# СИД. Путь на Восток

Виктор Одесский

Продолжение серии книг "Надеюсь в аду мне нальют рюмку водки".Книга третья "СИД-путь на восток" рассказывает о судьбе советского десантника в США

Виктор Одесский


СИД – Путь на Восток

Война и тюрьма, потери и боль

Я снова дерусь, чтоб остаться собой,

Я знаю, что все я смогу и пройду -

Иду через Ад, чтоб стать лучшим в Раю!

СИД.


Из-под покрова тьмы ночной,

Из чёрной ямы страшных мук

Благодарю я всех богов

За мой непокорённый дух.


И я, попав в тиски беды,

Не дрогнул и не застонал,

И под ударами судьбы

Я ранен был, но не упал.


Тропа лежит средь зла и слёз,

Дальнейший путь не ясен, пусть,

Но всё же трудностей и бед

Я, как и прежде, не боюсь.


Не важно, что врата узки,

Меня опасность не страшит.

Я – властелин своей судьбы,

Я – капитан своей души.


Часть-1


1. НЕУЖЕЛИ В АДУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАЛИВАЮТ?

Посёлок Александрия, округ Колумбия, Вашингтон.


Листопадно шурша протекторами, я вкатился на небольшое автозаправочное предприятие, которое приветливо меня зазывало для любых удобств и удовольствий. Удивительно для этого времени суток, колонка на «Shell» была пустынной, и я оказался единственным клиентом на заправке. Сумерки опускались на Александрию по-осеннему быстро густея и, буквально на глазах, превращались в липкую, лиловую акварель. Начинал моросить колючий осенний дождик, въедливо пробирая до костей.

В этом небольшом городишке жил мой бывший командир DEVGRU (Девелопмент Групп ВМС США), который, освободившись из заключения, бросил якорь в этом тихом спокойном районе. Его звали Рик Марченко (Richard Marcinko). Когда ты выходишь на пенсию, у тебя появляется куча свободного времени, которое вначале ты не знаешь куда девать. И, как правило, ты его используешь в основном, на встречу со своими бывшими однополчанами. Это очень приятная процедура, которую я считаю, мы действительно заслужили, чтобы «вспоминать минувшие дни, где вместе когда-то рубились…»

Армейская дружба – она на века!


После той катастрофы в горах, после вопиющий безалаберности и дикого непрофессионализма командования, когда в истории страны, впервые, были потеряны десятки отличных парней самого элитного подразделения американского морского спецназа, у меня внутри буквально всё оборвалось и я… не продлил свой контракт. Я просто потерял интерес к тому, чем всю жизнь занимался. Мне надоело постоянно врать и придумывать всякие истории дома, когда приходилось отлучаться в командировки. Мне просто надоело жить не по совести. Рано или поздно, это всё равно должно было случиться. Ведь я же все-таки советский пацан, а значит – Мальчиш-Кибальчиш по умолчанию. Мне просто захотелось жить обычной жизнью – быть хорошим мужем и наконец стать хорошим отцом. Вы не поверите, но пределом моих мечтаний было… просто ходить на работу, как обычный гражданский человек!

Я вдруг чётко осознал, буквально каждый клеточкой своего тела, что все, что я делал до этого с звездно-полосатым флагом на рукаве, все больше и больше становится непреодолимой нагрузкой для моих стареющих ног.

Очевидно, действительно, я постарел…


Я открыл футбольную школу, открыл секцию единоборств, иногда выезжал по просьбе своего бывшего агентства читать лекции или проводить консультативные работы в войсках специального назначения или режимных организациях, входящих в систему национальной безопасности страны. В работе с детьми я пытался залечить свою душу, потому что жил с огромным чувством вины за тех ребятишек, которые так безалаберно сложили головы у меня на глазах. Практически ни с кем не общался, кроме нескольких парней и бывших своих командиров. В моем сердце зияла огромная дыра – кипящая рана боли и разочарования. Самолечение мне удавалось с трудом, я плотно сидел на стакане и это был очень сложный период в моей жизни, в оконцовке приведший к попытке самоубийства. Я никак не мог привыкнуть к гражданской жизни. В обычной, размеренной жизни среднего буржуа, мне очень не хватало адреналина, потому что я был реально адреналиновом наркоманом. Просто раньше я этого не замечал!

По настойчивой просьбе Наташки и близких, я наконец стал посещать консультации специалистов и психиатра. И казалось, жизнь, как бы стала налаживаться.


Вечернее движение заполонило все окрестности Вашингтона. 95-й хайвей в обе стороны, на юг и на север, словно марево, застыл без движений. Огромная проблема пробок после рабочего дня в столице США, вот уже на протяжении десятилетий, не может решить ни одна администрация Белого дома. Поэтому, боясь опоздать к месту дружеской встречи в назначенное время, где мой друг и бывший командир уже ждал с барбекью на раскалённых углях и постоянно мне текстовал, я свернул и помчался на север по параллельной дороге номер один, по бывшей главной артерии восточного побережья. Мой манёвр был оправдан. Движение здесь было менее интенсивным и напряженным.


Расслабившись, я сбросил скорость и стал рассматривать незнакомые очертания пригорода Вашингтона. Неожиданно, у меня на дешборде, т.е. «торпеде», загорелась лампочка бензобака указывающая, что у меня включился резервный бак и мне нужно срочно заправиться.

Я направил свой тяжелый «Додж» в первую же заправку, попавшуюся мне на пути, удобно расположенную справа.

Опустив привычно пистолет в горловину бензобака, периферийным зрением я заметил, как две тёмные фигуры метнулись в сторону лесополосы, сразу же начинающейся за минимаркетoм «Shell». Когда я пошёл во внутрь минимаркета, чтобы расплатиться за бензин и снять пару долларов с ATM – машины, меня буквально пронзила мысль, что я забыл поднять стекло на пассажирском месте. В салоне автомобиля оставались лежать мой Briefcase с документами и оба мобильных телефона! Внутри стало некомфортно и душа заметалась.


Оплатив бензин, я снял деньги и купил какую-то закуску. С чувством настороженности я вернулся к своему авто и тут же, буквально через минуту, у меня перед носом нарисовался черномазый, примерно моего роста, но в два раза моложе, годившийся мне в сыновья. Он явно нервничал и упрямо прятал глаза, боясь встретиться со мной взглядом. Из его нервной и разорванной речи мне удалось выяснить, что ему требуется всего лишь всего-навсего один квотер, то есть 0,25 $, чтобы позвонить «матери своего ребёнка», его подружке, или по-русски говоря – сожительнице. У черномазых это расхожее выражение, так они называют своих девушек, которые после совокупления рожают им таких же пупсиков и лузеров, как и они сами. Они их потом уверено бросают, засовывая свой немытый агрегат размером с черенок «МСЛ» (малой саперной лопаты) следующей любительнице секса не предохраняясь, те опять рожают, производя на свет очередных лузеров, которые всю жизнь будут сидеть на социальной помощи «велфаре» и вот этих девушек с «низкой социальной ответственностью» и называют: «Mybebymother – май беби мазер» – мать моего ребенка!


Я отыскал в кармане своих джинсов 0,25 $ и спокойно вручил нервничающему юноше. Он удалился, но… через некоторое время опять вернулся и опять попросил еще один квотер.

Пока я рылся в карманах, разыскивая злосчастный квотер сопливому «Ромэо», я услышал, как с другой стороны машины улепетывает какой-то штымп в темноту за магазином. Стук подошв его кроссовок, глухо удалялся в сторону лесополосы. И до меня наконец дошло, меня буквально пронзила запоздалая мысль, что меня – тупо разводят: один черномазый отвлекает внимание, а его напарник «ставит машину»! Это было так нагло и так тупо! Я даже не мог представить, что подумают у меня в одесском дворике, мои дорогие баба Фира и тётя Клава, когда узнают, как их крутого соседа – десантника «ставят» какие-то черномазые «чмори» на какой-то зачуханной заправке под дождём?


Я оттолкнул этого мудака в сторону и резко бросился вдогонку за ублюдком. Маячившая впереди спина с моим брифкейсом в руке, мгновенно скрылась в темноте. Я был уверен, что оба моих мобильных телефона и бумажник также были у убегавшего. Без связи и денег я был отрезан от всего.

Однако, видимо от чрезмерного усердия, внезапно возникшей темноты после освещенной заправки и мокрой травы, несчастный за что-то зацепился и полетел вниз кубарем в какой-то небольшой котлован, который начинался сразу же за магазинчиком. Споткнувшись о него, мы вместе пролетели несколько метров, но мне удалось поймать его за воротник и синхронно мы поднялись, встав на ноги. Моему возмущению не было предела, я хотел его буквально разорвать!


Еле сдерживая эмоции, я попытался миролюбиво объяснить пассажиру, чтобы вернул мой стафф, и я без претензий. Я объяснил, что я не местный, у меня пустой бак и мне нужно просто добраться домой!

Однако этот ублюдок вместо того, чтобы разрулить ситуацию, впендюрил мне правый боковой в челюсть. Я совершенно не ожидал такой наглости и был к этому не готов, однако, удар я выдержал, слегка пошатнувшись.

Я услышал, как у меня треснул зуб, скорее всего вылетела коронка, которую буквально накануне, я поставил за космические шестьсот баксов! Я сделал шаг назад и в этот момент почувствовал, как мне в шею упёрлась холодная сталь пистолета. Его напарник, который меня «разводил» на эти квоттеры, прикрывал своего партнёра, и я понял, что вечер перестаёт быть томным…


Я мгновенно осознал глупость момента и страх, что все так бесславно закончится в кустах, на мокрой траве, в какой-то Богом забытой дыре, в грёбаной ненавистной Вирджинии? Стоило ради этого всю свою жизнь посвятить войне и лучшим её войскам? Все вокруг стало бессмысленным и скорее всего я бы там и остался лежать под холодным дождём, если бы в очередной раз не сработал мой инстинкт самосохранения. Я провалился. Все что я делал потом, было элементарным инстинктом спасения собственной жизни, отработано годами и работало как швейцарские часы. Я понимал, что нужно убрать сначала главную опасность – вооруженного идиота за моей спиной, и я его убрал.


Я легко «убрал» грабителя, быстро его разоружив, грабителя, который, скорее всего, это делал много раз и ему всегда везло!

Бросив одного на землю и из этого же положение, задним «ура маваши», зарядил по кумполу мудаку, который стоял у меня по фронту с моими вещами. «Разобравшись» с воришкой, я развернулся и впаял еще один левый «маваши» второму мудаку, который пытался подняться с травы и нашарить в мокрой траве свой пистолет, который я предварительно киксанул ногой в сторону. Добив обоих, я забрал свои вещи, вернулся в машину и включил передачу. Когда я ехал по первой дороге на юг, в обратную сторону, мне на встречной полосе попалась буквально кавалькада полицейских машин с включёнными сиренами: «Слава богу, это не по мою душу!» – промелькнула с удовольствием мысль в голове и я практически успокоился. Я свернул на следующую заправку, которая была у меня по пути справа. В отличие от предыдущей «Shell», это была «WAWA» – заправка с большим количеством колонок. Она была ярко освещена и жизнь на ней била ключом.


Увидев очередь к королеве бензоколонки, которая, спрятавшись за прозрачным, пуленепробиваемым стеклом, обслуживала клиентуру, я встал в очередь и стал рассматривать толпу. На заправке сновали в основном мои ровесники и другие молодые люди, которые скорее всего спешили в ночные клубы и загружались всем необходимым включая бензин. Была пятница – конец недели и народ готовился отдыхать. Я полностью успокоился, позвонил своему командиру, что я в 2 минутах от него, и чтобы он начинал накрывать поляну. Рик мне ответил, что он её давно уже накрыл, и чтобы я «шевелил батонами»! В этот момент, совершенно неожиданно и буквально ниоткуда, заправку буквально заполонили полицейские машины и практически ее окружили!


Дальше все происходило словно в сюрреалистическом измерении. Картину, которую я видел много раз в кино, в их знаменитых блокбастерах! Захватив практически в кольцо заправку, открыв двери, полицейские, спрятавшись за них и в прорезь между машиной и открытой дверью, выставили свои пушки. Затем из главной машины – коричневого автобуса среднего размера с яркой белой надписью «SWAT» на бортах oтделились три фигуры. Они выдвинулись примерно на середину расстояния между машиной и самой очередью бензоколонки: невысокая, полностью экипированная в бронезащиту коза, а это была именно женщина, подняла руку с «булгорном» и поднесла к губам: «Все люди из очереди, быстро подпрыгнули и разбежались, чтобы я вас долго искала, а вас молодой человек – высокий мужчинам в спортивной куртке, я попрошу остаться на месте!»


Через долю секунды, я обнаружил себя одиноко стоящим на заправке, «словно тополь на Плющихе»! Вся толпа, которая стояла в очереди и меня окружала, бесцельно слоняясь по территории «WAWA», в мгновение ока, буквально испарилась. У меня даже сложилось впечатление, что этих придурков тренировали всю жизнь именно для этого момента и этот фокус они выполнили безупречно! Промелькнула шальная мысль: «Может это на самом деле снимают кино, а я об этом пока ещё ничего не знаю?»


Когда я остался один на всей территории заправки, а американские чмори из очереди куда-то испарились полностью, мусора осмелели и всё внимание перенесли на меня. Эта кошелка с «булгорном» опять поднесла свой матюгальник ко рту и пропищала: «Мужчина, ложитесь на асфальт со сведенными руками над головой и раздвиньте ноги! Мы вам предлагаем сдаться без сопротивления, иначе откроем огонь на поражение. Если вы согласны – кивните головой!»

Я кивнул головой в знак согласия и в этот момент на меня навалилась толпа мусоров. Меня забили в наручники и кандалы, потом подхватили под руки и буквально забросили в маленький квадратный бокс на колесиках, который был прицеплен за машину «SWAT».

Я задыхался, потому что бoкс был размером… метр на метр и как я там поместился со своими габаритами, я сам не понимал? Мне было очень тяжело дышать, моментально затекли руки и ноги – я реально стал задыхался. Я понимал, что мне везут сейчас в каталажку, но голову стала упрямо преследовать назойливая мысль, что моя жизнь закончится именно в этом грёбаном сундуке на колесиках от элементарной удушливости!

Минут через двадцать мы остановились у какого-то госпиталя и меня вытащили наружу из этой норы. Я вздохнул и спросил в чем проблема, что это за манёвры, попытался узнать, кто старший и объяснить мне происходящее?! Со мной никто не разговаривал, полностью игнорируя и под дулом пистолета завели в госпиталь. Я слышал, как мусора по рации вызвали дежурного врача, который прибежал с готовностью на всё! Выяснилось, что у меня хотят сделать забор крови на анализ наркотиков, алкоголя ну и прочей всякой чешуи в организме. Это стандартная процедура американских мусоров, которая начинается сразу после ареста!

Я, конечно, их всех послал нафиг, сказал, что никому не позволю в свою вену воткнуть какое-то грязное говно и потребовал сделать телефонный звонок! Моей первой же мыслью было, конечно, немедленно связаться со своим командиром Риком Марченко и он бы сделал всё как надо. Человек, который имеет обширные связи в правительстве и который только что сам «откинулся» – он наверняка мог бы мне помочь и помочь правильно!

Меня, естественно, так же послали нафиг, просьбу мою проигнорировали, опять забили в ящик и повезли в магистрат. В магистрате дежурный магистр без малейшего сопротивления и единого вопроса, выписала мне разрешение на арест! Было уже около полуночи. Недолго посовещавшись, мусора перегрузили меня в патрульную машину и повезли в сторону Фэрфакс коунти.

Я совсем не осознавал, что началось моё падение…


Меня перегрузили в другую машину и повезли в другую сторону от Александрии. Из выбитого бокового зуба, которым мой нападавший – чёрный ублюдок сломал мой же мобильник, сочилась кровь. Я её безжалостность сплевывал в полицейской машине на перегородку, отделявшую арестанта от водителя. Водитель попытался протестовать, но мне уже было все по – барабану, я понимал, что мне не удастся соскочить из этой противной ситуации. БОЛЬШЕ ВСЕГО, я недоумевал как эти тупые копы не в состоянии разобраться в элементарной ситуации? Где я со всех сторон обыкновенный терпила, меня тупо ограбили, пытались избить, пытались убить и лишь потому, что я оказался подготовленным – у них это не получилось! А сколько раз до меня у них получалось? И поэтому теперь меня тащат в какую-то каталажку для каких-то разборов, когда любой советский милиционер мог бы разобраться на месте или хотя бы в районном отделе. Ведь факты и все доказательства были на лицо – к гадалке не ходи. Доказательная база была как два пальца об асфальт! А здесь меня буквально превратили моментально во врага нации: вся эта чешуя с арестом, с этой каталкой, со спецназом – просто было смешно! Какой я был наивный! С нутром настоящей Америки я впервые столкнулся, и она меня очень и очень разочаровала.

«Великая», сраная Америка!


2. ТЮРЬМА. ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ПО-АМЕРИКАНСКИ?


Менее часа нам понадобилось, чтобы добраться по 495-й окружной дороги на юг, я подумал, что у меня везут обратно в столицу Вирджинии. Но потом мы повернули на запад, и я совсем потерялся в догадках. Путь лежал на Мэриленд. Когда моя персональное, полицейское транспортное средство остановилось возле современного V-образного здания из стекла и бетона, без колючей проволоки и собак, я в самом страшном сне не мог предположить, что в этом современном игрушечным ярком кубике десять этажей высотой и четыре этажа под землёй, я проведу столь длительное время! Набираясь опыта, узнавая Америку изнутри, я не мог её познать за предыдущие пятнадцать лет. Мне удастся здесь похудеть на бесплатной диете получая бесплатное медицинское обслуживание и многие хорошие полезные вещи необходимые человеку, совершенно задаром! Тюрьма называлась просто «FairfaxCountyJail» по имени графство Фэрфакс. Если бы я только мог предположить, в какое говно я вляпался?

Калифорнийский Alcatraz и советский «Белый лебедь» или «Черный дельфин» – тихо курят в сторонке! Как только я заикнулся по поводу моих конституционных прав, женщина – жандарм в приемнике вовремя Booking – «букинга», то есть оформления, нажала безобидную кнопку на полу и… неизвестно откуда появились четыре муркета размером с Николая Валуева и подхватили меня под руки. Они долго тащили меня по бесконечным лабиринтам подвала и этажа три или четыре вниз, где все было абсолютно одинаково. Лишь литеры букв и цифр неумолимо менялись и наконец опустили меня в «хол» (нole), то есть – карцер! Меня в очередной раз обыскали, полностью раздели, оставив на теле лишь нижнее белье и носки. Карцер был размером примерно полтора на два метра – бетонный мешок с такой же бетонной шконкой и туалетом из нержавейки в углу.

Неизвестно как, но мне удалось уснуть на этой цементной постели. Я пробыл в забытьи, наверное, около двух или трех часов! Я проснулся от пронизывающего холода еле попадая зуб на зуб и как будто начиная приходить в себя. Первые мысли, которые пролетели у меня в сознании были: где я и что со мной произошло? Мне казалось, что все предыдущие акции мне просто приснились! Меня неумолимо трясло, раскалывалась голова и почему-то я стал задыхаться!

Естественно, понимая, что я – свободный гражданин свободной страны и требую сатисфакции, то есть прояснения ситуации от властей, которые меня сюда упекли совершенно не заслуженно. Так я впервые познакомился с тюремным постулатом, бродящим по всем концентрационным учреждениям мира – я не виновен!

Я начал тарабанить в металлическую дверь, привлекая к себе внимание охраны. На удивление ко мне подошел парнишка с испанским акцентом в голосе, в возрасте около 35-40 лет, то есть чуть младше меня, вежливо спросил, что мне надо? Я представился и попросил его объяснить ситуацию, что со мной произошло, что со мной будет? дать мне попить и желательно вернуть одежду или хотя бы какое-то одеяло. Сержант Кортэз, так звали моего охранника, сказал, что я задержан по подозрению в убийстве и добавил, если я не буду буянить, как это было в приемнике, то он принесёт мне одежду и перекусить. Я сказал, что я ничего не помню, видимо был очень эмоционален от несправедливости, что я – заслуженный ветеран и со мной обошлись несправедливо, поэтому я так возмущался. Кортез ответил, что он все понял и буквально через несколько минут вернул мне одежду через кормушку для приема пищи в двери и принёс пару сэндвичей и пакет молока! Я его поблагодарил, быстро оделся и за две секунды уничтожил съестные припасы запив молоком. Тюремная пайка мне показалось неимоверно вкусной. Во мне по-прежнему горел адреналин, бил сушняк и меня слегка трусило, видимо от перенапряжения.

Учитывая, что между нами налаживается контакт и Кортез ведёт себя адекватно, я ещё раз привлёк его внимание и попросил если возможно, дать мне один телефонный звонок, чтобы использовать свое право? Однако Кортез мне отказал, мотивируя тем, что со мной должен поговорить сначала офицер классификации и дознания и только после этого я смогу воспользоваться своим правом. Сглаживая свой отказ, он объяснил, что нужно немножко подождать, скоро всё случится и я смогу позвонить адвокату или домой!


Меня, конечно, очень напугали слова Kортэза об убийстве, и голова буквально взорвалась от страшных мыслей, которые стали гулять в голове! Мне казалось, что у меня просто лопнут мозги, которые буквально стали с бешенной скоростью гулять и шуметь в черепной коробке. Я действительно очень смутно помнил, что произошло на заправке и вообще весь вечер как будто накрыло туманом. С другой стороны, я также понимал, что нужно успокоиться мои мозги придут в норму и ко мне вернётся весь вечер поминутно. Я смогу отыграть всё и разложить по полочкам каждую деталь. Если на заправке я действительно переусердствовал, хотя каждого из них я ударил всего по одному разу, то там обязательно должно оставаться видео, которое установлено на каждой заправочной станции на всей территории США.

Больше всего я недоумевал, как мусора могли меня так быстро накрыть, но я грешил на ту тёлку-кассиршу, которая, скорее всего видела всё, и она вызвала мусоров! На самом же деле все было совершенно иначе. Эта девочка ничего не видела и она, можно сказать, будет спасительницей у меня на суде, а моим могильщиком окажется… пилот вертолёта, который в этот момент завис над заправкой и снимал операцию местной полиции по ликвидации наркотического притона в жилом комплексе, в двухстах метрах от заправки, и он видел только вторую, последнюю фазу ограбление, когда я уже за ними погнался.

А то, что сделали они против меня – все было под крышей заправки и он этого не видел. У него на плёнке остались только кадры, когда мы выбегаем из-под крыши и когда я за ними гнался. То есть получается, что я был причиной тех тяжких увечий, которые получили мои грабители!


Выходные, которые я провёл в этом каменном мешке, я считаю были самым сложным испытанием за все время моего нахождения на западе. Абсолютный вакуум информации, абсолютная бездна неизвестности впереди, просто уничтожала всю мою сущность и сжигала меня изнутри! Плюс у меня неожиданно скакнуло давление до космических высот и как я выдержал я сам не знаю!

Я сразу стал вспоминать Александра Дюма его великолепного «Графа Монте-Кристо» – узника замка Иф. Я читал его ещё в легионе, в оригинале и настолько проникся, что невольно стал примерять на себя те условия, в которых содержался герой его романа, как он выжил, как он стремился вернуться к своей Мерседес и как он потом наказал своих недругов! Поэтому моё нынешнее пребывание, мне уже не казалось таким отчаянным – людям бывает и труднее, и они все равно выживают! Совершенно очевидно, что всевышний нам никогда не посылает испытаний, которые мы не сможем преодолеть!


Только в понедельник, я наконец, увидел первого представители властей. Ко мне через полуоткрытую дверь пришел поговорить психиатр, чтобы выяснить уровень моей опасности. Со мной это было впервые, и я «от вольного» высказал все, что думаю об этой организации!

Во время нашего общения, этот плюгавый старикашка, рассказал мне историю как он ездил в СССР в семидесятые годы и какое мрачное впечатление на него произвела моя страна!

Конечно, я ему вначале поддакивал, но потом заявил, что у нас – самая лучшая система образования, лучшие в мире хоккей и балет, и самые красивые девушки! Так же, я ему напомнил, что у нас мощнейшая армия, сильнейший военно-промышленный комплекс и мы – первые в космосе!

Никогда ранее не позволял себе подобных реверансов, просто уровень моего бешенства настолько уже зашкаливал, что я решил высказать этим мудакам все, что о них думаю.

Я в первые сорвался и впервые выдвинул свою страну на первое место, чтобы эти суки знали, что есть что на самом деле и как выглядит мировой порядок в глазах реального представителя их главных врагов. Если вы суки считаете нас варварами, если вы считаете нас страной третьего мира – значит мы будем такими, и чтобы вы суки продолжали трястись в своих шелковых полатях и знали, что несмотря ни на что, мы обязательно придём в эти постели и их накажем! Со мной это было впервые, раньше я просто молчал, хотя давным-давно уже замечал, что не так страшен черт, как его малюют! Меня настолько задолбала их политическая корректность, их наглое вранье – когда, улыбаясь белозубой улыбкой эти сраные англосаксы всегда держат дулю в кармане. Впервые в своей жизни на западе, я решил ответить тем же. Впервые, исключительно из создавшейся, неординарной ситуации!


Старикан слегка сдулся, но мы с ним подружились. Он определил, что я вполне адекватный человек и как такового, горя окружающим не представляю! Я по привычке вскинул сжатый кулак и провозгласил: «God bless America!» – Господь благослови Америку, от чего дедушка с улыбкой на лице удалился по бесконечным коридорам темницы!

Перед тем как он удалился восвояси, я попытался у него выяснить свои перспективы, но он ответил, что не готов это обсуждать. Где-то шестым чувством я ощущал, что-то нехорошее происходит вокруг, но что? Больше всего, конечно, я боялся, что одного из этих грабителей я действительно отправил на тот свет! Предчувствие меня никогда не обманывали, к сожалению.

Во второй половине дня, ко мне пришел ещё один чудак в гражданке и задавал те же вопросы поддерживая тот же тон беседы. Я ничего не мог выяснить, не по его отношению, не по каким-либо внешним признакам, что происходит? Кортез, с которым мы реально подружились за это время, мне сказал, что это все были представители классификационного отдела, чтобы определить дальнейшее место моего пребывания. По закону они не имели права держать меня больше 30 суток в одиночной камере – карцере! Я это предполагал и поэтому вёл себя обнадёживающе для администрации. Хотя абсолютно ничего в этом не смыслю и приходилось учиться на ходу. Впоследствии, я не раз убеждался, что тюремный опыт – это очень большое дело, да, наверное, и не только в Америке, а вообще в жизни!


Вечером Кортез, придя на смену, буквально ввёл меня в ступор, сообщив, что одного из потерпевших он видел в приемнике, где с него снимали показания. Второго потерпевшего они не смогли даже допросить, потому что его нельзя транспортировать и он до сих пор находится в госпитале в состоянии комы. Мои худшие предчувствия становились явью. Жизнь остановилась. У меня был шок и больше всего в этот момент я желал стакан водки. На удивление Кортэз хорошо понял моё отчаяние и в нарушение всех норм и правил американской морали, нарушая грубейший протокол отношений с заключёнными и абсолютно ломая правила служебных обязанностей, вечером просунул мне в кормушку два фанфурика «Смирновки» по 25 г.

– Do it quick! – делай быстро! – сказал он и остался ждать за дверью, словно на стрёме! Я понял, что ему нужно уничтожить компромат – пустую тару и сразу же осушил подряд две миниатюрных бутылочки, которые стоят по одному доллару на воле, но в эту минуту они были для меня бесценными! Я недоумевал, что Кортэз – латинос, наверняка в его жилах течёт часть русской крови!

Впоследствии я не единожды сталкивался с подобным неуставными отношениями со стороны командного состава и администрации закрытых учреждений, в которых я содержался. Я все еще выглядел для них большой экзотикой – я был как будто дьявол во плоти – представителем СССР и худших её слоев Вооруженных сил или КГБ, как они вешают ярлыки на каждого уверенного в себе русского, плюс мой background – служба в местных Вооруженных силах США тоже делали свою работу! Поэтому все знали, что со мной произошло несчастье и никакой я не злодей, все знали какая у меня биография?

Двумя ударами кнопки компьютера они могли зайти в моё личное дело и все прочесть, и они понимали, что я совсем не тот обычный заключённой, которыми были переполнены американские тюрьмы! Поэтому их просто из интереса и тянуло ко мне и они всегда мне делали поблажки. Учитывая тот факт, что среди жандармов очень много бывших военных, которые уже вышли на пенсию в молодом возрасте и зарабатывали себе вторую, теперь гражданскую пенсию. Поэтому, я с ними находил очень быстро общий язык. Всегда, до самого последнего дня моего освобождения через долгих – долгих 3650 дней и ночей!

На удивление, среди моих бывших жандармов, которые меня охраняли, у меня оказалось очень много друзей впоследствии…

После гешефта Кортеза я наконец нормально уснул. На следующее утро ко мне пришел видимо их босс, моего возраста офицер, который тупостью ничем не отличалась от сержантов и рядовых и никак не могла понять, как я русский оказался в их тюрьме? Она стала принюхивается ко мне, но я сказал, что это не алкоголь, а рану своего выбитого зуба полоскал освежителем для рта. Все подземные казематы, в которых томились безвинные узники типа меня, представляли собой бесконечные коридоры, выкрашенные в светло-бежевый цвет, что в принципе было приятно. Утверждают психиатры – цвет комнаты, в которой содержатся узники, имеет очень большое значение и по-разному действует на психику. Америкосами это всё изучено давным-давно, и они следуют соответствующим рекомендациям своих психов!


По крайней мере это не напрягало как в приемнике, где пол – бордового цвета, а стены – цвета морской капусты. Сочетание я вам скажу! Вообще то, у американцев с цветовой гаммой присутствуют очень большие проблемы. Это я выяснил ещё на свободе, когда мотался по стране, арендуя апартаменты, и когда покупал дом в Филадельфии. Агент по недвижимости показал нам с женой порядка 50 домов, пока мы не сделали выбор. Я вам должен доложить мы там таких расцветок насмотрелись на стенах, полах и потолках, что каждый второй может с достоинством занимать почётное место в рекордах абсурда!


Камеры в казематах расположены так, что ты ничего не видишь – ни слева, ни справа, так как они стоят в одной линии. Напротив, глухая стена, коридоры слабо освещены, только в камерах яркий свет. Причём круглосуточно, нас видят все, мы – никого! Радости было полные штаны, когда твоих соседей слева или справа, уводили на допрос или на суд. Ты мог несколько секунд наблюдать живое существо! Это было небольшое развлечение для своих глаз. Счастливчики занимали крайние камеры по главному коридору. Там было больше движухи и больше шансов наблюдать такие же уголовные лица. Моя же камера, на моё еврейское счастье, как говорила обожаемая мною тёща, была в самом углу дальнего коридора для неблагонадежных!


Ничего не бывает вечного и последний день моего бура – это был 30-й день с момента моего ареста, в полночь (сразу вспомнишь ночные рейды НКВД) стреножив меня по рукам и ногам, меня повели в постирочную комнату «laundry». Там меня раздели догола, мою ужасно пахнущую одежду и нижнее белье, которое я стирал в унитазе, засунули в пластиковый мешок и убрали в картонный бокс с моим именем. Сердце ёкнуло в очередной раз при виде того, как меня серьёзно упаковывают – значит надолго.

Я опять оказался в чем мама родила перед глазами обслуги. Но я уже перестал стесняться – мне есть что показать и пусть Россия – мама гордиться своими сыновьями перед взором врага – неприятеля!


Мне выдали пол куска мыла и указали на душевую кабину. Кожа на моем теле чуть не взорвалась от счастья, от соприкосновения с мылом и водой! Однако кайфовать моей коже долго не дали и черномазый, размером с бегемота, через три минуты рявкнул: «тайм ап» – время вышло! Потом он бросил в меня сеточный, шелковый мешок, точно такой же как выдают в армии для грязного белья, в котором находился весь мой тюремный скарб. В этом мешке я нашел комбинезон зелёного цвета с трафаретом из белой масляной краски на спине «Фэйрфакс Коунти Джейл» – Центр Для Задержанных графства Фэйрфакс. Кроме комбинезона там также я нашел кеды чёрного цвета на удивление моего размера, пластиковая зубная щетка – напёрсток, кусок мыла, зубная паста, шампунь, крем для бритья, дезодорант, махровое полотенце, полотенце для умывания, размером с носовой платок, две простыни и солдатское одеяло. Все практически было так же, как и в армии – все удобно, все по размеру и все было новеньким! Единственным отличием от армии было то, что все упаковки были прозрачные и все, что находилась внутри было видно! Все прибамбасы были сделаны на предприятии Боба Байкера в Мексике.


Боб Байкер был очень известной личностью в США – это тот дядька, который придумал «Кэпитал шоу» – такой же седовласый, сухой старикашка, который сделал эту профессию знаменитой, как и наш Якубович – руководитель «Поле чудес!»

На всем стоял штамп чёрного цвета «для подразделений максимум секьюрити», что лишало заключённых всяческой возможности изготовить из них оружие. Когда я переоделся и сложил все свои бебихи в этот мешок – авоську, дежурный мне приказал отправляться в четвёртый блок!

Вот так, не много – не мало, просто: «Иди, гуляй Вася, найди четвёртый блок – тебя там ждут!»

– Я, как иди?

– Да, вот так просто – иди, куда ты нафиг денешься с подводной лодки?

На вас, блин, не наберёшься сопровождающих, сами валите! И дежурный уткнулся в книгу регистрации, давая понять, что разговор окончен!

Я забросил мешок со своими бебихами себе на плечо и, согласно указателям, стал пробираться в район своего будущего пребывания. На каждом перекрёстке сидел дежурный, как правило играющий в стрелялки или просматривающий порносайты в компьютере и завидёв меня, молча кивал головой в сторону, куда я должен двигаться. Так я прошел 14 этажей оказавшись на top level – верхнем уровне, где, как потом выяснилось, содержались самые матёрые уголовники. Почему меня туда распределили, до сих пор остается загадкой, видимо насмотрелись голливудского ширпотреба о русской мафии. Великая сила искусства!


Но когда я уже оказался в своем блоке, то есть в хате, я практически у каждого второго увидел на запястье левой руки красные пластиковые полоски с бар-кодом и фотографией, точно такие же как у меня. Оказывается, красный цвет как раз и выдавался особо опасным преступникам, которыеe у кого-то забрали жизнь, то есть убийцы.

Поэтому я и был классифицирован именно в этот блок – обладателей статей с тяжелыми уголовными преступлениями.


Блочная система содержания заключённых состоит из дежурного блокпоста похожего на скворечник поста ГАИ. Вокруг этой будки расположены блоки, которых в каждом крыле по шесть и расположены они вокруг блокпоста дежурного по кругу, то есть в виде ромашки.

Каждый блок расположен к посту открытой, обратно зеркальной стороной. Дежурный всё и всех видит через стеклянные стены, что происходит в блоках? Зыки не видит ничего и никого, так как стены полностью зеркальные.

Блок двухэтажный, на каждом этаже по пять камер-одиночек с собственным туалетом и умывальником, кроватью, сидением из бетона похожего на пень, микроскопического столика размером с раскрытую тетрадку и пластиковой корзина для личных вещей. Учитывая, что тюрьма переполнена, в камерах содержатся по два заключённых – второй живёт на полу.

На 20 зеков – один душ и один телевизор, а также общий туалет в углу хаты. Всё это внизу в большом коридоре блока, то есть в «ливинг руме» – дневной комнате отдыха. Туалеты везде из нержавеющей стали также как и в «буре». Как объяснил мне Кортез ранее, такая роскошь не от любви к уголовникам, а от прочности нержавеющей стали, то есть материала, из которого невозможно сделать оружие!


Моим сокамерникoм оказался дядечка в почтенном возрасте похожий на дядюшку Тома из одноименной «хижины». Звали его Роберт Томсон. Встретил он меня миролюбиво, но настороженно. Первый вопрос – есть ли деньги? Я ответил – есть. Он улыбнулся, а потом спросил откуда я? Я сказал, что из СССР и на него это произвело необъяснимый фурор. Оказывается, он никогда не видел «живых» русских, о которых очень много слышал и постоянно говорят по телевизору!

Где находится Россия он тоже не знал, но предположительно заявил, что где-то в Сибири! Ну, а где Сибирь, откуда ты знаешь? – уже с недоумением спросил я. Ну это где-то на севере, где вечная зима и пьяные мужики с гармошкой ходят в обнимку с медведями по улице! – спокойно ответил мой сосед и было видно, что он абсолютно в этом уверен!


Это было моё первое «столкновение интересов и высочайшего недоумения», которое меня впоследствии преследовало все время моего содержания под стражей. Для меня это было настолько невежественно, что я засомневался, что я нахожусь на территории Америки – факты абсолютной безграмотности населения этой «Лучшей на планете» меня буквально вводили в ступор.

То, что предыдущие 15 лет я находился в лучшей половине представителей этого государства, которые меня неоднократно вводили в состояние недоумение от «образования» и теперь, когда я находился в низшей прослойке общества, меня просто душила и рвала на куски эта вопиющая безграмотность моих новых сотоварищей, «великих» американцев!


Я считал, что я уже привык и как-то научился ориентироваться в этой вопиющей безграмотности моей новой Родины, оказывается, я ещё не знал и даже не предполагал, насколько дебильно это самое общество, потому что никогда не соприкасался с представителями другой, так называемой «настоящей Америки», т.е. «чёрной Америки!»

Что день грядущий мне предложит, впервые в моей жизни оказавшись с глазу на глаз с «импортным» преступным миром?


Свою первую ночь в своей первой хате, постелив свой пластиковый, тонкий матрас на пол, я оказался почти напротив туалета, на который мой «дядюшка Том» исправно ходил с интервалом в 15 минут всю ночь, исправно нажимая кнопку спуска воды. Вода улетала с горшка со звуком равнозначным преодолению звукового барьера нашим красавцем мигом! Вся система слива в американских тюрьмах заведена на вакуумное ускорение содержимого из горшка. Эти системы сделаны и разработаны с единственной целью, чтобы зэки перестали делать бунты и провокации забивая горшки. Вакуумный усилитель настолько мощный, что все содержимое горшка улетает в систему со скоростью бешеного таракана издавая при этом невероятный звук пикирующего бомбардировщика!


Когда мне надоели эти ночные похождения каждых пятнадцать минут, превративших мой сон в пытку, я попытался возразить этому сскуну: «Послушай приятель, ты можешь свое грязное дело делать не так часто или хотя бы не сливать грёбаный бачок?» – миролюбиво спросил я, выражая беспокойство. Однако этот пиндос мне заявил, что он ничего не может сделать, потому что постоянно хочет писать, а сливать бачок это б***ь – «mandatory», то есть обязательно – так написано в инструкции!

Я ему ответил, что я понимаю насчёт инструкций и что вы такие законопослушные пацаны, зарезав и убив человек пятнадцать, вы потом беспрекословно выполняете, что написано в ваших гребаных книжках – методичках, как себя вести в тюрьме? Если ты такой конченный зэк, всю жизнь просидел в тюрьме, то какого хера ты так слушаешься этих методичек, которые пишут мусора и по отношению ко мне выражаешь полнейшую неуважуху?

Этот старый пердун, не моргнув глазом сказал «извини!» и… продолжил в том же духе!


Не успел я сомкнуть глаза, как загремела тревога и сработали пневматические замки, открывая полутонные бронебойные двери. Мы все спустились вниз в комнату отдыха и встали по кругу у стен с поднятыми руками. Через несколько минут в хату вломилась толпа жандармов человек двадцать и начала шмонать камеры, а потом делать личный досмотр! Какой-то мальчишка-подросток, что-то там сказал, повозмущался, ему тут же вломили п***юлей, выкинули из дневной комнаты в коридор и скорее всего обработали ещё раз. Больше я его не видел. Как мне потом объяснили, что этого борзого правдоруба сразу убрали в БУР!


У нас было несколько минут, нам дали привести перевёрнутые вверх дном камеры после шмона, почистить зубы, побриться или принять душ. В душ была огромная очередь и я понял, что я туда не попадаю, потому что вскоре открылась кормушка и нам привезли завтрак. Еду расхватали мгновенно – сириал с молоком (кукурузные хлопья), два кусочка хлеба и холодный чай со льдом в пластиковом стаканчике. Было четыре часа утра на часах, подвешенных на стене в дневной комнате и этот очередной маразм меня тоже ввёл в ступор! Я сразу понял, что процесс по сбрасыванию веса начался! В дневной комнате было всего два стола по четыре человека – вся остальная толпа, держа поднос в руках, топтали этот мизерный завтрак стоя! После завтрака нас опять загнали в камеры и закрыли. Оказывается, мы можем поспать до следующего шмона, который будет сразу после пересменки бригады охраны в семь утра!


После этого, по селектору стали объявлять сколько времени осталось до «локаут», то есть закрывания дверей в камеры, которые тут же, с грохотом гаубичной батареи, открылись. Собрав свои манатки опять в мешок и одевшись, толпа спустилась вниз и расстелив покрывала на полу, продолжила спать. Мой сосед по камере Том нашел мне место рядом с собой под лестницей. Подремав ещё около часа, я вскочил вместе со всеми, выстроившись у стены по кругу, создав так называемый живой коридор. Дверь в блок с грохотом отворилась и к нам опять ввалились человек двадцать жандармов в сияющих чёрных ботинках и кофейно – коричневой униформе, как у фашистов, со всеми шевронами, медалями и прочей ботвой и стали опять шмонать так называемый живой коридор. У меня было такое впечатление, что пацаны только что вернулись с парада Победы на главной площади страны! Нас опять стали персонально шмонать, а потом переворачивать все в камерах!


Процедура досмотра длилась около получаса и в этот раз никто не возмущался.

Остановившись на выходе, их старший представился: «Господа подонки, меня зовут депути Джонсон, мне очень хорошо платят за то, чтобы вашу жизнь здесь сделать кошмаром. Не забывайте это!» Сверкнув начищенными носами своих утюгов, мистер Джонсон по кличке «кошмар», устремился портить жизнь в следующий блок. Всё это произошло столь стремительно, что я не успел даже всерьёз испугаться. Дверь блока с грохотом закрылась, а сам блок выглядел будто по нему Мамай прошел. «И так каждое утро!», прошептал мой сосед по построению двухметровый тощий негр из Нью-Йорка по кличке «смерть». За что ему присвоили такое погоняло я не понял, хотя внешне он реально был похож на смерть, потому что еле дышал и еле двигался. Он настолько был худой, что при ходьбе выскакивал из своих же тапочек самого последнего размера – они у него постоянно оставались на полу на пути следования движения, но самой большой отличительной чертой этой «ошибки природы» было то, что он постоянно разговаривал сам с собой! Вначале я все время конфузился и пытался разобраться, но потом убедился, что он просто тихо сам с собой ведёт задушевные беседы и я в его планы не вхожу!


После того, как шмон закончился, жандармы ушли и за ними с невероятным грохотом закрылась пневматическая дверь.

Все остались в дневной комнате, и дежурный со своего пульта управления включил телевизор. Большинство зеков тут же постелили себе на полу свои покрывала и продолжили сон, несколько человек смотрели телевизор, кто-то читал Библию. Я смотрел на весь этот ужас и недоумевал. Неужели моя жизнь замкнулась на этом грёбаном бетонном прямоугольнике размером с советскую двухкомнатную квартиру, в которую воткнули 20 человек отморозков? Перспектива пребывания в этом ужасном месте, стала вгонять меня в сумасшедший депресняк. Я никогда с этим не сталкивался и ничего подобного не испытывал. Мне показалось, что моя жизнь остановилась и все, что делалось раньше – было просто бессмыслицей, если так всё закончилось!


Расположившись на полу под лестницей, под столом – заняв практически каждый свободный кусочек пространства, зелёные комбинезоны свернувшись калачиками, продолжили спать. Заткнув уши пробками из туалетной бумаги и отключившись от реальности, пацаны ушли в себя. Пару человек смотрели телевизор практически в полуметре от него. Наверное глуховаты, что так близко смотрят телевизор, подумал я.


Компания из нескольких человек резалась в нарды, неистово споря до хрипоты. Их аргументы были весомы по отношению друг другу и самая мирная игра на земле после шахмат, практически перерастала в побоище!

Неизвестно как устроившись на кусочке сидения, я попытался смотреть телевизор, потому что спать абсолютно не мог в отличие от всей хаты – в карты я никогда не играл, домино ненавидел, считая эти занятия абсолютно безмозглой тратой времени…

Неожиданно один из чертей компании, игравшей в нарды, подошел к телевизору и переключил канал. Я оторопел. Вежливо, я обратился к этому уроду, чтобы он переключил канал обратно.

Я объяснил, что я смотрю эту передачу и, наверное, нужно сначала спросить, а потом уже переключать.

– Вы, юноша, проявили неуважение ко мне, да и ко всем остальным, кто смотрит ящик, тем более, вы его сами не смотрите, потому что сидите спиной к телевизору!

Ублюдочная организация, которая играла в нарды, дружно заржала! Видимо у неё было свое мнение на этот счёт, и их «атаман» был в этой небольшой зачуханной конторке, состоящей из 20 недоделанных ублюдков – самым главным!


У меня вспотели ладони и застрочило сердечко в груди, рихтуя грудную клетку. Обычное «состояние души» перед тем, как я кого-то «вывожу из состояния стояния в вертикальном положении, по отношению к точке опоры!»

Черномазый что-то пробормотал в ответ, не соизволив даже ко мне повернуться. Мой оппонент был примерно моего роста, в полтора раза тяжелее, с чисто выбритым черепом, до блеска пасхального яичка!


Не хотелось вот так все начинать, но исходя из опыта моих товарищей, не дружащих с законом, как говорят у нас в Одессе – в новом коллективе приходится себя «ставить», если коллектив не очень дружелюбен к тебе… Это избитая банальная истина, которая устанавливалась веками и которую никак невозможно проигнорировать. И как видится, на любом континенте!

Я никогда не участвовал в подобных мероприятиях и самым моим большим «преступлением» до сегодняшнего времени – было нарушение скоростного режима или не в том месте запаркованные машины. Я так был далёк от всей этой движухи, что все знания о криминальном мире у меня, были исключительно из кинофильмов, книг или просто рассказов знакомых и родного дяди по маминой линии – одесского блатного, которым уже приходилось сделать так называемую «ходку!» И меня никогда не интересовали подобные темы.


Я встал и переключил канал обратно. Буквально через минуту эта черномазая масса сделала то же самое, но в обратном порядке. Я поднялся и… выдернул штепсель кабеля из розетки. В хате повисла тишина. Чёрный что-то прорычал в ответ, но движения не сделал. Я понял в каком одиночестве и идиотском положении я оказался, потому что меня никто не поддержал. Ублюдки тут же разбрелись по норам и углам, хотя за минуту до этого так усердно смотрели ящик и тихо про себя возмущались. Мне никто не сказал и слова, но в тоже время и черномазому, ни один человек не выразил свое «фе». Мне стало ясно, что я имею дело с обыкновенными «терпилами» и могу рассчитывать исключительно только на себя! Как, впрочем, всегда и везде в этой козлячьей стране!


Во время ланча, как только урки выстроились в очередь для получения подноса с пайкой, меня ударили сзади. Я не видел кто? Оказавшись на полу, я мгновенно вскочил, но никого рядом не увидел. Очередь продолжала стоять, потупив глаза в пол и занимаясь своими делами – получением пайки. В этот же момент двери в хату с грохотом отворились и вся толпа, побросав свои подносы ломанулась в камеры. Это был сигнал тревоги – по команде, все урки обязаны были занять свои места в своих камерах – по два человека в каждой. В дневной комнате остались двое – я, не знающий этого правила, и черномазая сука размером с орангутанга, которые спорил со мной из-за телевизора буквально накануне. Он быстро подскочил к стене, поднял руки и раздвинул ноги приготовившись к досмотру и аресту! Я все сразу понял – значит именно эта ублюдочная масса меня и ударила сзади как подлый трус – сраный Мальчиш – Плохиш или просто обыкновенный америкашка – вонючая, мерзкая, маленькая душонка, которая б***ь весь мир учит как жить, сами живя по законам подонков!


Я никогда, никого не трогаю первым, но подобную агрессию тоже не прощаю никому – это моя жизненная позиция! Прыгнув зигзагом два шага в сторону, я вышел на ударную позицию и всадил левый маваши этому подонку по левой стороне его безмозглой бестолковки. Это чмо неумело среагировало, как бывший боксёр и почему-то двумя руками прикрыло свои яйца – видимо это самое дорогое, что у него было. Чмок подъёма моей кроссовки был слышен на весь блок. Дебил, переломившись пополам, развалился на полу во весь двухметровый рост и безжизненно замер, закатив глаза.


В тот же миг, в блок влетели несколько жандармов и также уложили меня на пол, забив в браслеты. Медик оказал помощь этому уроду и его также забили в браслеты. Нас растащили в разные стороны здания, на самый нижний этаж, откуда я только что прибыл накануне из казематов. Не пробыв и сутки в расположение общего содержания, меня опять упрятали в бур!


Я первый раз с этим столкнулся и тогда ещё не понимал, что в этих козлячьих американских организациях нужно держать ухо востро и что здесь один на один никто не дерётся. Как говорят сами американцы – «У них нет яиц!» – есть такое выражение, имеется ввиду, что сплошь и рядом подонки и трусы и выяснять отношения один на один, лицом-к-лицу, у них просто не принято! Здесь законы тайги, где медведь – хозяин, над которым превалирует закон джунглей и Маугли – где на каждого налетают толпой как шакалы, бьют исподтишка и засаживают пику в бок исключительно сзади, поэтому ухо нужно держать востро и всегда быть наготове!

Ничего этого я не знал, понятия у меня были о подобных ситуациях – пацанячьи и советские, где отношения во дворе или на улице мы всегда выясняли лицом к лицу и бились до первой крови.


В Америке все по-другому: это стадо шакалов, которое пытается тебя куснуть побольнее и убежать подальше и всё это делается исподтишка – подло, это у них называется законом. Какая бл**ь страна, такие люди и такие законы!!! Плюс ко всему вся эта шелуха сплошь и рядом построена на ПОВАЛЬНОМ СТУКАЧЕСТВЕ – если тебя не смогли завалить толпой, значит тебя обязательно свалят наговорами и враньем практически этого не скрывая! Тупо, внаглую, в лицо! Это у них называется порядочностью – человек доложил, значит он – честный, (He didit Wright!) И это бля*ь в тюрьме, где на каждой тваре – негде ставить пробу!!!

В общем, первый раз в моей жизни я попадаю в общество ярых нарушителей закона и сразу все в полной мере, ощущаю на собственной шкуре – всю эту гадость и низость этой страны! К моему большому сожалению, учиться приходилось очень быстро и учиться, исключительно на собственных ошибках!


Вообще все, что со мной происходило, вот так взять человека, служащего государству, находящемуся в среде мощной организации – умных, воспитанных, обученных людей с репутацией, мощным опытом после изощрённых тренингов, мозги которого работают исключительно в одном направлении – заботе о безопасности страны и просто… взять за шиворот и забросить в совершенно другую – дикую среду, о которой вообще не имеешь представления – это было каким-то вопиющим невообразимым экспериментом по отношению не только ко мне, а и всей моей семье!


3. АМЕРИКАНСКИЙ СУД – САМЫЙ ОХРЕНЕВШИЙ СУД В МИРЕ!!!


Соединенные Штаты Америки занимают первое место в мире по исправительным учреждениям, то есть тюрьмам! Парадокс, нет – это факт, это даже больше, чем факт, потому что так оно и есть!


В этой хвалёной стране – оплоте демократии, этой самой демократии как раз и не присутствует. Вернее, присутствует в мизерном наличии. До тех пор\, пока ты сам не столкнешься с их карательным аппаратом, ты наверно считаешь, что у тебя всё клево и ты живёшь в великой свободной стране, что на самом деле является абсолютным пропагандистским трюком!

По количеству тюрем и заключённых на душу населения, США обошли далеко вперёд такие гиганты «авторитарного режима», как обзывают из каждого американского утюга Россию и Китай, ну и Венесуэлу с Мексикой в придачу!


За последние 25 лет количество заключённых в этой стране выросло на 30% и на сегодняшний день их число составляет более трех с половиной миллионов и неукоснительно растет! А если ещё вспомнить 15 – 18 000 000 находящихся под надзором и каждый год выходящих по УДО, то эта цифра является населением крупной европейской страны! Скажу откровенно, эти цифры впечатляют и настораживают. По крайней мере будущее демократии и социальной стабильности страны под большим вопросом, если ничего не изменится к лучшему, но мне кажется, что будет только хуже…

Меня чуть ли не волоком притащили опять в подвальное казематы и бросили в приемное помещение на полу, стреноженного по рукам и ногам.


– Засунь его поглубже! – рекомендовали конвоиры дежурному жандарму и заржав как кони, довольные от выполненной работы удалились восвояси.

Не знаю почему, но они ему настойчиво рекомендовали засунуть меня в карцер номер пять!

– Видимо худший из вариантов содержания, пронеслось у меня в голове. На моё удивление, на смене оказался мой новый товарищ Кортез и я считаю, что это было удача!

Увидел меня Кортез даже обрадовался, по крайней мере мне так показалось и на испанском он сразу меня спросил,

– Que Paso? – что случилось?

Я ответил, что подрался с черномазым педерастом и уложил его на пол при самообороне…

– Eh, amigo, amigo! – воскликнул Кортес и провёл меня в карцер номер пять. Само место «БУРа» было в самом нижнем коридоре этого каменного каземата и выглядело как микроскопический каменный мешок. Однако карцер номер пять был совсем другим, то есть индивидуальным сооружением.

Камера представляла неприятное зрелище с тяжелым запахом. Поняв моё состояние и настойчивость черных жандармов, сопровождавших меня, Кортез сам по себе перевёлся на предыдущую смену, у которой оставались ключи. Он мне открыл карцер номер два, который находился практически в центре каземата, рядом с постом надзирателя. Мои сопровождающие, конечно, расстроились, что меня поместили оказывается в ВИП – резерв. Но делать было нечего.

Осмотревшись через время, я обнаружил, что карцер состоит из двух комнат. В большой комнате стояли стол, душ и телефон, во второй, малой комнате, стояла кровать и туалет, то есть, грубо говоря, это была практически хрущевка – двухкомнатная квартира советского образца, только без кухни. Стены и острые углы были обшиты толстым, стеганым ватным покрывалом защитного цвета. Пол был покрыт ковровым покрытием с высоким ворсом. Я проверил все электронные точки, все работало и было исправно. Я не верил своей удаче! Оказывается, даже в тюрьме, она может присутствовать – госпожа удача!

Через некоторое время в предбаннике лязгнув затвором, отворилась дверь, и я увидел…Кортеза пытающегося сделать серьезную физиономию и еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться! В руке у него был поднос с обедом, который, я естественно, пропустил у себя в блоке из-за конфликта.

Уничтожая съедобные запасы с подноса, я спросил у Кортеза – откуда такие почести, как такое вообще возможно в тюрьме, тем более усиленного режима?

– Мой новый товарищ спокойно доложил: «А, сидел тут у нас один фраер – знаменитый шпион из твоего ГРУ и пока с ним работали наши спецы из NSA (Агентство Национальной Безопасности), ему и создали такие условия по его требованию, потому что он начал сливать все, что знал, чтобы избежать расстрела.

– А как звали этого разведчика? – перестав жевать спросил я.

– Да Джеймс Олдридж, он вообще то американец, но работал на вас очень долго, был очень крутым шпионом в нашем ЦРУ, которое, кстати, находится недалеко отсюда, буквально в двух шагах, в Лэнгли!

– Вау! – воскликнул я с воодушевлением, мне реально круто повезло спать на той же кровати, на которой спал самый известный разведчик современности, ну и кстати крутейший шпион 20-го века!

Кортез тут же рассказал кое-что об операции, как брали Джеймса вместе с его женой, как он себя здесь вёл и как Кортез таскал ему карандаши и бумагу. Эта тема нас ещё больше сблизила, я ему рассказал пару историй о нашей работе за границей, он с огромным интересом слушал и было видно, что он получал реальный кайф – видимо сам, когда-то мечтал стать шпионом!

В общем ему создали все условия, чтобы он начал колоться и рассказал, что он успел слить русским, чтобы обозначить размер ущерба, поэтому вот такую квартиру ему и построили, вернее создали здесь. А сейчас её используют в основном для умалишенных и тех, кто склонен к самоубийству!

– Так что не переживай, ты в правильном месте, я думаю, что тебе здесь будет лучше, чем там среди этих ублюдков! – с уверенностью заявил Кортез, я был очень благодарен, что Бог мне послал этого человека на моем пути! Как говорила мне когда-то бабушка в детстве, что куда бы меня не забросила судьба – нужно стараться найти правильного человека даже среди врагов и недоброжелателей, ведь везде – люди и с ними всегда можно договориться! Как была права моя дорогая бабушка Ксения…

Мог ли я подумать в далёком 93-м году в Бихаче, допрашивая одного из боснийских перебежчиков, что сам окажусь на этой же кровати? Мусульманин настойчиво меня просил срочно передать его контрразведке, так как он владеет очень серьезной информацией о каком-то «моле» (кроте) в ЦРУ. Я скептически отнёсся к показаниям неряшливого и небритого учёного-разведчика с запахом перегара в здании местного радиоузла, но всё-таки передал его по команде в особый отдел французского иностранного легиона в распоряжение своего друга Саши Михайловича, который возглавлял в то время отдел «гестапо» в первом учебном полку в Обани!

Я вкратце рассказал Кортезу об этом далёком случае в Югославии в начале девяностых и об утреннем бое с Анри – так звали моего оппонента из моего первого блока, с которым я получил свой первый опыт взаимоотношений в американской тюрьме.

Кортез пообещал все разузнать и вернуться с информацией к концу смены. Спокойно покушав под последние новости ТВ, я растянулся на хорошей кровати, предвкушая хорошее время, в моем двухкомнатном тюремном «люксе». Хотелось оставаться в таком счастье как можно дольше.

Как только за Кортезом захлопнулась дверь, я тут же метнулся к телефону и на великую удачу без помех соединился с Наташкой. Не успел я закончить фразу, как она своим спокойствием меня буквально огорошила: «Ну что, Одесский погулял, теперь решил сдаваться?»

У меня моментально вылетел весь пар, и я в доли секунды сдулся. Меня пронзила мысль, что, чтобы я и не сказал – она не поверит и все мои усилия будут напрасны! Но я попытался: «Кура, я – в тюрьме!» – выпалил я в трубку и затаил дыхание. На другом конце провода произошло замешательство, видимо Наташка переваривала моих три слова и до неё моментально дошло, что это действительно так. Два варианта, которых она всегда опасалась, были неумолимо близки к цели – это или я где-то фестивалю с какими-то козами, или чего-то набедокурил. Это было в моем духе и это было в моем характере разгульной жизни, которая процветала в нашей семье с первого дня нашего знакомства…

– Кура, насколько всё серьёзно? – она моментально среагировала на мой бред, который любому человеку показался бы невероятным, но Наташка знала, что говорила, потому что она знала меня: сколько бы я не фестивалил, я все равно приду домой, как побитая собака с опущенной головой и как говорят американцы: «Tail between legs» – с хвостом между ног!

Я ей дал указание, чтобы она связалась с адвокатом и получила у него хотя бы консультацию. Этим товарищем был мальчик из нашей компании, его звали Лёша Зофтис и он был нашим земляком из Одессы.

Наташа тут же мне заявила, что она немедленно ко мне приедет и хочет видеть мои глаза. По моим глазам она всегда вычисляла уровень моей безалаберности или искренности! Больше всего на свете, конечно, я хотел её просто видеть для того, чтобы опустить градус высочайшего стресса. Здесь присутствуют очень важный момент человеческой психологии, когда, попадая во вражескую или недружественную среду, тебе нужно справиться с эмоциями и это не всегда удается, и удается – не каждому!

Попасть в тюрьму все равно, что на войну – здесь нет друзей, вокруг одни враги и каждому из них, что-то от тебя нужно. Все хотят тебя поиметь! Но очень важный момент во всей этой ситуации, также как и на войне, нужно со всем с этим постараться справиться – взять себя в руки и как говорят американцы: «Sleep over with it» – нужно с этим переспать! Когда ты переспишь с этим, проснувшись на следующее утро – у тебя немножко будут уже другие эмоции: ты познакомишься с людьми, ты получишь какую-то информацию, ты по крайней мере уже что-то узнаешь и появится хоть какая-то мизерная определённость, а это – уже твой шанс! Тебе уже не кажется, что всё потеряно и ты находишься в пропасти!

Очень сложно всё это осознать, но нужно к этому прийти и нужно понимать – что хуже уже не будет, что самое плохое и самое ужасное уже произошло – нужно собрать волю в кулак и все возможности, чтобы придумать, как из всего этого выкарабкиваться!

Весь этот месяц, что я находился в карцере, было самым сложным испытанием во всей моей биографии и скажу откровенно, справляться с этим было очень и очень тяжело! Как говорят, что в окопах нет атеистов – это правда! Абсолютно тоже самое происходило и со мной в этой грёбаной камере, этой грёбаной тюрьме и этом грёбаном Фэрфакс графстве – это просто было невероятное испытание, с которым не каждый справиться, особенно человек некриминального склада и попавший туда впервые, как я!

Эти урки, которые меня окружали – у них уже было по несколько ходок, они сидят в этих условиях с детства, для них тюрьма – дом родной, они по-моему, даже несильно переживают, что в очередной раз их сюда загребли: они все знают, они всех знают, им здесь может быть даже лучше, чем на улице, как они говорят, то есть на воле, для них тюрьма – мать родна, для меня же, это было тяжкое испытание, с которым я столкнулся впервые и с которым нужно было научиться справляться, причём на ходу, на собственных ошибках и методом тыка!


… Не успев выговорить свой телефонный лимит 20 минут разговора, как дверь в мою камеру с визгом отворилась и ко мне в «люкс» ввалились пять жандармов, включая Кортеза. Старший из них, которого я помнил ещё месяц назад, когда он со мной беседовал, определяя классификацию. Офицер-щеголь в наутюженной униформе и горящих от блеска ботинках, спросил, как дела и попросил рассказать, что произошло? Я вкратце обрисовал ситуацию и причину конфликта, после чего он воскликнул: «Да точно так, как рассказала медсестра! Собирай свои манатки поедешь назад в свой блок, ты не против, надеюсь?» На что Кортез возразил и предупредил, что блок будет вражески настроен и конфликты будут опять, потому что Анри мы уберём в БУР надолго! Так что лучше всего его отправить в белую камеру! Они между собой тихо переговаривались и ведущую роль в этом я видел Кортеза, который был в хороших отношениях с офицером классификации. Я ничего не понимал, но думаю Кортез «потянул за меня мазу» и он знал, что он делал.

Оказывается, медсестра, которая развозит медикаменты по блокам, видела от начала и до конца все, что произошло и тут же сделала рапорт диспетчеру, который всё зафиксировал и послал тюремный спецназ для разборок, которые впоследствии загребли нас обоих и опустили в каземат!

Я бы, конечно, с удовольствием находился в этом двухкомнатном люксе до конца расследования, но видимо этого нельзя было допускать по тюремному протоколу, поэтому меня отправили снова в блок общественного содержания. Откровенно говоря, я шел туда с чувством настороженности и не был уверен, что сегодня уже опять меня не загребут, потому что придётся отстаивать свои права, как говорят в России – следовать понятиям!


Возвращаясь назад в блок, я побродил по зданию, через пуленепробиваемые окна наслаждаясь предпраздничным Вашингтоном, который практически лежал за окнами в пышной, угасающей, разноцветной осенней гамме.

По календарю приближались два огромных американских праздника – День индюка (День Благодарения) и Рождество. Хотелось попасть домой как можно скорее. На этой позитивной волне я устремился поскорее в блок. Однако, приближаясь к посту дневального я выяснил, что в свой блок меня не возвращают, а отправляют в блок номер четыре – который славился дурной славой – ещё хуже предыдущего.


Как только за мной захлопнулась салеподoвая(пневмо-магнитная) тяжелая дверь – в блоке наступила тишина. Я не поверил своим глазам – на меня исподлобья смотрела бритоголовая толпа и все… были белыми!

– Ну что славянин, мы слышали про твои подвиги, как зовут, проходи, садись – гостем будешь! – дружелюбно пригласил меня в центр камеры за большой металлический стол из нержавейки, окруженной точно такими же скамейками один из бритоголовых. Парниша был примерно моего возраста и в полной упаковке нациста: раскачанный торс до безумия, на груди – свастика, нацистский клич «Gott mi tuns» – С нами Бог! на плече, татуировка подмышкой с группой крови и абсолютно лысый череп, выбритый как пасхальное яичко. Пахан был моего роста, голубоглазый блондин – типичный ариец!

Перефразировав его приглашение, я ответил, что меня не зовут – я сам прихожу и блок буквально взорвался от хохота! Я сразу понял, что лёд сломан и это – моя хата, мне здесь будет комфортно!


Я мало что понимал в тюремной иерархии, но чуйка меня никогда не подводила. Пацаны тупо качались, а кто был свободен от данного телесного наказания, занимались интеллектуальными экзекуциями – рубились в шашки, шахматы, домино или просто читали. Ящик практически никто не смотрел, что мне сразу очень понравилось! Телефон тоже был свободен, никто его не насиловал. В отличие от предыдущей хаты – разница была диаметрально противоположной!

Мне показали мою камеру – она оказалась на втором этаже слева, в самом углу. Я сбросил туда свои вещи, постелил постель и спустился вниз, в жилую комнату. Пацаны продолжали качаться. Самым удивительным было то, что конкретно в этой тюрьме заниматься спортом было строго-настрого запрещено, однако ребятишки изыскивали возможность как загружать свои мощные тела.

В мешок из-под личных вещей собирались библии и книги со всего блока, делалась петля наверху и это была… гиря. В пластиковое мусорное ведро наливалась вода и оно также плотно завязывалось в точно такой же мешок с петлей наверху. Это была ещё одна гиря. Бицепс качали водой, а трицепс качали книгами. Ну и естественно отжимания от пола и от скамейки. На лестнице, ведущей на второй этаж, любая ступенька выполняла роль перекладины, в зависимости от роста заключённого. В общем, в любых условиях, любым предметом, можно не дать себе лениться и качать мышцу, как говорили наши деды.


Брайан – так звали главного нациста, пригласил к себе за стол и угостил кофе, который я не пил уже больше месяца. Я с удовольствием принял его знак внимания, поблагодарил и задал пару дежурных вопросов по блоку в плане своего поведения, что можно, что нельзя и как себя вести? Некоторые инструкции еще в БУРе мне дал Кортез и посвятил также в некоторые тонкости этой тюрьмы, то есть кое-какие правила и кое-что я как бы уже знал…

В каждом блоке, как правило, свои порядки и свои правила. Он дружелюбно и в шутливой форме всё обрисовал, дал характеристику практически каждому сидельцу и вообще настроен был очень оптимистично и доброжелательно. Кивнув в сторону моего красного стрипа на запястье, он спросил, можешь ли рассказать? То есть он не вытаскивал из меня клещами признание или откровенности, просто спросил: если можешь рассказать – расскажи, а нет – тоже не беда, в следующий раз. Но скрывать мне было нечего, тем более у меня был миллион вопросов по поводу собственной судьбы, которая маячила вдали совершенно неопределённо.

Я ему изложил всё, как на духу и он сразу же посоветовал мне найти адвоката и желательно хорошего, иначе из этой кутерьмы я не выкарабкаюсь, потому что во всем деле есть очень слабый момент – то, что я погнался за грабителями! Я недоумённо спросил: как так, там же видеокамера есть на заправке, девочка – кассир все видела, они докажут мою невиновность, подтвердят, на что Брайан совершенно откровенно мне доложил, что в этой стране, у кого деньги – тот и прав!

– Ты братишка действительно ни причём – это понятно каждому, но существует такой элемент в нашей системе, как квоты. Если прокурору нужен этот балл, чтобы получить продвижение по службе, то он тебя уберет и надолго, если ты заплатишь огромные деньги дорогому адвокату – он тебя отобьет. И неважно, ты виноват или нет!

– Очень плохо, что у тебя красная полоска на запястье – у нас он называется «бульвар в газовую камеру!», такими награждают убийц, которых скорее всего, награждают смертной казнью или «Life» – пожизненным! – с улыбкой сказал Брайан и посмотрел мне в глаза. Он видимо ожидал моей реакции. Скажу откровенно, услышав такую информацию впервые в жизни, которая была адресована в мой адрес – я слегка потерялся пространстве, потому что перед моими глазами буквально рухнул весь мир! Я всё ожидал, на что угодно мог рассчитывать, но слышать в свой адрес подобное – это было слишком круто даже для меня – самым ужасным дизастером во всей моей биографии. Все, что было и происходило со мной до этого, мне показалось детской забавой!

Услышав откровение пахана блока, я чисто офонарел: я мог допустить подобные реверансы у себя в совке, но здесь в стране, которая из каждого утюга орёт на весь мир, что она воюет за демократические ценности и равноправие, страна, которая отменила рабство – такое просто у меня в голове не укладывается, как это может быть?

– Видео на сто процентов подтвердит, что меня ограбили, я боролся за свою жизнь – да меня отобьет любой первокурсник любого юридического колледжа, воскликнул я, все ещё надеясь на чудо!

Как только я закончил свою фразу и мне показалось, что я даже вспотел от негодования и несправедливости – в тот же миг весь блок буквально переломился пополам и залился смехом!

– Братишка, ты не сильно надейся на нашу «великую справедливость», в этой стране все – фэйк и всё ради наживы! – с улыбкой, но жёстко заключил Брайан и похлопал меня по плечу.

– Я буду разговаривать со своей girlfriend, мы сделаем «три-вэй кол» (звонок на 3-х линиях, т.е. с тремя абонентами) и ты объяснишь, что тебе нужно и кому позвонить? Если тебе нужен адвокат, я тебе посоветую своего, ты с ней встретишься и попробуй договориться, она реальная телка и тоже иммигрантка!

У меня в голове закипели мозги и показалось, что даже потемнело в глазах – вопросов стало еще больше, чем ответов. Ко мне неожиданно пришло понимание – существует возможность, что, попав в эту систему – я не смогу из неё выбраться! Все, что я когда-либо слышал о кознях тюремной системы, ее величайшей несправедливости и других неподдающихся логическому мышлению каверзах человеческого интеллекта, вдруг отчётливо приснилось в моем мозгу и запечатлелось в сознании. Действительно, пока не прочувствуешь собственной шкурой этот, в высшей степени гимн людского маразма исправительно-карательной системы – никогда не поймёшь чаяния и страдания узника!

Из голубоглазого мальчишки с пухленькими губками, переводящего старушек через дорогу, собирающего макулатуру и металлолом, защищающего отечество и пересекающего мировой терроризм – я моментально превратился в отбросы общества и исчадие ада, против которого настроена отборная армия карательного аппарата страны призванной беспощадно уничтожать это исчадие ада, т.е. – криминальный элемент. Этим криминальным элементом теперь был я. Я им только что стал!


Пообщавшись с паханом, я понял, что сегодня не усну, да и вообще, когда я теперь смогу уснуть нормально, если моя голова буквально взорвалась от чёрных мыслей?! В этой фишке, конечно, присутствует очень неприятный момент.

Когда ты встречаешься с глазу на глаз с подобной информацией, тебя буквально уничтожает шторм, даже не шторм, а целое цунами из негативных мыслей. Ты не можешь все разложить по полочкам и выстроить организовано по порядку то, что строилось всю жизнь и рухнуло буквально за минуту – когда ты об этом подумал.

И я не был к этому готов. Сидя ночью на полу по-турецки сложив ноги, я прокручивал свою жизнь перед глазами снова и снова, и пытался разобраться, где моя энергия души и моё сознание дали сбой, почему я до этого дошел? Конечно, у меня существовал мнимый ответ, что всему виной – моя иммиграция, мой побег из разваливающейся страны в поисках правды и построения будущего для своих детей, но я не был уверен, что это было правильным ответом. Если бы я остался в Союзе, я наверняка, как и большинство моих ровесников, вполне возможно лежал бы уже на кладбище, при переделе собственности сложив голову, когда рушилась одна империя и строилась новая!


Как правило, человек так устроен, что в подобных патовых ситуациях он всегда почему-то винит себя – так, наверное, срабатывает система самосохранения собственной психической безопасности, чтобы сохранить сознание и не сойти с ума. При любых раскладах можно найти и плюсы, и минусы и не факт, что они будут правильным ответом. Больше всего меня, конечно, мучила мысль – как со всем этим справиться моя семья? Фактически, получается, что я их подставил, бросил на произвол судьбы и конечно, я больше всего переживал, что они не справятся с возникшими трудностями. Кому они будут нужны, и кто за них будет в ответе? И ты всегда считаешь, что ты – самый лучший и самый правильный партнёр для своей жены и для своих детей – это тоже является нашим человеческим началом и заложено в наших ДНК! Но история, к сожалению, показывает обратные примеры, когда люди теряют кормильца, партнёра или просто близкого человека, после которого при жизни кажется ты не то что жить, а ты не сможешь дышать! Но проходит время, которое как известно всё лечит, человек оставшийся один, тем не менее продолжает двигаться дальше, обретает другого партнёра, которого может быть тоже, в последствии, будет считать второй своей половинкой. Это факт и его невозможно исключить из собственного сознания, потому что так оно и есть!


Учитывая, что человек по своей натуре – собственник, его больше всего мучает именно этот факт, что твоё самое ценное и дорогое, рано или поздно будет принадлежать кому-то другому! С этой мыслью я практически просидел всю ночь на полу по-турецки, пару раз вставая для того, чтобы попить воды и размяться и опять садился в свою позу и опять погружался в свои тёмные мысли. Дежурный жандарм проходил каждый час по блоку, проверяя камеры на предмет самоубийства и рихтуя решетки фонариком, постоянно спрашивал: «Эй, придурок, ты что, до сих пор молишься? Ложись спать, уже все молитвы кончились!», и еще раз рубанув фонариком по решеткам двери, довольный резко устремлялся дальше – считать по головам своих бесправных узников!

Буквально с каждым мгновением, чем я больше погружался в тюремную атмосферу, узнавая местные порядки, законы и правила, я все больше понимал, что этих законов и правил у меня абсолютно нет – существуют только обязанности. И главная из них для меня было – выжить. Просто, выжить!

Я очень благодарен Брайну – нашему пахану и может быть моему новому другу. Когда я стал ему задавать миллион вопросов и узнавать самые невероятные вещи, он мне уверенно отвечал: «Олег, здесь фишка такая, чтобы ты более-менее спокойно сидел, нужно просто-напросто сделать один финт!»

– Какой финт? – недоумённо спрашивал я.

– Тебе нужно научиться все похерить и на все… положить!

– Да ты что? – ерепенился я, у меня же там семья, у меня бизнес, дом, у меня там все страховки, дети, семья, жена-красавица, на мне столько висит – ты представляешь, если меня там не будет очень, много людей без меня просто перестанут существовать – мои родственники в Союзе, которых я кормлю, мои те, мои се, у меня футбольная школа, мои бойцы, ты даже не представляешь сколько на мне завязано, куда это все деть, я это создавал годами они же все без меня загнутся и все – рухнет!!! Все, что я практически крикнул и самое печальное, что все, что я говорил – было искренним и было правдой! Я был в полнейшем отчаянии! Я был практически в состоянии прострации, в преддверии глубочайшего обморока и ментального срыва!


Брайан взял меня за плечо, посмотрел мне в глаза в упор – его голубой блеск буквально сиял: «Олег, извини братан, по-другому не работает. Чем быстрее ты все отсечёшь и сконцентрируешься на своей камере и вот на этом месте за столом – тем быстрее сделаешь легче себе и другим!»

Слова, вылетевшие из его уст, мне показались невероятными. Я просто не верил и не мог осознать смысл того, что он мне говорил. Как это вообще возможно, как все, что я создавал столько лет и действительно вокруг меня столько крутится и столько от меня зависит – вдруг всё это похерить?!

– Послушай мой русский друг, видя моё негодование и скорее всего нездоровый отблеск сумасшедших глаз, ещё более спокойно и более уверенно, он произнёс: «Ты сам поймёшь, только немножко позже, сейчас – это самый лучший вариант. Ты никому и ничем уже не поможешь, ты должен с этим смириться. Олег, ты – должен! Сконцентрируйся исключительно на себе, сейчас твоя задача – помочь самому себе, всё остальное – уже неважно. Ты уже ничего не изменишь! Никак! Поверь, я тебе желаю только хорошего, и ты должен сделать правильно, то есть – рационально, чтобы помочь и себе и своим близким!

– Ты что сумасшедший, ты мне предлагаешь отречься от самого дорогого, что у меня есть в жизни, ради чего я рисковал собственной жизнью для того, чтобы им это все сделать?», чуть ли не во весь голос заверещал я так, что меня услышали буквально все и повернулись в мою сторону! Брайан ещё раз на меня посмотрел уже с долей скептицизма и ироничной улыбкой и спокойно ответил: «Ну… где-то так!»

И ещё раз улыбнувшись, и постучав меня по плечу, через некоторое время бодро воскликнул: «Ну, ты пока думай, и давай-ка сыграем с тобой партейку в шахматы, говорят вы – русские крутые в этом бизнесе…»


До самого конца своей отсидки, до самого последнего вздоха, когда моя душа металась в каменном мешке, до последней секунды, когда я смотрел на небо в клеточку и когда за мной последний раз, наконец лязгнул засов и послышался рык сторожевого пса, я вспоминал эти слова своего первого американского друга – зэка и убеждался как он был прав! Я был очень счастлив, что Бог мне послал его в тот вечер и устами Брайана, сказал мне эти сакраментальные слова: «You got to do – what you got to do!» – ты должен сделать то, что ты должен сделать!


Самое приятное время в американской тюрьме – это время после обеда, после четырех часов пополудни. Все активные движения заканчивается и начинается спокойная жизнь до самого отбоя. Урки предоставлены сами себе при минимальном терроре. Можешь практически не беспокоиться больше не по каким исправительным программам, не таскают на допросы, ничего не заставляют делать больше. И как только мы сдаем подносы с едой после пайки, нам открывают камеры, где можно заняться своими зековскими не хитростными делами.


Можно принять душ, постираться, поспать на нормальной кровати или просто наконец написать письмо в одиночестве и собравшись с мыслями, чтобы тебя никто не отвлекал. Любители игр как правило, сражались на пирожные или отжимания от пола, в шашки, шахматы и домино, играли на очередь в душ или просто ходили друг другу в гости. Но главная особенность послеобеденного времени была в том, что прожит ещё один день ненавистной неволи приближающий нас с каждым шагом ко дню освобождения! А этот день, как известно, также, как и дембель – неизбежен! Если у меня была возможность свое стрессовое или депрессивное состояние поправить – я всегда лечил его водой. Простой водой принимая душ, вместе с которой я снимал стресс и который отправлялся в водосток далеко под землю, унося всю мою боль и переживания. 15 – минутное стояние под напором горячей воды, мне давали больший эффект, чем любой самый продвинутый специалист в области психиатрии. Я всегда сам справлялся со своими эмоциями и самыми негативными мыслями в период кризиса.


Прийдя в себя от первичных стрессов и переживаний, и немного окрепнув морально, я решил начать борьбу за свое будущее с азов. Прежде всего, как и в любом деле, нужно было набрать базовую информацию к размышлению. Первый этап – побеседовать со всеми более-менее толковыми зеками, кто хоть немного разбирается в юриспруденции. К моему великому огорчению, я сразу же убедился, что с мозгами у ребят большие проблемы – насколько я помню в советских тюрьмах сидела сплошь и исключительно одна «профессура». Было прямо зависимо – чем больше человек сидел – тем больше он знал и поэтому мог дать любой бесценный совет.

В американских тюрьмах просто бурелом, к кому бы я не обращался и с кем не пытался поговорить, в ответ слышал сплошной повальный дебилизм. Такое впечатление, что эти идиоты, чем больше сидели – тем они больше тупели! Как человек новый, я у них вызывал интерес и любопытство. Но посоветовать чего-то путного они мне физически не могли, потому что ни хера не знали, что меня очень сильно удивляло и сказочный миф о величии этой страны у меня рушился буквально каждый день, даже не по дням, а по часам!

Я наделся, что они хоть практически и дегенераты, но вдруг кто-то обронит хоть какую-то разумную мысль, которой я смогу воспользоваться. В письменном виде я послал запрос в юридическую библиотеку и начал по вечерам проводить задушевные беседы с осуждёнными, надеясь на помощь. В перерывах между этой кропотливой работой, я по-прежнему пытался дозвониться назначенному мне адвокату. Результат был упорно непоколебим – ждите ответа! Постоянно я получал от машины – робота, которая с достоинством обещала мне какую-то помощь – нужна только набраться терпения!


Брайан, видя моё безуспешное старание и сжалившись, вскользь сказал, что он придёт за день до моего слушания, что практически так и бывает всегда. Посоветовал мне не париться, а дальше все будет так, как расписано в учебниках! Изучив закон досконально и все нюансы моего обвинения, к концу третьего месяца, я выработал план собственной защиты. Как человек последовательный в плане вынужденного юридического образования, я был подкован достаточно и хорошо изучил свою ситуацию без чьей-либо помощи! Я быстро убедился, что надеется мне не на кого и нужно самому выкарабкиваться из ужасной ситуации, а значит придётся самому становиться юристом. В условиях, к которым я был абсолютно не готов и которые мне казались запредельными, тем не менее я стал сам себя учить юридическому крючкотворству, благо в американской тюрьме для этого есть все условия. Ты пишешь запрос на посещение юридической библиотеки, приходишь туда, тебе дают любые учебники – свод законов и самое главное- компьютер, в котором есть программа «Нексус-Лексус», где собраны все преступления на территории Соединённых штатов за всю её историю. Грубо говоря, пользуясь этой программой, можно найти похожие преступления, соответствующие твоему коду и исходя из него построить свою защиту и применить в суде, то есть, как когда-то, что-то и где-то случилось на территории США похожее на твой случай – ты можешь его использовать, взять на свое вооружение и на этом построить свою защиту!


Мне потребовалось несколько походов в юридическую библиотеку для того, чтобы погрузиться в тему и окунуться в ситуацию. В библиотеке находится инструктор – это один из опытных зеков, который дает тебе соответствующие подсказки, благодаря которым ты и занимаешься собственной защитой. Спасение утопающих дело рук самих утопающих! этот незыблемый девиз моего земляка Остапа Бендера, как нельзя лучше всего подходил именно к моей ситуации, которой я и воспользовался! Вдобавок ко всему, когда я уже неплохо стал разбираться в том, что происходило вокруг меня и в каком направлении нужно двигаться, ко мне неожиданно, мои бывшие коллеги из агентства, на которое я работал на протяжении нескольких лет в качестве «консультанта по международным вопросам» прислали адвоката для консультации.

Женщине было примерно столько же сколько и мне, выглядела она исключительно по-американски и хорошо знала свое дело. Звали её Карен Киркпатрик, уроженка Ирландии из династии адвокатов! После нашего общения, она буквально вдохнула в меня надежду, что всё не так уж и плохо, но придётся тяжело поработать! В процессе нашего общения, она ещё раз подтвердила незыблемые слова пахана из моего блока о том, что: сын кухарки будет – кухаркой, а сын секретаря будет – секретарем и все в этой стране исключительно решает бабло! Нет ничего нового под солнцем даже в этой великой стране, которую весь мир ошибочно называет – великой! Я все больше и больше, буквально с каждым последующим шагом убеждался, что мировое мнение о величие Америки – очень и очень ошибочное!


Хочу сразу отдать должное всем своим настоящим друзьям, которые буквально с первого дня принялись меня поддерживать, а также помогать по мере возможности Наташке. Больше всего на себя приняла удар именно она. Естественно, меня мучил вопрос, что будет и как она выкрутиться из ситуации при условии, что все закончится печально и по законам штата Вирджиния, я закончу свою жизнь в газовой камере? В голову лезли самые чёрные мысли, самые невероятные представление о месте моей личности в обществе, ну и естественно, беспробудном, тёмным будущим моей семьи? С мыслями об этом ужасе я ложился и с мыслями об этом просыпался. Мои проблемы как-то отходили в сторону, когда я думал о том, что будет с ней?

Я не просто подчеркнул слово «настоящие друзья», потому что буквально через пару-тройку месяцев после ареста, от меня буквально все отказались, за исключением именно настоящих друзей, которых осталось всего лишь несколько и которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Данный факт явился для меня ещё более ужасным откровением, но ведь не зря говорят: пришла беда – открывай ворота!


По прошествии этих тяжких лет – самых сложных в моей жизни, я могу с полной уверенностью сказать, что все, что со мной произошло – так было угодно Богу!

За весь ужас своей чёрной полосы в жизни, я должен быть ему благодарен, потому что именно Творец отправил меня в столь длительный путь нечеловеческих страданий и жестоких испытаний и в конце концов направил меня на путь истинный и удержал в рамках хомо-сапиенс, т.е.– человека…


Да, я хлебнул горя, очень большого горя, потерял практически всё и оказавшись на самом дне общества в тоже время, я сумел отделить плевны от зёрен и благодаря своей силе духа, твёрдости характера и правильным жизненным убеждениям, я все-таки выкарабкался из бездны и появился снова на свет абсолютно новым человеком, как только за мной последний раз лязгнул замок темницы!


4. ДАЖЕ В САМОЙ ГЛУБОКОЙ БЕЗДНЕ – ВСЕГДА СУЩЕСТВУЕТ БРОД.


Неимоверным усилием воли и широтой одесского обаяния, мне удалось через Кортеза и его друга из классификационного отдела, добиться практически невозможного – получить работу в юридической библиотеке. Работа не ахти какая – я получал за свой сизифов труд около 26 $ в месяц. Но сама сумма, не имела никакого значения. Главным достижением этой работы было то, что я имел безграничный доступ в библиотеку к любой информации, практически не бывал в блоке и общался с нормальными людьми. Более того, я быстро приноровился благодаря своей одесской хватке немножко подрабатывать. Я давал бесплатные консультации всем твердолобым уголовникам, которые приходили в библиотеку по записи и пытались что-то узнать? Это «что-то» и было моим бутербродом с маслом! Вначале я давал консультации по уголовному и иммиграционному праву бесплатно, а потом стал объявлять цену того или иного вопроса. Это происходило следующим образом. Подходит ко мне кто-то из новоприбывших или человек ожидающий суда и говорит: «Раша, что ты мне посоветуешь, как себя вести на суде, что мне задвигать судьям или своему адвокату?» Люди спрашивали об элементарных вещах, которые они просто не знали, хотя имели за спиной уже не одну ходку. Для меня же любую информацию раздобыть было достаточно ударить по поре клавишей компьютера. Это меня больше всего коробило, потому что я не переставал удивляться табуреточному мышлению своих подопечных.

Я им сразу ставил условия, что они обязаны быть со мной искренни как в кабинете врача и ничего от меня не утаивать, иначе я не смогу помочь. Все знали, что я доказывал не раз, что я умею держать слово и мне можно доверять свои тайны. Этот авторитет зарабатывается титаническим трудом и неоднократными проверками, которые мне удавалось пройти. В тюрьме «сарафанное радио» работает быстрее чем на одесском привозе, поэтому если где-то сгнилишь – зона моментально об этом узнает и с тобой просто тупо перестанут общаться, если не хуже – со всеми вытекающими из этого последствиями!

Зеки мне такое рассказывали, что наверняка даже маме родной не могли доверить, но мои условия были неукоснительными и они просто вынуждены были со мной делиться самым сокровенным. От многих вещей, услышанных из уст этих недоделанных дегенератов, у меня иногда просто закипала кровь, но вести себя мне приходилось подобающим образом и даже помогать этим недоделкам – ошибкам природы! Однако они платили мне исправно и по-разному, что в принципе удовлетворяло обе стороны.


На зоне существует железное правило, что долг – платежом красен и это правило работает на любом континенте – если что-то должен – обязан отдать по-любому, иначе плата очень высока. Сама жизнь!

Конечно, мои услуги по цене были несопоставимы с адвокатами, которые находились на воле и помогали своим подопечным, но мне хватало. Оплатой были обыкновенные продукты из тюремного булдыря, называемого здесь – «Комиссари».

Кроме продуктов, которые на указанную сумму мне заказывали один раз в неделю из продуктового ларька, твёрдой валютой были ещё и почтовые марки, которыми можно было расплатиться за любую услугу!


Помогая своим подопечным, я вынужденно изучал американские законы – не только уголовные, а и процессуальные, ну и иммиграционные тоже, потому что среди моих клиентов было очень много иностранцев нелегально находящихся на территории США. По закону, кроме уголовной ответственности их преследовали и по иммиграционной, чем занималась специально созданная служба под кодовым названием I.C.E., то есть – лёд. Под аббревиатурой схожeй со словом «лед» скрывалась иммиграционная пограничная служба, которая являлась карательным аппаратом в Службе Национальной Безопасности! Она была создана совсем недавно, после атаки на Америку представителями Аль-Каиды, возглавляемой Усамой бин Ладеном – бывшим моим подопечным! Инициатором создание карательного аппарата был младший Джордж Буш и его жена Лариса, которая, кстати, возглавляла весь продуктовый бизнес (D.O.C.) управления лагерей Соединённых Штатов Америки. Телка имела сумасшедший бизнес, который несколько раз превышал в прибыли торговлю наркотиками, был вполне легален и никоим образом не вынуждал подставляться, по сравнению с распространением наркотических веществ на территории США! Так белые люди отличаются от чёрных в Америке, которые зарабатывают сумасшедшие барыши только легально!


Ещё одной фишкой, от которой я буквально офонарел было то, что в американской тюрьме ты платишь за то, что ты… сидишь, то есть отбываешь наказание! Вначале это был один доллар в день, сейчас же по прошествии многих лет, эта сумма возросла в $2, 95 в сутки, то есть увеличилась в три раза! В эту сумму входит потребление воды и электричества ну и сама еда. Более того, на содержание одного заключённого в Соединенных Штатах, выделяется из государственного бюджета на траты в бюджет штата от $40 до $60 тыс. долларов в год на одного заключённого!

В эту сумму входят вышеперечисленные затраты, плюс оплата работы обслуживающего персонала и содержание самих строений, в которых томятся узники!

Штат, естественно, выкручивает из этих денег, выделенных федеральным бюджетом свой интерес и естественно крысятничает как только может, что в первую очередь касается медицинского обслуживания, продуктов питания и обмундирования. Подобное крысятничество со стороны штата выливается в кругленькую сумму, которая с успехом распиливается между сильными мира сего, то есть губернаторами штата и его окружением.

Тюремный бизнес в Америке-второй бизнес после торговли оружием! Чтобы не быть голословным назову всего лишь одну цифру: в любом штате из 50, построено не менее 30(!) исправительных учреждений, в которых томятся десятки и сотни тысяч заключённых о которых я упоминал ранее, что выливается в население крупной европейской страны в общей сложности! Если объяснять на пальцах и перевести на грубый русский, то представьте себе любую российскую область, поделенную на районы, и вот в каждом из этих районов должно быть построено не менее 30 – 40 тюрем, в которых содержится криминальное население этого района!

И тюрьмы не закрываются, как из логики вещей, казалось бы, должно делаться, а наоборот – строятся и строятся новые, потому что зекарей уже просто негде содержать и тюрьмы переполнены! Как я уже говорил большинство из которых тупо спят на полу, потому что негде спать!

На каждого из этих дегенератов, томящихся в темницах, из федерального штата выделяется сумасшедшее бабло на содержание, о котором я уже упомянул. Вот и посчитайте какой бизнес у тех людей, которые греют на этом лапу?


Когда заключённому с воли переводятся деньги на его тюремный счёт, то тюремные власти автоматически сразу снимают сумму со счета, которая ещё не погашена, то есть долг за отсидку из расчёта три доллара в день! Поэтому родственникам нужно не только «греть» своих близких, а ещё и расплачиваться с тюрьмой! В случае же, если человек не оплачивает свою отсидку, то ему после освобождения просто блокируется любое удостоверение личности, которое он обязан получить в соответствующих органах. То есть ты не сможешь водить машину, потому что тебе просто не выдадут права, ты не сможешь обратиться ни в какую социальную службу за помощью, потому что у тебя просто нет удостоверения личности, ты не сможешь получить паспорт, потому что у тебя нет никаких документов!


После освобождения из заключения, тебе дается 12 месяцев на погашение долга, если ты не уложишься, на тебя включается счётчик и начинает набегать так называемая пеня! Вам это не напоминает наши девяностые?!

Даже если ты не нуждаешься в управлении автомобилем, которого ты не сможешь себе позволить, ты все равно обязан иметь хоть какое-то удостоверение личности с фотографией. А представьте если человек отмотал пожизненное и освободился по у до этак лет через 25 – 30! Отрабатывать придётся до конца своих дней! Замкнутый круг! Добро пожаловать в Америку – столицу мировой демократии!

Америка – это не страна, Америка была создана как бизнес-проект! Она и является- просто бизнесом и здесь ничего личного – просто бизнес!


5. МИСТЕР ОДЕССКИЙ, ВЫ – ВИНОВНЫ! ВЫ ПРИГОВАРИВАЕТЕСЬ

К ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ МЕРЕ ШТАТА ВИРДЖИНИЯ!


Учитывая тот факт, что за некоторое время я слегка, хочу подчеркнуть это слово – слегка, кое в чем начал разбираться, то есть стал понимать правила взаимоотношений между американским зэками мне, стало быстро все понятно: что почём и что куда?

Более дешёвой и более гнилой организации я в своем мире не встречал и никогда в подобным болоте не оказывался. Нигде и никогда! Во всей своей предыдущей жизни, прожитой на грешной земле!

Мне просто в очередной раз дико повезло, что я оказался расквартирован в хате нацистов, потому что это категория американского сословия, вернее маленькая ее прослойка, которая дико ненавидела черномазых и все что с этим связано!

Мне грешно сказать, но это именно то, чего заслуживали к себе представители Африки, насильно доставленные в колониальную Америку!


Дело в том, что в ожидании суда и длившегося бесконечным расследования, я отбывал наказание среди адекватных людей, которые у меня своей отсидкой заслуживали уважение. Может быть, это звучит не совсем адекватно, но именно это я чувствовал, когда находился в их среде. Потому что, кроме этого, основное свое время я находился вне блока и находился среди черномазых, которых было 90% популяции этой ужасной тюрьмы высочайшего карательного класса содержания!

Чтобы все было понятно, объясню такую вещь: в Америке существуют шесть классов распределения уровня опасности содержания заключённых. От первого класса – до шестого! Если первый класс – это общий режим в основном для экономических преступлений, то самый тяжелый, самый жёсткий для конченых – это, естественно, класс номер шесть! Как я туда попал, я опять удивляюсь и все, что со мной происходит в жизни – не подлежит никакому объяснению или хотя бы мельчайшей логике! Если война, то это – Асадабад или Рамади, если тюрьма, то это – «класс шесть» Фэйрфакс, Вирджинии в штате, который до сих пор практикуют смертную казнь или «Бандитская страна» в Хаутцдэле под Питтсбургом. Как говорят французы – такова селявуха!

Я не буду терять время и испытывать терпение моих читателей, чтобы опускаться до мелочей, описывающих низость американского сословия, находящегося за решеткой, то есть настоящей Америки, а не той, которая в глянцевых журналах с небоскрёбами до облаков и напыщенным Голливудом, а реально настоящей Америки, которая борется за выживание и выгрызает свое место под солнцем!


Впоследствии я, конечно, приведу несколько примеров, которые дадут представление о реальной мерзости и которые показывают действительное нутро этой страны. Для меня, как для представителя совершенно другой цивилизации, эти познания давались с большим трудом и меня буквально выворачивало наизнанку – я узнавал об этих цветущих и улыбающихся пластмассовых роботах такое, что меня просто тошнило.

Именно с американской тюрьмы, после того как с меня стали слетать слой за слоем, как листья капусты, иллюзорные, голливудские лоховские разводы, я стал все больше и больше разочаровывается в том факте, что я против собственной воли, однажды оказался на этом материке и в этом грёбаном полушарии…


Ко мне все чаще стали приходить терзающие душу сомнения, что как тупо меня отымели, привезя в этот грёбаный дикий край. И какое счастье, что где-то все-таки существует Россия, за которой – будущее! а «Буратино не попал в «страну дураков», потому что в то время ещё не было воздушного сообщения до Вашингтона» … (из одесского анекдота).


Я продолжал носить красный стрип у себя на запястье, что напрямую вело в газовую камеру или минимум на пожизненное заключение. К тому времени я уже точно знал, что один из нападавших скончался от отёка мозга в госпитале, не приходя в сознание. Второго грабителя я навсегда усадил в инвалидную коляску!

Моему адвокату удалось доказать, что причиной смерти оказалась профессиональная не компетенция госпиталя, а не моё нападение, которое я вынужден был совершить в обстоятельствах, угрожающих моему здоровью и самой жизни. Это очень тонкая грань, но в Америке существуют примеры в юриспруденции, когда человеку наносятся тяжкие телесные повреждения и он через тридцать шесть часов умирает в госпитале. Если он умирает позже, чем в течение первых 36 часов, значит ответственность возлагается именно на госпиталь, а не на ту личность, которая принесла ему эти тяжкие телесные повреждения или другие обстоятельства! Именно эту фишку и доказала моя драгоценная Карэн, которая отработала все бабло, которое ей уплатил Департамент Обороны, который вписался за меня и сохранил мне жизнь наняв ее на мою защиту!

Мой первоначальный стресс пошел по нисходящей вниз, хотя я и продолжал жить в постоянном нервном кумаре, что в принципе свойственно любому новичку, что в тюрьме, что на войне!

К счастью, пацаны вокруг меня быстро мне объяснили на пальцах как с этим бороться, и я старался.


Надо отдать должное Карэн и Наташке – они продолжали за меня бороться и провели огромную работу по спасению моей души! По указанию Карэн, Наташка собирала среди всех моих друзей, знакомых и сослуживцев характеристики, которые должны были показать, что я не потерянная для общества душа! Это вообще вызывало улыбку, потому что на моей служебной характеристике, т.е. моем резюме, негде было ставить пробу – сплошь и рядом служение отечеству, борьба со злом и в последнее время – с терроризмом, который стал очень модным!

Тем не менее, общими усилиями дорогим моим женщинам удалось собрать более пятидесяти писем поддержки – «Supportive letters», включая соседей, которые написали, что я очень хороший человек и даже выгуливаю собаку, что для американцев оказывается очень показательно! Вообще все, что происходило вокруг, я открывал для себя впервые и было для меня абсолютно диким …


Подготовив всю необходимую документацию, я наконец передал все рекомендации Наташке, чтобы она начала действовать. К тому времени я уже имел представление, как буду строить свои отношения с Карен.

Наконец, в последний день зимы 2008 г., в разгар финансового краха Соединенных Штатов – я помню, что это было воскресенье, меня вызвали в «букинг арию», то есть в приёмник. Моя братва зашипела с вопросом «за что»?

Естественно, я мало что понимал в их возбуждении. Оказалось, что если меня вызывают в приёмник, то это – нехороший знак, скорее всего мне предъявят новые обвинения. У меня из-под ног стала уплывать земля.

На ватных ногах я направился к лифтовой шахте, вперёд в неизвестность.

Если с первым отморозком, который скончался в госпитале, была возможность бороться и я в глубине сознания, как любой человек, особенно русский, который всегда надеется на самое лучшее – надеялся, что моей команде всё-таки удастся меня отбить из цепких когтей американского правосудия то, если со вторым придурком что-то случилось и это все загрузить на мои плечи, значит тогда моё дело – труба, потому что «имея два тела на счету» – я точно не отобьюсь ни при каких раскладах. Американцы просто не захотят делать прецедент – вся их система заточена на то, чтобы подобного не случилось. Никогда и нигде!


На посту дежурного по приемнику находилась девушка с европейской внешностью. Краем глаза взглянув на её нагрудную нашивку с фамилией я обрадовался. Грудной пин говорил, что девушку зовут капрал Бардаускене. Я сразу определил что она из Литвы.

Мне стало приятно, что наши люди прорвались и сюда и, естественно с воодушевлением, я радостно спросил капрала на её языке: «Sweikas, kaip reikalay?» – привет, как дела?

– Is kur tu, koks tavo vardas?– ты откуда, как тебя зовут? – продолжил я свой словесный напор и капрал буквально обалдела от родного языка в этой глуши. Тем не менее было видно, что ей стало приятно. Ингрид – так звали капрала, справившись с небольшим замешательством, начала строчить мне обратно на – литовском, на что её босс сразу насторожился и попросил нас говорить на английском… Инга ему объяснила, что сказала, как мне найти комнату приема адвокатов, куда меня вызывают.

Оказывается, этот вызов был не в «букинг арию», а в комнаты адвокатов, которые находились на первом этаже и даже имели небольшие окошки, через которые можно было наблюдать цивильную жизнь…

Широко улыбаясь белозубой американской улыбкой до ушей, повернувшись, вытянув руку для приветствия, мне навстречу шагнула… Эмка!

Если можно описать моё состояние, то все что я могу сказать – я просто потерялся во вселенной от неожиданности. Я мог все ожидать и, откровенно говоря, надеялся намного больше чем на Бога, но увидеть её в этой маленькой комнатушке для приемов адвокатов я совершенно не ожидал!

Конечно, я очень много видел американских блокбастеров, как хорошие ребята собираются вокруг планеты и летят на край света, где разбираются с плохими ребятами и всегда побеждают! Зло всегда наказано и добро всегда побеждает!

Но учитывая тот факт, что я по-прежнему мыслил совковыми понятиями и у меня мозги до сих пор были заточены на коррупционные отношения между людьми, я действительно считал, что мой департамент обороны или всякие другие госструктуры, включая разведывательные организации, которых в Америке больше, чем до фига, я ожидал, что они за меня всё-таки впрягутся! Я реально жил исключительно этой надеждой и считал, что бы со мной не случилось, они меня обязательно спасут!

Но время шло, и первая ласточка была это – Эмми! Более того, впоследствии я узнал, что именно её непосредственное участие в моей судьбе, сыграло роль, что меня нужно отбивать. В противном случае, я думаю, департамент обороны ограничился бы тем, что нанял адвокатскую контору и считал свою миссию выполненной. Что, откровенно говоря, было реально большим жестом.

Но всего этого я ещё не понимал и надеялся, как все совки, исключительно на Бога и на то, что моя Наташка с кем-то договорится! Менталитет у меня был по-прежнему советского человека и действительно, я по-прежнему думал, как совок! В Америке же, все работает совершенно по-другому и пока ты не скушаешь свою порцию говна, и не набьешь себе миллион шишек, ничего путного, в понимании того, как работают здесь процессы, у тебя не получится!

Я настолько был рад её визиту, что просто не знал, как себя вести, мне казалось, что я сейчас потеряю сознание от счастья видеть дорогого мне человека, в котором безусловно сразу появилась мать Teresa мировая спасительница.

Мне хотелось её сгрести в охапку и засыпать поцелуями. Но протянув мне руку и сжав мою ладонь крепко, как настоящий рейнджер, Эмми сразу предупредила, что нас пишут и чтобы я ничего себе не позволял лишнего. Я слегка её приобнял, что позволялось протоколом и немного задержал в своих объятиях. Знакомый запах парфюма и крепкое тело моей любимой женщины едва не разорвали мой мозг! Правду говорят, что любовь не ржавеет, если ты однажды любил или был любимым человеком, он навсегда останется близким в твоей памяти. Память, как известно, обмануть невозможно, потому что невозможно обмануть чувства! Человек может забыть обиды, человек может забыть слова, человек способен забыть многое, но единственное, что никогда не забывает человеческая психика и человеческий мозг это мышечную память и чувства, которые в тебе вызывает эта память. Стоило ей ко мне прикоснуться, как я буквально поплыл. Я был абсолютно уверен – у неё было точно такое же состояние!

Если ты хоть однажды в человеке вызывал позитивные чувства, память их сохранит навсегда и избавиться от них нереально…


Мы присели в тесной комнатушке через металлический стол, ножки которого болтами прикреплённые к полу и намертво всажены в бетонную стену. Казённые маленькие бетонные сидения не давали комфорта и возможности для длительных бесед. Сделался только бизнес и ничего кроме бизнеса, быстро и по – существу. Сразу в корень!

Слушай Олег, у меня очень мало времени и ты сиди просто слушай!

Ее лёгкий акцент и мягкий северный говор тут же взбудоражили мой разум и память наших отношений снова ворвалась в моё сознание! Я моментально вспомнил наши невероятные встречи в прекрасном тысячелетнем рейхе, и я мгновенно ее захотел!

– Я пришла к тебе с плохими новостями, начала она загробным голосом и у меня все внутри оборвалось! «Но я бы не взялась делать эту миссию, если бы у тебя не было шансов. Я ничего не буду объяснять, ты очень грамотный мужик – ты все поймёшь! По закону штата Вирджиния «око за око» тебя приговорят к смертной казни через газовую камеру, но ты не отчаивайся! Хотелось бы забыть, но я почему-то вспомнил наш бессмертный совковой анекдот из такого же ряда: когда подсудимого объявляют виновным и объявляют к высшей мере наказания, он переспросил судью какой сегодня день? Мне то же самое хотелось спросить у Эмми с приколом, что если сегодня понедельник – то нихера себе неделька началась…

– Я не могу много тебе говорить – продолжала она, – «Я знаю наше агентство и наш департамент очень сильно работают, чтобы тебя спасти. У тебя будет апелляция, мы её уже приготовили и у тебя будет апелляционный суд, и ты его выиграешь. В штате Вирджиния нельзя по-другому, к сожалению, ты должен пройти через этот ад, но ты должен верить, что я не буду спать до тех пор, пока не спасу тебя! Ты просто должен верить, что очень много людей задействованы, чтобы тебя спасти. Но здесь такая фишка – даже мы ничего не можем поделать и повлиять на суд, президент уже знает, что ты здесь – это его решение, чтобы ты прошел через всю процедуру. Самое главное – ты должен всегда помнить, что мы работаем для тебя и у тебя все будет хорошо!»


Выпалив эту дикую фразу, от которой у меня помутился разум, а волосы встали дыбом и скрутились уши в трубочку, она резко встала, слегка меня приобняла и шепнула в ухо: «Мы все сделаем не безай, как ты любишь говорить, за тобой целая страна, мы помним всё, что ты для нас сделал!», слегка меня оттолкнув, она также чётко повернулась, наклонилась зацепив свой брифкейс и словно на параде, зачеканила в сторону будки дневального жандарма. Стук её каблучков молотил у меня в висках как боевой барабан надежды, приведя в состояние кипения мой адреналин.

Вся наша встреча длилась не более пяти-семи минут, но после неё мне стало не легче, а наоборот, намного сложнее, потому что я опять начал сомневаться в силе этого государства, которое не может повлиять на какой-то сраный суд. У меня не складывались пазлы от постоянных, диких по своей логике мышления американских процессов, происходящих вокруг меня.


Меня подняли в три часа утра и отправили в «букинг арию». Кроме меня там находились несколько человек, которых вызывали на суд. Это типичная американская философия, пришедшая из вооруженных сил: «Harry up and wait!» – поспеши и жди!

Нам выдали завтрак, состоящий из кукурузных хлопьев, залитых молоком, знаменитого сэндвича с сыром и… холодного чая! Это типичная тюремная пайка, так называемая «в дорогу!»

Начало судебного процесса в 10:00, то есть получается, с 3 часов утра и до 10, целых семь часов, нам нужно было просто сидеть на бетонных скамейках прикованными к металлическим брусьям в камере ожидания! Это блин чисто по-американски!

Я успел рассмотреть все углы в комнате ожидания, посчитать квадратуру помещения, а также рассмотреть каждого осуждённого готовящегося услышать самые трагичные слова в своей жизни – приговор! Нас было немного – несчастных узников совести. Только в американской тюрьме я понял, насколько легко залететь в самую «демократичную систему юриспруденции» в мире за любую мелочь, а потом практически всю жизнь из неё пытаться выкарабкаться…

Меня окружали в большинстве своем ребята, не обезображенные интеллектом, так называемые «rednecks» – пацаны от сохи, «white trash» – белый мусор и несколько испанцев, как правило, ребята-нелегалы из латинской Америки с горем пополам попавшие в Америку на заработки. Это был мой контингент, и я был частью его!

Примерно в районе девяти часов, нас стали вызывать в зал заседаний по одному, по списку. Где-то через полчаса, нас всех подняли в зал заседаний похожего на амфитеатр, в углу которого была закрыта пуленепробиваемым стеклом отдельная комната, состоявшая из несколько скамеек, стоявших друг над другом, как трибуны на стадионе. С нас сняли наручники, и мы спокойно развалились в этом боксе, предназначенным для исчадий Ада.

Сидя в комнате ожиданий, мы перезнакомились друг с другом и каждый рассказал вкратце, почему он здесь и что его ожидает. Ребята, как правило, становятся откровенными в подобных ситуациях, понимая, что это момент истины их жизни. Скрывать нечего и выделываться не имеет смысла! Поэтому в принципе, мы понимали, кому что светит, хотя каждый всегда надеется на что-то лучшее. На хорошее надеялся и я!

До последней секунды я считал, что всё-таки всё решится положительно, учитывая мои титанические заслуги перед этим государством и я из зала суда поеду домой зацелованный Наташкой, устрою дома вечеринку, напьюсь до беспамятства и забуду об этом годе проведенным под следствием, как о диком кошмаре или недоразумении…

В десять утра, в зал заседаний вошел судья в черной мантии, незаметно из какой-то боковой двери, нас всех подняли и когда он уселся в свое кресло похожее на трон, нам разрешили приземлиться.

И процесс пошёл.

Я прошарил глазами зрительский зал, проверил боковые комнаты-карманы, набитые свидетелями и никого из своих обидчиков там не обнаружил. Однако, я сразу заметил белую голову Наташки, сидящей в первых рядах и несколько своих самых близких друзей. Присутствовал также и мой командир Рик Марченко, к которому я так и не доехал в гости на барбекю!

По списку стали вызывать сначала тех, у кого были платные адвокаты, то есть в знак уважения людей, защищающих Фемиду. Ребята, имеющие на стороне своей защиты публичных адвокатов, то есть из общественных юридических организаций, были в конце списка. Одним из первых был и я. Карен сидела рядом с Наташкой и моими друзьями за столом, отведенным для адвокатов. С ней сидела симпатичная ассистентка, выглядевшая как вчерашняя студентка, которая все время стреляла в меня заинтересованным взглядом. Я думаю, ей много чего обо мне рассказали ужасного… Её интерес был неподдельным!


До меня вызвали пару человек, у которых были мелочные преступления, сами американцы их называют «Small potatoes» – мелкая картошка, с ними быстро разобрались по обоюдному согласию – они признали себя виновными, им дали минимальные наказания, и они счастливые испарились обратно в зал ожидания словно на крыльях любви, откуда их отправят обратно в жилые блоки.


Буквально накануне, когда Карен посещала меня в последний раз перед судом, мы с ней договорились, что я признаю свою вину, что дает нам большую возможность выиграть или хотя бы смягчить приговор. Она мне объяснила, что нужно проявить покорность и идти на сделку со следствием – признать себя виновным и «осознать совершенное преступление», что дает возможность обвинению дать мне минимальное наказание! В Америке любят, когда ты стоишь на коленях и они это оценивают, то есть, унизив человека ниже плинтуса – испытывают неописуемый кайф!

Учитывая всю эту информативную нагрузку, которая на меня навалилась со всех сторон, я повелся на эти рекомендации и был готов признать свою вину. Я до сих пор абсолютно уверен, что я не виновен из-за железобетонного факта, что мне пришлось защищаться и просто спасать свою жизнь! Если бы у меня не было специальной подготовки, любой другой человек на моем месте был бы просто застрелен без зазрения совести этими подонками и остался бы лежать в мокрой траве, в Богом забытой Александрии! Они это делали всю жизнь – это было их работой и у них бы не дрогнул ни один мускул для того, чтобы нажать курок! Просто они оказались – wrong place and wrong time – «в неправильном месте и выбрали своей жертвой неправильного человека», то есть русского, который никогда не примет требований грабителей и за свое имущество перегрызет глотку кому угодно! Нас так учили с детства, нас воспитывали так с младых ногтей, с молоком и кровью матери: нам чужого не надо, но и своего мы никому не отдадим!

Я был абсолютно уверен в своей правоте, в рациональности своего поступка и надеялся, что Карен остается всего лишь на всего это доказать!

Каким я был наивным? В любой другой стране мне должны были дать государственную награду за то, что я остановил преступников. Я сделал хорошую работу для общества – я очистил его от двух рецидивистов и только в Америке, оказывается, на это смотрят совершенно по-другому!


Я старался вести себя как можно достойнее и встречаясь с Наташкой взглядом все время ей подмигивал и старался хоть как-то поддержать. Поприветствовал глазами своих друзей и командира, который в ответ мне дал отмашку, что мол типа «все в порядке, не дрейфь!»

И.… началась клоунада.


Я не понимаю, по какому такому правилу и по какому закону, почему-то в Америке принято выслушивать контраргументы в начале судебного заседания, а сами аргументы обвинения – в самом конце! То есть сначала выступил мой адвокат, который меня представил и объяснил мотивы якобы совершенного мною преступления, потом выступили мои друзья, потом Наташка передала судье около пятидесяти характеристик и рекомендаций друзей, соседей и моих бывших сослуживцев и сотрудников, которые рекомендовали меня как исключительно полезного члена общества, с перечислением всех моих заслуг перед этим обществом и государством!


Я слушал все эти слова близких мне людей и удивлялся, как классно они обо мне думают и какой я хороший действительно человек? Их слова бальзамом разливались по моему телу, шелками обволакивая уши! Я не знал, что я – такой классный! В один из моментов судебного заседания, после столь благостных речей и характеристик в свой адрес, мне показалось, что меня сейчас здесь же в зале и наградят, извинятся и отпустят домой немедленно!


Потом стала выступать сторона обвинения в лице прокурорши (District attorney), a потом на коляске ввезли в зал одного из моих грабителей-пострадавших, который меня даже не узнал…


Первым делом прокурорша вывалила на уши всех окружающих и в первую очередь судьи, какой я нехороший человек – злой, жестокий, не имеющий милосердия, что так жестоко избил грабителей! Они ведь тоже люди и мне достаточно было всего лишь на всего… им всё отдать! Потом она вывернула наизнанку всю мою подноготную, рассказала в суде, когда я первый раз в жизни поменял подгузники и какой я злостный нарушитель, что аж два раза парковался в неположенном месте за что и получил штрафы!

Из всего вышесказанного, несмотря на титаническую поддержку моего правительства, кстати одного и того же вместе с обвинением, несмотря на пятьдесят «писем поддержки» от сослуживцев и характеристик друзей и соседей, несмотря на горячую, вдохновенную речь моего командира, который на пальцах рассказал сколько раз я рисковал собственной жизнью спасая жизни американские, несмотря на все мои заслуги перед государством и бесчисленные боевые награды, она (прокурор) рекомендует суду применить ко мне… высшую меру наказания согласно законам Вирджинии – око за око и зуб за зуб! Штат Вирджиния просто обязан отобрать мою жизнь так же, как я безжалостно отобрал её у одного из граждан Вирджинии!


Я слушал этот бред сумасшедшего и реально прикладывал усилия, чтобы не сойти с ума! Мне казалось, что я попал в театр абсурда – в самое сердце идиотизма вселенной! Совершенно очевидно, что это чисто психологический трюк: сначала дать слово защите, а слово обвинения – в конце, потому что на присяжных будут иметь свежие впечатления и исключительно последняя информация, а не начальная, которая к тому времени, у них уже просто-напросто наполовину выветрится из памяти и в их головных черепушках останутся только последние слова, то есть слова обвинения! Ведь обвинение всегда борется за улучшение квоты и рейтинга своей работы, что в конечном итоге приводит их к повышению!


Судья предоставил мне последнее слово.


Я посмотрел на Наташку, она закрыла носовым платком глаза и уронила голову на грудь. Её плечи мелко дрожали – я понимал, что она на грани срыва. Мне захотелось завыть белугой прямо в зале суда никого и ничего не стесняясь! Это была чистейшей воды человеческая трагедия – трагедия простой, но очень любящей советской семьи, прошедший через титанические испытания, начиная с первого дня моего побега на запад, чтобы наконец быть вместе и быть счастливыми в свободной стране и вот эта мнимая свобода в мнимо свободной стране нас … отблагодарила!

Оказывается, кому-то было неугодно наше семейное счастье!

Конечно, настроение у меня резко изменилось. Я вставал для последнего слова практически не чувствуя землю под ногами. Однако я выразил надежду, что американский суд – самый справедливый суд в мире, как вы трубите на каждом шагу рекламируя идеальное общество справедливости, в котором американское правительство дало возможность мне жить, я надеюсь, что моё наказание будет справедливым, потому что суд учтёт все нюансы вынужденно совершенного мною проступка в состоянии аффекта при самообороне!


Эта грёбаная сука, ничтожная проститутка – представитель штата и её карательных органов – мерзопакостный прокурор, тут же вцепилась в единственное слово, которое я произнёс «трубите» и добавила судье, что я – «не сожалею о случившемся и до конца так и не осознал своей вины, потому что я выразил сомнение, что американский суд – самый справедливый суд в мире и я совершил преступление типа – случайно»…


Суд удалился на совещание, в зале наступила гробовая тишина. Даже те, кто был на стороне прокурора, я думаю тоже охуели, как и весь зал! Никто не проронил ни слова – было слышно, как шелестит напольный кондиционер-вентилятор. Воспользовавшись паузой, мы усиленно общались с Наташкой на языке немых, за что мне неоднократно давали предупреждение окружающие меня жандармы. Понимая, что они бессильны – я их полностью игнорировал!


Примерно через полчаса, в зал вернулся суд, поправил мантию и надев очки, загробным голосом начал перечислять суть дела. И чем дальше он читал – тем больше я понимал, что самой справедливости как раз в этом деле и в этой стране – не существует… Судья указал на то, что основной причиной обвинения и его столь жестокого приговора было то, что я признал факт того, что погнался за грабителями, пытаясь отобрать у них свои вещи. На самом же деле, по закону Вирджинии, я должен был дать им спокойно уйти, а потом… позвонить в полицию, чтобы полиция выполнила свою работу!

Оказывается моей главной и основной виной было то, что я попытался отобрать свои вещи и усугубил ситуацию, в результате которой грабителям пришлось – «бороться за свою жизнь», а я как человек тренированный и подготовленный, естественно их превзошёл в единоборстве и нанёс тяжкие телесные повреждения, приведшие к смерти одного из нападавших и пожизненной инвалидности второго. То есть насколько я разбираюсь в юриспруденции – мне дали понять, что нехер было за ними гоняться и демонстрировать свою спецподготовку, а надо было тупо лежать на асфальте или мокрой траве и дать им бежать, а потом уже позвонить в полицию! Полиция бы с ними разобралась, и «плохие» парни были бы наказаны!

Я возразил судье – как я мог в доли секунды, когда мне в затылок упёрся холодный ствол пистолета, за долю секунды принять рациональное решение и продумать чем все закончится? Ведь ситуацию я просто разрядил – я их обезоружил, не злоупотребляя своей спецподготовкой. Если мою спецподготовку правительство США использовало вдоль и поперёк на всех континентах, то почему я не смог использовать ту же спецподготовку в целях собственной безопасности? Как это расценивать – это же прямой двойной стандарт государства по отношению к одному и тому же приему? То есть под зонтиком государства – я могу делать все, что угодно: уничтожать, калечить и лишать жизни людей на всех континентах, а для собственной безопасности – сделать то же самое не могу?!

И это я слышу из уст представителей судебной Фемиды, которые на весь мир орут, что у них тут такая справедливая страна типа – Диснейленда?

Глухим голосом судья зачитал, что у меня есть право обжаловать вердикт в течение десяти дней и пожелал успеха. Хлопнув деревянным молотком, он быстро собрал папку подмышку и через полсекунды испарился.


Мёртвую тишину пронзил дикий рёв Наташки – «Они что, б***ь, вообще здесь охуели, вы что творите клоуны? Эта сраная Америка, которую б***, и вы хвалите на весь мир, что вы такие белые и пушистые, какая на*уй демократия, какое око за око, какая на*уй библия?» И Карен, и мои друзья её окружили, успокаивали как могли и мне казалось, что она всех щас начнёт х*ячить.