Бусе Кудун
Невинная любовь

© Romandan Ask

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2025

Художественное оформление по лицензии Copyright © 2025 Creative Market

Глава 1

Любовь скрыта в совпадениях, которые вызывают улыбку на вашем лице

Я глубоко вдохнула и продолжила крутить вилку в руке. На лицах сновавших мимо официантов ясно читалось недоумение: они не понимали, что забыла разодетая как на свадьбу дама в этой забегаловке. Они таращились на меня без всякого стеснения.

И дело вовсе не в том, что моя внешность не соответствовала месту, смущало всех то, что я сижу здесь уже почти полтора часа с одним лишь бокалом вина. Более того, я тяну этот бокал, делая каждые пятнадцать минут по маленькому глоточку, чтобы вино как можно дольше не заканчивалось. Наверное, мне было бы не так стыдно, если бы я снимала нелепые видосики, чтобы потом выложить в интернет, да и посетители за соседними столиками поняли бы, почему меня просят покинуть заведение. Но я этого не делала, я просто сидела и повторяла подходящим ко мне время от времени сотрудникам ресторана, что кое-кого жду.

Свидания вслепую редко заканчиваются удачно, поэтому меня не огорчало то, что человек, с которым я собиралась встретиться, не пришел. Конечно, раз он не явился вовремя, я могла сразу встать и уйти домой, заказать себе самую большую пиццу и расслабиться. Но я продолжала прижимать задницу к стулу, оправдывая свое ожидание мыслями вроде: «Он сейчас придет», «Он наверняка вот-вот будет». Плюс ко всему денег у меня осталось только на бокал вина. Сколько раз я просила свою лучшую подругу Мину не отправлять меня на свидания вслепую в конце месяца!

– Девушка… – смущаясь, но все-таки с некоторым негодованием обратился ко мне официант, и я, оторвав взгляд от вилки, повернулась к нему. – Извините, но, если вы ничего не закажете, мы вынуждены будем отдать столик ожидающей паре.

Момент, которого я ждала полтора часа, настал. Да-да, меня выгоняют! Причем из такого места! Да я предпочла бы просидеть весь день на скамейке, а не здесь!

Пытаясь сохранять невозмутимость, я спросила:

– Вы можете подождать, пока я допью вино?

– Ну… – ответил официант и обернулся, ища поддержки у коллег.

Я поняла, что действительно пора уходить.

– Ладно… – Одним махом я допила вино и поставила бокал на стол. Затем встала, поправив платье, и залезла в сумочку. – Сколько с меня?

– Сто восемьдесят лир.

– Картой, пожалуйста, – произнесла я дрожащим голосом.

Официант бросил на меня мимолетный взгляд, будто проверяя, все ли в порядке. Я ответила ему своей самой лучезарной улыбкой и, возможно, казалась куда счастливее, чем выглядит человек, прождавший кого-то почти два часа. Он протянул мне платежный терминал, и время замедлилось. Я сглотнула, с опаской глядя на устройство, нерешительно подняла руку и стала медленно приближать карту. Однако за секунду до оплаты услышала справа от себя веселый возглас:

– Нисан! Ого! Не могу поверить!

Даже не поворачивая головы, я узнала обладательницу этого голоса. Седеф Гюрбюз. Такая же надоедливая, как Гюрбюз из известной рекламы кексов[1]. От этой женщины даже волосы вставали дыбом. Следует добавить, что она была восходящей звездой в нашей издательской сфере.

– Седеф! – крикнула я.

«Звезда» в вызывающе открытом платье шла ко мне, широко распахнув руки. Она всегда так одевалась, даже если собиралась в спортзал. На губах алела помада. Когда между нами оставалось два шага, я тоже раскинула руки, и мы обнялись так фальшиво, как только возможно. Седеф сделала шаг назад и осмотрела меня с ног до головы.

– А-а-а! Ты поправилась?

Я открыла рот, не зная, что ответить на такой бестактный вопрос.

– Наверное, все дело в освещении, – пролепетала я.

Все еще улыбаясь, она подняла брови и одобрительно кивнула. Затем, словно вспомнив о чем-то, отошла в сторону, чтобы мы с ее знакомым, стоявшим у нее за спиной, смогли разглядеть друг друга. Это был высокий светловолосый, голубоглазый мужчина в очень стильном костюме. Но надо знать Седеф! Было очевидно, что любой сбежит от нее максимум через неделю.

– Позволь представить: Теоман, – с широкой улыбкой сказала Седеф, указывая на мужчину. – А это Нисан. – И она кивнула на меня. – Мы авторы в одном издательстве. Ничего удивительного, что ты ее не узнал: она не очень-то популярна. Ну, ты понимаешь…

Я улыбнулась, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впились в ладонь.

– Здравствуйте. – Я протянула руку со следами от ногтей на ладони.

– Здравствуйте, – вежливо ответил мужчина.

Мне было досадно от того, что он еще не знает, в какой переплет попал.

– Ну? – перебила Седеф. – И где же наш жених?

В большинстве стран мира женщины не думают о замужестве лет до тридцати. Седеф же казалось важным выйти замуж до двадцати пяти. Это означало, что ей придется отправиться под венец с первым попавшимся, потому что она уже переступила возраст старой девы. По ее мнению, у двадцатисемилетней женщины вроде меня выбора практически не оставалось. Эта девушка очень уверена в себе: она могла заявить, что ей ничего не стоит выйти замуж в следующую субботу, если захочет. Я же расценивала это как оскорбление понятия уверенности в себе.

– Ему пришлось уйти пораньше, – быстро ответила я, украдкой взглянув на официанта.

– Почему? Свидание прошло неудачно?

Я почувствовала, как по спине стекает пот.

– Непредвиденная ситуация, – пробормотала я, – позвонили его родители. То ли папин брат, то ли мамин… попал в аварию.

Седеф широко раскрыла глаза, изобразив удивление.

– Ох, жаль! – сказала она со вздохом. – Ну, не грусти. Может, он позвонит завтра утром.

Я не знала, жалеет она меня или человека, попавшего в аварию, но в любом случае мне хотелось побыстрее убраться отсюда. Надеясь, что последнее слово останется за мной, я ехидно спросила:

– Вы пришли сюда поужинать?

Вообще-то мне следовало поблагодарить ее: я оказалась не единственной идиоткой, пришедшей сюда в таком наряде. Но эта мысль моментально испарилась из моей головы. Седеф рассмеялась, заставив всех присутствующих обернуться и посмотреть на нас.

– Боже, Нисан! – сказала она, продолжая смеяться. – Зачем приходить сюда на ужин? Ради всего святого! Мы выехали немного раньше, чтобы сходить в знаменитый итальянский ресторан, где забронировали столик. Они не пускают никого даже минутой раньше. Вот мы и нашли это место, единственное открытое поблизости. Зашли выпить, пока ждем. – Она оглядела краем глаза ресторан и игриво толкнула локтем стоящего рядом мужчину. – Нам было бы гораздо веселее, если бы мы остались в машине, а не пришли сюда. – И Седеф снова рассмеялась.

Когда к нам подошел официант, я даже обрадовалась.

– Могу ли я принять оплату?

Но тут я вспомнила о своей кредитной карте, которую все еще держала в руке.

«Денег не хватит!» – кричал мой внутренний голос.

Я умела предсказывать судьбу и ее маленькие грязные трюки. В старших классах я впервые в жизни напилась и сделала на талии татуировку со словами «Мерфи сделал это». Возможно, если бы я набила такую татуировку на руке, то не так смущалась бы. Но тату на талии буквально кричало: кто-то по имени Мерфи меня поимел!

Как и в ту пьяную ночь, сейчас все шло по худшему сценарию, поэтому оставалось только одно. Я протянула карточку и поднесла ее к платежному терминалу. Когда раздался писк, я отступила назад и стала ждать конца.

Официант огорченно выдохнул:

– Оплата не одобрена.

Я сглотнула. Лицо мое горело так, будто я на два дня вырвалась в отпуск на море и проводила на солнце каждую секунду.

– Не может быть! – ошеломленно произнесла я, стараясь не смотреть на Седеф и ее спутника. – Должно быть, это какая-то ошибка. Давайте попробуем еще раз.

Когда официант начал раздраженно нажимать на кнопки терминала, я задержала дыхание, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Если хочешь, мы можем заплатить! – Как только слова Седеф долетели до моих ушей, я поняла, что должна принять это предложение. Иначе мне придется мыть посуду на этой кухне прямо в своем нарядном платье.

– Да нет… Сейчас все будет в порядке. Потому что это просто невозможно.

Когда официант в очередной раз протянул мне терминал и карта не сработала, мне захотелось ногтями копать землю вместо того, чтобы ждать помощи от судьбы. Все равно я уже сломала один из ногтей, пытаясь застегнуть молнию на платье. Прежде чем я успела что-то сказать, Теоман похлопал официанта по плечу и сказал:

– Добавьте это в наш счет.

Я с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться.

– Я могу позвонить в банк. Или, может, стоит проверить настройки в мобильном банке?

– Дорогая, что тут такого, это всего-то сто-двести лир. К тому же кто тебе ответит на звонок в такой час?

Я сглотнула. Потом с застывшей улыбкой посмотрела на Теомана и Седеф и сказала:

– Спасибо, я все верну.

Положив руку мне на плечо, Седеф ответила:

– Не бери в голову, дорогая, не беспокойся. Для нас это пустяк.

А я продолжала смотреть на нее все с той же улыбкой.

После короткого прощания я развернулась и направилась к выходу, расправив плечи и откинув волосы назад. Нет, я не проявлю слабости у нее на глазах. Эта девушка всегда стремилась уничтожить меня своим успехом и популярностью у читателей, красивыми мужчинами, которых она меняла каждую неделю, и своей яркой жизнью. Я никогда не позволю ей сделать меня мишенью для издевок.

Я вышла из ресторана и направилась к главной дороге, мысленно подбадривая себя. На воздухе я почувствовала себя лучше, но туфли на высоких каблуках намекали, что пешком я до дома не дойду. Я сунула руку в сумку и достала телефон, чтобы вызвать такси. Но вдруг вспомнила, что у меня нет денег.

– Чего ты ждешь? – сказала я себе. – Мерфи сделал это!

Оторвавшись от телефона и оглядевшись по сторонам в поисках хоть какого-нибудь транспорта, я заметила автобусную остановку. По крайней мере, хоть в чем-то мне повезло. Но приедет ли автобус так поздно?

Загуглив, я выяснила, что мой автобус придет не раньше чем через двадцать минут. Этот майский вечер был довольно прохладный, и в легком платье я немного замерзла. Я, поежившись, сложила руки на груди и тут услышала медленные шаги.

По пустынной улице, освещенной фонарями, ко мне приближался молодой человек. Он был хорошо сложен, высокий и широкоплечий. Нет-нет, я не была сейчас настроена изучать парня с ног до головы. Просто я писательница, а в книгах женщины обычно не встречают порядочных парней в таких обстоятельствах. Да уж, жанр, в котором я пишу, здорово на меня повлиял.

Когда молодой человек остановился у дорожного знака, сохраняя между нами безопасное расстояние, я подумала, что он, как и я, ждет автобуса. Может, он сядет вместе со мной или ему нужно на другой конец города?

Прошло несколько минут, и парень начал тереть рукой голову, издавая тихие звуки, похожие на стон. Может, у него болит голова? Если у него приступ мигрени, я не брошу его, я хорошо знаю, что это такое. Частым головным болям я была обязана своим генам. По утрам я порой доползала до клиники, чтобы сделать обезболивающие уколы, которые ненавидела. Но иногда я задумывалась: что, если бы у меня была не мигрень, как у матери, а аллергия на солнце, как у отца? Тогда я возненавидела бы солнце.

Не поворачивая головы, я краем глаза посмотрела на парня: на нем были белая футболка, черные брюки и темно-зеленый пиджак, на ногах – конверсы. Те самые конверсы, из-за которых целое поколение заработало плоскостопие. Я и по сей день не могу носить обувь без стелек.

Я заставила себя заговорить:

– Извините!

Парень повернул голову и посмотрел на меня. Его зеленые глаза сверкнули в свете фонаря. Пальцы, потиравшие лоб, коснулись русых волос.

– У вас болит голова?

Молодой человек удивился моему вопросу, как будто мы обитаем в мире, где разговаривать с незнакомцем абсолютно неприемлемо.

– Да, – спустя некоторое время ответил он.

Ничего не говоря, я полезла в сумочку, полную всякого хлама, и, порывшись, нашла обезболивающее.

– Хотите?

Молодой человек некоторое время смотрел на таблетки в моей руке, а потом сказал:

– Было бы здорово, спасибо.

Я сделала несколько шагов, остановилась под дорожным знаком, протянула руку и передала ему лекарство. Он слегка наклонил голову и нежно улыбнулся. Его улыбка напомнила мне актера из какого-то старого фильма. Парень был молод, ему, должно быть, не было и тридцати. Я зачарованно наблюдала, как он глотает таблетку, не запивая водой. Он был бледен, как будто не спал несколько ночей. Глаза казались воспаленными, вероятно, от головной боли. Парень щурился, ему мешал свет. Наверное, он с удовольствием взял бы камень и разбил этот фонарь над нами.

– У вас мигрень?

Он оторвал взгляд от тротуарной плитки и посмотрел на меня.

– Да, – ответил очень просто. – Вам это знакомо?

Я обрадовалась, что он продолжил разговор, но сама не знала почему.

– К сожалению, – сказала я, пожав плечами. – От родителей в наследство достается не только хорошее.

На его лице появилась искренняя улыбка. Теперь он прищурился не от света, а из-за моих слов и с упреком произнес:

– А если и передают что-то хорошее, то не забывают напоминать об этом каждый день. – Его лицо при этом, вразрез словам, выглядело счастливым.

Я удивилась тому, что незнакомец так хорошо описал мою семью, будто мы знакомы уже целую вечность.

Он широко улыбнулся. Мы оба взглянули на дорогу и одновременно глубоко вздохнули. На улице было так тихо, что мы оба отметили это. Я быстро повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо, и поймала на себе его взгляд. Второе совпадение за эту ночь заставило нас рассмеяться.

– Ладно, – сказал парень, повернувшись ко мне всем корпусом, – я понимаю, что, возможно, не совсем этично спрашивать такое, но что за легкомысленный болван вынудил вас стоять на автобусной остановке в такой час в столь элегантном платье?

В любое другое время я бы что-нибудь съязвила в ответ на вопрос человека, которого знаю всего несколько минут. Но сейчас я понимала, насколько нелепо выгляжу со стороны, и не разозлилась.

– На самом деле мы даже не знакомы. Я знаю только его имя, – ответила я смеясь.

Возможно, мне должно было быть стыдно, но после встречи с Седеф я будто утратила гордость.

Парень улыбнулся:

– Если вы назовете имя этого человека, мои проклятия обретут лучшее направление.

Я рассмеялась и сказала, широко раскрыв глаза:

– Его зовут Корай, и я уже думаю, что одного человека с проклятиями будет недостаточно.

Он улыбнулся и склонил голову. Даже так было очевидно, что разница в росте между нами составляет не менее двадцати сантиметров. Видимо, у него были высокие родители. Судя по одежде, деньги у него есть. На пальцах я заметила несколько металлических колец. Он не женат. Его родители, наверное, живут в другом городе, а причиной его усталости могла быть бурная холостая жизнь. Но что он делал в спальном районе в такой час? Странно было бы задавать этот вопрос, но я не могла остановиться, и он сорвался с моих губ:

– Что вы здесь делаете в такой час?

Парень от неожиданности несколько раз молча открыл и закрыл рот, как рыба, которую вытащили из воды, – видимо, не часто его просили отчитываться. Так, пора мне прекратить делать выводы. Но у каждой профессии свои издержки.

– Я… – начал бормотать он.

– Я прошу прощения! – вырвалось у меня. – Это был слишком личный вопрос. Если хотите, можете не отвечать на него.

Он легко рассмеялся.

– Мой вопрос был гораздо более личным, – сказал он, склонив голову набок. Интересно, он знает, какая милая у него улыбка? – У меня музыкальная группа, мы выступаем в баре неподалеку. Сегодня… был не очень приятный вечер. Я ушел рано. Мои друзья, наверное, ругают меня, так же как мы сейчас ругаем Корая. Группу без вокалиста вряд ли можно назвать группой, не так ли?

Я уставилась на него во все глаза.

– Пожалуйста, скажите, что на ваше выступление собралось не слишком много народу, – с надеждой произнесла я.

Парень покачал головой, и я страдальчески закрыла глаза. Похоже, сегодняшний вечер для многих складывался неудачно. И он был абсолютно прав насчет ругательств, ему следовало быть готовым к тому, что перед сном у него будут гореть уши.

– Ничего страшного, – сказал он в ответ на мое выражение лица. – Они что-нибудь наверняка придумали.

Затем он откинул голову назад и глубоко вздохнул. Его глаза были устремлены в небо.

– Я вышел на сцену, потому что сам ее выбрал. Что будет значить мой выбор, если я не смогу уйти со сцены, когда захочу?

Что-то в нем было не так. Но это не означало, что ему нельзя доверять.

У стоящего передо мной молодого парня были счастливые глаза, губы часто растягивались в улыбке. Свой радостный вид он подкреплял редким смехом и производил впечатление человека, у которого все в порядке. Но что-то в его тоне не соответствовало счастливым и беззаботным словам.

Мне захотелось узнать его как героя книги и выяснить о нем все. Желание это вдруг стало настолько сильным, что вопросы, которые вертелись у меня на языке, начали эхом звучать в голове. Но я понимала, что должна замолчать, потому что мы не знакомы и после сегодняшнего вечера я больше никогда его не увижу. Выбрав самый непринужденный вопрос из всех, что крутились у меня в голове, я тихонько спросила:

– Как твоя голова? Прошла? – Мне казалось, что мы уже достаточно знакомы, и можно оставить обращение на «вы» позади.

Он наклонил голову и посмотрел на меня.

– Да, – сказал он, – мне немного лучше. Еще раз спасибо.

– Страдающий мигренью должен помогать страдающим мигренью.

Он снова улыбнулся.

Мне следовало пойти против своих привычек. Раньше я ошеломляла новых знакомых своими бесконечными вопросами, чем заставляла их отдаляться от меня. Седеф была права, говоря, что я могла напугать незнакомца на автобусной остановке. Кажется, мне предстояло умереть в одиночестве.

Когда между нами снова повисла тишина, я посмотрела на телефон и проверила время, чтобы заглушить шум мыслей в голове. До прибытия автобуса оставалось пять минут. Я смогу продержаться столько времени.

– Какой автобус ты ждешь? – спросила я, и он посмотрел на меня с выражением, которого я не ожидала.

– Здесь останавливается только один автобус, – сказал он нерешительным голосом.

Его ответ заставил меня замешкаться.

– Нет, здесь проезжают два автобуса. – И тут я засомневалась в своих словах.

– Тебе нужен автобус, номер которого начинается на TK?

– Да.

– Ах…

Я взяла телефон, чтобы проверить приближающиеся к остановке автобусы, и тут поняла, что мои сегодняшние беды не закончились.

– Не могу в это поверить! – сердито сказала я. – До его приезда оставалось двадцать минут шестнадцать минут назад. И до сих пор написано двадцать минут!

Парень сказал:

– Потому что этот автобус здесь больше не ходит.

– Тогда почему здесь так написано? – Я недовольно посмотрела на него. Мне было холодно и тяжело стоять на каблуках, я мечтала сбросить их. Автобус, которого я ждала, был моей последней надеждой.

Он пожал плечами:

– Вот бы все работало так, как должно…

Я раздраженно вздохнула и начала искать в гугле дешевый способ добраться до дома, но остановка, откуда шли автобусы к моему дому, находилась слишком далеко.

Я могла бы позвонить Мине и попросить ее забрать меня, но просить о таком человека с трехмесячным ребенком было бы неправильно. Позвонить ее мужу Октаю я не могла: знала, что ему рано утром на работу. Поэтому оставался только один вариант: я возвращаюсь в ресторан, из которого ушла. Надеюсь, что Седеф все еще там. Займу у нее немного денег и поеду домой на такси.

Эта мысль заставила меня скривиться и застонать от злости. И тут я вспомнила, что рядом со мной незнакомец.

– Прости, – сказала я, смутившись, – я знаю, что в жизни у нас бывают как плохие, так и хорошие дни, но это уже слишком.

Он рассмеялся. Затем сунул руку в карман, достал сложенные деньги и посмотрел на них. Я мгновенно поняла, что он пытается сделать.

– Нет! Пожалуйста. В этом нет необходимости, – запротестовала я.

– Смотри, – сказал он, осторожно поднимая руку. Он дал мне немного времени, чтобы я успокоилась. – Я не могу поймать такси до дома на эти деньги, но, если их хватит тебе, пожалуйста, возьми.

Я изумленно смотрела на него и на деньги, которые он мне протянул. Я понимала, что у меня нет выбора, но мне казалось неправильным просить помощи у незнакомого человека, хотя он и был так щедр, что давал деньги тому, кого знал всего пятнадцать минут.

– Ты не обязан, – сказала я, глядя в его зеленые глаза.

– И ты была не обязана давать мне обезболивающее, – сказал он, приподняв брови.

Я сделала паузу и впервые за время нашего разговора почувствовала, что он говорит искренне.

До прибытия его автобуса было всего семь минут. Значит, через семь минут я потеряю возможность, которую он мне предлагает. Я уже говорила, что растоптала свою гордость?

– Хорошо, – сказала я смиренно. Когда парень улыбнулся, я выдохнула.

Я медленно протянула руку, чтобы взять деньги, и поняла, что их хватит, чтобы добраться до моего дома на такси.

– Этого будет достаточно, не так ли? – робко спросил парень, и я с улыбкой подняла на него глаза.

– Да. Огромное спасибо.

– Бедные должны помогать бедным.

Его слова вызвали у меня искренний смех. Теперь я лучше понимала, почему кто-то платит гадалкам – чтобы услышать из уст незнакомца то, что и так знаешь о себе.

– Я беру эти деньги в долг, – сказала я, размахивая купюрами в руке, – дай мне, пожалуйста, свой номер телефона.

– В этом нет необходимости, – сказал молодой человек, и улыбка на его лице медленно погасла.

Его разозлило то, что я попросила номер? Он сказал, что он музыкант. Кто знает… Возможно, у него есть странные поклонницы, которые узнавали его номер и преследовали.

– Тогда просто дай мне номер твоего счета, – сказала я. Вряд ли он подумает, что я стану приставать к нему по номеру счета. Хотя, если он читал новости, то мог увидеть статью о парне, которого преследовали, без объяснений присылая пятьдесят центов.

– Я не хочу, чтобы ты мне возвращала деньги, – сказал он, все еще улыбаясь, – ведь тогда я узнаю твой адрес и мне придется прислать тебе коробку обезболивающих.

Я широко раскрыла глаза:

– Это было бы чересчур…

Он рассмеялся. Теперь в его смехе и взгляде не было фальши, как и в голосе.

– Возвращать деньги, которые я тебе дал, – тоже чересчур. Давай, вызывай такси. Позволь мне проследить, что ты уедешь, прежде чем я сяду в автобус.

От его заботы я почувствовала, что таю, как мороженое в жаркий летний день.

– Хорошо, – сказала я, положив конец своему прежнему упрямству. Я позвонила на ближайшую стоянку и вызвала такси.

Я снова посмотрела в его сторону и обнаружила, что он наблюдает за мной.

– Ты не дал мне свой номер телефона, не дал номер своего счета, скажи хотя бы, как тебя зовут, – спросила я.

Он сжал улыбающиеся губы и некоторое время с задумчивым выражением смотрел мне в глаза. Когда я подняла брови в ожидании ответа, его улыбка стала еще шире.

– Ну, давай же, – нетерпеливо сказала я, – ты английский принц, что ли?

Он рассмеялся.

– Я не знаю ни одного принца, который отдал бы последние деньги незнакомцу и сел бы в автобус с мелочью на карточке, – ответил он в той же манере. Затем добавил: – Меня зовут Динчер.

Динчер.

– Меня зовут Нисан. – Я протянула руку, и он пожал ее, затем, взглянув на меня, протянул другую руку и нежно обхватил мою длинными пальцами.

Его руки были такими большими по сравнению с моими, что он, должно быть, чувствовал себя так, будто здоровается с куклой Барби.

– Приятно познакомиться, – сказал он вежливо.

Хм. Он точно не английский принц?

– Мне тоже приятно познакомиться, – ответила я с улыбкой.

Огни приближающегося такси осветили улицу.

Мы отдернули руки и посмотрели на желтую машину. Когда такси остановилось рядом с автобусной остановкой, я в последний раз повернулась к Динчеру, который больше не был для меня незнакомцем.

Вместо того чтобы попрощаться, я сказала:

– Береги себя!

Он улыбнулся, прищурившись:

– Ты тоже.

Я развернулась и села в такси. Я отъезжала от единственной остановки у ресторана, куда я больше никогда не вернусь. И меня переполняла грусть от того, что я попрощалась с человеком, которого так хотела узнать поближе.

Глава 2

Иногда любовь у тебя прямо под носом

Я пялилась в ноутбук, прихлебывая кофе. Это была уже вторая чашка. Однако количество слов в документе, открытом на мониторе, оставалось неизменным – два:

«ГЛАВА ПЕРВАЯ»

Всю свою жизнь я пытаюсь написать лучшую романтическую комедию, которая попадет в список бестселлеров The New York Times. С этой целью я уже начинала шесть книг, но ни одну из них не смогла закончить так, как задумывалось изначально. Конечно, мне удавалось начинать свои истории с романтического события, но, когда дело доходило до самого интересного, мои герои вдруг превращались либо в убийц, либо в королевских особ. В результате идеальная любовь, которую я планировала на страницах моего романа, превращалась в хаос, а со мной случался очередной нервный срыв. Интересно, почему автору так сложно контролировать персонажей, которых он сам же и придумал?

Но на этот раз я была полна решимости. Я собиралась написать роман, каждое слово в котором соответствовало бы сюжету в моем воображении: идеальный роман, полный любви, жертвенности, усиленный страстью и точно со счастливым концом! Вот потому текстовый документ передо мной оставался пустым, как и моя голова.

– Ты так и не написала ни слова?

Я придвинула к себе стул и потухшим взглядом посмотрела на Эге.

– Что со мной не так? – вздохнув, спросила я.

– Ты слишком строга к себе, – ответил он, протягивая мне третью чашку кофе. – Тебе надо расслабиться и подождать, пока муза сама найдет тебя.

Эге был моим редактором. И с тех пор, как в двадцать лет я опубликовала свою первую книгу, он произносит эти слова, кажется, в сотый раз. Но во мне живет страх, что я не смогу убедить читателей в том, что пишу. И этот страх постоянно твердит мне, что если я отстану от себя, то не смогу двигаться вперед.

Сделав несколько глотков освежающего холодного кофе, я с тревогой спросила:

– А что, если я больше никогда не смогу писать? Может, мне пора отказаться от этого, пора признать, что мне не быть писателем? У меня нет запасного плана. Я никогда не была похожа на других писателей, никогда не продавалась, как они, а теперь вдруг еще…

– Нисан, – резко перебил меня Эге.

От неожиданности я пришла в себя. Открыв тревоге дверь в свое сознание, я уже не могла закрыть ее без посторонней помощи. Мое сердце продолжало учащенно биться. Эге осторожно положил свою руку на мою.

– А теперь спокойно сделай глубокий вдох, – сказал он.

Я послушалась, спокойно вдохнула и выдохнула через нос. Теперь, кажется, мое сердце перестало ненавидеть мою грудную клетку.

Когда большие карие глаза Эге встретились с моими, он сказал обнадеживающе:

– Ты замечательный писатель, мне нравится то, что ты пишешь. Все твои персонажи, интересные сюжеты и легкий слог однажды привлекут внимание читателей.

Я не могла сдержать улыбку и почувствовала, как мои глаза наполнились слезами. Когда к горлу начал подступать ком, я сжала губы.

– Ты думаешь, у меня получится? – выдохнув, спросила я и подумала, что голос пропадет, если я подольше задержу дыхание.

– Конечно, – без всякого сомнения ответил Эге. – Если ты поверишь в то, что пишешь, твои читатели тоже поверят. Но ты продолжаешь думать о том идеальном вымысле в своей голове.

– Я знаю. – Я поморщилась.

– Ни для чего еще не поздно, – сказал он, не отрывая от меня взгляда и сжимая мою руку. – Если ты говоришь, что напишешь эту идеальную историю, то напишешь. Просто верь в себя.

Я молча кивнула и почувствовала, как по моей правой щеке скатилась слеза. Переведя взгляд на мою щеку, Эге свободной рукой смахнул ее.

– А теперь перейдем к этой романтической комедии…

Когда он посмотрел мне в глаза, я застенчиво улыбнулась и пожала плечами.

– Как видишь, у меня ничего нет, – указала я на почти пустой экран ноутбука.

Эге коротко рассмеялся:

– Потому что, как сказано в одном стихотворении, человек пишет ровно столько, сколько проживает.

– Тогда я никогда не смогу написать этот роман, – выдохнула я в отчаянии.

– Почему? – спросил он, делая глоток кофе.

– Потому что Седеф права! – Чтобы остыть, я сделала два быстрых глотка холодного кофе.

Я отвела глаза, когда Эге сурово посмотрел на меня, что для него большая редкость.

– Ты снова зациклилась на ее словах?

– Ненавижу, когда она оказывается права, – надувшись, буркнула я. – Ты знаешь, что произошло на том свидании вслепую, которое устроила мне Мина? Теперь я иду в издательство на презентацию одна.

– Одна? – Он начал внимательно изучать мое лицо.

– Да, мы пойдем вместе. – Я изобразила милую улыбку. – Но для Седеф, если со мной нет «любимого», это значит, что я одна.

Эге открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут мы услышали:

– Неужели личная жизнь нашей девочки снова у всех на устах?

Мина поставила на стол огромную сумку с подгузниками и десятками других вещей ее малышки и придвинула детскую коляску поближе. Она рухнула в кресло, подняла на макушку солнцезащитные очки, закрывавшие лицо. Казалось, на дорогу сюда она потратила последние силы.

– Моя несуществующая личная жизнь, – пробормотала я, поворачиваясь к ней.

Она рассмеялась.

– Нисан, если уж я вышла замуж, все остальные тоже никуда не денутся, – сказала она, оттянула на груди рубашку и потрясла ее, спасаясь от жары.

Средняя школа, старшая школа, университет… Мы были вместе на протяжении всей нашей «образовательной» жизни. Я была в курсе всех отношений подруги с мужчинами с тех пор, как она достигла половой зрелости. Но за два месяца до выпуска, на стажировке в юридической фирме Мина встретила человека, который разрушил все ее планы. Это был Октай. С того дня она решила проводить яркую ночную жизнь только с одним мужчиной. Пока ее руки не разрисовали хной[2], она твердила: «Я никогда не выйду замуж! Традиции не для меня!» Но любовь распорядилась иначе.

– Ваш брак был предвестником Судного дня, – саркастически сказала я.

– К тому же я родила ребенка! – Она указала бровью на стоящую рядом коляску. – И я так этому рада.

Я усмехнулась.

– Слушай, в этом ты права. – Я покачала головой. – Приподними вуаль, дай посмотреть на пухленькое личико малышки.

– Нисан, она, наверное, спит. – Эге вопросительно взглянул на Мину.

– Вот прирожденная няня! – воскликнула Мина, тихо аплодируя, словно поздравляя Эге. – В это воскресенье ты присмотришь за Нисой.

Я рассмеялась, глядя на то, как удивился Эге неожиданному поручению Мины.

– Я очень занят в эти выходные. Предупреждаю: не зови меня на помощь!

– Никаких отговорок! – проигнорировала Мина несогласие Эге. – Пойду возьму чего-нибудь холодненького, – сказала она, вставая.

Мина явно почувствовала облегчение, оттого что нашла с кем оставить Нису. Должно быть, они с Октаем собрались на тот мюзикл, о котором она говорила раньше.

– Пока не забыла, позвоню-ка я сестре-студентке, которая хоть и учится уже в университете, но все еще не вышла из подросткового возраста.

– Что делает Эля? – спросила я, пока Мина рылась в сумочке в поисках кошелька.

– Что она может делать? Она совсем перестала звонить. У нее есть такая классная сестра, как я, но она не ценит этого!

– Как будто ты много общаешься со своими старшими сестрами.

Мина подняла голову и бросила на меня острый взгляд:

– Они не такие крутые, как я.

Она наконец-то нашла свой бумажник. Когда Мина ушла, я повернулась к Эге с хитрым выражением лица:

– В следующие выходные нас с тобой ждут проблемы.

Эге вымученно улыбнулся.

– Неужели это так сложно? – невинно спросил он.

Я вспомнила ту ужасную ночь, которую провела у Мины: бесконечные крики и плач…

– Детский сад.

Эге откинулся на спинку кресла и посмотрел на коляску тревожным взглядом, а я не смогла не рассмеяться: слишком забавно он выглядел, волнуясь.

– Ты справишься, – ободряюще сказала я. – Мина никогда не оставила бы Нису со мной, но тебе она доверяет, потому что знает, что ты хорошо позаботишься о своей племяннице.

Эге немного успокоился. Мои слова показались ему логичными.

– Я отлично присматривал за Джаном, не так ли?

– Лучше, чем твоя сестра, – преувеличила я.

Он рассмеялся:

– Тогда давай будем осторожны и на презентации в субботу, не будем пить слишком.

Он напомнил о презентации, и у меня внутри все сжалось.

– Ох… – застонала я. – Что же мне делать? Пожалуйста, пожалуйста, пусть что-нибудь произойдет! Пусть в отеле, где это будет проходить, вспыхнет пожар! О, нет, нет! Это чересчур. Тогда пусть презентацию перенесут на месяц!

Эге бросил на меня насмешливый взгляд:

– Если ты веришь, что через месяц у тебя будет парень, то почему бы ему не появиться уже в эту субботу?

Я была уверена, он думал, что таким образом он меня успокаивает, но к его ужасу я, притворно захныкав, в отчаянии бросила:

– Даже если презентация отложится на месяц, я все равно умру в одиночестве!

– Ой, она снова плачет? – Вопрос Мины заставил меня перестать заливаться фальшивыми слезами и рассмеяться.

– Как я могу написать романтическую комедию, если моя жизнь – драма?

Мина громко отхлебнула кофе и сосредоточила на мне взгляд своих узких глаз, и я застыла на месте. Эге посмотрел на меня, словно предупреждая: «Сейчас она надерет тебе задницу».

– Как долго ты будешь позволять ведьме по имени Седеф проникать в твой разум?! – Громкий голос заставил людей в кафе обернуться на нас, и я еще немного подвинула свой стул. – Ты молода, красива, умна. Ну и что, что бессмысленные книги Седеф хорошо продаются? Кроме того, я бы даже в пьяном состоянии отвергла мужчин, которые с ней рядом!

– Но тот, что был в ресторане, довольно хорош, – сказала я, сомневаясь, стоит ли говорить это.

На что она ответила:

– Неважно! Я уверена, что он идиот. Иначе, что бы он делал рядом с этой женщиной?

Усилия Эге и Мины по поддержанию моего боевого духа, который никак не укреплялся, были достойны восхищения. Если бы они знали, как упорно я боролась за то, чтобы их старания не остались напрасными, они вручили бы мне медаль. Но правда была прямо передо мной – пустой текстовый документ. И хотя я думала, что осуществила свою детскую мечту, на самом деле я скорее столкнулась со своей неудачей.

– Вау! – донеслось с соседнего столика. И я не сразу поняла, что эта реакция предназначалась вовсе не мне.

Когда я прислушалась, то услышала удивленное и восхищенное: «Он такой красивый!», «Я никогда его здесь раньше не видела!», «Интересно, сколько ему лет?», «Ой, лучше бы он сейчас обернулся и посмотрел на нас…»

За соседним столиком сидели три старшеклассницы. На кого бы ни смотрели, девочки, похоже, были очень впечатлены. Настолько, что мне захотелось обернуться и увидеть человека, который привел их в такой восторг, но я отказалась, вспомнив, что я старше почти на десять лет. Вероятно, они влюблены в какого-нибудь студента университета. Ах, как все было просто в том возрасте!

Я потянулась за чашкой кофе, оставленной рядом с ноутбуком, и, вставив соломинку в рот, подняла взгляд и посмотрела на улицу рядом с кафе. И тут я заметила человека, о котором, похоже, говорили девушки позади меня. Он выделялся высоким ростом, походкой и харизмой в толпе, похожей на муравьиный рой. Мужчина вошел на веранду кафе, оглядел столики, словно искал кого-то, и, найдя своего знакомого, поднял руку, приветствуя его.

– Я возьму кофе, – сказал тот совсем тихо, одними губами.

Вошедший кивнул. В этот момент он остановился и потянулся к своим очкам. Когда он снял темные очки в металлической оправе, мое сердце начало колотиться, узнав его раньше, чем мой разум.

Я могла видеть только половину его лица, но ведь и той ночью я видела не больше…

Глоток кофе попал «не в то горло», я закашлялась, в панике поставила стакан на стол и поняла, что поставила кофе на ноутбук, и он вот-вот опрокинется. Когда Эге и Мина бросились ко мне, я, задыхаясь, указала на ноутбук, но было уже слишком поздно. Кофе пролился на клавиатуру ноутбука, а мой кашель эхом разнесся по кафе. Даже девушки за соседним столиком поднялись. Мина с силой ударила меня по спине, дышать стало легче. Спустя несколько секунд мои легкие наполнились воздухом, сердце забилось как сумасшедшее.

– Ты в порядке? – спросил Эге, положив руку мне на спину. – Давай садись.

Прежде чем ответить Эге, я подняла голову и посмотрела туда, где мгновение назад видела его. Его там не было.

– Все в порядке, – сказала я, чтобы успокоить Мину и Эге и тех немногих сочувствующих, что собрались вокруг меня.

Я повернула голову и посмотрела на столик друга, с которым он здоровался, – там никого не было.

– Твой ноутбук! – крикнула Мина. Но это меня совсем не волновало.

Я почувствовала, как мое сердце, словно марионетку, тело ведет с веранды вглубь кафе. Я даже не ответила Эге на вопрос: «Куда ты?» Я вошла в кафе и, широко раскрыв глаза, посмотрела направо, потом налево. Его не было видно. Он появился и исчез, словно призрак.

После той ночи он снился мне три раза в течение месяца, и я могла бы поклясться, что сегодняшняя галлюцинация была гораздо более реальной, чем те мои сны. Я была близка к тому, чтобы сдаться, вернуться за столик и записаться на прием к психиатру, когда услышал его голос:

– Привет, Нисан.

Мое сердце внезапно перестало биться. Я подумала, что в двадцать с небольшим еще рано умирать от волнения, но, очевидно, я ошибалась. Сделав неуверенные шаги, чтобы повернуться, я снова заставила себя дышать. И тут увидела, что это и правда он, стоит с бутылкой воды в руке и смотрит на меня.

– Привет, Динчер.

Его зеленые глаза взволнованно изучали мое лицо, в то же время он, как мне показалось, старался не показывать своего любопытства. Но я увидела, как уголки его губ изогнулись, когда он услышал мой голос.

– Ты что, собиралась умереть из-за молочного коктейля?

Я хихикнула:

– Это был фраппе.

Он поднял брови и покачал головой:

– Это меняет дело.

Не задумываясь, я спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Я вспомнила ту ночь. Должно быть, он тоже ее запомнил, потому что на его лице появилась широкая улыбка. Но вместо того, чтобы посмеяться над моим вопросом, он снова стал серьезным и несколько секунд смотрел на меня, не отвечая.

– Я на деловой встрече, – ответил он наконец.

Я была хорошо знакома с деловым миром, чтобы понимать, что в наши дни деловые встречи не отличаются серьезностью.

– Я болтала с друзьями, – сказала я, не дав ему возможности спросить, чтобы самой создать новое воспоминание, о котором буду думать, мучая себя перед сном.

– Как мило, – ответил он.

Сегодня, как и в ту ночь, он не пытался продолжить беседу, и это заставило мое сердце сжаться. Или меня одну волновал наш разговор и только я считала его искренним?

Мое сердце снова начало биться, когда он протянул мне воду и сказал:

– Я купил это для тебя.

Безнадежный романтик во мне уже кричал, что я ему небезразлична.

– Спасибо, – пробормотала я, взяв воду.

И тут я вспомнила о деньгах, которые он мне дал в ту ночь.

– Я хочу вернуть долг! – воскликнула я.

– Я не согласен, – ответил он.

Хотя его улыбка была вежливой, голос оставался твердым.

– Тогда позволь мне угостить тебя кофе, – настояла я на этот раз. Потом, вспомнив о его деловой встрече, добавила: – Тебе не обязательно пить его со мной.

Он рассмеялся, и я поняла, что наконец-то нашла то, на что он согласится.

– Ну давай, чего ты хочешь?

Он облизал губы и снова улыбнулся. Возможно, я слишком внимательно наблюдаю за ним.

– Хорошо, пусть будет американо.

Сделав заказ на кассе, я протянула свою карту, которая, я была уверена, на этот раз не сообщит о недостатке средств.

– Я не думала, что встречу тебя в таком районе после того, что ты сказал о безденежье, – заметила я, взяв чек.

Он улыбнулся:

– Я не часто здесь бываю. Мне нужно было обсудить дела с коллегой. Кое-что, связанное с музыкой.

Я медленно кивнула, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не спросить, в каком баре они играют.

– А как ты? – спросил он, удивив меня. – В последний раз, когда мы виделись, ты пыталась добраться до дома.

Если бы передо мной был кто-то другой, мне стало бы стыдно, но ведь благодаря той ночи мы смогли познакомиться. Да, пока я ничего о нем не знаю, но чувствую к нему непреодолимое влечение.

– Время от времени наступает день зарплаты, – сказала я и засмеялась.

Когда разговор заходил о моих доходах, людям нетрудно было догадаться, что писательством я на жизнь не зарабатываю. Не думала, что буду обсуждать свою работу, которая не давала мне регулярного дохода, с кем-то, кроме Мины и Эге. Лучше всего было обойтись общими фразами.

– Ваш заказ готов.

Услышав голос бариста, мы посмотрели в одну сторону. Динчер повернулся, чтобы взять свой кофе, а мое сердце тревожно забилось.

«Что будет дальше?» – спросил мой внутренний голос. Мне ждать, пока судьба снова сведет нас вместе?

Динчер поблагодарил бариста и подошел ко мне со своим кофе. Впервые после восторгов школьниц я заметила, что окружающие и правда смотрят на него с восхищением. Он казался идеальным не только мне, а всем. Он стоял рядом. Я видела его зеленые глаза, они смотрели только на меня, а не на всех остальных, наблюдавших за ним. И Нисан внутри меня радостно хлопала в ладоши.

– Спасибо. – Он слегка приподнял свой кофе. – Я выпью с удовольствием.

– Пустяки! – сказала я, пожимая плечами.

Между нами повисло привычное неловкое молчание… Через несколько секунд, когда он пробормотал: «Итак…» – кинжал пронзил мое сердце. Наши пути снова разойдутся? Когда я повторила: «Итак…», он мягко улыбнулся и склонил голову.

А потом он сказал то, что разбило мое сердце на миллион осколков:

– Береги себя.

Он не добавил: «Увидимся позже»…

Я заставила себя улыбнуться.

– Ты тоже, – сказала я тихим голосом.

Динчер прошел к своему знакомому, а я осталась стоять посреди кафе. Через несколько секунд заставила себя обернуться. Его уже не было. Но был Эге, который с любопытством смотрел на меня.

– Что случилось? – спросил он, делая шаг в мою сторону.

– Это был он, – только и смогла сказать я.

Эге все понял. Он подошел и крепко обнял меня. Но я не собиралась плакать. Почему я должна плакать из-за человека, которого видела всего дважды и с которым всего лишь немного поболтала?

– Это могло быть то самое, – сказала я, уткнувшись лицом в плечо Эге. – Вдохновение для моего романа.

Эге молча гладил меня по волосам, а я ждала, пока утихнет боль в сердце. Когда мне наконец стало лучше, я сделала шаг назад, откинула волосы с лица и глубоко вздохнула.

Мой взгляд остановился на бутылке с водой, и я горько усмехнулась. Сколько смысла я вкладывала в эту бутылку? Ах, если бы она могла стать началом чего-то… Прекрасное начало для моей книги… Ожившая в голове идея заставила мое сердце забиться сильнее. Заметив что-то в моем взгляде, Эге снова спросил, что случилось.

– У меня есть идея. – Я пыталась собрать мысли в кучу. Похоже, это займет какое-то время. Кроме того, есть и этическая сторона, которая была очень, очень темной. К счастью, у меня не было проблем с темнотой.

– Почему-то кажется, что мне эта идея не понравится, – сказал Эге.

Большинство его предчувствий оказывались верными. На мой взгляд, именно это делало его хорошим редактором. Но в этот раз мне хотелось, чтобы он ошибся.

По моему лицу расползалась возбужденная улыбка, и мне хотелось верить, что придуманный мною план сработает. Я должна верить, и все должно получиться, потому что это нужно для той жизни, о которой я мечтала.

– Разве актеры не начинают жить жизнью своих персонажей еще до того, как окажутся перед камерой, чтобы вжиться в роль? – неожиданно спросила я.

– Да, начинают, – ответил Эге на мой бессмысленный вопрос.

– Даже когда съемки уже начались, актеры могут вести себя как в реальной жизни, чтобы лучше раскрыть своих персонажей, верно?

– Верно, – снова сказал он.

– А что, если я начну проживать все то, о чем пишу, вместо того чтобы ждать, пока произойдут нужные события, чтобы начать писать?

Он посмотрел на меня с ужасом, как будто я сказала ему, что купила билет на все свои сбережения, потому что мне приснилось, что я выиграла в лотерею.

– Нисан, это глупо… – начал он, но я не хотела этого слышать.

– Нет, подожди, – прервала я его. – Разве я не могу спланировать роман, который хочу написать, и сначала испытать все, что есть в романе, а затем уже написать его?

– Только не делай из этого настоящих отношений!

– Например, если бы я написала сцену в парке развлечений, вау! Что, если я приглашу Динчера в парк развлечений?

– Динчер?

Теперь его удивление удвоилось, даже утроилось. С каждым новым моим предложением вены у него на лбу становились все более заметными, а моя вера в гениальный план таяла. Однако с годами Нисан во мне стала невосприимчивой к обескураживающим словам. Как будто появился иммунитет. Сначала она немного кашляла, но потом быстро поправлялась!

Жить, позволяя любви расти, а затем вдохновляться ею на написание книги – это все равно, что покупать продукт, у которого нет отзывов! Никогда не знаешь, что получится. Представьте себе, что вы пошли на незапланированное свидание с Динчером, а потом все было испорчено… Однако из него мог бы получиться отличный главный герой! Поэтому я буду планировать свой роман с самого начала и писать его, переживая задуманное. Будет ли в романе любовь? Я думаю, все будет!

Или случится катастрофа.

Глава 3

Любовь не настолько прекрасна, чтобы не быть настоящей, но ранит так, что ты не хочешь, чтобы она была настоящей

– Нисан, этот план никогда не сработает, – сказал Эге, помешивая макароны в томатном соусе, которые я приготовила для него.

– Почему? – спросила я, продолжая ходить по комнате. – Все дело в доверии.

– Я не знаю, – пробормотал он, – ты когда-нибудь думала, что человек может узнать правду? Например, после того, как твоя книга выйдет!

Я остановилась и посмотрела на него:

– Думаешь, я расскажу ему, чем занимаюсь? Я придумаю себе псевдоним. Он не сможет меня вычислить. Да и не похож он на человека, читающего романтические комедии. Кроме того, если я никому не расскажу о его причастности к моей книге, разве будут у него какие-то проблемы?

Эге положил себе еще макарон и принялся жевать, а я продолжала мысленно дорабатывать в уме черновик своего нового романа.

Мне хотелось, чтобы главный герой моей истории, парень, был богатым, но, похоже, финансовое положение Динчера совсем тому не соответствовало. Поэтому богатой должна была стать я. Это сильно ударит по моему бюджету, но я настроилась решительно! Здравствуйте, дорогие рестораны и роскошные автомобили! К тому же идея богатой девочки и бедного мальчика тоже была вполне неплоха для романа. Конечно, сначала мне нужно изменить мнение Динчера о моем финансовом положении.

– Ну а теперь расскажи мне еще раз, с чего начнется история, – спросил Эге.

На моем лице появилось игривое выражение. Я не могла перестать улыбаться, пока думала о своей книге.

– Наши «детки» – девушка Нида и юноша Д. встретятся три раза в разные дни и в разных местах. Но каждая встреча будет заставлять Д. постепенно влюбляться в Ниду. Нида не позволит Д. пригласить ее на свидание во время их случайных разговоров. Таким образом Д. будет испытывать все большее желание увидеть Ниду! Когда они встретятся в третий раз, Нида все-таки примет его предложение о свидании.

Я закатила глаза, когда Эге изобразил, что его тошнит.

– Ты будешь редактором – тебе стоит позаботиться о своем желудке!

– Я оставляю за собой право изменять события, – пробурчал Эге.

Я широко раскрыла глаза и удивленно посмотрела на него: «Если только во сне».

– По крайней мере, не называй ее Нидой. Ты выбрала такое имя, как будто издеваешься.

– Имена – это еще только идеи! – огрызнулась я.

– Что ты собираешься делать, чтобы твой план сработал? – спросил Эге, склонившись над макаронами и отмахиваясь от меня. – Я имею в виду, ты же не собираешься преследовать этого парня?

На пятой секунде моего молчания он заметил дьявольскую улыбку, расплывающуюся на моем лице.

– Не-е-ет! – умоляюще покачал головой Эге.

– Э-э… да, – сказала я и кивнула в знак согласия.

– Думаю, ты знаешь, что это преступление.

– Да. Поэтому, если он увидит меня одну, у него могут возникнуть подозрения. Так что ты тоже…

– Я очень занят в этот день.

– Я еще не сказала когда.

– Нисан!

Я думала целую неделю и ждала, что план действий, который я подготовила, будет хорош. Однако я уже усвоила, что не стоит завышать ожидания, когда дело в свои руки берет Нисан Тан.

Несмотря на все старания, мне не удалось уговорить Эге поехать со мной, и я попросила его хотя бы одолжить мне свою машину. Он чуть ли не швырнул в меня ключами, сказав, что лучше отдаст мне свою машину, чем примет участие в этом «идиотизме».

Теперь я ждала в машине в кремовом платье на улице у того самого ресторана, который запомнился моим позором и бокалом вина за сто восемьдесят лир. И что-то мне подсказывало, что Эге был прав.

В телефоне у меня была открыта прямая трансляция из соцсети бара, где выступал Динчер. Он и его группа были на сцене. Я подпевала им, но меня заглушали восторженные крики толпы поклонников. Когда он сказал, что в тот вечер покинул зал, оставив концерт незавершенным, я не ожидала, что он мог оставить такую толпу. Но, судя по энтузиазму его поклонников, они ему легко это простили.

Прежде чем я смогла приступить к осуществлению плана, мне нужно было найти место выступления группы Динчера. В этом районе был только один бар, в том направлении, откуда он шел. Проведя небольшое расследование, я нашла все аккаунты бара в социальных сетях и в конце концов наткнулась на афиши их группы под названием «Гирифт».

Было почти два часа. По расписанию их концерт должен был скоро закончиться. Покинуть заведение он мог примерно в два тридцать, а может, и в три часа. От этого места до автобусной остановки не меньше пятнадцати минут ходьбы. Если только он не планирует сегодня ночью ехать домой на машине друга…

Я беспокойно заерзала на месте. Подняв голову и осмотрев темную улицу, я увидела пару, выходящую из ресторана. Я сжала губы и медленно сглотнула. Наблюдая за тем, как молодые ребята улыбаясь садятся в такси, я задумалась о том, что собираюсь сделать. Смогу ли я впечатлить читателей романом, вдохновленным фальшивой любовью? Если я сама не чувствую эмоций персонажей, о которых буду писать, то чем я собиралась питать душу своей книги?

– Спасибо, что пришли!

Крики, доносящиеся из моего телефона, становились все громче, но эти слова, прозвучавшие голосом Динчера, заставили меня подпрыгнуть.

Концерт закончился. Под дружные аплодисменты толпы Динчер и его друзья в последний раз помахали поклонникам и ушли со сцены. Когда через несколько секунд прямая трансляция была окончена, мое сердце бешено забилось. Пришло время действовать, но мужество, так необходимое сейчас, меня покинуло. Возможно, пряталось от предстоящего хаоса, который мог вызвать мой замысел. Я была так напугана, что, если кто-то спросил бы в тот момент мое имя, я не смогла бы ответить. Когда, проснувшись однажды утром, Динчер поймет, что совсем не знает меня… Разве то, через что ему придется пройти, стоит моего романа?

Направляясь к автобусной остановке, я вспомнила его лицо и то, как этот молодой человек, незнакомец, вежливо и искренне разговаривал со мной и отдал мне последние деньги, что нашел в кармане. Я мысленно вернулась в тот день, и по моему лицу расплылась улыбка.

Почему я так хотела сделать это, хотя понимала, что могу огорчить его? Почему так отчаянно пыталась найти в себе смелость, чтобы не бояться, если все пойдет не по плану? Тот факт, что на мои вопросы нет ответов, пугал меня еще больше.

Возможно, впервые за двадцать семь лет я почувствовала, что изменила самой себе. Но это неожиданное ощущение наполнило мою писательскую душу детским волнением. Впереди меня ждали неизведанные земли, которые я могла исследовать, Динчер и это волнующее чувство в душе… Мне хотелось узнать об этом как можно больше! И писать страницу за страницей, со всеми подробностями, чтобы удивить читателя! Но это может дорогого стоить. Все может кончиться плохо, и я пожалею о своем решении. Любопытный писатель во мне, вызвавшийся вывести мою смелость из укрытия, поднял руку: «В какой хорошей истории главный герой не рисковал»? – гордо спросил он. Возможно, именно поэтому книги, которые я писала, проваливались. Ни у одного из моих персонажей не хватало смелости продолжать жить, когда становилось трудно. Я положила телефон в сумку и взялась за руль, сделав глубокий вздох.

– Я сделаю это, – твердо сказала я, – и все будет идеально, точь-в-точь как в моем романе.

С волнением в сердце я двинулась в сторону автобусной остановки. Проезжая по темным улицам, я повторяла про себя слова, которые собиралась произнести, когда увижу его. Я не могла ошибиться, потому что я не просто хотела узнать его получше. Я хотела, чтобы он научил меня любить. И я не могла свернуть с этого пути, не получив того, чего хотела.

Припарковав машину на улице перед автобусной остановкой, я бросилась к телефону, чтобы проверить время. Прошло двадцать минут с окончания концерта. Вероятно, я увижу его через полчаса. После всех тревог и волнений, что я пережила, я рассмеялась при мысли о том, что он мог поехать домой на машине своих друзей. А потом подумала, что он вообще может уйти из бара с девушкой. Я расстроилась.

Я совсем не знала его. Мы встречались всего дважды по воле случая. Учитывая это, искать его ночью в этом жутком районе было плохой идеей. Однако мое беспокойство сразу же пропало, когда я увидела его под уличным фонарем, который отбрасывал на него тень и делал похожим на гиганта. Мое сердце начало бешено колотиться, губы за считаные секунды пересохли, и я почувствовала жажду, как будто несколько дней ползла по пустыне. Я судорожно вздохнула и, прищурившись, смотрела, как он шаг за шагом уходит от меня все дальше.

Ах! Сегодня он тоже выглядел потрясающе! Динчер был в футболке без рукавов, которые, казалось, он оторвал в порыве гнева. Его широкие плечи и крепкие мышцы отзывались на каждое движение. Я посмотрела, не идет ли кто-нибудь за ним. Но, похоже, никто из фанатов не бежал за ним и не кричал ему вслед.

Я перевела взгляд на часы и увидела, что до прибытия автобуса, на который он собирался сесть, оставалось двадцать минут. Идеальное время, чтобы подойти и поболтать с ним.

Я снова завела машину и направилась в сторону автобусной остановки на вполне обычной скорости. Под обычной скоростью я подразумеваю, конечно, не так быстро, как пуля, но и не так медленно, как ездят восьмидесятилетние старушки.

Когда я подъехала к автобусной остановке, он, прислонившись плечом к столбу, изучал экран своего телефона. На лице у него было то же недовольное выражение, что и в ту ночь, когда я увидела его впервые. Причина, по которой его брови были нахмурены, заключалась либо в том, что он увидел, либо в головной боли. К счастью, у меня было решение для обоих случаев. Моя машина остановилась рядом с ним, а в моей сумочке лежала упаковка обезболивающих. Он поднял голову, прищурился и посмотрел на окно, стекло которого, как мне казалось, было затемненным. Медленно, как в кино, открыв окно, я увидела, что его взгляд меняется с любопытного на удивленный.

– Привет, незнакомец! – дружелюбно сказала я и поразилась тому, насколько уверенно звучал мой голос.

Его глаза широко раскрылись. Он не ожидал увидеть меня в такое время.

– Привет, – нерешительно ответил Динчер.

Если бы в этот момент я его не видела, то по голосу могла бы сделать вывод, что ему не по себе, но в его взгляде появилось счастливое волнение, и мне это не показалось.

– Ты снова сбежал с концерта? – игриво спросила я. Мне хотелось подчеркнуть, что я не следила за ним. Я рассмешила его.

– Нет, – сказал он с улыбкой, – на этот раз мне удалось продержаться до конца.

Я засмеялась. Может быть, даже немного громче, чем нужно.

– Разве у рок-групп нет своих черных микроавтобусов? Почему ты гуляешь по автобусным остановкам?

Его взгляд некоторое время блуждал по пустой улице. Пожав плечами, он сказал:

– Я не знаю, может быть, микроавтобус маловат для меня.

Когда я уже собиралась поспорить с ним и продолжить дискуссию, которую я выстроила в своем писательском воображении, его вопрос привел меня в чувства:

– Откуда ты знаешь, что мы рок-группа?

Свое удивление я попыталась скрыть фальшивой улыбкой.

– Эта футболка, которая сейчас на тебе, – быстро сказала я, – огромная надпись «Рок-звезда».

Тот факт, что он сегодня надел эту футболку, показал, что Вселенная была на моей стороне.

Он опустил взгляд на свою футболку, как будто забыл, что на нем.

– Верно, – пробормотал он и улыбнулся. Оторвавшись от столба, он сделал шаг к машине.

Считается ли грубостью то, что я до сих пор не вышла из машины?

– Так что ты здесь делаешь? – Он задал вопрос, и я обратила внимание, что Динчер разглядывал мой наряд, насколько это было возможно через окно машины.

– Я хотела пойти поужинать сегодня одна, вот и все, – сказала я, следуя задуманному плану.

– Видимо, ты совсем разочаровалась в мужчинах, – ответил он, игриво приподняв бровь.

– Так было бы гораздо безопаснее, – сказала я, слегка склонив голову, – но я думаю, что поступлю глупо и попробую дать еще кому-нибудь шанс.

Он улыбнулся, прищурившись. Его зубы, сверкавшие как жемчуг даже в темноте, дополняли его совершенный образ. Если бы его поместили в музей и позволили мне повернуть его на триста шестьдесят градусов и рассмотреть со всех сторон, не думаю, что я смогла бы найти в нем хоть один недостаток. Этот факт заставил меня задуматься о его предках. Мой слегка изогнутый нос, мои асимметричные брови, которые никогда не получаются ровными, в какой бы салон я ни ходила, и мои губы, трескающиеся круглый год, были самыми безобидными из дефектов, доставшихся мне от родителей. У него даже этого не было. Он точно не один из тех невероятно реалистичных роботов-гуманоидов?

– Нисан?

Услышав свое имя, я поняла, что уже довольно долго молчу.

– Ах, прости! – сказала я, качая головой из стороны в сторону. – Я отвлеклась.

Я застенчиво отвела глаза, снова и снова напоминая себе, что должна использовать каждую секунду общения с ним по максимуму, но я не учла, что могу захотеть спать.

Я почувствовала, что он подошел ближе, и повернулась к нему. Непроизвольно выпрямившись на сиденье, я глубоко вздохнула и подняла голову.

– Ты устала? – заботливо спросил он.

Его голос был таким ласковым, что я почувствовала себя котенком. Моя грудь, которую я выпятила минуту назад, медленно опустилась от этого нежного вопроса.

– Я, наверное, слишком мало спала, – пробормотала я. Ведь я провела всю ночь, обдумывая план на следующий день, а утром мне удалось поспать всего два часа.

– В таком состоянии водить машину слишком опасно. – В его зеленых глазах появилось любопытство. – Хочешь, я отвезу тебя домой?

Это предложение заставило мое сердце биться чаще. Я запланировала столько прекрасных идей на сегодня, но ни одна из них не была столь хороша, как то, что мне предлагал Динчер. Я почувствовала себя героиней любовного романа.

– У тебя нет других дел? – робко поинтересовалась я.

Я хотела сразу согласиться на его предложение, но побоялась проявить чрезмерный энтузиазм. Более того, осторожная Нисан Тан внутри продолжала утверждать, что оставаться в машине наедине с парнем, которого она только что встретила, может быть опасно. Когда же она заявила, что этот любовный роман может превратиться в триллер про то, как незнакомец убивает девушку, я поняла, что не стоит ее слушать. Этот роман был бы проигрышным с самого начала.

– Это наша третья встреча, – сказал Динчер. – Так что, если сегодня ночью ты въедешь в столб и погибнешь, я уверен, что узнаю об этом.

Я рассмеялась:

– Ты хочешь сказать, что все, что тебе нужно, – избавиться от угрызений совести, чтобы они не мешали тебе спать по ночам?

Он усмехнулся:

– Можно и так сказать.

Я смотрела в его сияющие глаза и на теплую улыбку и понимала, что он хочет со мной общаться. Его выдавали поза, взгляд и слова. Однако что-то удерживало его, заставляло держать между нами дистанцию. У него было хорошее чувство юмора, и с ним мне было комфортно. Но не следует забывать, что он поклялся не рассказывать о себе ничего, кроме своего имени. В то же время он только что сделал мне предложение, о котором я даже не могла мечтать, и теперь я поняла, что если прямо сейчас не уступлю ему водительское место, то буду жалеть об этом!

– Хорошо. Я избавлю тебя от чувства вины, – сказала я, отстегивая ремень.

Он с улыбкой обошел машину. Я открыла дверцу, спустила ноги с довольно высокого для меня джипа и заметила, что он смотрит на меня как-то странно. Казалось, он изо всех сил сдерживает смех, глядя, как я выпрыгиваю из машины и приземляюсь на асфальте.

– Если ты собираешься пошутить по поводу моего роста, то предупреждаю сразу: это красная черта, – проворчала я сердито.

– Почему? – удивился Динчер. – На самом деле у тебя средний рост.

На мой взгляд, сто шестьдесят три сантиметра – идеальный рост. Но если все твои близкие друзья как минимум на пятнадцать сантиметров выше, можно запросто считать себя коротышкой.

– Все мои друзья ростом от ста семидесяти пяти сантиметров, – коротко сказала я.

На его лице расплылась озорная улыбка:

– Значит ты, должно быть, чувствуешь себя хоббитом рядом со мной.

Я посмотрела на него, нахмурившись, с выражением лица, которое, я уверена, выглядело довольно забавно. Я бы не сказала, что он провел хорошую аналогию.

– Может, мне прямо сейчас во что-нибудь врезаться? – буркнула я, разворачиваясь, чтобы устроиться на соседнем сиденье. И хотя мне не было видно его лица, я была уверена, что заставила Динчера улыбнуться.

Он с водительского места наблюдал за мной. Пристегнув ремень и не дожидаясь, пока он спросит, я указала на экране навигатора путь.

– Надеюсь, твой дом не слишком далеко, – смущенно сказала я. Мы совсем забыли о том, что ему нужно будет как-то добираться.

– Я найду какой-нибудь автобус, – ответил он, пожимая плечами. – Или одолжу деньги на такси у незнакомца, если с автобусом не получится.

Он снова говорил тем саркастическим тоном! Чем больше он это делал, тем больше мне нравился. Мина предупреждала, что такие парни, как правило, пустая трата времени и разбитое сердце. Я обычно прислушивалась к ее словам и тщательно отбирала молодых людей для отношений. Кроме одного раза. И тот «неподходящий» человек, как и говорила Мина, подарил мне много сердечных страданий и потерянного времени. «Это будет тебе уроком», – сказала Мина. Но я уверена, что ни один урок не должен быть таким трудным.

Когда Динчер тронулся в направлении, указанном в навигаторе, я почувствовала, как сильно устала. Я понимала: чтобы не уснуть, мне нужно болтать. Мне хотелось, чтобы он меня о чем-нибудь спросил, чтобы захотел узнать меня так же, как я хотела узнать его. Тут мой взгляд упал на навигатор, и мое сердце забилось сильнее: я совсем забыла свой план! Я же собиралась изображать обеспеченную девушку, а сама везу его в свою скромную квартиру.

– Ты работаешь? – спросила я внезапно.

Мне пришлось сделать такой ход, чтобы перевести разговор в нужное мне русло. Он на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня.

– Да, – сказал он удивленно. – Я занимаюсь музыкой.

Его выражение лица, подразумевавшее, что я спрашиваю его о том, что давно знаю, заставило меня запаниковать еще больше.

– Точно! – рассмеялась я. – Думаю, мне нужно хорошенько выспаться. Это все мои переработки!

Наконец-то я привела разговор туда, куда мне хотелось. Это произошло быстрее, чем я думала, но надеюсь, не привлекло внимания.

– Могу я спросить, где ты работаешь?

Этот вопрос он задал так же спокойно и по-доброму, что и в ту ночь, когда мы впервые встретились. Его дружелюбие согрело мне сердце.

– Я занимаюсь продажами в интернете. Моя целевая аудитория сейчас – средний класс. Поэтому я стараюсь общаться с людьми среднего класса, чтобы узнать их потребности.

Если вы автор книги, которая плохо продается, то, естественно, вам приходится подрабатывать. Многие посчитали бы мой способ зарабатывания денег ненормальным. На самом деле, конечно, нет ничего зазорного в продаже одежды для Барби на Etsy, торговой площадке для творческих людей, но я просто не могла рассказать об этом тому, с кем надеялась завязать романтические отношения. Более того, я ведь шила эту одежду своими руками… В общем, я преподнесла это как онлайн-продажи. Большинство людей даже не уточнили бы, что я продаю.

– Что именно? – спросил он.

Я изумленно уставилась на него, у меня даже замерло сердце. К такому вопросу я была не готова. Мне хотелось провалиться сквозь землю или превратиться в статую.

– Одежда, – быстро ответила я, – аксессуары, сумки. – Я старалась не дать ему возможности говорить.

К счастью, он следил за дорогой и не заметил моего испуганного взгляда. Когда через несколько секунд он легонько кивнул, я подумала, что напряженный момент уже позади. Но я поторопилась.

– Значит, ты не такая уж и бедная.

Его слова вернули меня в ту ночь: бедные должны заботиться о бедных.

– Я шопоголик! – вырвалось у меня. Эх, следовало подумать хотя бы несколько секунд, прежде чем говорить.

Мой ответ заставил Динчера оторвать взгляд от дороги и посмотреть на меня, забыв про безопасность. Он пытался определить, серьезно я говорю или нет. Но вряд ли смог что-то понять по моему лицу: я сидела с широко раскрытыми глазами, как будто это кто-то другой сейчас ляпнул глупость, удивив меня. Я уверена, что выглядела нелепо.

Некоторое время мы оба молчали. А потом я сказала с сарказмом:

– Да ладно! Что такого? Я такая же, как все! Неужели есть те, кто не пристрастился к интернет-шопингу?

Добавив этот вопрос, который выставил меня полной дурой, я поняла, что лучше мне, пожалуй, держать рот на замке, пока не доедем до дома. Я была так далека от флирта, что, пока молодой человек вез меня домой, я запросто могла начать рассказывать ему, как готовить фаршированный перец…

Вопреки моим ожиданиям, он посмотрел на меня с искренней улыбкой. Должно быть, мои слова показались ему не такими уж чудны́ми. Может, он тоже немного странный, если так спокойно реагирует на мои столь неожиданные реплики?

Он снова посмотрел на навигатор, а затем на дорогу.

– Автобус, на который ты сел на этой остановке, идет в противоположную от моего дома сторону, – вскоре заговорила я. Может, я, конечно, поздновато вспомнила об этом. С другой стороны, он сам предложил отвезти меня домой, наверняка понимая, на что идет.

– Не беспокойся обо мне, – быстро ответил он.

– Тебе не обязательно было это делать, – сказала я. Этот разговор еще раз напомнил мне о той ночи, когда мы встретились первый раз.

Должно быть, он тоже это вспомнил, потому что посмотрел на меня с улыбкой.

– Мы снова сделаем это? – спросил он, приподняв брови. – Давай станем последними людьми в мире, которые совершают добрые поступки просто так.

Я знаю, что люди не готовы помогать и не горят желанием дружить, если не видят в этом никакой выгоды. В тот миг, когда я осознала, что от меня нет никакого проку тому, с кем, как мне казалось, мы могли бы подружиться, я вдруг почувствовала себя разбитой и измученной! Я долго ждала того, кому смогу открыться. Я боялась писать о тех днях даже в своих дневниках: боялась, что в будущем, все вспомнив, буду заново переживать ту боль. Но я забыла, насколько жестока память.

– Неужели мне придется ждать, пока судьба снова сведет нас вместе, чтобы угостить тебя кофе? – спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Ожидание ответа было равносильно смерти.

Он усмехнулся.

– По-моему, у тебя внутри затаилась обида на то, что не сможешь ответить на доброе дело, – сказал он, обращаясь ко мне, прищурившись.

– Это предложение не зависит от того, отвезешь ты меня домой или нет. Или ты собираешься помешать мне угостить тебя кофе просто так?

Я произнесла это с уверенностью, не свойственной Нисан Тан. Он громко рассмеялся. Возможно, мне удалось сыграть роль нового персонажа лучше, чем я ожидала.

– Как я буду смотреть на себя в зеркало, если так поступлю? – насмешливо спросил он.

Тысячи фейерверков взорвались в моем сердце один за другим, услышав его ответ. Я надеялась, что он не видит эти разноцветные огни, сияющие в моих глазах. В этот момент навигатор сообщил, что до моего дома осталось всего несколько сотен метров. Я и подумать не могла, что буду так расстроена, услышав это.

– Я никогда не был здесь раньше. – Его глаза блуждали по улицам моего района.

– Я только недавно переехала! – с преувеличенной бодростью заявила я. – Работаю над новым стилем. Это место стало для меня источником вдохновения.

Он продолжал осматривать окрестности, медленно качая головой. Я жила в одном из самых обычных районов Стамбула. Кроме нескольких граффити на стенах, здесь не было ничего, что стоило бы рассматривать так внимательно. Тем не менее его интерес к тому, где я живу, заставил меня подумать, что он так же заинтересован и мною.

Когда машина остановилась, я невольно выдохнула и перевела взгляд на него. Не слишком ли много я позволю себе, если приглашу его на чашечку кофе домой?

Я проследила, как Динчер отстегнул ремень безопасности и повернулся к своей двери. Он тоже об этом думает? Я отстегнула ремень безопасности, открыла дверь и вышла из машины. Мне понравилось, что на этот раз, увидев, как я спрыгнула, он не рассмеялся. Если я решусь пригласить его к себе на кофе, то предпочла бы, чтобы он не высмеивал мой рост. Я смотрела на улыбающееся лицо Динчера: он всегда такой веселый или это только со мной?

Прикрыв рот рукой, я зевнула. Тело мое, похоже, начало готовиться ко сну, словно почувствовало, что я приближаюсь к своей кровати. Глаза болели сильнее, но я заставляла себя таращиться. Может быть, чашка кофе с Динчером в гостиной разбудила бы меня?

Он стоял так близко, что я слегка откинула голову назад.

– Спасибо, – поблагодарила я с улыбкой.

– Не за что.

Я взяла у него ключи от машины. Он пожал плечами и сунул руки в карманы джинсов. Еще раз оглянулся, когда озорной порыв ветра пронесся по пустой улице и взъерошил наши волосы.

– Думаю, тебе очень понравилось это место, – сказала я с усмешкой.

Динчер тут же перевел взгляд на меня:

– Если бы банки могли дать мне кредит, несмотря на мою ужасную кредитную историю, думаю, я купил бы здесь дом.

– Ладно, я не буду думать, что ты хочешь сделать это, только чтобы быть рядом со мной, а не потому, что мой район красивый, – ответила я в совершенно незнакомой мне манере, улыбнувшись и поджав губы.

Я рассмешила его во второй раз за сегодня.

Рядом с Динчером я чувствовала, что он делится со мной не только своей добротой, но и уверенностью в себе. Это было волшебно и могло помочь кому-то вроде меня – не умеющему правильно выражать свои мысли, а способному только отпускать шутки с намеками.

Он слегка облизал губы, и я зачем-то скопировала его движение, будто потеряла контроль над своим телом, а затем, разозлившись на себя, закрыла рот. Динчер в этот момент произнес то, от чего я замерла:

– Каждое утро идти за хлебом и видеть красивое личико… Ради этого я готов выплачивать кредит до самой смерти.

Я закашлялась так же, как тогда в кафе. От смущения я краснела все больше и больше, и мое лицо уже приобретало фиолетовый оттенок. Я еще раз послала Вселенной то же самое желание, что загадывала, сидя в машине: мне опять захотелось провалиться сквозь землю либо превратиться в статую. Хотя если бы я превратилась в статую прямо сейчас, то ко мне бы водили на экскурсии школьников. Я могла бы стать самой забавной статуей, способной заставить хохотать любого ребенка.

– Нисан! – Динчер мгновенно оказался рядом и начал легонько постукивать меня по спине.

Мой кашель… он стал причиной нашего сегодняшнего контакта. К счастью, через несколько секунд я смогла спокойно вдохнуть.

– Ты в порядке? – спросил он взволнованно.

В любое другое время я бы растаяла от одного звука его голоса, но сейчас меня переполняло только чувство стыда.

– Да, спасибо, – пробормотала я. Уверенный настрой, который был у меня мгновение назад, улетучился, и привычная Нисан Тан заняла свое место.

Я подняла голову и посмотрела на Динчера. Он прищурился, нахмурив брови и поджав губы. Сейчас он здорово напоминал щенка. Неужели это я стала причиной такого выражения его лица?

– В этот раз фраппе не было… – сказал он, как только я встретилась с ним глазами.

– Мне не обязательно пить, чтобы поперхнуться. Это мой скрытый талант, – робко сказала я.

Мне уже было неважно, смешат ли его мои шутки. Сегодня вечером я и так слишком далеко зашла. А если бы все-таки пригласила его на кофе, то, наверное, совершила еще какую-нибудь глупость – например, спалила бы кухню.

– Надеюсь, ты живешь не одна, – сказал Динчер, прервав мои мысли, и снова помог мне прийти в себя.

Он ждал, что я приглашу его к себе домой?

– Нет. – Наблюдая за тем, как в его глазах появляется любопытство. – Если моя кошка считается… – добавила я.

– Если ты научила ее хлопать тебя по спине, то это хорошо и определенно считается, – сказал он, улыбаясь.

– Мы еще не достигли соглашения по этому вопросу, но я работаю над этим.

Я сцепила руки перед собой, а Динчер смотрел на меня в свете уличных фонарей, отражавшемся в его зеленых глазах. Только в этот момент я поняла, что от волнения забыла сумку в машине, но решила не подавать виду.

Он посмотрел на часы на своем запястье, и я поняла, что пришло время прощаться. Мне пригласить его домой или спросить его номер? Что напугало бы его меньше?

– Я пойду, пока не пропустил все автобусы.

Сказав это, он сузил круг моих возможностей. Теперь мне предстояло совершить свой маневр.

– На этот раз я не собираюсь ждать милостей от судьбы, – сказала я, расправляя плечи. – Я показала тебе свой дом. Если ты не дашь мне свой номер, я найду тебя в социальных сетях. – Ему лучше не знать, что я уже это сделала.

– Хорошо, – смиренно согласился он.

Я чувствовала себя победительницей и старалась продолжать дышать, когда он достал из кармана телефон и протянул его мне. Набрав свой номер на экране его телефона, я три раза перепроверила цифры, чтобы точно убедиться, что все ввела правильно.

Наконец я позволила своему телефону зазвонить на секунду и сразу же сбросила вызов, чтобы Динчер не заметил, что я забыла его в машине.

– Я хочу, чтобы ты знал: я не всегда так поступаю, – сказала я, возвращая ему телефон.

Он посмеялся:

– Я тоже.

– Ты не даешь людям свой номер? Почему?

– Нет. Обычно я получаю номера таких красивых женщин раньше, чем они попросят мой.

Я обрадовалась, что сейчас темно и он не видит, как я покраснела от смущения. Оба раза, когда мы случайно встречались, он вел себя по отношению ко мне довольно сдержанно. Но сегодня все было по-другому. Может быть, он был немного пьян или сегодня впервые взглянул на меня иначе? Что бы ни явилось причиной перемен его отношения ко мне, я была этому рада. И мне хотелось, чтобы так было всегда.

– Ну, тогда увидимся, – сказала я, опережая его.

Я боялась снова услышать: «Береги себя» – слова, которые мне никогда не нравились. Мне хотелось увидеть его еще раз и ходить с ним на свидания, которые мы планировали бы вместе, а не те, что я тщательно подстраивала. Если уж совсем откровенно, то я хотела бы, чтобы и он планировал наши встречи. Я бы с удовольствием завтракала в кафе за столиками, которые были забронированы для меня за несколько дней или недель вперед. Я столько мечтала о нем и ждала грядущих дней с еще большим нетерпением, чем когда-либо. И от мысли, что однажды наступит день, когда его не будет рядом, мне становилось больно.

– До скорой встречи, – ответил Динчер, и я широко улыбнулась. – Заходи, – сказал он, указывая на дверь за моей спиной.

Неужели он не хотел уходить, не увидев, как я войду в дом? Казалось, мне уже не составит труда превратить нашу с ним любовь в роман.

Я кивнула и посмотрела на его улыбающееся лицо, он сделал несколько шагов назад. Развернувшись и направившись к своему подъезду, я представляла, как обернусь и помашу рукой, прежде чем войти внутрь. Если повезет, то добегу до своей квартиры и выгляну в окно. Мне хотелось все время смотреть на него.

Но все мои планы рухнули, когда дверь открылась раньше, чем я к ней прикоснулась. Я не сдержала удивления, когда увидела Сену, которая переехала в наш дом несколько недель назад.

Мне пришлось на шаг отступить, мой взгляд остановился на ее расшитом пайетками платье, которое буквально кричало о том, что она собирается либо повеселиться сегодня вечером в клубе, либо поработать диско-шаром.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась она. И тут ее взгляд остановился на чем-то позади меня. Ее глаза сверкнули, она заправила рыжую прядь за ухо и восторженно воскликнула: – Динчер!

Мое сердце екнуло. Я быстро обернулась и увидела, что Динчер тоже смотрит на нас. На его лице отразилось такое же удивление.

– Привет, – коротко ответил он.

По сравнению с возгласом Сены его тон был безразличным. Я остолбенела, глядя, как Сена сделала несколько быстрых шагов на высоких каблуках и остановилась перед Динчером. Мы вроде бы попрощались, но стоит ли мне сейчас идти домой? Если я не послушаю, о чем говорят Динчер с Сеной, я же изведу себя ночью. Я не знала, какой придумать повод, чтобы задержаться, но была уверена, что что-нибудь придумаю.

– Что ты здесь делаешь? – с радостным удивлением воскликнула Сена.

Может, она думает, что Динчер приехал за ней? Но Динчер тут же отверг эту мысль.

– Привез подругу домой, – сказал он, бросив на меня взгляд.

Сена быстро повернула голову и уставилась на меня так, словно впервые увидела. Мне стало неловко, я смущенно улыбнулась и помахала им. Когда Сена как-то странно взглянула на меня, я вновь почувствовала себя очень маленькой.

Я хочу еще раз подчеркнуть: я совсем не маленькая. Просто все вокруг меня, включая Сену, слишком высокие!

– Привет! – сказала Сена, улыбаясь.

Она снова смотрела на Динчера, и у меня возникло ощущение, что я тут лишняя: двое знакомых неожиданно встретились, а мне давно пора идти.

– Спокойной ночи! – крикнула я, стараясь говорить громко, но прозвучало это едва слышно.

Динчер перевел взгляд на меня. Его губы были плотно сжаты, и по выражению его лица я поняла, что ему неловко из-за того, что приходится общаться с этой рыжеволосой девушкой. Но вполне возможно, что это уловки моего разума, стремящегося заставить меня чувствовать себя лучше.

– Спокойной ночи, – ответил Динчер, а Сена не ответила.

Он робко поднял руку. Я попыталась улыбнуться, но не смогла. Я вошла в подъезд, надеясь, что к тому времени, как я выгляну в окно, Динчер уйдет. Чтобы не видеть их вместе, я поднялась на третий этаж пешком. Войдя к себе, я медленно повернула ключ в замке и осторожно поставила туфли на полку. Однако когда я подошла к окну, то обнаружила, что они все еще болтают. Подъехало такси. Динчер открыл дверцу, Сена села, и он захлопнул дверь. Мне хотелось, чтобы на этом все закончилось. Динчер не должен был обходить такси и садиться рядом с Сеной. Но он это сделал. Я наблюдала за ними из окна.

Думаю, реальная жизнь состоит не из милых бесед и волнующих первых поцелуев на пороге, как в романах. Я, будучи человеком, что выбирает на рынках самые свежие овощи и роется в магазинах в поисках самой лучшей одежды из натурального хлопка, впервые в жизни захотела чего-то поддельного. Я бы хотела, чтобы любовь была такой же нереально-идеальной, как в романах.

Глава 4

Любовь находит любые оправдания

«Подруга». В тот вечер Динчер так представил меня Сене. Я, конечно, не имела права осуждать его за это, ведь мы все равно никем не были друг для друга, но после тех нескольких комплиментов, сказанных им, где-то в дальнем уголке моего сознания поселилась мысль, что мы могли быть больше чем просто друзья. И я не могла винить его в этом, потому что, судя по всему, он так общался со всеми. Должно быть, наш разговор имел какое-то особенное значение только для меня. Возможно, это было связано с романтикой, которая повсюду чудилась моей писательской голове.

Прежде всего, я понимала, что наши отношения не должны становиться серьезными, потому что так будет безопаснее для нас обоих. Я не хотела еще одной душевной боли, мне хватало той, что я уже пережила, тем более что на этот раз может пострадать не только мое сердце, но и сердце другого человека.

Прошло десять часов

Для такого нетерпеливого человека, как я, это приличный кусок времени. Если бы вчера я не встретила Сену, то с утра бы нагуглила и стала совершать нелепые ритуалы, чтобы Динчер позвонил мне как можно скорее. Наверное, я даже купила бы ремешок для телефона и повесила его на шею, убедившись, что он водонепроницаемый, потому что, скорее всего, я брала бы его с собой даже в душ. Если бы он не позвонил мне до конца дня, я бы упала в кровать с телефоном в руке, с его именем на экране и застыла бы в нерешительности, нажимать кнопку вызова или нет. Но все эти десять часов я пребывала в каком-то оцепенении и ничего не могла с собой поделать. Потому что вчера я увидела, что он был так же мил и добр с другой девушкой. Я знала, что не имею права ревновать, но дулась и смотрела на свой телефон, как на врага. Я заставляла себя уснуть, но тут же просыпалась, чтобы взглянуть на него. Как могла я, еще недавно бегающая на свидания вслепую, так быстро влюбиться в него?

Когда кусочек хлеба с громким звуком выскочил из тостера, очень аккуратно, стараясь не обжечь пальцы, я взяла его и положила на тарелку. Сидя за столиком на кухне, я пыталась отвлечь себя запахом свежего тоста. Но даже шоколад, который я намазала на него, не смог заставить меня хоть немного порадоваться жизни.

Вздохнув, я положила тост на тарелку и откинулась на спинку деревянного стула. Не обращая внимания на доски, впивающиеся в мой позвоночник, я продолжала терять душевный покой. Собственно, все последнее время я только это и делала. Возможно, мне нравилось мучить себя, и мне потребовалось двадцать семь лет, чтобы наконец понять это. Конечно, я должна была встретиться с Динчером.

С другого конца квартиры донесся вибрирующий звук телефона, известившего о новом сообщении. Я была очень зависима от телефона, поэтому старалась держать его подальше, однако сигналы входящих сообщений возвращали меня к жизни. Это была мелочь по сравнению с другими моими причудами, но все же одна из тех вещей, о которых лучше бы никому не знать.

Обычно звук сообщений прерывался несколькими звонками, но в этот раз кто-то настойчиво, без остановки отправлял сообщения. По многу раз просматривая на экране имена авторов входящих в течение последних десяти часов, я надеялась, что хотя бы одно из них будет от Динчера, но вскоре отказалась от этой мечты. И сейчас я точно знала, что настойчивый человек, отправляющий мне сообщения одно за другим, не он.

Не в силах больше терпеть, я направилась в свою комнату. В квартире площадью сорок пять квадратных метров мне потребовалось немного времени, чтобы добраться до телефона. На экране высвечивались имена, но ни одно из них меня не заинтересовало. Спустя несколько часов я разблокировала экран и посмотрела на автора уведомлений, которые и заманили меня в комнату. Это был Эге. Чтение всех сообщений снова ввергло бы меня в новую депрессию, поэтому я прочитала только то, что он прислал в последние два часа.

Эге: «Ты понимаешь, что мы беспокоимся?»

Эге: «Мы не получали от тебя вестей уже несколько часов».

Эге: «Я приходил к тебе вчера вечером и сегодня утром, но ты не открыла».

Эге: «Но кто тогда сменил белье на балконе?»

Эге: «Неужели убийца, который пришел к тебе и убил тебя, решил постирать твое грязное белье?»

Эге: «Если да, то я уверен, что он видел / ты видишь это сообщение».

Эге: «Послушай меня, приятель. Если она еще жива, я могу дать тебе второй шанс».

Эге: «Просто отдай ей телефон».

Эге: «И заставь ее позвонить мне».

Эге: «Она мне позвонит?»

Я нажала на имя Эге на экране, он взял трубку через две секунды.

– Похоже, тебе попался убийца с добрым сердцем, – сказал он, как только ответил.

– Он еще не убил меня, значит, он не убийца. – Впервые с прошлой ночи я улыбнулась.

– Тогда давай назовем его извращенцем.

– Возможно, извращенцем из прачечной.

Эге рассмеялся. Разговаривая с ним, я вернулась на кухню. Хотя, наверное, называть это место кухней было не совсем правильно. Я сидела за столом в центре своей гостиной, одной стороной стол упирался в холодильник, а прямо перед ним был телевизор. Мне действительно уже давно пора переехать отсюда.

Моя кошка Сюзан медленно подошла ко мне и потерлась о мою ногу, оставив белую шерсть на черных колготках.

– Ты расскажешь мне, что случилось? – спросил Эге, и я перевела взгляд с Сюзан на стол.

– Это неприятно, – пробормотала я и начала нервно крутить вилку.

– Проблемы с тем парнем? – уточнил он.

Сегодня мне не хватило сил на то, чтобы встать пораньше и отдать Эге его машину, как я обещала. Причиной моей печали была вовсе не обида, которую я испытала, увидев вместе Динчера и Сену. На самом деле в глубине души я понимала: Эге прав. План «Любовь для моего романа» не сработал.

– Нет, на самом деле все было очень мило, – сказала я, когда смогла говорить. – Просто небольшая загвоздка.

– То есть? Он ведь не был груб с тобой, правда? Если возникнут серьезные проблемы, ты знаешь, что можешь сказать мне об этом без колебаний.

Эге был всего на два года старше меня, но с первого дня нашего знакомства относился ко мне по-отечески. Когда в год выхода моей первой книги моя семья решила переехать в самый пенсионерский город страны, он взвалил все на себя и помог нам.

У меня был плохой день? Эге подставлял мне свое плечо, чтобы поплакать.

Кто-то меня расстроил? Эге преподал бы обидчику хороший урок.

Я попала в беду? Эге дал бы мне дюжину советов (наставлений).

– Нет, Эге. Он не предлагал мне денег, чтобы я станцевала у него на коленях, – сказала я слабым голосом. После того, что случилось с Миной в университете, Эге стал вдвойне осторожным.

– Тогда в чем проблема? – нетерпеливо спросил он. Эге не хотел мириться с тем, что он не может и не должен знать абсолютно все.

– План не сработает. Давай больше не будем говорить о Динчере, хорошо? По возможности даже не будем упоминать его имя.

– Хорошо, – после долгого молчания сказал он, выдохнув. Мне показалось, что он почувствовал облегчение.

– А теперь, если ты не прекратишь вибрировать в моем телефоне, я не смогу собрать и заново развесить кое-какое белье.

– Надеюсь, ты не забыла, что сегодня вечером в издательстве презентация.

Я замерла. Я настолько была сосредоточена на вечере с Динчером, что совершенно забыла о презентации. Возможно, мой мозг отказывался это помнить, потому что знал, что я пойду на эту презентацию одна и снова опозорюсь перед Седеф.

– Конечно, я не забыла! – слишком громко ответила я. Я не могла допустить, чтобы он пристрелил меня за безответственность.

– Но я должен кое в чем признаться.

Я поняла, что сейчас прозвучит что-то неприятное.

– Что именно?

– Я принял предложение Аслы, так как думал, что ты придешь на презентацию вместе с Динчером.

Я закрыла глаза и дала себе несколько секунд, чтобы успокоиться. Даже если бы мы не столкнулись с Сеной ночью, мы с Динчером были не настолько близки, чтобы пойти на презентацию вместе. Эге, как всегда, был моим спасительным планом «Б». Пусть он бы не смог помешать мне попасть под «обстрел» Седеф, но подходил для того, чтобы я взяла его под руку и сказала: «Это моя пара!» Теперь, когда я потеряла его, у меня не было другого плана, кроме как нарядить Сюзан в смокинг и прийти в юмористическом образе. Конечно, никто не должен был понять, что она женщина. Хотя на презентации, на которую я пришла бы с кошкой, пол моего питомца стал бы последним, о чем бы все судачили.

– Нисан, если для тебя это проблема, я поговорю с Аслы.

Аслы была одной из немногих редакторов в издательстве, с которыми я ладила, и я не могла испортить вечер ей только ради того, чтобы сделать удачным свой.

– Я найду кого-нибудь, – уверенно сказала я. Хотелось бы чем-то подкрепить эту уверенность.

– Точно? – с нажимом произнес Эге.

– Да-а, – ответила я, растягивая слово.

– Тогда ладно. Ты можешь оставить себе мою машину. Я заберу ее завтра.

– Спасибо.

– Пока.

– Пока!

Я положила трубку и точно так же, как делала это уже несколько часов назад, оттолкнула телефон, как что-то заразное. Я надеялась, что мое плохое настроение никто не заметит. Меньше всего мне хотелось сейчас беспокоить кого-то еще. Все недовольство в мире я переживала в одиночку.

Я подошла к гардеробу, надеясь хотя бы красивым платьем отвлечь внимание от того, что приду одна. В издательских кругах такие мероприятия проходили не часто. Поскольку помимо писательства я занималась пошивом одежды для Барби, красивые платья я покупала только на свадьбы. После пятиминутного осмотра шкафа я закрыла дверцу, смирившись с тем, что он не может предложить мне ничего большего, чем платья, которые я надевала по меньшей мере дважды. Повернув голову и взглянув на цифровые часы на тумбочке, я увидела, что у меня полно времени, чтобы сесть в машину и съездить купить что-нибудь новое. Я даже могла бы заехать в парикмахерскую и сделать укладку.

Забыв на несколько секунд, что у меня нет пары на вечер, и предвкушая поездку в магазин, я сняла оранжевую пижаму и надела джинсовые шорты и черную майку на бретельках. Весь мир уже знал, что я ненавижу оранжевый цвет, но мама все равно пыталась заставить меня полюбить его, напоминая об оранжевом велосипеде, выпрашивая который в восьмом классе, я проплакала три дня. И хотя я была невысокого роста, мама купила мне большой велосипед, надеясь, что я буду ездить на нем до конца своих дней. Самое смешное, что велосипед до сих пор стоит в подвале нашего многоэтажного дома.

После нескольких секунд погружения в воспоминания о своем оранжевом велосипеде я услышала, что мой телефон снова издает раздражающие звуки, сообщая, что мне кто-то звонит. Насколько я могла расслышать, он уже добрался до миски с огурцами и собирался столкнуть ее вниз. Я бросилась на кухню, чтобы спасти миску от фатального конца, но имя на экране телефона на этот раз означало мою смерть.

Сильная боль пронзила живот, и я знала, что это значит. Стресс, который я испытывала с вечера, наконец-то ударил по моему кишечнику. Человек с синдромом раздраженного кишечника не может легко справиться со стрессом – просто включить драматический фильм, поплакать и съесть мороженое, как в кино. Обычно мы ищем способы поскорее успокоиться, потому что в противном случае у нас образуется особая связь с унитазом. Но в этот раз я забыла о своей болезни, так же как забыла о презентации.

Выйдя из туалета, я, как обычно в таких случаях, пообещала себе больше ни о чем не волноваться и оставаться позитивной, несмотря ни на что. Хотя я не была уверена в себе, эти аффирмации могли помочь мне продержаться какое-то время.

Я наконец взяла в руки телефон, но звонок уже закончился. Зато появилось новое сообщение. Сообщение с незнакомого номера: «Привет». Должно быть, я слишком растерялась прошлой ночью и забыла добавить Динчера в свои контакты. Я разблокировала телефон и сначала добавила его в список контактов, затем ответила.

Нисан: «Привет!»

Динчер: «Как дела?»

Я была в ужасе. Всего несколько минут назад я решила полностью вычеркнуть его из своей жизни, и вот мое сердце предало меня!

Нисан: «У меня все хорошо. А как ты?»

Динчер: «Нормально».

Он вышел из приложения, и я некоторое время удивленно смотрела на экран. Не мог же он написать только для того, чтобы узнать, как у меня дела. Правда ведь?

Через несколько секунд, когда телефон завибрировал в моих руках, я поняла причину. Неужели Динчер был из тех, кто не любит общаться с помощью текстовых сообщений?

«Ах! Пожалуйста, только не будь одним из тех, кто, как мои родители, любит навязчивые видеозвонки», – вздохнула я. Но тут же вспомнила, что мне не нужно беспокоиться об этом ради человека, с которым я не планировала встречаться в ближайшее время.

Я глубоко вздохнула, поднесла телефон к уху и ответила на звонок.

– Нисан?

Когда его голос зазвучал в моих ушах, сердце затрепетало, как крылья бабочки.

– Это я, – робко произнесла я.

Он облегченно рассмеялся:

– Ты, наверное, единственная, кто мог поставить робота ВАЛЛ-И на свою аватарку в профиле.

Тут я вспомнила, что я взрослый человек и вместо того, чтобы использовать любимых мультяшных героев на аватарках в своих профилях, я должна бы ставить свою собственную фотографию.

– Что я могу сказать? Я фанат Pixar, – попыталась я скрыть свое смущение.

– Я думал, ты захочешь угостить меня чашечкой кофе. – В его голосе слышалось разочарование. Если бы он не был так расстроен, то я подумала бы, что он воображает меня своей преследовательницей.

– Возможно, ночью ты был занят. – Мне не хотелось быть навязчивой.

– Почему? – спросил он, и тут я поняла, что он не знал о том, что я их видела.

– Потому что я видела, что ты уехал с Седой, и не хотела тебя беспокоить.

Ах, зачем я говорила с такой обидой? И намеренно неправильно произнесла имя человека, который мне не нравился? Зачем нужны все эти клише, Нисан!

Я ждала, когда уже Динчеру надоест мое поведение, как будто мы в браке лет сорок, и он бросит трубку, но его ответ заставил меня улыбнуться.

– Мы вместе сели в такси, потому что нам ехать в одну сторону.

Я не могла не спросить: «Неужели?» – голосом, полным счастья. Если бы я могла повернуть время вспять, я бы не только не сказала это, но и вернулась в шестилетний возраст, чтобы еще раз получить по лбу железными качелями.

– Так и есть, – подтвердил Динчер удивленно.

Он не мог не расслышать моего радостного тона. Но то, что он обрадовал меня своим ответом, не отменяло того факта, что у меня из-за него всю ночь болел живот.

– Позволь мне угадать, – сказала я, расхаживая по квартире, – ты лег спать очень поздно, только открыл глаза, тебе нечем заняться, и теперь ты ждешь, когда я угощу тебя кофе, чтобы ты мог проснуться.

Он искренне рассмеялся.

– Я пойму, если ты передумаешь, – озорно сказал он, – мне показалось, что вчера ночью я тебя расстроил.

Я застыла на месте. Расстроил? Неужели он подумал, что меня расстроило то, что он и Сена уехали вместе? Я слишком быстро отдала ему бразды правления! В моем романе мужчина должен был немного побегать за девушкой, но в этой истории, похоже, все шло в другом направлении.

Мои любовные романы каким-то образом затягивало в криминал или эпоху королей. Если мне было достаточно сложно контролировать своих персонажей, то как далеко я могла завести реальную жизнь по собственному желанию?

Нисан Тан, пытавшаяся предотвратить мои безумные планы своими рациональными мыслями, спрятанными глубоко внутри, продолжала твердить мне, что любовь из романа может повернуться совсем другой стороной. Я предпочитала игнорировать этот голос, считая, что это лишь часть меня, доведенная до паники.

– У тебя нет причин чувствовать себя неловко, а если бы и были, ты узнал бы, – сказала я с превосходством. Немного припугнуть никогда не будет лишним.

Не получив ответа от Динчера, я продолжила:

– Да, я угощу тебя кофе, но, если ты не против, мы перенесем это на завтра.

– Конечно, но могу я спросить почему?

– Потому что сегодня мне нужно пойти на вечеринку, а я еще даже не знаю, что надеть.

– Раз ты оставила выбор наряда на последнюю минуту, похоже, что приглашение тебя не очень волнует.

Это была верная мысль.

– Я бы с радостью не пошла, – сказала я с раздражением. – Но это связано с работой, и знаешь… Если не пойти, то станешь самой обсуждаемой персоной. Я не хочу, чтобы у меня горели уши. Хотя в любом случае, даже если я пойду, обо мне все равно будут сплетничать…

– Сотрудники часто недолюбливают своего руководителя.

Хотя слова Динчера на некоторое время ошеломили меня, я сразу поняла, что он имел в виду. Я сказала ему, что занимаюсь продажами в интернете. Неужели он думает, что я начальник?

– Я не начальник. Я всего лишь руководитель одного из отделов, – сказала я, чтобы немного смягчить ситуацию.

Не дай бог он решит, что я владелец компании, тогда мне придется пригласить его на яхту или еще куда-нибудь, чтобы было убедительно. Вряд ли у кого-то из моих друзей есть яхта, которую они могли бы мне одолжить.

– На самом деле, поскольку я единственная приду на мероприятие в одиночестве, все будут об этом судачить. Вероятно, я буду на повестке дня еще несколько недель.

Когда Динчер замолчал на некоторое время, я задумалась о том, что сказала. Интересно, то, что мне не с кем было пойти, произвело на него отталкивающее впечатление?

– Хочешь, я составлю тебе компанию?

Заданный его бархатным голосом вопрос наполнил мое сердце счастьем. На этот раз именно я, а не Седеф, войду в зал под руку с мужчиной модельной внешности! Более того, его предложение и этот вечер могли бы тоже стать частью моего романа! Но реальность ударила меня по голове как молотком.

– Нельзя! – испуганно завопила я, кажется, напугав и Динчера. И сразу же смягчилась. – Я имею в виду, что все присутствующие будут пытаться познакомиться с тобой, будут беспокоить тебя. Они очень любопытны.

– Ну, тогда… – пробормотал Динчер, и я почувствовала, что обидела его.

Мне хотелось сказать что-то, чтобы исправить ситуацию, но все слова словно смыло волной. Однако через несколько секунд он задал вопрос, который не имел никакого отношения к нашему разговору до этого:

– Ты состоишь в социальных сетях?

– Да, – ошеломленно ответила я, гадая, к чему этот вопрос.

– У тебя там есть коллеги в друзьях?

– Да, много.

– Тогда давай проведем вместе очень хороший день. И ты поделишься каждым моментом на своей странице. Если они хотят обсуждать тебя, пусть. Это лучше, чем идти туда и расстраиваться потом, не так ли?

– Я… я не знаю, что ответить…

– Соглашайся, я через час буду ждать тебя внизу у твоего дома.

Глава 5

Любовь – это стремление сделать ее счастливой, когда она думает, что ты скрываешь свою печаль

Я стояла перед шкафом, выбирая, что надеть на наше первое свидание с Динчером. Уже около получаса я просто перебирала одежду, потому что все, что попадалось под руку, было недостаточно хорошим. Хотя разве во всех любовных романах главная героиня не попадает в такую ситуацию?

Продолжая ворчать, я пятьдесят раз перебрала все полки и начала рыться снова. Если бы сосед из дома напротив увидел меня сейчас в окно, наверное, решил бы, что я окончательно сошла с ума. Он и раньше поглядывал на меня странно, если заставал за разговором с самой собой, но сегодня мне плевать на его мнение! Сегодня я собираюсь на свидание с Динчером!

Тот факт, что он не произнес слово «свидание», не делало эту встречу похожей на дружескую помощь. Встретиться, просто чтобы избавить меня от сплетен… В конце концов, никто не будет проводить время с тем, кто ему не нравится!

После получаса поисков я наконец-то нашла на нижней полке шкафа вещь, которую не видела несколько месяцев, – розовый корсет в цветочек. Я была уверена, что он давно потерялся. Мое сердце забилось так, будто собиралось разорваться.

Я обратила внимание на то, что все три раза, когда мы виделись с Динчером, он был в темной одежде. Было бы здорово добавить немного красок в его жизнь!

Я надела корсет и белые джинсовые шорты. Когда я перевела взгляд на часы на прикроватной тумбочке, то увидела, что у меня осталось всего двадцать минут. К счастью, я успела принять душ, прежде чем начала рыться в шкафу.

Я подошла к туалетному столику и села на пуфик. Я быстро высушила волосы феном на максимальной мощности, заранее нанеся кондиционер, чтобы предотвратить их превращение в мочалку. Затем поправила макияж, которым я была обязана видеороликам в социальных сетях. Я бросила кошелек и еще какие-то мелочи в маленькую белую сумочку, что висела на ручке двери моей комнаты. Теперь я была готова.

Когда зазвонил брошенный на кровати телефон, я чуть не подскочила. Я и забыла, что переключила телефон с виброзвонка на обычный режим со звуком, чтобы услышать Динчера, когда он позвонит. Вероятно, в этом режиме мой телефон будет оставаться еще долгое время. Поэтому мне надо подобрать музыку поприятнее.

– Привет! – сразу же ответила я. – Ты уже здесь?

– Да. Но, если ты не готова, можешь не торопиться. Я подожду.

Я не осознавала, что хожу по дому с широкой улыбкой, пока не увидела себя в зеркале в полный рост рядом с дверью. Я не могла перестать улыбаться.

– Я готова, – сказала я, осматривая свою одежду. – Сейчас спущусь.

– Хорошо, тогда до скорой встречи!

– До скорой встречи!

Я повесила трубку, но на моем лице оставалась восторженная улыбка. Динчер неожиданно сделал меня такой же счастливой, какой я была в детстве, когда ела на пляже жареную кукурузу. Нигде больше кукуруза не была такой вкусной.

Чтобы не заставлять его ждать, я быстро взяла сумочку и надела кроссовки. Сегодня я опять пошла по лестнице, но на этот раз не для того, чтобы потянуть время, а потому, что лифт стоял на первом этаже.

Я запыхалась, пока спускалась: мое тело двадцать семь лет не знало, что такое спорт, но сейчас мне хотелось быстрее добраться до Динчера. Вдруг я вспомнила, что не воспользовалась духами. Я открыла сумочку. К счастью, со мной всегда маленький флакончик. Теперь я была готова к первому свиданию.

«Это первое фальшивое свидание для моего романа», – напомнил мне внутренний голос. Мое лицо вдруг стало таким же тусклым и бесцветным, как заброшенный город, затянутый темными тучами. Мой взгляд стал таким же одиноким, как этот город. Потому что я должна была оставить себя, Нисан Тан, в этой квартире и отправиться к Динчеру. Я глубоко вздохнула и еще раз напомнила себе, что должна продолжить начатую историю.

Когда я вышла из подъезда, я так волновалась, что в первые несколько секунд не могла его найти. Пройдя немного дальше, я увидела его в тени дерева, перед которым припарковала машину.

Он был одет в серые джинсовые шорты и свободную белую футболку. На плече висел черный рюкзак. Удивительно, но я первый раз увидела его в светлой одежде и поняла, что по-настоящему еще ничего о нем не знаю.

Прежде чем я подошла, он заметил меня, и на его лице появилась теплая улыбка.

– Привет, – сказала я бодро. Даже птицы запели громче, когда я увидела его перед своим домом.

– Привет, – ответил он, поворачиваясь, – мне было интересно, сможешь ли ты отличить меня от этого дерева?

Я заметила два кофейных стаканчика в его руках. Разве сегодня не я угощаю кофе? В метре от него я остановилась и в ответ на его вопрос рассмеялась. Он выглядел счастливее, чем раньше. Прежде чем задать вопрос, который был у меня на уме, я сказала:

– Я сразу вышла из дома, как только ты позвонил.

– Я же сказал, что могу подождать.

Он сжал губы и улыбнулся невинной улыбкой, которая делала его похожим на маленького мальчика.

– Это было сказано из вежливости, – сказал он, подняв брови, – если за тобой кто-то заезжает, ты должна быть у двери до его приезда.

Я уставилась на него, наполовину смущенная, наполовину озадаченная.

– Что это значит? Ты решил мне преподать уроки этикета? – спросила я и тут же пожалела об этом. Поскольку расстояние, которое он установил между нами с момента нашего знакомства, постепенно сокращалось, мне не стоило сразу показывать ему настоящую Нисан. Я покрылась мурашками, когда представила, что напугаю его и заставлю пожалеть о том, что он помогает мне.

Однако, увидев, что мои слова вызвали у него легкую усмешку, я почувствовала облегчение. Похоже, его не смутила моя странная шутка.

– Конечно, не всем же быть принцессами, – сказал он.

Казалось, сегодня вместе с жизнерадостностью он захватил с собой еще и весь свой сарказм. Если бы я услышала эти слова от кого-то другого, то, возможно, набросилась бы на него, но, уверена, у Динчера не было плохих намерений.

Я уже хотела продолжить спор, но он заставил меня остановиться и протянул кофе:

– Держи.

– Разве не я должна была угощать тебя кофе? – нахмурив брови, спросила я.

– У нас целый день впереди. Уверен, ты еще наверстаешь.

Взяв свой стаканчик, я поняла, что это фраппе, и улыбнулась тому, что он это помнит.

– Спасибо.

– Не за что.

Он поднес зеленую соломинку к губам и сделал большой глоток кофе со льдом. Я могла бы сделать то же самое, ведь в Стамбуле был очень жаркий день, но мне хотелось просто смотреть на него. Когда он отнял соломинку от губ, я глубоко вздохнула и перестала таращиться на него так, словно изучала его под микроскопом. Обычно, чем чаще ты что-то делаешь, тем лучше начинает получаться, но, когда дело касается свиданий, все наоборот. Часто ходить на свидания – значит проходить через одно и то же снова и снова. В результате все быстро надоедает и хочется, чтобы свидание закончилось побыстрее. Например, однажды я завалила мужчину вопросами, как на допросе. Когда он встал, чтобы сходить в туалет, я поняла, что он сбежит через заднюю дверь. Ну а что, если я хотела все сразу выяснить? Почему нужно медлить и ждать три свидания, чтобы узнать человека?

Но теперь я боялась, что Динчер тоже сбежит от меня, поэтому не собиралась утомлять его своими бесконечными вопросами. Я бы пошла на пять или даже пятьдесят пять свиданий, чтобы узнать его получше! Я должна убедиться, что у меня достаточно материала для романа, и в действительности это должно бы стать единственной причиной того, что происходит между мной и Динчером.

– Чем нам заняться, чтобы моим коллегам было о чем поговорить? – спросила я, скрестив руки на груди.

Могу поклясться, его глаза сияли от волнения!

– Сначала мы найдем самокат и поедем на нем на пляж, а там возьмем напрокат велосипеды. После прогулки я угощу тебя лучшей пиццей в городе. Ты не против?

– Мне уже нравится! – с энтузиазмом сказала я.

Динчер достал телефон и нашел в приложении прокат самокатов. Это примерно в двухстах метрах от нас.

В одной руке я держала стакан с кофе, а другая рука была свободна. Слева от меня шел человек: однажды вечером я встретила его на остановке, ожидая автобус, который никогда не придет. Его рука почти касалась моей. Я раньше не знала, что руки могут притягиваться друг к другу, как магниты, но сейчас я чувствовала именно это.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В начале 2000-х компания Ülker выпустила рекламный ролик, главный герой которого старшеклассник Гюрбюз, хулиган и шалопай, большой любитель кексов фирмы Ülker, старался любыми способами заполучить их. Ролик был очень популярен в Турции, имя Гюрбюз стало практически нарицательным. Спустя 20 лет компания Ülker выпустила ремейк этого ролика. – Здесь и далее примечания редактора.

Вернуться

2

В Турции и других восточных странах существует древняя традиция – Ночь хны. Накануне свадьбы в доме невесты собираются женщины, и самая счастливая в браке старшая женщина разрисовывает руки и ступни невесты хной.

Вернуться