Евгений Францевич Шмурло
История России
Судьбоносные события. Военные конфликты. Великие правители
От образования Древнерусского государства до Октябрьской революции 862—1917 годы

© Художественное оформ ление, «Центрполиграф», 2025

© «Центрполиграф», 2025

Оформление художника Я.А. Галеевой

* * *

ПРЕДМЕТ ДАННОЙ КНИГИ —

РОССИЯ И ЕЕ СУДЬБЫ;

НО РОССИЯ – ТО ЕСТЬ СТРАНА,

НАРОД, ГОСУДАРСТВО —

РАССМАТРИВАЕТСЯ

НЕ ИЗОЛИРОВАННО, А КАК

ФАКТОР ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ,

КАК НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ ЧЛЕН

МИРОВОЙ СЕМЬИ.

♦

РУССКИЙ НАРОД И ПО

ПРОИСХОЖДЕНИЮ, И ПО КУЛЬТУРЕ,

И ПО СВОЕМУ ДУХОВНОМУ СКЛАДУ

ЕСТЬ НАРОД ЕВРОПЕЙСКИЙ,

НО ФАТАЛЬНО СВЯЗАННЫЙ

С АЗИАТСКИМ ВОСТОКОМ.

Предисловие

Предмет данной книги – Россия и ее судьбы; но Россия – то есть страна, народ, государство – рассматривается не изолированно, а как фактор всемирной истории, как неотъемлемый член мировой семьи. Главная задача – дать возможность почувствовать, какое место в истории занимает Россия в ряду других европейских и неевропейских народов; обратить внимание на внешние условия ее исторического развития, на сходства и отличия в развитии общественного уклада России, ее государственного и церковного строя, выделить черты, которые сближают или отделяют русский народ от других народов; отметить явления, свидетельствующие о том, что русский народ и по происхождению, и по культуре, и по своему духовному складу есть народ европейский, но фатально связанный с азиатским Востоком; указать на историческую роль Рима и Византии в судьбе германо-романских и славянских народов и сопоставить влияние двух культур, западно-католической и восточно-православной, на эти народы; обратить внимание на разницу условий, в каких выросла церковь в России и на Западе, на то, что рост монархии, отношение ее к общественным классам, смена «полицейского абсолютизма» «просвещенным», борьба за политическое преобладание – что явления эти, при всех их местных особенностях, по существу общие и в Европе и в России, свидетельствуют о единстве духовных сил, положенных в основу государственной жизни и там и тут. На долю каждого народа выпадает так называемая историческая задача, и наша книга должна дать почувствовать, в чем именно состояла историческая миссия России.

Вот основания, на каких построен наш труд. Объясняя, он в то же время старается указать своему читателю, в каком направлении должна идти его умственная работа: подсказывает, чего именно следует ему доискиваться у истории Русской земли и русского народа.

Изложению во многих частях книги придана конспективная форма. Книга наша не исключает ни рассказа, ни описания, ни характеристики, но она построена на желании выделить события, разграничить их одно от другого и – повторю свое выражение – выявить то, что скрыто или заслонено наружной оболочкой фактов. Что было – интересует ее мало; зато составные элементы совершившегося факта или явления, силы, его породившие, процесс развития, причинная связь – на этом сосредоточено главное внимание, и конспективная форма наиболее для этого пригодна, так как книга не столько для чтения, сколько для размышления и анализа.

Автор предпочтительнее останавливался на явлениях духовной жизни, на фактах, позволяющих сближать и сопоставлять историю России с историей Западной Европы, а также на особенностях той обстановки, в какой сложилась историческая жизнь нашей Родины.

Каждый отдел книги заканчивается особой рубрикой – «Памятники духовной культуры». Это не более чем сухой перечень главнейших памятников русской старины, отражения ее мысли и чувства, с самыми краткими пояснениями. Назначение такого перечня чисто справочное – для напоминания о тех духовных ценностях, какие создал русский ум и гений в разнообразных проявлениях своей творческой фантазии и духовной работы. Обыкновенно мы так индифферентны к нашей старине; пусть эта рубрика напомнит о богатом духовном наследии, доставшемся нам от прежних поколений.

Выражению «Памятники духовной культуры» придано содержание более широкое, сравнительно с общепринятым: кроме произведений литературных, оно охватывает также и вещественную старину: церкви, иконы, фрески, живописное шитье и другие предметы изобразительного искусства. Они привлечены сюда в той мере, в какой отразили историческое прошлое и духовные потребности, вызвавшие их к жизни, – в зависимости от чего сделан и сам подбор их. По тем же соображениям сочтено было уместным отметить и те из монастырей, которые служили в свое время центром духовным, политическим или культурным.

Автор не без колебания допустил в своей книге маленькое новшество: он избегает всего спорного и еще не установленного в научной литературе, намеренно обходя такие вопросы, как вопрос о происхождении Руси, опричнины, о существовании в Древней Руси феодального строя и т. д. Однако некоторые отступления нами все же допущены. В тех случаях, когда спорный вопрос стал достоянием жизни, не одной только науки, и когда обходить его молчанием значило бы сознательно отворачиваться от того, что само напрашивается и настойчиво ищет себе разрешения, как, например, оценка личности и деятельности Ивана Грозного, Петра Великого; или когда было бы несправедливо, раз приходится касаться спорных вопросов, ограничиться изложением собственного взгляда, как бы навязывать его, в то время когда противоположный взгляд находит себе авторитетную защиту в научной литературе.

Автор опирался, поскольку это было возможно для него, на выводы русской исторической науки и вместе с тем не боялся использовать богатое литературное наследие, оставленное нашими историками, заимствуя у них в отдельных случаях удачно выраженную мысль, яркую характеристику, живой образ или меткое выражение – везде, конечно, указывая на свой источник.

Вступление

Русскую историю можно разделить на шесть основных эпох:

1. Зарождение Русского государства. 862—1054.

2. Неустойчивость политического центра. 1054–1462.

3. Московское государство. 1462–1613.

4. Превращение в европейскую державу. 1613–1725.

5. Россия – европейская держава. 1725–1855.

6. Разрушение старого порядка. 1855–1917.

Первая эпоха характеризуется появлением первых элементов государственности и принятием христианства: объединяются племена, намечается территория, возникает власть, закладываются основы духовных связей с культурным миром Европы.

Вторая эпоха делится на три периода:

1. Киевский период. 1054–1169.

2. Суздальско-волынский период. 1169–1242.

3. Московско-литовский период. 1242–1462.

Первый период. Политический центр в Киеве. Это пора вечевой деятельности и родовых отношений, княжеских усобиц и борьбы со Степью.

Второй период. В поисках политического центра одна часть русских земель, на северо-востоке, группируется вокруг Владимира на Клязьме (Суздальская область); другая, на юго-западе, вокруг Владимира на Луге и Галича (области Волынская и Галицкая). Новгород остается политическим межеумком. Этот период характеризуется упадком родовых отношений и возникновением уделов; княжеские усобицы и борьба со Степью продолжаются, как и раньше.

Третий период. Русская земля объединяется около двух центров: Москвы и литовской Вильны. Татарское нашествие, ослабив Русскую землю, окончательно порывает связь между северо-востоком и юго-западом. Московское государство строится путем активной работы населения северо-восточного края, юго-запад – пассивно входит в состав Литовского государства.

Третья эпоха тоже делится на три периода:

1. Образование Московского государства. 1462–1533.

2. Время первого царя. 1533–1584.

3. Смутное время. 1584–1613.

Первый период. Две особенности характеризуют его: «вотчина» превращается в «государство», притом в государство самодержавное; начинают определяться политические задачи России: на Западе – притязания на Зарубежную Русь, политическое и культурное сближение с Европой; на Востоке – наступательное движение в целях культурной обороны.

Второй период. Первые серьезные попытки осуществить эти задачи (Ливонская война; завоевание Казани и Астрахани). Дальнейший рост самодержавия (борьба с боярством) подготавливает окончательное торжество государства над вотчиной.

Третий период. Происходит конфликт нового государства со старым укладом. Государство, как выражение общих интересов, торжествует над эгоизмом отдельных классов и групп.

Четвертая эпоха делится на два периода:

1. Образование абсолютной монархии. 1613–1682.

2. Эпоха реформ Петра Великого. 1682–1725.

Первый период. Зло, причиненное годами Смуты, содействует дальнейшему укреплению самодержавия, которое к концу периода окончательно принимает формы абсолютной монархии. В области внешней политики вполне выявились (назрели) три национальные задачи: культурная – Балтийский вопрос; религиозно-племенная – Польский вопрос; территориальная – Черноморский вопрос. Однако материальные и духовные силы страны оказались не на уровне этих задач, что вызвало первые попытки исправить указанные жизнью недочеты.

Второй период. Реформы Петра Великого явились следствием сознанных нужд государственных; на службу государству призваны и с этой целью закрепощены все классы общества, без исключения. Достигнуто два ценных результата: благополучно разрешена культурная задача – балтийский вопрос; Россия введена в общую семью европейских народов, и ей обеспечен постоянный духовный обмен и общение с ними («окно в Европу»).

Пятая эпоха делится на три периода:

1. Время дворцовых переворотов. 1725–1741.

2. Время просвещенного абсолютизма. 1741–1796.

3. Время политического преобладания в Европе. 1796–1855.

Первый период. Искажение преобразовательной программы Петра Великого.

Второй период. Национальное направление русской политики во внешних делах. Просветительный характер правительственных мероприятий в делах внутренних. Раскрепощение дворянского сословия и закрепощение крестьянства.

Третий период. Интересы национальные подчинены интересам международным. Реакция, наступившая в Европе после Французской революции и Наполеоновских войн, пагубно отразилась и на порядках внутренней жизни России. Результатом реакционной и не национальной политики был военный крах (Крымская война).

Шестая эпоха делится на три периода:

1. Эпоха великих реформ императора Александра II. 1855–1881.

2. Противодействие реформам. 1881–1904.

3. Подготовка революции. 1904–1917.

Первый период. Крах военный явился одновременно крахом и всей государственной системы и вызвал реформы императора Александра II, которые вернули Россию на прежний путь национальных интересов. Очередной вопрос – восточный: освобождение балканских славян и свободный выход из Черного моря в Средиземное – разрешается (хотя далеко не в полном объеме) тоже в национальном духе религиозно-племенных симпатий и экономических потребностей страны.

Второй период. Реформы императора Александра II остались незаконченными и приостановлены еще при жизни Царя-Освободителя. Его преемники поворачивают государственный корабль назад и порождают недовольство.

Третий период. Неудачная война с Японией вызывает первое революционное столкновение общества с правительством. Вынужденное уступить, правительство созывает Государственную думу, но не действует с ней рука об руку. Между сторонниками самодержавия и конституционной монархии ведется глухая борьба. Трудности новой, мировой, войны доводят эту борьбу до высшего напряжения. В результате старый строй рушится при полном, однако, бессилии тех, кто содействовал его падению, соорудить новое здание вместо прежнего, поваленного.

Эпоха первая
Зарождение Русского Государства
862—1054

I. Характер Русской земли. Ее отличия от Западной Европы

1. Равнинность Русской земли

На Западе природа повсюду рассыпала в изобилии острова, полуострова, мощные горные цепи; морской берег изрезан там глубокими проливами и заливами на мелкие отдельные части. Все это содействует образованию многих, сравнительно небольших по объему, государств; каждое из них как бы отдельный, замкнутый мир с точно обозначенными и с суши и с моря естественными границами: Скандинавский полуостров, Дания, Англия; полуострова Пиренейский, Апеннинский, Балканский; Греческий архипелаг. Да и границы Франции – тоже главным образом горы и море, и только на востоке сливаются они со Среднеевропейской равниной; но и тут есть барьер – река Рейн.

Территория России, наоборот, одна сплошная равнина; ее окраины – Северный океан с Белым морем, Уральские горы, Каспийское, Азовское и Черное моря, Карпатские горы, Балтийское море – расположены далеко одна от другой. Это содействовало здесь образованию единого государства.

Русское государство с первых же дней своего существования разместилось на громадной территории. Уже при Рюрике на крайних пунктах ее лежат Ладога, Ростов, Киев – так далеко друг от друга! – а к временам Ярослава Мудрого ее границы доходят до Оки, Тмутаракани и Галиции. На Западе иначе: территория государственная первоначально там небольшая и только со временем начинает расти и увеличиваться. Особенно это применимо к Римской империи: долгое время власть Рима не выходила за пределы Лациума, и чтобы овладеть только им одним, понадобилось целых четыре века (753–343 гг. до н. э.).

Сравнительно большая обособленность жизни на Западе выработала в тамошнем человеке индивидуальность и самобытность, личное Я; на Русской равнине, где все скоро зажили одной общей жизнью, выработались, наоборот, общинность, «мир», поглощение личного Я массой.

2. Россия – страна континентальная

Древние греки и римляне, а позже испанцы, французы, итальянцы, юго-западные славяне (сербы и хорваты), византийцы, арабы, османские турки – все жили у берегов Средиземного моря; последнее лежало среди их земель, стало общим поприщем их индивидуальной жизни и притягивало к себе даже народы, жившие в стороне от него: таковы англичане, западные славяне (чехи, поляки) и в особенности германцы. Общению Западной Европы значительно содействовала развитая береговая линия. Особенно богат ею Греческий архипелаг с Элладой и западным берегом Малой Азии; см. также: Далматинское побережье Адриатического моря, итальянские острова и побережье Тирренского моря, глубокие устья рек в Германии, Франции и Англии, фиорды Норвегии, на целые десятки верст врезавшиеся вглубь материка, острова Датского архипелага. В Африке береговая линия развита менее всего: отношение ее к поверхностному протяжению 1: 106, в Европе (вообще) 1: 37; в частности, в Греции 1: 3. Кроме того, в Западной Европе обилие хороших морских гаваней; острова там точно станции и верстовые столбы для путешественника; нет сильных ветров: ни муссонов, ни пассатов. Все это значительно облегчало взаимное общение между народами, жившими по берегам Средиземного моря.

Россия, наоборот, страна континентальная. Ее береговая линия определяется как 1: 101, то есть она такая же бедная, как и африканская. Лишь в самом начале своей истории русский народ прикоснулся на короткое время к морю (первые князья, походы на Византию), потом его отбросили назад, так что понадобились целые века напряженных усилий, чтобы добраться до морских берегов и установить там свои границы. Северный океан долго оставался без пользы для нас, да и расположен он совсем в стороне от культурного мира, к тому же Белое море замерзает на 7–8 месяцев в году. Море Каспийское вело в Азию, в страны с другой, нехристианской культурой; одно только Черное море с Азовским да море Балтийское служили хорошей дорогой в Европу, но русский народ пробился к этим морям лишь 8–9 веков спустя после того, как начал жить исторически: лишь при Петре Великом («окно в Европу») и при Екатерине II.

3. Природа

На Западе более мягкий климат, дары природы там разнообразнее и использовать их легче. Восточно-Европейскую равнину природа, наоборот, наделила гораздо скупее. При суровом климате и коротком лете труд земледельца даже в плодородных районах вознаграждался хуже. В России земля 5–7 месяцев в году покрыта снегом и ничего не дает за это время, а на Западе в одно лето можно сделать два-три сбора сена или овощей. У нас в течение 5 ¹/₂ месяца необходимо успеть закончить все полевые работы, что требует большого напряжения сил, а на Западе весь такой труд распределен на 8 месяцев и совершается не торопясь. Таким образом, в России много сил, физических и духовных, ушло на заботу о материальном существовании.

По сравнению с Западной Европой природа здесь мачеха. «Западный человек никогда не был угнетен непрестанной работой круглый год лишь для того, чтобы быть только сытым, одеться, обуться, спастись от непогоды, устроиться в жилище так, чтобы не замерзнуть от стужи, чтобы не потонуть в грязи, чтобы заживо не быть погребенным в сугробах снега. Западный человек не знал и половины тех забот и трудов, какие порабощают и почти отупляют человека в борьбе с порядками природы, более скупой и суровой» (Забелин).

Бедность камня как строительного материала вела в России к более частым пожарам («каменная» Европа и «деревянная» Россия).

Природа или содействует росту культурной жизни человека, или задерживает его. На Западе она содействовала, на Русской равнине тормозила.

4. Реки

Реки, многоводные, многоверстные, – особенность Русской равнины: в Западной Европе, пересеченной горами, расчлененной островами и полуостровами, таких не могло и быть, исключение – один Дунай. Эту особенность нашей страны подметил еще Геродот: «В Скифии, – говорит он, – нет ничего достопримечательного, кроме рек, ее орошающих: они велики и многочисленны».

Две другие особенности русских рек:

весьма развитые бассейны, то есть обильные притоками, широко расходящимися в сторону от главной артерии, так что одна речная система почти переплетается с другой;

общий источник их – Валдайская возвышенность: вытекающие отсюда главнейшие реки (Волга, Ловать, Волхов, Западная Двина, Днепр) расходятся во все четыре стороны – на восток, север, запад и юг, сближая окраины с центром.

В результате Русская равнина вся покрыта почти сплошной водной сетью, своего рода проезжими, столбовыми дорогами. Реки для того времени – естественные, можно сказать, единственные пути сообщения. Вспомним Соловья-разбойника, который залег на прямоезжую дорогу из Мурома в Киев. По рекам расселились русские племена, по ним велась торговля (Греческий водный путь), возникали города, упрочивалась власть княжеская. Речные пути, как и равнинность страны, значительно содействовали объединению племен и образованию единого государства. Чем служило море на Западе для внешних сношений, тем была в России река для сношений внутренних.

«Надо перенестись мыслью за тысячу лет до нашего времени, чтобы понять способы тогдашнего сообщения. Вся Суздальская или по теперешнему имени Московская сторона так прямо и прозывалась Лесной землей, глухим лесом, в котором одни реки и даже речки только и доставляли возможность пробраться, куда было надобно, не столько в полые весенние воды или летом, но особенно зимой, когда воды ставились и представляли для обитателей лучшую дорогу по льду, чем даже наши шоссейные дороги. По сухому пути и летом прокладывались дороги, теребились пути, как выражаются летописи, то есть прорубались леса, по болотам устраивались гати, мостились мосты, но в непроходимых лесах и в летнее время целые рати заблуждались и, идя друг против друга, расходились в разных направлениях и не могли встретиться. Зато зимой в темном лесу без всяких изготовленных дорог легко и свободно можно было пробираться по ледяному речному руслу, по которому путь проходил хотя и большими извивами и перевертами, но всегда неотменно приводил к надобной цели. Очень многие и большие войны, особенно с Новгородом, происходили этим зимним путем и вдобавок, если путь лежал вверх рек, почти всегда по последнему зимнему пути с тем намерением, что с весенней полой водой можно было на лодках легко спуститься к домам» (Забелин).

Куда текли главные реки? На юг и на юго-восток: Днестр, Южный Буг, Днепр, Дон, Волга – в эту сторону потекла и народная жизнь: Греческий водный путь вел из варяг в греки; походы первых русских князей направлены на Византию, на Тмутаракань и Каспийское побережье; христианство пришло с юга, из Византии. То же и в Московский и Императорский периоды. Вспомним завоевание Поволжья, Астраханского царства, Северного Кавказа, заселение южных окраин, походы под Азов при первых Романовых, завоевание Крыма, Кавказа, политическое и духовное сближение с балканскими славянами, вековую мечту о Царьграде и Святой Софии.

Другая система рек (Западная Двина, Ловать – Волхов— Нева), хотя и не в такой степени, как южная, и притом значительно позже, в свою очередь тоже властно направила народную жизнь на северо-запад, к Балтийскому морю (борьба за Ливонию и побережье Финского залива, с Ивана Грозного вплоть до Петра Великого).

5. Непосредственное соседство с Азией

Русское государство (Киевское княжество) зародилось на краю большой прямоезжей дороги, по которой неустанно проходили азиатские выходцы, кочевые, полудикие племена и народы: гунны, авары (обры), угры (иначе: венгры или мадьяры), хазары, печенеги, половцы, татары (через «Великие европейские ворота» – низовья рек Урала, Волги и Дона). Эти кочевники не давали спокойно жить; внимание раздваивалось; работа домостроительства постоянно прерывалась необходимостью дать отпор внешнему врагу, отогнать его от себя, охранить от его нападений. Вспомним слова Владимира Мономаха: «Смерд начнет орать, а половчанин убьет его, разграбит село, захватит жену и детей и сожжет его гумно».

Общение с Азией сказалось на русской жизни отрицательно, не положительно. Позже, со стороны юга же, пришлось вынести двух с половиной вековое монгольское иго, вести 300-летнюю борьбу с крымскими татарами; приходилось вынужденно углубляться в Кавказские горы, в заволжские и зауральские степи, дойти до самого Памира, и все это с единственной целью – оградить мирное население от кочевника, который не мог жить иначе, как разбоем. Мы его отгоняли, отодвигали свою границу, но на новом месте повторялась прежняя история; и так шло, на юге, вплоть до времен Екатерины, а на юго-востоке – почти до наших дней. Фатально обреченный на поиски естественных границ русский народ затратил на них, как и на борьбу с природой-мачехой, массу физических и духовных сил, которые в иных условиях могли бы пойти на достижение целей гораздо более продуктивных.

Такого рода помех своему культурному развитию Западная Европа не знала: ее жизнь протекала в условиях несравненно более благоприятных. Набеги норманнов были явлением временным; норманны явились в Европу не племенем, а лишь как военная дружина; они приняли ее язык и культуру и легко, незаметно слились с туземным населением. Последнее можно сказать и о мадьярах. Что же касается арабов, то еще вопрос, чего больше, зла или добра, внесли они в европейскую жизнь? Арабы явились в Европу в пору высокого развития своей культуры: последняя в некоторых отраслях даже превосходила культуру тогдашнего христианского мира, и завоевания арабов, нанеся временное зло, неизбежное при всяких войнах, обогатили европейский мир полезными знаниями (медицина, математика, география, архитектура, поэзия, философия).

Пагубно было появление в Европе османских турок, но и то не столько для Западной, сколько для Юго-Восточной (Сербия, Болгария, Австрия, Венгрия, Польша); да и тут тяжесть борьбы в значительной мере пришлось разделить той же России.

6. Лес и Поле (Север и Юг)

Другая особенность Русской равнины: деление ее на две полосы, на Поле и Лес, на черноземно-степную и звероловную; одна – для пахаря и скотовода, другая – для охотника, пчеловода, промышленника. Граница между этими полосами шла с юго-запада на северо-восток, от устьев Десны до устьев Оки по линии Киев – Нижний Новгород.

Судьба и здесь оказалась мачехой для русского человека: черноземный, степной юг лежал в районе набегов азиатских кочевников. «Южный земледелец должен был жить всегда наготове для встречи врага, для зашиты своего пахотного поля и своей родной земли. Важнейшее зло для оседлой жизни заключалось именно в том, что никак нельзя было прочертить сколько-нибудь точную и безопасную границу от соседей-степняков. Эта граница ежеминутно перекатывалась с места на место, как та степная растительность, которую так и называют перекати-полем. Нынче пришел кочевник и подогнал свои стада или раскинул свои палатки под самый край пахотной нивы; завтра люди, собравшись с силами, прогнали его или дарами и обещаниями давать подать удовлетворили его жадности. Но кто мог ручаться, что послезавтра он снова не придет и снова не раскинет свои палатки у самых земледельческих хат? Поле, как и море – везде дорога, и невозможно на нем положить границ, особенно таких, которые защищали бы, так сказать, сами себя. Жизнь в чистом поле, подвергаясь всегдашней опасности, была похожа на азартную игру».

В лесной стороне нет степного раздолья, зато жизнь безопаснее и работа домостроительства устойчивее и вернее. «Лес, по самой своей природе, не допускал деятельности слишком отважной или вспыльчивой. Он требовал ежеминутного размышления, внимательного соображения и точного взвешивания всех встречных обстоятельств. В лесу главнее всего требовалась широкая осмотрительность. От этого у лесного человека развивается совсем другой характер жизни и поведения, во многом противоположный характеру коренного полянина. Правилом лесной жизни было – десять раз примерь и один раз отрежь. Правило полевой жизни заключалось в словах: либо пан, либо пропал. Полевая жизнь требовала простора действий; она прямо вызывала на удаль, на удачу, прямо бросала человека во все роды опасностей, развивала в нем беззаветную отвагу и прыткость жизни. Но за это самое она же делала из него игралище всяких случайностей. Вообще можно сказать, что лесная жизнь воспитывала осторожного промышленного политического хозяина, между тем как полевая жизнь создавала удалого воина и богатыря, беззаботного к устройству политического хозяйства» (Забелин).

Полевой юг приучил к казакованью, лесной север, наоборот, к сидению на месте, к общественности: выжечь ли лес, выкорчевать ли пни, вспахать поле – все легче с помощью другого, чем одному; оттого здесь больше, чем на юге, дорожили общественной жизнью и крепче держались ее; оттого и государственная жизнь установилась здесь прочнее, чем на юге.

Позже, когда на юге стало невыносимо от кочевников, население Приднепровья направилось на северо-восток, в лесную полосу и, колонизовав ее, положило начало великорусской народности. Таким образом, Поле и Лес наложили свой отпечаток на два разветвления русского народа: на малороссов и великорусов.

7. Русский Drang nach Osten

На Западе политические границы государства для каждого были очерчены, можно сказать, с первых же дней их существования и оставались в пределах данной народности почти без изменений. Совершались завоевания; чужие области силой оружия присоединялись, но именно потому, что они были чужие, населены другим народом, обыкновенно отпадали и воссоединялись с теми политическими организациями, от которых были насильно отторгнуты. Границы нынешней Англии, Франции, Испании, Италии или Швеции, Норвегии почти те же самые, какими они были при возникновении этих государств. Столетняя война в Средние века между Францией и Англией вернула последнюю в ее естественные границы. Итальянские походы французских королей в Италию в конце XV и в начале XVI в. окончились неудачно, главным образом потому, что выводили Францию за пределы ее естественных границ. Владычество Испании в Сицилии и Милане было непрочно по тем же причинам. Сравним еще: недолговечность шведского владычества в Северной Германии, австрийского на Апеннинском полуострове, испанского в Нидерландах. Одна только германская народность раздвинула свои границы и, продвинувшись за Эльбу, в восточном направлении (немецкий Drang nach Osten), колонизовала (германизировала) новые земли (славянские), превратив их в немецкие. Колонии, как мы их понимаем теперь, стали возникать лишь в Новые века: это всегда земли за пределами государства, обычно в странах неевропейских, особый мир, резко отграниченный от своей метрополии.

Такой колонизации Россия никогда не знала; ее колонизация сродни германской, только в большем масштабе. Русская колонизация – это постоянное раздвижение государственной границы, постоянный рост территории Русского государства. Чем была она вызвана? Равнинность Русской страны, легкость передвижения по речным путям и вынужденный уход с юга под напором азиатских кочевников выработали в русском народе большую подвижность и наклонность к передвижениям – черта, которая проходит через всю его историю. Пройдут века, прежде чем русский человек окончательно осядет и заведет себе прочное, постоянное жилье. Передвижения эти, не вполне законченные еще и в наше время, направлялись обыкновенно в сторону наименьшего сопротивления: уже при Рюрике русский человек сидит не только в Новгороде и Киеве, но и на территории финнов, в Суздальском крае (города Ростов, Муром); новгородские ушкуйники и промышленники с давних пор захватили весь север нынешней Европейской России; Уральские горы Ермака с его ватагой не задержали; в каких-нибудь 100 лет русские «землепроходы» прошли через всю Сибирь и дошли до берегов Тихого океана.

Наше продвижение на Восток было по преимуществу народным: правительство шло уже вслед за народной волной, лишь санкционируя совершившийся захват земель. Последний по времени факт этого рода: присоединение по договору 1883 г. с Китаем озерной области Марка-Куль (за хребтом Южного Алтая), куда русский колонист – раскольник и зверолов – стал проникать с половины XIX столетия. Продвижение же на Юг и особенно на Юго-Восток, хотя отчасти, тоже обязано народной инициативе (донские, запорожские казаки, заволжские раскольничьи скиты), велось главным образом самим правительством и носило характер преимущественно военный (борьба на Кавказе, Оренбургская казачья линия, завоевание Хивы, Бухары и Коканда).

8. Наследие Древнего мира

Географическое положение русской старины обусловило еще одну особенность в жизни русского народа. В потоке народов, хлынувших около Рождества Христова из Азии в Европу (германцы, славяне, литовцы), славяне пришли в ту пору, когда Западная и Средняя Европа были уже заняты, так что только некоторым (южным славянам) удалось разместиться по соседству или непосредственно в областях, испытавших на себе влияние классической культуры (Далмация, Фракия, Мизия, Дакия). Да и то влияние это было относительно слабое, совсем не то, что на землях древней Галии, Иберии или Карфагена. Что же до русского племени, то оно очутилось уже совсем на крайнем Востоке, куда древняя культура почти никогда не проникала. На северных берегах Черного моря в отдельных пунктах греки оставили было свои следы, но ко времени появления русских славян на Восточно-Европейской равнине следы эти совершенно исчезли; самая ближняя из культурных стран, Византия, была отделена степями и морем. Вот почему большого и непосредственного постоянного влияния на ход и развитие русской жизни цивилизация Древнего мира иметь не могла.

Иначе сложилась обстановка на Западе. Германские племена расселились там на самой территории Западной Римской империи, среди самих римлян или романизированного им населения; они восприняли культуру Древнего Рима и под влиянием романизации из прежних германских превратились в народы романские, по духовному своему облику став ближе к римлянам Цезаря или Диоклетиана, чем к своим предкам, германцам времен Тацита. Более неприкосновенным германский тип сохранился там, где новые государства сложились на территории, не испытавшей влияния Рима или где его влияние было совершенно слабое (Англия, Германия, Скандинавия, Ютландия); однако и здесь христианство, принятое из Рима, ввело эти государства в круг той же римской цивилизации, что и народы романские.

Такая разница в обстановке и географическом положении России и Западной Европы объяснит нам, почему культурное содержание западноевропейских государств значительно богаче и разнообразнее. На Западе новые государства с первых же дней своего существования получили в свое распоряжение богатый запас знания, накопленный предыдущими поколениями, Россия, наоборот, села на «пустое место», вследствие чего и культурное развитие ее шло медленнее и по содержанию оказалось много беднее.

II. Языческие верования русских славян

1. Основа общеарийская

Как и остальные индоевропейцы, русские славяне поклонялись видимым силам природы, небесным и земным.

Для первобытного человека явления окружающей его природы полны загадочности, таинственной прелести, и чем они загадочнее, тем охотнее наделяет он их сверхъестественными силами. Для него буквально все полно сознательной жизни; весь окружающий его мир населен живыми существами, с такою же, как у него самого, волей, желанием, с такими же злыми и добрыми мыслями, как у всех людей вообще. Солнце, звезды, луна, сама земля – это живые существа; горы, лес, камни, травы и цветы – то же самое; гром и молния, дождь и ветер, рост дерева и шум водопада, таяние снега и вскрытие рек; мрачность леса и прозрачность воздуха в летний день – все это таинственные, непонятные проявления силы и жизни различных существ. Одни явления поражали его силой, размахом: разлив реки, завывание ветра, зной и мороз, бесконечная степь, дремучий, полный ужасов лес; другие – странностью своих форм: исполинское дерево с лапистыми корнями, темная пещера, отпечаток фигуры на камне; и чем недоступнее для человеческих сил были проявления этой жизни природы, чем таинственнее и величественнее представлялись они людскому воображению, тем сильнее приковывали к себе внимание, тем больше вызывали почтение и трепет. Первобытный человек «сознавал, что весь видимый мир от былинки до небесного светила одухотворен той же человеческой душой, ее мыслью, ее чувством, ее волей. Язычник, как новорожденное дитя, пребывал еще на руках, в объятиях матери-природы. Он чувствовал ее грозу и ласку, чувствовал, что эта вечная матерь наблюдает за ним непрестанно, что каждое его действие, помысел, намерение и всякое дело и деяние находятся не только в ее власти, но и отражаются в ее чувстве. Безотчетное и безграничное чувство любви и страха – вот чем был исполнен этот ребенок, живя в руках матери-природы» (Забелин). Эта близость к природе и сознание могучего влияния ее на жизнь человека привели к обоготворению природы и возвели это чувство на степень религии.

2. Русский Олимп

Силы небесные: небо – Сварог; солнце – Дажь-бог, иначе: Хорс, Волос (у западных славян: Велес); гром и молния – Перун; ветер – Стрибог.

Сварог – общий всем отец; остальные божества – его дети, сварожичи.

Разные наименования солнца указывают, подобно мифологии других народов, на разные свойства; но выделены эти свойства в мифологии неясно. В чем разница между Дажь-богом и Хорсом?! Отчетливее представляется Волос: солнце, как податель всех благ, между прочим, материального богатства; последнее состоит в обладании скотом – вот почему Волос стал скотьим богом (такому представлению естественнее было сложиться на пастушеском юге, а не на лесистом севере). Для сравнения: у финикиян: Бел – олицетворение благодатного солнца, дающего свет, тепло; Ваал – губящего (зной, засуха); Мелькарт – солнца, вечно двигающегося. У греков Мелькартом был Гелиос, а Бел из солнца материального вырос в солнце духовное, в Феба-Аполлона, в бога духовного света, нравственного совершенствования и вдохновения (своими лучами Аполлон убивает Пифона, духа тьмы; Аполлон и его музы).

Силы земные: Мать Сыра Земля (олицетворение производительных сил земли; сравним греческую Деметру, римскую Цереру); леший, водяной, полевик.

Культ предков: Род (божество-производитель), щур, рожаницы; домовой, русалки. Для сравнения: лары и пенаты у древних римлян.

3. Бедность русского Олимпа

Русский Олимп много беднее и бледнее Олимпа греческого.

Греческий Олимп богат уже одним количеством своих божеств, разнообразием форм в олицетворении сил природы.

Образы греческие гораздо ярче, определеннее; их черты выражены резче, полнее – божества же русских славян лишь намечены; их больше чувствуешь, чем видишь и осязаешь. Сравним: Сварог и Зевес; Перун и тот же Зевес; Мать Сыра Земля и Деметра; Дажь-бог и Аполлон; леший и пан с дриадами; водяной и нимфы.

Кроме того, русские божества лишены этического элемента: они олицетворяют только силы природы – значительная часть греческого Олимпа, наоборот, поднялась ступенью выше, до олицетворения духовных сил, моральных качеств и культурных проявлений деятельности человеческого ума. Сравним: Зевес в роли pater familias, верховного судьи; Афина Паллада – богиня разума; Аполлон – бог света духовного; Гермес – посланник богов, покровитель торговли; Гефест – бог ремесел, кузнечного мастерства и т. д.

Развитию греческой религии содействовало следующее:

она росла на свободе без внешних помех в течение долгих веков, имела время окрепнуть;

богатая фантазия грека сумела выработать яркие образы и найти им прочные формы;

особое сословие – класс жрецов – специально посвятило себя ее культивированию;

литература, наука, искусство, в свою очередь, прочно закрепили образы богов в сознании народном, оттого греческий Олимп оказался таким живучим и позже так долго отстаивал себя в борьбе с христианством.

В России, наоборот:

христианство захватило русское язычество, прежде чем оно успело достаточно развиться и окрепнуть, и потому легче могло подавить и заглушить его;

вместо жрецов здесь были одни только волхвы и кудесники;

русский Фидий и Пракситель способны оказались лишь на выделку одних истуканов грубой формы; ни литературы, ни науки на Руси до принятия христианства еще не существовало.

4. Отсутствие жреческого класса

Жрецов не было в языческой Руси; были одни только волхвы или кудесники.

Различие между волхвом и жрецом. Волхв – это мудрец, знающий будущее, гадатель, знахарь, ближе смертного стоящий к таинственным силам природы – к божеству, как выразился бы верующий язычник; жрец – избранник бога, представитель на земле его интересов; знание и могущество жреца исходят непосредственно от бога. Волхв еще не жрец, но всякий жрец может быть и волхвом. Волхвом может назвать себя каждый и поддерживать в других это убеждение соответственными действиями; жрецом же может стать только тот, кого изберут и признают в этом звании особые люди, имеющие на то право; а где есть такие люди, там они не только поддерживают религию, но также и разъясняют ее, дают более отчетливое представление о сложившихся образах, стараются вкоренить убеждение в их справедливость и возвышенность – иными словами, развивают и укрепляют в обществе религиозные верования. Потому-то там, где нет жрецов, а одни волхвы, религиозные понятия и представления туманны и непрочны.

III. Варяги

1. Кто такие были варяги

Варяги – это те же норманны, что совершали начиная с IX в. набеги на Британию, Францию, Сицилию, Южную Италию, гонимые туда из скудно одаренной родины (Скандинавия, Ютландия) материальной нуждой, влекомые жаждой подвигов, удальством и мыслью о легкой наживе. Они покидали свою родину отдельными, сравнительно небольшими дружинами или отрядами и, вернувшись домой, могли быть уверены, что найдут на месте и дом свой, и сородичей. В этом их отличие от франков, вандалов, вест- или остготов: те, снимаясь со старого селища, переселялись на новые места всем племенем, с женами, детьми, с домашним скарбом, со всеми стадами скота и табунами лошадей; после их ухода оставалось пустое место, которое могли занять другие племена. Одни норманны шли на Запад и известны там под этим именем (Nordmanner – северные люди: таковыми были они для жителей Средней и Южной Европы), другие выбирали Восток – этих обыкновенно звали (в Византии) наемники, наемные солдаты.

2. В чем их отличие от норманнов

Но различие между норманнами и варягами не в одном названии: норманны – преимущественно берсеркеры, удальцы, захватчики, морские пираты. Недаром появление их в Западной Европе вызывало в населении панический страх: недаром там сложилась молитва: De furore Normannorum libera nos, Domine («От ярости норманнской избави нас, Господи»). Свободное для всех море позволяло норманнам проникать всюду и безнаказанно. Варягам же, наоборот, путь в Царьград лежал добрую половину по суше, и, будь они исключительно шайкой грабителей и пиратов, прокладывай себе дорогу исключительно одним оружием, им бы не добраться до Царьграда, а если и дойти, то значительно ослабленными в силе и количестве. Между тем проезд через Русскую землю доставался им сравнительно легко – это потому, что из берсеркеров варяги превратились здесь в дружинников-торговцев: хотя и вооруженные с головы до ног, они все же прокладывали себе путь не столько насилием, сколько соглашением, связав свой личный интерес с интересом местного населения, и в самую Византию приходили не столько грабить, сколько торговать или нанимались там за плату в военную службу.

3. Двоякое положение варягов на Руси

Не одна Византия притягивала варягов на Востоке: извлечь себе пользу умели они и в Русской земле, причем и здесь, хотя не отказывались при случае прибегать к силе, шли навстречу местным нуждам. При постоянных своих междоусобицах русские искали и находили себе в варягах военную помощь и содействие (на этой почве могла возникнуть легенда о призвании Рюрика с братьями); большие города (Новгород, Киев), где вырос богатый торговый класс, ценили варягов как военную охрану их торговых караванов. Таким образом, роль варягов на Руси была двоякая: где они завоеватели (Аскольд и Дир в Киеве; Рогволод Полоцкий), а где военная наемная дружина. Но грубая сила в ту пору значила много; такая дружина, естественно, приобрела в лице своего вождя конунга, властный голос в делах общественных и в результате, наряду с туземными племенными князьками (Мал в Древлянской земле), вскоре появились князья варяжского происхождения (Рюрик, Олег) и взяли окончательный перевес над теми.

4. Появление варягов не было «завоеванием»

По добровольному ли соглашению или насильно оседали варяги в Русской земле, во всяком случае, появление их там не имело ничего похожего на завоевание Западной Римской империи германскими племенами; там целое племя овладевало территорией, захватывало власть, присваивало себе земельные богатства и, поработив местное население, лишив его прав и свободы, становилось в положение особого привилегированного класса победителей, причем новая аристократия обыкновенно резкой стеной отграничивала себя от побежденных. В России, наоборот, даже в лучшем случае варяги являлись ничтожной горсточкой, которая постепенно таяла в массе местного славянского населения, заранее обреченная на бесследное исчезновение (уже внук Рюрика, Святослав, носит чисто славянское имя). Сравним аналогичное явление в Нормандии: норманнский элемент – победители, распылился и там; норманны приняли язык и культуру побежденных французов, оставив по себе воспоминание в одном только названии завоеванной ими области – Нормандии.

5. Варяги-русь и Русь-Земля

Варягов наши предки называли русью, русскими (финское название: руотси); название людей, дружинников перенесено было потом на страну: самая земля стала тоже называться Русью, Русской землей. Таким образом, следует строго различать Русь-страну и русь-людей: страна была славянская, люди – норманны, германского происхождения. Здесь объяснение, почему имена рек, гор и урочищ, равно и имена местных людей, чисто славянского корня:

Волхов, Ловать, Днепр, Десна, Новгород, Смоленск, Чернигов, Киев, Любеч, Переяславль, Боричев увоз, Щековица, Хоривица; Кий, Щек, Хорив.

Имена же первых князей и послов «от рода Русского», перечисленных в договорах Олега и Игоря с греками, наоборот, чисто скандинавского происхождения:

князья: Рюрик – Hrorekr; Синеус – Signiutr; Трувор – Thorvadr; Олег – Helgi; Игорь – Jngvarr; Аскольд – Hoskuldr; Дир – Dyri;

послы: Карлы, Инегелд, Фарлоф, Веремуд, Рулав, Фост, Шихберн, Турберн, Шибрид, Турбид, Фурстен и проч.

Здесь также объяснение и названиям Днепровских порогов, которые приводит император Константин Багрянородный в своем сочинении «Об управлении Византийской империи»: те, что обозначены «по-славянски», действительно славянского корня:

Островунипраг, Неясыть, Вулнипраг, Веручи, Напрези; а те, что обозначены «по-русски», сразу выдают свое скандинавское происхождение:

Ульборси, Айфар, Варуфорос, Леанти, Струвун.

История дает не один пример того, как чужое имя людей усваивалось страной, в которой они появлялись: славянская Болгария заимствовала свое имя от тюркских болгар; французская Нормандия – от скандинавских норманнов; иберо-романская Андалузия – от германцев-вандалов.

IV. Деятельность первых князей

1. Что положительного внесли они в русскую жизнь

В русской жизни варяги сыграли роль фермента: дрожжи заквасили муку и дали взойти тесту. До варягов начатки гражданственности уже существовали: племенная жизнь с родовыми союзами, лесное и земледельческое хозяйство, торговля, города, но отсутствовал еще тот стержень, вокруг которого сгруппировалась бы работа русских людей; и если общность интересов смутно уже сознавалась, то не проявились еще наружу реальные силы, способные вызвать ее к жизни. В том и значение варягов, что это сознание общности своих интересов, обусловленной общей выгодой и общей опасностью, они действительно привили и воспитали в русских племенах вместо прежней жизни вразброд, указав общие цели и задачи. Этим заложен был первый камень в том фундаменте, на котором позже стал строиться весь наш государственный порядок и быт. Какими же путями, какой работой достигли варяги этих результатов?

Объединение племен

Оно совершилось одновременно насильственным и мирным путем. В орбиту русской жизни введены были: новгородские славяне и кривичи – при Рюрике; поляне, древляне, северяне, радимичи – при Олеге; вторично древляне – при Игоре и Олеге; вятичи – при Святославе; вятичи вторично и радимичи – при Владимире Святославиче. Кроме того, Олег пытался покорить тиверцев и уличей; Владимир – хорватов. В походах Олега принимали участие, кроме покоренных племен, также хорваты, дулебы, тиверцы и финские меря и весь; в походах Игоря – тиверцы…

Князья вводили в покоренных областях свое управление, набирали там себе войско, собирали дань, творили суд и расправу на основе справедливости, порядка и законности, и вообще клали начало гражданского правопорядка. Два столетия спустя после Рюрика о племенах уже нет более речи: их заменили области: Полоцкая, Смоленская, Черниговская, Киевская, Туровская, Волынская и т. д.

Оборона страны от внешних врагов

Олег и Владимир строят города, то есть возводят укрепленные места на границах со степью; с Игоря начинается и почти без перерыва тянется борьба с печенегами. Походы Святослава на хазар, ясов и касогов имели, несомненно, ту же цель: обес печить население Русской земли от враждебных действий степных народцев.

Охрана материального благосостояния страны (торговля)

Торговля вообще, и в частности с Византией, велась еще до появления первых князей; теперь она стала значительно интенсивнее. Русские купцы в Константинополе становятся обычным явлением, и князья берут на себя трудную задачу обеспечить им правильный и постоянный обмен товарами. Напрасно думать, будто походы князей на Византию были пиратскими набегами в целях легкой наживы: войны с греками должны были силой оружия обеспечить русским торговым людям то положение на византийском рынке, какого они там домогались. Как логический вывод этих походов – договоры, заключенные с греками (до нас дошли лишь договоры Олега, Игоря и, неполный, Святослава). Во имя тех же целей торговому каравану давалась во время пути военная охрана (особенно у Днепровских порогов и близ устьев Дуная – там и тут против печенегов).

2. Святослав и опорные пункты на пути в Византию

Память народная наделила Святослава чертами богатыря, который проводит свою жизнь в вечных войнах и неустанных походах; он живет в суровой обстановке, свои походы совершает налегке: без обоза, без шатров. Конский потник и седло в головах составляли его ложе; зверина или говядина, испеченная на угольях, – его пишу. Стремительно, подобно барсу, кидался он на врага и, точно желая сознательно увеличить препятствия, заранее извещал о своем приходе, посылая сказать: «Иду на вас». В описании русской летописи Святослав напоминает тех норманнских викингов, для которых война, пролитая кровь, зарево пожаров составляли смысл и цель самой жизни. Но народное воображение схватило лишь внешние черты; для него остался непонятным скрытый смысл Святославовых походов.

Крупная историческая личность может все силы свои отдать на достижение эгоистических целей, но она умеет их совместить и неотделимо слить с благом общественным, что, собственно, и дает ей право на видное место истории. Завоевания Александра Македонского не только удовлетворяли личной жажде подвигов и завоеваний, но содействовали также культурному общению азиатского Востока с европейским Западом, взаимному воздействию двух культур. Юлий Цезарь, завоевывая Галлию, готовил себе средства для предстоящей борьбы с Помпеем и, действительно, приготовил их: Галлия дала Цезарю возможность стать «первым» не только в «деревне», но и в «городе». Но умер Цезарь, умерло его личное дело, а Галлия осталась, навсегда введенная в орбиту мировой жизни.

Подобный же смысл, хотя и без таких же результатов, имела деятельность Святослава. Торговые сношения русских купцов с Византией вследствие ее удаленности были сопряжены с большой опасностью и затруднениями; торговые караваны нуждались в опорных пунктах на длинном пути. Добыть эти опорные пункты явилось целью тех войн, какие вели с Византией Святослав и после него Владимир (пытавшийся утвердиться в Корсуни, на Таврическом полуострове). Берег моря на пути в Византию был всего необходимее, потому-то Святослав так и старался утвердиться на нижнем Дунае. В упорной борьбе император Иоанн Цимисхий разрушил его планы; но, удайся они Святославу, путь из Киева в Византию получил бы прочную точку опоры, а культурному воздействию Греции на полуварварский народ открылся бы более широкий доступ.

Судьба отнеслась к Святославу значительно суровее, чем к Александру и Цезарю, да и сам он, конечно, ни по личным средствам, ни по тем, что находились в его распоряжении, не стоял на уровне с названными великими деятелями древности; но видеть в нем простого искателя приключений, бесшабашного рубаку и берсеркера по норманнскому образцу значило бы несправедливо отнимать у него место в ряду тех, кто вложил свою долю участия в трудном деле домостроительства Русской земли.

3. Киев, а не Новгород, центр деятельности первых русских князей

Из сказанного выше должно быть ясно, почему центр деятельности первых русских князей из Новгорода вскоре перенесен был на юг, в Киев. Киев не только лежал на торговой столбовой дороге, но почти в центре Греческого водного пути, значительно ближе к главному Византийскому рынку, и к тому же близ устьев Десны и Припяти – двух рек, которые, в свою очередь, открывали удобные пути внутри страны. Киев всего дальше был выдвинут к западу, в сторону Польши и Венгрии, что облегчало ему сношения с этими землями. Будучи расположен на границе лесной и степной полосы, он являлся удобным складочным местом для продуктов севера (лес, меха, медь, воск) и юга (скот, зерно). Все это делало Киев узлом торговых сношений. Кроме того, близость степи, откуда следовало постоянно ожидать нападений, делала Киев важным военным пунктом: из далекого Новгорода труднее было бы защитить Русскую землю от кочевников.

Таким образом, «кто владел Киевом, тот держал в своих руках ключ от главных ворот русской торговли» (Ключевский); но к этому следует добавить: Киев, будучи главным военным оплотом против неспокойного степного юга, тому, в чьих руках находился он, предоставлял наилучшие средства для обороны страны.

V. Принятие христианства

Крещение Руси явилось актом политической мудрости со стороны Святого Владимира. Человек большого ума, русский князь понял, что язычество стоит и станет, может быть, навсегда серьезной помехой к общению с культурной Европой, отгородит от нее молодую страну высоким забором. Оставаться в язычестве значило обречь себя на изолированную жизнь, отказаться навсегда от возможности войти в семью европейских народов. Так как культурная Европа олицетворялась в ту пору для России в Греческой империи, именно отсюда он эту религию и позаимствовал. Католические миссионеры, добивавшиеся, чтобы русский князь принял христианство из рук римского первосвященника, не имели успеха по той же самой причине, по какой не нашла себе благоприятной почвы и пропаганда мусульманская и еврейская: папа ввел бы Владимира и его страну в круг Западной Европы, с которой у него в ту пору не было почти никакого соприкосновения. Короче говоря, Владимиру римская вера в данную минуту была бесполезна, и, практический государственный ум, Владимир взял новую веру оттуда, где это оказывалось всего выгоднее.

VI. Влияние христианства на русскую жизнь

1. Возникает новый общественный класс – духовенство

Это особый мир: у него своя иерархия, свои правила и законы, свой круг лиц и учреждений, которые он ведает, судит или защищает. Вообще рядом со светским обществом возникает новое, церковное.

Положение церкви определялось церковными уставами Владимира Святославича и Ярослава Мудрого, выработанными в духе Номоканона, византийского свода церковных правил и законов о церкви, изданных светской властью (русский перевод его известен под именем Кормчей книги).

Ведению (управлению) церкви подлежали:

все духовенство, белое и черное, а также церковнослужители;

так называемые церковные или богаделенные люди (странники, нищие, калеки; рабы, отпущенные на волю на помин души или по какому иному поводу);

изгои (церковный устав новгородского князя Всеволода, 1135 г.: «Изгои трои: попов сын грамоте не умеет, холоп из холопства выкупится, купец одолжает; а се и четвертое изгойство и к себе приложим: аще князь осиротеет»).

Суду церкви подлежали:

вся вышеперечисленная категория лиц, подлежавших ведению церкви;

миряне, обвиняемые в еретичестве или колдовстве – деяниях, противных христианскому вероучению; или оскорбившие отца, мать, жену – нарушившие чистоту семейных отношений, охрану которых взяла на себя церковь;

некоторые из преступлений уголовного характера: воровство, разбой; последняя категория преступлений ведалась судом смешанным, из лиц духовных и светских.

2. Складывается новый взгляд на общественные отношения

Языческое общество опиралось на грубую силу, руководилось личным интересом и ветхозаветным правилом «око за око, зуб за зуб»; месть за обиду возведена была на степень нравственного долга: княгиня Ольга заслужила бы общее презрение и навек бы себя обесчестила, не отомсти она древлянам за смерть своего мужа. Раб считался вещью; в основе семейной жизни лежал один грубый эгоизм (умыкание жен).

Христианство, наоборот, проповедует забвение обид, заботу о слабом и беспомощном. Всех «униженных и оскорбленных» Русская церковь взяла под свою защиту: люди, выброшенные из общества, потерявшие связь с ним (изгои), больные, бессильные находили себе у нее покровительство. От церкви человек впервые узнал о существовании «ближнего»; раб перестал быть вещью – он такой же человек, как и все другие, такое же создание «по образу и подобию Божию». Церковь облагородила семейную жизнь, положив в основу ее духовное единение и сознание взаимного долга, искореняя обычай умыкания и многоженства. Вообще христианство внесло в общественную жизнь новые идеалы, изменило сами понятия о морали, представления о праве и долге и грубую силу подчинило требованиям нравственного закона.

3. Наряду с миром земных интересов родился мир интересов духовных (монастыри)

Язычество знало одни лишь земные интересы: личное счастье, славу и власть, торжество над врагом, материальное довольство, богатство. Христианство, наоборот, презрев блага земные, проводит в жизнь новый идеал: блага царства небесного. Этих благ можно достигнуть, лишь уйдя из мира и посвятив себя Богу, служа Его заветам. Нравственное самосовершенствование, бескорыстие, довольство малым, постоянное пребывание в труде, самоотверженная забота о ближнем – вот на чем должна быть построена наша жизнь. Так возникли монастыри, а с ними особый класс людей – монашество.

Следует различать два типа монашества: пустынножительство и общежитие. Пустынники самым реальным образом разрывали с миром и, не заботясь о нем, думали лишь о спасении собственной души. Монастыри же общежительные «мир» понимали как «суету земную» и, отрекаясь от последней, от самого мира не отвертывались, посвящали свои силы на служение ему, стараясь перевоспитать его в духе заветов Христа. Вот почему монастыри этого типа явились кафедрой христианского учения, воспитательной школой, рассадником просвещения, благотворительным учреждением. Такая роль создала им чрезвычайно высокое и авторитетное положение в древнерусском обществе. Начало было положено Киево-Печерским монастырем. Родоначальник позднейших русских монастырей, он дал своих проповедников и мучеников на далеком Севере, еще не тронутом светом христианства; став средоточием умственной жизни, он вырос в своего рода палладиум русского православия. Здесь было положено начало книжному просвещению: здесь появились первые церковные писатели и первая история России. Печерский монастырь стал нравственной силой, и к голосу его иноков прислушивались сами князья, не всегда решаясь идти наперекор им.

4. Привносится идея единодержавной и самодержавной власти государя

Восточная церковь выросла из тесного союза со светской властью под впечатлением великих услуг, оказанных ей греческими императорами. Действительно, Константин Великий и его преемники помогли христианской церкви стать на ноги, восторжествовать над язычеством, оказывали ей могущественную поддержку в борьбе с многочисленными ересями, обеспечили материальное ее положение; принимая живое участие в ее делах, они созывали церковные соборы, своим авторитетом давали силу их решениям. Все это воспитало византийское духовенство в чувстве известной зависимости и подчиненности. В их глазах император стал единым законным источником жизни на земле. Он – ставленник Бога, Его помазанник, верховный покровитель вселенской церкви, и за свои действия отвечает лишь перед Богом, вручившим ему власть на земле. Противодействовать воле императора – значит идти против воли Божьей, совершить тяжкий грех. Сам патриарх совершил бы преступление, если бы допустил себя до подобного шага.

Высокое представление о носителе светской власти перенесено было греческим духовенством и в Древнюю Русь. Русский князь, конечно, не император, но он именно носитель государственной власти, и этого достаточно, чтобы церковь постоянно проводила в сознание русского общества идею безусловного повиновения своим государям. Уже Владимира Святого епископы величают царем и самодержцем, говоря ему: «Ты поставлен от Бога»; Лука Жидята так поучает народ: «Бога бойтеся, князя чтите: мы рабы, во-первых, Бога, а потом государя»; та же мысль и в поучении митр. Никифора Владимиру Мономаху: «Князья избраны от Бога; Он царствует на небесах, а князю определено царствовать на земле». Правда, привился этот взгляд не скоро и не сразу; видимые результаты его скажутся лишь в московский период; но, подобно тому как капля точит камень (gutta lapidem cavat), так и эта идея со временем даст свои плоды и окажет сильное влияние на рост государственной власти в России.

5. Отношение к азиатскому Востоку

Принятие христианства положило резкую грань между новообращенной Русью и азиатским миром – языческим, позднее мусульманским. Этот мир с самого начала и во все продолжение русской истории был соседом Русской земли; всегда враждебный, он являлся постоянной угрозой ее существованию, а после татарского нашествия стал даже властелином на целые века. Став христианами и признавая в себе людей, обладающих единой истинной верой, русские люди уже с тех пор почувствовали свое превосходство над этим восточноазиатским миром поганых людей. «Это чувство превосходства, соединившееся с известным отвращением, не исчезало даже во время векового ига, держало побежденных вдалеке от победителей и в конце концов в сильной мере было залогом самого освобождения» (Пыпин).

6. Отношение к Римской церкви

Если новая религия отгородила русских от мира азиатского, нехристианского, то тоже неодолимую стену воздвигла она и между православной Россией и католическим Западом. Хотя в пору Владимира Святославича христианская церковь формально еще не раскололась на Восточную и Западную (это совершилось в 1054 г.), но путь к расколу уже обозначился: обе церкви к этому времени сложились как два особых и враждебных один другому мира; римский первосвященник уже поставил вопрос о примате и в сфере церковной, и в сфере мирской жизни, что неизбежно вырывало глубокую пропасть между Римом и Константинополем.

Восточная церковь окрепла под покровительством светской власти и привыкла видеть в ней выражение божественной воли; авторитет же римских пап вырос независимо от нее. Постепенно папы привыкли держать себя самостоятельно, а в тех случаях, когда находили действия и предписания византийских государей несправедливыми (например, в деле иконоборства), прямо отказывали им в повиновении. Приняв из рук Пипина Короткого Равенский экзархат, по праву принадлежавший восточным императорам, они и не думали возвращать его им. Если власть папы, «наместника Христа», «выше всякой другой власти», то эти «другие власти» должны подчиняться ей – вот положение, глубоко вкоренившееся в Римской церкви. На этой почве должно было неизбежно произойти столкновение двух властей, мирской и духовной. Еще со времени коронования Карла Великого (800) Римская церковь стала проводить мысль, что «римский император и папа суть два меча, посланные Богом на землю для защиты и торжества христианства: меч духовный вручен папе, меч светский – императору». Отсюда оставался лишь один шаг (его и сделает Иннокентий III в XIII столетии), чтобы заявить: «Так как задача, возложенная на эти мечи, чисто духовного характера, то от папы, а не от императора зависит, какое направление дать им. Меч духовный выше меча светского».

Другая черта, резко отделявшая Восточную церковь от Западной, – рознь религиозная. Западный догмат filioque на Востоке не признавался; к причастию под обоими видами здесь допускали не одно духовенство, но и мирян.

Многие обряды церковные тоже сложились различно: запричастный хлеб для проскомидии на Востоке готовился квасный, на Западе – употреблялись опресноки. Иконостас в восточных церквах; орган при богослужении в западных; форма построения храмов (латинский и греческий крест) – все это уже тогда довольно заметно обособило православного от католика, полемическая же литература усиленно питала эту обособленность.

Таким образом, дух неприязни, взаимного недоверия и вражды уже тогда охватил обе церкви, и христианство пришло в Древнюю Русь с взглядом на Западную церковь как на «латинскую», то есть нечистую и полную заблуждений. Русские люди стали воспитываться в отчуждении и ненависти к Западной церкви и ко всему тому, что с ней было связано, приравнивать латинство к «поганому» язычеству. Такая нетерпимость сделала невозможным влияние западной образованности в Древней Руси, к явному ущербу последней, так как Западная церковь в ту пору была большой культурной силой: школа, просвещение, письменность, литература, богатое наследие, доставшееся от Древнего мира, нашли в ней разностороннее истолкование. Вследствие этого культурная мысль Запада осталась вне круга русского мышления, которому долгое время, почти до времени Петра Великого, пришлось воспитываться исключительно на одних византийских образцах и идеалах.

Примечание. Мы видели, как громадны были последствия того, что христианство пришло в Россию из Византии, не из Рима. Для лучшего понимания этих последствий полезно уяснить себе, что создало привилегированное положение римских пап в Западной церкви и что дало им основание притязать на главенство во всем христианском мире. Причины были разные:

1. Политическое обаяние Рима-города прежде всего. Не в пример другим городам, Рим был «вечный» город, со времен римлян столица мира, Urbs, не oppidum, то есть город из городов. Одно уже это повышало римского епископа, имевшего здесь свою резиденцию, и выделяло его из среды остальных «провинциальных» епископов.

2. В сфере религиозной папа явился своего рода наследником римских императоров. Римский император в языческую пору был государем не только светским (caesar, augustus, imperator), но и духовным (pontifex maximus). Перенесение столицы на Восток, в Константинополь, поставило папу, в областях, где императорской власти не было, в положение преемника императора по делам религии, что и нашло свое выражение в принятии того же титула: pontifex maximus. Само царствование папы обыкновенно называется понтификатом.

3. Своего рода наследником римского императора явился папа и в сфере мирской жизни. Италия под гнетом постоянных варварских вторжений особенно нуждалась в защите и властной руке, способной остановить разрушительный поток, или по крайней мере ослабить его пагубные действия. За отсутствием верховной светской власти, папа, силою вещей, становился единственным авторитетным представителем христианского населения, единственным, кто мог дать ему эту защиту и охранить его интересы. Конечно, защита пап могла быть только моральной, но тем сильнее действовала она своим успехом на умы современников, тем более повышала в глазах благодарного населения представителя церкви.

4. Религиозное значение Рима. Римская церковь основана была, по преданию, двумя самыми главными и видными апостолами Петром и Павлом, что особенно возвысило ее над остальными церквями. Слова, обращенные Спасителем к апостолу Петру: «Ты еси Петр и на камени сем созижду церковь Мою», толковались в том смысле, что церковь, основанная Петром, есть основной фундамент церкви христианской и что сам он, апостол Петр, есть наместник Христа; а так как папы, по званию епископа, получили власть преемственно от Петра, то через него и они стали наместниками Христа.

5. Неукоснительное православие пап. В то время как на Востоке III–IX вв. были эпохой нескончаемых богословских споров и уклонений от православия, Запад сохранил себя от ересей (кроме ереси павликиан, местного происхождения, все остальные занесены со стороны, с Востока). Многие из восточных патриархов впадали в заблуждение, римские же папы, наоборот, оставались постоянно неуклонными хранителями православия; особенно проявили они чистоту своих верований во время иконоборства, выступая ревностными защитниками почитания икон (Григорий II и Григорий III).

6. Личные заслуги пап (Лев I, Григорий I). Остановлено нашествие Аттилы; франки, англосаксы и племена, жившие в Германии, обращены в христианство; вестготы, бургунды, лангобарды обращены из арианства в православие.

7. Территориальные размеры папского влияния. Обращение главнейших германских племен в христианство или в православие поставило местные церкви в варварских государствах в положение дочерей к Римской церкви-матери. Их создал папа, за ним и право руководить ими. Попытки местных церквей отстоять свою независимость кончились неудачей (Франция, Милан, Равенна, Аквилея). Таким образом, Западная и Северная Европа с центральной ее частью образовала как бы одну громадную епархию под властью и верховным наблюдением римского епископа.

8. Образование папской области. Начало светской власти пап положено было в 728 г., когда лангобардский король Лиутпранд подарил папе Григорию II во владение маленький городок Сутри; но настоящим светским государем сделался папа в 756 г., когда франкский король Пипин Короткий подарил папе Стефану II отнятый им у лангобардов Равенский экзархат. С тех пор к авторитету духовному присоединился еще авторитет светского владыки.

9. Юридическое оправдание духовного примата и светской власти пап. Возникновение светской власти по милости франкского короля казалось недостаточно почетным, и в VIII и IX вв. составлены были два акта, так называемые Дар Константина (Donatio Constantini) и Исидоровы (Лжеисидоровы) Декреталии. Хотя тот и другой документы оказались подложными, но в свое время (в течение всех Средних веков) их считали достоверными и считались с их постановлениями.

Дар Константина. Константин Великий, приняв крещение от папы Сильвестра, в знак своего духовного подчинения и в благодарность за исцеление от слепоты, перед тем поразившей его, подарил папе знаки императорского достоинства, Латеранский дворец, город Рим, Италию и все западные страны, признал его главенство над патриархами Александрийским, Антиохийским, Иерусалимским и Константинопольским, сам же перенес свою столицу на Восток: не подобает-де главе империи жить там, где живет глава церкви. Декреталии, сборник разного рода документов (писем, постановлений, в том числе и «Дар Константина»): папская власть выше всего на свете; папа – единый охранитель мира в церкви; ему принадлежит право суда над епископами; ему подчинены соборы, император; сам же он не подлежит ничьему суду.

VII. Просвещение в Древней Руси

1. Бедность просвещения

За Владимиром Святославичем и Ярославом Мудрым громадная заслуга – насаждение в Русской земле просвещения. Вводя и укрепляя христианство, то есть вводя русского человека в круг европейских народов, Владимир понял необходимость привить ему также и гражданскую культуру греков: перенять их образованность и знания; иначе говоря, не только сделать русских христианами, но и поставить их на ту же ступень образования, на какой стояли тогдашние греки, снабдить молодые силы, призванные к новой жизни, реальными средствами в предстоящей борьбе и охране своей национальности и государственности. С этой целью заводятся школы, привлекаются дети лучших граждан к учению, даже привозятся в Киев «два медных болвана и четыре медных коня», вероятно, какие-нибудь памятники древней скульптуры. Дело Владимира продолжал Ярослав, тоже заводивший школы, строивший церкви и выписывавший с этой целью из Греции мастеров-строителей и художников. Ярослав занимался переводом греческих книг, основал первую на Руси библиотеку. По выражению летописи, Владимир «взорал и умягчил» Русскую землю, просветив ее крещением, а сын его «насеял книжными словесы сердца верных людей».

Но подражателей первые наши князья-христиане себе не нашли, и просвещение, насажденное ими, корней не пустило – цель, поставленная русскому обществу, оказалась ему еще не по силам. Просвещение продолжало насаждаться, но исключительно церковное; школы дальше простой грамотности не пошли; литература, обогащаясь количественно, была переводная или подражательная, лишенная самостоятельности; а поучения, с которыми обращалось к народу духовенство, – простым сколком с византийских образцов. Исключение – «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, блестящее ораторское произведение, полное внутренней силы красноречия, глубины чувства и воодушевления, несомненное свидетельство о совершенном знании ораторского искусства, как школьной науки. Но одна ласточка еще не делает весны; оазис в пустыне еще не даст жизни бесплодным пескам. Мирская литература до XVI в. почти отсутствовала (Поучение Владимира Мономаха, Слово Даниила Заточника, путешествия Даниила и других паломников), а поэтическая мысль, если и дала ценные образцы художественного творчества (былины, Слово о полку Игореве, Слово о погибели Русской земли, Задонщина), все же просвещения собой еще не выражала. Научного движения не существовало в Древней Руси ни в киевский, ни в московский периоды; знания технические ограничивались одной архитектурой, главным образом церковной.

А между тем на Западе в это время, хотя церковь и там наложила на просвещение свой религиозно-церковный отпечаток, в университетах разрабатывались философия, богословие (Париж), римское право (Болонья), медицина (Салерно); католичество, как вероучение, подверглось всестороннему изучению («Summa theologiae» Фомы Аквинского); народилась схоластика – стройная система научного мышления; даже в тесной сфере монашеской жизни наблюдается большое разнообразие ее форм (ордена бенедиктинский, францисканский, доминиканский); наконец, соприкосновение с арабами тоже немало расширило умственный горизонт западноевропейского человека (алгебра, медицина, география, поэзия, искусство, философия).

2. Какие были тому причины

Какие были тому причины? Народы Западной Европы, заняв земли Римской империи, смешавшись с местным населением и восприняв его культуру (романизация), были живым и непрерывным продолжением древних римлян; поэтому на Западе живая традиция просвещения никогда не прерывалась; просвещение могло временами падать и потухать, но никогда не умирало. Пытливый дух человека там никогда не угасал. Вообще на Западе наблюдается известная преемственность классического мира: толчок к умственной работе и материалы к ней даны были уже предварительно; огонь тлел под пеплом и только ждал, чтобы его раздули. На Руси, наоборот, не было самого огня, и, чтобы добыть его, требовались особые усилия и работа. В лице Карла Великого Запад воскресил старую империю, стал ее продолжателем и тем самым принял на себя нравственную обязанность позаботиться о самом главном, что завещал ему Древний Рим, – о просвещении. На Руси подобный нравственный стимул отсутствовал. Русский народ жил на окраине культурного мира, непосредственного соприкосновения с наследием древней цивилизации не имел; завести просвещение было ему много труднее; необычайно трудно было и взрастить его. Постоянные усобицы князей и татарское иго, в свою очередь, сильно тормозили просвещение народное.

VIII. Памятники духовной культуры
862—1054

Созданные ранее 862 г.

1. Чертомлыцкая серебряная ваза тонкой греческой работы IV в. до н. э.; найдена в 1863 г. в Чертомлыцком кургане (гробница скифского царя) на юге России близ Днепровских порогов; с изображением скифов, укрощающих диких коней (хранится в Эрмитаже).

2. Кульобская ваза из электрона (смесь золота и серебра) греческой работы III–IV вв. до н. э.; найдена в 1831 г. в кургане Куль-Оба близ Керчи в царском могильнике; с изображением сцен из скифской жизни (Эрмитаж).

3. Траянова колонна в Риме; в честь победы императора Траяна над даками; начало II в. н. э., с изображением сцен из борьбы римлян с даками-славянами.

NB. Некоторые ученые находят в изображениях этих двух ваз и колонны (одежда, вооружение, прическа, жилье) сходные бытовые черты из русской жизни в начальную эпоху русской истории.

Созданные в 862—1054 гг.

1. Церковный устав Владимира Святославича.

2. Церковный устав Ярослава Мудрого.

3. Русская Правда Ярослава Мудрого, дополненная его сыновьями и внуками.

4. «Поучение к братии» новгородского епископа Луки Жидяты, первого епископа из русских: первое литературное произведение русского пера, 1035 г.

5. «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона; образцовое по ораторскому искусству, по силе воодушевления и задушевному красноречию, 1037–1050 гг.

С религией на Русь перешла из Византии и церковная архитектура; готовых национальных форм здесь она не нашла никаких, вот почему первые русские храмы строятся совершенно по образцу византийских (план – так называемый греческий крест, то есть прямоугольник, близкий к квадрату). Не то в Западной Европе: там еще раньше, в языческую пору, выработался тип базилики, длинного прямоугольника – тип этот полностью вошел в архитектуру католических церквей (так называемый латинский крест).

6. Церковь Святого Василия в Киеве – первая церковь, построенная святым Владимиром на холме, где раньше стоял идол Перуна. Не сохранилась.

7. Десятинная церковь в Киеве, 989–996 гг.; украшена была мозаикой и стенной живописью (фресками). Сохранился один только фундамент, да и тот закрыт позднейшей перестройкой.

8. Софийский собор в Киеве, 13-главый; изобилует фресками и мозаикой. Фресок сохранившихся – 625 фигур: события из Священного Писания, изображения святых, бытовые сцены светского содержания. Главнейшие мозаики: колоссальное изображение Божией Матери «Нерушимая Стена», над горним местом; таинство Евхаристии; Благовещение; Христос Вседержитель (Пантократор). Собор заложен в 1037 г.

9. Софийский собор в Новгороде, 1045–1052 гг., типичная византийская церковь с куполом на 4 квадратных столпах. Позднейшие пристройки и переделки отняли у собора его первоначальный византийский характер, придав ему чисто русский колорит: 5 позолоченных глав; белые, гладкие стены без украшений; цветная живопись над входом. Как и в Киевской Софии, и в этой есть фрески, но они хуже сохранились и не так совершенны, как те.

Примечание. Оба храма, киевский и новгородский, построены в честь святой Софии. «София» означает: «Премуд рость – слово Божие». Она обозначалась двояко: в виде Богоматери (Киев: «Нерушимая Стена») или в виде крылатого ангела с огненным лицом, в царском венце и одеянии, на золотом престоле (Новгород).

Эпоха вторая
Неустойчивость политического центра
1054–1462

Киевский период
1054–1169

I. Характеристика киевского периода

Внутренняя история России за это время определялась взаимодействием двух сил: населения и княжеской семьи (потомство Владимира Святославича), а потому киевский период можно назвать временем вечевой деятельности и родовых отношений. В истории внешней главным фактором были половцы. Таким образом, основное содержание киевского периода сводится к княжеским междоусобицам и борьбе со Степью.

II. Состав Русской земли

Земли (области, княжества) и коренное их население (племена):

1. По бассейну озер Ильменя и Чудского:

Новгородская земля с Псковской (ильменские кривичи, иначе: новгородские славяне).

2. По бассейну Западной Двины:

Полоцкая земля (кривичи).

3. По бассейну Днепра:

Смоленская земля (кривичи).

Киевская земля (поляне и древляне) с Туровской землей (дреговичи).

Чернигово-Северская земля, по Десне и Сейму (северяне и радимичи).

Переяславская земля, выделилась из Чернигово-Северской.

Волынская земля (дулебы, иначе: волыняне, бужане, дреговичи).

4. По бассейну Днестра:

Галицкая земля (белые хорваты).

5. По бассейну Волги и Оки:

Суздальская земля (новгородские колонисты в земле Веси и Мери).

Муромо-Рязанская земля (вятичи).

Волынская земля, кроме Днепра, лежала частью и в бассейне р. Днестр – отсюда ее историческая связь не только с Киевом, но и с Галицкой землей.

Муромо-Рязанская земля занимала исключительно бассейн р. Оки – отсюда ее выделение из Чернигово-Северской, в состав которой она раньше входила; выйдя из чуждой ей области Днепра, она выделилась в самостоятельную область.

III. Состав населения Русской земли

1. Духовный класс

Это белое и черное духовенство. Сюда можно отнести и тех мирян, которые подлежали ведению церкви: богаделенные или церковные люди и изгои (см. выше).

2. Земские бояре

Иначе: лучшие люди (реже: огнищане) – высший класс населения по происхождению и материальному благосостоянию (крупные землевладельцы).

3. Княжеская дружина

Ближайшие сотрудники князя по управлению и ведению домашнего хозяйства и военного дела. С дружиной князь управляет, судит, ходит на войну. Дружина всегда при князе и следует за ним при перемещении его с одного княжения на другое. Взаимные отношения очень тесные, на основе взаимного доверия и свободного соглашения: любой дружинник в любую минуту мог покинуть князя.

Старшая дружина: княжи мужи или княжи бояре – главнейшие сотрудники и советники по управлению войском и княжеством.

Младшая дружина: гридь (общее наименование). Ее составляли:

отроки – домашние слуги князя;

детские – ступенью выше: главная военная сила князя;

дворяне – слуги на княжьем дворе.

Отличие княжеских служилых бояр (старшей дружины) от бояр земских заключалось в том, что земские бояре были местного, а эти – пришлого, иноземного (варяги) происхождения. Но после Ярослава Мудрого оба элемента, земский и служилый, слились и образовали один боярский класс. Боярство не было сословием или привилегированной корпорацией: боярином мог стать каждый по личным качествам или заслугам. Иначе на Западе. Завоевание и порабощение местного населения создало там военно-земледельческую аристократию, которая отгородилась от остальных привилегиями, возведенными в степень закона. На Руси преобладающее положение бояр опиралось лишь на фактическое существование такого преобладания, что всегда могло измениться; на Западе же тамошний феодал и сеньор опирались на свои юридические права.

4. Градские люди

Городское население под разными наименованиями: люди, мужи, гости (иноземные купцы), купцы (последние две категории – торговый класс); черные люди – низший слой горожан. Городское население, в отличие от смердов, свободно было от платежа княжеской дани. Горожанином мог сделаться всякий свободный человек.

5. Смерды

Сельское население, живущее на общинных землях или принадлежащих частным лицам (боярам). Это был самый многочисленный класс населения, главные поставщики людей в войско и плательщики князю дани.

6. Закупы

Иначе наймиты: полусвободный, ограниченный в своих правах класс населения. Закуп – это сельский рабочий, поселившийся на чужой хозяйской земле и обрабатывающий ее с помощью хозяйского инвентаря – вообще должник, не успевший еще выплатить своего долга. Хозяин мог телесно наказывать закупа за его вину, даже продать его в рабство, если тот, причинив кому материальный вред, не мог возместить убытков, так как в последнем случае отвечал перед истцом хозяин.

7. Несвободные: холопы, иначе: челядь, рабы

Холопами становились:

пленники;

неисправные должники;

лица, родившиеся от холопов;

всякий, женившийся на рабе;

всякий, добровольно продавшийся в рабство (в голодные годы родители по неимению средств прокормить своих детей часто продавали их в рабство).

8. Инородцы

Среди них:

варяги – они ассимилировались уже в XI в. и совершенно слились с местным населением;

половцы (раньше хазары, печенеги), проникшие на южную окраину частью мирным путем, частью насильственно. Родственные им торки или черные клобуки (берендеи), замиренные и перешедшие на положение полукочевое, составили на степной окраине сплошное военное население – оплот против половецких вторжений;

финские племена весь и меря в Суздальском крае.

IV. Государственный строй

1. Органы власти

Князь

Как добывалась княжеская власть:

1. Наследованием, в порядке старшинства членов княжеского рода («родовая лествица»). Это был идеальный порядок согласно родовым воззрениям века.

2. Избранием народным (призвание по постановлению веча).

3. Захватом вооруженной рукой.

Функции князя следующие:

он управляет княжеством;

отправляет суд;

законодательствует;

становится во главе войска и руководит военными действиями.

Вече (народное собрание)

Состав веча: полноправные граждане старшего города, миряне и духовные; не исключалось, однако, и участие пригородов. Дети при отцах на собрании не участвовали.

Право созыва: обыкновенно созывал вече князь; созвание его самим народом, отдельными лицами обыкновенно означало несогласие и раздор с князем.

Функции веча:

избрание и призвание князя;

заключение с ним ряда, то есть договора об условиях избрания;

изгнание неугодных князей;

решение о войне – выставлять ли народное ополчение для совместного действия с княжеской дружиной или нет.

Для постановления требовалось решение единогласное, не большинством голосов, как в нынешних парламентах. При отсутствии подавляющего большинства одна партия склоняла другую на свою сторону насильственно (бурные собрания веча в Новгороде).

Вече и князь представляли собой два необходимых элемента государственной власти: князь был необходим земле для управления и суда, то есть для установления внутреннего порядка и, кроме того, для защиты страны от внешних врагов; вече, в свою очередь, было необходимо князю, потому что без поддержки населения с одной своей дружиной он далеко не всегда был бы в состоянии провести в жизнь намеченные им меры. Таким образом, оба эти элемента власти дополняли, поддерживали друг друга, действовали в духе «одиначества» (единения). Возникавшие между князем и вечем несогласия, подчас кончавшиеся даже открытым разрывом, не вытекали из принципиального противоположения интересов одной стороны интересам другой, а обязаны были мотивам более или менее случайным и личным.

Эта черта тоже отделяет Древнюю Русь от средневековой Европы, где вече (парламент) сложилось как противовес княжеской (королевской) власти. Исключение составлял один Новгород: здесь вече только терпело князя, как неизбежное зло; в этом отношении новгородские порядки по духу ближе к порядкам Западной Европы.

Княжеская дума

Постоянный состав ее – бояре (до XI в. разделявшиеся на земских и служилых); иногда участвуют епископы и игумены. Все важные решения князь принимал после обсуждения их в думе. Некоторые ученые полагают, что решения думы были обязательны для князя, что он не только советовался с ней, но и нуждался в ее согласии, и что поэтому княжеская дума была, наряду с князем и вечем, третьим необходимым органом государственной власти.

2. Управление

Князь – главный правительственный орган: он сам судит, сам предводительствует войсками, сам собирает дань с населения. Его помощники:

Тиуны и ключники – в суде и по хозяйству.

Посадники – по волостям (в пригородах), по управлению и тоже по суду. Князь выбирал их из старших дружинников; содержались они за счет волости (корм в натуре).

Земские органы управления:

Тысяцкий и его помощники: сотские и десятские. Тысяцкий предводительствовал народным ополчением, ведал в городах дела торговые и внешний порядок (полицию).

V. Русская Правда

Русская Правда не есть свод законов, а простой судебник – сборник правил о том, «как вести суд, какое наказание назначать за преступления, как узнать – совершено или не совершено преступление» (Б. Рюмин), и этим существенно отличается от позднейших сборников этого рода.

Действующие в настоящее время в европейских государствах своды законов определяют положение, права и обязанности лиц и общественных классов, отношение общества к государству, стараются охватить более или менее все стороны общественной и государственной жизни (государственная власть, управление, суд, классы и сословия, семья; собственность, договоры и обязательства) и обыкновенно возникают в зрелую пору народной жизни, когда общество уже успело прочно сложиться, а государственная власть – окрепнуть и обладает достаточным авторитетом и внешними средствами, чтобы осуществить свои предначертания (Уложение царя Алексея Михайловича; Кодекс Наполеона; Свод законов, составленный Сперанским в царствование императора Николая I). Русская же Правда выросла из более скромной потребности – предотвратить столкновение и распри и во имя правосудия определить наказание за совершенный проступок. Наказать преступление и оградить имущественные интересы – вот две главные задачи Русской Правды.

Преступления она знает: убийство, нанесение ран, побоев, увечья, самоуправство, разбой, кражу.

Имущественные интересы – связаны с наследством, займами, отдачей денег в рост, кредитом, куплей и продажей.

Предупредить преступление, исправить преступника – Русской Правде до этого нет никакого дела; ей бы только материально наказать за материальный ущерб, нанесенный преступником. И чем чувствительнее ущерб, тем строже наказание: за отсеченную руку – 40 гривен; за отсеченный палец – 3 гривны, за лошадь – 60 кун, за корову – 40, за теленка или овцу – 5.

Не заботясь о предупреждении преступлений, Русская Правда не проявляет инициативы и в их преследовании; это дело потерпевшего: он сам должен отыскивать преступника, сам доказывать преступление, сам производить следствие, сам позаботиться найти свидетелей и доставить их в суд.

Совсем иначе в наше время. Современный закон строго различает уголовное преступление от гражданского. В гражданском преступлении заинтересовано только лицо непосредственно потерпевшее, и если должник не заплатил мне по векселю, то предоставляется моей личной воле предъявлять этот вексель к взысканию или не предъявлять; но если вор обокрал меня, насильственно овладел моим имуществом; если кто покушался на мою жизнь или нанес мне, даже ненамеренно, в случайной схватке или раздражении, рану, то хотя бы сам я и простил его, не захочу взыскивать, то не простит его государство, закон и предаст его суду, как уголовного преступника, потому что такой человек нарушил установленный порядок общественной жизни, гарантированный законом, и государство призвано карать подобные нарушения.

Преступлений уголовного характера Русская Правда не знала совсем.

Русская Правда возникла не сразу. Древнейшая часть ее составлена при Ярославе Мудром, остальное – при сыновьях и внуках его.

На древнейшей части еще лежит отпечаток грубой языческой поры. Так, за убийство полагается кровная месть – не только допускается, но прямо предписывается законом. Это понятно. Кровная месть составляла в те времена нравственный долг родственников убитого (месть Ольги древлянам за смерть Игоря); в дальнейшем мстить уже запрещено: месть заменена денежным штрафом (вирой). Начинают различать и само убийство: строже карается убийство умышленное, слабее – случайное, в драке или в ссоре.

Смертная казнь существовала, но применялась редко; она была противна духу русского народа и более широкое применение нашла себе значительно позже, под влиянием византийского права и татарских обычаев. Недаром Владимир Святославич ввел казнь для разбойников только по настоянию греческих епископов, указывавших ему, что князь поставлен «на казнь злым и на милование добрым». «Боюсь греха», – мотивировал Владимир свое нежелание. Мономах в Поучении к детям советует им: «Ни сами не убивайте, ни другим не приказывайте убивать, хотя бы виновный и заслуживал смерть». Еще в XIII в., уже при татарах, Серапион, епископ Владимирский (ум. 1275 г.), восставал против убийства волхвов, которых винили в тогдашних общественных бедствиях; а двести лет спустя русские нравы огрубеют настолько, что новгородский архиепископ Геннадий станет советовать великому князю Ивану III для искоренения ереси жидовствующих руководствоваться примером короля испанского Фердинанда Католика, который как раз тогда учредил инквизицию и сжигал еретиков на костре.

VI. Единство Русской земли

В течение киевского периода в русских людях постепенно жило и крепло сознание, что они составляют одну большую семью. Разные факторы воспитали в них это сознание:

единство языка;

единство быта, семейных и общественных отношений;

единство веры;

влияние православной церкви;

общий источник образования – Византия;

однородность во всей Русской земле княжеского управления и суда.

Даже княжеские междоусобицы с их постоянными перемещениями князей с одного княжения на другое, постоянно вовлекая население одной области в дела другой, поддерживали ту же идею единства. Государственное единство Русской земли было нарушено: собранная Ярославом Мудрым, она снова распалась на отдельные княжества и волости, зато выросло и окрепло единство духовное: все княжества группировались около одного старшего, Киевского, как дети вокруг своего отца или матери. Помимо того, усобицы касались исключительно князей, вносили раздор в одну княжескую среду и подрывали в ней идею рода; само же население оставалось чуждо мотивам, которые их вызвали: ему было безразлично, старший или младший в роде княжит в его земле, дядя или племянник, лишь бы как князь он отвечал своему назначению. А в то же время эти усобицы, ставя население в постоянное соприкосновение, давали ему многократные случаи лично на деле убеждаться в единстве своей веры, языка, быта и норм жизни и в сознании этого единства противополагать себя другим народам и племенам.

«Княжеский круговорот втягивал в себя местную жизнь, местные интересы областей, не давая им слишком обособляться. Области эти поневоле вовлекались в общую сутолоку жизни, какую производили князья. Они еще далеко не были проникнуты одним национальным духом, сознанием общих интересов, общей земской думой, но по крайней мере приучались все более думать друг о друге, внимательно следить за тем, что происходило в соседних или отдаленных областях» (Ключевский).

Первый наш летописец берется за перо, чтобы написать «Повесть временных лет» и в ней рассказать «откуду есть пошла Русская земля и откуду стала есть». В начале XII в. его современник игумен Даниил зажигает в Иерусалиме на Гробе Господнем «лампаду с елеем от всей Русской земли, и за всех князей наших, и за всех христиан Русской земли». Чувством любви к Русской же земле проникнуто и «Слово о полку Игореве»: с глубокой скорбью следит оно за ее бедственным положением и устами великого князя Святослава взывает к русским князьям вступиться не только «за раны Игоря», и «за обиду сего времени, за землю Русскую».

Вот почему выражение «удельно-вечевой период», в применении к киевскому, установившееся в нашей исторической литературе со времен Карамзина и вошедшее в учебники, за последнее время выходит из употребления. Удел указывает на отделение, на обособление, а его-то и не было в данном случае: младшие княжества духовно не порывали со старшим, были не единицами самостоятельными, а частями единого целого. Удельный порядок возникает позже, на северо-востоке, в Суздальской земле со времен Всеволода III – к той поре и следует применять этот термин.

VII. Упадок Юго-Западной Руси. Утрата Киевом своего значения

Набеги половцев болезненно отразились на южнорусских областях.

Всего более страдали пограничные земли: Черниговская, Переяславская, Киевская. Природа создала здесь наилучшие условия для земледелия, между тем поля лежали заброшенными и плуг все реже и реже проходил по ним. Пустели не одни поля: из сел и городов половцы тысячами уводили пленников в свои степи. За 1055–1228 гг. известно 37 половецких набегов на Русскую землю, не считая второстепенных вторжений; в 1160 г. из одного только Смоленского княжества – даже не пограничного! – уведено было 10 000 пленников! Эти несчастные большей частью попадали на азиатские невольнические рынки.

Стала падать и торговля с Византией: половцы перегородили дорогу в Грецию, проезд по Днепру стал неизмеримо опаснее, и затраты на предприятие плохо теперь окупались.

Отток населения с юга вследствие такого положения дел стал неизбежен: пусть природные условия жизни будут хуже, лишь бы обеспечить себе безопасность извне. Эмиграция шла двумя путями: на Запад – в верховье Западного Буга и Днестра, в Галицию, в сторону Польши; и на Северо-Восток – всего больше – в Суздальскую область, на Оку и верхнюю Волгу.

Велико было зло от кочевников, но княжеские усобицы его удвоили. Киевской области досталось от них всего тяжелее. Киев обладал особой притягательной силой: старший среди остальных городов, самый богатый, он был олицетворением единства княжеского рода и всей Русской земли; местопребывание митрополита, главы Русской церкви, он одновременно олицетворял и единство церковное. Обладание Киевом создавало князьям почетное положение, удовлетворяло их гордость и самолюбие. Но именно поэтому-то удержать за собой Киев и было особенно трудно. За 23 года (1146–1169) в нем пребывало 8 князей: четверо по два раза теряли город и по два раза возвращали его обратно, так что всех вокняжений (смен на престоле) было за это время счетом 12. Из всех претендентов лишь одному удалось усидеть на киевском столе 6 лет (Ростислав Смоленский: 1162–1169), зато остальные держались на нем всего по нескольку месяцев и даже недель.

Рано или поздно такой порядок должен был неизбежно обесценить Киев. Реальной пользы от него становилось все меньше. Обладание им покупалось дорогой ценой – вечными неладами, при полной неуверенности в завтрашнем дне. Звание великого князя Киевского превращалось в игрушку, становилось пустым титулом. Многих эта игрушка еще продолжала слепить своим наружным блеском, но реакция должна была не замедлить. Общему яблоку раздора, Киеву, не хватало именно того, что является одним из условий всякого сильного государства: политической устойчивости. Это понял Андрей Боголюбский, и когда в 1169 г. военное счастье улыбнулось ему и он завоевал Киев, то, оставив себе титул великого князя, не стал жить в Киеве, а остался в своем родовом Суздальском княжестве. Киев перестал быть столицей Русской земли. Экономически подорванный еще раньше, он перестал существовать теперь и политически. От этого удара ему уже никогда потом не удалось оправиться.

Но перенесение столицы на берега Клязьмы, в город Владимир, задело не один Киев: оно превратилось в событие общерусское. С 1169 г. мы вступаем в новый период русской истории.

VIII. Представители эпохи. Владимир Мономах

Это человек, полный энергии и неутомимой деятельности. Его хватало на все: на войну и дела внутреннего распорядка, на охоту и домашнее хозяйство, на думу с дружиной и на молитву. Вся его долгая жизнь (1053–1125) прошла в движении и работе с той самой поры, когда отец послал его еще 13-летним мальчиком в Ростов через землю вятичей. Смоленск, Польша, Чешский Лес, Туров, Полоцк, Чернигов, земли вятечей, Волынь, Минск, половецкие степи – этапы его походной жизни. Он совершил на своем веку 83 больших похода и поездки, а более мелких и припомнить не мог. Неутомимый охотник, он собственноручно ловил и вязал диких коней, неоднократно подвергал опасности свою жизнь: тур метал его на рога, олень бодал, лось топтал ногами, вепрь на боку меч оторвал, медведь кусал его, а лютый зверь валил вместе с конем. Находил время Владимир следить и за порядком домашним: он сам держал ловчий наряд, сам смотрел за конюшней, за соколами и ястребами.

Владимир Мономах не по имени только был христианином: образец благочестия, он милостив даже к врагам; действия его проникнуты чувством любви к ближнему; защитник слабых, он содействует торжеству правды над несправедливостью; он учит соблюдать крестное целование и не казнить смертью, даже если бы человек был виновен и заслуживал ее, «дабы не погубить души христианской», поясняет он.

Он был хранителем тех устоев, на которых держался родовой порядок, и самой деятельностью своей воспитывал князей, старших и младших, в сознании, что они составляют одну общую семью. Он уважал права старшинства, требовал наказания во имя нарушенной правды, мирил враждующих и умел направить деятельность князей на достижение целей более достойных, чем их постоянные «которы» (ссоры), – на борьбу с половцами.

Владимир Мономах – неутомимый борец с половцами, защитник Русской земли от их набегов. Он неустанно взывал к князьям о необходимости напрячь свои силы и оградить Русскую землю от степных варваров и многократными походами в Степь достиг того, что силы ее были надломлены и южная окраина, хотя на время, свободно вздохнула. 19 раз заключал он мир с половцами, иначе говоря, 19 раз принимался воевать с ними; еще при жизни отца (до 1093 г.) он имел 12 удачных битв с ними; на своем веку изрубил и потопил свыше 200 половецких князей, считая одних только главных; около сотни перехватал и потом отпустил на волю.

Вышесказанное пояснит нам, почему летопись называет его: «братолюбец, нищелюбец и добрый страдалец за Русскую землю».

Походы князей в половецкую степь при Мономахе, та энергия, с какой велось наступление, та бодрая вера в успех и желание, каким сгорали князья, проникнуть до самого сердца половецких вежей, чтобы решительным ударом навсегда освободить родную землю от разорительных вторжений этих полудикарей, напоминают подобную же борьбу, какую как раз в то же время Западная Европа вела против другого, тоже тюркского, племени – в Палестине.

«Славные русские походы вглубь половецких степей совпали с началом крестовых походов для освобождения Святой земли. Владимир Мономах и Готфрид Бульонский – это два вождя-героя, одновременно подвизавшиеся на защиту христианского мира против враждебного ему Востока» (Иловайский).

«Владимир Мономах не есть идеальная личность: он не избежал недостатков своего века (убийство двух половецких князей противно данному обещанию; разграбление города Минска); но его век не обладал теми достоинствами, какие были у него» (митрополит Евгений).

«Мономах принадлежит к тем великим историческим деятелям, которые являются в самые бедственные времена для поддержания общества, которые своей высокой личностью умеют сообщить блеск и прелесть самому дурному общественному организму. Мономах вовсе не принадлежит к тем историческим деятелям, которые смотрят вперед, разрушают старое, удовлетворяют новым потребностям общества: это было лицо с характером чисто охранительным, и только. Мономах не возвышался над понятиями своего века, не шел наперекор им, не хотел изменить существующий порядок вещей; но высокими личными доблестями, строгим исполнением своих обязанностей прикрывал недостатки существующего порядка вещей, делал его не только сносным для народа, но даже способным удовлетворить его общественным потребностям. Тогдашнее общество требовало прежде всего от князя, чтобы он свято исполнял свои семейные обязанности, не которовался с братией, мирил враждебных родичей, вносил мудрыми советами наряд в семью – Мономах во время злой вражды между братьями заслужил название братолюбца, умными советами и решительностью отвращал гибельные следствия княжеских котор, крепко держал в руке узел семейного союза. Новообращенное общество требовало от князя добродетелей христианских – Мономах отличался необыкновенным благочестием. Общество требовало от князя строгого правосудия – Владимир сам наблюдал над судом, чтобы не давать сильным губить слабых. В то время когда другие князья играли клятвой, на слово Мономаха можно было положиться. Когда другие князья позволяли себе невоздержание и всякого рода насилия – Мономах отличался чистотой нравов и строгим соблюдением интересов народа. Общество больше всего ненавидело в князе корыстолюбие – Мономах больше всего им гнушался. Новорожденное европейско-христианское общество, окруженное варварами, требовало от князя неутомимой воинской деятельности – Мономах почти всю жизнь не сходил с коня, стоял настороже Русской земли: в каком краю была опасность, там был и Мономах, „добрый страдалец за Русскую землю“. Если мы, отдаленные веками от этого лица, чувствуем невольное благоговение, рассматривая высокую его деятельность, то как же должны были смотреть на него современники? Не дивно, что народ любил его и перенес эту любовь на все его потомство» (Соловьев).

«Около его имени вращаются почти все важные события русской истории во второй половине XI и в первой четверти XII в. Этот человек может по справедливости назваться представителем своего времени. За ним в истории останется то великое значение, что, живя в обществе, едва выходившем из самого варварского состояния, вращаясь в такой среде, где всякий гонялся за узкими своекорыстными целями, еще почти не понимая святости права и договора, один Мономах держал знамя общей для всех правды и собирал под него силы Русской земли» (Костомаров).

IX. Памятники духовной культуры
1054–1169

Историко-литературные произведения

1. Поучения преподобного Феодосия, игумена Киевопечерского, 1057–1074 гг. «Почти все содержания нравственного. Они составлены не по правилам искусства и отличаются совершенною простотою, но проникнуты жизнью и пламенною ревностью о благе ближних. Тон поучений часто обличительный, но вместе глубоко наставительный и нередко умилительный и трогательный. Язык – церковнославянский, но имеющий некоторые особенности в словах и оборотах речи, и не чуждый влияния языка народного» (митрополит Макарий).

2. «Поучение» или «Духовная» Владимира Мономаха, начало XII в.

3. Летопись Нестора-Сильвестра, начало XII в.

4. «Хождение в Иерусалим» или «Паломник» игумена Даниила, начало XII в.

5. «Впрашанье» черноризца Кирика, с ответами новгородского епископа Нифонта (1130–1156). В этих «вопросах» и «ответах» отразилась современная им эпоха: остатки языческих суеверий, состояние нравственности народа и духовенства; младенческое состояние нашей церкви.

Сочинения духовного содержания

6. Остромирово Евангелие, писано для новгородского посадника Остромира, с миниатюрами, русской работы, 1056–1057 гг.; драгоценный памятник для изучения церковнославянского языка. [В настоящее время хранится в Российской национальной библиотеке.] Издано: СПб., 1843 и (фототипически) СПб., 1883.

7. Архангельское Евангелие, 1092 г., отысканное на Севере России. [В настоящее время хранится в Российской государственной библиотеке.]

8. Мстиславово Евангелие, писано до 1117 г., для новгородского князя Мстислава, сына Владимира Мономаха. При Иване Грозном Евангелие возили в Константинополь для переплета. Верхняя доска филигранной работы, серебряная, позолоченная; выложена драгоценными камнями и жемчугом; много финифтяных изображений (Исторический музей).

9. Юрьевское Евангелие, писано для Юрьевского монастыря в Новгороде, 1119–1128 гг. (Исторический музей).

10. Евангелие 1144 г., писано в Галиции (Исторический музей). Издано: М., 1882.

Евангелие 1144 г. есть так называемое четвероевангелие, то есть все 4 Евангелия расположены там полным текстом, одно за другим: Евангелие от Матвея, затем от Марка, от Луки и, последним, Евангелие от Иоанна; остальные Евангелия: Остромирово и т. д. – так называемое апракос: текст расположен в порядке чтения в церкви, на богослужении данной главы из данного евангелиста, по неделям, начиная с Пасхи.

11. Святославов Изборник 1073 г., с миниатюрами, в том числе изображение великого князя Святослава (сына Ярослава М.), с женой и 5 сыновьями – первые русские портреты, писанные русским художником. Сборник (в лист) есть копия болгарского перевода (с греческого подлинника), приготовленного для болгарского царя Симеона (889–927). Перевод этот, при переписке русским переписчиком, искажен руссицизмами. Содержание Сборника: статьи по философии, риторике, литературе, в целях истолкования Святого Писания (Исторический музей). Издано: М., 1883 и (фотолитографически) СПб., 1880.

12. Святославов Изборник 1076 г., как и тот, содержит разные статьи из творений Святых Отцов; в четверку. [В настоящее время хранится в Российской национальной библиотеке.] Издано: Варшава, 1894.

Артефакты

13. Подпись королевы Анны, дочери Ярослава Мудрого, вдовы французского короля Генриха I (ум. в 1060 г.), на латинской грамоте, данной аббатству Сан-Крепи, 1063 г.: «Ана Реъина». В это время Анна была женой, вторым браком, графа Рудольфа де Крепи (Crepy). Нынешний город Крепи лежит к северу от Парижа, на пути в Суассон.

Церковная архитектура

14. Церковь Успения Пресвятой Богородицы, в Киево-Печерском монастыре, 1073–1089 гг. Она была необыкновенной красоты, «небеси подобной». «Ее стены и иконостас блистали золотом, разноцветною мозаикой и прекрасною иконною живописью; пол состоял из разновидных камней, расположенных узорами; верхи были позолочены, а большой крест на главном куполе сделан из чистого золота» (митрополит Макарий). Перестроена в конце XVII в.

15. Михайловский собор в Златоверхо-Михайловском монастыре, в Киеве; внешностью схож с Киево-Софийским собором; 15-главый; купола позолочены; мозаики (уцелели жалкие остатки); 1108 г.

16. Георгиевский собор в Юрьевом монастыре под Новгородом; гладкие, без малейшего узора, стены величаво уходят в небо; формы храма простые, величественные, даже суровые; строил мастер Петр, 1119–1129 гг.

17. Георгиевский собор в Юрьеве-Польском, 1152 г., с богатой скульптурой; местами сплошная резьба стен; перестроен при Всеволоде III.

18. Преображенский собор в Переславле-Залесском, построен Юрием Долгоруким, 1152–1155 гг.; одноглавый; пилястры делят фасад на 3 неравные части.

19. Успенский собор во Владимире, 1158–1160 гг., одноглавый, с фресками; был богато украшен Андреем Боголюбским; после пожара (1183), будучи перестроен (1189) в пятиглавый, утерял первоначальный романский стиль; наружные стены обведены горизонтальным поясом из колонок.

Последние три храма все в Суздальской области, хотя и строились по византийскому плану (почти квадрат; купол на 4 столпах; алтарная стена образует 3 полукруглых выступа), но уже носят следы влияния романского стиля (пилястры; пояс из колонок; резьба на наружных стенах).

Иконы

20. Икона Божией Матери Одигитрии (Путеводительницы), Смоленская, писана, по преданию, евангелистом Лукой; привезена из Царьграда в 1077–1078 гг. (Находилась в Соборном храме Смоленска). [Первообраз утрачен после оккупации города в годы Великой Отечественной войны. Список хранится в Новодевичьем монастыре.]

21. Икона Божией Матери Владимирская, писана тоже Лукой, принесена в Киев из Царьграда в 1131 г. Андрей Боголюбский перенес ее в 1155 г. во Владимир – отсюда ее название, – а из Владимира ее в 1395 г. перенесли в Москву (Кремль. Успенский собор). [В настоящее время хранится в храме-музее Святителя Николая в Толмачах.]

22. Икона Знамения Божией Матери в Новгороде, отвратившая в 1169 г. от Новгорода рать Андрея Боголюбского (Новгород, Софийский собор).

23. Киево-Печерский монастырь, основан в 1057 г.

24. Антониев м-рь, под Новгородом, основан в 1117 г.

25. Юрьев монастырь в Новгороде, основан в 1119 г.

26. Боголюбов монастырь, основан после 1155 г. на месте, где остановилась (Владимирская) икона Божией Матери, привезенная из Киева Андреем Боголюбским.

Исторические ценности

27. Шапка Мономаха – памятник византийский, «который был выполнен не в Константинополе, но или в Малой Азии, или на Кавказе, или в самом Херсонесе (Таврическом), словом, в местности, где византийское искусство в XI–XII вв. соприкасалось с развитым арабским орнаментом. Мономахову шапку, по деталям техники, необходимо относить к XII веку» (Кондаков). Впрочем, другие ученые считают шапку произведением чисто восточным (египетский султан Калавун прислал ее Узбеку, хану Золотой Орды (XIV в.); позже, при падении Золотой Орды, она попала в число добычи московским великим князьям) (Оружейная палата).

28. Княжеская женская диадема, из 7 золотых створок с цветными эмалевыми иконками на них и с золотыми подвесками, русской работы конца XII в.; найдена в Киевском кладе 1889 г. (Эрмитаж).

29. Запись князя Глеба Святославича, внука Ярослава Мудрого, на камне: определение ширины Керченского пролива, измеренной по льду, между Тмутараканью и Керчью, в 1068 г.: «В лето 6576 инд. 6. Глебъ князь мерилъ море по леду от Тъмутороканя до Кърчева 10000 и 4000 саженъ» (Эрмитаж).

Суздальско-Волынский период
1169–1242

I. Характеристика периода

Основное содержание этого периода следующее.

Попытки создать общий политический центр и сплотить отдельные области в одно целое. Они ведутся в двух направлениях; на северо-востоке, в Суздальской земле: Андрей Боголюбский и Всеволод III Большое Гнездо (ум. 1212 г.); на юго-западе, в Галиче и на Волыни: Роман Мстиславич (ум. 1205 г.) и сын его Даниил Галицкий (ум. 1264 г.). Новгород, как и раньше, активного участия в политической жизни не принимает и входит в сферу влияния суздальских князей. Юг (Черниговская и Киевская области), обессиленный, становится яблоком раздора между Суздалем и Волынью (в 1195 г. в Киеве посажен Рюрик Ростиславич, подручник Всеволода III; Роман его выгоняет, но сам удержаться там не может. После Романа в Киеве утвердились было Ольговичи, князья Черниговские, но Всеволод и над ними берет верх. Позже Даниил Галицкий снова овладел Киевом).

Это образование двух центров, вокруг которых сходятся остальные русские земли, свидетельствует о том, что уже наметились те два русла, по которым позже потечет русская жизнь: московские князья будут продолжать дело суздальских князей, а литовские – объединять земли Юго-Западной Руси. Таким образом, последующий московско-литовский период русской истории (1242–1462) явится логическим продолжением и завершением настоящего суздальско-волынского периода (1169–1242).

Борьба со Степью продолжается даже интенсивнее, чем в предыдущий период, и в этой борьбе Юг окончательно хиреет и падает.

Княжеские междоусобицы продолжаются своим чередом. За 1055–1228 гг. насчитываются, в общем, 80 лет, прошедших в войнах, и только 93 года мирных.

II. Суздальская земля

1. Заселение края

Две колонизации – обе путем мирного проникновения в финские болота:

1. Древнейшая – из Новгорода, с характером чисто народным. Города: Ростов, Белоозеро, Суздаль.

2. Позднейшая – с юга, княжеская, начиная с Владимира Мономаха (даже раньше: Ярослав Мудрый основал город Ярославль на Волге); всего более обязана Юрию Долгорукому и Андрею Боголюбскому. Последний говорил: «Я всю Суздальскую Русь городами и селами великими населил и многолюдною учинил». Города: Переславль-Залесский, Москва, Юрьев-Польский, Дмитров, Стародуб, Галич, Звенигород, Тверь, Городец, Кострома и др.

Первая колонизация: переселенцы занимали ничью землю, устраивались самостоятельно, как могли и хотели; становились хозяевами на новых местах, ни от кого не зависимыми. Принеся из Новгорода вечевые порядки, они придерживались их и здесь. Таковы старые или старшие города.

Вторая колонизация: хозяином здесь был князь; земля была его собственностью; переселенцы селились на его землях. С первых же шагов они становятся в подчиненное к нему положение. Условия для развития вечевых порядков здесь отсутствовали. Таковы новые или младшие города (пригороды).

2. Какие признаки того, что край заселился выходцами с Юга?

Переселенцы принесли с собой названия покинутых ими местностей и закрепили их за новыми поселениями; многие города и речки носят те же наименования, что и на Юге: Переславль-Залесский (то же и в Рязанской области: Переяславль Рязанский), Стародуб, Галич, Звенигород, Вышгород, р. Почайна, Лыбедь, Трубеж, Ирпень и др.

3. Отличие новых порядков от порядков Южной Руси

Княжеская власть сложилась здесь на иных началах, чем на Юге. Там – первые князья явились пришельцами; они застали общественный порядок уже сложившимся и готовым (земледельцы-смерды на собственной земле; городское население – крупные землевладельцы и купечество – с развитой вечевой жизнью), и им оставалось лишь доделывать его, устанавливать подробности. Здесь князья сами строили и создавали; здесь они являлись творческой силой. В Суздальской земле первый князь «обыкновенно находил в своем владении не готовое общество, которым предстояло ему править, а пустыню, которая только что начинала заселяться, в которой все надо было завести и устроить, чтобы создать в ней общество. Край оживал на глазах своего князя; глухие дебри расчищались, пришлые люди селились на „новях“, заводили новые поселки и промыслы, новые доходы приливали в княжескую казну. Всем этим руководил князь, все это он считал делом рук своих, своим личным созданием» (Ключевский).

Таковы были Андрей Боголюбский, брат его Всеволод III. Выросшие на севере, они воспитали в себе понятия и привычки иные, чем те, что сложились на юге. Это были люди земли, не утопий, с практическим, трезвым взглядом на жизнь, без увлечений и фантазий. Андрей Боголюбский сознательно, без сожаления, променял беспокойный златоглавый Киев на скромный Владимир, затерянный среди финских лесов и болот: здесь он был полным собственником и хозяином, с положением гораздо более прочным и устойчивым, чем то, какое мог дать ему Киев.

Так сложился новый тип хозяина и вотчинника.

4. Тип хозяина-вотчинника

Тип этот лишен той прелести, того блеска и благородства, которыми отличался характер южных князей: героев, предводителей дружин, которые не собирали себе ни золота, ни серебра, но все раздавали дружине и своей отвагой, беспокойной деятельностью расплодили Русскую землю, наметив границы ее европейской государственной области, неутомимо пробегая ее пустынные пространства, строя города, прокладывая пути через леса и болота, населяя степи, собирая разбросанное и разъединенное население. Работа благотворная, благодетельная, но этим она и завершилась: «Прочности, крепости всему этому они дать не могли по своему характеру; для этого необходим был хозяйственный характер северных князей-собственников. Южные князья до конца удержали прежний характер, и Южная Русь веками бедствий должна была поплатиться за это и спаслась единственно с помощью Северной Руси, собранной и сплоченной умным хозяйством князей своих» (Соловьев).

5. Последствия

Они были троякие.

Вечевой строй не мог получить развития в Суздальской земле; старания старших городов удержать его успеха не имели. Против вечевых притязаний князья нашли себе опору в новых городах; им они оказывали, в свою очередь, всевозможную поддержку и столицей своей выбрали не Ростов и не Суздаль, где всегда могли встретить оппозицию со стороны местной аристократии, а ничтожный пригород Владимир на Клязьме. Новые города богатели, процветали, а старые хирели – хирел с ними и вечевой строй.

Ослабла родовая связь между князьями. Те духовные силы, что скрепляли князей если не в одну семью, то в один родственный союз, сильно теперь пошатнулись. Полновластный хозяин, неограниченный властелин у себя дома, в своих новых городах, суздальский князь таким же держал себя и в сношениях с сородичами. Они для него не младшие братья, а подчиненные; ими он считает себя вправе распоряжаться по произволу. «Хотел он быть самовластием», – говорит про Андрея летописец. Когда Ростиславичи Смоленские, его племянники, посаженные им в Киевскую землю, не исполнили его волю, Андрей Боголюбский не задумался приказать им уходить обратно в Смоленск, а двоих даже совсем хотел изгнать из Русской земли. «Мы до сих пор почитали тебя как отца по любви, – отвечали Ростиславичи, – но если ты прислал к нам с такими речами, не как к князю, но как к подручнику и простому человеку, то делай, что замыслил, а Бог нас рассудит». Слово «подручник» красочно определило сущность произошедшей перемены: «Южные князья поняли перемену в обхождении с ними северного самовластца; поняли, что он хочет прежние родственные отношения старшего к младшему заменить новыми, подручническими, не хочет более довольствоваться только тем, чтобы младшие имели его как отца по любви, но хочет, чтобы они безусловно исполняли его приказания, как подданные» (Соловьев).

Образовались вотчины-уделы. Завоевав Киев, а сам оставшись на прежнем месте у себя во Владимире, Андрей в корне подсек старый порядок перехода столов согласно «родовой лествице». На Юге этот порядок еще держится некоторое время, но в Суздальской области ему не стало более места. Территория распадается здесь на отдельные княжества, одно от другого независимые; каждое из них превращается в личное достояние князя, становится его вотчиной, то есть частной собственностью, которая переходит от отца к сыну, как отцовское наследие.

Раньше наследовали брат после брата, племянник после дяди, причем ни один князь не мог сказать: «Это моя земля, я располагаю ею, как хочу»: князь был только временным, не всегда даже пожизненным ее владельцем и правителем. Теперь это частная собственность князя, который передает кому захочет, брату или сыну, даже жене или дочери.

Две собственности, два хозяйства – это два мира, два отдельных замкнутых круга, и сколько возникло хозяйств, столько же образовалось и обособленных отдельных кругов-миров, иными словами, уделов. Таких уделов на Юге не могло быть, потому что там не было «хозяйств», княжества не составляли там частной собственности, у княжеского рода там все было общее, все были дети одного отца, внуки одного деда. «Мы не венгры и не ляхи, но потомки одного предка, и отказаться от Киева не можем», – говорят Олеговичи Мономаховичам. Любое княжество, будь это крупное: Киевское, Черниговское, или мелкое: Туровское, Торопецкое, все равно понималось как часть одного целого, связанная с другой частью узами кровного родства.

Вот почему удельный период начинается на Севере, со времени Всеволода III, не раньше; к периоду киевскому выражение это неприложимо. Летопись наша вовсе не знает слова «удел»; впервые выражение это встречается в половине XIV в. (договор сыновей Ивана Калиты). На Юге северному «уделу» соответствовали иные выражения: «стол», «волость»: такой-то князь сел на столе отца своего; такого-то князя лишили его волости.

В Суздальском крае общественный и политический порядок сложился иной, чем на Юге. Из этого нового порядка, как из зерна, выросло позже единодержавие и самодержавие московских государей.

III. Галич с Волынью

1. Галич

Галицкие и волынские князья каждый в своих интересах домогались гегемонии в Юго-Западной Руси. Первоначально успех был на стороне Галича, но он был непрочен:

внешние помехи: вмешательство во внутренние дела Галича соседней Венгрии и Польши;

внутренние помехи: вражда князей с местной аристократией-боярами (классом крупных землевладельцев).

Галицкий стол в течение всего XII в. переходил непосредственно от отца к сыну, стал наследственным в пределах одного колена:

Братья Василько и Володарь. 1097–1124.

Володимирко, сын Володаря. 1124–1152.

Ярослав Осмомысл, сын Володимирка. 1152–1187.

Владимир, сын Ярослава. 1187–1198.

Галицкие князья не переходили с одного княжения на другое, не переходила с ними и их дружина: служившие отцу продолжали служить и сыну. Дружинники, служившие у других князей в других областях вследствие постоянных своих переходов, мало дорожили земельной собственностью: последняя стесняла их. При своем кочевании с места на место они не могли образовать сословия, пустить прочных корней в области: везде они временные гости; значением и весом пользуются они, пока остаются неразлучными спутниками и верными советниками своего князя. Их службу очень ценят, князья не могут обойтись без нее; но стоит им только самим порвать с ней, покинуть князя – и все значение их блекнет, почва уходит из-под ног.

В Галиче не то: дружина там перестала быть временной, случайной гостьей в стране; она осела, обзавелась землей и превратилась в крупных землевладельцев, в первенствующее сословие, независимое от князя. Под влиянием Польши и Венгрии бывшие дружинники прониклись аристократическим духом; как там, они старались играть в Галиче видную политическую роль, подчинить князя своим видам и ослабить его власть.

Для примера: последний галицкий князь Юрий II (1325–1340) грамоты свои выдавал не только от своего имени, но и от имени своих бояр (nos una cum dilectis et fidelibus nostris baronibus militibusque), причем к самим грамотам привешивались, кроме печати князя, также и печати его «баронов».

2. Волынь

Роман Мстиславич, завоевав Галич и Киев (1200–1205), стал полным хозяином в Южной Руси. Недаром современники звали его «самодержцем всей Русской земли». Черты, сближающие его с Андреем Боголюбским и Всеволодом III: то же стремление создать сильную власть на основе не идейных отношений родства, а самостоятельного обладания реальной, ни от кого не зависимой силой. Но какая разница в обстановке! 1) Там князья опирались на верные и покорные им младшие города; здесь, вместо добрых сотрудников, Роман нашел боярство, силу, «пред которою никло значение князя» (Соловьев); недаром с такой энергией боролся он с галицкими боярами: «не передавивши пчел, меду не есть», – говаривал Роман; 2) там, на Севере, область, на которую из Ярославичей мало кто зарился; здесь – постоянная борьба с завистливой родней; 3) там соседями смирные инородцы-финны; здесь – воинственные поляки, венгры и половцы: постоянная угроза и с запада и с востока.

В результате:

а) В Суздальской земле процесс объединения территории и усиления княжеской власти совершается непрерывно; на юго-западе – он оборвался со смертью Романа и возобновился лишь спустя 40–50 лет при сыне Романа Данииле Галицком.

б) Там процесс этот оказался вполне прочным и дал свои непосредственные плоды: Москву и объединенную вокруг нее всю Северную и Северо-Восточную Русь; здесь объединительная работа Романа и Даниила сослужила пользу не своим, а чужим: Польше и Литве.

IV. Особенности политического строя в Новгороде

В Суздальской земле перевес берет княжеская власть над вечем.

В Галиче и на Волыни – боярин над князем и вечем.

В Новгороде – вече над князем.

Повсюду в Русской земле князь и вече (население) действуют рука об руку, выходя из убеждения, что у той и другой стороны существуют и возможны общие интересы; вече там также предварительно договаривалось с князем, но только там договоры складывались на почве взаимного доверия и симпатий. В одном Новгороде совсем иначе. Для новгородцев князь – необходимое зло. Без князя не обойдешься; он нужен для обороны от внешних врагов, от притязаний со стороны своих же русских князей; князь должен обеспечить справедливый суд, обезопасить торговлю, свободный провоз товаров; но сам он для населения всегда более или менее чужой. Судьба может натолкнуть на отрадные исключения, как Мстислав, старший сын Владимира Мономаха, или как Мстислав Храбрый: к ним у Новгорода будет душа лежать – давай Бог почаще таких! – но это именно исключения, вообще же новгородский князь – это наемник, которому платят и за которым следует зорко следить, как бы он не использовал своего положения в ущерб народной свободе и материального благосостояния. Отсюда частая смена князей (в XII в. до 30 раз); отсюда та тщательность, с какой в своих договорах новгородцы определяют и взвешивают, чего не должен делать призываемый князь.

1. Ограничения княжеской власти:

а) князь не имел права без согласия веча начинать войны («не замышлять войны без новгородского слова»);

б) он не имел права в правители пригородов и областей (в провинциальные посадники) назначать неновгородцев;

в) он не имел права смещать должностных лиц без суда;

г) управление и суд он должен был вести совместно с посадниками и тысяцкими.

Посадник и тысяцкий в городе Новгороде – главные правительственные сановники: в руках посадника сосредоточивалась гражданская власть; у тысяцкого – военная. Их выбирало вече, так что они являлись представителями и защитниками народных интересов и по своему положению оказывали сильное влияние на решение князя. Таким образом:

д) князь не мог без посадника отправлять суда;

е) он не мог назначать без его согласия провинциальных посадников;

ж) торговые договоры, заключенные с немцами, для князя святыня: он не смел нарушать их;

з) ни он, ни его дворяне не имели права покупать сел в Новгородских областях из опасения, как бы став крупным землевладельцем, князь путем экономического давления на местное население не усилил своих политических прерогатив;

и) ездить на охоту в Русу князь мог только осенью.

NB. Охота в ту пору служила князьям не просто забавой, а источником дохода.

2. Права веча:

а) вече заключает с князем договоры, призывает, изгоняет, судит князей;

б) избирает посадника и тысяцкого;

в) избирает и сгоняет владык-архиепископов;

г) законодательствует;

д) решает, вести ли войну или нет.

3. Основа вечевого устройства – общерусская: как и в остальных областях Русской земли, новгородское вече:

а) не есть учреждение постоянное: его созывают по мере надобности;

б) каждый полноправный может участвовать на нем;

в) участвует обыкновенно население города, пригороды же лишь в редких случаях;

г) решения требовались единогласные, что зачастую достигалось насилием большинства над меньшинством (бурные схватки на Волховском мосту).

Но эта общерусская основа резче подчеркнута, последовательнее и глубже проведена в жизнь: расстояние между князем и вечем здесь значительно больше, чем в остальной Русской земле.

4. Совет господ.

Его состав: посадники и тысяцкие, степенные (то есть состоящие на действительной службе) и бывшие; старосты концов; сотские – общее имя им бояре. Председатель совета – архиепископ. Функции: предварительное рассмотрение законодательных проектов перед поступлением их на утверждение веча. Применительно к современной терминологии английского парламента, совет господ – верхняя палата, палата лордов; вече – нижняя палата, палата общин.

V. Опустошение русского Юга

1. Опустошение края

Опустошение русского Юга продолжалось и в этот период. Борьба с половцами достигает высшего напряжения, а вторжение кочевников и разорение края становятся явлением обыденным и нормальным. Население продолжает, как и раньше, бежать на северо-восток и на запад. Откладывая на время свои ссоры, князья предпринимают совместно походы в половецкие степи, врасплох нападают на половецкие вежи, уводят оттуда пленников, скот, коней; но половцы платят им тем же и, в свою очередь, совершают набеги на пограничные русские села, возвращаясь к себе с еще более богатой и разнообразной добычей. Так идут годы. В этой обстановке вырастали и сменялись поколения в печальном сознании, что жизнь проходит под давлением темной роковой силы, от которой никуда не уйти и не скрыться.

2. «Слово о полку Игореве»

Это настроение, полное безвыходной грусти, без надежды на светлое будущее нашло свое выражение в поэтическом произведении той поры – «Песни о полку Игореве». Темой для безымянного автора послужил неудачный поход на половцев северского князя Игоря, закончившийся его пленением (1185). Богатое яркими образами, оно проникнуто сильным лиризмом, своего рода покорностью судьбе. Перед нами люди, надломленные жизнью; в прошлом они пережили мучительную драму. Не рог Роланда звучит в этой «Песне» уверенным и мощным призывом; нет, это Ярославна, жена несчастного Игоря, «утром рано на забрале кычет лебедью» и делится своим горем с ветром, солнцем, Днепром; это сам поэт печально следит за распрями князей, главной причиной торжества варваров; и когда он хочет отдохнуть душой, то мысли его обращены в прошлое: только там, в лице Владимира Мономаха, грозы половцев, блеснет для него настоящий луч, осветит и согреет его печальное настоящее.

3. Разгромы Киева

А Киев-город падал все глубже и глубже. Взятый приступом войсками Андрея Боголюбского в 1169 г., он тогда был отдан на разграбление. В течение двух дней, опьяненный успехом, победитель разорял город, поджигал дома, убивал жителей, растаскивал чужое добро. Не пощажены были монастыри и церкви; забраны иконы, книги, ризы, колокола. 34 года спустя (1203) Киев ожидала подобная же участь: он вторично взят и разграблен, но на этот раз его грабили русские совместно с половцами, что, конечно, лишь усилило бедствие. Огню и мечу подверглись одинаково и нижняя часть города (Подол), и верхняя со своими главными святынями, Святой Софией и Десятинной церковью. Храмы были опустошены, лишены своих украшений, ценных вещей; в плен увели всю молодежь города, мужскую и женскую; монастыри также подверглись разгрому – монахи и монахини угнаны в степь на тяжелую, а кто и на позорную работу. Уцелели только купцы-иностранцы: они заперлись со своими товарами в каменных церквах и купили себе жизнь и свободу, отдав половцам половину добра. С тех пор, обесчещенный, надломленный и хилый, печально влачил Киев свои дни в ожидании третьего, еще более горшего разгрома – татарского (1240).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.