Андрей Юрьевич Виноградов
Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049–1058)

© А. Виноградов, 2025,

© Д. Черногаев, дизайн обложки, 2025,

© ООО «Новое литературное обозрение», 2025

* * *

Посвящается светлой памяти

Александра Васильевича Назаренко

(1948–2022)

Введение

На скудость сведений об истории Руси XI века жалуются и те, кто о ней пишет, и те, кто про нее читает. Действительно, не сохранилось в полном виде ни одного древнерусского историографического текста этого столетия, исторические сведения в других литературных памятниках весьма отрывочны, а в иноязычных источниках упоминания Руси фрагментарны и порою противоречивы. Еще хуже дело обстоит с историей Русской церкви: от первого этапа ее существования до середины XI века, когда ее языком был греческий, до нас не дошло ни одного (!) текста, а появившиеся вслед за этим древнерусские произведения проливают свет преимущественно на частные вопросы, а не на общую картину. Мы не знаем ни имен Киевских митрополитов до 1039 года, ни дат основания епископских кафедр (не говоря уже об их предстоятелях), ни названий первых монастырей, ни родины строителей ранних церквей. Все эти лакуны исследователи, как мы увидим ниже, пытались заполнить за счет гипотез, зачастую весьма рискованных.

Между тем первая половина – середина XI века были ключевым этапом для формирования не только религиозной, но и политической идентичности Древней Руси. Митрополия Росии (так она называется в византийских документах), возникшая как самая удаленная епархия Константинопольского патриархата, быстро стала важнейшей действующей силой в политогенезе Восточной Европы. Епископские кафедры возникают в центрах крупнейших княжеств, а в периоды междоусобиц Церковь остается символом единства Руси и играет роль миротворца. При этом она находилась в подчинении далекого и не всегда дружественного Киеву Царьграда, откуда – без согласования с киевским князем – назначался ее предстоятель.

Единственная в Константинопольском патриархате полноценная (то есть с подчиненными епископами) митрополия за пределами империи, возникшая в результате политической коллизии эпохи Владимира Святославича, столкнулась при его сыновьях с неизбежной «проблемой роста». Усиление Киевской митрополии и ее значения для древнерусского государства неминуемо должно было привести к кризису старой церковной структуры. В свою очередь, князья-Рюриковичи, не зависимые от империи, пытались, с одной стороны, усилить контроль над Русской церковью, а с другой – ослабить влияние на нее Константинополя. Все это и привело к тем драматическим событиям церковно-политической истории Руси 1050-х годов, которым посвящена настоящая книга.

* * *

Впрочем, кризис в Русской церкви середины XI века, связанный с избранием Ярославом Владимировичем в митрополиты Киевские Илариона Русина и его поставлением собором русских епископов, как ни парадоксально, частью ученых был вообще не замечен. Другая часть исследователей отметила и изучила лишь отдельные его элементы. Но мало кто осознал и исследовал его как целостный феномен, чего этот кризис несомненно заслуживает. Даже в общих историях Древней Руси и Русской церкви его события чаще всего предстают как ряд разрозненных фрагментов. Причиной этому послужил, прежде всего, характер источников – с одной стороны, немногочисленных и кратких, а с другой, весьма разнородных и трудных для интерпретации.

Ключевой элемент этого кризиса первым выделил автор Никоновской летописи, составленной по заказу митрополита Даниила (1522–1539) в ту эпоху, когда Русская церковь была вынуждена отстаивать свое право на автокефалию¹. Воспроизводя сообщение «Повести временных лет» (далее – ПВЛ) о поставлении митрополита Илариона в 6559 (1051/52) году, он дает ему свою трактовку:

Поставлен бысть митрополитъ на Руси своими епископы. Ярославу, сыну Владимерову, внуку Святославлю, съ Греки брани и нестроенiя быша, и сице Ярославъ съ епископы своими Русскими съвѣщавше, умыслиша по священному правилу и уставу апостольскому сице: правило святыхъ апостолъ 1-е: два или трiе епископы да поставляють единаго епископа, и по сему священному правилу и уставу божественыхъ апостолъ съшедшеся Русстiи епископи, поставиша Иларiона, Русина, митрополита Кiеву и всей Русской землѣ, не отлучающеся от православных патрiархь и благочестiа Греческаго закона, ни гордящеся от нихъ поставлятися, но съблюдающеся отъ вражды и лукавъства, якоже бѣша тогда².

Таким образом, Никоновская летопись, с одной стороны, указывает на конфликт Ярослава с греками как причину самостоятельного поставления Илариона, а с другой, настаивает, что последнее было основано на канонических правилах Византийской церкви. Так была дана первая историческая трактовка событиям 1051 года, ключевым для первого кризиса Русской церкви.

Статья Никоновской летописи повлияла как на позднейшее летописание³, так и на русских историков XVIII–XIX веков, которые ссылались на нее в своих трудах⁴. Одним из первых критический разбор этой статьи дал Е. Е. Голубинский, который притом полностью отверг идею о возможном конфликте с Византией в связи с самостоятельным поставлением митрополита и счел, что Ярослав Владимирович пошел на такой необычный шаг просто из личной привязанности к Илариону. Признавая гипотетичность своих построений, он предположил также, что Новгородский епископ Лука Жидята был наказан митрополитом Ефремом в 1055 году за свое недовольство поставлением грека на Киевскую кафедру⁵. Важно отметить, что Голубинский впервые осознал казусы Илариона, Ефрема и Луки Жидяты как части одного процесса, хотя и не видел за этим никакого кризиса в русско-византийских церковных отношениях.

П. П. Соколов добавил в этот ряд еще и митрополита Феопемпта: его смерть он отнес ко времени не позднее 1043 года, а его преемником считал Кирилла I из поздних русских перечней митрополитов. Разбирая вопрос о праве назначения митрополита Росии и привлекая к анализу контекста поставления Илариона, кроме ПВЛ, также его ставленническую запись, он отрицал как связь этого акта с русско-византийской войной 1043–1046 годов, так и попытку Ярослава в 1051 году отделиться от Византийской церкви, которую удобнее всего было бы провести во время этой войны. Соколов считал, что Ярослав «мог быть введен в заблуждение» славянским переводом Кормчей, сделанным с устаревшего греческого оригинала, где содержались 123-я и 137-я новеллы Юстиниана I, которые предоставляли право избрания епископа клиру и видным горожанам. Наконец, ссылаясь на те же списки русских митрополитов с именем Илариона, исследователь допускал возможность его признания Константинополем, например по ходатайству Мономахини, жены Всеволода Ярославича, а кончину Илариона датировал временем до смерти Ярослава 20 февраля 1054 года на основании молчания летописи об архиерее при погребении последнего, после чего на Руси появился митрополит-грек Ефрем, которого Соколов четко отделил от Ефрема, митрополита Переяславского⁶.

Писавший одновременно с Соколовым М. Д. Приселков, в рамках своей концепции зависимости ранней Русской церкви от Охридской архиепископии (см. экскурс 1), рассматривал церковную политику Ярослава как попытку освободиться от этого подчинения: путем учреждения митрополии в 1037 году, составления Иларионом «Слова о законе и благодати» до 1043 года, высылки Феопемпта и неудачной войны с Византией в 1043 году и, наконец, самостоятельного поставления Илариона в 1051 году. Однако и последняя попытка оказалась неудачной: в 1052–1053 годах Ярославу пришлось отказаться от Илариона, за что он получил в жены своему сыну Всеволоду принцессу-Мономахиню, а сам Иларион ушел в Печерский монастырь, где постригся в схиму с именем Никон. Однако следующего митрополита Ефрема Приселков, вслед за И. Е. Евсеевым⁷, считал тождественным Ефрему, епископу Новгородскому: тот был сторонником Охридской архиепископии, а после 1018 года, оказавшись в опале, стал преемником Иоакима Корсунянина на новгородской кафедре и, наконец, в 1052–1053 годах был согласован Константинополем как кандидат на киевский престол⁸.

Возобновление интереса к истории Русской церкви середины XI века, угасшего по понятным причинам после 1917 года, связано с именами двух зарубежных исследователей. Л. Мюллер, проанализировав труды и историю Илариона, предположил, что никакого конфликта между Русью и Византией в 1051 году не было⁹, хотя и не разобрал всю приводившуюся по этому поводу аргументацию.

А. Поппэ написал целый ряд работ, посвященных разным аспектам данной темы¹⁰, правда, часто модифицируя свои гипотезы: так, если вначале он считал, что повторное освящение Св. Софии Киевской митрополитом Ефремом было вызвано ее осквернением из-за служения «незаконного» митрополита Илариона, то позднее, признав слабость собственных аргументов, счел, что для переосвящения «было достаточно много и других чисто обрядовых причин» (см. раздел IV, гл. 2). Финальный вариант его концепции церковного кризиса середины XI века¹¹ выглядит следующим образом. Предшественником Илариона на Киевской кафедре был либо Феопемпт, либо неизвестный нам по имени грек. Самостоятельное избрание и поставление Илариона в 1051 году не было следствием ни плохого знания канонов, ни внешнеполитического конфликта Ярослава с патриархом Михаилом Кируларием, ни, наоборот, согласования кандидатуры с Константинополем – но лишь результатом споров внутри самой Византийской церкви относительно права избрания и поставления митрополитов, в том числе светской властью. В этом споре Киев поддерживал противников патриарха Михаила Кирулария: иноков Студийского монастыря в Константинополе и горы Афон, связанных с монахами из окружения Ярослава. Поппэ, без всякой ссылки на источники, видел студитов в Иларионе и Луке Жидяте (которым он приписывал введение на Руси Студийско-Алексеевского типикона), а также Феопемпте и почти всех монахах-клириках Св. Софии Киевской¹². Впрочем, «студийская» гипотеза Поппэ не получила поддержки в науке¹³: действительно, первые реальные сведения о студитах на Руси восходят только к началу 1060-х годов (см. раздел V, гл. 2). Наконец, согласно Поппэ, преемник Илариона, грек-протопроедр Ефрем, взошел на кафедру еще до 1054 года (и даже до осени 1053 года¹⁴), а Ярослав или его сын Изяслав согласился на возвращение обычной практики поставления митрополитов Росии, сторонники же Илариона подверглись репрессиям. Кроме того, польский исследователь выразил сомнение в работе Илариона над Уставом Ярослава о церковных судах, учитывая более позднее происхождение памятника (XII–XIII века)¹⁵.

К сожалению, после статьи Поппэ 1970 года новых попыток целостного анализа церковных событий середины XI века не предпринималось. Я. Н. Щапов совершил прорыв в исследовании Устава о церковных судах, совместно принятого Ярославом и Иларионом (см. раздел III, гл. 2). В своей обобщающей монографии 1989 года, не разбирая подробно события 1051 года, он предположил, что Ярослав для утверждения Илариона отправил в Константинополь посольство с дарами¹⁶. Важные параллели для самостоятельного поставления первоиерарха, без ведома патриарха, указал С. Ю. Темчин (см. раздел II, гл. 2). Интересные наблюдения о церковной политике Ярослава высказал А. Ю. Карпов, впрочем, как и некоторые рискованные гипотезы (см. ниже, раздел II, гл. 2; раздел III, гл. 3)¹⁷. А. П. Толочко попытался скорректировать хронологию правления Илариона (подр. см. раздел II, гл. 2) и поддержал гипотезу о конфликте Руси и Византии по поводу его поставления и последующем примирении, в которое он включил и признание Константинополем борисоглебского культа (исходя из митрополичества Иоанна I после Илариона)¹⁸, однако его хронология противоречит источникам¹⁹. К сожалению, не стали новаторскими книги А. Н. Ужанкова о митрополите Иларионе²⁰ и В. В. Милькова с соавторами о Луке Жидяте²¹: систематический анализ источников принесен здесь в жертву авторским концепциям, а одни гипотезы строятся на других²².

Наконец, большой вклад в изучение церковной истории Руси середины XI века внес А. В. Назаренко, причем как в отдельных работах, так и в энциклопедических статьях (подр. см. библиографию). Благодаря ему прояснились многие вопросы ранней истории русских кафедр (см. экскурс 1; раздел III, гл. 3), митрополий Ярославичей (см. экскурс 7), биографии Луки Жидяты (см. раздел V, гл. 3) и др. Остается только сожалеть, что ученый не успел написать обобщающее исследование первого кризиса Русской церкви: его энциклопедические статьи на данную тему²³ и вышедший посмертно раздел о церковной политике Ярослава в «Истории России»²⁴ дают лишь краткий абрис событий.

Итак, исследователей церковно-политических событий на Руси середины XI века можно разделить на две группы (ср. раздел II, гл. 2): видевших в самостоятельном выборе Илариона Ярославом и его поставлении собором русских епископов в 1051 году акт, враждебный Константинопольскому патриарху, и не придерживавшихся такого мнения. К концу ХX века эта дискуссия во многом себя исчерпала, поскольку вращалась вокруг давно известного круга немногочисленных источников: «Слова о законе и благодати» и ставленнической записи Илариона, статей ПВЛ 6559 года и Новгородской первой летописи младшего извода (далее – НIЛмл) 6563 и 6566 годов, проложного сказания об освящении киевского храма Св. Георгия и записи в месяцеслове Мстиславова Евангелия об освящении Св. Софии Киевской митрополитом Ефремом.

Однако тут внезапно последовал ряд находок, связанных не напрямую с Иларионом, а с периодом до и после его митрополичества, но позволивших пролить новый свет на ситуацию в Русской церкви середины XI века. С одной стороны, в Св. Софии Киевской нашлось греческое граффито 1038/39 года, а реставрационные работы открыли разновременность фресок и мозаик, что позволило установить хронологию строительства и украшения собора митрополитов Росии (см. раздел I, гл. 2; раздел IV, гл. 2). С другой стороны, были обнаружены и изданы антилатинское произведение Ефрема Киевского (см. раздел V, гл. 1) и новые, лучшие экземпляры его печати, а также отдельная печать Ефрема Переяславского (см. раздел IV, гл. 1), что помогло внести ясность в биографию киевского митрополита – преемника Илариона. Но главным открытием, важным для обеих вышеперечисленных тем, оказалось перечтение А. А. Гиппиусом граффито из Св. Софии Киевской, согласно которому она была освящена митрополитом Ефремом в 1052 году, что поменяло всю хронологию Киевских митрополитов середины XI века, сделав правление Ефрема более длительным, а Илариона – наоборот, очень кратким.

* * *

Все эти открытия, требующие полного и комплексного осмысления, заставили нас взяться за настоящую книгу. Ее задачи – вписать данные находки в общую картину церковных событий середины XI века на Руси и заново рассмотреть все давно известные источники, но без насилия над ними и втискивания их в прокрустово ложе «больших нарративов». Кризис, связанный с поставлением митрополита Илариона в 1051 году, формально был урегулирован очень скоро – уже в следующем году, однако у него были как свои предпосылки, прослеживающиеся с конца 1040-х годов (установление русского культа свв. Бориса и Глеба и программа «автокефалии» Русской церкви в «Слове о законе и благодати», произнесенном, вероятнее всего, в 1049 году), так и последствия, тянущиеся до 1058 года (резкая антилатинская позиция митрополита Ефрема в 1054 году и заточение им Новгородского епископа Луки Жидяты в 1055–1058 годах). Не претендуя на то, чтобы расставить все точки над i в данном вопросе, мы предлагаем читателю не только полный обзор всех событий церковной истории Руси середины XI века, но и новую трактовку многих ее аспектов.

Настоящая книга состоит из пяти разделов, которые пронумерованы римскими цифрами и делятся на три главы, обозначенные арабскими цифрами. Раздел I посвящен церковным реформам Ярослава Владимировича до 1051 года: главы данного раздела проливают новый свет на устройство Русской церкви, даты и причины появления ее кафедр (гл. 1), церковное строительство князя и реконструкцию хронологии его построек (гл. 2), зарождение и развитие культа свв. Бориса и Глеба (гл. 3). В центре внимания раздела II стоят события 1051 года и непосредственно предшествовавшие ему, связанные с митрополитом Иларионом: выявление его церковно-политической программы в «Слове о законе и благодати» (гл. 1), карьера Илариона и место его избрания (гл. 2) и интронизации (гл. 3) в русско-византийских церковных отношениях. Раздел III сконцентрирован на краткой деятельности Илариона в качестве митрополита: здесь предлагаются новые интерпретации принятого им вместе с Ярославом церковного устава (гл. 1), событий вокруг освящения им ктиторской церкви Св. Георгия в Киеве (гл. 2) и обстоятельств возникновения новых русских епископий и монастырей, в том числе знаменитого Киево-Печерского (гл. 3). Протагонист раздела IV – главный оппонент Илариона, новый митрополит-грек Ефрем: последовательно развивается новый взгляд на обстоятельства его назначения и приезда (гл. 1), внезапного и почти «скандального» переосвящения им Св. Софии Киевской (гл. 2), а также здесь рассматривается договор Ярослава с Константинополем, который, как оказывается, знаменует собой не только церковно-политическое поражение князя, но и некоторые его достижения, причем весьма существенные (гл. 3). Наконец, раздел V посвящен дальнейшей деятельности Ефрема на Руси: его реакции на «Великую схизму» 1054 года, затронувшую, как выясняется, непосредственно и Рюриковичей (гл. 1), его взаимоотношениям с Ярославичами (гл. 2) и русскими епископами и монахами, порождавшим новые конфликты (гл. 3).

Внутрь некоторых глав помещены восемь экскурсов (их конец внутри главы отмечен чертой), тематика которых формально выходит за хронологические рамки работы, но которые важны для понимания приводимой нами аргументации. Они посвящены уточнению обстоятельств и даты учреждения Киевской митрополии (экскурс 1), новой реконструкции формирования нарратива о крещении Владимира Святославича и Руси (экскурс 2), дискуссионному вопросу о праве избрания митрополита Росии (экскурс 3), слабо изученной процедуре занятия иерархами своих кафедр (экскурс 4), спорной дате учреждения Ростовской епископии (экскурс 5), не исследовавшейся прежде практике повторного освящения церквей в домонгольской Руси (экскурс 6), не до конца выясненным обстоятельствам возникновения на Руси двух новых митрополий в Чернигове и Переяславле (экскурс 7) и выявлению ранней биографии могущественного епископа Новгородского Луки Жидяты (экскурс 8). Во введении дан обзор общих трудов по Русской церкви середины XI века (разбор работ по отдельным вопросам см. в соответствующих главах), а в заключении – основные выводы нашей книги.

Завершая введение, хочется сказать слова благодарности всем друзьям и коллегам, посодействовавшим ее подготовке: М. А. Бойцову, Е. А. Виноградовой, А. А. Гиппиусу, Д. А. Добровольскому, Д. В. Каштанову, А. Ф. Литвиной, П. В. Лукину, П. С. Стефановичу, А. А. Ткаченко, Ф. Б. Успенскому, а также А. М. Введенскому и С. М. Михееву, согласившимся стать ее рецензентами. Отдельная благодарность священнику Михаилу Желтову, в соавторстве с которым был написана гл. 3 раздела II. Настоящая книга посвящается памяти безвременно ушедшего от нас А. В. Назаренко, в очной и заочной дискуссии с которым писались многие ее главы.

Раздел I. «И радовашеся Ярославъ, видя многи церкви и люди крестьяныи зѣло»
Предыстория кризиса: Русская церковь до 1051 года

Прежде чем приступить к анализу кризиса Русской церкви, начавшегося в 1051 году с избранием митрополитом Илариона, следует кратко рассмотреть то, что она представляла собой на этот момент и что сделал для нее Ярослав Владимирович, вокняжившийся в Киеве формально с 1019 года, но реально – с 1026 года, после окончания войны с братом Мстиславом.

1. Устройство Русской церкви до 1051 года

Митрополия

При самом Ярославе источниками до 1051 года фиксируются два митрополита. Феопемпт в 1039/40 году заново освятил отремонтированную и полностью расписанную Десятинную церковь (см. раздел I, гл. 2)²⁵. Иоанн I в самом конце 1040-х годов и 24 июля 1051 года участвовал в торжествах, связанных с перезахоронением свв. Бориса и Глеба и освящением их храма в Вышгороде, и, вероятно, составил им службу (см. раздел I, гл. 3). П. Соколов предположил, что совершенное в 1044/45 году крещение и захоронение в Десятинной церкви костей дядьев Ярослава – Ярополка и Олега Святославичей²⁶, противоречившее нормам канонического права, имело место в отсутствие в Киеве митрополита²⁷ (см. также раздел II, гл. 1). В таком случае получается, что Феопемпт был митрополитом до 1044/45 года, а Иоанн I – после этого. С другой стороны, ниже (раздел II, гл. 2) мы увидим, что 26 ноября 1051 года Киевским митрополитом был уже Иларион, так что правление Иоанна, действовавшего уже в конце 1040-х годов, можно с осторожностью датировать 1045–1051 годами. Митрополиту Росии Феопемпту принадлежит печать с греческой легендой и изображением св. Иоанна Предтечи²⁸. Печать «Иоанна, монаха, протосинкелла и митрополита Росии» с образом Богоматери-Агиосоритиссы²⁹ могла принадлежать не только Иоанну II или III, но и Иоанну I: титул протосинкелла, не выходящий за пределы середины – конца XI века³⁰, давал право на вхождение в состав синклита, то есть принадлежал представителям высшей церковной элиты империи (ср. раздел IV, гл. 1).

Впрочем, в науке долгое время бытовало предположение, что митрополия Росии возникла только при Ярославе, причем ближе к концу 1030-х годов, когда и упоминается митрополит Феопемпт. Поэтому есть смысл рассмотреть здесь вопрос о дате учреждения Киевской митрополии.

Экскурс 1. Дата учреждения митрополии Росии

Условия образования митрополии Росии³¹ уже на протяжении двух столетий остаются предметом жарких научных дебатов³², в том числе и потому, что в поздней русской традиции его обстоятельства были сфальсифицированы³³. Тот факт, что ее не было еще в 996 году и что митрополит Киевский упоминается летописью только в 1039 году (см. раздел I, гл. 2), породил самые разнообразные гипотезы, вплоть до предположений о ее возникновении в конце 1030-х годов³⁴, о епископстве Анастаса Десятинного³⁵, об изначальной автокефалии Русской церкви³⁶, об управлении ранней Русской церковью из Херсона-Корсуни³⁷, Таматархи-Тьмутаракани³⁸ или даже Рима³⁹, о получении ею иерархии из Болгарии⁴⁰ и др. Однако в настоящий момент все эти гипотезы не могут более считаться состоятельными, как блестяще показал еще Л. Мюллер⁴¹, – Церковь после крещения Руси была создана именно как митрополия Константинопольского патриархата.

Более того, один из важных аргументов немецкого исследователя можно развить. Ключевым доводом сторонников позднего образования Киевской митрополии была статья Никоновской летописи под 6545 (1037/38) годом: «И устави Ярославъ митрополию»⁴². Однако Мюллер отметил, что она базируется только на статье ПВЛ под тем же годом: «Заложи Ярославъ городъ великый Кыевъ, у него же града врата суть Златая; заложи же и церковь святыя Софья, Премудрость Божию, митрополью, и по семь – церьковь на Златыхъ вратѣхъ камену святыя Богородица Благовѣщение… По семь святаго Георгия манастырь и святыя Орины»⁴³. Действительно, перечисление четырех церквей в статье 6545 года, имеющей сводный и ретроспективный характер и упоминающей все постройки Ярослава в Киеве, говорит не об учреждении митрополии как институции, что и не было в компетенции князя, а о строительстве «митропольи» как архиерейского комплекса во главе с кафедральным собором, тем более что выражение «святая софья митрополья» применяется в летописях только к зданию⁴⁴. Добавим к этому, что Новгородская первая летопись старшего извода (далее – НIЛст), восходящая во многих местах к предшествующему ПВЛ «Начальному своду» (далее – НС) 1090-х годов, в том же известии о митрополии молчит: «Заложи Ярославъ город Кыевъ, и церковь святыя София»⁴⁵. Однако и сама дата 1037 года как момент закладки существующего здания Св. Софии Киевской несостоятельна: совокупность граффити собора и летописных данных показывают, что в этом году он был уже освящен (см. раздел I, гл. 2)⁴⁶. Итак, статья ПВЛ 6545 года представляет собой переработку текста более древней летописи, но упоминание в ней «митропольи» не имеет отношения к дате создания Киевской кафедры.

Вместе с тем ряд источников (см. ниже) указывает на некую задержку с созданием митрополии Росии. Не так давно А. В. Назаренко, убедительно показав, что она была учреждена еще при Владимире Святославиче (с точки зрения исследователя, скорее после 1008 года), предложил считать основной причиной такой задержки претензии киевского князя, как члена императорского дома, на автокефальную Церковь (или даже патриархию) по образцу Болгарии вкупе с нежеланием «вникать в тонкости византийской политической идеологии»⁴⁷. Однако непонятно, как претензии на особый, точно артикулированный иерархический статус Русской церкви могли соединяться у Владимира с непониманием сути устройства Константинопольского патриархата, не говоря уже о том, что свидетельства о таких планах князя отсутствуют.

Ответ на вопрос о причине задержки создания митрополии Росии может дать, однако, новый анализ источников по данной проблеме. Иаков Мних в «Памяти и похвале князю Русскому Владимиру» упоминает митрополита и епископов, хотя и лишь в контексте рассказа о благотворительности князя: «И три трапезы поставляше: первую митрополиту съ епископы, и съ черноризцѣ, и съ попы; вторую нищимъ и убогымъ; третью собѣ, и бояромъ своимъ, и всѣмъ мужемъ своимъ»⁴⁸. О митрополите при Владимире из древнерусских текстов говорит также НIЛмл под 6497 (989/90) годом (текст старшего ее извода в этой части, напомним, не сохранился): «Крестися Володимиръ и вся земля Руская; и поставиша в Киевѣ митрополита»⁴⁹. Хотя многие сведения НIЛмл, отсутствующие в ПВЛ, восходят к НС 1090-х годов, однако проверить происхождение данного известия невозможно. С одной стороны, оно может быть и «патриотической» новгородской вставкой (с анахроничным архиепископом, см. раздел V, гл. 3), подобно следующей за ним истории крещения Новгорода, которая явно скопирована с киевской⁵⁰; кроме того, как мы увидим ниже, еще в 995 или 996 году, согласно ПВЛ, никакого митрополита в Киеве не было. С другой стороны, А. А. Гиппиус возводит оригинал этой статьи к «Своду 1060-х годов»⁵¹, где появились и другие известия о ранней истории местной епископии⁵². В таком случае данная статья носит сводный характер, помещая набор сюжетов из эпохи христианизации Новгорода под годом, следующим за годом крещения Киева.

Титмар Мерзебургский (Хроника 8, 32) упоминает о первоиерархе в Киеве при описании событий 14 августа 1018 года: «В соборе Святой Софии, который в предыдущем году по несчастному случаю сгорел, прибывших с почестями, с мощами святых и прочим всевозможным благолепием встретил архиепископ этого города»⁵³. Общепризнано, что хорошо знакомым Западу термином «архиепископ» Титмар обозначает здесь специфический византийский титул митрополита (что встречается, впрочем, и в русских летописях⁵⁴), который, следовательно, точно присутствовал в Киеве в 1018 году. В добавлениях XII–XIII веков к византийскому трактату «О перемещениях» 1120-х годов упоминается митрополит Росии в царствование Василия II (976–1025): «В царствование Василия Багрянородного Феофилакт Севастийский был переведен в Росию»⁵⁵. Поскольку в 997 году Севастийскую кафедру занимал Феодор⁵⁶, то Феофилакт мог быть переведен на Русь как до этой даты, так и после⁵⁷. Предложенное же А. Поппэ его отождествление с анонимным Севастийским иерархом-халкидонитом, погибшим, согласно Асохику, во время посольства в Болгарию в 986 году⁵⁸, несостоятельно, как и попытка датировать создание митрополии временем до 997/98 года на основе Notitiae episcopatuum⁵⁹. В них Росия впервые упоминается в Notitia 11 1080-х годов, после Серр и Помпейополя (стали митрополиями не позднее 997 года) и перед Аланией и Эносом (стал митрополией до 1032 года)⁶⁰. Наконец, Яхъя Антиохийский (Летопись 4) указывает, что после заключения договора о браке между Владимиром и Анной Багрянородной, «послал к нему царь Василий после этого митрополитов и епископов, и они окрестили царя и всех, кого охватывала его власть, и отправил [Василий] к нему сестру свою»⁶¹. Впрочем, последнее уточнение следует воспринимать с некоторой осторожностью: по Яхъе, Владимира крестил прибывший на Русь митрополит, причем еще до приезда Анны, что вступает в противоречие с древнерусской традицией крещения Владимира до его возвращения в Киев из Корсуни.

Существуют также «негативные» свидетельства древнейших источников о наличии первоиерарха в Киеве после крещения Владимира (не считая «молчания» Бруно Кверфуртского⁶²). Иаков Мних в рассказе о крещении Владимира (как и Руси) и его церковном строительстве, включая завершение киевской Десятинной церкви в 995 году⁶³, не упоминает каких-либо клириков⁶⁴. «Повесть временных лет» под 6496 (988/89) годом приписывает крещение Владимира епископу Корсуни-Херсона и «попам цесарициным», а в Киев князь возвращается с «попами корсуньскими» и, вероятно, «цесарициными»⁶⁵. Под 6499 (991/92; в Радзивиловской летописи – 6497) и 6504 (996/97) годами в разделенном надвое древнем сказании о христианской жизни Владимира ПВЛ упоминает при освящении Десятинной церкви в 996 году только о назначенных туда «попах корсуньских», а сам храм и десятина для него поручаются Анастасу Корсунянину, причем летописец вкладывает в уста князя слова архиерейской молитвы «Господи Боже, призри…»⁶⁶.

Итак, ни Иаков Мних, ни ПВЛ не упоминают ни о каком иерархе ни в контексте крещения Владимира и Руси в 987–988 годах, ни в описании закладки и освящения Десятинной церкви в 991–995 (или 996) годах⁶⁷. В принципе, задержки с созданием собственной архиерейской кафедры, подчиненной напрямую папе или патриарху, имели место и в некоторых других европейских странах, христианизированных в том же X веке, что и Русь⁶⁸. Впрочем, это случалось преимущественно в латинской Европе, а причины каждой такой задержки индивидуальны. В Скандинавии она была вызвана как медленным ходом христианизации и периодическим возвратом к язычеству, так и нежеланием старой миссийной архиепископии Гамбурга-Бремена (а затем – и Лунда, контролировавшего с 1104 года Швецию и Норвегию) уступать свои права. При втором крещении Венгрии причиной задержки было нежелание правителя Гезы полностью отказываться от язычества, в отличие от его преемника Иштвана (997–1038). В Польше правитель Мешко крестился 14 апреля 966 года, а Познаньская епископия была создана уже 25 декабря 968 года, но она подчинялась Магдебургу, и польская архиепископия (в Гнезно) появилась только в 1000 году в связи с заключением союза Болеславом I и Оттоном III. Наконец, в Чехии такая задержка была связана с ранним (в 895 году) подчинением местной Церкви немецкой архиепископии в Регенсбурге, которую пример Великой Моравии заставлял опасаться усиления славянской кафедры.

Напротив, в византийском мире второй половины IX–X веков локальные архиепископские и даже митрополичьи кафедры возникали, как правило, сразу после крещения местного правителя. Так, Болгарская архиепископия была учреждена Константинополем в 970 году, то есть через четыре года после окончательного утверждения христианства в Болгарии (в 866 году), да и то эта задержка была вызвана переговорами с Римом. За случившимся в Константинополе первым крещением венгерских правителей: вначале Булчу (Булосуда), а затем Дьюлы (Гилы) – сразу последовало создание «епископии Туркии» (возможно, во главе с архиепископом). В Алании приезд первого архиепископа Петра в 914 году был близок по времени обращению местного правителя, а рехристианизация Алании в 950-х – начале 960-х годов соседствует с первым упоминанием ее митрополита в 965 году. На этом фоне почти десятилетняя (как минимум) задержка с созданием кафедры в Киеве выглядит необычной.

На наш взгляд, в поисках причин такой задержки следует обратиться к конкретной церковной ситуации на Руси конца 980-х – 990-х годов. Во-первых, многочисленные упоминания митрополита при Владимире и, более того, связка «митрополит – епископы» (причем у независимых друг от друга Иакова Мниха и Яхъи Антиохийского) ясно указывает на то, что епархия Росии изначально задумывалась как полноценная (а не титулярная) митрополия с подчиненными ей епископиями (так называемыми суффраганами)⁶⁹. Такой эксперимент был новаторским для Византии: в Венгрию был отправлен один епископ (возможно, архиепископ), в Аланию вначале – один архиепископ, а затем – титулярный (без суффраганов) митрополит. Соответственно, для создания полноценной митрополии требовался митрополит и как минимум двое епископов (даже если они приехали чуть позднее): для каноничного рукоположения нового епископа (а это прерогатива митрополии, а не патриархии) необходимо трое архиереев⁷⁰. В пользу этого говорит и вероятная древность создания Новгородской и Белгородской епископий. Сам же подбор архиерейских кандидатур, готовых поехать в далекую Русь, был, очевидно, процессом не быстрым: показательно, что митрополитом Росии оказался иерарх весьма удаленной от Киева Севастии. С другой стороны, исключительность перемещения митрополита с кафедры на кафедру говорит о насущной для империи необходимости назначить предстоятеля церкви в новокрещеной Руси, а ведь при Василии II такой перевод, согласно вышеупомянутому трактату, предпринимался для занятия лишь важнейших, патриарших кафедр: Антиохийской и Александрийской.

Во-вторых, для своей публичной деятельности архиерей, занимавший постоянную кафедру (а не перемещавшийся с места на место епископ-миссионер), должен был иметь определенные условия и в первую очередь обладать соответствующим его статусу кафедральным храмом. Не любая церковь для этого подходила, что ясно подчеркивает указание Константинопольского патриарха Луки Хрисоверга (1156–1169): «Архиереи не творят священнодействий в неинтронизированных храмах, потому что унижается архиерейское достоинство, раз там нет трона, на котором епископ по-апостольски водружается, а также того другого, что составляет освященность и благолепие храма»⁷¹. Следовательно, любой иерарх и тем паче митрополит, в том числе Росии, не мог священнодействовать без храма с горним местом и другими архиерейскими приспособлениями (типа синтрона и омфалия). Даже в случае быстрого создания местной кафедры она возникает все равно через некоторое время после крещения: в Польше между крещением Мешко и учреждением Познаньской епископии прошло почти три года; в Болгарии между крещением Бориса и учреждением латинской архиепископии – три года, а греческой – шесть лет; в Венгрию епископ из Константинополя был назначен лишь после крещения второго правителя, а в Алании патриаршая миссия, крестившая алан, фиксируется более чем за два года до приезда архиепископа.

Между тем первый соборный храм Киева – Десятинная церковь⁷² – был закончен только в 995 или 996 году, что, вероятно, и вызвало задержку с приездом митрополита на Русь. Как уже неоднократно указывалось⁷³, из-за длительного отсутствия в Константинополе императора Василия II, занятого военными походами, в византийской столице по несколько лет не поставляли нового патриарха, который только и мог рукополагать митрополитов и автокефальных архиепископов: такие периоды вдовства столичной кафедры известны между смертью Николая II Хрисоверга 16 декабря 992 года и поставлением Сисиния II 12 апреля 996 года и между его смертью 24 августа 998 года и поставлением Сергия II Студита в июле 1001 года. Получается, что Николай Хрисоверг умер вскоре после закладки Десятинной церкви в 991 году, а новый патриарх Сисиний был поставлен только весной 996 года, когда киевский собор был уже освящен⁷⁴. Это обстоятельство также не дает сильно развести по времени учреждение митрополии Росии и приезд ее митрополита в Киев: если бы он был назначен уже давно и не приезжал из-за отсутствия кафедрального собора, то должен был бы возглавить в 996 году его освящение. Конечно, уже поставленный митрополит формально мог быть переведен на Русь и без патриарха, по решению σύνοδος ἐνδημοῦσα (собора присутствующих в Константинополе архиереев), однако совершенно невероятно, чтобы столь важное политическое решение принималось без участия императора, который, как мы видели, в эти годы отсутствовал в столице.

Но почему нельзя было быстро построить для митрополита деревянный собор, ведь уже на раннем этапе русского церковного зодчества такие храмы известны, причем как раз в древнейших епископских центрах: две церкви в Белгороде, упоминаемая в НIЛмл первая Св. София Новгородская и, вероятно, сгоревшая в 1017 году Св. София Киевская⁷⁵? Однако строительство любого храма может вестись лишь под руководством специалистов (коих на Руси к 988 году не было): показательно, что в Белгороде пол деревянной церкви был выложен керамическими плитками, традицию изготовления которых принесли с собой византийские строители Десятинной церкви. Да и сама идея возводить большие деревянные церкви выглядит более революционной, чем приглашение византийских мастеров каменного строительства. Таким образом, построить митрополичий собор мгновенно было невозможно, и даже если первые соборы Белгорода и Новгорода были деревянными, они следовали за каменным киевским.

Итак, задержка с созданием Киевской митрополии произошла по трем причинам: время для поиска кандидатур на посты митрополита и, возможно, двух епископов, необходимость возведения полноценных соборов для этих иерархов и отсутствие патриарха в 993 – начале 996 года. Приезд митрополита на Русь произошел не ранее 996 года, но вряд ли и значительно позже, вероятнее всего, между маем 996 года и концом 998 года (когда началось следующее вдовство константинопольской кафедры). Показательно, что Помпейополь, упомянутый прямо перед Росией в Notitia episcopatuum 11, впервые фиксируется как митрополия именно в 997 году (см. выше). Поскольку же митрополит Феодор известен на севастийской кафедре как раз весной – летом 997 года, то вполне возможно, что именно перед этим, в 996 году, Феофилакт и был переведен на Русь. Таким образом, к моменту вокняжения Ярослава в Киеве несомненно существовала митрополия Константинопольского патриарха, в которой по крайней мере один первоиерарх (Феофилакт) был прислан из Византии.

Епископии

Не менее запутана ситуация со временем возникновения и числом русских епископий до 1051 года. Как мы видели выше, епископы при Владимире упоминаются в древнейших источниках вместе с митрополитом. К этому можно добавить два рассказа о совещаниях Владимира с епископами, упоминаемых в ПВЛ (под 6504 (996/97) годом⁷⁶) и в «Слове о законе и благодати» Илариона⁷⁷. Но ни в одном источнике эти епископы не конкретизированы, кроме новгородского архиерея в вышеупомянутой статье НIЛмл, имеющей, однако, в лучшем случае, сводный характер.

Понять, в каком порядке возникали русские епископии, нам помогает список епархий Константинопольской церкви 1170-х годов – так называемая Notitia episcopatuum 13. Назаренко⁷⁸ проницательно подметил, что русские епископии разбиты здесь на три последовательные группы, дающие топоним в титуле иерарха, соответственно, в gen. pl. (αʹ ὁ Πελογράδων, βʹ ὁ Νευογράδων, γʹ ὁ Τζερνιγόβων, δʹ ὁ Πολοτζίκων), gen. sing. (εʹ ὁ τοῦ Βλαδιμοίρου, ϛʹ ὁ Περισθλάβου, ζʹ ὁ τοῦ Σούσδαλι, ηʹ ὁ Τουρόβου) и nom. sing. (θʹ τὸ Κάνεβε, ιʹ τὸ Σμολίσκον, ιαʹ ἡ Γάλιτσα). Этот порядок сохраняется и при перечислении нескольких русских епископов в летописи до тех же 1170-х годов⁷⁹. Поскольку порядок епархий в нотициях, как правило, следует хронологии их создания, то в первой группе находятся, очевидно, самые древние епископии: Белгород (епископ впервые засвидетельствован в 1089 году⁸⁰), Новгород (в 1036 году, см. раздел V, гл. 3), Чернигов (в 1072 году⁸¹) и Полоцк (в 1105 году ⁸²).

Действительно, епископ Белгородский занимал первое место на освящениях храмов в 1088–1089 годах, в которых участвовало несколько иерархов⁸³. Кафедра в Белгороде могла возникнуть только после основания города Владимиром в 991/92 году (согласно ПВЛ⁸⁴), впрочем, весьма скоро, так как в XI–XII веках местный иерарх играл важнейшую роль викария Киевского митрополита и великокняжеского епископа. Иерарх важнейшего политического центра Руси – Новгорода – появился точно до 1036 года, а возможно и в 990-х годах⁸⁵. Что касается Чернигова, то как столица княжества он упоминается впервые лишь в 1024 году, когда там сел Мстислав Владимирович. Поэтому учреждение епископии в Чернигове связано скорее с установлением «дуумвирата» Ярослава и Мстислава в 1026 году, а также, по всей видимости, сопряжено со строительством Спасо-Преображенского собора, начавшимся незадолго до 1036 года (см. раздел I, гл. 2). Соответственно, и учреждение следующей по порядку епископии – в Полоцке, участвовавшем в междоусобице Владимировичей и сохранившем свою независимость, должно быть связано с окончанием этой войны в 1026 году⁸⁶.

Возведение Спасо-Преображенского собора доказывает, что к 1036 году епископия в Чернигове существовала. Кроме того, ниже (раздел V, гл. 3) мы увидим, что в этом году был поставлен новый Новгородский епископ Лука Жидята – первый известный нам архиерей из славян на Руси. Поскольку для его поставления требовалось как минимум три архиерея (см. выше), то к этому моменту на Руси должно было существовать не менее четырех кафедр (так как Новгородская была вакантна). Следовательно, помимо иерархов Киева и Белгорода в рукоположении Луки мог принимать участие только епископ Черниговский или Полоцкий.

Таким образом, при Владимире, наряду с Киевской митрополией, могли возникнуть две епископии: в Белгороде и в Новгороде (обе с деревянными соборами, см. выше), причем, вероятно, еще в 990-х годах. Учреждение же епископий в Чернигове и, возможно, в Полоцке относится, по всей вероятности, ко времени после установления мира в 1026 году. Получается, что Ярослав долгое время не основывал епархий на своей территории: две (Белгород и Новгород) были созданы еще при его отце, а две возникли, по всей видимости, в княжествах его независимых родичей: Мстислава (Чернигов) и Брячислава (Полоцк). Вся же Русская церковь представляла собой структуру с весьма слабо развитой иерархией: митрополитом Киевским и епископом соседнего Белгорода на юге и епископом далекого Новгорода на севере, к которым позднее – вероятно, после 1026 года – добавились епископы Чернигова на юге и Полоцка на западе. Новых епископов должны были рукополагать не меньше трех иерархов (см. экскурс 1), так что архиереев должно было быть не менее трех (а позже – пяти). Это ставило под угрозу устойчивость Русской церкви и побуждало к созданию новых кафедр (как после 1026 года).

К следующим епископиям, входящим во вторую группу Notitia 13, мы вернемся ниже, при разборе реформ Ярослава и Илариона (раздел III, гл. 3).

Клир

Не менее темной оказывается ситуация с рядовым клиром ранней Русской церкви. Какое-то время важную роль в Киеве играли священники из Корсуни, привезенные Владимиром, и из Константинополя, прибывшие с Анной. Значение вторых, очевидно, сошло на нет после ее смерти в 1012 году. Влияние же первых прослеживается до 1018 года, когда упоминается Анастас Десятинный, то есть Анастас Корсунянин⁸⁷, которому Десятинная церковь была вверена еще в 995 или 996 году. Однако его переход на сторону Святополка и Болеслава и отъезд с последним в Польшу совпадают с началом молчания в источниках о корсунских клириках в Киеве.

Неясна ситуация и с этническим составом клира. ПВЛ подчеркивает усилия как Владимира, так и Ярослава по обучению крещеных русских, включая детей, грамоте и книжности⁸⁸. Впрочем, в первом случае это может быть топос рассказа о крещении народа⁸⁹. Во втором же случае такое известие включено в сводную статью 6545 (1037/38) года о культурной деятельности Ярослава (см. выше), и приводимые в ней факты (переписывание книг, повеление учить людей) могут относиться и к концу правления князя. Действительно, если прежде попадание славянских рукописей на Русь связывалось с разгромом Первого Болгарского царства в 1018 году, то в последнее время появились доказательства того, что древнейшие русские богослужебные книги отражают также литургическую традицию византийской Охридской архиепископии 1020–1030-х годов, которая попала на Русь ближе к середине XI века⁹⁰ (ср. раздел III, гл. 3).

Дав краткий обзор структуры Русской церкви на 1051 год, перейдем к уникальной по масштабам деятельности Ярослава, способствовавшей созданию новых храмов и культов.

2. Церковное строительство Ярослава

Хронология храмозданной деятельности Ярослава Владимировича тесно связана с политическими событиями его правления⁹¹. В начавшейся после смерти Владимира в 1015 году войне между его сыновьями киевским князем вначале стал Святополк, которому приписывали убийство своих братьев Бориса, Глеба и Святослава. В 1017 году Киев занимает Ярослав, в результате чего там сгорели храмы: Титмар Мерзебургский упоминает в связи с этим собор (monasterium) Св. Софии, скорее всего деревянный. В следующем году Святополк вернулся в Киев с помощью своего родственника – польского короля Болеслава Храброго, но в 1019 году город окончательно занял Ярослав. Однако ему не удается сразу приступить к монументальному строительству, так как из Тьмутаракани-Таматархи пришел к Киеву с войском его младший брат Мстислав. Победив Ярослава, он не был тем не менее принят жителями города и сел в Чернигове, а Ярослав не решался появиться в Киеве: междоусобная война шла до 1026 года, пока братья не примирились и не поделили Русь, проложив границу по Днепру. Лишь после этого каждый из братьев мог начать в своей столице реализацию собственной программы монументального зодчества.

Постройки Мстислава

Впрочем, еще в 1022 году, после победы над адыгским племенем касогов, Мстислав закладывает в Тьмутаракани-Таматархе церковь Богородицы. Она, вероятно, идентична храму, раскопанному на Таманском городище: это был вписанный крест простого извода на четырех мраморных колоннах, с нартексом. Стремясь связать постройку Мстислава с зодчеством его отца Владимира, исследователи отмечали сходство техники закладки фундаментов в Тьмутаракани и Десятинной церкви, однако на самом деле они различны. Более того, наличие в цокольной части тьмутараканской церкви трех поперечных компартиментов – по всей видимости, для устройства погребений (действительно, в храме позднее был похоронен князь Ростислав) – указывает на работу крымских (херсонских?) мастеров⁹².

Мстислав, который принял после победы над Ярославом в 1024 году титул «великого архонта Росии» и сел в Чернигове, ставшем епископским центром (см. раздел I, гл. 1), закладывает там Спасо-Преображенский собор⁹³. Точная дата его основания неизвестна, но в ПВЛ под 1036 годом сообщается, что Мстислав был погребен в Святом Спасе, который успел построить на такую высоту, до которой стоящий на коне человек может достать рукой: эта граница видна на уровне верха глухих арок первого яруса фасада, на высоте около четырех метров. Собор задумывался как «купольная базилика» – архитектурный тип храма, почти исчезнувший к этому времени в Византии: тройные арки между столпами опираются здесь на такие же мраморные колонны с ионическими капителями, какие были и в тьмутараканской церкви. Строили собор, несомненно, византийские мастера, с которыми Мстислав был знаком еще по своему княжению на берегах Черного моря: их участие проявилось в оформлении вим аналогично ячейкам боковых нефов (ср. собор в абхазской Мокве), а не за счет сужения их ширины; в несовпадении структуры здания и фасадной декорации первого яруса, состоящей из глухих арок (что типично для средневизантийского Востока); в чередовании рядов камня и кирпича (как в Пицундском соборе). Примечательно, что в соборе изначально задумывались предназначенные для князя хоры-«полати», куда вела лестница внутри круглой башни у южной стены нартекса. Со смертью Мстислава в 1036 году деятельность мастеров из Причерноморья на Руси прервалась (кроме плинфотворителей, см. ниже).

Св. София Киевская

В Полоцке примеры каменного зодчества до последней трети XI века неизвестны (см. раздел I, гл. 1), так что после смерти Мстислава в 1036 году Ярослав оказался единственным строителем монументальных храмов на Руси. Первой его постройкой стал каменный собор Св. Софии⁹⁴ – очевидно, наследник той, вероятно, деревянной церкви, которая сгорела в 1017 году.

В одних летописях говорится, что он был заложен в 1037 году, однако в других содержится верная информация о том, что в этом году собор был уже освящен: в 1033/34 и 1038/39 годах на его штукатурку наносились надписи-граффити. Таким образом, собор был заложен князем не позднее рубежа 1020–1030-х годов, то есть вскоре после окончания войны с Мстиславом в 1026 году. Ярослав соперничал, с одной стороны, с Мстиславом, также претендуя на титул «великого архонта Росии»⁹⁵, а с другой – со своим отцом Владимиром, сделав кафедральным собором митрополии Св. Софию и создав в Киеве новый «город Ярослава», где и были воздвигнуты все его постройки. Увы, от дворцовых зданий и стен «города Ярослава» ничего не сохранилось, кроме Золотых ворот (см. ниже).

Это соперничество чувствуется даже в самой форме храма: не находящий прямых аналогий в средневизантийской архитектуре план Св. Софии Киевской (кроме реконструируемого первого этапа Св. Феодосии (Гюль Джами) в Константинополе XII века) очень легко объяснить, если сравнить с последней предложенной реконструкцией Десятинной церкви Владимира – в виде храма «с трехсторонним обходом»⁹⁶. К ядру храма такого типа были добавлены дополнительные ячейки по всему его периметру (кроме востока), а от подкупольного квадрата в стороны отодвинуты тройные арки (опирающиеся здесь не на недоступные в Киеве мраморные колонны, а на восьмигранные и пучковые столбики). Конструкция Св. Софии также восходит к Десятинной церкви: ее основа – крестчатые столпы и связанные с ними выделенные подпружные арки, имеющие в Киеве, вероятно, причерноморское происхождение. Простой извод вписанного креста, отсутствие карниза под сводами рукавов, некаркасная конструкция здания, замена крестовых сводов на купольные вводят Св. Софию в круг храмов византийских провинций. Уточнить родину части ее строителей позволяет декорация фасадов: разделение камней кое-где вертикальными плинфами в технике cloisonné, украшение кладки «под квадры», псевдомеандр и выкладные кресты характерны для «элладской школы» средневизантийской архитектуры.

Вместе с тем в Св. Софии Киевской прослеживаются и константинопольские черты. Так, пояса плинфяной кладки сложены в технике «утопленного ряда», а фасады украшены пучковыми пилястрами, известными только на императорских постройках 1030–1040-х годов. Явно «столичное» происхождение имеют здесь и опоясывающие собор двойные галереи, открытые снаружи, и террасы над первым ярусом наружных галерей, а также чередование позакомарных завершений и прямых карнизов. Как и в Чернигове, в Св. Софии есть хоры-«полати», украшенные изображением семьи Ярослава (ср. изображение Романа III и Зои на хорах Св. Софии Константинопольской), но здесь они каменные и более обширные, что перекликается даже с царьградским собором; не случайно в «Слове о законе и благодати» Иларион сравнивает Ярослава, «иже дом Божии великыи святыи его Премудрости създа», с Соломоном, с которым «Сказание о Великой церкви» IX века сопоставляет Юстиниана. «Столичная» черта киевского собора также прослеживается в его многокупольности, хотя в Киеве она преимущественно обусловлена большим количеством ячеек без внешних окон. Наконец, ориентация на Константинополь видна во фресках лестничной башни с изображением церемоний императорского двора. Таким образом, Ярослав пригласил в Киев византийских мастеров, которые смогли соединить элементы «элладской школы» и «столичной» архитектуры (причем самые «модные») с элементами конструкции Десятинной церкви. Уникальный по своей структуре и декору собор огромных масштабов, мало знакомых византийской архитектуре XI века, стал основой для новой парадигмы русского церковного зодчества, расцветшего при Ярославе не только в Киеве, но и в других городах Руси.

Золотые ворота и Десятинная церковь

К постройкам самих мастеров Св. Софии можно с уверенностью отнести – по размерам и формовке плинфы – и частично сохранившиеся Золотые ворота Киева, упомянутые в той же летописной статье 1037 года и прямо подражавшие знаменитым Золотым воротам Константинополя. Тогда же или чуть позже над Золотыми воротами, в подражание воротам Халки Большого императорского дворца в Константинополе, был поставлен храм Благовещения: его посвящение было, вероятно, связано с рождением первого внука Ярослава – Ростислава-Гавриила Владимировича⁹⁷. Указание Афанасия Кальнофойского на сходство ее фасадов с Троицкой надвратной церковью Киево-Печерского монастыря позволяет реконструировать ее в виде четырехстолпного храма с не выраженными снаружи апсидами⁹⁸. Храм на Золотых воротах Киева заложил на Руси традицию надвратных церквей, которые стали строиться над воротами городов, дворцов и монастырей.

При ремонте Десятинной церкви были использованы те же плинфа и раствор, что и в Св. Софии Киевской. Под 6547 (1039/40) годом в ПВЛ сообщается о ее новом освящении: «священа бысть церкы святыя Богородиця, юже созда Володимеръ оц҃ь Ярославль митрополитомь Ѳеопомтомь»⁹⁹. То же известие, в сокращенном и искаженном виде, есть и в НIЛст: «Освящена бысть церкы святыя Богородиця Володимиромь»¹⁰⁰, что указывает на его происхождение из раннего летописания.

В том, что речь здесь идет об освящении Десятинной церкви в Киеве, согласны почти все исследователи. Единственным исключением долгое время был А. А. Шахматов¹⁰¹, который относил это известие к Св. Софии Киевской, за что подвергся, однако, справедливой критике¹⁰². Недавно М. В. Печников¹⁰³ предложил видеть здесь освящение первой Благовещенской церкви на Городище под Новгородом, однако эта гипотеза опровергается раскопками на Городище, которые не открыли никакой церкви середины XI века¹⁰⁴. Ф. Андрощук¹⁰⁵ вообще счел, что Десятинная церковь строилась с 991 до 1039/40 года, чему, однако, нет никаких параллелей в древнерусской архитектуре и что противоречит упоминавшемуся выше указанию ПВЛ на завершение постройки к 996 году¹⁰⁶.

Исследователи связывали переосвящение 1039/40 года с разными причинами: М. К. Каргер – с крупными перестройками храма в первые десятилетия XI века¹⁰⁷, М. Ф. Мурьянов – с инцидентом языческого или еретического характера¹⁰⁸, К. К. Акентьев – с установлением ежегодного празднования обновления храма¹⁰⁹, А. В. Гадло – с его переходом от корсунского клира в подчинение митрополии¹¹⁰. Однако, как мы увидим ниже (раздел IV, гл. 2), все эти события, кроме крупной перестройки, не могли быть поводом для переосвящения. Прояснить ситуацию позволили недавние археологические раскопки и исследования фресок Десятинной церкви. У северо-восточного угла храма и к северу от него были найдены блоки ремонтной кладки, которые содержат ту же плинфу, что и в Св. Софии Киевской и Золотых воротах¹¹¹, построенных в 1030-х годах¹¹², а интерьер храма был впервые целиком расписан фигуративными фресками (подр. см. экскурс 6). Точные причины ремонта 1030-х годов неясны (кроме желания полностью украсить собор), однако последующий капитальный ремонт храма в XII веке¹¹³ указывает на какие-то проблемы в конструкции или фундаменте здания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

См.: Карпов А. Ю. Ярослав Мудрый (Жизнь замечательных людей. 1008). М., 2001. С. 418.

Вернуться

2

ПСРЛ. Т. 9. С. 83.

Вернуться

3

Например, Степенную книгу (II, 4): «По Феопенъте же митрополите совѣтомъ самодержца Ярослава епископи Русьтіи, сшедшеся и рассудивше по священнымъ правиломъ божественыхъ апостолъ и святыхъ отецъ, поставиша на Руськую митрополію святителя мужа именемъ Иларіона…» (ПСРЛ. Т. 21.1. С. 170).

Вернуться

4

Татищев В. Н. История Российская с самых древнейших времен. Кн. 2. М., 1773. С. 110; Карамзин Н. М. История государства Российского. 3-е изд. Т. 2. СПб., 1830. С. 39–40 (ошибочно приписывает Никоновской летописи утверждение о поставлении Илариона во время войны с греками); Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Т. 2. СПб., 1868. Известия. С. 1–2; Соловьев С. М. Сочинения. Т. 1. М., 1988. С. 210 (с бездоказательным утверждением о враждебном Руси поведении митрополита Феопемпта в период войны с Византией).

Вернуться

5

Голубинский Е. История Русской Церкви. Т. 1. 2-е изд. М., 1901. С. 297–300.

Вернуться

6

Соколов П. Русский архиерей из Византии и право его назначения до начала XV века. К., 1913. С. 41–54.

Вернуться

7

Евсеев И. Е. О митрополии Русской в конце IX в. // Прибавления к Творениям Святых Отцов. М., 1850. С. 132–133.

Вернуться

8

Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X–XII веков. СПб., 1913 (ухудш. переизд.: СПб., 2003). С. 92–115.

Вернуться

9

Müller L. Des Metropoliten Hilarion Lobrede auf Vladimir den Heiligen und Glaubensbekenntnis. Wiesbaden, 1962. S. 1–11; Мюллер Л. Понять Россию: Историко-культурные исследования. М., 2000. С. 100–114.

Вернуться

10

Приведем главные из них: Poppe A. Państwo i Kościół na Rusi w XI wieku. Warszawa, 1968; Idem. L’organisation diocésaine de la Russie aux XIe—XIIe siècles // Byzantion. 1971. Vol. 40. P. 165–217; Idem. La tentative de réforme ecclésiastique en Russie au milieu du XIe siècle // Acta Poloniae Historicae. 1972. Т. 25. P. 5–31; Поппэ А. Русские митрополии Константинопольской патриархии в XI в. // Византийский временник. 1968. Т. 28. С. 85–108; 1969. Т. 29. С. 95–104; Он же. Русско-византийские церковно-политические отношения в середине XI в. // История СССР. 1970. № 3. С. 108–124 (переизд. с испр. в: Он же. Студиты на Руси. Истоки и начальная история (Ruthenica. Supplementum 3). К., 2011. С. 102–124); Он же. Студиты на Руси.

Вернуться

11

Поппэ А. Русско-византийские церковно-политические отношения.

Вернуться

12

Там же. С. 36, 86–87.

Вернуться

13

См.: Артамонов Ю. А. «Гипотеза, выстроенная на гипотезах»: по поводу нового исследования А. Поппэ // Вестник церковной истории. 2013. № 1–2 (29–30). С. 361–387.

Вернуться

14

Поппэ А. Владимир Святой. У истоков церковного прославления // Факты и знаки: исследования по семиотике истории. Вып. I. М., 2008. С. 105–106.

Вернуться

15

Poppe A. Die Metropoliten und Fürsten der Kiever Rus’ // Podskalsky G. Christentum und theologische Literatur in der Kiever Rus’ (988–1237). München, 1982. S. 285–286 [пер.: Поппэ А. Митрополиты Киевские и всея Руси // Щапов Я. Н. Государство и церковь Древней Руси X–XIII веков. М., 1989. С. 193–194; Поппэ А. Митрополиты киевские и всея Руси (988–1305 годов) // Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988–1237 годов). 2-е изд., испр. и доп. для русского перевода / Пер.: Назаренко А. В., под ред. Акентьева К. К. СПб., 1996. С. 446–471].

Вернуться

16

Щапов Я. Н. Государство и церковь. С. 167.

Вернуться

17

Карпов А. Ю. Ярослав Мудрый.

Вернуться

18

Толочко А. П. Замечания о первых митрополитах киевских // Вертоград многоцветный. Сборник к 80-летию Бориса Николаевича Флори. М., 2018. С. 73–90.

Вернуться

19

См.: Виноградов А. Ю. О хронологии русских митрополитов XI века (по поводу новой гипотезы А. П. Толочко) // Slovĕne. 2019. Т. 8. С. 477–485.

Вернуться

20

Ужанков А. Н. «Слово о законе и благодати» и другие творения митрополита Илариона Киевского. М., 2013.

Вернуться

21

Дергачева И. В., Мильков В. В., Милькова С. В. Лука Жидята: святитель, писатель, мыслитель (Памятники древнерусской мысли: исследования и тексты. 9). М., 2016.

Вернуться

22

См., например, такие пассажи: «Как мы знаем, на Руси были обетные храмы и монастыри, наверное, были и юбилейные храмы» (Ужанков А. Н. «Слово о законе и благодати». С. 41); «Здесь надо видеть руку митрополита-грека, заинтересованного в смещении с новгородской кафедры представителя национальной духовной дружины Ярослава» (Дергачева И. В., Мильков В. В., Милькова С. В. Лука Жидята. С. 69).

Вернуться

23

Назаренко А. В. Русская Церковь в Х – 1‑й трети XV в. // Православная энциклопедия. Русская Православная Церковь. М., 2000. С. 41–42; Назаренко А. В., Флоря Б. Н. Киевская епархия // Православная энциклопедия. Т. 33. М., 2013. С. 153–154.

Вернуться

24

Назаренко А. В. Русь в XI – первой трети XIII в. Церковь // История России. Т. 2. М., 2024. С. 560–568.

Вернуться

25

Даже изолированное чтение пространной редакции списка Новгородских владык «и бе в его место ученик его Ефрем» не дает основания утверждать, что Ефрем Новгородский не получил поставления и тем более что митрополит на Руси в 1030–1035 годах отсутствовал; вопреки: Печников М. В. «А се новгородскыи епископы»: Спорные вопросы ранней церковной истории Новгорода (конец X – 70-е гг. XI в.) // Вестник церковной истории. 2015. Вып. 3/4 (39/40). С. 220–221, это выражение означает «[быть] вместо кого-то» (ср.: ПСРЛ. Т. 3. С. 30, 86, 92).

Вернуться

26

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 155; Т. 2. Стб. 143. См.: Успенский Ф. Б. Крещение костей Олега и Ярополка в свете русско-скандинавских культурных взаимосвязей // Норна у источника Судьбы. Сборник статей в честь Елены Александровны Мельниковой. М., 2001. С. 407–414. Как бы ни была оформлена литургически эта акция, она не находит никаких параллелей в современном ей греческом мире (в отличие от скандинавского) – неслучайно она приходится на время русско-византийской войны середины 1040-х годов.

Вернуться

27

Соколов П. Русский архиерей из Византии. С. 44–45; см. также: Щапов Я. Н. Устав князя Ярослава и вопрос об отношении к византийскому наследию на Руси в середине XI века // Византийский временник. 1971. Т. 31. С. 72–73.

Вернуться

28

В. Л. Янин (Актовые печати Древней Руси Х – ХV вв. Т. 1. М., 1970. С. 44–47) предположил, что изображение Предтечи указывает на посвященный ему Студийский монастырь в Константинополе, чей бывший насельник Алексей занимал как раз в это время (1025–1042) патриарший престол. Гипотеза А. А. Купраниса (Датированные печати иерархов русской церкви (домонгольский период) // Церковная археология. Вып. 4. Материалы Второй Всероссийской церковно-археологической конференции, посвященной 150-летию со дня рождения Н. В. Покровского (1848–1917). Санкт-Петербург, 1–3 ноября 1998 г. СПб., 1998. С. 162), что митрополит Феопемпт был поставлен рукою св. Иоанна Предтечи, анахронистична и противоречит реалиям (см. экскурс 3).

Вернуться

29

Купранис А. А. О новом типе печати русского митрополита Иоанна // Новые исследования археологов России и СНГ: Материалы Пленума ИИМК РАН 28–30 апреля 1997 г. СПб., 1997. С. 119–123.

Вернуться

30

Первый точно датированный пример – митрополит Афинский Лев, названный так в своей надгробной надписи 1060 года (https://pbw2016.kdl.kcl.ac.uk/person/109036).

Вернуться

31

Данный экскурс представляет собой сокращенный вариант статьи: Виноградов А. Ю. О причинах задержки с созданием митрополии Росии // Древнейшие государства Восточной Европы. 2024. М., 2024. С. 12–27.

Вернуться

32

Библиографию см. в: Назаренко А. В. О времени учреждения Киевской митрополии (современное состояние проблемы) // Русь эпохи Владимира Великого: государство, церковь, культура: материалы Международной научной конференции в память тысячелетия кончины святого равноапостольного князя Владимира и мученического подвига святых князей Бориса и Глеба, Москва, 14–16 октября 2015 года / Отв. ред. Н. А. Макаров, А. В. Назаренко. М.; Вологда, 2017. С. 130–175.

Вернуться

33

Обзор и критику поздних версий см. в: Милютенко Н. И. Святой равноапостольный князь Владимир и крещение Руси. Древнейшие письменные источники. СПб., 2008. С. 321–331.

Вернуться

34

Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908. С. 414–415.

Вернуться

35

См.: Назаренко А. В. О времени учреждения Киевской митрополии. С. 160. Прим. 162.

Вернуться

36

Голубинский Е. История Русской Церкви. Т. 1. С. 265–269.

Вернуться

37

Dvornik F. The Making of Central and Eastern Europe. London, 1949. P. 175–178.

Вернуться

38

Vernadsky G. The Status of the Russian Church during the First Half-century Following Vladimir’s Conversion // SEER. 1941. Vol. 20. P. 294–314.

Вернуться

39

Baumgarten N. Saint Vladimir et la conversion de la Russie (Orientalia christiana analecta; 27.1). Roma, 1932; Jugie M. Les origines romaines de l’Eglise russe // Echos d’Orient. 1937. T. 36. P. 257–270.

Вернуться

40

Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории. С. 35–26; Koch H. Byzanz, Ochrid und Kiev 987–1037 // Kyrios. 1938. Bd. 3. S. 253–292; Карташев А. В. Очерки по истории Русской церкви. Т. 1. Париж, 1959. С. 160–165.

Вернуться

41

Müller L. Zum Problem des hierarchischen Status und der jurisdiktionellen Abhängigkeit der russischen Kirche vor 1039 (Osteuropa und der deutsche Osten; 6). Köln-Braunsfeld, 1959.

Вернуться

42

ПСРЛ. Т. 9. С. 80.

Вернуться

43

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 151; Т. 2. Стб. 139. От этой статьи полностью зависит «Сказание об освящении Св. Софии Киевской» в Прологе (см.: Лосева О. В. Жития русских святых в составе древнерусских Прологов XII – первой трети XV вв. М., 2009. С. 179–180).

Вернуться

44

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 151, 418; Т. 2. Стб. 138, 614.

Вернуться

45

ПСРЛ. Т. 3. С. 16.

Вернуться

46

См. подр.: Виноградов А. Ю. О дате строительства, украшения и освящения Св. Софии Киевской // Лазаревские чтения. Искусство Византии, Древней Руси, Западной Европы: материалы научной конференции 2021–2022. М., 2023. С. 28–43.

Вернуться

47

Назаренко А. В. О времени учреждения Киевской митрополии. С. 173–174.

Вернуться

48

Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1 / Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб., 1997. С. 320.

Вернуться

49

ПСРЛ. Т. 3. С. 159. В более поздних летописях Новгородско-Софийской группы (далее – НСГ) оно обогащено анахронистическим упоминанием патриарха Фотия и именем митрополита – Леон, а также может переноситься на более поздние годы.

Вернуться

50

Там же. С. 160.

Вернуться

51

Гиппиус А. А. Низвержение кумиров в начальном новгородском летописании: литературные источники и происхождение текста // Восточная Европа в древности и средневековье. 2014. Вып. 26. С. 70–75.

Вернуться

52

См.: Печников М. В. «А се новгородскыи епископы». С. 209–221.

Вернуться

53

Назаренко А. В. Немецкие латиноязычные источники IX–XI веков: тексты, перевод, комментарий. М., 1993. С. 137, 142, 189–191.

Вернуться

54

Ср. Новгородскую первую летопись (далее – НIЛ) под 6778 (1270/71) годом: «присла митрополитъ грамоту в Новъгородъ, река тако: мнѣ поручилъ богъ архиепископию в Русьскои земли» (ПСРЛ. Т. 3. С. 89, 321).

Вернуться

55

Darrouzès J. Le traité des transferts: Edition critique et commentaire // Revue des études byzantines. 1984. T. 42. P. 181. № 46.

Вернуться

56

Les regestes des actes du patriarcat de Constantinople / Par V. Grumel. 2me ed. revue et corrigée par J. Darrouzès. Vol. 1.2–3. Paris, 1989. P. 320–321. № 805.

Вернуться

57

Grumel V. Le Περὶ μεταθέσεων et le patriarche de Constantinople Dosithée // Revue des études byzantines. 1943. T. 1. P. 239–249.

Вернуться

58

Poppe A. The Political Background to the Baptism of Rus’. Byzantine-Russian Relations between 986–989 // Dumbarton Oaks Papers. 1976. № 30. P. 203–205; Idem. The Original Status of the Old-Russian Church // Acta Poloniae Historica. 1979. T. 39. P. 33–35; Поппэ А. Митрополиты и князья Древней Руси / Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988–1237) (Studia Byzantinorossica; 1). 2-е изд. СПб., 1996. С. 447–448.

Вернуться

59

Назаренко А. В. О времени учреждения Киевской митрополии. С. 148–157, 162–172.

Вернуться

60

См.: Там же. С. 148–154.

Вернуться

61

Перевод дан по: Пономарев А. Л., Сериков Н. И. 989 (6496) год – год крещения Руси (филологический анализ текстов, астрология и астрономия) // Причерноморье в Средние века. 1995. Вып. 2. С. 162.

Вернуться

62

Назаренко А. В. О времени учреждения Киевской митрополии. С. 172–173.

Вернуться

63

Милютенко Н. И. Святой равноапостольный князь Владимир. С. 326.

Вернуться

64

Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1. С. 318.

Вернуться

65

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 116; Т. 2. Стб. 101.

Вернуться

66

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 121–122, 124; Т. 2. Стб. 106, 108–109.

Вернуться

67

Ср.: Щапов Я. Н. Государство и церковь. С. 28; Милютенко Н. И. Святой равноапостольный князь Владимир. С. 326.

Вернуться

68

О христианизации нижеперечисленных стран (кроме Алании) и создании там кафедр см. в: Christianization and the Rise of Christian Monarchy. Scandinavia, Central Europe and Rus’ c. 900–1200 / Ed. by N. Berend. Cambridge, 2007. P. 73–368; CREDO – Christianisierung Europas im Mittelalter. Bd. 1 / Hrsg. von Ch. Stiegemann u. a. Paderborn, 2013. S. 250–309, 350–394; Graczyńska M. The Cathedrals – The Problem of Place and Space: Origins and Reasons of their Existence in Central Europe (Hungary, Bohemia and Poland) // Hungaro-Polonica. Young Scholars on Medieval Polish-Hungarian Relations / Ed. by D. Bagi, G. Barabás, Z. Máté. Pécs, 2016. P. 33–48; Szende K. From Model to Rival? Competition or Complementarity in Bishops’ Seats in East Central Europe // Religion and Urbanity Online / Ed. by J. Rüpke and S. Rau. Berlin; Boston, 2022. Об Алании см.: Белецкий Д. В., Виноградов А. Ю. История и искусство христианской Алании. М., 2019. С. 14–26.

Вернуться

69

А не архиепископия, как безосновательно считал, например, В. Лоран (Laurent V. Aux origines de l’Église russe. L’établissement de l’hiérarchie byzantine // Echos d’Orient. 1939. T. 38. P. 294).

Вернуться

70

Из канонических правил только Апостольское 1-е допускает по нужде участие двоих епископов, однако 4-е правило I Вселенского собора и 3-е правило VII Вселенского собора настаивают именно на троих. Поставления двумя иерархами известны на Руси лишь с XII века. При этом для Клима Смолятича в 1147 году подчеркивается, что он был поставлен в митрополиты шестью епископами (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 157).

Вернуться

71

Ῥάλλης Γ., Ποτλῆς Μ. Σύνταγμα τῶν θειῶν καὶ ἱερῶν κανόνων. T. 2. Ἀθῆναι, 1855. Σ. 582.

Вернуться

72

А. В. Назаренко (О времени учреждения Киевской митрополии. С. 158–161) не приводит никаких существенных аргументов в пользу своего тезиса, что Десятинная церковь была при Владимире не кафедральным собором, а княжеским храмом, – напротив, получение ею общецерковной десятины при этом князе указывает именно на ее соборный статус, который она потеряла, видимо, только после освящения Св. Софии Киевской в 1037 году.

Вернуться

73

См.: Там же. С. 139.

Вернуться

74

Даже если он был освящен 12 мая (как в месяцесловах: Лосева О. В. Жития русских святых. С. 396–397) 996 года, весть о поставлении патриарха 12 апреля не успела бы дойти за месяц до Киева.

Вернуться

75

О них см. в: Раппопорт П. А. Русская архитектура X–XIII веков. Каталог памятников. Л., 1982. С. 11, 29, 65.

Вернуться

76

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 126–127; Т. 2. Стб. 111–112.

Вернуться

77

Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1. С. 48.

Вернуться

78

Назаренко А. В. Древняя Русь и славяне. М., 2009. С. 172–206.

Вернуться

79

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 171, 199, 340, 483. Единственное исключение – низкое место Чернигова в 1089 и 1090 годах (Там же. Стб. 199), возможно, связанное с недавней ликвидацией в нем митрополии (см. экскурс 7).

Вернуться

80

Первые летописные или иные документальные свидетельства для каждой кафедры см. в: [Губонин М. Е., Грюнберг П. Н. и др.] История иерархии Русской Православной Церкви. 2-е изд. М., 2019.

Вернуться

81

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 181; Т. 2. Стб. 171.

Вернуться

82

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 281; Т. 2. Стб. 257.

Вернуться

83

Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1. С. 242, 244.

Вернуться

84

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 122; Т. 2. Стб. 106.

Вернуться

85

См.: Печников М. В. «А се новгородскыи епископы». С. 207–221.

Вернуться

86

Его сближали по времени с возведением Св. Софии Полоцкой в 1050-х годах, но в настоящее время собор датируется более поздним временем (см.: Торшин Е. Н. О строительных материалах Софийского собора в Полоцке и проблеме датировки памятника // Первые каменные храмы Древней Руси (Труды Государственного Эрмитажа. Вып. 65). СПб., 2012. С. 337–352).

Вернуться

87

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 144; Т. 2. Стб. 131.

Вернуться

88

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 118–119, 151–153; Т. 2. Стб. 103, 139–141.

Вернуться

89

Ср.: Агафангел. История Армении (греч. пер.) 150–151. На Руси этот текст был известен в славянском переводе.

Вернуться

90

См.: Пентковский А. М. Материалы для истории славянского богослужения в XI веке: I. Восточно- и южнославянские служебные Минеи // Лингвистическое источниковедение и история русского языка. 2016–2017. М., 2018. С. 245–295; Он же. Славянский перевод Евангелия и его использование в богослужении в IX (посл. треть) – XI веках // Наслеђе и стварање. Свети Ћирило. Свети Сава: 869–1219–2019. Т. 1 / Уред. Ј. Радић, В. Савић (Старословенско и српско наслеђе; 2). Београд, 2019. С. 73–152.

Вернуться

91

Данная глава представляет собой сокращенный и переработанный вариант статьи: Виноградов А. Ю. Происхождение и судьба византийских строителей Владимира Святославича и его сыновей: «константинопольское» и «неконстантинопольское» в зодчестве Руси конца Х – середины XI века // Искусство византийского мира. Т. 2. Сборник статей памяти О. С. Поповой / Отв. ред. И. А. Орецкая. М., 2023. С. 38–69.

Вернуться

92

Подр. см.: Виноградов А. Ю., Ёлшин Д. Д., Чхаидзе В. Н. Средневековый храм на Таманском городище и его археологический контекст // Монументальное зодчество Древней Руси и Восточной Европы эпохи средневековья (Труды Государственного Эрмитажа. Вып. 86). СПб., 2017. С. 257–285.

Вернуться

93

О нем подр. см.: Виноградов А. Ю. Спаса Преображения собор в Чернигове // Православная энциклопедия. Т. 65. М., 2022. С. 413–419.

Вернуться

94

О ней подр. см.: Виноградов А. Ю., Ёлшин Д. Д. Софии Святой собор в Киеве // Православная энциклопедия. Т. 65. М., 2022. С. 154–171.

Вернуться

95

См.: Виноградов А. Ю. Конфликт Ярослава и Мстислава Владимировичей и греческие титулы русских князей // Восточная Европа в древности и средневековье. 2023. С. 47–52.

Вернуться

96

Зыков П. Л. Материалы к реконструкции Десятинной церкви в Киеве на основании археологических исследований // Первые каменные храмы Древней Руси (Труды Государственного Эрмитажа. Вып. 65). СПб., 2012. C. 136–161.

Вернуться

97

Виноградов А. Ю., Чхаидзе В. Н. О христианском имени и политическом статусе Ростислава Тьмутараканского // Slovĕne. 2023. Т. 12. № 2. С. 7–18.

Вернуться

98

См.: Виноградов А. Ю. Зарождение и развитие феномена надвратных храмов в византийском мире // Византийский временник. 2018. Т. 102. С. 260.

Вернуться

99

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 153; Т. 2. Стб. 141.

Вернуться

100

ПСРЛ. Т. 3. С. 16.

Вернуться

101

Шахматов А. А. Разыскания. С. 223.

Вернуться

102

См.: Ёлшин Д. Д. Комплекс монументальных сооружений конца X века на Старокиевской горе: археологический, историко-архитектурный и градостроительный аспекты. Дис. … канд. ист. наук. СПб., 2008. С. 66–67.

Вернуться

103

Печников М. В. «А се новгородскыи епископы». С. 226–228.

Вернуться

104

См.: Седов Вл. В. Основные результаты раскопок церкви Благовещения на Городище в 2016–2017 гг.: археология и архитектура // Архитектурная археология. 2019. Т. 1. С. 17.

Вернуться

105

Андрощук Ф. Десятинна церква: відома і невідома. К., 2021. С. 38.

Вернуться

106

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 124; Т. 2. Стб. 108–109.

Вернуться

107

Каргер М. К. Древний Киев. Т. 2. Л., 1961. С. 11.

Вернуться

108

Мурьянов М. Ф. О летописных статьях 1039 и 1131 годов // Летописи и хроники: Сборник статей 1973 г. Посвящен памяти А. Н. Насонова. М., 1974. С. 111–115.

Вернуться

109

Акентьев К. К. Мозаики Киевской св. Софии и «Слово» митрополита Илариона в византийском литургическом контексте // Литургия, архитектура и искусство византийского мира: Труды XVIII Международного Конгресса византинистов. СПб., 1995. С. 80–81.

Вернуться

110

Гадло А. В. «Корсунские попы» на Руси (комментарий к летописной статье 6547 года) // Средневековая и новая Россия. СПб., 1996. С. 196–216.

Вернуться

111

Иоаннисян О. М. и др. Десятинная церковь в Киеве (предварительные итоги исследований 2005–2007 годов) // Сложение русской государственности в контексте раннесредневековой истории Старого Света. СПб., 2009. С. 330–366.

Вернуться

112

См.: Виноградов А. Ю. О дате строительства, украшения и освящения Св. Софии Киевской.

Вернуться

113

Иоаннисян О. М. и др. Десятинная церковь.

Вернуться