Юстас Мрожек
Королева

Родильная напоминала собой небольшой собор – продолговатые железные арки, переброшенные через органическое основание в форме сердца, упирались в тонкие колонны, уходившие вверх затупленными пиками. Из навершия слегка пульсировавшего живого входа торчал выросший до пояса страж в решетчатой железной маске и половинчатой кирасе – завидев за оградой Иллиру и Озефа, приближавшихся со стороны дворца, он почтительно приподнял длинную алебарду.

– Долго как растет-то, – заметил Озеф, открывая ворота и пропуская даму вперед.

– Я только пять лет назад его посадила, – ответила Иллира, проходя внутрь. – Еще пара годков и сможет сам слезть оттуда.

Она положила ладонь на нервный узел, и ткань живого входа втянулась под внешний слой эпидермиса, обнаружив за собой металлические ставни с узорными тиснениями. Озеф снял с пояса универсальный ключ и провел им по одной из линий замысловатого рисунка – щелкнул замок, и ставни распахнулись. Оба прошли в низкий стальной коридор, подернутый органической массой.

– Спасибо, что доверила мне такой важный труд.

– Не за что… Правда, ты не был первым кандидатом, – усмехнулась Иллира.

– Я знаю… Потому и благодарю.

Озеф вставил ключ в широкое отверстие, зиявшее в причудливом диске, что был выложен десятками небольших стальных створок, загибавшихся к центру. Он повернул ключ – следуя за оборотом, створки со скользящим шорохом разъединились и исчезли внутри стены, открывая проход в сердце родильной. Они зашли внутрь и Иллира сказала:

– Надень перчатки сразу. Здесь все чувствительное.

Она зашагала к стоявшему в центре железному столу, поверх которого росла мягкая, чистая кожа бежевого оттенка, почти походившая на поролон. Над столом висел большой красный кокон, иссеченный полосами – промеж них были видны руны, чуть фосфоресцирующие в полумраке. Кокон мягко пульсировал – в его изгибах отчасти угадывался человеческий силуэт.

– Это она? – спросил Озеф, натягивая черные кожаные перчатки.

– Да. Иди к узлу.

Он послушно обошел стол и направился к небольшой железной трибуне, поверх которой располагалось несколько округлых сгустков плоти, разного размера, слегка дряблых, но дышащих живо и ровно, в такт всему зданию. Достигнув узла, Озеф положил руки на плоть и взялся плавно ей манипулировать – от его движений кокон задрожал, начав медленно опускаться вниз.

– Хорошо, – кивнула Иллира, выставив ладони кверху, готовая принять живой груз. – Не спеши.

Озеф поднял глаза и увидел, что нити, удерживавшие ведомую им ношу, тянулись из продолговатого узкого отверстия с маленьким бугорком наверху и пышной, напоминавшей бутон розы органической массой по бокам.

– Это родильная, Озеф. Не делай такое лицо.

– Извини… – пробормотал он и перевел взгляд обратно на кокон.

Иллира бережно приняла пульсирующий мешок из живой ткани в руки и уложила его на стол. Она сняла с пояса кривой ритуальный нож, исписанный мерцающими символами – схожими с теми, что отсвечивали промеж алых полос на лежавшей перед ней груды жизни, продолжавшей мерно сдуваться и раздуваться в покорном ожидании своей судьбы.

– Сейчас будет шумно.

Она приложила лезвие к кокону и резко погрузила его внутрь. Ей в лицо брызнула кровь, а стены вокруг содрогнулись. Свет, исходивший от флуоресцентных наростов под потолком, замигал. Иллира повела ножом вниз, делая глубокий разрез – пол под её ногами затрясся и откуда-то из недр донесся пронзительный женский вопль. Озеф схватился за управляющий узел, чтобы не упасть; Иллира же, привычная к процессу, стояла ровно, словно бы подернутый живыми волокнами металл под её ногами и не пытался опрокинуть её наземь.

Когда она закончила резать, крик затих – на замену ему пришел тихий плач, отдаленным эхом доносившийся до сердца родильной. Тряска прекратилась. Кровь заливала стол, пол, саму Иллиру, и подступалась к ногам Озефа, поблескивая во флуоресцентном свете.

– Как… живо все, – выдохнул он, отпуская узел.

– В первый раз всегда так кажется. Потом привыкаешь… Неси личинок.

Озеф прошел в маленькую подсобку, отделенную от сердца стальной оградкой, что в свою очередь была соединена с потолком прозрачной органической пленкой. Он взял прислоненную к оградке треугольную железную плитку, обрамленную маленькими органическими кармашками, из которых свисали тонкие белые щупальца. Когда Озеф возвратился с плиткой в главный сердечник, он увидел как Иллира распарывает кокон, открывая тусклому свету его содержимое – красную от заливавшей её крови девушку, вздрагивавшую от каждого касания своей молчаливой повитухи. Её глаза были закрыты, а кожа соединялась с внутренней поверхностью кокона десятками тонких белых нитей, подернутых багрянцем. Иллира принялась обрезать эти нити ножом, и они, оборванные, таяли в родильных жидкостях. Плач снизу становился все тише и тише.

– Одну на пол, одну на меня, одну на неё.

Озеф сунул руку в один из плиточных кармашков и извлек оттуда несколько подергивающихся бурых шариков, увитых щупальцами. Он положил один шарик на пол. Тот, погрузившись в кровь, задрожал и вдруг разорвался на части, обнажив маленькое белое тельце, из которого торчали продолговатые, тонкие как иглы множественные лапки. Щупальца, исходившие из-под брюшка тельца, хищно забегали по полу, жадно всасывая в себя кровавую жижу – когда она кончилась в одном месте, лапки понесли тельце туда, где её все еще было в достатке.

Обойдя стол, Озеф прижал второй шарик к спине Иллиры – тот, лопнув под его пальцами, высвободил еще одну личинку, которая принялась поглощать кровь с тела его спутницы. Иллира не обращала совершенно никакого внимания на то, что по ней бегает маленькое насекомое, буквально обгладывавшее её щупальцами, и спокойно трудилась над девушкой из кокона. Озеф положил на ту последний шарик и, наблюдая за тем, как личинка закрывает лицо девушки волокнистой белесостью, очищая её кожу, спросил:

– Когда их останавливать?

– Я скажу.

Он нащупал маленький язычок колокольчика, впаянного в заднюю поверхность плитки и принялся выжидать. Пол под их ногами был уже почти чистым – личинка обгладывала сапоги Озефа, слегка запачканные алым. Иллира, отрезая последнюю белую нить, уже сама была чисто белой – от кожи до волос. Девушка из кокона, прежде почти черная от крови, открывалась вселенной бледным свечением нежной кожи, коя обнаруживалась под толстым слоем кровавой густоты. Оба и Озеф и Иллира стояли на месте молча, ожидая, пока личинка не закончит начатое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.