процессы шире. Попробуем разбирать не просто факты, а причины, глубинные связи. Я уверена, что мы будем работать интересно и продуктивно.

Говорю ровно. И чувствую, что цепляю некоторых. Но не всех. Они будто ждут чего-то. Какого-то сигнала. Чьего-то одобрения.

И вот в этот момент я замечаю взгляд.

Медленно поднимаю глаза и встречаюсь с ним.

На крайнем ряду, чуть в стороне, сидит высокий черноволосый парень. Спокойный, уверенный, как хищник, лениво наблюдающий за своей потенциальной добычей. Сильные черты лица, резкий подбородок, высокие скулы. Глаза… такие холодные, что по коже ползут мурашки. И в них… как будто вызов. Намёк на власть.

Я чувствую, как перехватывает дыхание. Словно с ним я сейчас разговариваю без слов. Он не улыбается, но уголок губ чуть тронут.

Моё сердце делает странный скачок. Я не могу отвернуться сразу. Он словно припечатывает, парализует, заставляет замереть. Пусть и на доли секунды, но в это время даже вдох сделать трудно.

Есть такие люди, да. Это не зависит ни от пола, ни от возраста.

Это просто такая особая энергетика.

И я с такими встречаюсь не впервые, поэтому мысленно считаю до трёх и беру себя в руки.

Я перевожу взгляд на других студентов, пытаясь вернуться в ритм.

– У кого-то уже есть конкретные интересы в области древних цивилизаций? Возможно, вы хотите углубиться в что-то конкретное? – спрашиваю ровно.

Тишина. Пауза.

И вдруг слышу его голос. Того самого парня. Спокойный, глубокий, с лёгкой насмешкой.

– Нас интересуют практические аспекты влияния древних обрядов на современность, Анастасия Викторовна.

Я не сразу нахожу, что ответить. Голос у него – обволакивающий и опасный одновременно.

Я собираю себя в кулак, подбирюсь вся.

– Очень хорошая тема для дискуссии, – отвечаю сдержанно. – Обязательно поднимем её позже. А вы…?

– Булат Албаев. – Он кивает чуть заметно.

Это тот самый парень, с которым ссорилась Вера сегодня утром за изгородью.

Глава 7

Звенит звонок с пары, и я плавно выдыхаю.

– Всё ли понятно или остались вопросы? – подвожу итоги лекции на автомате.

Мой вопрос остаётся без ответа. Студенты начинают собираться, закрывают планшеты, поднимаются с мест. Шорохи, лёгкий гул голосов заполняет помещение, звон застёгиваемых сумок. Я стою у кафедры и смотрю, как они выходят, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

На самом деле мне хочется сесть прямо на этот стул и выдохнуть. Опасть. Расслабиться немного. Потому что… вроде бы я справилась. Не упала в обморок, не запнулась, не забыла, как меня зовут. Язык за зубы не цеплялся. Но теперь я точно понимаю, насколько контингент тут действительно непростой. Не в смысле буйный – наоборот. Тишина, внимательные взгляды, почти без эмоций. Как будто они тебя взвешивают, оценивают, и если ты не соответствуешь – просто перестаёшь существовать.

Я делаю шаг к краю кафедры, перекладываю папку ближе к себе, смотрю в планшет, чтобы удостовериться, что я ничего не перепутала, и следующей пары у меня нет. Ладони ещё немного влажные, но это ничего. Освоюсь.

– Анастасия Викторовна, – слышу рядом.

Я поднимаю глаза и вижу рядом Веру. Она мнётся, теребит рукав бомбера и не глядит мне в лицо.

– Простите меня, пожалуйста, – произносит девушка и кусает губу. – Я тогда… утром… Я не знала, что вы преподаватель. Я… не хотела.

Я смотрю на неё пару секунд, пытаясь сообразить, что именно чувствую. Злость? Обиду? Скорее… нет. Неловкость. Определённо неловкость.

– Я понимаю, – отвечаю негромко. – Бывает. Эмоции, ссоры. Не держу зла. Серьёзно. Ну и ты ведь правда не знала, что я преподаватель. Хотя, лучше так не грубить незнакомым людям всё же.

Вера выдыхает с облегчением и даже решается посмотреть на меня. И, признаться, особого испуга я в её взгляде не обнаруживаю.

– Да, конечно, вы правы, – быстро кивает она. – Спасибо… и… если можно, пожалуйста, не снижайте мне рейтинговый балл. Мне нельзя терять позиции. Просто…

Она запинается. И тут у меня внутри щёлкает.

Рейтинговый балл?

Что ещё за система такая? Я пока ничего об этом не знаю. Надо выяснить.

– Не переживай. Я ничего снижать не собираюсь, – говорю, чуть улыбнувшись, чтобы смягчить ситуацию. Начинать свою работу тут с конфронтаций, конечно же, я не хочу. – Всё в порядке.

Вера кивает и быстро выходит из аудитории, а я остаюсь одна. Ещё несколько секунд стою на месте, потом собираю планшет, папку, выпрямляю спину, делаю вдох и выхожу в коридор.

И попадаю в настоящий улей.

Шум. Движение. Всё вокруг как будто одновременно и упорядочено, и хаотично. Студенты идут по коридору, переговариваются, смеются, кто-то стоит у питьевых фонтанчиков, кто-то обнимается, кто-то спорит негромко. Одежда одинаковая, форма, но в деталях заметна индивидуальность. Часы, серьги, стиль причёсок. Это точно не обычный колледж. Это элита. И это действительно так или иначе ощущается.

Все уверенные, живые, словно знают, что за их спинами стоит нечто большее, чем просто знания. Здесь нет в глазах страхов о будущем, все они уже знают своё будущее место в жизни.

Я иду по коридору, стараясь не потерять осанку. Не суетиться. Не выглядеть так, будто я здесь новенькая и боюсь каждого взгляда.

Но тут я чувствую, как кто-то идёт навстречу. Нет… не просто идёт. Он как будто движется сквозь толпу, и она расступается сама. Без слов. Без жестов.

Албаев.

Я узнаю его сразу. Хотя ещё не подняла взгляд. Просто чувствую.

Энергетика. Давящая, спокойная, внутренняя сила. Он не делает ничего особенного, но в его походке, в осанке – абсолютная уверенность. Даже как-будто какая-то неуязвимость.

Мы почти поравнялись, и я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Прямо. Как лобовое столкновение. Без предупреждения.

И этот взгляд будто врезается в меня. Медленно. Холодно. Не нахально, нет. Он не разглядывает меня, не улыбается. Он просто… смотрит. Так, будто уже всё знает. Уже сделал выводы.

– Осторожно, – произносит он вдруг, и я едва не сталкиваюсь с углом.

А не сталкиваюсь лишь потому, что он подхватывает меня под плечо и слегка дёргает в сторону.

Руку он тут же убирает, но у меня буквально пылать начинает плечо, кожа под тканью блузки словно воспламеняется.

– Спасибо, – машинально отвечаю, но мой голос звучит тише, чем я хотела.

Булат чуть наклоняет голову. Легко, едва заметно.

– Вы неплохо держались сегодня, Анастасия Викторовна, – произносит он с таким спокойствием, как будто речь идёт о шахматной партии.

– Я делаю свою работу, – отвечаю. Стараюсь, чтобы голос был ровным.

– Надеюсь, вы задержитесь в Черногорском надолго. – Его губы едва трогает полуулыбка. Почти снисходительная. В чём-то ласковая. Почти угрожающая.

Я смотрю на него пару секунд. Чувствую, как горло сдавливает. Потом киваю.

– Это от меня не зависит.

– Ну, как сказать… – шепчет он, проходя мимо. Его плечо почти задевает моё. Не нарочно. Почти.

Я остаюсь стоять, глядя ему вслед. Он уходит, не оборачиваясь. А я стою и ещё несколько секунд просто пялюсь на его удаляющуюся широкую спину.

Я вдыхаю. Ровно. Встряхиваю головой и иду дальше.

Этот парень меня пугает. Он… нет, не странный. Но ощущения вызывает странные.

Глава 8

После первой пары я возвращаюсь на кафедру. Кабинет пустует, но оставлен свет и чай в термосе на столике в углу. Я закрываю за собой дверь и ставлю планшет на стол. Сажусь, проверяю расписание – следующая пара у меня только через два часа. Отлично, можно спокойно подготовиться, пока в голове ещё свежи впечатления.

Я открываю конспекты, делаю пометки. Всё идёт спокойно, пока на экране планшета не появляется уведомление:

"09:00–11:00 – Завтрак. Общая столовая. Сканируйте карту на входе."

Я смотрю на часы. Девять сорок пять. Самое время позавтракать, да. Я ведь с утра только кофе выпила, а встала рано. Да и выяснить, где тут столовая и как там что, тоже надо.

Выключаю планшет, беру карточку, блокнот, аккуратно складываю всё в сумку. Иду по коридору, и пока я шагаю к столовой, внутри меня разливается странное спокойствие. Я уже не чувствую того животного страха, что был утром. Скорее осторожное волнение. В этом месте… слишком много неизвестного, да. Но я со всем разберусь. Думаю, у меня всё получится.

Столовая находится в отдельно стоящем здании, недалеко от преподавательского корпуса. Здание современное, с панорамными окнами, тёмной черепицей и с высокими столиками снаружи. Я захожу внутрь и замираю на пороге.

Просторный зал. Воздух наполнен тёплыми ароматами – свежей выпечки, кофе, ванили, зелени. Где-то ближе к центру – зона с открытой кухней. Электронный стенд перелистывает страницы меню. Всё выглядит так, будто я зашла в дорогой ресторан при каком-то инновационном отеле, а не в обычную столовую.

Но я уже поняла: здесь ничто не бывает «обычным». Начиная с директора и заканчивая столовой.

Слева – длинные ряды столов, за которыми студенты уже завтракают. Всё будто по невидимому регламенту: кто-то говорит шёпотом, кто-то сидит молча. Громких вскриков и смешков не слышно. Только ровный гул голосов. Я замечаю, что они рассажены как-то… структурно. Не хаотично, как в моём университете. Здесь почти нет перемешанных групп. Каждый стол – как будто клан. Или ранжирование.

А чуть поодаль – стеклянная перегородка. За ней преподавательская зона. Там несколько столиков, уютных, полукруглых, с мягкими креслами и более тихой атмосферой. Барьер между мирами. Невидимый, но очень реальный.

Я подхожу к электронному терминалу и экран загорается.

Меню разнообразное. Омлеты с травами, сырники с кремом, лосось, гречка с овощами, круассаны, натуральный йогурт, капучино, матча, свежевыжатые соки. У меня разбегаются глаза. Я выбираю омлет со шпинатом, салат из авокадо, круассан и кофе латте. Нажимаю «подтвердить». Через минуту мой поднос уже выезжает из ниши. На нём столовые приборы, стики с сахаром, салфетки и упакованная трубочка. А через минуту над зоной открытой кухни на табло загорается мой номер заказа.

– Приятного аппетита, – улыбается мне работница столовой – женщина лет пятидесяти, ставя на мой поднос тарелки с едой.

– Спасибо, – киваю ей в ответ, забираю свой поднос и направляюсь в сторону преподавательской зоны.

Вижу знакомое лицо. Молодая преподавательница, та самая, что была в общей гостиной утром.

Я останавливаюсь возле её стола.

– Можно? – спрашиваю, чуть улыбнувшись. – Кажется, мы уже виделись.

Она поднимает голову и сразу кивает.

– Конечно, присаживайтесь. Анастасия, да?

– Да. Но можно Настя.

– Точно, – улыбается шире, вспоминая, что я уже сегодня предлагала так меня называть. – Я Лена. Елена Алексеевна, если формально. Но вообще, честно, тут между преподавателями не так строго. Главное, чтобы при студентах держать рамки.

Я благодарно улыбаюсь, ставлю поднос на стол и опускаюсь в кресло.

– Спасибо. У вас здесь потрясающе красиво. И, надо сказать… вкусно пахнет.

– Это ещё ничего, – усмехается Лена. – В обед и ужин вообще как в ресторане. У нас повара с опытом в премиальных заведениях.

Кто бы сомневался. Я вот совершенно не удивлена.

Я пробую омлет. Он действительно вкусный. И кофе идеальный. Густой, тягучий, обволакивающий.

– Как у вас прошла первая пара? – интересуется Елена, поднимая брови.

– Нормально. Вроде бы, – пожимаю плечами. – Очень… внимательные студенты. Даже чересчур.

Лена хмыкает.

– Тут так и есть. Они привыкли, что преподаватель должен им соответствовать. Мягко не получится. Надо сразу показать, что ты не робкая. А то сядут на голову. Даже не агрессией – вниманием. Они умеют давить.

Я понимаю, о чём она говорит. Особенно, если вспомнить сегодняшний взгляд Булата.

– Можно глупый вопрос? – говорю я, откладывая вилку. – Что за рейтинговая система у студентов? Одна студентка сегодня попросила не снижать ей общий балл… И я поняла, что ничего об этом не знаю.

Елена делает глоток воды.

– А, рейтинги… Да, это важная штука. Здесь у студентов нет привычной оценки по пятибалльной или стобалльной системе. У них есть общий рейтинг – как бы сумма баллов за всё: посещаемость, дисциплину, поведение, активность, допы, всё. Он влияет на многое.

– На что, например?

– На привилегии. Доступ к определённым зонам, выбор курсов, личные комнаты в общежитии, даже возможность покидать территорию колледжа на выходных. Чем выше балл – тем больше свободы. И наоборот.

– Это… интересно, – медленно говорю я. – Почти как в социальной иерархии.

– Это и есть иерархия, – спокойно отвечает Елена. – Здесь всё на этом построено. Это не то место, где ты просто учишься. Это как… игра с высокими ставками. Кто-то адаптируется и живёт в роскоши. А кто-то… – она пожимает плечами, – живёт на дне. Они ведь вернутся в большой мир и именно от них будет многое зависеть в государстве. И не только нашем.

Мне становится зябко. Я оборачиваюсь и смотрю на зал со студентами. Там тоже идёт своя жизнь. Кто-то сидит с видом полных победителей, кто-то подавлен, кто-то нервно смотрит на часы.

– А преподаватели? – спрашиваю.

– А что преподаватели? – усмехается Елена. – Мы вне системы. Формально. Но неофициально… нас тоже смотрят. Нас оценивают.

– Прямо как в антиутопии, – говорю я.

– Только без фантастики, – отвечает Елена, подмигивая. – Всё настоящее.

Она снова улыбается, но мне почему-то становится прохладно. Я чувствую, что понимаю чуть больше, чем вчера. Но этого всё равно недостаточно.

В этом месте слишком много уровней. И ни один из них не написан на табличке, не обозначен в планшете.

Я допиваю кофе, снова ощущаю этот глубокий вкус, и думаю, что пока у меня есть только одно правило: наблюдай. И не доверяй тишине.

Она здесь какая-то слишком громкая.

Глава 9

Вторая пара проходит чуть легче. Я чувствую, как голос становится увереннее, рука меньше дрожит, когда я держу лазерную указку.

Второй курс. Студенты по-прежнему сдержанны, хоть с ними и полегче, чем со старшими. Но они внимательны, и это давление чувствуется. Но внутри я уже не трещу от него, я учусь быть частью этого мира. Или хотя бы делать вид.

После пары, когда я возвращаюсь в преподавательскую зону кафедры, планшет вибрирует. На экране уведомление:

"Просьба Анастасии Викторовне Лапочкиной явиться в административный корпус. Кабинет № 103. Подписание документов."

Я сдвигаю брови. Ещё что-то? Я уже подписывала контракт. Может, это дополнительные бумаги. Или бюрократия в своём обычном виде.

Собрав свои материалы, я направляюсь по маршруту, ведущему к административному корпусу. На улице тепло, солнце уже закатилось за горы, и стало стремительно темнеть. Воздух свежий, в листве слышится ветер, а по дорожкам снуют студенты. Учебные занятия уже у большинства, похоже, закончились. Кто-то спешит, кто-то прогуливается, у кого-то в руках планшеты или папки. Несколько человек смеются, но даже в смехе чувствуется выверенность. Всё под контролем. Даже эмоции.

Я захожу в здание. Поднимаюсь по ступеням. В кабинете № 103 меня встречает всё та же девушка-секретарь с безупречным пучком и вежливой полуулыбкой.

– Анастасия Викторовна, здравствуйте. Вот здесь, пожалуйста. – она подсовывает мне распечатанные документы. – Ознакомьтесь и подпишите. Это бумаги, подтверждающие вашу регистрацию в системе и распределение на курс.

Я быстро пробегаю глазами по строчкам, расписываюсь в трёх местах.

– Спасибо. Это всё?

– Директор хотел бы коротко поговорить, если вы не возражаете. Он свободен.

Я киваю. Через минуту я снова в том строгом, но уютном кабинете, напротив знакомого уже стола. Директор встаёт и приветственно улыбается.

– Анастасия Викторовна. Добрый… уже вечер. Присаживайтесь.

Я сажусь, складывая руки на коленях.

– Как прошёл ваш первый день?

– Напряжённо, – говорю честно. – Но… интересно. Очень необычные студенты.

– Да. Здесь своя система. Своя культура даже можно сказать. – Он делает паузу. – Но мне сказали, что вы отлично справились. Пары прошли спокойно, студенты слушали.

Я удивлённо поднимаю брови.

– Вы уже получили… – слово “донос” я облекаю в более приемлемую форму, – отзыв?

– Здесь всё работает быстро, – он чуть улыбается. – Мы внимательно следим за адаптацией новых сотрудников. Это важно.

Я киваю.

– Спасибо. Я постараюсь не подвести.

– Я в этом не сомневаюсь. Вы здесь не случайно. Удачи вам. И… не забывайте: в случае малейших сложностей – обращайтесь напрямую. Не бойтесь спрашивать. Хорошего вечера.

– Спасибо, и вам, – я встаю и улыбаюсь. Поддержка администрации ведь действительно важна.

– О, и – да, точно, – директор поднимает вверх указательный палец. – Чуть не забыл. Вадим Анатольевич вам привет передавал. Переживает.

– Приятно слышать, – киваю, снова мягко улыбаясь. – И ему при случае передайте.

– Всенепременно.

Я благодарю его и выхожу, снова оказавшись в коридоре. На обратном пути опять вижу студентов. Кто-то обсуждает что-то на ходу, кто-то машет рукой преподавателю. Один парень сидит на ступеньках и чертит что-то в блокноте, окружённый тишиной, как в коконе. Здесь каждый живёт в своём ритме, но ощущение камерности не покидает – как будто мы все внутри системы, и система эта – нечто живое.

Когда возвращаюсь в преподавательский корпус, день уже совсем склоняется к вечеру. На улице включилось освещение. И не просто освещение, а целый световой дизайн. Клумбы подсвечены, деревья, кусты, беседки, здания. Красиво очень.

Захожу в корпус. Внутри пусто и тихо. Я поднимаюсь в свою комнату, запираю дверь и на несколько секунд просто останавливаюсь у окна, глядя на далекие силуэты гор.

Я уже не чувствую себя как узница. Это место… странное, строгое, но не враждебное. Здесь трудно, но безопасно. И всё же… всё равно тревожно.

Перед глазами снова всплывает лицо Булата Албаева. Его взгляд. Как будто он знает больше, чем должен. Как будто видит насквозь. Это был не просто интерес. Это было… я даже не знаю, как правильно это назвать.

Я отгоняю липкую мысль. Мало ли что мне показалось. Может, это просто его привычный стиль общения. Но где-то в глубине что-то продолжает гудеть и вибрировать.

Вечером я спускаюсь в общую гостиную. Беру себе мятный чай, сажусь в кресло, откидываюсь и ненадолго прикрываю глаза. Завтра у меня три лекции, две из них подряд, и одна у той же группы старшекурсников после перерыва. Нужно сегодня максимально тщательно подготовиться.

– Можно? – слышу рядом знакомый голос.

Я открываю глаза. Елена Алексеевна улыбается, присаживается рядом.

– Конечно, – отвечаю ей улыбкой тоже. Приятная она девушка. Возможно мы с ней могли бы даже подружиться.

– Устала? – спрашивает она.

– Чуть-чуть, – усмехаюсь. – Мозг кипит.

– Это нормально. Здесь он часто кипит. Но ты держишься молодцом. Серьёзно.

Я благодарно киваю. Потом мы молча сидим несколько минут. Просто так. И это удивительно приятно. Потом Лена поднимается и прощается.

Я же возвращаюсь в свою комнату. Переодеваюсь, смываю макияж, расправляю постель. Садясь в кресло, включаю планшет и захожу в электронную библиотеку колледжа. Фонд впечатляющий. Тысячи наименований. Некоторые из них я даже не видела в МГУ. Я выбираю статью по шумерской мифологии и начинаю читать. Время тает незаметно.

И тут…

Кажется, я слышу шаги.

Негромкие. Словно нарочно заглушенные.

Шаг. Ещё шаг. И ещё.

Я вся напрягаюсь, задержав дыхание. Мышцы в спине сводит, пальцы сильнее вцепляются в планшет.

Шаги замирают.

У моей двери.

Моё сердце пропускает удар. Всё тело натягивается, как струна.

Я лихорадочно вспоминаю – заперла ли я дверь? Вроде да. Кажется, да. Я всегда запираю. Сергей приучил своим сталкерством. Но…

Я выключаю экран планшета. В комнате становится темнее. Прислушиваюсь.

Тишина. Абсолютная.

Может, это вообще не здесь? Может, этажом выше? Или просто кто-то прошёл мимо и остановился…

Или это охранник?

В преподавательском корпусе же есть охрана?

Я встаю. Подхожу к двери на цыпочках, медленно, будто боясь, что тот, кто за дверью, услышит мои шаги. Прижимаюсь ухом к двери.

Тихо. Секунды тянутся, как смола.

Я медленно проверяю замок. Замкнуто. Слава Богу.

Возвращаюсь в постель. Ложусь под одеяло. Сжимаю зубы, чтобы не стучали от напряжения.

Слушаю тишину. Она кажется слишком звенящей. Но… я заставляю себя расслабиться. Может, действительно накручиваю.

Или нет.

Но, к собственному удивлению, несмотря на напряжение, я засыпаю, даже не заметив, как.

Глава 10

Утро начинается неспешно. Я просыпаюсь за пару минут до сигнала будильника – с легкой, но ощутимой тяжестью в груди. Не тревога, не страх, а скорее напряжённое ожидание. Почти привычное состояние, которое сопровождает меня с самого приезда в Черногорский.

Да, собственно, я с самого развода с Сергеем живу с этим чувством. Даже дольше.

Я встаю, принимаю душ, сушу волосы у окна, чувствуя, как прохладный горный воздух врывается ощутимым потоком сквозь приоткрытую форточку.

Завариваю чай. Не торопясь. Я чувствую, как понемногу тело просыпается, входит в ритм нового дня. Сегодня – вторая лекция в группе старшего курса. И ещё надо закончить раздатку для группы, загрузить её в систему.

После лёгкого завтрака в комнате (кофе и галета – всё, что влезает на голодный желудок с нервами), я захожу в электронный кабинет и отмечаю план занятий на сегодня. На планшет приходит уведомление, что библиотека пополнилась новым цифровым архивом, рекомендованным для преподавателей гуманитарных направлений.

Отлично, я как раз хотела подобрать статьи по храмовой архитектуре Месопотамии. Решаю зайти в библиотеку после первой пары.

Лекция проходит спокойно. Без инцидентов. Студенты внимательны, хотя всё равно чувствуется отстранённость. Я понимаю – это нормально. Они наблюдают, оценивают. Они не доверяют просто так. Особенно тем, кто появился здесь недавно.

Вера сидит тихо и даже несколько раз цыкает на подружку, которая то и дело отвлекает её, кивая на экран смартфона.

На Албаева я почти не смотрю. Лишь несколько раз вскользь мажу взглядом.

После пары я возвращаюсь на кафедру, обмениваюсь парой фраз с Ириной Витальевной, загружаю материалы в систему. И в одиннадцать иду в библиотеку.

Библиотека находится в восточном крыле учебного корпуса, занимает почти весь второй этаж. Просторная, с высоченными потолками, витражными окнами и мягким, приглушённым светом. Воздух пахнет бумагой, деревом и чем-то ещё – сухим и тёплым, будто ванилью.

Когда я захожу, в зале тихо. Пара студентов сидят у дальних столов, кто-то просматривает книги на терминале. Всё организовано по-современному: на входе электронный стенд, с которого можно заказать любую книгу из архива и она поступит в индивидуальный ящик через пять минут. В читальном зале – глубокие кресла, тёмное дерево и ощущение… спокойствия. Отдельно столы с электронными терминалами, есть интерактивные экраны.

Я подхожу к терминалу, выбираю нужный раздел, заказываю несколько изданий. Вижу, что есть и оригиналы на английском. Отлично. Вдохновившись, иду ближе к заднему ряду, где стоят печатные справочники, чтобы полистать вживую, пока книги грузятся.

Наклоняюсь к полке. Провожу пальцами по корешкам. И тут чувствую, как кто-то проходит рядом. Настолько близко, что мимолётный запах парфюма – холодного, свежего, с металлическими нотками – касается моей кожи, и мурашки тут же поднимаются по спине.

– Добрый день, Анастасия Викторовна, – раздаётся голос у меня за спиной. – Ещё раз.

Я оборачиваюсь. Булат.

На нём серый свитер и тёмные брюки, безупречно сидящие. Спокойный, ленивый взгляд. В уголке губ – всё та же полуулыбка. Такая, будто он знает обо мне что-то, чего не знаю даже я.

– Добрый день, – киваю, не позволяя себе ни удивления, ни отступления назад, хотя тело – выдало. Сердце – ёкнуло. Челюсть чуть напряглась. – Ещё раз.

Он проходит мимо, делает вид, что ищет книгу. Останавливается в метре от меня, скользит взглядом по полкам.

– Не знала, что вы ходите в библиотеку, – произношу, чтобы разрядить паузу. И сама понимаю, насколько глупо прозвучало. Он ведь студент. И, насколько я поняла, учится он очень даже хорошо.

– А вы думали, я только устраиваю скандалы во дворе? – Албаев бросает на меня взгляд из-под тёмных ресниц.

Чёрт, кажется, он в курсе, что я стала свидетелем их с Верой перепалки. Или, может, Вера ему сказала. Хотя, судя по тому, что на лекциях они сидели максимально далеко друг от друга, и она даже взгляд в его сторону не направила ни разу, говорит скорее о том, что она-то ему как раз вряд ли могла что-либо сказать.

– Я вообще не думаю о вас, – парирую спокойно, но голос звучит чуть тише, чем хотелось бы.

Он усмехается. Никакой агрессии. Только… интерес. Медленный, проникающий. Он словно слушает не мои слова, а мой пульс. Внимательно считывает темп ударов, чтобы понимать, насколько он влияет на меня и моё самообладание.

– А я вот думаю, – бросает он мимоходом, – что вы – слишком изящная для этой кафедры.

Я моргаю. Вот это поворот. Сперва даже возникает мысль, что мне вообще показалось это странное замечание.

– В каком смысле? – спрашиваю, собираясь с реакцией.

– В прямом. Историки у нас обычно сухари. А вы не такая. Живая. – Он берёт с полки тонкую книгу, не глядя на неё. – Это хорошо. Такому месту, как Черногорский, нужно больше людей с искрой.

Он отходит, будто ничего не сказал. Только взгляд задерживает на мне ещё на пару секунд. Не грубо. Не вызывающе. Но будто с вызовом. С намёком. А у меня от этого взгляда буквально волоски на коже рук поднимаются, словно наэлектризованные.

А ещё я совершенно теряюсь, не знаю, что и ответить быстро на такие слова.

– Приятного чтения, – бросает Албаев и уходит между рядами, исчезая так же быстро, как появился.

Я остаюсь одна, стою с книгой в руках, не понимая, что это было. Лесть? Проверка? Или он и правда считает меня… не совсем подходящей для этого места.

Мои книги поступают в ящик. Я забираю их, сажусь за стол у окна и начинаю работать. Но фокус держится плохо. Мысли расползаются, провисают, сосредоточиться никак не выходит.

Странное ощущение на коже, что возникло, когда этот Албаев остановился рядом, не проходит.

Я тру ладонями по предплечьям, пытаясь прогнать эти колючие мурашки, но выходит не очень.

Этот парень странно действует на меня. Он говорит мало, но каждое слово будто двусмысленно. Каждое движение – рассчитано. Как в шахматной партии, где он знает, что выиграет, и просто тянет удовольствие.

Только я вот с ним ни во что не играю и совсем не соревнуюсь.

Я снова отвожу взгляд к окну, где за витражами медленно плывут облака.

Этот день явно стал чуть менее предсказуемым.

Глава 11

Я не могу уснуть.

В комнате темно, тишина почти стерильная, но она не успокаивает. Я ворочаюсь в постели, натягиваю одеяло до подбородка, потом сбрасываю его. Переворачиваюсь с боку на бок, и каждый раз ловлю себя на ощущении, что где-то что-то не так.

Воспоминание о вчерашнем звуке шагов, глухом, как будто нарочно приглушённом, снова всплывает, вызывая накатывающую волнами тревогу.

Шаги, остановившиеся у моей двери.

Я пытаюсь себе напомнить, что, скорее всего, это были просто звуки из комнаты сверху. Или охрана. Или вообще мне показалось. Но память не отпускает. Она удерживает меня в этом отвратном ощущении.

Кое-как мне всё же удаётся уснуть. А если быть точнее, провалиться в липкую, тёмную, глухую трясину. И, конечно же, мозг пытается через подсознание протащить ту нервозность, что охватила меня – и мне снится кошмар.

Мне снится Сергей. Его руки на моей шее. Его голос, спокойный, липкий. Он стоит под дверью. Он знает, где я. Он нашёл меня. Он в этом коридоре. И это его шаги.

Я просыпаюсь и рывком сажусь на кровати, от чего голова начинает кружиться. Горло сдавлено, лоб влажный. Сердце бьётся так, словно я пробежала пару километров без единой остановки на передышку.

Я опускаю ступни на пол, наклоняюсь и сжимаю руками колени, опустив голову между ними. Так мне советовал делать психолог, когда паника накрывала.

Но дрожь в пальцах не уходит. Сердце всё равно частит, утяжеляя дыхание.

Так. Хватит, Настя.

Я не в Москве. Я не в своей старой квартире. Здесь другой мир. Здесь он меня не найдёт. Я в безопасности.

Снова сажусь и крепко зажмуриваюсь, а потом вскакиваю, сердито натягиваю халат поверх лёгкой пижамы и подхожу к двери. Резко, почти вызывающе, распахиваю её.

Пусто. В коридоре никого нет и это абсолютно ожидаемо.

Тот самый безмятежный, слегка приглушённый свет, стены, тишина. Корпус спит. Ни звука, ни тени. Никого.

Я качаю головой, выдыхая с раздражением.

– Придурочная, – шепчу себе под нос и закрываю дверь.

Но в комнате душно.

Или это мне кажется.

Я распахиваю окно, вдыхаю ночной воздух, но он не наполняет грудь. Он липкий, сырой, и не даёт того облегчения, которого я жду. Кажется, я просто задыхаюсь не от воздуха, а от чего-то внутри.

Это всё нервы. Слишком долго я жила в страхе, в реальной угрозе. Мозг привык, тело помнит. К тому же сейчас адаптация к новому месту, к новой работе, коллективу. Это ведь всегда стресс. Здесь нет Сергея. Здесь – тишина, контроль, охрана. Всё нормально. Всё под контролем.

Но мне всё равно не дышится. И я понимаю, что мне нужно выйти на улицу. Потому что ощущение, что в комнате стены сдвигаются на меня, никак не отпускает. Грудь по прежнему будто под бетонной плитой.

Почти два часа ночи, но ведь это не запрещено правилами. По крайней мере, преподавателям точно. Я же не за пределы территории Черногорского собралась. Да кто при памяти вообще решится пойти погулять по лесу в два часа ночи?

Я запахиваю халат туже, засовываю ноги в кеды и выхожу в коридор. Снова та же приглушённая тишина. Подсветка едва тёплая, и от неё всё здание кажется спящим, но живым. Я спускаюсь по лестнице, и через минуту уже оказываюсь во дворе.

Воздух прохладный, ночной. Пахнет кипарисами, хвоей и чем-то острым, горным. Не знаю, чем именно, но хочется вдыхать глубже.

Обняв себя руками, я не спеша иду по дорожке между кустами, останавливаюсь возле живой изгороди и поднимаю глаза к небу. Оно тёмное, без звёзд, только тёёмная полоса облаков висит над вершинами. Горы чёрные, как чернила, их очертания видны чётко.

Садясь на лавочку, я чувствую, как тело наконец начинает чуть отпускать. Ноги дрожат, но уже не от страха, а от послевкусия сна. Я упираю локти в колени, закрываю глаза.

И в этот момент чувствую запах.

Сигаретный дым. Лёгкий, обволакивающий, горьковатый. Горло тут же перехватывает – не люблю этот запах.

Я открываю глаза, резко выпрямляясь и оборачиваюсь.

На перилах беседки у клумбы, немного в стороне от меня, кто-то сидит. Силуэт мужской, в руке мелькает красный огонёк.

В темноте лицо его не сразу видно, но я узнаю силуэт. Узнаю эту ленивую, расслабленную позу.

Это Албаев.

Он медленно затягивается, взгляд направлен куда-то вперёд, но я чувствую – он видел, как я вышла. Он знает, что я здесь.

Он не говорит ни слова.

Просто выдыхает дым в сторону неба, будто о чём-то серьёзно задумался.

И от этой тишины, от этой его тени, от одного его молчаливого присутствия, по моей спине пробегают мурашки.

Наверное, правилами курить запрещено, и за это следует снизить ему эти внутренние баллы, но я точно не стану этого делать, тем более сейчас.

Я отвожу взгляд, резко поднимаюсь и иду обратно по дорожке. Но спиной ощущаю – он смотрит. Значит, увидел.

И не то, чтобы я боялась его.

Но и не сказать, что мне спокойно.

Глава 12

Я сижу у окна, медленно помешивая чай. В столовой уже нет утреннего столпотворения. Студенты позавтракали и разбрелись по корпусам.

– Сегодня ты как будто спокойнее уже, – говорит Лена, улыбаясь и присаживаясь напротив с подносом. У неё в чашке зелёный чай и тарелка с салатом с кусочками лосося.

Лена аккуратно устраивается, чуть подтягивает юбку, ловит мой взгляд и улыбается.

– Уже не трясусь при виде аудитории, – усмехаюсь. – Кажется, начинаю вписываться в ритм.

– Главное – не слишком расслабляться, – кивает она. – Здесь ритм может резко поменяться.

– Звучит как предупреждение, – поднимаю бровь, но она уже делает глоток и не отвечает.

К нам подсаживаются уже знакомые мне коллеги, которых я первыми встретила в гостиной преподавательского корпуса. Лев Николаевич и Александра Антоновна. Они здороваются, мы вежливо отвечаем.

– Осваиваетесь, Анастасия Викторовна? – приятно улыбается Александра Антоновна. Она из тех дам, которые почти у всех вызывают уважение и симпатию.

– В процессе, – улыбаюсь ей в ответ и делаю глоток чая, не особо понимая, что ещё могу сказать. Да, собственно, это вопрос, заданный из участливой вежливости.

Они оба тоже приступают к завтраку. Лев Николаевич даже сетует, что ему стоило положить больше джема на сырники, зря он выбрал лишь одну порцию, ведь ежевичный джем тут просто невероятно вкусный.

– Как-нибудь попробуйте, Анастасия Викторовна, – кивает мне. – Уверен, вы будете в восторге.

– Обязательно попробую. Как раз думала завтра взять сырники или блины, теперь и ежевичный джем возьму, спасибо за совет, – киваю ему, тоже улыбнувшись и испытывая приятные ощущения от того, что коллектив принимает меня радушно. Это очень важно.

– Сложная неделя будет, – говорит женщина минут через пять, глядя в чашку. – Особенно к пятнице.

Лев Николаевич только коротко кивает, отпивает кофе, и они словно молча договариваются не продолжать.

Лена ловит мой взгляд, и я вижу, что она так же, как и я, не совсем поняла, о чём речь. Но задавать вопрос вслух в этот момент почему-то не хочется. Да и зачем? Очевидно же – нас с ней в этот контекст пока не посвящают. Может, они разговаривали о чём-то своём до того, как пришли за стол, но потом прервались и сейчас завершили разговор.

Далее наше общение перетекает в более нейтральные темы. Александра Антоновна спрашивает о моих впечатлениях от студентов, интересуется, легко ли было перестроиться с университета в Москве на колледж.

– Мягко говоря, не сразу, – отвечаю честно. – Здесь совершенно другой климат. Ментальный.

Она чуть улыбается.

– Здесь многое иначе. Со временем всё поймёте.

Потом, уже почти доев свой завтрак, она говорит.

– Кстати. Если хотите развеяться, в обеденный перерыв загляните в оранжерею. У нас она тут очень достойная. Я часто хожу туда, когда нужно проветрить голову и эмоционально расслабиться.

– С удовольствием, – отвечаю я, ведь на самом деле люблю такие места.

– Она в южной части территории, рядом с мастерскими. Если что просто по карте ориентируйтесь. Там красиво.

Я благодарю её и обещаю обязательно заглянуть.

…

После двух пар подряд в голове словно ветер свищет. Студенты всё такие же – тихие, внимательные, собранные. Я ловлю себя на том, что начала их заранее угадывать: кто сядет ближе, кто будет задавать вопросы, кто только наблюдает пока. Но всё равно напряжение не отпускает. Как будто вся эта идеальность – только верхний слой.

Когда пары заканчиваются, я беру планшет и открываю карту. Время есть, так почему же не сходить в эту хвалёную оранжерею? Может, и правда поможет расслабиться.

Я нахожу на карте колледжа и отмечаю точку маршрута до оранжереи. Погода отличная – солнце в дымке, но тепло. Дорожки между корпусами пульсируют движением. Кто-то идёт группами, кто-то в одиночестве. Я огибаю поворот и сворачиваю на тропинку, ведущую к южной части территории.

Воздух постепенно меняется. Пахнет травой, влажной землёй, будто я приближаюсь к краю формальной зоны. Здания редеют. Я иду всё дальше, и планшет сначала показывает, что я на маршруте, но потом – что-то щёлкает. Экран мигает. Секунда – и точка моего положения пропадает. Всё зависает.

– Ну отлично, – шепчу я.

Пробую перезапустить приложение. Не помогает.

Я оглядываюсь. Позади дорожка, ведущая обратно. Впереди поворот между двумя аккуратно подстриженными живыми изгородями. Интуитивно кажется, что туда. Почему-то… хочется идти дальше.

Я сворачиваю. Иду ещё минуту. И вдруг понимаю, что место, в котором я нахожусь, не отмечено на карте. Его просто нет. Хотя я вроде бы ещё на территории колледжа. В любом случае на территории, потому что он обнесён высокой стеной.

Плитка под ногами такая же, бордюры ухоженные, но растительность становится чуть… гуще. Темнее.

Сердце начинает стучать быстрее. Я останавливаюсь. Появляется страх заблудиться, хотя прошла я совсем немного. Я достаю планшет снова. Нет сигнала. Вообще. Ни карты, ни связи. Только экран блокировки и моё отражение в стекле.

– Ладно… – шепчу себе, решая поискать оранжерею в следующий раз. – Просто надо развернуться и пойти обратно.

Но я не разворачиваюсь. Стою и смотрю вперёд.

А потом слышу звонкий щелчок.

Как будто где-то дальше за кустами…

Ощущение, что я зашла туда, куда не должна.

И мне уже нужно не исследовать, а выбираться.

Глава 13

Я замираю на месте и прислушиваюсь.

Сначала – ничего. Только лёгкое потрескивание листвы от ветра, жужжание насекомых и далёкое карканье вороны. Но потом… тишина меняется. Становится не пустой, а насыщенной. Почти… плотной. Словно сама среда вокруг знает, что я здесь. Словно кто-то наблюдает за мной.

Я делаю шаг назад. Потом ещё один. И вдруг слышу, как совсем рядом, буквально в нескольких метрах, тихо, будто сдержанно, хрустит ветка.

Мгновенно застываю. Глубоко вдыхаю, ощущая, как кончики пальцев начинают неметь.

– Если это шутка – очень неудачная, – говорю вслух. Спокойно. Почти уверенно.

Ответа нет.

Я поднимаю глаза и понимаю, что потеряла ориентиры. За спиной уже не видно ни купола Чернышевской небольшой часовенки, ни садовых фонарей. Дорожки больше не мощёные, а земля под ногами стала рыхлой, усыпанной корнями и листьями. Всё будто сместилось.

Пульс бьёт в висках. Я понятия не имею, где нахожусь и от этого становится жутко. Тем более уже вот-вот начнёт вечереть. Планшет в руке греется, но он бесполезен. Экран пустой, значок геолокации крутится, но не загружается. Полоска сети на нуле.

Я поворачиваюсь кругом, медленно, стараясь не шуметь. И понимаю, что зря пошла дальше. Надо возвращаться. Пока не стемнело. Пока…

Снова щелчок.

Прямо слева, совсем рядом. Я замираю. Мне даже кажется, что я слышу дыхание. За деревом. Или за изгородью. Или вообще за моей спиной.

– Я преподаватель. Выходите. Немедленно, – стараюсь говорить громко и твёрдо, но у самой колючие мурашки по спине бегут.

Сердце гулко стучит в груди. Я иду быстрее. Почти бегу. Сумка бьёт по бедру, ветки царапают рукава, но я не останавливаюсь. Мне просто нужно… выбраться отсюда. Выйти на знакомую территорию. И тогда всё будет в порядке.

И вдруг – удар.

Резкий, почти лобовой.

Я налетаю на кого-то.

– Ай! Простите! – вырывается у меня автоматически, и я отскакиваю на шаг назад.

Стеной, в которую я врезалась, оказывается… Булат Албаев.

Стоит, как всегда, спокойно, без резких движений. Лицо в тени, но глаза блестят. Чуть прищуренные. Словно уже знал, что я появлюсь именно здесь.

Или… или он следил за мной?

Неприятный холодок пробегает по спине.

Нет, вряд ли. Он, конечно, с особенной харизмой, но на маньяка не похож. Да и вид у него весьма удивлённый.

– Осторожнее, – говорит он негромко, нахмурившись. – Вы что, заблудились?

Я пытаюсь отдышаться. Он явно всё видел – моё бегство, панический взгляд, руки, цепляющиеся за стволы деревьев.

– Нет, – произношу я, – просто гуляла.

Пауза. Он чуть склоняет голову, вопросительно выгибая бровь.

Согласна, звучит тупо.

– Ладно. – Я выдыхаю. – Да. Кажется, немного потерялась. Я шла к оранжерее… но карта сбилась, сеть пропала. И в какой-то момент я оказалась… здесь.

Булат молчит пару секунд. Затем взгляд становится чуть ироничным, уголок губ дергается вверх, будто с невысказанным "а я разве не предупреждал?"

– Ходить одной в этом районе – не лучшая идея, – произносит он медленно. – Особенно вам.

Я вскидываю подбородок.

– Мне?

Он чуть усмехается. Не нагло. Даже не зло. Но с той мужской самоуверенностью, от которой у меня начинает сосать под ложечкой.

– Таким, как вы, – добавляет он. – Здесь много тихих мест. И не все они безопасны.

– Спасибо за заботу, – отвечаю холодно. – Но я прекрасно справляюсь сама.

– Разумеется, – легко кивает он. – Но могу проводить.