# То, чего нет: предыстории

Владислав Повх

Дюжина героев, одиннадцать историй-истоков. Каждая – самостоятельная драма о выборе, травме и даре. К финалу их пути сходятся: один звонок собирает тех, кто готов идти туда, где «то, чего нет» слишком реально. Их история начнётся позже. Но становление начинается здесь.

## Пётр Комаров

> В бескрайних просторах нашей Вселенной

Сильный ветер, подобно острому ножу, пронзал лицо, и, казалось, невозможно было спрятаться от него. Он проникал в малейшие щели одежды и пронизывал тело до самых костей. Колючие снежинки, словно тысячи острых игл, хлестали по щекам.

– Метель усиливается! – с весёлыми нотками в голосе прокричала темноволосая девушка, которая возглавляла группу из четырёх человек, словно радуясь ухудшению погоды.

– Я смотрю, тебе весело, сестрёнка! – недовольно прокричал мужчина, что шёл прямо за ней, чувствуя, как раздражение поднимается в груди. – Может, тебе и знакомы эти места, но твой оптимизм нам сейчас мало помогает! Толя, Рита, проверьте крепления, мы не должны потерять друг друга в такой пурге!

Ему приходилось орать, чтобы голос преодолел порывы ветра и его услышали остальные.

– Яна! Нам лучше найти укрытие! – в усиливающейся белой пурге раздался ещё один женский крик. Она шла третьей, зябко поёживаясь.

– Рита права, – отозвался замыкающий участник команды.

Этому здоровяку с его гулким басом можно было не кричать:

– Видимость ужасная, лучше найти укрытие.

– Мы должны быть близко! – попыталась докричаться до всех Яна, но ветер перехватил ее слова.

– Что?!

– Что?

– Петь, передай им, пожалуйста, что мы почти пришли! – попросила она своего брата, а её губы расплылись в загадочной улыбке.


Справившись с задачей, Пётр Комаров удостоверился, что трос и крепление, связывающие их группу, находятся в хорошем состоянии. Под шапку каким-то макаром умудрился набиться снег. Пётр снял её ненадолго, чтобы вытряхнуть его. Но быстро пожалел об этом. Он натянул шарф на нос и надел обратно шапку, оставив небольшую щель для глаз. Так он мог видеть спину сестры, которая вела их сквозь густой лес в суровую метель.

Погрузившись в свои мысли, Пётр почувствовал нарастающее недовольство. Пожалуй, не надо было соглашаться на эту миссию. Их забросили в Сибирь. В Сибирь! Потеряться в ней легче лёгкого. Хорошо, что с ними был Толя – отличный специалист по оружию и технике, с которым даже сломанная рация могла заработать благодаря паре простых движений рук и одному ему известной «магии». Но вот что не нравилось, это то, что к операции присоединилась его сестра Яна.

Вредная непоседа, с детства пытающаяся довести Петра до седых волос. Им приходилось уже пару раз участвовать в совместных операциях, и каждый раз для Петра это было огромным стрессом. Он не мог заставить себя не переживать за сестру. Но ей была знакома эта территория по одной из прошлых вылазок, поэтому при выборе разведчика, что проложит им дорогу через великую и необъятную Сибирь, выбор был невелик. Умения Яны были слишком хороши и незаменимы. И она прекрасно показала себя на прошлых операциях, так что Пётр не мог запретить ей участвовать. Даже если очень этого хотел.

Если верить вводной информации, миссия не должна была оказаться сложной – группа учёных обнаружила некую аномалию и оперативно организовала вокруг неё штаб для изучения. Но вот уже неделю как связь с ними была прервана, и эту группу сформировали, чтобы разведать ситуацию. А при плохом развитии спасти учёных или их исследования.

Для этого с ними в команде была Рита, полевой медик с острым умом, которая была частично в курсе ситуации, так как одним из учёных был её муж. И несмотря на то, что она, казалось, была напряжена из-за сложившейся ситуацией, Пётр полагал, что Рита просто переживает за мужа. Она сама вызывалась на миссию. Когда другие смотрели на неё, она постоянно прятала глаза. Словно некое знание мучает изнутри. Правда.

Вот только Пётр не знал. Не мог знать. Так что да… не надо было соглашаться на эту миссию.

– А вот и она! – радостно закричала Яна. – Я знала, что мы близко!

Группа стояла у небольшого заметённого снегом холма, который ничем не отличался для Петра от прочих других, что встретились по пути.

– Куда ты нас привела?

Рита с Толей подошли ближе, и все четверо встали как футболисты перед матчем.

– Когда-то здесь жил крупный медведь, но нам пришлось его… того…

Яна провела пальцем по горлу, высунув ненадолго язык.

– Он вмешался в ход операции. Оказалось, что он защищал своё потомство. Это была их берлога.

Остальные смотрели на неё странными взглядами.

– Что вы так смотрите? Мы вывезли медвежат, и теперь они радуют людей в зоопарке. Поэтому берлога должна быть пустой и достаточно безопасной, чтобы переждать метель, – Яна опустила глаза и нервно хихикнула. – Надеюсь. Осталось только найти вход…

Рита ахнула и прикрыла рот рукой, Толя недовольно пробормотал что-то, а Пётр лишь горестно вздохнул. Они разошлись в разные стороны, чтобы обойти холм, разбившись на пары.

– Ты уверена, что это нужное место? По пути мне на глаза попалось немало похожих холмов, – недоверчиво спросил Пётр.

– Доверься мне, братишка! – звонко рассмеялась Яна, между тем продолжая цепким взором искать вход.

Вдруг её взгляд задержался на чём-то, и если бы метель не мешала Петру заглянуть ей в глаза, он бы увидел мелькнувшее в них выражение самодовольства.

– Нашла!

Потратив немного времени, чтобы разобрать снег, они оказались внутри.

– Здесь довольно просторно даже для меня, – пробормотал Толя, впрочем, ему всё равно приходилось нагибаться.

– Удивительно. Как тепло! – воскликнула Рита, откинув капюшон.

Часть её рыжих локонов, выбившихся из-под шапки, упала на плечи, придав ей ещё больше очарования.

– Нам придётся на какое-то время задержаться здесь, – Пётр деловито осмотрелся и стал раздавать приказы. – Яна, убедись, что берлога в достаточно надёжном состоянии, не хотелось бы оказаться погребёнными под грудой снега. Рита, достань припасы, нам надо подкрепиться. Перемещение в метель отняло у нас много сил. Толя, попробуй оценить, насколько далеко мы от конечной точки. Ян, как осмотришься, помоги ему сориентироваться.

– Ты никого не забыл? – сестра ловко подскочила к брату и ущипнула его за щеку.

– Никого! – потирая щеку, недовольно воскликнул Пётр.

– А ты что, собираешься в баклуши бить?

– Хорошо, хорошо, я сам осмотрюсь тут. А ты помоги Толе.

Пётр попытался в отместку ткнуть сестру в бок, но она была шустрее него, быстро переместившись под защиту здоровяка, отвечающего за связь. Тот, хихикая, стал доставать карты и какой-то прибор.

Через какое-то время, когда наши герои подкрепились, Яна с Толей смогли прийти к соглашению, что до штаба учёных, их конечной точки маршрута, осталось чуть больше трёх километров. Они были довольно близко, и если бы не метель, добрались бы туда к ночи.

– Возможно, это к лучшему. Нам будет сподручнее находиться там днём, – протянула Рита, словно глубоко задумавшись о чём-то.

Яна давно заметила ЭТО в глазах Риты:

– Тебе что-то известно, да?

Ответом стало молчание. Все остальные так же подняли глаза и посмотрели на Риту. Не выдержав напора взглядов, девушка в итоге сдалась:

– Я не знаю точно. Муж в письме описал это как нечто нечеловеческое, что не должно существовать в этом мире.

– Как интересно! – воскликнула Яна, едва удержавшись от желания вскочить и выбежать обратно в метель. – Мне теперь ещё больше хочется попасть туда. Может быть, несмотря на метель, мы всё же прорвёмся?

– Сиди, не дёргайся, дурёха, – на этот раз Пётр успел влупить сестре подзатыльник, хмуро задумавшись.

– В любом случае, метель не хочет утихать, – успев выглянуть наружу, сказал Толя. – Я думаю, мы здесь до утра.

Он оказался прав. Метель лишь усилилась к ночи.

Первой вырубилась Яна, за ней, немного поворочавшись, уснула и Рита. Немного поболтав с Петром, вспомнив одну из прошлых совместных операций, уснул и Толя. Но Петру не спалось. Чувство неуловимой опасности заползло в его разум и никак не хотело отступать. Пётр был уверен в одном: он обязан защитить всех.

Утро не было радостным. Ветер занёс внутрь берлоги часть снега, и им снова пришлось проделывать проход. Спустя несколько часов пути они достигли своей цели – штаба учёных. И то, что они обнаружили, радости тоже не вызывало.

– Что же здесь произошло… – эта простая фраза будто забрала весь воздух из лёгких Риты, но в то же мгновение одно простое осознание наполнило их вновь. – Никита!

На мгновение потеряв осторожность и осмысленность действий, Рита попыталась метнуться в сторону главного штаба на поиски своего мужа, но Пётр успел удержать её за руку:

– Стой! Тут всё ещё может быть опасно.

Картина, представшая перед ними, действительно сочилась опасностью.

Разруха. Кровь. Мясо.

Центром штаба являлось крупное кольцевое сооружение, собранное в рекордные сроки из тяжёлых металлических панелей. Модуль к модулю, они сомкнулись в высокий, почти глухой периметр, взяв в тиски место аномалии.

Вокруг громоздились зимние палатки, а чуть поодаль – внедорожники. Один из них, похоже, пытались использовать для экстренной эвакуации, но ближайшая сосна стала последней преградой для беглецов. Почти все палатки были порваны, а в стене штаба зияла дыра. Но самое страшное зрелище представляли собой тела учёных, разбросанные по округе.

Окровавленные.

Растерзанные.

Казалось, что все дикие звери, обитавшие в этих лесах, пришли сюда на пир, не оставив ни единого шанса на выживание.

– Что за зверь это мог сделать? – ошарашенно спросил Толя. Он был привычен к смерти, но даже его поразила мощь того, кто устроил всё это.

– Я не уверен, – Пётр старался сохранять спокойствие, но его мысли беспорядочно метались, пока он пытался вспомнить все детали этой операции. Капля пота предательски выступила на лбу. – Рита, попытайся вспомнить, что ещё твой муж писал в письмах?

– Больше ничего, – прошептала Рита, еле выдавив из себя эти слова.

– Хорошо… Яна, ты останешься тут, но будь ближе к штабу, следи за обстановкой.

Доставая оружие, Пётр начал раздавать приказы, тревожно посматривая на шебутную сестру.

– Мы втроём идём внутрь, надо осмотреться. Могут быть выжившие, – будто запнувшись, Пётр резко выдохнул. – А даже если их нет, нам всё ещё необходимо достать документацию по проекту «Аномалия».

Рита понемногу приходила в себя, но голос её был всё ещё тих:

– Никита руководил исследованием. Все записи должны быть при нём, он с ними почти не расставался.

– Найдём твоего мужа. Выдвигаемся, – кивнул Пётр.

Он шёл первым, цепко отслеживая любой шорох в тени. За ним Рита, крепко сцепив руки в попытках побороть дрожь. Толя прикрывал их, лихо размахивая своим любимым Калашниковым, готовый выстрелить в любой момент. Яна шла последней, постоянно оглядываясь, словно спиной ощущая, что за ними кто-то следит.

Они приближались к дыре в штабе – она была сквозной. Яна осталась снаружи, а остальные зашли внутрь и увидели, что вместо аномалии штаб окружал пустой клочок земли. Ну как пустой – стояли различные приборы, но самой аномалии не было. Ничего, что было бы на неё похоже.

– Исчезла? – не зная у кого спросил Пётр, будто обращаясь к самой Вселенной.

– Никита! – завизжала Рита, завидев своего мужа, лежащего у одного из приборов.

Она бросилась к мужу, забыв обо всём на свете. И на этот раз Пётр не успел остановить её. Рита обхватила остатки своего мужа, словно пытаясь снова собрать их воедино. Судя по состоянию его кишок, валяющихся рядом, смерть его была нелёгкой. Слёзы ручьём лились по её щекам, а изо рта выходили нечленораздельные завывания.

Услышав визг Риты, Яна буквально на секунду отвлеклась от осмотра окрестностей. Заглянула внутрь пролома, чтобы посмотреть, в чём дело, и тут холодок внезапно пробежал по её спине. Что-то большое и тёмное отделилось от ближайшего к штабу дерева. Понадобилось лишь мгновение, одно закрытие век…

Нечто вцепилось в Риту острыми клыками и, немного потрепав из стороны в сторону, отбросило её бездыханное тело под ноги к Яне. Время замерло, все звуки пропали.

– Сестра, беги!

– Яна, беги!

Двое мужчин взревели одновременно и начали стрелять. Яна, словно повинуясь невидимой силе, поддалась крику мужчин. Она неуверенно попятилась назад, а затем сорвалась с места.

Существо же яростно зарычало и бросилось в сторону Толи. Пули, словно резиновые, отскакивали от его меха.

– Что это за тварь?! – отчаянно закричал Толя. – Его пули не бер—

Зверь с хрустом вцепился ему в шею и, словно куклу, отшвырнул в сторону. Пётр в бессилии уронил бесполезный пистолет, выпущенная полная обойма которого никак не помогла, и стал лихорадочно соображать. Зверь между тем развернулся и на этот раз почему-то медленно стал приближаться к Петру, позволяя себя рассмотреть.

Силуэт почти напоминал человека, если бы не плотный мех чёрно-серого цвета и гипертрофированные руки и ноги, превращённые в мощные лапы с ужасными когтями. Вытянутая волчья морда была особенно выразительна на фоне забавных ушей-кисточек. Однако, увидев огромные клыки, любой бы передумал пытаться почесать за этими ушами. Но страшнее всего выглядели его глаза. Они выражали понимание того, что делает этот зверь, и это пугало до глубины души.

– Не может этого быть, – не веря своим глазам прошептал Пётр. – Оборотень?

Вервольф стремительно приближался, словно неумолимый поезд, несущий смерть. Вдруг раздался звук выстрела. Толя из последних сил достал правой рукой свой ручной гранатомёт, который он переделывал и дорабатывал множество раз, как любимую игрушку, выстрелив им в спину оборотня. Но того лишь немного пошатнуло от взрыва.

Увидев, что даже это оказалось бесполезно, от безысходности Толя тяжело выдохнул, приняв свою смерть. Порванная артерия на шее нещадно кровоточила. Но даже перед лицом смерти, левой рукой, Толя успел отправить сигнал о помощи с прибора, ведомого одному ему, висящего на поясе.

Пётр между тем заметил, что, медленно отступая назад, упёрся спиной во внутреннюю сторону кольцевой стены штаба. Бежать некуда, а гениальных идей на ум не приходило.

Оборотень же, небрежно смахнув дым от взрыва, продолжал наступать. Выхватив армейский нож, Пётр решил бороться до конца, но лёгким движением лап был отброшен назад в стену.

Их сила была несоизмерима. Обычный человек. И оборотень – существо из фильмов и книг. То, чего нет. Чего просто не должно существовать в реальном мире. То, что сейчас разрушало этот миф.

Ноги предательски подвели и никак не хотели слушаться – прислонившись спиной к стене штаба, Пётр держался за ноющую от удара грудь, пытаясь восстановить дыхание.

А оборотень продолжал приближаться. Буквально пара шагов его могучих лап и вот он уже нависает, злобно ухмыляясь и занося лапу для последнего удара. Пётр же в этот смертельный момент увяз в своих мыслях. Видимо не зря говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами.

Когтистая лапа, словно гильотина, неумолимо приближалась к голове… А он мог думать только об одном:

«Я никого не смог уберечь, никого… Жену, погибшую в автокатастрофе. Сына, отношения с которым превратились в хаос. Сестру, что пошла по стопам непутёвого брата… Риту, Толю… Если бы я только мог. Как бы я хотел всех вас защитить».


Внезапно лапа замедлилась, словно наткнулась на невидимую преграду. Лишь коготь успел зацепить бровь и прочертить след на левой щеке. Той, что недавно ущипнула Яна. Зажмурившись от боли, Пётр резко дёрнул головой, на мгновение потеряв оборотня из вида, и затаил дыхание.

Но смерть не спешила наступать. Вытерев кровь, что заливала глаз, который каким-то чудом остался цел, Пётр обнаружил, что перед ним никого нет, лишь ветер уносил горстку пепла, непонятно как оказавшуюся перед ним на месте оборотня. Словно всё это был жуткий сон, страшное видение. Вот только нанесённые раны и все эти смерти не были сном.

Он снова попытался встать, но не смог. Грудь неистово болела – пара рёбер точно сломаны. Шок и боль наконец сделали своё дело, позволяя сознанию отдохнуть. Перед тем как отключиться, одна мысль, подобно искре, промелькнула, прорвавшись шёпотом:

– Сестра.


Яна бежала. Она не знала, почему так быстро сорвалась на бег, ведь была бойцом и не боялась драки. Но когда услышала крик брата, само её существо заставило подчиниться.

Но сейчас, собравшись с мыслями, Яна поняла, что должна вернуться, должна помочь. Должна спасти брата. Однако, когда она попыталась развернуться и бежать обратно, то осознала, что оступилась и начала проваливаться куда-то. Яна внезапно осознала, что это та самая берлога, в которой они прятались от метели.

«Но как, до неё ведь больше трёх километров?» – ошарашенно подумала Яна. – «Я не могла так быстро, как это возможно?»

Её удивлению не было предела, но неудачно подвернувшийся камень ударил её по виску, пока она падала внутрь берлоги, убрав эти мысли на второй план. Теряя сознание, Яна протянула руку в сторону, где, как ей казалось, находился Пётр, и прошептала:

– Брат…

## Яна Комарова

> Открытые небу приходят на Землю

– Брат! – закричала совсем юная темноволосая девчушка.

Волосы, собранные в длинную косу, развевались на ветру.

– Подожди меня!

Юноша, который был уже в подростковом возрасте, резко остановился, развернулся на месте, будто солдат на военном посту и, изображая тяжёлый вздох, пробормотал:

– Яна! Ну сколько можно. Мы так до речки за целый день не доберёмся. То цветочки красивые, то смотри какая бабочка, то давай коровок погладим. Жара ужасная, так охота в воду уже окунутся, а ты нас тормозишь! Нас ребята уже заждались!

– Ну, Петя, прости, пожалуйста, – в глазах Яны начали собираться слёзы, а нос стал неистово шмыгать.

Впрочем, задорные искорки из глаз никуда не делись, что давало понять – раскаяния в её слезах искать не стоит. И она была готова отвлечься на любую новую увлёкшую взгляд вещь.

– Ну что с тобой делать, дурёха, – Пётр подскочил к сестре и схватив её, будто пушинку, посадил себе на плечи. – Держись крепко!

Со звонким смехом девчушка схватилась за уши брата.

***

Яна проснулась от головной боли. Какой странный сон ей снился.

Воспоминания. О том самом лете… Сознание тонуло в них.

«Я никогда за ним не поспевала. Всегда легко отвлекалась. Почему я это вспомнила? Что последнее я вообще помню? Рита!»

Мысль о произошедших событиях новой болью пронзила её мозг. Почему-то именно отброшенное к ногам тело было последним воспоминанием. Но последующие тут же нахлынули следом, не давая и шанса головной боли утихнуть. Крики товарищей, её позорный побег и сильный удар головой. Яна с трудом открыла глаза. Вокруг было темно.

«Я всё ещё в той берлоге?», – подумалось сначала ей, но ощущение мягкой кровати тут же развеяло эту мысль.

Повернуть голову набок было непросто, но то, что она увидела, стоило этих усилий. Тяжёлый комок подступил к горлу, а слёзы радости навернулись на глаза.

– Петька… – лишь одними губами прошептала она.

Её брат сидел в кресле рядом с кроватью. Весь в бинтах, он откинулся назад и негромко похрапывал. Но стоило Яне прошептать его имя, Пётр тут же проснулся, словно даже во сне был полностью сосредоточен на любом звуке или шорохе, боясь того, что за ним последует.

– Яна! Ты проснулась!

Пётр бросился к сестре и сжал её руку. Не крепко, чтобы не навредить, но чтобы она знала – он здесь.

– Я так рад, что ты пришла в себя! Ты сильно ударилась головой. Как тогда… в детстве.

Этот сон. Так странно. И сейчас всё снова, как в прошлом – я слабая, бесполезная, неуклюжая, ни на что не годная. И брат снова меня спасает. Я столько всего преодолела, но всё ещё никак не могу догнать его. Неужели это моя судьба…

Но вслух Яна ответила другое:

– Я в порядке. Не бойся. Просто голова немного болит. Не понимаю, как я умудрилась провалиться в ту берлогу. Я просто не могла пробежать за пять минут то, на что нам понадобилось несколько часов.

– Там творилась полная чертовщина, – Пётр перешёл на шёпот. – Эта тварь… Нам было её не остановить. И когда я уже думал, что мне пришёл конец…

Он тяжело вздохнул, после чего аккуратно отклеил повязку с глаза, открыв взору Яны свежий шрам у глаза.

– Что-то остановило его. Когти должны были оторвать мне половину лица, но лишь поцарапали. А после он и вовсе исчез, словно его там никогда не было. Если бы не тела Риты и Толи, разруха вокруг и вот этот шрам, я бы думал, что просто схожу с ума.

– Ребята… они… я… Петя, – Яна всхлипнула. – Прости меня. Я снова, снова оказалась бесполезна.

– Перестань! – он сильнее сжал её руку, отчего она вздрогнула. – Я уже сказал тебе, что это не то, с чем мы могли бы справиться! Чёрт, я даже до конца не понимаю, что это было. Но я выясню.

– Я тоже…

Петя серьёзно посмотрел на сестру, но, увидев её взгляд, слова возражения застряли в горле. Он покосился на дверь палаты и, наклонившись к уху Яны, прошептал:

– Для начала нам надо отсюда выбраться.


Прошло несколько недель.

Их много раз раз допрашивали. Каждый раз одно и то же. Одни и те же вопросы. Разные люди. Их держали под видом заботы, чтобы восстановиться, и это действительно было нужно. Но становилось очевидно – выпускать их не хотят. То, что произошло, должно было быть похоронено под грифом «Секретно». Вместе с неудачно выжившими братом и сестрой.

И вот их разделили. Без объяснений. Просто в какой-то момент перестали давать видеться. Для Яны это стало невыносимым ударом – она всегда старалась быть независимой, но сейчас больше всего на свете она нуждалась в брате рядом.

Но всё вокруг изменилось. Тон врача, улыбка медсестры, взгляд охранников. Всё это чувствовалось как натянутая струна, словно они знали то, что Яна только начинала подозревать, неуловимо чувствовать. И она получила подтверждение своим подозрениям, услышав через вентиляцию обрывок разговора врача с медсестрой, когда посещала туалет:

– Подготовь препарат Р. для 112/Я и 113/П.

– Время пришло?

– Приказ пришёл с утра. Ты займёшься сестрой, я – братом.

Сердце Яны замерло. Они подозревали, что так будет. Но подозревать и знать – разные вещи. Значит, «время пришло». Что ж, с этой фразой она была согласна.

Всё случилось вечером. Охранник впервые зашёл в палату вместе с медсестрой. Яна была готова. Не подавая виду, мило улыбнулась медсестре:

– Снова уколы? На моей попе уже не осталось свободных мест!

– Ты жаловалась на головную боль. Этот в вену, он поможет тебе крепче уснуть.

Не спать.

«Уснуть».

Символично.

Яна дала медсестре подойти ближе. Перевязать плечо, подготовить вену для укола. Надо ждать, терпеть, пусть думают, что всё идёт как надо. И когда Яна заметила, что взгляд охранника наконец расслабился, сделала свой ход.

Быстрым движением свободной руки она схватила медсестру за волосы и резко ударила её о край кровати. Короткий кувырок с кровати, оттолкнуться, резкий рывок, и вот она рядом с охранником. Воспользоваться преимуществом пола – сильный удар по самому хрупкому в мужском организме. Охранник, хрипя, согнулся – точный удар по затылку, и теперь можно выдохнуть. Но не время радоваться. Нужно спешить, её брат в опасности.

Вот только где он?

Ей повезло, коридор был пустой. Взгляд зацепился за людей в другом крыле. Белый халат, военная форма – врач с другим охранником входили в палату.

Далеко. Яна тихо застонала.

«Успеть, пожалуйста, надо успеть».

Она сорвалась с места, как тогда, убегая от оборотня. Она не знала, как смогла преодолеть то расстояние до берлоги за считанные минуты, но ей нужна была эта скорость прямо сейчас. Здесь. Ей нужно было это чудо снова. Яна бежала изо всех сил. Спина охранника уже скрылась за дверью палаты, что была ещё в сотне метров.

«Пожалуйста!», – всем естеством взмолилась она. – «Я не могу потерять его».

И что-то отозвалось. Словно пространство сжалось перед её желанием успеть.

Она лишь на мгновение закрыла глаза, но вот уже её вытянутая рука почти касалась ручки двери той палаты, куда недавно вошёл врач. На раздумья не было времени, распахнув дверь, она ворвалась внутрь, и беспомощный крик вырвался из неё:

– НЕТ!

Пётр, услышав крик сестры, быстро понял: что-то не так. Но игла была уже предательски близко к коже. Он видел, как охранник разворачивается к Яне, и внутри снова что-то пробудилось. Брат должен защищать сестру.

Но чтобы защитить её, сначала надо защитить себя.

Иглу, как когти оборотня, затормозил некий барьер – она лишь по касательной царапнула кожу. Ударив врача в горло, Пётр бросился на помощь сестре. Вдвоём справиться с одним охранником было проще.

Яна перевела дух и прошептала:

– Я успела…

– Значит, они решили избавиться от нас? Я дурак, думал, у нас ещё есть время. Этот укол?

– Да.

Яна прислонилась к стене, чувствуя, как ноги предательски подкашиваются и дрожат.

– Он должен был помочь нам крепче уснуть, – усмехнулась она, повторив интонацию медсестры.

– Чёрт, – выругался Пётр. – Нам надо выбираться отсюда. Прямо сейчас.

Яна лишь слабо кивнула. Ноги были ватными. Она не знала, как она смогла успеть, но то нечто, что дремало в ней, откликнулось на этот раз. Помогло и этого было достаточно. По крайней мере сейчас.

Они выскользнули в коридор, где их встретила тишина. Им повезло: избавиться от них решили ближе к ночи, когда почти все сотрудники разошлись.

– Сюда, – Пётр кивком указал на служебный выход.

Заперто. Но Яна успела обыскать охранника и с лёгкой усмешкой протянула брату ключи. Тот сложным взглядом посмотрел на неё, словно спрашивая глазами: «Когда ты успела?».

Сейчас это было неважно.

Он шёл первым, останавливаясь перед каждым углом. А Яна – просто за ним, как в детстве, по тропинке к речке. Они скользили по лестницам, минуя кабинеты, подсобки, пустые пролёты. В конце концов, сумев незаметно вырубить охранника у запасного выхода из здания, они, наконец, увидели небо – густое, чернильное, с одинокой звездой, словно указывающей им путь.

Свобода.

Они добрались до заброшенного склада на окраине. Старое здание без окон, только с деревянной лавкой и каплями воды, стекающими по трубам. Яна села, уставившись в пол, Пётр присел рядом.

– Мы живы, – выдохнула она.

– Да.

Им предстояло решить, что делать дальше. Но хотя бы сейчас они были вместе, и этого было достаточно.

***

Шум реки был уже слышен, она рядом.

– Ну всё, слезай! Дальше я тебя не понесу, тропинка узкая, да и ветви деревьев низко, оцарапаешься.

Маленькой Яне пришлось послушаться. Петя шёл впереди, держа её за руку, а она за ним по заросшей тропинке вниз к реке. Послышался ребяческий визг и всплеск воды. Соседским ребятам надоело ждать, и они приступили к любимой деревенской забаве.

Дело в том, что речка была довольно глубокой и широкой, а местность вокруг сумела выстроить очень удобный природный трамплин. В излюбленном деревенскими месте над рекой возвышался небольшой холм, а поваленное давнишней бурей дерево прямо на нём создавало удобное место для прыжков и ныряний. Это произошло так давно, что поверх успело вырасти новое дерево.


Поваленный ствол покачивался, норовя свалиться в воду, когда ребятня ходила по нему, что и задало правила местного соревнования. Самые рисковые должны были пройти по скользкому и гладкому дереву, которое опасно наклонялось над водой. Фиксировать результат надо было ножиком, который «любезно» стащили из дома, воткнув его когда-то давно «на старте». Проигравшим считался тот, кто не удержался на дереве и упал в воду. Победитель должен был нацарапать первую букву своего имени и воткнуть рядом нож.

На данный момент это был Кирилл, злейший враг и главный соперник Петра на деревне, куда вся ребятня съежалась на лето. И каждое лето лишь раз можно было бросить вызов чемпиону.

– Сегодня я точно побью твой рекорд! – доносился весёлый крик Светы, девчушки, что была на год младше Андрея и тайно в него влюблена.

Впрочем, эта тайна работала только для неё и объекта любви. Вся остальная деревня, включая взрослых, давно уже об этом знала.

– Меня в этом году мама запихнула на гимнастику, мне теперь это дерево не страшно!

– Рискни, – самодовольно хмыкнул Кирилл, затем заметил, как Пётр с Яной появляются из-за кустов, в которые упиралась тропинка.

Они словно скрывали это чудесное место ото всех на свете.

– А вот и он! Что, тоже рискнёшь кинуть мне вызов, а, Комарик?

Яна засмеялась, впервые услышав прозвище брата.

– А ну цыц, – Петя показал ей язык. – У нас одна фамилия. Ты вообще тогда Комаруська.

Яна засмеялась ещё громче и, вырвавшись из рук Петра, побежала к Свете, радостно крича:

– Комаруська! Комаруська! Света, привет! Я Комаруська!

– Несомненно!

Из воды выбрался Женя, недовольно бурча:

– Чёртово дерево. Почему оно такое скользкое?

– Не оправдывайся. Ты свой шанс уже профукал.

Женя с досады пнул ветку, продолжая бурчать:

– Дурацкое правило бросать вызов лишь раз за лето. Я не виноват, что родители решили продать дом и я сюда больше не приеду. Ну дай ещё раз попробую, а?

– Правило – есть правило! – Кирилл сложил руки на груди, словно всем видом показывая, что уступать он не собирается.

– Ну и ладно, ты просто боишься, что твой рекорд побьют. Вот и придумал это дурацкое правило, – Женя с недовольной миной уселся на ствол дерева и стал сковыривать с него кору, затем, наконец, заметил Петра. – О, Петька! Ты пришёл. Надеюсь, ты сегодня побьёшь рекорд этого засранца.

– Попытаюсь…

– Я буду болеть за тебя!

– А ну-ка разошлись, – Света сумела вырваться из цепких рук Комаруськи, которая отвлеклась на смешных червячков. – Я ж сказала, что сегодня я побью его рекорд, так что девушки вперёд!

Она уверенно пошла к упавшему дереву. Однако у самого ствола засомневалась и остановилась. Словно решив для себя что-то важное, она упрямо взмахнула своими косами, сняла босоножки и забралась на дерево. Яна, оказавшаяся здесь в первый раз, забыв про червяков, с интересом наблюдала за происходящим. Поначалу идти было легко, но чем ближе была вода, тем сильнее ствол начинал шататься и провисать. Света обхватила его руками и ногами, потому что стоя уже не могла удержаться.

– Ну и где твоя хвалёная гимнастика! – смеялся Кирилл.

Любовь в Свете умирала, а на её месте просыпалось стремление доказать этому вредному мальчишке, что она гораздо лучше него. До ножа оставалось совсем немного. Света попыталась дотянуться, и это стало роковой ошибкой. Дерево пошатнулось, и девчушка с громким криком, полным печали, плюхнулась в воду.

Кирилл засмеялся ещё громче, а любовь в Свете умерла окончательно. Она вылезла из воды, села на берегу, повернувшись ко всем спиной, и тихонько, почти неслышно заплакала. Петя с Женей побежали успокаивать её.

Из-за небольшого возраста маленькие ножки Яны легко могли пройти по стволу, в отличие от взрослых ребят…

Кирилл наконец понял, что его смех расстроил Свету, и тоже пошёл её успокаивать, и когда они поднялись обратно на холм, то увидели, как Яна стоит уже на краю ствола. Прямо над водой. Поваленное дерево почти не шаталось, так как девчушка была лёгкой.

Сердце Петра замерло.

– Яна, пожалуйста, не шевелись, – попытался сказать он, но изо рта вырывалось нечто хрипяще-непонятное.

– Братик, смотри! Я дошла! – Яна, резко развернувшись на месте, повернулась к ребятам.

Света зажала рот ладонью. Ребята потихоньку подходили вперёд, Женя хотел попытаться удержать ствол от шатаний, пока Кирилл будет пытаться дойти до Яны. Петя же врос в землю. Он не знал, что на него нашло. Первый раз в своей жизни он всем своим сердцем хотел кого-то защитить, но совершенно не мог ничего сделать. Тело просто отказывалось действовать. Страх сковал его.

Порыв ветра сделал своё. Платьице Яны раздулось подобно парашюту, и её скинуло в воду.

– Сестра! – закричал Пётр и кинулся вперёд по стволу.

Оцепенение ушло, словно сработал спусковой крючок. Он пробежал мимо ножа, даже не заметив его. Рекорд сейчас был неважен. Яна не умела плавать. Добежав до края, он прыгнул вслед за сестрой в воду. Ведь иначе просто не мог.

***

Прошло несколько месяцев с побега из больницы. Наши герои скрывались, пытаясь разгадать тайну аномалии и причины, по которым правительство решило от них избавиться. Поиски привели их к одному человеку. Его звали Михаил. Он постоянно хмурился, словно прошлое напоминало о боли каждую секунду. У этих троих действительно было нечто, что объединяло их.

Аномалия. И оборотень, выбравшийся из неё.

Михаил жил в уединённом домике в лесу. Пётр шёл первым, нервно осматривая расставленные то тут, то там капканы, не забывая сверяться с картой.

– Ты уверена насчёт него?

– Я больше ни в чём не уверена, братец. Но точно знаю, что Светка врать не будет. Если тебе правильно назвали имя, то жить он должен где-то здесь. По крайней мере, это единственное место жительства, зарегистрированное на него. Да и капканы, которые мы так активно обходим, вряд ли медведи сами на себя поставили.

– Удивительно, как Света вообще вычислила этот участок по кадастру… Глухомань.

– О, ей пришлось немного нарушить правила, – стушевалась Яна.

Пётр, казалось, не расслышал её, продолжая свою мысль:

– Впрочем, я не уверен, что эти капканы тут ради медведей. И не из-за случайных гостей вроде нас. Если верить тому, что я слышал об этом Михаиле…

Раздался выстрел. От дерева рядом с Петром разлетелись щепки. Стреляли из чего-то дальнобойного.

– Кажется, он нашёл нас первым, – тихо сказал Пётр, медленно поднимая руки вверх.

***

Солнце беззаботно светило, словно ничего страшного и не случалось. Петя тяжело дышал. Рядом сидела маленькая Яна, уткнувшись ему в грудь, и тихо всхлипывала:

– Прости, прости, прости…

Лишь одно слово. Снова и снова.

Остальные ребята стояли рядом. Света тоже шмыгала носом. Петя положил руку на голову сестре.

– Яна, я не сержусь на тебя. Но, пожалуйста, больше никогда так не делай. Твоя беззаботность… Пойми, я не всегда смогу быть рядом. Не всегда смогу защитить. Ты же знаешь, что я хочу поступать в военное училище и мне придётся уехать.

Яна подняла заплаканное лицо, вытерла мокрым рукавом нос и посмотрела на брата самым решительным взглядом, на который только была способна в этом возрасте:

– Тогда я тоже! Я тоже стану военной училищей, и тебе не придётся защищать меня!

Яна повторила незнакомое слово как смогла. Петя лишь горько улыбнулся.

В этот момент маленькая девочка твёрдо для себя решила, что станет сильней. Сама будет защищать брата. И однажды…

Однажды.

Сможет угнаться за ним.

## Михаил Чудаков

> И старое зло, что сгустилось над миром

Он не любил свою работу.

Нет, пожалуй, это слабо сказано. Он её ненавидел. Всеми фибрами души, каждой клеточкой тела. Но и не мог её бросить. Нужно было место, где бы он мог выплёскивать свою боль. Пока она не сожрала его.


Так было не всегда. Чудаков Михаил был хорошим парнем, часто улыбался, любил шутить. Он носил короткую стрижку, а его карие глаза с небольшой зелёной окантовкой вокруг зрачка с весёлым любопытством взирали на этот мир. А потом он встретил её. И в его глазах поселилась любовь.

Со своей будущей женой Верой он познакомился после армии. Товарищи организовали вечеринку, и девушка лучшего друга привела с собой подругу, чтобы познакомить с Михаилом. И они познакомились, ещё как познакомились! Свадьбу сыграли через три месяца. Вера была чудесной девушкой: тихая, скромная, с большой мечтой стать художницей и желанием учить этому детишек.

Вера…

Была…

***

Ослепительна тем утром, точно солнце, заливающее комнату, когда она распахнула шторы и с прищуром посмотрела на спящего мужа.

– Вставай, соня! – она подошла и нежно поцеловала его.

В щёку. Потом в ухо. Миша сжался от щекотки и, рассмеявшись, повалил Веру рядом с собой на кровать, прижимая к себе в объятиях. Вера начала ворчать:

– Отпусти! А то я буду кусаться! Лучше вставай, ты обещал сегодня забрать мои новые кисти. Их наконец доставили.

Михаил начал целовать жену в ответ.

– Никуда они не денутся.

– Ну Миш, ты обещал. Я так их ждала.

– Хорошо, хорошо, – Миша отпустил Веру и пошёл в сторону ванной. – Ты вредная жопа, так и знай!

Вера тихонько рассмеялась. Когда дверь в ванную закрылась, она подошла к комоду и выдвинула верхний ящик. Взяв в руки рисунок, тяжело вздохнула, покачала головой и вернула обратно.


Надо приготовить завтрак. Положив приличную порцию свежесваренной каши и налив стакан апельсинового сока, Вера крикнула:

– Заяц, иди кушай!

– Я тебе не для того рассказал про свой позывной, чтобы ты его дома использовала.

– Но ты же заяц, – Вера широко распахнула глаза, словно её муж только что сказал самую глупую вещь в мире.

– А ты вредная жопа!

Поев, Миша начал собираться. Они жили в уединённом домике в лесу. Дом достался от деда, который был заядлым охотником. Вера любила этот дом и этот лес, поэтому они частенько жили тут. Всего в километре был красивейший пруд, где Вера любила рисовать багряные закаты в отражении тихой воды.

– Я быстро, – пообещал Миша, целуя провожающую его жену. – Кроме кистей, что-то ещё взять?

– Ох, наверное, хлеба свежего надо и фруктов посмотри. Сейчас жарко, они хорошо пойдут.

– И шоколадку?

– И шоколадку, – рассмеялась Вера, обожающая сладкое.

Миша усмехнулся, ещё раз поцеловал жену и вышел из дома. Послышался шум отъезжающей машины. Вера постояла несколько секунд у дверей и снова вернулась к комоду. Достав оттуда лист с рисунком, она продолжила рисовать самую важную картину в её жизни.

Вечерело. Миши всё не было. Очередной багряный закат отразился на пруду. Но не только он отражался в его водах. Было ещё кое-что. Нечто чужеродное. Словно алый нарыв, проявившийся в реальности. Страшная рана на теле нашего мира. Аномалия. То, чего не должно существовать. И из этого прорыва вылезало чудовище, жаждущее человеческой плоти.

Вера читала книгу, нервно поглядывая на часы. Слова никак не хотели укладываться в голове, кажется, последний абзац она прочла три раза… Или четыре? Захлопнув книгу, Вера решила выпить ромашкового чая, успокоить нервы. Иногда она сильно жалела, что в этой глухомани не ловит телефон. Но ей так нравились здешние виды. Вместе со свистом закипающего чайника раздался устрашающий звериный рык.

Миша опаздывал. Всё, что могло пойти наперекосяк, пошло именно так. Кисти долго не могли найти на складе. Ради фруктов пришлось объездить пару рынков, а на обратной дороге после приличной пробки ещё и колесо спустило. Хорошо хоть запаска была. Уже подъезжая к дому, он понял, что забыл купить шоколадку.

– Ох, она мне точно всыпет, – пробурчал под нос, доставая пакеты из машины.

Его никто не встречал…

Зайдя в дом, Миша замер на пороге. Сумка выпала из его рук. Апельсины, сок из которых он так любил, покатились по полу, пачкаясь в крови. Часть стены была снесена. За ней – безмятежный лес.

Но взгляд Михаила был прикован к другому. Чудовище из страшных фильмов, зверь, которого не должно существовать в нашем мире.

Оборотень.


Он с гулким чавканьем жевал оторванную руку. Вдруг его глаза замерли, он недовольно зарычал и попытался убежать обратно в сторону пруда, но в этот же момент стал рассыпаться в пепел.

Всё кончилось за считанные секунды. Так просто. Внезапно.

Недоеденная рука с глухим шлепком упала на пол, возвращая Михаила в сознание.

…

Рука Веры.

…

Её тело лежало рядом с комодом, захлёбываясь в собственной крови. Оборотень растерзал её всю. Миша подскочил, но не мог выговорить ни слова. Комок застрял в горле, а в голову лезли мысли о забытой шоколадке. Чёртовой шоколадке!

Увидев мужа, Вера подняла уцелевшую руку, показывая на комод. Ей было так важно рассказать. Хотя это уже не имело никакого смысла.

– Там… я… хо… бе…

Рука безвольно упала. Глаза закатились, и в последнем хрипе она смогла сказать лишь одно слово:

– Заяц…


Прошло несколько часов.

Ночь успела накрыть их своей тенью. Но она не приносила утешения. В Мише словно выключили жизнь. Погасло всё: чувства, мысли, слова. Он просто продолжал сидеть рядом с женой, сжимая ту руку, которой она показывала на комод.

Комод.

Пошатываясь, Миша встал, включил свет и подошёл к нему. Верхний ящик был чуть приоткрыт, оттуда торчал уголок бумаги. Это был рисунок: Вера, Миша, их дом. И маленький ребёнок на руках у Веры. А под рисунком лежал… снимок УЗИ.

***

Раздался ещё один выстрел и Яна тоже подняла руки. Пётр не знал, сможет ли он докричаться до стрелка, но на всякий случай, решил попробовать:

– Мы не ищем неприятностей! Михаил, нам надо поговорить! На счёт аномалий! И… оборотня!

Прозвучал ещё один выстрел. Пётр краем уха ощутил, как пуля прошла совсем рядом.

– Он тебя не расслышал или наоборот очень хорошо услышал? – усмехнулась Яна, поднимая руки повыше.

Так они простояли несколько минут. Перед ними появился Михаил. Словно возник из неоткуда. Видок у него был… не лучший. Грязные тряпки, словно слои шелухи, облепили тело. Длинные чёрные волосы спутались в один ком. Лицо было исхудавшим, хмурым. На фоне этого явно выделялась снайперская винтовка, блестящая, словно её только что собрали на заводе. Потухший взгляд каре-зелёных глаз цепко смотрел на Петра.

– Почти год. Почти год я не слышал ничего об этих тварях. Кто вы? И откуда знаете об этих чудовищах?

– А разве не все о них знают? Их часто в фильмах по… – начала было Яна, но выстрел из винтовки оборвал её на полуслове.

Рядом в дереве дымилась вторая дырка от пули. Пётр лёгким, еле уловимым движением сместился, закрывая Яну собой:

– Простите мою сестру. Она что думает, то и говорит. Мы сюда пришли не ради выдуманных фильмов. То, что мы встретили – гораздо реальнее, – Пётр медленным движением руки указал на свой шрам.


Он сам не понял, почему доверился, так легко впустил в дом. Что-то в них, казалось таким…

Они долго беседовали. Миша поделился своей историей, а брат и сестра рассказали о своей. Он рассказал, что после смерти жены нашёл реальную информацию об оборотнях по закрытым каналам. Но не смог самостоятельно добраться до бумаг. Ему перекрыли доступ. Всё, что оставалось, – жить в этом доме дальше, надеясь, что злодей вернётся на место преступления. Они проговорили до поздней ночи и решили поспать, прежде чем принимать окончательное решение о дальнейших действиях.


Прошла пара дней.

Дверь со скрипом приоткрылась, впустив в тёмную комнату солнечный свет.

– Вставай, соня!

Михаил открыл глаза, не веря своим ушам.

– Вера?

– Прости, но это лишь, – Яна печально развела руками. – Я.

В эти дни впервые за год он крепко и долго спал. Почему-то эти двое… С ними он мог расслабиться. Словно они связаны все вместе чем-то, что глубже и старше. Мудрее. Чище. Миша просто не мог подобрать слов, чтобы описать, что сейчас чувствует. И ему это не нравилось. Потому что притупляло боль. А она ему ещё нужна.

– Почему… Почему ты сказала именно эти слова?

– Ну, – Яна почесала ухо. – Всегда так брата бужу. Фраза на автомате выскакивает. Я что-то не то сказала?

– Нет, просто… – Миша закрыл глаза рукой, снова упав на подушку. – Неважно.

Яна пожала плечами. Интуитивно она понимала в чём дело, но решила не бередить эту рану.

– Ты чего у меня в комнате забыла?

– Так время! И Петя там на кухне накашеварил. Ты не против? И… – Яна окинула многозначительным взглядом внешность Миши. – Тебе бы себя наконец в порядок привести. Если мы собираемся сделать, что задумали, ты… будешь выделяться.

Михаил лишь устало махнул рукой. Яна снова пожала плечами и ушла на кухню.

Через полчаса туда же вошёл значительно обновлённый владелец дома. Гладко выбритый, волосы собраны в хвост и чистая одежда. Вот только хмурость с лица никуда не делась.

– Ого, – присвистнула Яна. – Хоть на человека стал похож. А то как леший был. С крайне качественной и мощной винтовкой, – покосилась в угол кухни. – Но леший. Теперь тебя хоть люди сторониться не будут.

– Ты удивишься, но я каким-то образом располагаю к себе. Даже если выгляжу… неопрятно. После смерти Веры… Всё стало иначе.

– А что, если аномалия и твари из неё как-то влияют на тех, кто с ними взаимодействовал, – задумался Пётр, отхлебнув чай из большой кружки. – Этот шрам. Оборотень должен был снести мне голову. Но буквально на секунду его что-то затормозило. И потом в больнице… игла словно отскочила от кожи.

– А я… скоростная Комаруська! – гордо заявила Яна.

– Что?

– Что?

Синхронно спросили парни. Пётр при этом тяжело вздохнул.

– Бегаю быстро. Иногда. Редко… – Яна понурила голову. – Тоже пару раз было. До берлоги три километра за пару минут пробежала, сама не заметила как. И в больнице, чтобы Петьку спасти. Стометровку за пару секунд.

– Вы можете это контролировать?

– Нет.

– Не-ет…

Теперь синхронно ответили брат с сестрой. Яну явно не устраивал такой вариант.

– Моя способность, – Миша замолчал, задумавшись. – Сложнее. Она словно по умолчанию работает, но по мелочам. Ну не знаю, могут в магазине товар самый свежий выдать. Или внезапно всю историю семьи рассказать. О, один раз было, что незнакомый мужик ключи от машины доверил.

Яна рассмеялась:

– И что же мы с этими суперспособностями делать будем, инвалидные люди Х?

– На счёт суперспособностей не знаю, – Пётр одним махом допил свой чай, громко поставив кружку на стол. – Но план нам определённо нужен.


Прошло около месяца.

Жизнь с Комаровыми изменила Михаила. Боль не ушла, нет. Но вместо всепожирающего пожара она стала негасимым пламенем, заставляющим биться сердце, а кровь бежать по венам. Всё это время они разрабатывали план, и он был… неоднозначным. Большая его часть опиралась на веру в чудо и их странные силы, а оставшаяся – на удачно сложившиеся обстоятельства. Пётр устало потирал глаза, не веря, что собирается участвовать в ЭТОМ: