# Я – ЭНЕРГИЯ: Школа Возрождения

Марта Савушкина

Вы хотели, чтобы на Земле появилась магия, как в книгах фэнтези?

Правда, называем мы её не магией, а энергией. Но реальность появления магии в нашем мире оказалась плачевной. Энергия, которую мы так жаждали, проникла в наш мир, подобно буре, разрушая всё на своём пути. Она давала силу, но в то же время порождала хаос.

Одарённые, жаждущие власти, не понимали, что, угнетая обычных людей и концентрируя всю власть в своих руках, они лишь углубляют пропасть между собой и теми, кого считали неполноценными. В их стремлении к превосходству и контролю они забывали о том, что истинная сила заключается не в подавлении, а в единстве. Обществу, погруженному в страх и отчаяние, всё труднее было воспринимать их как защитников.

Вы бы хотели быть сильными одарёнными?

А вот я уже не уверена. Я Лира Винди, и я просто хочу выжить и быть счастливой…

Пролог

Вы хотели, чтобы на Земле появилась магия, как в книгах фэнтези?

Правда, называем мы её не магией, а энергией. Но реальность появления магии в нашем мире оказалась плачевной. Энергия, которую мы так жаждали, проникла в наш мир, подобно буре, разрушая всё на своём пути. Она давала силу, но в то же время порождала хаос.

Одарённые, жаждущие власти, не понимали, что, угнетая обычных людей и концентрируя всю власть в своих руках, они лишь углубляют пропасть между собой и теми, кого считали неполноценными. В их стремлении к превосходству и контролю они забывали о том, что истинная сила заключается не в подавлении, а в единстве. Обществу, погруженному в страх и отчаяние, всё труднее было воспринимать их как защитников.


Вы бы хотели быть сильными одарёнными?

А вот я уже не уверена. Я Лира Винди, и я просто хочу выжить и быть счастливой…

Добро пожаловать в новый мир, где правит Энергия, в мир магии! Подписывайтесь на автора. Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйтесь в друзья!

Не забывайте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять, ну и, конечно, порадовать автора, чего уж тут лукавить :)

Буду рада вашей активности, поддержу любой кипиш, кроме голодовки!

Запасайтесь печеньками и приятного чтения!

Ваша Марта Савушкина


Глава 1


Проснулась я от сообщения на коммуникаторе. Точнее, ряда сообщений.

Конечно, писал Дэвид.

«Лира, доброе утро, прости, не могу обрадовать тебя лично, уехал. Но у меня получилось договориться, чтобы тебя приняли на испытания для поступления в школу безопасников.

Отнесись к этому серьезно, это наш единственный шанс подготовить тебя к возможным жизненным испытаниям. И немного отсрочить их.

Поэтому с сегодняшнего дня тебе придётся много заниматься.

Корвин зайдет за тобой после завтрака, он будет подтягивать твою физическую форму. И поверь, ты в отвратительной форме, так что придётся потрудиться.

После тренировки тебе принесут экзаменационные задания теоретического блока, которые были на отборе в предыдущие года.

Порешай их. По результатам определимся, какие тебе дополнительные занятия тебе будут нужны».

Вот так петиция от Дэвида!

Но я готова ко всем испытаниям!

Держись, школа безопасников, Лира уже на пороге!

Непривычно было вновь оказаться в управлении службы безопасности. Всё–таки уже привыкла к школе одарённых, её шикарному антуражу.

Но теперь в школе мне делать нечего. Более того, для меня там опасно. Хотя, если честно, я не до конца разобралась, кто несёт для меня большую опасность: служба безопасности или совет одарённых. В любом случае меня отправили в школу одарённых получать знания, но оказалось, что знаний об управлении энергией в школе не дают.

Буду заниматься самообразованием. Оказалось, что это более продуктивно, чем обучение в школе одарённых.

Завтрак мне принесли в комнату, но уже в следующий раз сказали приходить в столовую своими ножками. Кто ж против – приду, конечно. Через полчаса ко мне зашёл Корвин. Мой будущий тренер и мучитель. Мы с ним были немного знакомы. Суровый мужчина, поджарый, высокий; в его руках чувствовалась сила, а по его глазам мне стало ясно: отлынивать от занятий он мне не даст.

– Вперёд, на полигон! – сказал он и поспешил на выход из моей комнаты.

– Здрасте… а… – хотела спросить, что с собой брать, но меня грубо перебили.

– Я сказал «вперёд» – ты исполняешь. Почитай устав школы безопасников и службы безопасности, как необходимо обращаться к старшим специалистам службы безопасности.

– И ещё кое–что: я не Дэвид, носиться с тобой, как с трепетной фиалкой, не буду. Но раз он попросил подготовить тебя для отбора в школу безопасников, сделаю всё от меня зависящее. Мне нет дела до твоих «не могу, не хочу», слёз. Захочешь поплакать – делай это подальше от меня. Не переношу женских слёз.

– Так точно, тренер, – отозвалась я, малость пришибленная таким монологом Корвина

Тренировка началась с пяти кругов бега по стадиону. Надо ли говорить, что стадион был ну очень большим. Продолжением стала «лёгкая» разминка, от которой хотелось прилечь и просить пощады. Отжимания, приседания, попытки подтянуться… безуспешные.

– Ничего, я сделаю из тебя человека! – Гаркнул тренер Корвин.

Тут человека пытаются сделать нормального, там – эн–одарённую нормальную, и везде я не подхожу.

Тренер Корвин продолжил издевательства надо мной и учил меня навыкам рукопашного боя. Тут я схватывала знания на лету. Стоило показать мне какой–то приём – я его запоминала, и с каждым разом у меня получалось всё лучше и лучше.

Пришлось выполнять беспрекословно всё, что скажет Корвин.

Всё–таки отвыкла я от таких физических тренировок. В школе одарённых тренировки были похожи в лучшем случае на йогу на минималках, а иногда мы просто лежали на травке и медитировали – ну а я нагло спала.

Да и уроки физической подготовки в людской школе по сравнению с тем, что устроил Корвин, – приятная прогулка.

А после мы попали в святая святых службы безопасности – оружейную и тир. Какого только оружия там не было.

– Подойди, – сказал тренер. Он протянул мне в руку небольшое плоское устройство. – Это парализатор. Эта кнопка выпускает парализующий луч, его мы используем во время беспорядков с небольшим количеством участников – до десяти. Это кнопка – парализующая сеть, для массовых беспорядков, рассчитана на парализацию до пятидесяти особей.

– Вот манекены, тренируйся.

Первый раз у меня традиционно ничего не вышло; луч был будто неуправляемым.

– Лира, вот объясни, куда ты должна попасть? – ласково, как с умалишённой, начал говорить тренер Корвин. Наверное, в его глазах я такой и кажусь – дурочкой, которая не знает элементарных вещей.

– В манекены, тренер.

– А почему ты смотришь куда угодно, а не на них? Луч реагирует на направленность твоего взгляда. Ещё раз выполнять задание.

На второй раз всё получилось. Парализующую сеть я тоже после небольших правок научилась активировать.

– Хорошо. Парализатор положи на место и подходи ко мне, – устало отозвался тренер; видимо, я его достала, и он хотел поскорее от меня избавиться.

Я зашла в огороженное помещение для стрельбы огнестрелами.

– Знаешь, что это? – я кивнула, давая понять, что в курсе. – Огнестрел мелкозарядный, заряжается он огненной энергией. Заряд помещается в такие капсулы. – Тренер показал мне небольшую прозрачную ёмкость, в которой переливался и находился в постоянном движении живой огонь; выглядело сказочно–опасно. – Огнестрел делает этот огонь направленным и позволяет работать точечно, как пули в старых технологиях.

– Заряда хватает на пятьдесят выстрелов, их следует расходовать экономно, так как зарядить их могут только эн–одарённые; к нам такой приходит раз в полгода, иногда – раз в год. Смотри, как перезаряжать.

Тренер показал, как пользоваться мелкозарядным огнестрелом. Он был похож на старый пистолет «Глок». Как–то мне попалась книга по оружию старой эры, и я только мечтать могла, чтобы научиться стрелять из подобного оружия.

Вот на этой части тренировки я отвела душу. И получалось у меня здорово. Даже тренер похвалил, правда, в своей саркастической манере.

– Ну хоть чему–то тебя не нужно будет усиленно учить. Я уж думал, что руки у тебя не из того места растут, а тут есть с чем работать. На этом закончим сегодня. Помогу тебе организовать обед.

– Спасибо, думаю, с этим справлюсь сама, – мне хотелось поскорее скрыться от злобного, требовательного тренера.

– Обед уже давно прошёл, без моего разрешения вряд ли тебя накормят. Хватит упрямиться. Ноги в руки и бегом! – Корвин, в своей манере, не стал дожидаться моего ответа, отвернулся и ушёл.

После тренировки мне хотелось лишь как–нибудь доползти до комнаты и в душ. Уж потом идти в столовую – но так я останусь совсем голодной, а силы мне понадобятся. Физически я была выжата, а вот моё внутреннее состояние улучшилось в разы. И пусть у меня плохая физическая подготовка, но это временное явление. С таким тренером мы всё наверстаем.

Пообедав, я ещё больше воспряла духом. В столовой кормили хоть и просто, но вкусно и сытно.

А душ уже окончательно привёл меня в чувства.

Мне, как и обещали, передали экзаменационные задания за прошлый год для поступления в школу безопасников.

Если с заданиями по истории, как мне показалось, я справилась довольно легко, как и с нормами права, то с математикой и физикой пришлось покорпеть, и не все задания я поняла, как делать. Всё–таки в школе будущих безопасников готовят военную элиту, которой без точных наук не обойтись. И моих скудных школьных знаний явно недостаточно, чтобы быть с ними на уровне.

Вечером приехал Дэвид и с порога начал меня расспрашивать.

– Как успехи?

– Ну, на тренировке…

Дэвид меня перебил.

– Про тренировку мне уже Корвин отчитался. Что дела плохи, подтянуть тебя до уровня курсантов будет очень тяжело. Тем более у нас мало времени. Но, как сказал Корвин: «Я сделаю из этой неженки человека». – Ухмыльнулся Дэвид, ожидая моей реакции. Я лишь, улыбаясь, пожала плечами. – Хотя по тренировке с огнестрелом он тебя хвалил, что скажешь?

– Главное, что тренер сказал, что есть шанс. В остальном буду трудиться, насколько хватит сил моего изнеженного тельца, – хмыкнула я, повторив одну из издевок Корвина.

– Меня интересует теория, – продолжил Дэвид. – Что нужно подтягивать? Или ты меня удивишь, и мы сможем заняться только физическими тренировками?

Без лишних слов показала ему свои ответы. Он долго вчитывался, проверял, что–то черкал.

И вынес вердикт.

– Не всё так плохо. История и право – ответы даны на отлично. Но в этом вопросе обязательно укажи следующее: что каждый сотрудник службы безопасности при урегулировании любой конфликтной ситуации между людьми и одарёнными должен отстаивать права одарённых.

Я на него посмотрела округлившимися от шока глазами.

– До выяснения обстоятельств? И выявления виновных? – с надеждой спросила я. Почему это одарённые всегда правы? У обычных людей что, совсем нет шансов отстоять свою правоту при конфликте с элитой?

– Нет, Лира, в любых ситуациях. Это вбивают в голову всем будущим военным. Кто не понимает или не согласен с этим, на службу не попадают. Так что сделай вид, что ты с этим согласна, пока будешь учиться. Очень тебя прошу. – И без остановки сразу начал разводить бурную деятельность по моему обучению. – Так, теперь меньше слов, сегодня займёмся тригонометрией. Смотрю, ты этот предмет нагло прогуливала в школе?

Я его шутливо толкнула в плечо.

Дэвид объяснял понятно, доступно. В нём умер великий учитель. Было неожиданно, что по теории он меня будет подтягивать сам. Думала, снова кого–нибудь попросит мне помочь из коллег.

Так мы прорешали половину задачника по тригонометрии до самого ужина. Ужин не пропустили мы только чудом. Так как мой мозг отказал мне – слишком много информации и впечатлений за один день, – и я попросила пощады.

– Дэвид, давай на сегодня закончим, я больше всё равно ничего решить не смогу. Правда, хватит, ну пожалуйста.

– Всё понимаю, но на отборе будет тяжело. Я не смог добиться твоего зачисления в обход отбора. – Дэвид задумался о чём–то, потрогал свой подбородок с небольшой щетиной, отросшей к вечеру.

Да, обычным людям приходится по старинке ежедневно бороться с растительностью, у одарённых такой проблемы нет, – подумала я. Дэвид отвлёк меня от мыслей про одарённых.

– Да и тебе будет полезно побывать на отборе, даже если не получится его пройти. И именно там ты можешь получить полезные практические знания.

Дэвид посмотрел на время.

– Действительно, хватит с тебя на сегодня, пойдём ужинать, пока в столовой есть еда.

Уже сидя в столовой, Дэвид решил продолжить разговор про отбор.

– Попрошу тебя не слишком пользоваться твоим даром на отборе. О том, что ты одарённая, знает только руководство СБ. На отборе можно пользоваться энергетическими структурами в критических случаях и при смертельной опасности. Ты должна пройти отбор честно, ну или не пройти его, – Дэвид уже сознательно готовит меня к тому, что наша затея с поступлением ни к чему не приведёт. Мне это не нравилось. Буду бороться до конца.

– Тренер Корвин знает о моей особенности?

– Нет.

– Я могу ему рассказать? – мы сидели в столовой, уже утолили свой голод и просто беседовали; я пила вкусный чай, а повар передал нам несколько вкусных, только испечённых булочек. Мм… блаженство.

Дэвид молчал, как мне показалось, довольно долго.

– Думаю, можешь, только не пойму зачем. Кстати, раньше меня такими вкусностями в столовой не угощали, что ты сделала с работниками столовой?

– Подкупила? – захихикала я.

На самом деле я через день помогала им вечерами с уборкой на кухне. Мне не сложно, да и практиковаться нужно, а сотрудникам приятно.

– А по поводу твоего вопроса… если моя задумка получится, обязательно расскажу, – я улыбалась во весь рот. Всё–таки чувствовала у безопасников себя гораздо лучше и свободнее, чем в школе одарённых, несмотря на все запреты и невозможность выхода в город.

После нашей последней прогулки Дэвиду прилетело от начальства. Как по секрету сказал Дэвид, за нами следило несколько групп, и, если бы не наша охрана, я могла уже быть в «гостях» совета одарённых. Теперь выходить мне никуда нельзя. Да не сильно–то и хотелось. Всё, что я хотела, сделала. Убедилась, что с братом всё в порядке.

После обильного ужина не было никакого желания заниматься чем–либо, хотелось только лечь и заснуть, но я решила не поддаваться лени. Для себя приняла решение повторять энергоструктуры ежедневно. На отборе у меня такой возможности не будет. Поэтому сегодня отработала бытовые структуры. Привела одежду, обувь и комнату в порядок, совместила тренировку и полезные дела. Боевые постараюсь отработать завтра на полигоне, если разрешат.

Прочла теорию эн–структур пространственных карманов. До сих пор не добралась до столь интересной и важной информации, учитывая мою насыщенную личную жизнь. И что только на меня нашло? Вдали от Кайдена я понимала всю абсурдность начала наших отношений. Что не стоило и начинать всё это, меньше бы проблем было. Точно, энергополе постаралось – ведь сейчас я абсолютно не ощущала нежных чувств к этому одарённому. Будто вдали от него все чувства исчезали.

Вот и хорошо, не время думать о парнях.

Попытка сразу сделать пространственный карман провалилась. Помучилась несколько часов, поспешила сделать то же самое, но с привязкой к предмету. Уменя был браслет с бусинами, на одной из них прикрепила структуру пространственного кармана. Так вышло очень даже хорошо. Наконец–то хоть что–то получилось, но этого было недостаточно. Вдруг у меня не останется ни браслета, ничего другого, хоть малюсенького колечка, и я потеряю весь свой багаж в пространственном кармане. Нет, этого допустить никак нельзя.

Нужно будет ещё что–то придумать. Но не сегодня.

***

Утром проснулась, как и обычно, с отвратительным настроением.

Снова эти сны: Кайден – монстр и убийца, умирающий мистер Энчи – всё это мало способствует приятному пробуждению.

Сразу переоделась в тренировочную форму и отправилась завтракать.

Там встретила своего мучителя – тренера Корвина.

– Готова? – строго посмотрел он на меня.

– Всегда готова, тренер! – Громко ответила я, как в старых фильмах про военных.

Корвин поморщился от моего голоса.

– Обойдёмся без этого.

На полигоне снова был изнуряющий бег, отжимания, приседания, подтягивания.

Рукопашный бой, где я могла похвастаться тем, что до автоматизма запомнила все связки движений. Только сил, чтобы побороть тренера, мне не хватало.

– Теперь будем изучать военную экипировку, походные наборы, как и чем пользоваться.

Тренер Корвин детально пояснял каждый прибор, дотошно инструктировал, как применять эти чудеса военной мысли. От обеззараживающей фляги с водой до палатки со спичечный коробок.

Экипировка была нескольких видов: повседневная, для чрезвычайных ситуаций – с усиленной броней и щитами с вплетённой эн–структурой и шлемом с защитными функциями, и специальными очками, в которых эн–одарённые отсвечиваются оранжево–золотистым цветом, а обычные люди – синим.

Примерила шлем от костюма, посмотрела на Корвина – он светился насыщенным синим цветом.

После мы вновь отрабатывали в тире стрельбу, в этот раз из крупнокалиберного огнестрела. Тренер, как и прошлый раз, объяснил, как этим чудом пользоваться, как за ним ухаживать.

Когда я стреляла из огнестрела, для меня переставал существовать окружающий мир. Стреляя по мишеням, услышала тренера: «Хватит, Лира, достаточно на сегодня».

– Тренер, можно ещё, ну пожалуйста, – мне не хотелось расставаться с этим чудом.

– Нам дали на тренировки с тобой ограниченный заряд. Можешь выстрелять их сейчас, и тогда до начала отбора тренироваться в тире не сможешь, – строго сказал тренер. Но вместо того, чтобы отговорить от необдуманной мысли выстрелять весь заряд огнестрела, я решила начать разговор про свои особенности.

– Кого из одарённых отправляют к вам заряжать капсулы? У него есть какая–то должность? Кто его обучает заряжать капсулы? – прежде чем предлагать что–то, нужно узнать, как проходит процесс зарядки капсул. Может, это слишком сложно, и я не справлюсь.

– Зачем тебе это знать? – удивился Корвин и стал меня пристально рассматривать, будто заподозрил в чём–то.

– Ответьте, пожалуйста.

– В основном отправляют бастардов с небольшим энергопотенциалом, никто их не учит. Им выдают методичку, и они сами должны всему научиться.

– У вас есть пустые зарядные капсулы? Если с ней что–то случится – ну, лопнет там, сломается, – это будет для вас проблемой? – продолжила я допрос.

– Ты знаешь, сколько одарённых эти капсулы уничтожает, пока научится? Там нужно влить огненную структуру одним разом, не отрываясь. Бывает, не могут залить до конца, но не портят – тогда мы оставляем такие в тире, половинчатые зарядные капсулы.

– Мне вы можете дать методичку и хотя бы пять капсул потренироваться?

Корвин посмотрел на меня другим взглядом, каким–то ненавистным. На миг мне захотелось убежать подальше от него.

– Так, значит, ты из этих? И что здесь забыла? – Корвин схватил меня за шиворот, как нашкодившего котёнка.

Всё–таки зря не убежала… Видя эмоции, которые бушуют в глазах Корвина, мне показалось, что он меня размажет по стенке.

– Я вообще–то дочь полка. Так что полегче. Вы, как сотрудник службы безопасности, тоже являетесь моим опекуном, – старалась говорить максимально твёрдо в сложившихся обстоятельствах, но получилось жалко и хрипло.

– Обойдёшься, выскочка! И где же твои одарённые родители? – ядовито выплюнул тренер. – Дэвид знает о тебе? Хотя о чём это я, конечно, он знает.

– Знать не знаю, где мой одарённый родитель. Мать – обычный человек, отказалась от родительских прав. Отца не видела ни разу и не знаю, кто он.

– Отпустите же, тренер, – уже почти хрипя, попросила я. Задушит ведь. Конечно, я могла применить энергию, зарядить небольшой молнией в него. Но я почувствовала, что это сделает только хуже.

Корвин взглянул на свои руки так, словно они действовали независимо от его мыслей. И медленно отпустил меня.

– Рассказывай, как попала сюда?

– Может, за обедом? Думаю, больше тренировки не будет сегодня, – поправив воротник, который передавил мне кожу, сказала я.

За обедом выложила Корвину всю свою историю.

Корвин долго молчал, переваривал всё, что я сказала. После долгого мучительного молчания Корвин всё–таки решил снизойти до меня.

– Специалист по огнестрельному перешлёт тебе методичку. Вечером принесут зарядные капсулы, тренируйся, но в специальной комнате в тире, Дэвид знает, где это.

Корвин, не прощаясь, встал и ушёл. Я уже начинаю привыкать к его манере общения. Прибрала за нами, отнесла грязную посуду и тоже поторопилась в комнату.

## Глава 2

Глава 2


Вечером пришёл Дэвид, он снова начал мучить меня тригонометрией и физикой. Но вчерашняя информация каким–то чудесным образом уложилась у меня в голове, и я начала делать успехи.

Дэвид даже меня похвалил.

– О, энергополе, Лира! Я уже думал, что у нас ничего не получится и твоя дырявая голова не может вместить в себя столько информации, а точные науки – точно не для тебя. Но сегодня ты меня удивила. Твоим мозгам нужна постоянная тренировка. Торжественно клянусь, что обеспечу тебе усиленные тренировки – и телу, и мозгу! – Не могу сказать, что этим Дэвид меня сильно обрадовал.

– Совсем расслабилась со своими одарёнными, – недовольно пробурчал Дэвид. – Ладно, рассказывай, как день прошёл?

– Я поговорила с Корвином, он узнал, что я одарённая. Спросила у него, как и кто заряжает огнестрелы…

– Не томи, как он отреагировал? – он произнёс это так, что у меня возникли подозрения: Дэвид, вероятно, знал, как Корвин отреагирует на мои признания.

– Ну, он немного потягал меня за шиворот, как нашкодившего котёнка, а в остальном нормально. Специалист по огнестрельному прислал мне методичку по заправке огнестрелов, я её изучила, мне кажется, у меня получится. Капсулы оставили в специальной комнате в тире, Корвин сказал, ты знаешь, где это. Я готова приступить к тренировке по заправке огнестрелов.

– Не думал, что твоё признание пройдёт так гладко.

Ну, замечательно, значит, он всё знал и молчал.

– О да, меня чуть не задушили! И это, по–твоему, гладко? Почему ты не сказал, что может быть такая реакция? В чём причина такой реакции, позволь узнать?

– Не сказал, потому что тебя должны воспринимать не моей протеже, а полезной единицей и не только в полевых условиях. Если бы ты знала о возможной реакции, не захотела бы говорить Корвину. Ну, потаскал тебя Корвин немного, я уверен в нём – серьёзных физических травм он тебе не сделал бы.

Я насупилась – мог и поделиться информацией.

– А причина… Помнишь, когда больше года назад погибло много людей в человеческом квартале? Тогда ещё рассказывали, что в парке «Вечного света» произошёл разрыв энергополя?

Я нервно кивнула, а Дэвид продолжил.

– Так вот, не было разрыва, была потасовка… Бездна, я не могу тебе всего рассказать, на мне клятва.

– Не говори, я знаю, что там было, видела своими глазами. И ты тоже никому не говори о моём секрете.

– Вот как… Так даже лучше. У Корвина сын умер там, а жена начала преждевременно стареть после такого удара. Спасти её никто не смог. Корвин остался на руках с маленькой дочкой. И он никак не мог защитить своего мальчика, нам запретили выезжать в парк до того, как одарённые решат «свою проблему».

– Теперь понятно его отношение к одарённым. Я тоже потеряла в этот день дорогих мне людей. А официальная версия событий до сих пор вызывает у меня тошноту.

– Пойдём тренироваться заряжать огнестрелы, – Дэвид приобнял меня, выражая поддержку, с ним было уютно и комфортно.

– Нет уж, только после столовой, изголодалась я тут в управлении. Кто последний в столовую, тот относит грязную посуду! – Ррезко поднялась со стула, выбежала из комнаты.

– Вот неугомонная, – улыбаясь, сказал Дэвид.

Медленно направляясь в столовую, Дэвид поймал себя на мысли, что именно с этой невезучей девушкой он ощущает себя как дома. С ней он может быть самим собой, без необходимости носить маски. Она стала для него кем–то вроде младшей, непутёвой сестры, за которую он беспокоится и желает только добра.

***

После ужина мы с Дэвидом отправились в тир.

– Я так и не понял, зачем ты решила заряжать огнестрелы? – сказал Дэвид; он был задумчив, растерян, смотрел куда угодно, только не на меня.

– Во–первых, мне нужно сбрасывать энергию, тренироваться. Мне нравится стрелять. Я не хочу, как многие в школе одарённых, застыть на одном этапе развития, а тут новые знания и умения, так почему бы и нет. Во–вторых, жаль мне вас, сирых и убогих, все капсулы на особом учёте, так не потренируешься и не повоюешь особо.

– С кем ты воевать собралась? Лира, брось эти мысли, одарённые нам не по зубам.

– Да куда уж мне, я и не собиралась, – вслух сказала, про себя добавила: «Пока что не собираюсь».

– Вот комнатка для зарядки огнестрелов, – провёл меня Дэвид в шикарные апартаменты.

– Ничего себе комнатка, да это целые хоромы! Балуете вы одарённых.

Светлая огромная комната с дорогой мебелью: стол, стулья, даже диван есть. В другой части располагалась жилая зона: огромная кровать, шкаф, красивая люстра – всё было роскошным. Заглянула за одну дверь, потом в другую. Там оказалась туалетная комната с не менее шикарным, чем все остальные предметы интерьера, душем. За второй дверью оказалась кухня.

– «Комнаткой» прозвали её одарённые, которые вечно недовольны, когда их отправляют сюда работать. Притом, что к нам отправляют работать не особо родовитых бастардов. Но каждый из них показывал, как ему гадко тут находиться.

– Мне жалко работать здесь, Дэвид, а вдруг я что–то испорчу, давай найдём другое место. Я даже сесть на этот стул боюсь, мне кажется, я для него недостаточно чистая.

Дэвид хохотнул, покачал головой, будто говоря: «Какая же ты глупая».

– Как же ты отличаешься от других одарённых. За всю жизнь я встречал лишь одного одарённого, подобного тебе, – Дэвид задумался о чём–то, а я не прерывала его, разглядывая комнату.

Мне хотелось спросить: «И кто этот одарённый?», но почему–то показалось, Дэвид не ответит.

– Давай к делу, – как ни в чём не бывало, продолжил Дэвид. – Тут защита на всём, абсолютно на всех предметах, это самая защищённая комната в управлении. Ничего не бойся, садись и делай всё, что считаешь нужным.

Достала свой коммуникатор, вновь проштудировала методичку, чтобы ничего не упустить.

Первая колба у меня в руке просто разорвалась – я влила слишком много энергии. А вот вторая была просто идеальной. Дальше пошло как по маслу. За несколько часов успела зарядить небольшой ящичек капсул, почувствовала голод и опустошение.

Закрыла глаза и опустила голову на руки.

– Дэвид, я больше не могу. На сегодня закончим, я есть хочу. Как ты думаешь, тётушка Дороти в столовой даст мне что–нибудь или уже слишком поздно?

Дэвид мне не ответил. Подняла голову. Дэвид как–то странно на меня смотрел, словно с восхищением. Да нет, быть того не может.

– Дэвид! Очнись, я есть хочу! А ты тут дрыхнешь с открытыми глазами. И улыбаешься как умалишённый.

– Прости… – всё–таки пришёл в себя он. – Я и раньше наблюдал за одарёнными, которые капсулы заряжали. Но так, как ты, никто не делал, чтобы за пару часов с такой лёгкостью зарядить капсулы… Ведь я раньше хоть и знал, какая в тебе мощная сила таится, но не понимал, что это значит на самом деле, – Дэвид тяжело вздохнул.

– Ты ведь внешне не изменилась, Лира, ты совсем не похожа на одарённую. Среднестатистическая симпатичная девушка. В тебе обычный обыватель никогда не опознает одарённую. Да даже Корвин, опытный спец службы безопасности, ничего не понял.

– Была бы ты хоть немного похожа внешне на одарённых, ни на какие задания бы тебя даже не думали допускать. Лира, где же свет, из–за которого сияет кожа, волосы, глаза одарённых? Где твоя божественная красота? Пробуди это в себе, и тогда ты будешь в безопасности.

– Сколько ты зарядила капсул? – без перехода строго спросил у меня Дэвид.

– Пятьдесят, может, немного больше, потеряла счёт, – ответила, кое–как отойдя от такого монолога Дэвида.

Откуда я знаю, где мой свет. Во мне, наверное. Просто моя энергия не хочет растрачиваться на глупую иллюминацию. А как её включать? Не знаю я.

– Семьдесят три, – не отводя от меня взгляда, уверенно сказал Дэвид.

Я лишь пожала плечами – ну ошиблась, он ведь знает, что у меня с математикой плохо.

– Вот! А эти пустышки, которые приходят на практику к нам, хорошо, если одну зарядят в первый день. Иногда полгода не могут ста штук осилить. А гонору у них… Только и научились пугалки включать. А ты раз – и всё сделала.

– Что такое пугалки? – поинтересовалась я.

– Как у ректора вашего в школе одарённых, чтобы все чувствовали, насколько сильная аура у него. Практиканты так, конечно, не могли, но рядом с ними находиться всё равно тяжело было. И ведь я понимаю, что, если бы ты включила такую пугалку, мы бы тут на коленях перед тобой ползали.

– А ты… – опять замолчал Дэвид.

– Всё, Дэвид, хватит, поняла я, что неполноценная одарённая, неправильная и ещё куча разных эпитетов на эту тему, но я к этому и не стремлюсь. Не хочу быть «правильной» одарённой, мне эти правильные не понравились. Обычные люди ближе. Пойдём к тётушке Дороти!

– Ты самая лучшая, даже не думай на себя наговаривать! Идём тебя кормить, – поцеловал меня Дэвид в макушку, и мы пошли штурмовать крепость тётушки Дороти.

Зашла на кухню столовой, там тётушка Дороти руководила процессом уборки.

– Здравствуйте, тётушка Дороти! Не могли бы вы меня накормить? А я, в свою очередь, помогу вам с уборкой, – я широко улыбнулась, обращаясь к этой милой женщине. Она мне очень нравилась своим неиссякаемым оптимизмом и самоотверженностью в работе. И просто потому, что она нашла в жизни своё призвание, это дорогого стоит. Не каждому так везёт.

– Святое энергополе, что же с тобой эти ироды делают, совсем тебя со свету свести хотят, – покачала она головой. – Никакой уборки, марш за стол, сейчас покормлю.

– Там ещё Дэвид, он тоже очень голодный… – пошаркала ножкой стыдливо.

– И этого сорванца накормим, сейчас сделаем всё в лучшем виде, – тётушка Дороти, как настоящий главнокомандующий, начала раздавать команды своим подчинённым.

Я запустила несколько бытовых энергоструктур. Заметила, как заулыбались и благодарно кивнули остальные работники столовой.

Кроме тётушки Дороти, которая была благодушно ко мне настроена, остальные работники хоть и хорошо ко мне относились, но немного насторожённо. Как у Корвина, ненависти в глазах ни у кого не наблюдала, но и они немного опасались меня.

Подошла к столу, за которым уже стояло большое количество тарелок и шёл умопомрачительный запах. Забалует меня тётушка Дороти, хорошая она. Вот бы их с мистером Энчи познакомить, – замечталась я.

За столом сидел Дэвид, которому тётушка Дороти выговаривала, чтобы не смел мучить бедную девочку.

– Тётушка Дороти, не ругайте Дэвида, это моя просьба назначить мне тренировки, мне нужно быть сильнее. Я ведь собираюсь на отбор в школу безопасников.

Женщина схватилась за голову, на глазах выступили слёзы.

– Девочка моя, всё так плохо? Иного выхода нет? – спросила она уже у Дэвида, а тот в ответ отрицательно покачал головой. – Не место там тебе, слишком ты добра, сожрут и не подавятся эти ироды. На отборе иногда такие отбросы попадаются, в школу безопасников им, конечно, хода нет, но на отборе могут знатно нервы потрепать. Но коли нет другого пути, жду тебя каждый день после твоих тренировок, кормить тебя буду. Хоть так помогу, – тётушка промокнула глаза фартуком и ушла контролировать уборку.

– Как, Лира? – спросил Дэвид, задумчиво смотря вслед уходящей женщине.

Я лишь вопросительно на него посмотрела: «Что как?».

– Как ты делаешь, чтобы к тебе относились с такой любовью? Это магия? За всё время работы меня после окончания ужина по времени покормили один раз, да и то был официальный приказ руководителя.

– Хватит уже глупости говорить, ешь давай, а то тётушка Дороти очнётся от моих чар и заберёт всё до последней крошки, – сказала я и продолжила трапезничать. Да, нам действительно сделали королевский пир. Стейк с безумно вкусным соусом, гарниром из неизвестных мне овощей и салатом. Горшочек с рагу, от которого шёл умопомрачительный аромат, и кусочек пирога со стаканом компота.

– К тебе должны чувствовать неприязнь. Тебя должны бояться и восхищаться, как остальными одарёнными. Но ты другая…

Пока Дэвид говорил глупости, я успела всё съесть и теперь медленно наслаждалась сладостями.

– Дэвид, ну хватит об этом. Странный ты сегодня какой–то. Лучше вот что скажи, можем ли мы заниматься на полигоне? Хочу отрабатывать боевые структуры и потренироваться с порталами. Если для боевых структур мне нужен полигон, то для порталов мне нужен ты, чтобы вытащить меня, если куда–то не туда попаду.

– Конечно, можно, тебе просто невозможно отказать. Завтра и начнём.

Я лишь закатила глаза – вот клоун.

– Только не думай, что на меня твоя магия действует, требовал, требую и буду требовать от тебя результата! – Уже строго сказал Дэвид, но его глаза всё так же продолжали улыбаться.

В свою комнату пришла в прекрасном настроении. Связалась с мистером Энчи, он послушал о моих успехах. И сказал, что нашёл весьма интересную книгу для меня, но он сам открыть её и понять, что там написано, не может.

– Мистер Энчи, вы что, нашли настоящую бумажную книгу? – не могла поверить я.

– Не совсем, это больше похоже на дневник одарённого. Возможно, тебе будет интересно и чем–то поможет, если ты сможешь её открыть. Она была спрятана в библиотеке под половицей, нашёл я её совершенно случайно.

– Буду с нетерпением ждать, мистер Энчи, – я и не могла и надеяться, что смогу найти записи одарённых, ведь даже официальные книги были запретной литературой, которую зачастую можно найти только на чёрном рынке.

– И Лира, не забудь удалить потом нашу переписку и звонок, – напомнил мистер Энчи о безопасности.

– Обязательно, мистер Энчи, не сомневайтесь.

Мы ещё немного поболтали, и я решила ложиться спать. Сегодня был сложный, но продуктивный день.

На коммуникаторе увидела сообщение от Кайдена. Сердце забилось как сумасшедшее. Давно от него не было весточек, а сама я писать не хотела. Для себя решение я давно приняла и отступать не буду – Кай не для меня. Но сердцу не прикажешь. Всё равно бунтует оно, гадкое сердце. А ну, успокойся, неугомонное!

«Лира, почему ты так жестока? Как я теперь без тебя? Ведь обманула, обещала, что вернёшься в школу. И что же я вижу? Ты за каменной стеной. Вдали от меня. Выйди за пределы школы безопасности хоть на минутку, и я помогу тебе, заберу. Ты будешь в безопасности и рядом со мной! Будешь жить в царских условиях, а не как заключённая в застенках службы безопасности! Будем только вдвоём! Я расторг помолвку с Мэри–Энн».

Звучит заманчиво, но не верю. Это что же вам, одарённым, от меня нужно, что даже расторгли такой выгодный союз между Голдами и Гилетами?

Спасибо, но, пожалуй, откажусь от столь лестного предложения. У моего Кая заморозила сердце Снежная королева, да только спасать его не имеет смысла – ему нравится то, кем он стал.

Каю отвечать ничего не стала и легла спать.

## Глава 3

Глава 3


Утром поднялась на удивление в хорошем настроении. Настолько вчера опустошила свой резерв, что даже для снов не хватило энергии. Переоделась в тренировочную форму и отправилась завтракать.

Тренер Корвин присматривался ко мне издалека, будто заново оценивая. Не стала отвлекаться от завтрака. В любом случае ему придётся сообщить, что тренировать он меня не будет. Или будет.

Корвин подошёл со спины и сразу начал непростой для нас разговор.

– Значит так, сделаем вид, что ты обычный человек. И все твои энергетические штучки ты применять на тренировках не будешь и по отношению ко мне не будешь, как бы тебе ни хотелось. Иначе тебе же будет хуже.

– Всегда готова, тренер! – Громко ответила я, как в старых фильмах про военных.

Корвин поморщился от моего голоса, а мне хотелось его хоть немного поддеть.

На полигоне снова был изнуряющий бег, отжимания, приседания, подтягивания.

Рукопашный бой, где я могла похвастаться тем, что до автоматизма запомнила все связки движений.

А после началось форменное издевательство.

Ну вот, сказал, что будет всё по–старому, а сам решил загонять меня до смерти.

Сегодня Корвин к нашим тренировкам добавил полосу препятствий.

– Напоминаю, все свои энергетические штучки оставляй вне наших тренировок, и на отборе не советую им пользоваться. Словят – или исключат, или наживёшь себе врагов и тебя прибьют, где–нибудь по–тихому.

Увидела это место экзекуций, захотелось скуксить лицо, намотать локон на пальчик и сказать: «Я девочка и туда не пойду».

И, возможно, если передо мной стоял Дэвид, я так и сделала бы. Вот почему Дэвид не стал сам меня тренировать, – дошло до меня.

Но когда на тебя смотрит тренер Корвин таким злым взглядом, что его ненависть ощущается физически, и мысленно говорит: «Ну сдайся, покажи, что ты слабачка, что ничего не стоишь без своих жалких силёнок», – вести себя как ранимая девочка не хочется.

Хочется взять всё то, что осталось от гордости, и пойти в этот ад, который по ошибке назвали полосой препятствий.

На первом этапе – длинная шатающаяся жердочка, внизу которой булькала жижа зелёно–коричневого цвета, задание на равновесие. Дальше нужно было каким–то образом пройти места, где в хаотичном порядке летали энергоболы. На третьем этапе появлялись фантомы, с которыми нужно было провести рукопашный бой и дойти до стены, которая была похожа на кусок скалы. Здесь хотели, чтобы такие же несчастные, как и я, занялись скалолазанием.

Послушав инструктаж от Корвина, как проходить сие чудо мысли сумасшедшего одарённого, только и смогла сказать: «Здорово». И это прозвучало настолько жалко, что заставило хохотнуть даже Корвина.

– И кто это спроектировал? – вот стану сильной, найду этого сумасшедшего одарённого и надаю ему по заднице, чтобы больше такую гадость не делал.

– Единственный нормальный одарённый в этом мире, мировой парень, – неожиданно услышала от тренера похвалу в сторону какого–то одарённого.

– Хм, – только и отозвалась я. Тем самым монологом Корвин убил двух зайцев: похвалил сумасшедшего гения и «обласкал» меня, сказав, что я нормальной не являюсь.

Что ж, попробуем выглядеть не слишком жалко на полосе препятствий. Даже если я оконфужусь, а я определённо это сделаю, подниму настроение своему тренеру.

С этими мыслями я двинулась покорять неустойчивую жердочку. Надо ли говорить, что в противной и, как оказалось, вонючей жиже я оказалась довольно быстро. Взяла себя в руки и снова полезла на жердочку, обхватив её руками, решила передвигаться по ней как гусеница.

Ну, а что, как могу, так и делаю, главное ведь результат.

На втором этапе полосы препятствий от энергоболов я уклонялась хорошо, да и чувствовала, что эта энергия мне больно не сделает, будто тот сумасшедший учёный – близкое мне существо и энергии у нас похожи.

Рукопашный бой тоже не вызвал много проблем, хоть и добавил пару гематом. Корвин специально снизил уровень сложности прохождения полосы, поэтому фантомы меня били не так уж сильно.

Осталась скала. Посмотрела на неё и подумала: может, придать себе ускорение с помощью воздушной подушки?

– Что застыла? Полоса препятствий на время проходится, ты и так можешь похвастаться самым медленным прохождением полосы препятствий в истории! – Издалека услышала недовольный голос своего тренера.

Голос Корвина заставил меня опомниться, и я отмела мысль об использовании энергоструктур.

Начала карабкаться по скале. На удивление, у меня получалось довольно неплохо. Но это лишь на мой взгляд. После скалы мои руки были в крови и глубоких порезах, с несколькими сорванными ногтями. Но, справившись с этим этапом, я была горда собой. Думала, свалюсь с высоты и стану удобрением на лужайке.

Но тренер Корвин быстро опустил меня с небес на землю.

– Плохо, всё очень плохо, и времени на подготовку мало. С таким успехом отбор ты не пройдёшь. Ещё раз на дистанцию становись!

На второй попытке прохождения полосы препятствий я смухлевала и применила свою силу, развернула структуру левитации над злосчастной жердочкой. Но когда это увидел тренер, орал на меня как оглашённый. И как только понял? Не видно же ничего.

– Если бы тебе нужно было развивать свой дар, ты могла бы это делать в другом месте. Сюда тебя позвали, чтобы ты развивала свои физические способности. Мы для чего неделю тренировались, чтобы ты показала, как ты умеешь работать с энергией? Или как ты владеешь своим телом?

– Не считай всех окружающих дураками, я понимаю, что тебе тяжело, но представь, если твоей энергии не будет, что ты будешь делать?

– А насколько я успел понять, ты не будешь отсиживаться в штабе, как многие из ребят, которых ты увидишь на отборе. А они, поверь мне, намного сильнее тебя.

После такого выговора я поняла, что буду стараться делать всё, что мне говорят, как бы трудно мне ни было.

– С завтрашнего дня отрабатываем отдельные этапы полосы. Без спецэффектов. На полосу выйдешь, когда увижу хоть какие–нибудь успехи. На прохождение полосы препятствий даётся не более двадцати минут. Кто не справился, тот автоматически исключается из отбора, во всяком случае, прошлый раз было так. Что придумают в этом году – загадка для всех. Ты проходила полосу почти пятьдесят минут. Не знаю, что с тобой делать, но обязательно придумаю тактику для такой неповоротливой черепахи, как ты. Жаль, не успею подготовить тебя к работе с холодным оружием, да и другие приёмы тоже не успею показать тебе. Но насколько это возможно, подготовлю тебя к отбору. Остальное, если пройдёшь отбор, покажут учителя в школе. Там можно будет брать дополнительные уроки, Дэвид об этом позаботится.

На этом мы решили закончить на сегодня моё избиение.

Но Корвин меня окликнул.

– Лира, слышал от Дэвида, что ты хочешь тренироваться по вечерам по работе со своей энергией. Хочу увидеть, на что способны такие, как ты.

– Тренер Корвин, я не то, чтобы против, если вы хотите смотреть – смотрите, но главное, не мешайте. Я самоучка, поэтому учусь на собственных ошибках, прошу без оскорблений моих «силёнок». И раз уж вы придёте, возможно, мне понадобится ваша помощь.

До тренировки я планировала почистить себя и одежду бытовыми структурами, так и отправиться на обед. Забудьте, еда, видимо, не для меня.

Я не была грязной, я была сплошным комком грязи. Кое–как почистив себя с помощью бытовых структур, поплелась в душ.

В таком виде идти в столовую не стоит. Бытовые структуры очистить грязь смогли, но запах болота даже энергоструктуры так и не уничтожили. Как только этот неизвестный одарённый «гений» сделал такую зловонную дрянь!

Заодно и подлечила свои порезы и гематомы.

Пока я купалась, обед закончился. Так часто просить у тётушки Дороти покормить меня было стыдно. Да и аппетита не было совсем. Занялась задачками по физике, чтобы высвободить больше времени на тренировку энергоструктур.

Сегодня мне не терпелось заняться порталами.

С Дэвидом теоретические занятия прошли довольно быстро, разъяснить мне потребовалось решение только одной задачи. Поэтому мой неугомонный учитель решил погонять меня по всему материалу.

Так мы шли в тир для зарядки капсул огнестрелов. Дэвид задавал вопросы по всему материалу, по всем возможным дисциплинам, а я отвечала; мы переругивались и смеялись. Я всё также продолжила заряжать капсулы, что тренера Корвина поначалу не заметила.

– Продолжайте, не обращайте на меня внимания, я просто посмотрю.

Сегодня решила зарядить ровно пятьдесят штук, и ни капсулой больше, чтобы оставить ещё энергии на занятия.

Для начала я хотела отработать серию боевых энергоструктур. Эта часть тренировки прошла отлично.

А после Дэвид навесил на меня маячок, чтобы найти меня, если я перемещусь не в то место.

– Куда хоть собираешься? – спросил Дэвид.

– Кухня, моя комната, полигон. После, если всё пройдёт нормально и останутся силы, хочу попробовать на более дальние дистанции.

Взяла коммуникатор, чтобы, если что, сказать Дэвиду, что у меня проблемы. И решилась на отработку порталов.

– Ну, святое энергополе, помоги. – Активировала структуру и шагнула в окно портала.

И оказалась на кухне. Тётушка Дороти, увидев меня, перекрестилась, чего уже давно никто не делал, и прохрипела:

– Свят, свят, свят. Если бы не предупредили о твоих тренировках, сердечный приступ бы заработала.

– Простите меня, – с этими словами шагнула в следующий портал, который должен привести в мою комнату. Да только, видимо, думала о другой комнате – в школе одарённых.

О, энергия, спасибо, что в мою бывшую комнату никого не заселили. Я в школе одарённых, сама пришла, вот, хватайте меня!

Сколько раз себе говорила: порталы – дело сложное, требует концентрации, а я, бездна знает, о чём думаю.

Попыталась сразу переместиться на полигон – никакой реакции.

– Так, не паникуй, Лира. – Представила квартиру, в которой жила с мамой, человеческую школу – ничего.

Представила библиотеку и мистера Энчи.

Открылось окно портала, увидела мистера Энчи. Он стоял, что–то искал в коммуникаторе. Увидев меня, упал на стул.

– Что ты здесь делаешь? Уходи быстро! – Прошептал он, поражённый, что вот она я, пред его очами.

Шагнула к нему через портал. Обняла такого дорогого для меня человека и прошептала:

– У меня проблема, порталы не работают. Чтобы создать портал, который будет вести за пределы школы, нужно покинуть её территорию. Прошу, помогите выбраться.

– Тихо, иди за мной.

В своём столе взял пухлую тетрадь, вручил мне. И показал, чтобы молчала.

Только прошептал: «Дневник».

Тот самый дневник одарённого, который мистер Энчи не мог открыть, чтобы отсканировать, и ждал случая передать через Дэвида.

Мистер Энчи провёл меня на улицу через подсобку, а после попросил охранника ничего не говорить руководству и вывел меня за ограду школы.

– Ты, девочка, меня в могилу загонишь своими экспериментами, – сказал мистер Энчи.

– Спасибо, – шепнула я, обняла его на прощание. И у меня получилось открыть портал на полигон.

– Ты где была, Лира? Маячок показал земли одарённых, но ведь тебя там быть не могло. Так ведь? Что у тебя в руках? – зачастил Дэвид.

– Тихо, Дэвид, дай в себя прийти. Я сначала переместилась на кухню, после, как и говорила, хотела попасть в свою комнату, но плохо сконцентрировалась и попала в свою комнату в школу одарённых. Там стоит блокировка, так что построить портал обратно я смогла, когда выбралась за пределы школы. Мне помог мистер Энчи, и дневник заодно дал.

– Безднова энергия, ты что, совсем #ЗАПРЕЩЕНО ЦЕНЗУРОЙ#? Ты решила угробить себя? – видимо, цензурных слов не нашлось у Дэвида, чтобы охарактеризовать мои действия.

– Я предупреждала, что могут быть проблемы. Дэвид, я обучалась по запрещённым книгам, мне никто ничего не объяснял…

– Так чего полезла? Эксперименты, которые к твоей гибели могут привести!

– А если не научусь, к чему может привести неумение открывать порталы? Прекрати истерить, Дэвид, всё закончилось хорошо. На сегодня хватит экспериментов с порталами, а завтра продолжим. Пойду кухню помою лучше, заодно и поем.

– Я с вами, – отозвался тренер Корвин, про которого мы забыли.

Тётушка Дороти по–доброму ругала меня, что теперь со мной вся служба безопасности дружить будет, чтобы на поздние ужины приходить.

Но пожалела нас, болезненных, и накормила на славу.

– По началу, после твоего «душевного» рассказа, – не смог не постебаться тренер Корвин, – о твоей не слишком хорошей генетике и сиротской доле…

Видимо, имея в виду мою сумасшедшую мать и загулявшего папашу.

– …Так вот, я подумал, что нашли тебя службисты и очень обрадовались, что есть бесхозная одарённая, отправили в школу одарённых, а там оказалось, что сил у тебя лишь огонёк зажечь и хватит, вот и решили забрать обратно. Да только делать что с тобой не знают, вот и на отбор засунули: пройдёшь – молодец, не пройдёшь – сама виновата.

– Всё не так, Корвин, – опустив глаза в тарелку, сказал Дэвид.

– Подожди, я не договорил. Но сейчас я вижу, что ты своей силой можешь спалить этот мир дотла. Могла испепелить меня на месте после оскорбительных слов в твой адрес, но я почему–то жив. Так почему я жив, Лира?

– Может, вы мне нравитесь? – на моё высказывание Корвин лишь хмыкнул.

– Плохо врёшь.

– Ладно, может, потому что вы хороший тренер? – в этом я уже нисколечко не лукавила.

– Ладно, принимается. До встречи на утренней тренировке.

## Глава 4

Глава 4


В этот же вечер я принялась изучать дневник неизвестного одарённого. Дневник открылся достаточно легко – не знаю, почему не получилось у мистера Энчи. Кроме работы с энергоструктурами, он описывал и свою жизнь. Дневник оказался непростым, а с секретом, так сказать, – с эффектом погружения в события от лица одарённого.

Меня будто стало засасывать в дневник. Я пыталась сопротивляться, но не смогла противостоять силе первых одарённых.

***

В тот день я со своей женой и маленькой дочерью бродил по торговому центру. Мы готовились к празднику. Всё стандартно: покупки, подарки, решили пойти всей семьёй в кинотеатр.

– Макс, ты только посмотри, как красиво! А ты снова в свой телефон смотришь. Обрати внимание вокруг себя, на нас с дочкой обрати внимание. Сегодня на работе могут обойтись и без тебя, – недовольно сказала моя жена. Она действительно была прелесть как хороша, было на что обратить внимание. Но дела для меня были важнее.

– Вы у меня самые прекрасные девочки в мире, это я могу сказать, даже не глядя на вас. Мила, ты же знаешь, что сегодня важный день – сегодня присылают новое вооружение… Грядут перемены.

Если бы я только знал, какие перемены грядут, я бы сам уничтожил новое оружие. Но изменило бы это что–либо?

После кино Ария, моя дочка, сидела у меня на шее и весело лепетала что–то.

– Папа, именно тут моё место! – Указала она на мою шею.

– Никто не спорит. Вы с мамой – единственные, чьё нахождение на моей шее доставляет мне удовольствие.

У меня было замечательное настроение. За последний год это мой первый выходной, который я провожу в кругу семьи. И хоть я периодически отвечал на сообщения, которые приходили и от коллег, и от партнёров, – но это всё равно больше, чем я мог позволить в последний год.

После затяжного военного перемирия снова будет не до отдыха. Скоро начнётся новая стадия военного конфликта, и каждая страна готовится к нему по–своему.

– Папа, пойдём на качели, – сказала малышка, пытаясь меня направить в нужную ей сторону.

– Вы идите, а я пока в кафе закажу обед, – моя прекрасная жена, как всегда, чувствовала, что мне сейчас необходимо! А нужно было именно хорошенько подкрепиться.

Исполнив желание дочери, я начал торопить её – есть хотелось жутко, кусочком сладкой ваты сыт не будешь.

– Ария, мама нас уже ждёт, да и я проголодался, – поторапливал я своё маленькое сокровище.

Тут здание торгового центра начало дрожать, а со всех сторон посыпалась какая–то пыль. Уже позже я понял, что это был пепел.

Арию я подхватил на руки и со всех ног бросился к жене. Я видел, как она застыла на месте и смотрела в потолок торгового центра, посреди которого зияла огромная дыра, будто его прожигали кислотой. И эта дыра с каждой секундой становилась всё больше.

Неужели кто–то решил нарушить договорённость и начать войну раньше?

Также думали во всех уголках планеты. Но сделать ничего не могли.

Началась война. Только не между странами, а против всего живого выступала сама природа.

– Мила, беги ко мне! – Я кричал во всю мощь своих лёгких. Да только жена никак не реагировала на мой зов.

Я заметил, что многие люди также застыли. Они не спешили выбраться из разрушающегося здания, они смотрели на небо, ведь крыши в торговом центре не осталось. На небе были видны золотые всполохи, будто множество золотых молний мерцали на небе, переливаясь радугой.

Эти самые молнии стали ударять в людей.

Мила после удара молнии так и стояла, но взгляд с неба перевела на меня и после осыпалась, словно пепел.

Это было моим последним воспоминанием о Миле. В её глазах не было страха, словно она уже познала все грани жизни. Она улыбалась мне в последние секунды. Прошептав одними губами: «Люблю».

Я бежал из разрушающегося здания изо всех сил, но не успел. Закрыв своим телом дочь, упал в беспамятстве.

Только это была не темнота обморока. Нет. Я находился среди таких же мужчин и женщин, как и я. Мы стояли несколькими кругами, а в центре была девушка, сотканная из энергии. Она была прекрасна.

– Вы – мои избранники, вы – первые одарённые. Я награжу вас знаниями и ни с чем не сравнимой силой. Вместе мы построим новый, идеальный мир, – сказало это божество.

Дальше вокруг каждого из нас образовалась энергетическая воронка, которая с каждым вздохом делала нас сильнее.

Пришёл я в себя на пустыре, а в моих руках вместо дочери осталась горстка пепла.

Теперь я понимал, что произошло с моими родными и со мной. Не солгала Энергия – она наградила нас силой и умением ею пользоваться. А в качестве платы на долгое время отобрала эмоции и память о своих близких. Чтобы такие совершенные существа, как одарённые, не смели впадать в депрессию от потери близких.

С того момента каждый одарённый чувствовал друг друга. Мы даже иногда могли обмениваться мыслями. Общий коллективный чат у тебя в голове – это, надо признать, жутко.

Воспользовавшись своими вновь обретёнными знаниями и наставлениями Энергии в женском обличье, мы стали отстраивать новый мир.

И я снова познал, что значит любовь…

***

Лира Винди

А дальше было вырвано несколько страниц в дневнике, из–за чего я будто перескочила в воспоминаниях Макса. Вырванный отрывок из воспоминаний будто ускользнул от меня.

***

Уже позже мы думали, что делать с другими выжившими, которые так и остались обычными людьми. Мы их чувствовали, но чувствовали, как нечто чуждое и неправильное для нового мира. Были мысли собрать в одном месте и уничтожить их, но наше новое божество запретило нам это делать.

Сейчас я понимаю, что это был не я. Я бы никогда не пошёл на массовое истребление людей своими руками. Хотя то оружие, которым я занимался до ЭН–эры, тоже уничтожило бы миллионы людей. Почему же я не задумывался об этом раньше?

Эмоций не было. Как будто всё моё горе и человечность смыло волной дара. Только недавно я пришёл в себя после столь гипнотического воздействия. Но ведь другие так и остались в таком состоянии.

А всё произошло из–за случая. Я не попал на второе слияние с энергией, которое мы уже делали своими руками, чтобы стать сильнее, – без участия божественной сущности. Сейчас это место находится в школе одарённых. Там новые одарённые проходят процесс высвобождения энергии.

Я встретил на улице ребёнка. Понял, что это уже новое поколение, которое было рождено после Эн–эры. Девочка плакала, что потеряла маму. А я так долго не видел детей, что на минуту опешил. Маму мы нашли, и она вскоре стала моей женой.

Благодаря этому случаю я понял, что повторное слияние хоть и делает нас сильнее, но полностью разрушает только начавшие восстанавливаться эмоции.

Одарённые после повторного слияния перестали друг друга слышать, чувствовать. У каждого появились секреты. Мы перестали действовать для общего блага. Теперь каждый был сам за себя. Мои эмоции после разрыва связи с другими одарёнными начали восстанавливаться. Они буквально волнами накатывали в моём сознании. Душевная боль от потери близких ощущалась физически. Впервые за долгое время я оплакал своих любимых девочек.

В рядах одарённых появились мысли о том, что мы должны срочно воспроизводить себе подобных – одарённых. Люди уже рожают себе подобных, чем мы хуже? Нужно было новое поколение детей, одарённых детей. Я был не против. Но за своей второй женой Натали я предпочёл ухаживать, а не брать нахрапом. Она мне напомнила Милу – мою умершую жену. А её дочь хоть была совершенно не похожа на мою малышку Арию, но я был рад стать её папой.

Не понимал я подобной спешки. И был против, чтобы других девушек принуждали.

Решил записывать все свои знания, чтобы передать будущим поколениям одарённых. И в цифровом виде, но сначала – в этот дневник. Мне нравилось выражать письменно свои мысли. Это было подобно психотерапии. Я был настолько откровенен в этом дневнике, что и сам не заметил, когда наделил его силой.

Но когда появилось новое поколение одарённых, многое стало понятным. От обычных женщин получалось слабое потомство. Иногда и вовсе без дара, что не устроило их одарённых отцов. Хоть у обычных женщин проблем с зачатием практически не было, беременность наступала редко, но была. А вот у одарённых женщин появлялось потомство весьма сильное, особенно если оба родителя были одарёнными, но ждать зачатия можно было десятилетиями.

От Энергии мы узнали, что первое поколение одарённых фактически бессмертно. И те же одарённые, которые хотели увеличить численность одарённых, начали паниковать. Места в управлении все были распределены, и всех первых одарённых устраивала такая позиция. Но ещё пару десятилетий – и подрастёт новое поколение, которому также захочется власти.

Так и появились запреты на передачу всех знаний новым поколениям, чтобы избежать таких проблем. Иначе, как и в мире животных, рано или поздно новое поколение захочет побороться за власть. А сила без знаний – это лишь хороший генофонд, который, безусловно, необходимо развивать.

Верхушкой власти было принято решение о запрете обучения в полном объёме одарённых. И мою методичку по структурам в цифровом формате уничтожили. Мы в этот же день принесли клятву о запрете передачи информации по некоторым структурам, определили перечень – что передавать можно, что – нет.

Учредили школу одарённых, чтобы настраивать новое поколение на новый лад и чтобы они были под присмотром.

Но я уже успел всевозможные знания отразить в этом дневнике. Только поставил запрет на чтение для одарённых с грязным сердцем, которые ненавидели обычных людей. Обычные люди тоже мой дневник открыть не смогли бы. Для обычных людей информация, которую я здесь написал, была бесполезной, но ими легко могут манипулировать одарённые.

К сожалению, после наложения клятвы я уже не мог нигде отразить свои знания и опыт. Но большую часть моих знаний я описал в этом дневнике.

Вскоре со мной случилось то, чего я больше всего боялся, – снова потерять своих близких. Это великое испытание для любого живого существа. Одарёнными не принимались официальные браки с обычными людьми, и моя счастливая семья, в которой рос уже наш совместный ребёнок, не давала покоя верхушке власти.

Мальчик появился одарённым и весьма сильным, несмотря на то что родился он от обычной женщины.

После первого бума рождаемости одарённых детей в первые годы Эн–эры дети стали появляться всё реже и реже. Это затронуло и обычных людей. Новые одарённые стали появляться с низким потенциалом. И многим не нравилось, что у меня и любимая женщина, и сильный одарённый ребёнок. Решили, что слишком хорошо мне живётся.

Приёмная дочь уже выросла, и однажды, зайдя в гостиную, я не узнал её – передо мной сидела старушка.

– Кто вы и что делаете в моём доме?

– Папа, это я!

– Что с тобой, …Лара, доченька? – всё–таки по голосу я узнал свою девочку.

– Не знаю. Па, утром всё было хорошо, потом нас повели всем классом на медицинское обследование, а после мне стало плохо. Не могу встать с дивана, сил не хватает. Почему ты меня не узнал?

Через пару дней моя приёмная дочь, Лара, умерла у меня на руках, как и моя первая малышка.

Она превратилась в старушку, а таким людям не могли помочь. Преждевременное старение не лечится. А я так и качал её на руках до её последнего вздоха.

Меня согревало лишь то, что жив мой сынок и жена.

Энергополе, видя наше горе, подарило возможность нам снова стать родителями, чтобы хоть немного смягчить нашу утрату. Моя вторая жена Натали снова забеременела.

Но после обследования Натали заболела. Эн–врач сказал, что это всё генетическое заболевание плода, и оно убивает мою жену. Предлагали избавиться от ребёнка. Даже пол говорить не хотели, чтобы мы не привыкали к неродившемуся ребёнку.

Я ведь тоже владел познаниями по медицинским структурам. Хоть и не владел медицинскими знаниями, я не видел ничего плохого в ещё неродившемся ребёнке.

Жена отказалась убивать ребёнка.

– Ты видишь, что малышка больна? – спросила моя жена. – Видишь, что она меня убивает?

– Нет, я ничего такого не вижу, – ответил я, пряча заблестевшие от слёз глаза. Говорят, что мужчины не плачут, – значит, со мной что–то не так.

– Я верю только тебе, Макс. Если ты говоришь, что малышка здорова, значит, будь что будет. Я знаю, это Лара хочет возродиться в нашей малышке. Она не должна была умереть, её время ещё не пришло. Вселенная хранит наши души и создала их определённое количество, которое постоянно перерождается. Появляются и новые души, но редко, когда миру требуются перемены. Я чувствую, во мне должна переродиться Лара. Я не позволю её снова убить.

Последнее время Натали уходила в себя и бормотала странные вещи про души и перерождения. А я не мог понять – это спонтанная передача способностей от одарённого ребёнка или помутнение рассудка из–за постоянного лечения.

– Может, я ошибся. Я всё–таки от медицины далёк, – я держал её за ладони, пытаясь хоть как–то поддержать. Передать ей хоть часть моих сил…

***

Как долго я не брал дневник в руки. Не хотел писать, не хотел жить, ничего не хотел. Вернуло меня к жизни лишь то, что совет одарённых решил забрать моего сына, так как я не оказываю ему должного внимания. Нет уж, сына я не отдам и сделаю всё, чтобы он жил счастливо и не в этом месте.

За те несколько лет после смерти Натали и нашей нерождённой малышки, мы даже имя ей придумать не успели, я успел узнать, кто убил мою семью. Все эти смерти моих девочек были неслучайными. Им вкололи препарат, который ускоряет старение. Сделали вид естественной смерти, будто сама энергия избавилась от них. С Натали этот способ оказался ещё ужаснее – такая вакцина убивала жену медленно и мучительно из–за того, что наша нерождённая девочка была явно одарена и боролась с этим ядом.

Я нашёл в этом клубке одарённых змей соратников, которые разделяли со мной единые мысли и планы, которые относились к людям как к равным, которые не были причастны к смерти моих близких. Таких было очень мало, но они были. А значит, не всё потеряно. Мы решили строить новый город, в котором будет место не только одарённым, но и людям. В котором мой сын будет жив и счастлив.

***

– Ты! Именно ты, если ты читаешь этот текст, – присоединяйся к нам!

С криком боли я пришла в себя. Моя голова раскалывалась, из носа шла кровь. Хорошо, что кровь пошла носом, а не прямиком в мозг.

Последнюю фразу Макс говорил, глядя мне даже не в глаза, а в мою душу. Если раньше я видела всё будто его глазами, проживала его жизнь, то в конце… Мне стало жутко.

Этот Макс разрешил увидеть мне кусок своей жизни. И он написал координаты места, где они собираются строить город. Пройдёт в него только тот, в ком нет ненависти ни к людям, ни к одарённым.

Я не могла прийти в себя, корчилась не только от физической боли, но и душевной. Сколько всего Максу пришлось пережить. Надеюсь, у него всё хорошо.

Меня кто–то тряс за плечо. Оказалось, что это тренер Корвин. Уже утро, и у нас должна быть тренировка. А я долго не открывала дверь, и Корвину пришлось звонить системщикам, чтобы разблокировали её.

– Позовите Дэвида. Пожалуйста, – прохрипела я и всё так же продолжала валяться на своей кровати.

До прихода Дэвида я просто лежала, смотрела в потолок и пыталась собрать своё «Я» в единое целое. В моём мозгу ещё продолжал жить тот самый Макс. Я была им. Я знала всё то, чем он хотел поделиться в своём дневнике.

– Вы что тут, избивали друг друга? Корвин, это слишком жестокое наказание за пропущенную тренировку, – выдал странную мысль только пришедший Дэвид.

– Не смешно, – со скрипом сказала я. – Подай мою самодельную аптечку.

Дэвид поспешил выполнить мою просьбу. Я нашла свой энерготоник, чтобы быстро прийти в себя.

А после рассказала, что со мной было. Корвин молчал, будто не веря, что я – это я.

– Звучит сказочно, но я тебе верю. С тобой и не такое может случиться. Сегодня отдыхай. А завтра не смей филонить, у нас график, – строго сказал Дэвид. – Обед тебе принесу сюда, не смей в таком состоянии шататься по коридорам.

И они с Корвином покинули мою комнату, а я погрузилась в лечебный сон, в котором снилась моя поляна, мой внутренний мир. Там мне было хорошо и спокойно. Солнышко, тёплый ветерок ласкал мою кожу. И нежный шёпот…

– Я чувствую тебя. Ты уже рядом. Как долго я тебя ждал.

## Глава 5

Глава 5


После моего неудачного погружения в память Макса тренировки я больше не пропускала. Уже на следующий день была готова к бою.

Месяц пролетел незаметно. Он пронёсся мимо меня на сверхзвуковой скорости. Я тренировалась по шестнадцать часов в день – полоса препятствий, рукопашный бой, огнестрелы, работа с энергетическими структурами.

Зато Корвин и Дэвид были мной довольны. Ещё бы! Каждый день я отрабатывала приёмы рукопашного боя, полосу препятствий. Болело всё, а моё тело стало походить на баклажан – такая же синяя. Не помогало даже ежедневное лечение энергоструктурами. Моё тело решило мимикрировать и стать таким, как было нужно моим тренерам, – синим от гематом.

Через неделю занятий на полигоне у меня появились успехи в прохождении полосы препятствий. Меня даже немного похвалили, ну совсем немного.

– Ну вот, видишь, не совсем ты бездарь, – сказал тренер, развернулся и ушёл. Для меня это была высшая похвала от тренера. Раньше из самых цензурных выражений я удостоилась чего–то вроде «крюкоручки».

После того злополучного дня с нашей первой тренировки по порталам тренер Корвин стал относиться ко мне значительно мягче.

Мои мозги тоже прокачивали до уровня гения, извилины скрипели, но, как сказал Дэвид, могло быть и хуже. Хотя, на мой взгляд, задачи по тригонометрии и физике стало получаться решать намного лучше. Хоть и гения из меня не получилось.

После я отводила душу в тире. Вот где я чувствовала себя как рыба в воде. Зарядила двухгодичный запас капсул для службы безопасности, Корвин решил их припрятать, а капсулы списать. Вот же хомяк запасливый.

Тренировалась и отрабатывала все новые энергоструктуры, которые узнала от Макса. С такими уникальными знаниями всё получалось проще, лучше и быстрее.

Больше я не допускала такой оплошности при построении порталов и была максимально сосредоточена на месте, в которое открываю портал, поэтому приключений больше не было, и я была рада этому. Но порталы требовали много энергии, особенно на дальние расстояния. Ещё я научилась делать пространственные карманы без привязки к предметам, чем успела воспользоваться. Никогда не знаешь, что пригодится.

– Лира, завтра рано утром мы выезжаем на отбор, – начал Дэвид разговор после тренировки. В последнее время он начал присоединяться и к утренним тренировкам.

– Мой совет: покажи всё, на что способна. От результатов экзаменов будет зависеть вся твоя жизнь и безопасность. Силу используй в крайнем случае, при угрозе жизни и здоровья. Да и в этом случае используй силу аккуратно, по возможности, чтобы никто не понял, кто ты такая, на отборе.

Корвин лишь пристально смотрел на меня, но я будто услышала его мысли: «Докажи, что ты другая, не такая, как бесчувственные одарённые».

– Дэвид, – обратилась я шёпотом. – Мне нужен огнестрел, небольшой, и много капсул в личное пользование.

– Ого! Обычно девчонкам только платья и украшения нужны.

– Ты прекрасно знаешь, что мне платья и украшения некуда носить. Я научилась делать пространственный карман, его никто не найдёт, – прошептала я, чтобы никто не услышал.

– Я подумаю, что можно сделать. На отборе огнестрел тебе не понадобится. Но, Лира, обещать ничего не буду, всё оружие на контроле у одарённых.

Настал день «икс», и я оказалась в Учебном центре службы безопасности, где и проводился отбор в школу безопасников. Центр располагался вдали от города, чтобы не привлекать внимание посторонних к нашим тренировкам и не подвергать риску участников отбора и сотрудников. Как бы я ни старалась сохранять спокойствие, волнение не покидало меня.

Я шла по длинному коридору с ярким светом, от которого болели глаза. Несколько раз проверяли мою инфопанель службисты.

Пройдя коридор, я попала в небольшое светлое помещение с многочисленными выемками на стенах и панелями. В помещении нас встречал мужчина – очередная проверка инфопанели, сверка данных в коммуникаторе. Мужчина не был любезным, от него были слышны только чёткие приказы: «Стань», «Повернись», «Предъяви инфопанель». Он словно всем своим существованием говорил: «Я вас всех ненавижу». Ух, серьёзный какой.

Выдал мне браслет и учебный коммуникатор, два комбинезона чёрного цвета, несколько комплектов белья и обувь.

– Переодевайтесь, – сказал этот индивид.

– Полностью? Тут? При вас? – нервно начала тараторить я. Во–первых, мне было действительно не по себе, во–вторых, при постороннем мужчине раздеваться не особо хотелось.

– Полностью. В кабинке направо, – мужчина закатил глаза. – Отставить стеснения, здесь вы не милые барышни. Не хватало, чтобы пронесли что–то опасное на отбор. Если не нравится, с вещами на выход, – удивил охранник, не ожидала услышать от него столь длинной речи.

Кабинкой можно было назвать это чудо архитектурной мысли с натяжкой. Она практически ничего не прикрывала: дверца кабинки начиналась немного выше колен и заканчивалась на уровне моих ключиц.

Я взяла предложенные вещи и быстро начала переодеваться. Торопливо переодевшись, вышла из кабинки, выпрямилась и гаркнула:

– Готова!

Мужчина поморщился, но указал на следующую дверь.

Там проверили мои основные физические показатели и допустили к следующему этапу.

В зале, куда направили таких же бедолаг в чёрных костюмах, как и я, собралось человек двести. Я думала, что придёт военный и торжественно объявит о том, что мы – надежда человечества, оплот безопасности, но, видимо, не доросли мы до этого.

Вышло пять сотрудников службы безопасности, каждого представили. На браслете у нас появилось имя куратора, за которым мы должны были следовать после собрания. Я не успела никого разглядеть, пытаясь уловить информацию, которую хотят до нас донести, ничего не перепутать и запомнить нашего куратора, так как все они выглядели очень похоже: коротко стриженные волосы (цвет волос и не разберёшь), похожие черты лица. Судорожно думала, как его идентифицировать, и нашла небольшую особенность: у нашего куратора кончик одного уха был согнут. Ты ж мой зайчик.

Пояснили, что поступающих ждёт месяц сдачи нормативов и экзаменов, срочная информация будет сообщаться посредством выданных нам браслетов, расписание отправят на коммуникаторы для тех, кто пройдёт первое испытание. Какое испытание, никто, конечно же, не сообщил. И мы отправились за нашим куратором. На браслете появилась информация: аудитория 004/1. Судя по озадаченным лицам некоторых поступающих после того, как сказали следовать за своими кураторами, и шёпоткам: «Не могут на них номера повесить, как различить–то их?», не у одной меня возникла подобная проблема с идентификацией куратора.

Весь наш поток из двухсот человек развели в разные стороны.

Зайдя в кабинет, я увидела много стульев без спинки и с узким сидением, которое больше походило не на стул, а на орудие пыток. Перед которыми висели в воздухе коммуникаторы с большими экранами. Занятно…

У входа нас ожидал очередной безликий сотрудник службы безопасности.

– Сесть! – Как только мои товарищи по несчастью зашли в аудиторию, скомандовал наш куратор так громко, что многие, в том числе и я, вздрогнули.

– Вот это голос! – Восхитилась я.

Кто где стоял, там и сел. На удивление, давки, соперничества за место не было. Я оказалась с краю, ближе к окну. Хоть в окошко посмотрю, нерадостно подумала я.

– Перед вашими глазами коммуникаторы. Ваша задача – отвечать на вопросы теста! Управление панелью осуществляется с помощью движения глаз. Двигаться нельзя!

– Повторяю, иные движения запрещены. Разговаривать тоже нельзя.

– Ясно?

– Ясно, – раздался нестройный ответ.

Кто–то, как в школе, держал руку поднятой, чтобы обратиться.

– Что тебе, болезненный, рука затекла? – хохотнул куратор гулким басом. Звучало жутко.

– Можно в туалет? – уже дрожа от страха, спросил этот несчастный парень.

– Или остаёшься и терпишь, или выходишь навсегда. Решать тебе. На будущее, если что–то хочешь сказать, нужно говорить: «Разрешите обратиться».

Выходить никто не захотел.

– Начали! – В этот раз никто не вздрогнул. Видимо, или привыкли к зычному голосу, или боялись, что их выгонят за такое движение.

Я взяла себя в руки и решила отключиться от внешнего мира. Не исключены провокации, поэтому – тест и только тест.

В помещении стала меняться температура; было ужасно жарко, мне показалось, что даже атмосферное давление повысилось, в ушах начало гудеть. Думала, не справлюсь именно с вопросами, но, кажется, подвох был не в этом.

Вопросы мне показались лёгкими, некоторые даже глупыми, некоторые – провокационные, касающиеся взаимодействия с одарёнными. Хорошо, что Дэвид меня предупредил о подобном.

Некоторые вопросы казались откровенно смешными: «У вас расстройство желудка, но вам пришло оповещение о срочном сборе. Что вы будете делать?» И десяток вариантов ответов: останусь справлять нужду, и пусть капитан подождёт; отправлюсь на сбор и во время операции схожу в кусты; пойду в медкорпус и возьму отгул; выпью лекарство из собственных запасов; после сбора отправлюсь в медкорпус.

Последний ответ я и выбрала.

Ещё порадовал вопрос: «Ваш командир – откровенный кретин, вы в корне не согласны с его предложением. Что вы сделаете?». М–да. Ответы–то не лучше.

Выбрала ответ, в котором значилось, что командир не может быть «глупцом», все его команды априори правильны и обоснованы. На самом деле я так не думаю, любой человек может ошибаться, пусть даже он командир. Но думаю, моё мнение не подходит для подобных учреждений.

Но я даже намёка на улыбку не сделала. Может, это тоже запрещено. Плюс нас и по ответам, и по реакции на поставленный вопрос оценивают, во всяком случае, я так думаю.

Меня стало откровенно тошнить, температура, давление в комнате всё повышалось. Чувствовала себя не очень хорошо.

Послышался звук, будто кому–то стало плохо. Визг девушки и отвратительный запах следом.

Решила выйти из своего отрешённого состояния и прислушаться, что происходит.

Кажется, кого–то стошнило на впереди сидящего поступающего. По визгу я поняла – девчонке не повезло находиться рядом с тем, кому стало плохо.

– Вы двое можете быть свободны! Уборная налево!

Краем глаза увидела парня, которого стошнило. Он был зелен, как трава весной, и, кажется, был рад выйти из аудитории. Не смущало его даже проваленное испытание и что он попрощался со школой безопасников. А вот девушка была зла; кажется, кого–то ожидает взбучка, а парню и так плохо.

Стало ещё жарче. Запах от рвоты парня стал ещё сильнее; мне стало страшно, что отправлюсь следом за парнем и ещё с собой впереди сидящего парня заберу.

Я сидела прямо и не двигалась. Сдаваться не хотелось. Как посмотрит на меня Дэвид? А Корвин… вот его насмешек хотелось слышать меньше всего.

В какой–то момент стало невыносимо плохо. В глазах заплясали белые точки, виски сдавило, меня начало утягивать куда–то.

Тут перед глазами появилась моя энергия – в виде девушки, с которой мы увиделись впервые при высвобождении энергопотенциала.

– Борись, Лира. Не закрывай глаза. Это наш единственный шанс выжить и остаться самой собой.

– Мне плохо! – Мысленно дала понять, что ещё немного – и просто шлёпнусь в обморок в этой вонючей аудитории.

– Я обниму тебя, а ты не двигайся, зачерпни энергию из меня. Тебе не хватает сил. Это место очень странное, здесь будто энергия просачивается сквозь пальцы и уходит в никуда. Тебе хуже, чем остальным, так как они не одарённые. Какой–то прибор принял тебя за источник энергии, вот у тебя и уходят силы. Поэтому черпай из меня, а я буду брать силу из энергополя.

Сделала, как мне и сказала моя энергия. Почувствовала, как по венам разливаются согревающие потоки энергии.

Стало немного лучше. Пока я болтала со своим вторым «я», из испытания выбыли ещё ребята. Всего попыток для поступления в данное учреждение дают три, а после дорога в военные учреждения навсегда будет закрыта.

Посмотрела на впереди сидящих: некоторые сидели с закрытыми глазами.

Уже никто даже не пытался решать тесты правильно, но я с упорством пыталась хотя бы прочесть вопрос и выбрать наугад ответ. Получалось с трудом. Смысл написанного будто ускользал.

Один парень, сидящий впереди меня с закрытыми глазами, упал. Подняться он даже не попытался, видимо, обморок. Зашли двое парней в военной форме и вынесли его.

Я боялась, что и со мной произойдёт нечто подобное: раскашляюсь, чихну, почешусь, упаду в обморок, ну или просто засну. В комнату снова зашёл безопасник, начал обсуждать, что сегодня приготовили в столовой, и советует непременно сходить туда своему коллеге, неторопливо попивая воду из бутылки.

Он зажмурился и воскликнул: «Хороша вода, холодненькая!». Вот засранец, издевается. У меня во рту давно пересохло, даже слюны не было.

– В столовой сегодня кормят просто божественно: нежное сочное мясо, ты не представляешь, его откусываешь, а оно настолько мягкое, будто тает во рту, а золотистая картошечка – отдельный шедевр, немного зелени, сыра, соус чесночный, ммм… А десерт – нежный чизкейк с чашечкой кофе. Божественно…

Рот мигом наполнился слюной, хоть что-то хорошее. В животе громко заурчало. Эти двое службистов громко засмеялись, услышав мой конфуз.

– Кто хочет есть, могу проводить? – сказал один из службистов.

Ага, конечно, сомневаюсь, что в столовой учебного центра так кормят. Тем более тошнота никуда не прошла.

Ну и пусть смеются над реакцией моего желудка, это не повод меня выгонять с отбора. Правда ведь? Движений я никаких не делала.

Сколько мы здесь сидим? Сколько осталось таких, как я, несчастных? Передо мной сидело восемь парней и одна девушка. Сколько осталось сидящих позади меня? Когда закончится эта пытка?

Миллионы вопросов разрывали мою голову.

– Ты и ты – свободны, слишком долго не решаете тест, – сказал один из надзирателей.

Я не видела, кого вывели из аудитории на этот раз.

Но подобного рода замечания заставили сконцентрировать внимание на тесте. Даже что–то попыталась ответить. Пот заливал лицо, голова раскалывалась.

Мозг отказывался думать, меня нещадно тошнило. Хотелось перевести тело в положение лёжа. А может, так и поступить? Раз первая же проверка такая, зачем себя мучить? Стану любовницей Кайдена, это может быть даже приятным.

Нет… не может. Эта мысль придала мне сил продолжить решать тест.

– Завершаем тестирование, у вас есть возможность ответить на ещё один вопрос, возможно, он будет решающим! – Начал обратный отсчёт.

Завершила тест, на последний вопрос ответив методом тыка.

– Франц, Милдрен, Федоренко, Лиман… – ещё несколько фамилий назвал наш куратор. – Вы не справились. Ваша дверь налево.

– Остальные – дверь направо.

Всё–таки я сдала тест?

И всё же первый экзамен прошло всего тридцать человек из пятидесяти. Удивительно, что я в их числе. Интересно, как дела обстоят в других группах? Хотя кому я вру, сейчас мне абсолютно всё равно, кто и как прошёл это испытание.

Нас отправили ужинать. Мы видели лишь тех, с кем проходили тест. Из нас сделали своеобразную группу.

Я подошла к раздаче в столовой. Всем насыпали жижу, которая была похожа на то, что уже кто–то ел. Хоть я и всеядна, в моей жизни было такое, что есть совсем нечего было. Но это… Даже меня начало мутить с удвоенной силой.

Села за стол, попыталась протолкнуть пару ложек и поняла: пожалуй, хватит. На вкус было так же мерзко, как и на вид. Тошнота стала усиливаться. Кого–то стошнило прямо в столовой. Его путь в школу безопасников тоже можно считать закрытым.

Но сначала его заставили убрать за собой, перед тем как покинуть стены учебного центра, в котором проводился отбор.

После отвратительного ужина нас привели в «спальню». Шестнадцать двухэтажных коек и в два раза больше тумбочек. Всё рассчитано на тридцать два абитуриента.

Среди поступающих началась возня и дележка мест, как только сил хватило.

Я решила постоять в стороне, пока не закончится это бессмысленное мероприятие. Мест даже больше, чем поступающих, зачем за них бороться?

Некоторые обзавелись синяками, одной девушке даже поломали руку, и она тоже выбыла из борьбы за место в школе безопасников. Как нам пояснили, можно было её и подлечить, но до конца экзамена лечение будет нам оказываться в редких случаях.

Пошатываясь, я добрела до свободной кровати, еле забралась на второй ярус и упала на неё.

Не понимаю, почему все хотели занять место на первом ярусе. Как по мне, тут, на высоте, и обзор лучше, и безопаснее. Пока меня никто не видел, воспользовалась бытовыми структурами для очистки одежды и себя. Заснула, так и не переодевшись. Хоть пижамы и лежали в каждой тумбочке, но надевать её на грязное тело не хотелось.

Утром оказалось, что не одна я такая была.

Нас разбудил крик:

– Подъём, на сборы десять минут!

Запустила бытовую очищающую структуру и на одежду, и на себя, – ведь вчера нам не дали сходить в душ. И пахнем все мы не ромашками.

Быстро забежала в туалет, пока никто его не занял. Оказалось, утром душевые разблокировали, – воспользуюсь душем позже, времени мало. После умылась, почистила зубы и была готова.

Одну девчонку сигнал окончания времени на сборы застал в душе. И снова прощай, школа безопасников.

Вот только один из нас так и не проснулся.

Утром одного из парней нашли мёртвым в своей койке. Его кто–то задушил, пока все спали. Какой ужас… ни одно образование и работа не стоят жизни.

Мы все стояли и смотрели, как его тело погрузили в специальный чёрный мешок, пронизанный энергопотоками. Через несколько минут от тела парня остался только пепел.

Заметила нескольких парней, которые ухмылялись, глядя на эту картину.

Мрази.

Хотелось спросить у Дэвида: «Куда ты меня отправил?»

Школа одарённых и их издевательства теперь казались мне детскими шалостями.

Но связаться ни с кем не дадут, чтобы рассказать об этом Дэвиду. Только после выбывания из отбора или его окончания.

Снова закралась подлая мыслишка пойти по пути наименьшего сопротивления, стать чьей–то любовницей или сбежать и спрятаться в своей землянке.

Но только представила разочарованный взгляд Дэвида, ухмыляющегося Корвина – и решила продолжить борьбу.

Нас отвели в столовую, там снова подавали ту самую жижу. Угу, а говорили – стейк, картошечка с вкусным соусом… пока перед нами только соус, и он совсем не вкусный. Враньё, везде враньё.

Аппетита не было из–за утренних событий. Сотрудники и будущие курсанты к смерти одного из нас отнеслись абсолютно спокойно.

Да как так? Что сила и власть делает с людьми? Я думала, только одарённые жестоки, а оказалось, среди человеческой элиты немало ублюдков.

Еле–как запихнула в себя полпорции жижи – лишь на упрямстве. Вряд ли нас ещё чем–то тут будут угощать, а дальше – лишь полевой экзамен, для него нужны силы.

Но я ошиблась. Вчерашний тест, видимо, был больше на концентрацию внимания. А вот сегодня мы сдавали экзамен комиссии.

Тянули шарик, называли номер, и на коммуникатор загружался наш билет. На подготовку давали пятнадцать минут. А после комиссия из пяти человек слушала нас, задавала уточняющие вопросы. Я была в первой пятёрке. После вчерашних издевательских тестов и теоретической подготовки Дэвида и мистера Энчи вопросы показались лёгкими.

Опрашивали каждого участника отбора около часа.

День пролетел быстро. Все хотели показать себя с лучшей стороны и старались изо всех сил. После этого экзамена мы остались в том же составе. И вот уже скоро отбой. Дождалась, пока схлынет толкучка в душе, и поплелась смыть с себя всю грязь и стресс. Бытовые структуры – это хорошо, но обычную воду ничто не заменит.

Перед сном навесила на себя щит и навесила его на пуговицу от пижамы, чтобы он не исчез во сне при снижении концентрации.

Это моя новая разработка. Во всяком случае, нигде о таком не читала, даже в дневнике Макса такого не было, и дошла до этого с помощью своих умозаключений и бесчисленных проб, и ошибок. Чтобы структуры не рассеивались, если я сплю, в обмороке… при смерти.

На следующее утро всё повторилось. Ранний подъём, давка в душевых и туалетах. Но уже никого не отчислили после утреннего душа из–за неспешности. После сигнала все были собраны и выглядели максимально опрятно. Почти все.

Сегодня все остались живы, но многие были избиты. На некоторых не было живого места.

На полевую практику в таком виде их отправить не могли. Лечить не хотели, поэтому всех с сильными травмами попросили на выход. Возле моей кровати на полу лежала без сознания, слегка прожаренная моим щитом, девчонка, которая, видимо, хотела меня тоже поколотить.

Хорошо, что никто не понял причину её недомогания и разбираться не стал.

Девчонку привели в себя, но она при падении со второго яруса слишком ударилась головой. У неё обнаружили сотрясение мозга – и тоже сняли с отбора.

Её мне жалко не было. Зачем было лезть ко мне, ведь я никому ничего плохого не делала. Вообще не общалась со своей группой. Тут практически никто друг с другом не общался. Ведь пока мы конкуренты. Нас осталось немногим больше двадцати человек. Заводить дружбу глупо, но и врагов не хотелось.

Дальше у нас значилась сдача спортивных нормативов. Бег на длинные, короткие дистанции, та самая полоса препятствий, которая вызывала у меня трепет на тренировках с Корвином.

Тех, у кого не получалось с первого раза сдать норматив, гоняли, пока мы его не сдадим. Лично я проходила эту адову полосу четыре раза, но не была в числе худших абитуриентов. В моём случае это успех.

Куратор лишь отмечал в своих коммуникаторах информацию про каждого из нас, но ничего не говорил.

Ещё мы сдавали дистанцию по плаванию, а также норматив по задержке дыхания под водой.

Вот на что мне Корвин намекал, а сказать прямо, зараза, не мог? Точно не мог, – клятва ведь.

Но с этим я справилась отлично, даже без применения дара. Не зря мы с Крис, моей любимой подружкой, много свободного времени на речке проводили.

## Глава 6

Глава 6


Все абитуриенты, в том числе и я, ждали итогового испытания. Все устали – и морально, и физически, – да так, что нападения по ночам прекратились.

Одним вечером наш куратор собрал нас и начал толкать жизнеутверждающие речи. Ну, это ему так казалось.

– Так, салаги, ждёт вас последний экзамен – полоса препятствий по открытой местности. Перед вами маршрут, – он развернул перед нами интерактивную карту. – Где–то около 70–80 километров. Ваше испытание затянется не на один день. С собой у вас будет только постоянный комплект каждого безопасника: бутылка с водой и нож–карабин. Остальное – не наши проблемы. Добывать пропитание придётся самостоятельно. В ваших интересах закончить этот поход быстрее.

В своей голове я пыталась мысленно запомнить, что где находится, какие–то опознавательные знаки.

– Советую разделиться на команды не более семи человек. Командой идти к финишу очень удобно. Можно разделить роли и обезопасить себя от нападения других участников. Но результат по досрочному зачислению в школу безопасников будет только у троих. Последняя тройка, которая прибудет к финишу, будет отчислена.

Нет группой не пойду, решила я, что могут со мной сделать на финише мои же сокомандники, страшно представить. Ведь никто не будет знать, первый он или последний пришёл к финишу. Нет, командная игра точно не для меня. Здесь нет людей, которым я могу доверять.

– А если кто–то будет ранен? – спросил парень из моей группы.

– На вашем браслете есть аварийная кнопка, которая будет подавать сигналы о вашем самочувствии. Ко всему прочему будет летать платформа экстренной перевозки раненых и патрулировать территорию. Поэтому, если будет плохо, нажимайте на кнопочку и прощайтесь с отбором, – наш куратор громко захохотал, но смешно было только ему.

Эти «жизнеутверждающие» слова были последними перед тем, как нас отправили баиньки. А я долго не могла заснуть, всё думала, какую тактику выбрать при прохождении этого испытания. Я видела, что многие сбиваются в группы, но осталось двое парней, которые так же, как и я, ни к кому не примкнули.

Один из них будто почувствовал мой взгляд, поднял голову и посмотрел мне в глаза, а после подмигнул и улыбнулся. А мне стало не по себе. Проверила на всякий случай защитную структуру и решила ложиться спать.

***

Стоило мне увидеть на старте, сколько желающих прийти к финишу первыми собралось, и я поняла, что победа честным путём мне не светит. Как–то я позабыла о наличии и других групп. Наша группка по сравнению с остальными смотрелась как сборище слабаков. Но в любом случае тут каждый сам за себя.

Нам не дали ни медикаментов, ни еды – только хилый ножик–карабин и поллитровую бутылку воды. Сказали только, что если хотим учиться в школе безопасников, должны добраться до финиша. Тройка, которая придёт к финишу последней, автоматически выбывает. Первые три счастливчика автоматически поступят в школу безопасников.

Мы, уже всё это слышали от куратора, а вот остальные услышали эту информацию впервые.

Толпа поступающих загудела, а я поняла, что теперь борьба за первые места будет ещё ожесточённее.

– Напоминаю, у многих из вас – это третья попытка поступления. Вы должны сделать всё, чтобы не профукать и этот шанс, – сказал наш горластый куратор. Видимо, именно ему поручают доносить до глуховатых и туповатых участников отбора необходимые мысли.

– Поход длится до пяти дней. После окончания вас никто ждать не будет. Так что, если понимаете, что не справляетесь или заблудились, нажимайте на аварийную кнопку на браслете, не тратьте наше время.

Многие ребята после звука о начале испытания сразу рванули на большой скорости преодолевать дистанцию. А я решила сделать так, чтобы все меня потеряли. Мало ли что на уме у моих соперников. Шла не прямо, как остальные, а далеко влево, стараясь не привлекать внимание. Кажется, на карте неподалёку были пещеры. Ночью первого же дня нашла пещеру. По пути наткнулась на дерево с фруктами – их было немного, во всяком случае, до которых я могла добраться. Съела их сразу. Фрукты временно могли заменить и воду, а воду нужно экономить.

Фактически выдернутую голыми руками из земли картошку запекла на огне. Делала вид, что чиркаю камешки и высекаю искру, но я не настолько продвинута в таких делах, поэтому добавила искорку с помощью дара. Нам не говорили, что за нами наблюдают, но почему–то я была уверена в этом. Мухлевать можно, но незаметно для чужих глаз. Пыталась максимально притвориться обычным человеком, но вот защиту от дыма сделала, чтобы костёр не привлёк внимание, и потушила его, как только зашло солнце. Хоть и сказал Дэвид не пользоваться даром, но другие пользуются своими преимуществами, так почему я не могу использовать свои, когда никто не видит и так, чтобы никто не догадался? Сделала себе тепловой кокон, чтобы не замёрзнуть в пещере, и с удовольствием наблюдала за небом.

Но не за звёздами и переливающимися потоками энергополя, а за дроном. Большой дрон постоянно летал возле пещер с какой–то периодичностью. Осталось понять, с какой. На нём могло поместиться два человека, чтобы в случае чего эвакуировать раненых. Села на краю пещеры, наблюдая за дроном, отметила, что есть ещё несколько дронов, но летят они в большем отдалении от меня. Все они летят от старта по одному маршруту. Решила, что их маршрут заканчивается на финише нашего похода. Это логично, а куда ещё будут отвозить раненых? Что ж, кажется, я нашла себе транспорт. Осталось только понять, как на него попасть и не выбыть с отбора.

На небольшом отдалении от моей пещерки, с периодичностью в сорок минут, дрон снижался ненадолго. Сняла ремень со своего комбинезона – короткий для моей задумки, но выбора нет.

Вышла на поляну и сидела под кустом, как трусливый заяц, наблюдая за дроном. Как только он начал взлетать, попыталась зацепить его ремнём за нижние крепления. Первый подход оказался отвратительным, второй тоже ничего не дал. Когда дрон меня заметил, спряталась, чтобы не воспринял мои действия как призыв о помощи. Иначе – прощай, отбор.

А то будет очень смешно, если я буду удирать от дрона, который настойчиво захочет оказать мне помощь.

Через полчаса я опять продолжила охоту на дрон, в этот раз нацепила на ремень карабин. Подумала, что было бы хорошо примагнитить его. Но не знала, как это сделать. Всё–таки нужно будет сделать при занятиях с Дэвидом упор ещё и на физике. Плохо быть неучем. Но я знала, как сделать бытовую структуру, которая заменит клей.

Прицепилась за дрон бляшкой ремня, закрепилась с помощью ножа–карабина и развеяла бытовую структуру, чтобы никто о ней не узнал.

Ну что, полетели. Когда дрон начал набирать высоту, я прокляла себя и всех, кто придумал эти испытания. Дальше держалась только на руках. Страшно–то как! Я же не супергерой, высоты не боюсь, но здраво опасаюсь. Нет, вру, я боюсь высоты, очень боюсь.

Когда, вися на брюхе дрона, увидела небольшое озеро, а дрон начал снижаться, поняла – это последний шанс, нужно прыгать. Если приземлюсь с дроном, или он меня раздавит, или спрыгну на землю и поломаю что–то, и мне нужна будет настоящая помощь дрона. Дождалась максимального снижения и прыгнула в воду. От шока я даже не вскрикнула.

Тренировочная форма – чёрный удобный комбинезон, покрылась пятнами от водорослей, тины и ещё какой–то непонятной жижи. Мой бедный бок обожгло болью… Боюсь даже представить, что с ним стало, а лечить себя нельзя. Крови не увидела, потерплю.

Добралась до берега, увидела дрон, затаилась за очередной растительностью. Мне казалось, что дрон или тот, кто им управляет, смотрит на меня, делая оценку, нужна ли мне, болезненной, помощь.

– Нет, дрончик, твоя помощь не нужна, лети, – прошептала я, пытаясь сориентироваться на местности.

Дрон, будто услышав мои слова, взмыл в небо и улетел. Пора выдвигаться.

Шла я около двух часов. Всё–таки при падении в воду я повредила ногу – наверное, растяжение или вывих. Идти ещё могу, но неприятно. А лечить себя не буду; после озера увидела несколько маленьких дрончиков, размером со стрекозу, – наблюдают. Дохромаю как–нибудь.

Перед глазами маячила яркая палатка, обозначающая финиш моего похода.

Кое–как доползла до него. Ко мне сразу подошла медсестра; я ей сказала, что с ногой у меня проблемы, да и с боком что–то. Меня подлечили, подлатали и отпустили в общий шатёр отдыхать, нам даже дали сухпаёк.

В палатке было, кроме меня, только двое незнакомых парней не из моей группы. А где остальные? Не поняла я.

Решила поспать, всё–таки сутки без сна – тяжело как физически, так и морально.

***

Проснувшись, я увидела, что в палатке прибавилось народу. Интересно, какая я по счёту пришла?

Надеюсь, не в последней тройке, а в остальном это не главное. Наблюдала за присутствующими в палатке. Девушек было, кроме меня, всего двое. По сравнению с ними я выглядела как бледная немочь. Они – мускулистые, сильные, пышущие здоровьем и формами. Понятно, почему здесь меня всерьёз не воспринимают, – фактурой не подхожу.

После нашего похода никто не озвучил нам результаты, но ряды поредели поступающих.

Несколько дней нас приглашали на тренировки, прочли несколько лекций по выживанию в полевых условиях. Я по–прежнему держалась в стороне от остальных, забилась на последний ряд, мечтая об окончании отбора.

После отдыха от нашего похода руководство отбора школы безопасников решило, что мало на наши бедные головы испытаний. Недостаточно мы порадовали их? Или поход был слишком простым?

Даже несмотря на то, что пройти дальше смогло всего пятьдесят человек, а ведь поначалу нас было двести.

Интерактив – звучит неопасно. Во всяком случае, виртуальная реальность не позволяла получить физические травмы, а вот психологических можно получить с излишком.

В этот раз нам совсем ничего не объясняли, сказали, что всё узнаете на месте.

Каждому надели небольшой ободок на голову, который, видимо, и погрузит нас в виртуальный мир. Я лежала на кушетке и нервничала; я ещё никогда не погружалась в виртуальную реальность. Было слишком волнительно, что же нас ожидает. Не заметила, как погрузилась в интерактив.

***

Мы очутились возле огромного здания в людском квартале.

– Так, желторотики, у нас с вами спасительная операция. В здание пробрались террористы и захватили много обычных людей. Наша задача – максимально безопасно зачистить террористов и освободить гражданских. Проблема в том, что мы не знаем, какие опасности нас подстерегают и что нам приготовили террористы. Здесь может быть всё что угодно. Всем понятно? Быть готовым ко всему! – Гаркнул безопасник, похожий на нашего куратора.

– Делимся на группы и выбираем командира.

О, энергия, спасибо тебе, что нас разделили на группы безопасники, иначе здесь бы была бойня по поводу комплектации групп. Группы и так ожидала бойня за роль командира. Я, например, не претендовала на эту роль, но зато множество парней хотели стать командирами групп.

В нашей группе выбор командира прошёл быстро. Практически навязав себя, нашим капитаном стал здоровенный амбал, который начал раздавать команды. Парням он сказал рассредоточиться по этажам по одному и атаковать всех не из нашей команды без разбора. «Замечательная» стратегия, как по мне. Так можно и своих коллег пристрелить, и мирных жителей.

В нашу команду из девчонок попала я одна, поэтому мне капитан команды сказал не высовываться.

– Ты тут, где–то побудь и не лезь никуда, некогда нам за тобой присматривать. Как ты вообще дошла до этого этапа? – сказал этот амбал, брезгливо осмотрев меня.

– Можно подумать, я здесь одна девчонка, – пробормотала я, а вслух сказала: – Как скажете, капитан.

Все наши результаты, действия во время данного испытания будут записывать и отслеживать. Поэтому забиваться в уголок я не буду, как и ждать, когда моя «героическая» команда принесёт мне в руки победу и я попаду в школу безопасников благодаря им. Да и сомневаюсь, что благодаря такой стратегии нашего капитана команды можно будет выиграть.

– Пожалуй, пора спасать человечество, – решила побыть немного пафосной! Ну а что, этим громилам можно, а мне нет? На удивление, у меня было хорошее настроение, хотелось улыбаться всему миру, и даже нервозность, которая меня беспокоила до попадания в интерактив, испарилась.

– Я иду вас спасать, даже если вы сами того не очень хотите, – сказала в пустоту. Хотелось начать что–то делать. Если не справлюсь, хоть повеселюсь от души.

Это место было удивительным. Мне казалось, что миллион маленьких иголочек с энергией пронизывает меня. Наверное, и настроение от этого было чудесным. Неудивительно, ведь интерактив полностью соткан из энергии.

Ещё нас предупредили, что все террористы будут одеты в разную гражданскую одежду. Мы же одеты в форму службы безопасности – чёрные комбинезоны.

Каждому из нас вручили огнестрел.

Ну что, к бою! Решила пробраться на самый высокий этаж, потому что если откуда идти, то только сверху и по безопасной дороге. Дом был очень похож на тот, в котором я с Ниной прожила всю сознательную жизнь. Я подошла к стене и сказала:

– Мне нужно добраться до самого высокого этажа. Я хочу спасти твоих людей. Сделай мне, пожалуйста, лестницу снаружи.

Лестница выдвинулась. В этом не было ничего сверхъестественного, но многие почему–то не умели разговаривать с домом. Почему–то говорили, что это могут делать только одарённые, но это неправда. Уже когда училась в школе одарённых, спрашивала об этом у мистера Энчи: только ли одарённые слышат дома, могут с ними договориться? Наш библиотекарь сказал, что он тоже чувствовал и слышал здания.

– Каждый может слышать и чувствовать их. Наши современные дома сделаны для того, чтобы людям в них было уютно и комфортно, потому они умеют слышать людей, – сказал мистер Энчи однажды.

– Но почему тогда многие люди не могут с ними разговаривать? – задумалась я.

– Как может слышать такое тонкое существо тот, кто и людей слышит с трудом – эмоциональные инвалиды, в которых абсолютно отсутствует эмпатия? Слушает и слышит, что ему хотят донести – чувствуешь разницу в этих словах? Я тебе больше скажу: не все одарённые слышат такие тонкие материи. Умение слушать и слышать является даром, не все это умеют делать, – как–то сказал мистер Энчи.

И он прав. Мы закрылись в себе, погружены лишь в свои проблемы. Даже если кто–то будет отчаянно взывать о помощи, большинство из нас не обратит внимания, а остальные сделают вид, что не слышат. Лишь немногие откликнутся на зов.

Пока я об этом размышляла, вылезла на крышу здания и огляделась. На крыше никого не было, ну что ж, это уже хорошо. Открыла лестничный люк, ведущий в подъезд, и начала потихонечку спускаться. На одном из этажей услышала плач ребёнка. Решила сорвать все нашивки службы безопасности для конспирации.

Конспирация, конечно, так себе получается, но что есть, то есть. Наши меня знают, мало ли что случилось с моей формой, а для террористов будет время задуматься, кто я и что я здесь делаю.

Зайдя в помещение, увидела сидящих на полу женщин с детьми и подростками.

– Я сотрудник службы безопасности, меня зовут Лира Винди. Тихо поднимаемся и идём за мной, – провела их на лестницу, а дальше – на крышу. Уже на крыше отправила сигнал для службы безопасности, чтобы забрали заложников.

Судя по подлетающей платформе к крыше и спешащим безопасникам, людей забрали, а я поспешила снова идти в здание.

Спустившись на восемь этажей вниз, я так никого и больше не нашла: ни заложников, ни других людей – террористов, точнее.

И вот, выходя из очередного поворота, краем глаза заметила, что со стороны лестницы в мою сторону двигаются трое. Судя по гражданской одежде, это террористы. Поняла, что в руках у них нет огнестрелов – уже хорошо.

Но только прятаться было некуда. Возможно, их огнестрелы, как и у меня, спрятаны за поясом и прикрыты одеждой.

Ну, успею выстрелить в одного, ну в другого, – третий меня всё равно добьёт. Да, я понимаю, что я в виртуальной реальности, но всё–таки мне хотелось бы расценивать данную игру как реальную. В реальной бы жизни я применила бы какие–нибудь энергоструктуры, но нужно уметь обходиться и обычными человеческими способностями своего тела. Да и кто сказал, что умирать в виртуальной реальности не больно? Вот я умирать здесь не собираюсь.

Сделала то единственное, что, на мой взгляд, показалось правильным, хотя… Ну и глупость же несусветная! Те, кто будет просматривать эти видео, смеяться с меня будут до колик в животе.

Эх, была не была! Резко повернув голову к террористам – будто не по–человечески, – руки отвела назад, пальцы растопырила. Я сделала вид, будто я упырь какой–то или зомби, жутко улыбнулась и с рычанием накинулась на них, при этом доставая огнестрел.

Они сначала опешили. Один даже бросился бежать обратно к лестнице. Его я оставила напоследок – он уже не видел, что я делала, – а двоих его коллег по несчастью успела устранить своим огнестрелом. Что я чувствовала, когда я стреляла в человека? Не знаю, ведь это были не настоящие люди, это всё–таки виртуальная реальность. В реальной жизни не знаю, могла ли я так просто убить людей, будь они даже террористами.

Следующая моя пуля уже догнала убегающего.

Переступив тела, которые начали мерцать и испаряться, спустилась ещё на этаж. Нашла снова группу заложников, начала подыматься наверх вместе с ними. Там я встретила ещё одну группу ребят, которые также освободили заложников и двигались наверх. Ребята были мне незнакомы.

Капитан этой группы крикнул мне:

– Стоять!

Я сказала тихо: «Свои», – представилась, сказала, что это заложники, я их веду на крышу.

– Ты уверена, что здесь никого нет? – спросил меня капитан этой группы. Парень был серьёзен, несмотря на свой юный возраст. При взгляде на него возникала мысль, что ему подходит военная профессия. Высокий, жилистый, короткая стрижка светлых волос и взгляд колкий, пронзающий насквозь. Возникло ощущение, что капитан команды изучил меня и составил характеристику за доли секунд.

– Ну, одну группу заложников я уже вывела, троих террористов пристрелила. Других больше нигде не встретила. Если угроза какая–то и есть, только внизу, там я ещё не была.

– Почему твоя группа заложников идёт первая, а ты позади? Ты что, совсем дурная? А если там будут террористы? – сказал мне другой крупный парень, недовольно осматривая меня с ног до головы, будто говоря одним взглядом: «Ну и видок у тебя».

– Как я и сказала, я там была, террористов там больше нет, а я одна. Поэтому в целях безопасности иду сзади, – конечно же, моим словам никто не поверил.

– Одна, потому что наш командир придумал такую стратегию, что каждый идёт на определённые этажи, а мне сказали не отсвечивать и отсидеться. Вот я и пошла на крышу отсиживаться, параллельно выполняя свою задачу, которую нам поставили специалисты службы безопасности, – продолжила я объяснять.

– Хорошо, некогда тут разговаривать, поговорим позже. С твоим капитаном я тоже поговорю. Девчонку отправить одну в пекло, а самим рассредоточиться по одному на этаж… Они что, себя возомнили суперсильными героями? – пробормотал капитан.

– Тактика такая: впереди идёт группа зачистки, просматривает каждую комнату. Возможно, мы могли пропустить кого–то из заложников. Но быть начеку – возможно, есть террористы. Каждую комнату проходим и просматриваем её на наличие живых людей. Говорим, что мы – служба безопасности, мы хотим вам помочь, – продолжил раздавать команды капитан новой группы.

– Всем всё понятно? – в ответ его команда отчётливо кивнула, чтобы не шуметь. – Остальные идут за ними. Задняя группа зачистки контролирует задние проходы, чтобы на нас никто не напал.

– Приступаем.

Людей ребята из новой команды успокоили, сказали, что всё хорошо, все в безопасности. Если кому–то было нужно, на ходу оказали первую медицинскую помощь; кого–то пришлось снести, особенно детей. Сама я бы этого физически не смогла бы сделать. Вот что такое настоящая команда и хороший капитан.

Выбрались на крышу мы на удивление тихо и спокойно, там уже ожидала платформа. Службисты на платформе, естественно, сказали, что для нас места нет и нам придётся спускаться своими ножками.

Включился громкоговоритель.

– Через пять минут в здании будет включена автоматическая зачистка, и не останется там ни одной живой души. У людей на улице спросят, никого ли они потеряли. Если нет, то все живые существа будут уничтожены в этом здании. Сотрудникам СБ покинуть место зачистки.

– Повторяю…

А я осознала, что за пять минут никто не успеет выбраться из этого здания, даже если мы будем бежать. Я сказала ребятам, что там есть лестница. Так как нас дюжина человек, включая меня, я попросила здание сделать ещё одну лестницу, а капитан команды, посмотрев на меня, повторил мой манёвр.

Не забыв поблагодарить за это домик.

Спустились мы вниз незадолго до окончания отсчёта о зачистке здания.

Наша миссия была закончена. Оказавшись на старте, мы просто растворились в виртуальной реальности.

## Глава 7

Глава 7


Пришла в себя в той же комнате, где на нас надевали обручи. Оглядела всю нашу команду – они ещё спали. Я наблюдала за своими членами команды. Команда из нас, конечно, получилась аховая.

Медсестра прокричала кому–то из службы безопасности: «Девчонка пришла в себя!»

– Первая? – спросил у неё мужской басовитый голос.

– Первая, первая!

– Ну и дела, – послышалось в ответ.

Ну вот, всё равно привлекла к себе внимание. Ну тут я уже ничего сделать не могла. Как заставить себя спать, если уже не хочется абсолютно? Через некоторое время все остальные тоже пришли в себя.

Нас отправили в столовую – не только в составе нашей команды, ведь нас осталось очень мало.

Там я увидела капитана команды, с которой я возвращалась на старт. Он мне улыбнулся. От его искренней улыбки я тоже не смогла сдержаться, мои губы расплылись в ответной улыбке.

Хороший парень. Командир из него получился отличный. Впервые за всё время нахождения в учебном центре нас кормили не отвратной жижей, а действительно вкусно. Обычный рис и овощи показались мне просто божественной пищей. А то я уже боялась, что от такой еды у меня просто атрофируются зубы, организм подумает: «Зачем тебе зубы, если ты всё равно ничего не жуёшь?».

Мы построились на улице по командам.

– Построиться! – Скомандовал нам куратор. – Равнение на центр!

В центре стоял мужчина в форме службы безопасности; по отличительным знакам сразу можно было понять – не обычный служащий.

– Я – капитан службы безопасности Режик, – представился солидный на вид мужчина, огромный, как медведь.

– Знаете, ребята, посмотрел ваш виртуальный экзамен, я понял одно: что людям на нашей планете не грозит… – капитан сделал театральную паузу, будто о чём–то размышлял, – не грозит умереть от депрессии.

– Последний раз я смеялся так ровно год назад, когда проходил предыдущий отбор. Но вы и тех желторотиков смогли в этом обойти.

– И, пожалуй, мы начнём с разбора ваших ошибок.

– Итак, команда номер один. Это было просто отвратительно. Вас завалили всех разом на первом же подходе. Как девчонки визжали, когда на вас напали со спины! Кто–то пытался отбиться в рукопашную… Огнестрелы вам на что? – прорычал он.

– Следующая команда. Капитан команды номер два, выйти из строя!

Вышел капитан моей команды. Оказывается, у нас номер команды был ого–го, второй, значит. А капитан даже этого нам не сказал. Ну здорово, конечно.

– Командир решил, что каждый из его команды – универсальный солдат. А ну, как выйдете из строя, универсальные солдаты, члены команды номер два!

Наша разношёрстная компания мало походила на серьёзных безопасников. Мы даже на нормальных людей походили с натяжкой. Кто–то, увидев нас во всей красе, захохотал.

– Ты всех отправил по одному зачищать этажи без помощи, без подмоги, без нормальной стратегии. Я не буду спрашивать, есть ли у тебя мозги, – у тебя их нет! Капитан команды, а ну объясни, что это была за стратегия?

Наш капитан пробормотал что–то невнятное. Логично, что слушать его никто не стал.

– Как итог, – продолжил капитан Режик, – практически всех участников твоей команды убили на первой же минуте испытания. И что делать с вами, бравые молодцы, я не знаю. Потому что только благодаря единственному выжившему из вашей команды вы заняли второе место в данном испытании. Как думаешь, вы его заслужили?

Среди поступающих начался шум: что значит «не заслужили»? Почему тогда второе место?

– Тише, желторотики! Сейчас вам капитан Режик всё объяснит. Выживший в команде номер два самостоятельно освободил большую часть заложников в здании. Он грамотно себя вёл, обезвредил троих террористов в одиночку, – продолжил бравый капитан службы безопасности Режик. – Но стратегия и тактика этого выжившего были просто смехотворны. И не будем всё–таки забывать, что у нас командный конкурс. А выживший работал самостоятельно.

Это, кажется, про меня. И похвалили, но в то же время комплимент был сомнительным.

– Выживший, Лира Винди, выйти из строя! – Гаркнул капитан Режик.

Вот бездна! Ну за что? Ну почему?

– Благодаря тебе ваша команда заняла второе место.

– Но что ты делала, крошка? Ты мне объясни, почему ты так вела себя с террористами? Я сначала не мог понять: это провокация нашей службы безопасности или я сошёл с ума, что вижу это.

– Капитан Режик, да поясните, что вы видели? – послышались голоса сослуживцев и других участников отбора.

– Да я даже покажу! – он развернул на коммуникаторе изображение, увеличил его, чтобы мой позор видели все желающие, и запустил видео с моим участием с того момента, когда я боковым зрением увидела террористов.

О, энергополе, как же было стыдно! Со стороны это смотрелось эпично: действительно была роковая упырица – руки назад, бешеный взгляд, безумная улыбка, дёрганные движения, а рычание… ух, красотка.

Даже я хихикнула, а половина строя просто валялась со смеху.

– Прекратить балаган! – Гаркнул капитан Режик.

Надо отдать должное капитану Режику: он не только показал мою гениальную актёрскую игру, но и показал, как мне удалось ликвидировать террористов, потом найти заложников, вывести их на крышу.

– Винди, капитан твой – кретин! А как мне теперь прикажешь командное сражение засчитывать? Тебе одной, что ли? Что мне делать с остальными членами команды? Прости, но хоть ты яркая звёздочка, вся команда идёт на отчисление, несмотря на твои ошеломительные результаты.

– Разрешите обратиться! – Громко сказала я, со всей мощи своих лёгких.

После разрешения я задала важный для себя вопрос. Мне действительно было интересно, что в такой ситуации я должна была делать.

– Во–первых, ты должна была огнестрел постоянно держать в боевом положении, ты же его держала сзади. Ещё и форму испортила.

– Во–вторых, справиться с террористами можно было без клоунских наклонностей: двоих сразу застрелить, одного в это время и во время рукопашного боя также застрелить. Ты же видела, что у них огнестрелы далеко.

– В–третьих, ты обязана была идти спасать членов своей команды.

– В–четвёртых, Лира, сознайтесь, вы что, кого–то убивали уже? У вас было настолько безумно–радостное лицо, когда вы застрелили террористов… Что мне стало страшно допускать вас к работе в службе безопасности.

– Разрешите пояснить, капитан, – всё–таки решила, что не стоит стоять молчаливой статуей. Возможно, это мне поможет, чтобы меня не вышвырнули из отбора.

– На первое ваше замечание разрешите пояснить, что огнестрел я специально закрепила на поясе сзади, собственно, как и испортила немного свою форму с отличительными знаками – да простят меня сотрудники службы безопасности, нисколечко не хотела насмехаться. Но раз вы сказали, что это и есть наша отличительная особенность – что террористы в гражданском, мы в форме, – я хотела ввести немного в заблуждение террористов. Если вы обратите внимание на мою позу, в которой я шла на террористов, у меня руки были немного сзади, чтобы огнестрел был под рукой; так я закрепила его на ремне также сзади. – От столь длинного монолога, как и от волнения, в горле пересохло. Но взяла себя в руки и продолжила.

– На второе замечание разрешите пояснить, что без таких клоунских наклонностей меня бы застрелили в первую же секунду. Хочу вам напомнить, что я была одна и даже с одним террористом в рукопашную я вряд ли бы справилась, просто бы не успела, и сил бы у меня вряд ли хватило. Для моей комплекции нужны ловкость и сноровка, а не сила.

– По третьему замечанию, нам задача по спасению членов команды поставлена не была. Плюс, как у настоящих групп службы, у нас не было возможности отследить перемещение членов команды. Вы сами сказали, что они умерли в первую же минуту задания. Соответственно, если бы я пошла их спасать, я бы не вывела заложников и умерла бы где–то по дороге. И, никого бы не смогла найти и спасти, так как все остальные участники команды уже были мертвы.

– А так как наш командир решил, что мы должны двигаться и действовать как самостоятельные единицы, я считаю, что не должна была возвращаться за членами своей команды. Напомню, что капитан моей команды вообще сказал мне не отсвечивать и сидеть, где–то тихо. – В конце я начала злиться и даже неосознанно повышать голос.

– В–четвёртых, людей никогда не убивала. С огнестрела стреляла только по мишеням. Смеялась я так, потому что мне самой было смешно, как я себя веду. Не смогла сразу выйти из роли.

– И последнее, капитан Режик, ведь подобное испытание в виртуальной реальности вы проводите впервые. Значит, мы являемся первопроходцами. Значит, правила ещё находятся на стадии регулирования. Может, стоит дать шанс тем, кто самостоятельно себя проявил, а не отчислять со всей командой. – Закончила я свою исповедь, уже не глядя ни на кого. Больше от меня ничего не зависело.

– Разрешите обратиться, – сказал капитан команды победителей, с которой я закончила наше испытание.

– Слушаю тебя, первый студент службы безопасности Лиам Рид.

Вот, оказывается, кто первым прошёл наш поход.

– Я хотел бы сказать, что абитуриентка Винди заслуживает того, чтобы её действия рассматривали как отдельного члена команды и так её работу в команде. Только в команде номер четыре – команде, руководство которой на себя взял я.

– Дело в том, что заканчивали испытание и выводили вторую часть заложников мы в одной группе. Лира Винди беспрекословно слушала мои указания, их выполняла, помогла выбраться быстро и своевременно из здания. Проявила себя как отличный командный игрок.

– Да и то, скольких заложников Лира Винди освободила сама, заслуживает особенного уважения.

Поступающие начали шуметь. В таком гуле я не могла понять, что они хотят, но капитан Режик всё понял.

– Всё, всё, успокойтесь! Никто вашу драгоценную Лиру Винди не тронет. Во–первых, на испытании с походом она заняла третье место, то есть в любом случае она автоматом становится студенткой школы безопасности. Как и вы, Лиам, который занял первое место, и ваш же товарищ по команде.

– Хватит заострять на этом внимание, продолжим следующий разбор полётов.

У меня немного отлегло от сердца. Шум и грохот в ушах потихоньку начал сходить на нет. Не понравилось мне лишь то, что слишком привлекли к моей персоне внимание. Но я поступила! И поход прошла в тройке лучших! Вот это я молодец!

Над последующими шутками капитана и видеофрагментами, которыми нас порадовали, уже смеялась и я – сначала робко, а потом уже во весь голос.

Ведь и правда было смешно наблюдать за тем, как одного из участников отбора стошнило на террориста. Террорист, которого играл один из служащих СБ, потерялся в здании, парень его в это время застрелил.

Одну девушку, настолько растерявшуюся в данной ситуации, что у неё началась паника, защищали заложники от террористов. Да и вообще было много интересных ситуаций: кто как шёл, кто как падал, кто что говорил, у кого какое было выражение лица.

Для нас даже сделали нарезку самых смешных моментов данного испытания. Ну и, конечно же, туда попало моё знаменитое дефиле в виде упырицы.

После этого испытания осталось всего 32 человека. Две команды были исключены практически в полном составе, за исключением одного члена команды – меня. Некоторых участников отбора отчислили как самостоятельную единицу. Один парень слишком был жесток как с террористами, так и с заложниками.

В этот день нас вкусно покормили. Участники отбора стали даже немножко дружелюбнее после таких злоключений, больше не смотрели друг на друга как на конкурентов.

Но я всё равно держалась немного особняком. Мне казалось, что не может быть так, что эти люди то убивают своих же возможных сокурсников, то улыбаются тебе. Я вечно ищу какой–то подвох.

Это была последняя ночёвка в учебном центре.

На следующее утро я уже была у ворот службы безопасности, обнималась с Дэвидом, даже Корвина обняла.

Рассказывала о своих приключениях, но меня расстроил Дэвид.

– Да доложили уже о твоих геройствованиях, и даже видеоматериалы предоставили, – засмеялись они с тренером от всей души.

Дэвид с Корвином стали рассказывать самые любимые моменты моих злоключений.

– А помнишь, картошки запечённой наелась, наша девочка, лицо в саже, красотка. А как посмотрела на дрон, оскалилась в предвкушении, ну точно демоница, даже я опешил, – хохотал Корвин. – А вот что силу не показывала, это ты молодец.

Вот стыдоба. Всё–таки за нами не только следили, как я и думала, но и записывали все наши действия. Как хорошо, что я решила скрывать даже наедине с собой свои способности.

До учёбы в школе безопасников оставалась неделя, и Корвин решил нагнать те узкие места, которые у меня остались.

Но тут на мою защиту встал Дэвид, сказал: «Пусть немного отдохнёт девочка, и ещё предстоит трудный бой за место под солнцем».

## Глава 8

Глава 8


Дэвид закружил меня по комнате.

– Лира у нас всё получилось, ты поступила!

– Надеюсь тебе идет военная форма!

– Ближайшие пару лет забудь о гражданской одежде!

– Лира Винди новая студентка школы безопасников, звучит гордо!

Дэвид буквально стянул меня с кровати, выражая радость от нашей маленькой победы!

– Дэвид, мы же и раньше знали, что меня зачислили в школу безопасников, я ведь прошла отбор. Откуда столько радости? – спросила я чуть хриплым после.

– Знать, то знали…но всякое могло случиться. А теперь у нас есть официальный документ.

Дэвид мне прислал приказ о моем зачислении и моё расписание в школе безопасников.

Посмотрим, какой график мне предстоит на период учебы в школе.

6:30 – подъем

7:00–8:00 – утренняя разминка

9:00–10:00 – завтрак, придется грязной и потной идти на завтрак, иначе еда будет грозиться выйти обратно на следующей тренировке.

10:00–12:00 – рукопашный бой

13:00–14:00 – обед

15:00–16:30 – тренировка по работе с холодным оружием

17:00–18:30 – тренировка по работе с огнестрельным оружием

18:30–19:30 – ужин

19:30–22:00 – свободное время

22:00 – отбой.

Дэвид не поленился и даже нарисовал карту, где столовая и полигон для тренировок.

Сказал, что я девочка взрослая, с остальным сама разберусь.

Больше на территории школы ходить, как я поняла, было некуда. А выход в город мне запрещен, да и не сильно хотелось оказаться марионеткой совета, поэтому переживу без прогулок.

Ого, ну что сказать, личного времени у меня будет мало. Кормить меня будут. После таких тренировок я или умру, или стану универсальным солдатом.

***

За день до начала занятий в школе безопасников Дэвид меня привез обживаться в моем новом доме – ведь школа временно будет именно домом для меня. Комнатки в школе были маленькими, там помещалось только необыкновенное сооружение, которое вмещало в себя и шкафчики, ступеньки и кровать на втором ярусе, а вот на первом ярусе находился письменный стол, стул и окно с большим подоконником, как я люблю. Также комнатку украшал отдельно стоящий шкаф–пенал, узкий и высокий. Мне тут понравилось, уютно.

Даже несмотря на то, что удобства были общие в конце коридора.

На следующий день встала в шесть утра, для меня это даже поздно, успела собраться в уборную и душ. Людей практически не было, поэтому я неспешно привела себя в порядок.

Вернувшись в комнату, услышала крик: «Подъем», от него волосы на затылке шевелиться начали, и от неожиданности подпрыгнула.

– Вот это будильник! – Восхитилась я.

Приоткрыла дверь, чтобы посмотреть, что творится в коридоре.

В сторону душевых мчался «табун» мужчин с голым торсом в одном нижнем белье.

Закрыла дверь, вот так картина. М–да, вставать буду ещё раньше, не дай энергия попасться к таким на пути.

На завтраке ко мне подсело несколько ребят.

Двоих я уже знала по испытанию в виртуальной реальности. Капитан четвертой команды Лиам и его товарищ, который был огромен, словно скала. Оказалось, крупного, высокого, черноволосого парня звали Джейд, он был замом Лиама в командной игре.

И это их с Лиамом первыми официально зачислили в школу безопасников. Ну и меня третьей за компанию.

Майлз, третий их товарищ, был тихоней, во время нашего разговора не проронил ни слова и по сравнению с парнями показался худощавым и не таким сильным. Он постоянно оглядывался и был очень подозрительным. Оказалось, он так оценивает окружающую обстановку.

Парни со мной радушно общались, так я и узнала, что они тоже на первом курсе, спросили, какие мне назначены занятия, потому что в школе безопасников твой график зависит от твоих знаний и возможностей. Так, если у тебя по каким–то предметам знания находятся на высоком уровне, после индивидуального тестирования их отменяют и могут заменить факультативными занятиями, в зависимости от твоих талантов и предрасположенностей.

Так мы и выяснили, что у нас совпадал график только утренней разминки и рукопашного боя.

– М–да, плотный у тебя график, мы через два часа пополудни уже предоставлены себе. – Сказал Лиам, добродушно улыбаясь и трогая свой ёжик из светлых волос, будто раньше у него была длинная челка и он ее поправлял, полосы исчезли, а привычка осталась.

– А когда же отдыхать, в город выбраться? – это Джейд негодует, у него даже крупные кулаки сжались от злости.

Наблюдательный Майлз сразу присмирил своего крупного друга: «Остынь, приятель, стол сломаешь».

– Мне в город нельзя. – Коротко ответила я, не буду каждого посвящать в хитросплетения безопасности собственной шкурки.

Парни посмотрели на меня с жалостью. Но о причинах не спросили, вот что значит военные, они сразу понимают: приказ есть приказ.

– Если нужно что–то будет купить или передать в город, обращайся. – Лиам улыбнулся мне обворожительной улыбкой. Если бы сама не видела, что он может быть суровым капитаном, который будто создан для военной профессии, никогда бы не подумала, что такой милашка – военный.