Ясна Куц
Меня на небе не ищи То настоящее

Пролог

Полоцкое княжество, Древняя Русь.

Деревянный настил полов содрогнулся от бега. В покои ворвался гонец.

Князь смерил запыхавшегося вестника суровым взглядом. Парень смутился, поправил шапку, съехавшую набекрень, и едва переставляя непослушные ноги, сделал пару шагов вперед.

– Володар убит, княже, – сказал он задыхаясь. – Его… купцы нашли в лесу. Проявили уважение – доставили к воротам.

Голову князя окутал туман. Он молча встал и, широко шагая, вышел из покоев. Гонец поспешил следом.

Резным лестницам детинца, казалось, нет конца. Лицо князя не выдавало ни единой эмоции, но руки его леденели, а дыхание врывалось в грудь и вырывалось наружу рваными клочками. Надежда, что погибший – не Володар, толкала в спину. Страх, что перед воротами лежит княжеский зять, путал ноги.

Купцы и стража опустили головы в знак почтения, расступились. Князь закрыл руками рот, подкрался ближе и упал на колени. Он неистово прижимал к себе бездыханное тело и едва слышно рыдал, напрочь позабыв о купцах, страже, и подоспевших к открытым воротам зеваках. Через несколько мгновений князь расслабил дрожащую кисть, занес ладонь над зияющей раной на лбу юноши и увидел последние минуты его жизни.

Густой лес. Ночь. Уставший конь плетется еле-еле. Осенний дождь хлещет пылающие щеки Володара. Он с блаженством закрывает глаза и улыбается. Молния. Удар. Громадный дуб, под которым идет конь, расколот надвое и вот-вот рухнет!

Князь обнял мертвого крепче, закричал, откнувшись в его грудь. Вспомнилось, как много лет назад учил маленького мальчика держать меч, как юная Лымать едва не убила Володара из лука, и как совсем недавно, полный больших надежд, выдал замуж за сына верного воеводы свою единственную дочь. Но тут же в памяти вереницей пронеслись слова волхва: «В твоих руках власть, княже, но ты – не Бог. Поспешишь – случится беда».

За спиной послышались тихие шаги, князь обернулся.

– А как же предание? Как же… солнце вровень с луной? Выдумка? – тихо спросил он, будто не своим голосом.

По морщинистым щекам старца покатились слезы.

– Княже… – прохрипел Артаким. – Предание истолковали неверно. Луна не вышла вровень с солнцем. Она его закрыла. Это – не знамение. Ты слишком спешил. Оттого… Перун разгневался и забрал Володара.

Красноватый закат медленно падал на верхушки деревьев. Легкий ветерок щекотал травинки у ворот, ласково гладил мокрое от слез лицо волхва Артакима. Его род снова скорбел о потомке.

Глава 1. Однажды

Ростов-на-Дону, 2011 год.

– Дава-а-ай сюда-а зайде-е-ем? – крикнул Костя и указал на дверь антикварной лавки.

– Дава-а-ай, – кивая ответил Иван.

Сильный дождь без остановки поливал ростовские улицы уже полчаса. Водяные нити, как плети, хлестали прохожих, собирались в лужи и поглощали брусчатку.

Костя потянул на себя дверь антикварной лавки, вошел внутрь. Иван – за ним.

В магазине было светло и уютно. Темно-ореховые витрины с предметами старины, будто сами прямиком из прошлого, величаво раскинулись вдоль ярко оранжевых стен торгового зала. Высокие комнатные цветы стояли на входе, по углам. В воздухе витал аромат цитрусовых. Казалось, лето застыло здесь навсегда.

– Добрый день! – звонко поздоровалась продавец-консультант – худенькая девушка среднего роста с серыми глазами и длинными пшеничными волосами, в которых то и дело путались крупные серьги. Ее черное короткое платьице в крупный цветок чем-то напоминало бабушкины расписные подносы.

– Добрый день, – поздоровался Иван.

– Здравствуйте! – ответил Костя, выпрямил спину и потер мокрые от дождя руки. – Как у вас тут хорошо-о-о.

Девушка улыбнулась, вышла из-за вытрины.

Костя, студент третьего курса факультета хирургии, ходил по магазину с открытым ртом, чередуя: «Ух ты-ы-ы!», «Как здо-о-орово!», «Кла-а-асс!», пока продавец представляла ассортимент магазина, рассказывала о новом поступлении. Он давно приметил эту лавку, но внутрь почему-то не заходил.

– Извините, как Вас зовут? – спросил Костя.

– Катя, – с улыбкой ответила девушка и указала на бейдж.

«Ка-а-атя…», – повторил про себя Иван и невольно улыбнулся.

– А вот, кстати, тот самый травник, который хозяйка на днях привезла из белорусской деревни Хоттевичи, – мелодично произнесла девушка, указывая рукой на потертую красную книгу. – Он примечателен тем, что написан от руки.

Костя сощурился, пытаясь отыскать среди множества книг ту самую.

– Где? Не вижу.

Катя сильнее потянулась рукой вперед и едва не коснулась Ивана, который тоже нашел ту самую книгу. Девичьи щеки отчего-то порозовели.

– А-а-а, все. Вижу. Сколько она стоит?

– Полторы тысячи.

– Эх… – тяжело вздохнул Костя. – Прощай, стипендия. Берем! У моей бабушки, кстати, тоже из Беларуси, была примерно такая же. До сих пор жалею, что себе не забрал, – сетовал он, вынимая из кармана рюкзака сложенные пополам купюры.

Дождь на улице давно закончился. Солнце заиграло бликами на мокрых тротуарах. Катя с улыбкой упаковала старенькую книгу, поблагодарила ребят за визит. Костя расплатился и пообещал заглянуть снова, после следующей стипендии.

…

В маленькой городской кухне витали ароматы нехитрого ужина из пюре и котлет, поднимался пар от свежезаваренного чая, работал телевизор.

– Какой-то ты загадочный сегодня, – шутливо заметил Костя, поглядывая на друга.

Ваня сделал глоток чая, будто скрывая улыбку.

– Понравилась? – не унимался Костя.

– Кто? – спросил Иван, не отрывая губ от чашки.

– Вот не надо только, а. Всю жизнь тебя знаю. В последний раз ты таким странным был, когда с Региной познакомился.

– Ну не то чтобы прям понравилась… – Симпатичная просто, да и все.

– Ну вот! Так бы сразу.

Костя встал из-за стола, подошел к мойке и открыл кран, чтобы ополоснуть чашку.

– Я же говорил, что на твоей Регине свет клином не сошелся. А ты не верил!

Иван гостил у друга первый день, оттого и прогулка по городу выдалась долгой. Ребята устали, и уснули раньше обычного.

Залитая солнцем лужайка. На зеленой сочной траве, в паре шагов от Кости маленький круглолицый мальчишка со взъерошенными пшеничными волосами набивает футбольный мяч.

– Привет. Как тебя зовут? – деловито спросил мальчуган.

– Привет. Костя. А тебя?

Мальчик остановился, поставил ногу на мяч и пожал плечами.

– Да никак, пока. Я же еще не родился.

– О, как! – удивился Костя.

Мальчишка улыбнулся. Присмотревшись, Костя увидел на его коленке свежую ссадину.

– Погоди… Что это у тебя? – спросил он, указывая пальцем на рану.

– А, да я упал, когда бежал сюда, – махнул рукой ребенок.

– Можно посмотреть? Я же почти врач!

– Прям настоящий? – сощурился мальчик и склонил голову набок.

– Прям настоящий! – важно ответил Костя.

– Давай, только, чур, не больно и потом поиграешь со мной.

– Хорошо!

Костя осмотрел рану.

– Норма-а-ально, жить будешь! – ответил он, вглядываясь в румяное личико сквозь ослепляющие солнечные лучи.

– Ну тогда погнали! Я на ворота! – крикнул малыш, убегая и пнул Косте мяч.

…

Следующим утром, пока друг был в университете, Ваня решил побродить по городу один. Вечером ребята собирались домой, в поселок. Впереди – выходные.

Иван свернул на улицу, которая вела к антикварной лавке, и через несколько метров увидел знакомую дверь.

– Здравствуйте! – звонко поздоровался Ваня с порога.

– Добрый день! Так быстро получили стипендию? – с улыбкой спросила Катя из-за прилавка. Увидев вчерашнего гостя, ее сердце забилось чаще.

– Не совсем – засмущался Иван. – Просто я тоже хотел у Вас кое-что посмотреть. Не могли бы Вы подсказать мне… эм-м-м…. точнее предложить какой-нибудь оберег, что ли? Или амулет. Или еще чего-нибудь такое… на удачу. Я-я-я… подал документы на поступление и волнуюсь теперь. Вот.

Катя поджала губы, кивнула.

– Секунду…

Она подошла к витрине со всякой мелочевкой, которая располагалась около прилавка, открыла стеклянные дверцы и достала оттуда черный лоток. Воздух мгновенно наполнился ароматами древесины и тайны.

– Я знаю, что Вам предложить. У нас кроме антиквариата продаются и поделки местных мастеров. Рядом с лавкой, например, живет мужчина, который делает обереги из дерева. Вот, смотрите! – сказала Катя и с трепетом, едва касаясь, погладила подушечками пальцев деревянные плашки на лотке. – Мастер говорит, что не Вы оберег выбираете, а он – Вас. Просто постарайтесь услышать свой.

Иван украдкой взглянул на шею Кати и увидел деревянную подвеску на серебряной цепочке, похожую на перевернутую букву «А».

«Как раз одного не хватает», – подумал он.

– Давайте вот этот, – указал Ваня на такой же оберег рядом с пустой ячейкой.

Катя оживилась.

– Ух ты! Прям как у меня!

–А, да? – мастерски сыграл удивление Иван. – Я и не заметил… Надеюсь, что в моей будущей работе он мне обязательно поможет, – будто невзначай подметил он.

– Кем планируете работать, если не секрет? – спросила Катя, не поднимая глаз.

– Не секрет! Позавчера ездил в Воронеж и подал документы на «военную журналистику», – с гордостью ответил Ваня.

Катя на доли секунды замерла, с восхищением взглянула на Ивана и продолжила упаковывать оберег.

– Ого! Удивили, так удивили!

– Ну да… Месяц назад я вернулся домой после службы по контракту и подумал: «Дай хоть попробую! Ну не поступлю – и ладно». Готовиться некогда было, что помню из школьной программы – то мое. Позавчера сдал последний экзамен и сразу в Ростов, к другу в гости. Ну, Вы его вчера видели. Так что, жду теперь…

– Правильно. Если не идти за мечтой, то зачем вообще куда-то идти? – поддержала Катя.

– Я тоже так подумал. Меня, кстати, Ваня зовут.

– Очень приятно! Ну мое имя Вы уже знаете, – все так же улыбчиво отвечала Катя.

Звук входящих сообщений стал слышаться все чаще.

– Кажется, Вас кто-то потерял… – сказал Ваня, поглядывая в сторону прилавка.

– Извините… – смутилась Катя и украдкой заглянула в телефон.

– Ничего страшного. Вдруг, что-то важное. Или, может быть, молодой человек переживает… – невзначай спросил Ваня. Наконец-то ему подвернулась возможность узнать, свободна ли Катя.

Улыбка с лица девушки тут же исчезла.

– Да, молодой человек, и правда, переживает. – с дрожью в голосе ответила она. – Даже слишком.

– Давно вы вместе? – спросил Ваня так, будто ни капли не расстроился.

– Да, с восьмого класса.

– Ох. Стаж приличный, – улыбнулся он.

– На прошлой неделе подали заявление в ЗАГС, – невесело добавила Катя.

– Ух ты! Я Вас поздравляю, – наиграно обрадовался Ваня.

– Спасибо.

В торговом зале повисла тишина. Иван знаком с Катей меньше суток, и, возможно, больше никогда не встретит ее, но что-то внутри будто щекотало, подталкивало рассказать о том, что со вчерашнего дня стало совсем неважно.

– А вообще… – начал Ваня тихо, потупив взгляд, – Я всерьез задумался о карьере военкора, когда меня бросила любимая девушка. У нее было редкое и красивое имя – Регина. Я мечтал, что стану военкором, она увидит меня в новостях и сердце ее дрогнет.

Катя слушала, изредка поглядывала на Ивана и молчала.

«Везет же другим…» – подумала она.

– Сто пятьдесят рублей. У Вас карта или наличные? – произнесла вслух.

– Наличные, – ответил Иван, вынимая деньги из кармана.

Катя пробила чек, приложила его к коробочке с оберегом и передала Ване.

– Носите с удовольствием! – пожелала она.

– Спасибо! Еще увидимся, – ответил Иван.

Глава 2. Птица перелетная

«Совсем недавно я так радовалась, что Макар меня замуж позвал. А теперь? Что стало теперь?» – размышляла Катя, помешивая наваристый суп.

Она готовила с самого утра. Сегодня Макар возвращался в Ростов.

На кухне было жарко и душно. Казалось, стены до основания пропитались запахами жареной рыбы и куриного бульона. Катя погасила огонь на плите, ополоснула руки, вытерла их влажным полотенцем и устало побрела к большому окну рядом с обеденным столиком. Через пару мгновений кухню стал наполнять свежий воздух.

Катя облокотилась на подоконник, подперла щеку рукой. С высоты пятого этажа она смотрела, как спешат по своим делам прохожие, куда-то едут автомобили, щебечут на деревьях птицы.

«Да чего мне вообще так замуж приспичило? Может я и не любила его никогда? Вбила себе в голову, что если Макар меня бросит, то останусь никому ненужной… Ну не дура, а? Вот приедет сегодня, и попрошу со свадьбой повременить, а потом и вовсе уйду. Так всем будет лучше», – твердо решила Катя.

После откровения Ивана о том, на что он готов ради любимой девушки, в ее памяти стали оживать старые обиды. Катя обожала своего жениха, а он только позволял ей быть рядом. Макар часто обижал невесту, бывал с ней грубым. Катя же считала такое поведение проявлением истинной любви, пока разговор с Иваном не сорвал пелену с ее глаз. Случайный знакомый показал, что настоящая любовь выглядит совсем иначе.

Катя убрала руку от лица, резко выпрямилась и тут же пошатнулась. Голову окутал туман, перед глазами все поплыло. Катя обеими руками схватилась за подоконник и жадно схватила ртом воздух. Запахи еды, которые она пыталась выветрить из кухни, с новой силой ударили в нос, будто им пропиталась сама улица. К горлу подкатил ком.

…

«Как же я фамилию-то не спросил… Попробуй теперь, найди ее среди других Кать Ростова», – сокрушался Иван.

Он проснулся давно, но подниматься не спешил. Ваня нежился в постели и думал о Кате. Отыскать в социальной сети ее страницу не удалось. Слишком уж распространенное имя. Иван вспоминал, как безрадостно Катя отзывалась о будущей свадьбе, и тешил себя безумными надеждами, что этого брака не будет.

«Надо бы еще раз в Ростов съездить. А вдруг в Воронеж не поступлю? Пока прием идет, нельзя терять время. Да и вообще, если буду учиться в Ростове, смогу жить у Кости. Здорово же? Я его за язык не тянул», – убеждал себя Ваня, но скоро опять стал мечтать о новой встрече с Катей.

Утреннее солнце заглядывало в спальню сквозь ажурные занавески, которые он помнил еще подростком, с улицы слышалось пение птиц. Ваня откинул одеяло в сторону, сделал рывок и уселся на край кровати.

В детстве Иван любил одну известную передачу, которая помогала искать пропавших людей. Ему казалось, что организаторы и просто причастные делают важную и нужную работу. Маленький Ваня перед сном часто представлял себя в роли ведущего: как он, красивый и взрослый, будет сидеть в строгом костюме и сообщать участникам о том, что их близкий человек нашелся.

Прошли годы, Иван позабыл о детской мечте. Снова задуматься о работе на телевидении его подтолкнула передача о военных журналистах времен Великой Отечественной войны. Пятнадцатилетний Ваня в тот вечер включил телевизор, чтобы под привычный шум быстрее собраться на факельное шествие. Название той передачи он не запомнил. Это было интервью дочери фронтового журналиста.

В шестнадцать у Вани случилась большая любовь. Причем, насколько большая, настолько и несчастная. Перед началом очередной олимпиады по литературе он приметил в другой школе красивую девушку. Иван узнал, что ее зовут Регина, и она несвободна. Спустя месяц парень Регины ушел в армию, а еще через три – пара рассталась. После долгих ухаживаний Ивана девушка согласилась с ним встречаться.

Она была младше всего на пару месяцев, но выглядела на все двадцать: высокая, стройная, смуглая, с длинными каштановыми волосами. Регина крайне редко писала и звонила первой, никогда не брала трубку сразу, могла вместо назначенного свидания уйти гулять с подругами. Ваню это злило, но обижаться на любимую долго он не мог. От одного ее вида Иван таял, как пластилин на солнце, потому и быстро наскучил Регине.

Однажды поздним вечером Иван провожал любимую до дома. Впереди на узкой дорожке, в свете фонарей, появилась другая пара: худенькая девушка с длинными волосами шла за руку с крепким парнем. Она несла букет цветов, а он – явно рассказывал своей спутнице что-то интересное. Спустя мгновение Ваня услышал заразительный девичий смех и сам невольно улыбнулся. Поравнявшись с парой, он случайно задел крепкого парня локтем.

– Ты че, черт? Широкий? Сюда иди! – напористо процедил незнакомец за спиной и двинулся на Ваню.

Иван замер. Он не сразу не понял, что обращаются к нему.

– Успокойся! Человек мимо шел! – возмутилась девушка с цветами и изо всех сил потянула крепкого парня к себе.

Незнакомец попятился назад.

– Я тебя запомнил! – бросил он напоследок и смачно плюнул на тротуар.

Ивана бросило в жар, тело от макушки до пят закололи тысячи маленьких иголок. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

Скоро от общих знакомых стали доходить слухи, что Регина все чаще попадается на глаза не с Ваней, а в компании другого парня.

– Вань, да она с другом своего бывшего по вечерам катается, а тебе в уши дует, что некогда ей! Как ты не понимаешь?! – багровея кричал в трубку Костя, когда застукал Регину с поличным.

– Ты их видел? – тихо спросил Ваня.

– Видел! Только что! У него в машине целуются, прям в парке. Ладно он – козел, но ты дураком не будь, прошу тебя! – умолял Костя, задыхаясь от обиды за друга.

Ваня не хотел верить услышанному, но знал – Костя прав. Пару дней назад он предложил Регине погулять, но та отказалась. Сказала, что нужно помочь матери. Через считанные минуты из окон автосервиса, где подрабатывал Ваня, он увидел, как Регина шла в сторону Набережной с вызывающе ярким макияжем, в костюме с полуприкрытым животом и распущенными волосами.

Ивану стало больно, как никогда. Он знал, что друг Егора весной вернулся из армии. В присутствии подруг Регина была разговорчивой и твердила об этом парне без остановки.

– Ну не молчи! – отдышавшись сказал Костя.

– Я тебя услышал, – коротко ответил Иван и сбросил.

Этот разговор он будет вспоминать еще много лет.

Ваня и Регина окончательно расстались спустя пару дней. Она продолжила встречаться с другом Егора, а Иван остался один-на-один с муками первой неразделенной любви.

Сразу после окончания школы Ваня призвался на срочную службу, а затем – подписал контракт на три года. Ему почему-то казалось, что Регина снова полюбит его и вернется, если он станет сильным и смелым. Военным журналистом, например. Она обязательно должна узнать о нем из газет, новостей, от знакомых. Иван мечтал, как Регина увидит его, красивого и взрослого, и сердце ее дрогнет.

…

Ваня появился на пороге, едва антикварный магазин успел открыться. Правда, в знакомом зале он встретил не Катю. За прилавком стояла крупная приятная женщина средних лет – хозяйка магазина.

– Добрый день! – поздоровался Ваня, приближаясь к ней. – Не подскажете, по каким дням Екатерина работает? Я заказывал у нее одну книгу, а телефон почему-то не записал.

– Здравствуйте! – с улыбкой ответила женщина. – А Катенька уволилась. Напомните, пожалуйста, какую Вы книгу заказывали? – спросила она и ловко достала толстую потрепанную тетрадь.

Ваня побледнел.

– Не знаете, почему? – проговорил он дрожащими губами, будто не услышал вопроса.

– Что «почему»? – переспросила хозяйка, вскинув бровь.

– Почему Катя уволилась?

– А-а-а, – снова расплылась в улыбке хозяйка. – Катя замуж выходит и переезжает, – ответила женщина и открыла тетрадку. – Какую книгу, говорите, заказывали?

Ваня почувствовал, как горячая волна от живота поднимается вверх и со всей силы бьет в виски.

– Хорошо, спасибо. Д-до свидания, – тихо сказал он, потупил взгляд и на ватных ногах побрел к выходу.

– Хм-м-м… До свидания… – пожала плечами хозяйка и проводила Ваню взглядом.

Он подошел к двери, схватился за ручку, дернул вниз и толкнул ее вперед. Дверь не поддалась.

– Нет-нет, на себя! – подсказала из-за прилавка хозяйка магазина.

– Спасибо. Извините, – пробормотал Иван и вышел.

Улица встретила его зноем, от которого все живое пряталось в тень.

Документы в другие ВУЗы Ваня так и не подал. Из антикварной лавки он сразу же вернулся в гостиницу, забрал неразобранную дорожную сумку и поехал на вокзал. Других дел в городе у него больше не было.

…

Днем ранее двери антикварной лавки, как невидимый щит, охраняла вывеска «Ревизия». Кате было трудно уходить. Магазин за два года стал для нее родным. Она знала, что рано или поздно стены лавки станут для нее тесными и придет время что-то менять. Но казалось, это будет так не скоро.

Беременность спутала планы Кати, и о намерении повременить со свадьбой она Макару так и не сказала. Было принято решение – обоим перевестись на заочное обучение и вернуться в родной поселок. Много лет назад родители Макара купили ему просторный дом, который сейчас пустовал. К тому же городская жизнь их с Катей не прельстила.

«Все же хорошо! Макар позвал меня замуж, скоро у нас родится ребенок, по дому будет бегать маленький человек, похожий на него. Я же так об этом мечтала…» – твердила про себя Катя, высматривая по окнам Ивана.

Она ждала его с самого утра, чтобы увидеть в последний раз.

– Ну вот и все, Катюша, – как приговор прозвучали слова хозяйки. – Еще раз повторим: трудовую я отдала-а-а, расчет на карту прише-е-ел. Ну, большое спасибо за работу! Желаю тебе удачи на новом месте, а самое главное – семейного счастья и здоровья малышу! Как будешь на сессии, заходи в гости!

– Спасибо, Ольга Валерьевна! Обязательно приду! – ответила Катя и обняла хозяйку магазина.

Происходящее было похоже на сон. Кате казалось, что она вот-вот проснется, опять пойдет на работу, а после – на пары. И завтра все повторится снова. Но трудовая книжка в руках напоминала – это не сон. Катя быстро шагала по улице, готовая разрыдаться здесь и сейчас.

«Зачем я ждала его?! Все равно ничего не изменилось бы! У меня скоро будет ребенок, без пяти минут муж дома ждет, а я высматриваю по окнам человека, которого два раза в жизни видела. Он ради своей девушки готов горы свернуть, не то что в магазин зайти. Не пришел, потому что не хотел. Ему все равно. Какая же я бессовестная…» – стыдила себя Катя.

Она вскинула маленькую лаковую сумку на плечо, поправила рукой шелковистые волосы, посмотрела у пешеходного перехода на свое отражение в больших окнах магазина, как делала это все два года, и ушла строить новую жизнь.

Глава 3. Мечты заветные

Шел сильный дождь. До приезда маршрутки оставалось десять минут, поэтому Макар не спешил выходить из-под козырька у входа в центр занятости. Сегодня на приеме ему выдали три направления на работу. Макар не стал откладывать посещения на потом, а решил сразу ехать по указанным адресам. Подготовка к свадьбе шла полным ходом, живот Кати потихоньку округлялся, а родители жениха затеяли в доме молодых ремонт. Одним словом, деньги сейчас были нужны, как никогда.

– Макар! – окликнул его знакомый женский голос.

Макар поднял взгляд от направлений и завертел головой.

– Ева Федоровна! – оживился он, увидев молодую женщину. – Здравствуйте!

Макар спешно убрал в пластиковую папку листы формата А4 и сбежал по намокшим ступенькам вниз. Ева Федоровна сделала шаг навстречу и поделилась зонтом.

– А я смотрю: ты, не ты? Как дела? Как учеба? – засыпала вопросами она.

– Дела – хорошо. Мы с Катей на заочное перевелись и вернулись домой.

– М-м-м, понятно. Не понравилась вам городская жизнь?

– Не-а, – пожал плечами Макар.

– Ну, каждому свое. – поддержала Ева. – Работу ищешь? – спросила она, кивая в сторону центра занятости.

– Да-а-а, – деловито ответил Макар. – Помощь родителей – оно, конечно, хорошо, но меру надо знать.

– Вот это правильно! – подбодрила Ева. – Слу-у-ушай, ты же в строительном учишься?

– Ну… да.

Ева Федоровна сделала глубокий вдох, округлила глаза и слегка коснулась ладонью плеча Макара.

– Знаю! Знаю, что тебе посоветовать! У меня же папа когда-то в СМО работал, а их нынешний директор ко мне сына на физику водит. Я слышала, что им сметчик нужен. Там и зарплата не плохая. Запишешь номер? – спросила она, вынимая из кармана сумки телефон.

– Да, конечно! – воодушевился Макар и принялся щупать карманы своих брюк. – Кстати, я в Ростове с первого курса на стройке работал.

– Ну вот видишь! Так, записывай. Восемь, девятьсот двадцать восемь…

Макар ловко был подушечками пальцев по экрану, а у самого сердце норовило выпрыгнуть наружу.

– Спасибо Вам огромное! – сложил он брови домиком и поблагодарил Еву Федоровну.

Рядом, будто из ниоткуда, появилась небольшая компания женщин-педагогов из других школ.

– Ладно, расскажешь потом. Я побегу, а то у нас собрание. Катюше привет! – помахала Ева и быстро зашагала в сторону коллег, чтобы присоединиться к ним.

Макар проводил свою школьную учительницу взглядом.

Когда Ева была уже далеко, он поднял лицо вверх, зажмурился и вдохнул полной грудью тяжелый влажный воздух. Дождь закончился. Нужная маршрутка давно уехала. Макар разблокировал экран, выбрал нужный номер и нажал на кнопку вызова.

…

– Катюша, я дома! – нараспев крикнул Макар, стаскивая с себя ботинки.

– Иду-у-у! – протянула Катя и зашоркала комнатными тапочками где-то совсем рядом.

Она вышла в коридор с растрепанными волосами, сверкающим от пота лицом и влажной ветошью в руках.

– Опять убираешь? Лучше бы отдохнула, – заботливо пожурил Макар и обнял Катю.

– Вижу, настроение у тебя хорошее… – заметила Катя и, пытаясь не касаться будущего мужа влажными руками, обняла его в ответ.

– Ты представляешь, меня на работу берут!

– Да ладно! – округлила глаза Катя – Это же здорово! Куда? Кем?

– В наше СМО, сметчиком, – похвастался Макар и развел руки в стороны.

– Это которая раньше была МУП? Да?

– Ну да! Так вот… – затараторил Макар. – Стою я, жду маршрутку около центра занятости, а тут Ева Федоровна идет. Ну разговорились с ней про учебу, переезд, работу, то да се… Она мне и говорит: в СМО сметчик нужен, запиши телефон. Я записал, позвонил и меня сразу на собеседование позвали. Директор вообще мужик классный! Сказал, что испытательный срок у меня будет, и если я его пройду, то останусь у них работать. Во-о-от.

Катя вскипятила чайник, заварила ароматный кофе. Макар не любил пить его горячим, но сейчас пропускал один глоток за другим, будто не замечал, что в чашке почти кипяток.

– Я очень рада! Еве Федоровне сказал, что тебя берут? – спросила Катя, любуясь довольным женихом.

Макар поставил чашку на стол и задумчиво ответил:

– Не-а… У меня даже номера ее нет, – пожал он плечами. – Ева Федоровна мне только номер кадровика оставила.

Катя нахмурилась.

– Помнишь, где она живет? Ты же заниматься к ней ходил. Человек нам так помог! Нужно поблагодарить. А то на тебя смотреть страшно было…

– Ну да, примерно помню, – ответил Макар и встал из-за стола.

Ева Федоровна и Макар познакомились школьном лагере, где она, ученица десятого класса, была вожатой. Пухленький розовощекий мальчишка, который делился булочками, помогал следить за порядком и повсюду ходил, как хвостик, быстро стал ее любимчиком.

В новом учебном году Макар часто видел Еву в школьном коридоре и подбегал поздороваться, а в следующем – уже ее не нашел. Одноклассники Евы сказали, что она уехала в Мурманск к сестре.

Годы шли, Макар взрослел и постепенно стал забывать о своей доброй знакомой с темными кудрявыми волосами.

Однажды в класс, где учился Макар, пришла новая учительница физики. Увидев ее, он обомлел, будто увидел призрака.

– Здравствуйте, ребята! – поздоровался знакомый голос.

– Здравствуйте! – хором ответил класс и поднялся с мест.

Только Макар остался сидеть, как ни в чем не бывало.

Ева улыбнулась.

– Такой класс дружный, а поднялись не дружно, – в шутку заметила она.

Макар опомнился, покраснел и вскочил со стула.

Первый урок посвятили знакомству. Новый учитель представилась, рассказала о себе. Этим летом она вернулась из Мурманска, где восемь лет жила, училась и работала.

– Ева Федоровна, – застенчиво окликнул ее ученик с последней парты. – А Вы были вожатой в лагере, когда учились здесь?

Ева оживилось.

– Да-а, была. А что?

– А Вы меня помните? – спросил Макар и выглянул из-за спин одноклассников.

Из пухленького розовощекого мальчугана он превратился в крепкого красивого парня. Только чистые голубые глаза и озорная улыбка остались такими же, как в детстве.

– Макар? Который мне во всем помогал?! – ошарашенно спросила Ева.

Макар кивнул, улыбнулся и снова порозовел.

…

В коридоре учебного корпуса было шумно. Ваня то прижимал трубку к уху, то отодвигал подальше.

– Алло-о-о. Кость, не слышу.

– Сегодня связь плохо ловит, – подсказывал идущий рядом однокурсник Артем.

Иван закрыл лицо рукой и расплылся в улыбке.

– Это друг мой. Стих читает, – шепнул он Артему.

– … с праздником, уважаемый! Вот и подкрались твои двадцать два преклонных года! – шуточно поздравил Костя.

– Ага, спасибо! Хорошо читаешь, с выражением, – поблагодарил Иван.

– Я старался. Ты на парах?

– Да. Спать хочу – сил нет. Работал до двух ночи. Еще одна пара и на вокзал. Ты приедешь?

– Да. Еще в понедельник билет взял, а то опять стоя ехать пришлось бы. Ну ладно, давай, буду рубашку гладить. Увидимся!

Ваня окунулся в студенческую жизнь с головой. Днем он прилежно учился, а в ночную смену подрабатывал грузчиком на заводе. За время службы по контракту Иван скопил хорошие деньги и не хотел тратить их на повседневные нужны. Совсем недавно он загорелся мечтой о собственном, большом и светлом, доме.

Часто перед сном Ваня воображал, как однажды Катя увидит его репортаж, вспомнит старого знакомого и сердце ее дрогнет. В этих мечтах он черпал силы и вдохновение.

Так уж повелось со школьных лет, что девчонки, которые нравились Ване, рано или поздно обязательно влюблялись в Костю, хотя повода друг не подавал. Исключением была только Регина. Она даже не помнила его имени. Ваня и Костя с детства были не разлей вода, учились в одном классе, доверяли друг другу любые секреты. В средней школе одноклассники даже обидно подшучивали над ребятами из-за их крепкой дружбы.

Костя появился на свет, когда его матери было тридцать пять лет, отцу – сорок. До рождения первого и единственного сына Маргарита Сергеевна и Семен Ильич прожили в браке довольно много лет и потеряли всякую надежду стать родителями.

Мама Кости в тридцать четыре года решилась на отчаянный шаг. Она, медик с большим стажем, обратилась за помощью к колдуну в белорусском селении – на Родине мужа. О затее невестки знала только свекровь. Колдуном был одинокий старик, который жил один на окраине, у самого леса. Жену похоронил давно, дети и внуки наведывались нечасто, потому что жили далеко, а вот люди, которые искали помощи, приезжали постоянно. В благодарность везли все: еду, деньги, золото.

Колдун проводил ритуалы три дня подряд, а на четвертый дал Маргарите Сергеевне маленькую бутылочку со снадобьем. Его следовало беречь от посторонних глаз и пить каждую ночь перед сном, пока не закончится. Взамен старик попросил оставить ему самое ценное, что есть у Маргариты. По его словам, ребенок выживет, если плата за него будет равноценной. Маргарита отдала старику все деньгами, которые взяла в поездку, а мужу соврала, что кошелек потеряла на базаре.

Десять месяцев спустя родился Костя. Счастливые бабушка и дедушка сразу приехали в Россию, чтобы увидеть внука, о котором уже не мечтали. После выписки из роддома Маргарита от чего-то вспомнила наказ колдуна и попросила свекровь передать ему самое дорогое, что у нее было – кулон, который с царских времен передавался в ее роду от матери к старшему ребенку.

Костя был сильно привязан к отцу. Семен Ильич с малых лет водил маленького сына к себе на работу. Костя помогал ему перебирать карты, раскладывать бумаги, наводить порядок в кабинете. Другие врачи и медсестры угощали его конфетами, забирали на экскурсию в свои кабинеты. Костя с отцом часто ездил на рыбалку, но особенно любил лежать с ним во дворе на соседних раскладушках и, разглядывая далекие звезды, говорить обо всем на свете.

Хоть Семен Ильич и был потомственным врачом, в глубине души он мечтал, что сын пойдет другой дорогой, станет блестящим политиком и впишет свое имя в историю.

…

Два месяца, отведенные на раздумье, истекли. Наступил знаменательный день. Родители и гости приехали к молодым, а точнее, как сказала свекровь, в «дом Макара». Поддавшись на уговоры мамы, Катя выбрала для свадьбы белое пышное платье. Евгения Васильевна все время твердила, что свадьба – один раз и на всю жизнь.

Регистрация была назначена в одиннадцать часов. Гости быстро заправились шампанским, смели со стола нехитрые закуски и в составе свадебной делегации проводили молодых в ЗАГС.

День свадьбы оказался для Кати пыткой. Сегодня она чувствовала себя гораздо хуже, чем обычно. В зале, где проходила регистрация, она держалась изо всех сил, чтобы не рухнуть на пол.

В ресторане стол молодых ломился от еды, тошнота отступила и Катя заметно повеселела, но в первый же час стало ясно – спокойно поесть и отдохнуть не получится. Бесконечные: «Молодые, встаньте!», «Молодые, выйдите!», «Слово молодым» стали раздражать молодых.

Наступил черед дарения – очередного испытания с надоедливым «Горько!».

– Итак, дорогие гости, мы подходим к важному этапу нашего сегодняшнего праздника! Настало время вручить молодой семье Колган ваши подарки! Аплодисме-е-енты-ы-ы! – задорно объявила ведущая. – Первыми на нашу импровизированную сцену приглашаются родители невесты!

Гости захлопали в ладоши. Евгения Васильевна взяла в руки микрофон. Гул в зале стих.

– Дорогие наши Катя и Макар, – голос матери зазвенел, как весенний колокольчик на ветру. – Мы с папой поздравляем Вас от всей души! Любите друг друга и будьте счастливы! Дарим вам мебель для гостиной. «Горько!» – тихонько добавила мама.

Катя улыбнулась и отправила родителям воздушный поцелуй. Гости захлопали в ладоши и хором подхватили «Го-о-орько-о-о!»

Фанфары.

– Следующими на нашу сцену приглашаются родители жениха! Прошу! – бойко пригласила ведущая.

Под оглушающие хлопки из-за стола вышли родители Макара. Слово взял отец.

– Дорогие Макар и Катя, говорить красиво не умею, прошу меня извинить, – по-простому начал новоиспеченный свекор, прижимая ладонь к груди. – Крыша над головой – это хорошо, но на своих двоих далеко не уедешь. Мы с мамой посоветовались и решили подарить вам это, – сказал отец Макара и вытянул перед собой маленький белый футляр. – Остальная часть подарка на улице.

Гости, будто по команде, выглянули в большие панорамные окна, за которыми стояла белая иномарка, украшенная синим бантом. Зал восторженно загудел. Гости восхищались родителями жениха, аплодировали.

Катя был ошарашена. Она с грустью посмотрела на своих родителей. Евгения Васильевна и Максим Леонидович молча глядели в окно.

– Малыш, ты рада? – спросил на ухо Макар.

– Конечно, – дрожащими губами улыбнулась Катя.

– Ну да, теперь не будем ходить пешком. А технику сами купим. Я же теперь работаю.

– Ты знал, что твои машину подарят? – так же на ухо спросила Катя.

– Да, – закивал Макар. – Мы на прошлой неделе ее на учет ставили. Я тебе не сказал, чтобы сюрприз не испортить.

– М-м-м, понятно, – как ни в чем не бывало ответила Катя.

Она соврала. Был уговор: родители жениха дарят молодым бытовую технику для кухни, а родители невесты – спальный гарнитур в качестве приданного и мебель для гостиной в подарок на свадьбу.

«Втихаря, как крысы… – подумала Катя, переводя взгляд со своих родителей на свекра и свекровь.

Ей хотелось встать и уйти. Она была чужой на собственной свадьбе.

Глава 4. Мой свет

Макар присел на пуфик у входа, снял ботинки и с наслаждением размял уставшие пальцы.

– Зай, я дома! – крикнул он.

В ответ – тишина.

– За-ай?

– Я… в комнате, – сдавленно ответила Катя.

Макар прибежал на голос. Катя стояла у письменного стола. Одной рукой она держалась за столешницу, а второй – судорожно гладила низ живота.

– Началось?

– Мг…

Макар округлил глаза, протянул к жене дрожащие руки. Катя сделала глубокий вдох и слегка выпрямилась.

– Папа сейчас приедет. У тебя телефон был выключен. Гриша тоже не ответил. Маме только не рассказывайте. Говорят, если мать волнуется, роды трудные будут.

Входная дверь распахнулась и тут же с грохотом закрылась.

– Доча! Дочь, ты где?! Я приехал!

Через шесть часов, когда казалось, что мукам нет конца и края, в родильном отделении на свет появился щекастый богатырь. Имя для ребенка было выбрано давно – Арсений.

Катя рассматривала красно-фиолетовый комочек на своей груди, едва касаясь гладила его лоб, щечки, носик.

– Мой сладенький… Ну какой ты Арсений, малыш? Всеволод, точно Всеволод! – с трепетом шептала она.

Отец Кати часто рассказывал, как мечтал назвать Гришу – старшего сына – Всеволодом, но мама боялась, что другие дети будут дразнить его. Потом и вовсе родилась девочка – Катя, и мечта отца так и осталась мечтой.

Акушерка уложила малыша на столик для новорожденных. Молодая мама не сводила с них глаз. Катя знала, что Макар собирается подарить ей в честь рождения сына золотой браслет, но сейчас ей хотелось одного – чтобы муж одобрил новое имя.

– Мама, мы пошли в палату! – звонко протянула акушерка и поднесла к Кате обернутого в больничные пеленки младенца. – А ты пока тут полежи, отдохни.

Катя осторожно тронула носик малыша и улыбнулась.

– Извините, пожалуйста, а можно мне телефон? – спросила она акушерку.

– В какой палате твои вещи?

– В восьмой.

– Сейчас Марина Владимировна принесет.

Санитарка, которая хлопотала в родильном зале, шустро метнулась в палату, принесла Кате телефон и добавила:

– Муж твой знаешь, какой настырный! Сначала тебе звонил. Я взяла трубку и сказала, чтобы не звонил, потому что ты рожаешь. Думаешь, послушал? Нет… На пост наяривать стал! Как будто ему там другое скажут! Волнуется, значит. Правильно, пусть…

Катя засмеялась.

От Макара, и правда, пришло много сообщений с теплыми словами. Брат написал, что держит за сестру кулачки и ждет племянника. От папы было всего одно смс, десять минут назад: «Доча, как сможешь, обязательно напиши или позвони. Грише я сказал, что ты в больнице и маме просил ничего не говорить. Люблю, целую, жду!»

Первым делом Катя позвонила мужу. Макар ответил сразу.

– Не спишь? – устало спросила она.

– Зай, ты что?! Какой сон? Так, если ты мне звонишь, значит… – затараторил муж.

– Значит, ты стал папой, – ответила Катя, улыбнулась в трубку и услышала тишину в ответ. Она на мгновенье представила, как Макар сейчас подносит кулак к губам и кусает его. – Только у меня одна просьба… Вот увидела я ляльку в первый раз и сразу подумала – не Арсений он. Ну вот не Арсений и все. Давай Всеволодом назовем? Всеволод. Сева. Красивое же имя.

Макар стал громко дышать в трубку.

– Как же я рад, солнышко! Всеволод, так Всеволод. Я не против.

– Спасибо! – с нежностью ответила Катя. – Ну что, звоним бабушкам и дедушкам?

– Конечно! Ты тоже хочешь или мне всем рассказать?

– Тоже хочу. Папа, наверное, места себе не находит. Обрадую их с мамой.

– Хорошо, целую вас!

– И мы тебя!

Катя сбросила звонок, схватилась за телефон двумя руками и с легкой душой застучала пальцами по экрану: «Дедушка, я родился! 3800 кг. 51 см. Всеволод».

…

Недосып, домашние хлопоты, поликлиника, горы пеленок и предстоящая сессия выматывали Катю. Хоть Сева был неспокойным малышом, мать души в нем не чаяла.

Августовским ясным днем, по прошествии очередного месяца, Катя собирала сына на прием к педиатру. Для себя она старательно выгладила удобный брючный костюм, который купила в Ростове еще до родов, собрала волосы в пучок, чтобы не мешали справляться с ребенком, и снарядила рюкзак бутылочками, салфетками, погремушками. Пока уложила сына в коляску, непослушные волосы выбились из пучка. Катя покачала Севу, дождалась, когда он томно опустит веки, и на цыпочках побежала в спальню.

Легкий шипящий мусс растворился на чистых волосах. Теперь пучок казался тугим и гладким. Катя убрала баллончик в нижний ящик шкафа, закинула на плечо рюкзак и поспешила к сыну. Медлить было нельзя. Если Сева проснется по дороге в поликлинику – пиши пропало. Сын ни за что не хотел лежать в коляске просто так. Он кричал, перекатывался с бока на бок, выгибался дугой, и бедной маме приходилось одной рукой катить пустую коляску, а во второй – нести Севу.

Катя надела босоножки, украдкой посмотрела в сторону большого зеркала у входа и замерла. По коже скользнул холодок. Вместо себя она увидела в отражении сутулую безликую незнакомку. Графитовый брючный костюм старил. Пучок неухоженных, но старательно приглаженных, волос походил на моток проволоки.

«Неужели… это я?» – с горечью подумала Катя.

Она заглянула в коляску, потом опять – на свое отражение, тихонько поставила рюкзак на комод и вернулась в спальню. Сева к этому времени уже сладко спал.

Катя хранила косметику в нижнем ящике шкафа, подальше от пыли и солнечного света. Правда, пользовалась ею крайне редко, все берегла для особого случая.

Палетки теней для век, ни разу не распакованные, оказались просроченными. Тушь для ресниц давно высохла, силиконовая кисточка склеилась. Из тюбика с тональным кремом не удалось выдавить ни капли. Когда-то любимые помады теперь отдавали запахом старого жира. Катя закрыла ящик, тяжело вздохнула и побрела к выходу.

…

Солнце выглядывало все реже, дожди срывались все чаще. В поселке на юге Кубани наступила поздняя осень.

В первых числах ноября Катя уехала на учебу. Для Макара сессия жены стала глотком свободы. Забота о Севе легла на плечи бабушек и дедушек, а молодой отец навещал сына каждый день, после работы.

Макар ворвался в дом, как вихрь, бросил куртку и телефон у входа, ловко стянул кеды и зашагал на кухню. В его распоряжении десять минут. Томительное ожидание скорой встречи не давало усидеть на месте, потому нехитрый бутерброд с колбасой он ел на ходу.

Где-то у входа зазвонил телефон. Макар не стал отвечать. Он торопился проглотить второй бутерброд и выпить обжигающе горячий чай. Мелодия стихла, но тут же звонок раздался снова. Макар подкатил глаза, сделал еще пару глотков и выскочил из кухни.

– Да, Ева… Федоровна, – ответил он как ни в чем не бывало.

– Макар, привет! – громко поздоровалась Ева, перекрикивая чью-то микрофонную речь. – Извини, что так поздно. Давай перенесем занятие? Я забыла тебе сказать, что сегодня на школьном вечере дежурю, – виновато оправдывалась она.

Макар поник.

– Да, конечно. На завтра? – спросил он, будто и не расстроился вовсе.

– Да, давай на завтра.

– Хорошо. До свидания! – ответил Макар и дождался, когда Ева сбросит звонок первой.

Мышцы лица свело от досады. Макар тяжело вздохнул и нехотя побрел в кухню.

Чай остыл. Макар помял в руках чашку, будто пытался согреть озябшие пальцы, поднес ее к губам и замер, не в силах пошевелиться.

«А если Ева замуж выйдет? Как я это переживу?»

Макар со школьных лет был парнем нарасхват. Он, хорошенький и веселый, умел нравиться девочкам. В седьмом классе у Макара случилась личная драма – его бросила зазноба из параллельного класса. Расстроенный, с разбитым сердцем, он рассказал о своей беде новой соседке по парте – Кате Кругловой. Катя выслушала несчастного мальчишку и предложила сыграть роль его новой девушки, чтобы разозлить обидчицу. План почти сработал. Макар ненадолго помирился со своей подругой из седьмого «Б», вот только Катя сама в него влюбилась. Чтобы не видеть, как счастливая парочка на переменах воркует в школьном коридоре, она среди учебного года сбежала в санаторий по горящей путевке.

Наступил следующий учебный год. Макар снова был свободен. Он часто списывал у соседки по парте, хотя и сам учился неплохо, дарил шоколадки, провожал домой. Катя решила, что нравится ему. На одном из школьных вечеров, в первой четверти восьмого класса, Макар пригласил все еще соседку по парте на медленный танец. Романтичная музыка, от которой по рукам бежали мурашки, полумрак и разноцветные мерцающие огни вскружили девичью голову. Катя призналась Макару в любви. Он от скуки ответил взаимностью.

Ребята взрослели, переходили из класса в класс, но одно оставалось неизменным – любимец девчонок – Макар – возвращался к Кате после очередной несчастной любви, чтобы потом бросить снова.

После того, как десятом классе на пороге кабинета физики появилась Ева Федоровна, Макара будто подменили. Ровесницы, на которых раньше обращал внимание, теперь казались скучными. Часто перед сном он мечтал, как однажды станет взрослым и сильным, Ева Федоровна посмотрит на него другими глазами, увидит мужчину, а не школьника, и сердце ее дрогнет. А пока чистая юношеская нежность, которая пугала своей неведомой силой и грозила разорвать на части, доставалась Кате. Макар не испытывал перед ней ни стыда, ни страха, как перед Евой, потому что не любил.

Отец Макара – успешный фермер. Семья Колган всегда жила в достатке. Родители были готовы на многое, лишь сын получил хорошее образование, обосновался в городе и нашел себе невесту под стать. Семью Кати они, по своим причинам, недолюбливали давно. Родители Макара надеялись, что на съемной квартире молодые быстро погрязнут в ссорах и разбегутся. Новость о беременности Кати шокировала их.

Ева Федоровна тоже была далеко не бедной. От родителей ей достался дом в три этажа, квартира в Мурманске и дорогая иномарка, на которой она вернулась в южный поселок.

Бывший муж Евы занимал в руководящий пост на крупном производственном предприятии. В браке они прожили пять лет, но родителями так и не стали. Под градусом спиртного муж все чаще повторял: «Какой от тебя толк, если ты не рожаешь?» Ева устала прощать ему обиды, получила развод и уехала, чтобы начать новую жизнь. Луиза – единственный близкий человек – поддержала решение сестры, хотя у самой щемило сердце.

…

Катя лениво потянулась, стянула одеяло в сторону и уселась на край постели. Сквозь окна панельной многоэтажки в комнату проникал ласковый утренний свет.

«Надо в книжный успеть…» – подумала сонная Катя, потирая глаза.

В комнате она жила не одна. Соседка Алена, которая училась на дневном отделении факультета психологии, накануне вечером с трепетом рассказывала о неприметном книжном магазинчике, который находится неподалеку.

Хозяйки дома не было. Катя умылась, собрала волосы в пучок и в легком халатике села завтракать на кухне.

– Доброе утро! – послышался из прихожей звонкий голосок Алены.

– Доброе утро! – ответила Катя с набитым ртом. – Ты чего так рано?

– Пар не было. Мы над экспериментом поработали чуток и по домам, – ответила соседка и зашоркала комнатными тапочками все ближе.

Катя выглянула в дверной проем.

– Что за эксперимент?

Алена вошла в кухню, налила себе чай.

– На кафедре клинической психологии вместе со старшим курсом проводим. Если вкратце, то изучаем силу восприятия. В начале опыта мы показываем, например, синий квадрат, красный треугольник, желтый круг и еще несколько простых фигур и объясняем, что каждая из них обозначает такую-то букву алфавита. Потом из фигур составляем шесть простых слов и по очереди показываем их испытуемому. Человек запоминает фигуры и их значение, начинает «читать» зашифрованные слова, и с третьего слова, мы немного меняем форму фигуры, размер и цвет на родственный. Причем тут сила восприятия? А при том, что испытуемый продолжает видеть синий квадрат, красный треугольник и желтый круг. Люди, например, по-разному пишут букву «А». Она может быть крупной, мелкой, кривой, косой, но все равно остается буквой «А». Так и в нашем эксперименте фигуры, которые увидел испытуемый, сохраняют главные признаки, и он легко их читает дальше. В самом конце мы показываем шесть простых словосочетаний, чередуя их с одиночными словами.

Катя забыла про завтрак. Она слушала Алену, затаив дыхание.

– Ух ты! А вы только среди своих студентов испытуемых набираете? – спросила Катя.

– В основном, да. А что? – вскинула бровь Алена.

– Я бы тоже хотела поучаствовать.

Алена легким дуновением рассеяла в чашке полупрозрачную дымку, сделала глоток.

– Ну а почему нет? Наши студенты баллы к экзамену получают, а ты получишь шоколадку.

– О, это я люблю! Умеешь уговаривать, – смущенно улыбнулась Катя. – Только… у меня же автобус сегодня.

Алена сделала еще глоток и вытянула перед собой руку.

– Так, слушай, у нас сегодня на эксперимент желающих не было, поэтому к половине второго можешь подойти.

Катя по-шпионски сощурила глаза, улыбнулась.

– Давай.

– Ну тогда я побежала, – Алена быстро поднялась, ополоснула чашку. – Мы с Серегой пока все подготовим. Как будешь у проходной, позвони. Я тебя встречу.

Настенные часы в узком коридорчике показали без пятнадцати одиннадцать. Катя нажала на флакон с парфюмерной водой, и ароматное облако, словно джинн, вырвалось наружу. А потом еще раз. И еще. Во время сессии она наконец-то купила любимый аромат своей юности и теперь щедро извещала об уходе долгим шлейфом.

Погода только притворялась теплой, лукаво нагревая солнечными лучами подоконники квартир. Улица же встречала ростовчан порывами холодного ветра. Катя быстро пожалела, что вышла из дома с распущенными волосами. Неприметный книжный магазин без названия, про который накануне говорила Алена, стал настоящим спасением.

Глянцевые зеленые стрелки на давно не крашенных стенах вели в просторный зал. Людей там было много, в основном – пожилых. Казалось, это и не магазин вовсе, а подпольный книжный клуб. Канцелярских товаров здесь не продавали. Катя не спеша гуляла по залу, разглядывала обложки, вчитывалась в названия, бережно прижимала к себе книги в мягкой обложке, которые решила купить. Время будто остановилось. Звонок Алены оказался как нельзя кстати, до встречи с оставалось пятнадцать минут.

В учебном корпусе шел ремонт. Катя и Алена прошли по чистым светлым коридорам первого и второго этажа, а затем поднялись на третий, где мебель плотными рядами стояла вдоль обшарпанных стен.

– Как в другой мир попали… – тихонько подметила Катя.

– Ага, – отозвалась впереди Алена. – Но мне до ремонта корпус больше нравился, если честно.

Они остановились у деревянной двери цвета грецкого ореха, каких по коридору было бесчисленное множество. Алена взялась за ручку, повернула.

– Сережа, привет! А вот и мы! Знакомься, это – Катя. Катя, это – Сережа, мой однокурсник. Он здесь главный.

– Очень приятно! – поздоровалась Катя.

– И мне! – деловито кивнул Сергей, скрывая смущение.

Коморка с оборудованием для экспериментов чем-то походила на кабину пилота: стеллажи были забиты самой разной аппаратурой, от индикаторов которой рябило в глазах, провода тянулись по стенам строгими ломаными узорами, а кресло испытуемого выглядело как трон из фильма про далекое будущее. Алена измерила Кате давление, проверила реакцию, записала данные в большую потрепанную тетрадь на кольцах, выдала новые беруши. Сергей надел на испытуемую специальный шлем, закрепил присоски с проводами, кончики тонких девичьих пальцев зажал прищепками. В коморке приглушили свет. Эксперимент начался.

Поначалу Катя старалась запомнить, какие буквы означают те или иные фигуры, с небольшим трудом складывала из них простые слова, но на двадцатой минуте эксперимента она перестала читать внутренним голосом. Катя стала ощущать себя инструментом, который выполняет команды мозга, потому что понимала текст фигурами и кликала на ответ не раздумывая. Форма и цвет, действительно, менялись незаметно. Ближе к окончанию эксперимента Катя сама не заметила, как стала достраивать предложения с одиночными словами, которые вклинивались в общий поток. Например: «Кот дома», «Моя роза».

Спустя час Алена и Сергей зажгли в коморке свет, открепили датчики, сняли шлем. Как только голова стала свободной, резкая колющая боль со всей силой ударила изнутри. Катя невольно сжала виски и застонала. Глаза болели так, будто в них насыпали горячего песка. Сережа и Алена испугались не на шутку. Катя слышала их голоса гулким эхом в маленькой комнатке, щурилась, пытаясь разглядеть силуэты.

– Давай скорую вызовем? – дрожащим голосом предложила Алена. – Натворила я дел.

– Давай… – ответил Сергей.

Тягучий серый туман рассеялся. Катя стала видеть, где и с кем находится. О приступе головной боли напоминала легкая тошнота, волна холодных мурашек по коже и онемение рук.

– Не надо сюда скорую. – умоляюще пробормотала Катя. – Со мной все нормально. А то я домой вечером собираюсь.

Алена и Сергей помогли Кате выйти из коморки, усадили на мягкий диван, укутали в плед и напоили горячим чаем. Ее щеки, губы, руки снова порозовели. Катя стала с охотой рассказывать, как она проходила эксперимент. Ребята не отходили от нее ни на шаг.

– Спасибо вам большое! Все равно было здорово! Кажется, я в конце даже научилась составлять простые предложения из фигурок.

– Я знаю, мы видели, – улыбнулся Сережа.

Лекции прослушаны, задания получены, впереди – дорога домой. Катя не сказала мужу о том, что вернется раньше. Преподаватель, чьи занятия выпадали на последние дни сессии, уехала в Москву на курсы. Алена уговаривала Катю задержаться в Ростове до завтра, потому что боялась сегодня отпускать ее одну, но Катя не послушалась.

Посадка на автобус 1622 была назначена на тринадцатой площадке в пять вечера. Алена проводила соседку по комнате до автовокзала и попросила сообщить о прибытии домой. Перед отправлением Катя написала мужу короткое сообщение: «Солнце, я немного вздремну. День был трудным. Как проснусь, позвоню. Целую!». Макар ответил: «Хорошо. Отдыхай, малыш».

Город, который она видела в центре, рядом с университетом, во дворе многоквартирного дома, и город здесь, в окрестностях главного автовокзала, – были будто из разных вселенных. Пестрые витрины, старые здания с лепниной, широкие дорожные полотна, толпы пешеходов у зебры в ожидании зеленого человечка на табло и постоянная суета оставались где-то там, за стеклянной завесой. Здесь же, среди посадочных площадок, верениц автобусов, торговых павильонов и кофейных автоматов жизнь будто замедлилась. Город был разным, и от того особенно прекрасным.

В дороге Катя несчетное количество раз прослушала любимые песни и нелюбимые тоже. Уши от наушников разболелись. За окном давно стемнело. Заряда на телефоне оставалось мало. Катя убрала его в сумку, облокотилась на спинку сиденья и задумчиво посмотрела в окно. Поля за стеклом ласково окутала темнота наступающей ночи. Радовало одно – до прибытия оставалось не более получаса.

– Она сказала, что у неё ребёнок есть, – донеслись обрывки фразы впереди сидящего парня. – Я на такое не рассчитывал. Ну говорю ей, давай пока оставим всё как есть…

Катя прислушалась, чтобы разобрать тихий ответ собеседника, но дальнейший разговор молодых пассажиров растворился в шуме автобуса и ускользнули от нее. Оставалось коротать время только в своих раздумьях.

Дозвониться до мужа не получилось. Ключей от дома с собой не было. Катю забрал отец. Сева как раз гостил у ее родителей.

– Малыш, извини! – оправдывался Макар, когда Катя с дороги ужинала в родительском доме. – Я сначала к Еве Федоровне поехал, а потом телефон весь вечер искал-искал и не мог найти, хоть плачь! Вернулся на работу, не нашел. Потом за ключами че-то в бардачок полез, а они там! Представь! Как твои дела? Отдохнула?

– Ну и приключения у тебя! – довольно протянула Катя. – А я хотела сделать сюрприз и пораньше приехала. Заберешь нас с Севой у родителей?

– С ума сошла что ли? – возмутился Макар. – Так люди и пропадают! А если бы случилось чего, где бы мы тебя искали? Я же сказал – сам заберу! – Макар громко выдохнул и заговорил уже спокойно. – Ладно. Хорошо, что все хорошо. Ставьте чайник, я сейчас приеду.

…

– Сынок, может останешься еще на пару дней? – уговаривал Костю отец. – Я на работе два отгула взял. На рыбалку съездим, ухи наварим, посидим как раньше. Если Ваня не уедет, его тоже возьмем.

– Па-а, да я бы с радостью, – сложил брови Костя. – Давай на следующих выходных? У нашей старосты день рождения. Я уже пообещал, что буду.

– Староста – парень или девушка? – вскинул бровь отец.

– Де-е-евушка, – расплылся в улыбке Костя, – Она у нас хорошая.

– Ну, раз такое дело, то конечно. Давай в другой раз. Во сколько, говоришь, у вас автобус?

– В час дня. Отвезешь нас с Ванькой? Мы сегодня в пять уже в Ростове будем, он у меня переночует и на Воронеж.

– Отвезешь. Куда же вас деть?

Автобус 1622 приехал вовремя. Костя сел у окна. Семен Ильич не спешил уходить с посадочной площадки. Он все стоял, смотрел на ребят, махал им рукой и даже сделал фото на телефон. Ваня и Костя махали ему в ответ, как дети, и улыбались.

Спустя три с половиной часа на горизонте появились холмы из многоэтажек, многоэтажек, многоэтажек. Автобус, как обычно, попал в пробку и двигался медленнее секундной стрелки во время ожидания.

– Узнаю, может нас на остановке около овощного высадят? От него до дома на такси десять минут, а с вокзала – целый час, – говорил Ивану Костя, медленно поднимаясь с пассажирского кресла.

Водитель остановился на автобусной остановке у овощного магазина, высадил Костю, Ваню и еще троих пассажиров. Такси подъехало быстро. Ребята погрузили сумки в багажник и сели в салон. Водитель, чтобы не попасть в большую пробку, поехал по другому пути. Мимо антикварной лаки. Той самой.

Пока машина медленно кралась по дороге, Иван жадно впивался глазами в панорамные окна магазина, будто пытался увидеть в них прошлое. Еще несколько метров и антикварная лавка стала растворяться в глубине улицы, пока не исчезла из виду совсем. Ваня тяжело вздохнул.

«Интересно, вышла замуж?» – подумал он.

Костя заметил, с какой тоской друг смотрел на антикварную лавку. Таким же взглядом он провожал когда-то Регину.

Костя не пошел на день рождения старосты. Ваня ненадолго уехал в Воронеж. Через пару дней ребята вернулись в поселок, но не на рыбалку, а на похороны. Семен Ильич умер от острой сердечной недостаточности.

Глава 5. Зернышко

– Ты спать?

– Да.

– Спокойной ночи! – пожелала Катя и продолжила бегать кончиками пальцев по клавиатуре.

За спиной послышался хруст постельного белья.

– Мг… Спасибо, – буркнул Макар. – Другого я не ждал.

Катя перестала набирать текст, обернулась.

– Что?

– Что?! – скорчил муж гримасу. – Четвертый месяц сплю один! Вот что! Не плачь потом, когда я любовницу заведу.

– М-м, ясно, – тяжело вздохнула Катя и отвела взгляд в сторону. – Ты же знаешь, что у меня защита скоро. Когда мне готовиться, если днем я готовлю, убираю, с ребенком сижу?

– У меня тоже диплом, не поверишь! – громко перебил Макар.

– Ты свой диплом с Евой готовишь. Каждый божий вечер после работы к ней ездишь! А я молчу… Хотя мне твоя помощь тоже нужна! Посидел бы с сыном хоть раз, чтобы я позанималась и спать легла вовремя.

Макар откинул одеяло в сторону, вскочил на ноги. Его лицо стало обжигающе красным, как раскаленное железо. Катя затаила дыхание, вжалась в плечи. Муж подходил все ближе и смотрел на нее глазами, до краев полными ненависти.

– Вся моя группа дипломы на стороне купила, а я сам пишу, чтобы копейку для тебя, для детей сэкономить! – процедил Макар в лицо жене так, что на шее запульсировала вздутая вена. – И не смей попрекать меня Евой! Поняла? На твой диплом всем плевать, а без моего мы с голоду сдохнем!

Детская кроватка качнулась, началась возня, послышался детский плач. Макар громко глотнул воздух, схватил подушку и вышел из спальни.

Катя зажмурилась, сдавила внутренние уголки глаз подушечками пальцев. Теплые соленые струйки вырвались наружу, смочили вспотевшие липкие пальцы и покатились по щекам. Желания готовиться к защите больше не было.

На последнем курсе университета, когда до заветного диплома оставалось совсем немного, удача будто сама подхватила Макара на руки и вознесла, минуя тернии, к звездам. Компания, в которой он работал, объявила о крупном проекте по строительству двадцати многоэтажек на окраине поселка. От того, насколько хорошо Макар справится с поставленной задачей, зависело его будущее: премия в один миллион рублей, расположение руководства, новая должность сметчика-эксперта, а самое главное – уважение Евы.

Большие возможности вскружили молодую голову, но пьянящее предвкушение сладкой победы быстро сменилось животным страхом потерпеть неудачу. Макар не заметил, как отдалился от жены и сына. Злобу, которая копилась от усталости, он выплескивал на беременную вторым ребенком Катю и презирал себя за это.

…

Календарь отмерил без малого пять лет, как выпускники одиннадцатого «А» упорхнули со школьного двора. На вечер встречи пришли не все, но многие. Школа снова встретила своих ребят.

Елена Константиновна – классный руководитель – по-матерински обнимала в актовом зале выпускников две тысячи девятого года. Серафим Сергеевич – учитель химии и биологии, который проработал в одной единственной школе больше сорока лет, ушел на пенсию два года назад и сегодня был особенно рад видеть своих учеников. Светлана Алексеевна – учитель истории и обществознания – стояла у сцены, любовалась гостями, и что-то шептала Еве Федоровне.

Актовый зал, где разные поколения отплясали ни один школьный вечер, воистину казался волшебным местом. Здесь время потеряло власть. Катя наслаждалась праздником, а Макар глаз не сводил с Евы Федоровны.

Сорокаминутный концерт пролетел в одно мгновенье. В зале зажгли свет. Гости стали медленно подниматься со своих мест.

– Зай, – шепнул Макар, щуря непривыкшие к свету глаза. – Может наших в гости позовем?

– Давай, – кивнула Катя.

Макар осторожно выбился вперед, широко распростер руки, будто пытался сгрести в охапку всех, и задержал одноклассников в середине школьного коридора.

– Одиннадцатый «А», выпуск девятого года, не расходитесь! Пойдемте все к нам? Мы с женой вас приглашаем! Наших дорогих учителей ждем в гости тоже. Возражения не принимаются.

Повзрослевшие одноклассники оживились, одобрительно загудели.

Светлана Алексеевна погладила зачинщика по крепкому плечу.

– Узнаю Макарушку! – с теплотой проговорила она. – Я бы с радостью, но мы с Еленой Константиновной в три ночи на курсы уезжаем.

– Светлана Алексеевна! Да как так?!

Учитель обняла взрослого ученика, будто ребенка.

– В следующий раз обязательно приедем! Я тебе обещаю!

– Ева Федоровна, Вы же с нами? – тихонько спросила Катя.

Ева виновато улыбнулась.

– Нет, Катюш. Ко мне сестра из Мурманска приехала на пару дней.

Макар услышал это и почувствовал, как внутри что-то болезненно опустилось. Он изо всех сил пытался скрыть огорчение и уже не хотел никакого праздника. Та, ради которой все затевалось, забрала из гардероба пальто и уехала домой.

…

Рано утром в замочной скважине кто-то повернул ключ. Катя поднялась так быстро, что живот от нагрузки затвердел. Входная дверь хлопнула.

– Ма-а-ама, па-а-апа, мы пиехаи! – по-детски закричал Сева, пока бабушка снимала с него ботинки.

– Чего кричишь? – шепотом одернула его Лариса Викторовна. – Спят твои родители. Устали вчера, наверное… Вон, сколько бутылок на улице стоит.

– Здравствуйте! – звонко поздоровалась Катя и распростерла объятия, чтобы поймать бегущего навстречу сына. Она ликовала про себя, что не послушала мужа и навела порядок на кухне сразу после ухода гостей, а не оставила бардак на утро.

– Здравствуйте – здравствуйте, – ответила свекровь и прошла с пакетом в кухню, – Приданое ваше привезли – мальчика непослушного. Как запел с пяти утра: «Домой-домой». Говорю ему: «Да подожди ты! Машина еще не проснулась! На себе тебя повезу?». И что думаешь? Начал к деду приставать: «Пойдем в гараж смотреть, как машина спит». О-о-ой. В следующий раз пусть к бабушке Жене едет и ей нервы мотает.

Сева засмущался, обнял маму крепче, положил голову на плечо.

– О, молодцы! Чистенько у вас, – похвалила свекровь.

– Спасибо, старались, – улыбнулась Катя.

Лариса Викторовна достала из пакета два больших пластиковых контейнера с котлетами и пловом.

– Я вчера тоже плов готовила, – невзначай заметила Катя.

– Видела я, что ты готовила, – пробормотала свекровь, будто про себя. – Специй набухала – в рот не возьмешь. Кто ж так делает? Немножко надо класть, по щепотке. Макар не любит, когда приправами воняет.

Катя промолчала.

– Кстати, а он где? – спросила Лариса Викторовна, поглядывая на дверной проем. – Отдыхает?

– Да. У нас вчера гости были. В два часа ночи разошлись.

– Правильно, пусть. Ты Севу уложи и тоже отдыхай.

– Хорошо, – ответила Катя, неохотно растягивая улыбку.

– А-а, еще… Катюш, твои родители будут помогать на день рождения Севы готовить? Или опять все на нас? Ты спроси у них. Если нет, я Марину позову.

Сева убежал играть в свою новую комнату. Оттуда то и дело доносился смех, детский лепет, довольные визги. Катя же осталась сидеть одна на большом кожаном диване в гостиной. Она задумчиво смотрела на черный экран выключенного телевизора, пока ее мысли витали где-то далеко. Лариса Викторовна давно уехала, но ее дух никак не хотел покидать дом сына. Казалось, он витал повсюду.

…

– Дочь, ты прости, нас на празднике не будет. Приготовить поможем, но с этими за один стол не сядем.

– Пап?! – голос Кати дрогнул. – Ты серьезно?

– Да, доча. Я все понимаю, и ты нас пойми…

– Па-а-ап! Ты как себе это представляешь? Бросите меня одну им на растерзание?

– Кать, ты хочешь, чтобы я сидел и улыбался, пока эта мымра нашу семью грязью поливает? В жизни женщин не трогал, но для этой сделаю исключение, – Максим Леонидович налился краской, перешел на крик и все сильнее стал кромсал рукою воздух. – Каждый раз она пытается укусить, да побольнее, да при людях: «У Гриши с женой детей нет, потому что бесплодные оба? Да? Или абортов понаделали в молодости? Ой, ваша Катя за Макаром так бегала, так бегала! Сынок наш стольким девочкам нравился, а женился на Ка-а-ате, потому что она залетела! Ну еще бы! Такой парень». Наша мама с ней ругалась, я по-хорошему просил за языком следить, муженьку ее холеному говорил, чтобы свою бабу на место поставил хотя бы ради вас. Это мурло только зубы скалит в ответ, как издевается… А то, что дочка их с женатым закрутила, и у того жена отравилась – это ничего! Это – другое! Муж твой тоже – ни рыба, ни мясо. Все видит, слышит и молчит! Ну, выбор твой. Не буду говорить все, что о нем думаю.

Отец потер дрожащими руками лицо, посмотрел в окно, со свистом втянул сухой, но пропитанный тревогой, воздух.

– Мы с мамой не хотим скандала, поэтому на праздник не останемся.

В ушах нарастал гул. Слова отца слышались урывками, но урывки эти ранили, как отравленные стрелы. Казалось, воздух вокруг пропитался гневом и взялся комками.

– Ну, значит, Сева останется без праздника! Спасибо, дед! – завизжала Катя, как можно четче выделяя каждое слово.

– Не надо меня цеплять… – сдавленно ответил отец и смерил дочь тяжелым взглядом.

– Да я не цепляю, пап! Вы сделали меня сиротой при живых родителях! Ну правильно, кто я такая? Я же не Гриша!

Разгорелся сильный скандал. На крики прибежала мать.

– Знаешь, что…

От услышанного «Знаешь, что…», сердце Кати упало вниз, ударилось о пятки и подскочило обратно. Папа никогда не говорил с ней так.

– Какая же ты злая, дочка… – прохрипел отец, схватился за сердце и опустился на стул.

– Макси-и-им! – истошно закричала Евгения Васильевна и бросилась к мужу.

Бригада скорой помощи забрала отца в больницу. Мама поехала с ним. Катя провожала взглядом машину скорой помощи и плакала навзрыд.

«Дура! Дура! Что я натворила?! Откуда во мне столько… яда? Родители, брат, сын – и есть моя семья, самая настоящая. Я же их всех люблю больше жизни», – казнила себя Катя.

Горячие слезы наворачивались, мгновенно остывали и катились вниз колючими льдинками. Холодный воздух больно раздувал легкие. Катя выбежала на улицу легко одетой и только сейчас ощутила, как тело бьет озноб. Она судорожно потерла дрожащие предплечья и зашагала к дому невпопад. За спиной, у самого входа, послышался всхлип. Катя замерла. Обернулась. Под кустами винограда на присядках, в маечке и колготках, рыдал испуганный Сева.

…

Запах хлора щекотал ноздри. Казалось, им пропитан каждый сантиметр душного фойе.

– Папа! – пробормотала Катя и бросилась к большой двухстворчатой двери.

Отец медленно вышел из отделения кардиохирургии в бордовом халате, домашних штанах и комнатных клетчатых тапках.

– Привет, моя рыбка! – ответил Максим Леонидович, обнял дочь не окрепшими руками и поцеловал в макушку.

Его глаза под нависшими веками оживились, на лице, усыпанном седой щетиной, проступила улыбка.

– Здравствуйте! Как вы? – спросил Макар и протянул руку тестю.

– Да нормально. Жить буду! – отмахнулся отец.

Проблемы с сердцем у Максима Леонидовича начались давно, после таинственной пропажи чертежей. Еще будучи школьником, он задумался о грандиозном изобретении, которое позволило бы получать дешевую энергию из обычной воды в замкнутой системе.

Работа над установкой с самого начала шла туго, сопровождалась чередой странных совпадений: стоило отцу приступить к экспериментам, как родители одновременно теряли работу и надолго оставались без средств к существованию, семью преследовали болезни, гибли домашние животные. Евгения Васильевна часто вспоминала при детях давнее предсказание старой цыганки, брошенное мужу вслед на вокзале: «Бойся воды».

Катя переходила в десятый класс, когда родители продали старенькие жигули и купили новый отечественный автомобиль. Радости в семье не было предела ровно до тех пор, пока отец не кинулся возобновить работу над изобретением. Чертежи, которые хранились в гараже, будто испарились. Их искали всей семье, но тщетно. Тогда страшная догадка впервые полоснула сердце Максима Леонидовича и оставила на нем глубокий рубец навсегда: записи остались в старых жигулях.

Дни до посещения тянулись вечность, сама встреча – пролетела в мгновение ока.

– Ладно, детки, пойду я на уколы, – сказал с улыбкой отец и подмигнул. – К Севушке обязательно приедем. Меня к тому времени уже освободят.

Макар тихонько засмеялся. Катя сильнее прильнула к отцу.

…

Праздник удался на славу. Впервые две непохожие семьи Колган и Кругловых провели вечер по-настоящему дружно, вместе.

Максим Леонидович сидел в постели полулежа, задумчиво разглядывал потолок и перебирал сложенные в замок неподатливые пальцы, пока жена крутилась у зеркала.

– Же-е-ень, – тихонько окликнул он. – Посоветоваться надо.

Евгения Васильевна повернулась, вопросительно посмотрела на мужа.

Максим Леонидович тяжело вздохнул и покачал головой.

– Не будет Кати жизни.

Евгения Васильевна подкатила глаза, отвернулась.

– Так, хватит! – нахмурился муж. – Послушай! Лариса лезет к ним в семью, потому что Макар ей позволяет. Ты не хуже меня знаешь, что он матери никогда слова поперек не скажет. А мы с тобой не вечные…

– К чему ты клонишь? Никто ее замуж не гнал. Сама выбирала.

– Опять начинаешь? – всплеснул руками Максим Леонидович. – Сама – не сама… Себя-то в двадцать лет помнишь? Все, не сбивай меня с мысли! Значит, план такой: на следующей неделе едем к нотариусу и в банк. Сделаем на детей дарственные, а сами в однушку матери переедем. Что нам двоим надо? Больница и магазины под боком. Пока работаем, будем не спеша в доме тещи ремонт делать, чтобы в случае чего дочка с детьми на улице не осталась. Грише разницы нет, что в наследство получать, а Кате двор бабушки всегда роднее был, чем наш.

Евгения Васильевна бесшумно положила на трюмо крышечку от ночного крема, зачерпнула нежную голубоватую массу кончиками пальцев и нанесла на лицо, вдыхая едва уловимый свежий аромат.

– Да знаю я, что разведутся, – уже мягче ответила она.

…

Двери стояли распахнутыми настежь. Прохлада запоздалой весны гуляла по комнатам как незваный гость, гнала за порог тепло и уют, трепетно хранимые долгие годы. Пронзительные голоса мужчин и женщин сливались в унисон, проникали глубоко под кожу и касались самой души. Для прощальной песни не было преград. Она стала единой с пространством, в котором бились сердца множества людей, но не стучало одно единственное. Максим Леонидович не успел закончить в доме тещи ремонт. Как только бригада рабочих вырезала чугунные отопительные трубы, он ушел из жизни.

Сын, дочь и жена покойного сидели у гроба. Евгения Васильевна узнала о смерти мужа первой, когда вернулась после ночной смены в дом, где уже никто не ждал.

«Когда я умру, сильно не плачь. Мне интересно посмотреть, что там», – вспоминала Катя давний наказ отца.

Непослушные слезы срывались, торопливо катились по щекам, падали и разбивались о холодные руки, сжимающие влажный носовой платок. Еще не рожденная дочь будто чувствовала, что у ее семьи большая потеря, и вела себя смирно. Катя то и дело прикладывала ладонь к животу. Мысль о том, что отец никогда не увидит внучку, которую с нетерпением ждал, кромсала сердце тупым кинжалом. Представлять, как смерть деда переживет Сева, было так же нестерпимо больно.

«Сколько раз мы с тобой говорили обо всем на свете, а я так ни разу и не сказала, как сильно люблю тебя, пап. Это я виновата, что твое сердце не выдержало».

Катя закрыла лицо руками, дала волю чувствам и зарыдала в голос так сильно, что стала задыхаться.

…

Тишина давила на уши. Такое редко бывает в стенах родильного отделения. Добродушная акушерка средних лет, погруженная в свои мысли, заполняла бумаги на посту. Молодая пациентка перед стойкой заставила ее вздрогнуть.

– Ой, напугала!

Катя поджала губы, широко улыбнулась. Она лежала в дневном стационаре уже две недели и сегодня был последний день.

– Извините, не хотела. Не судьба мне сегодня уехать…

Женщина в белом халате, не выпуская шариковую ручку из рук, посмотрела на будущую мать поверх очков.

– Рожаем?

– Мг… – промычала Катя и крепко прижала ладонь к низу живота.

– Ты у нас Колган?

–Да.

– Как раз тебе выписку оформляла…

Вторые роды дались гораздо легче.

– Мама, у нас девочка! Да какие волосы дли-и-инные, те-е-емные, – восхищалась акушерка, разглядывая фиолетово-розовый комочек.

Родильный зал наполнился протяжным плачем новорожденной.

– Девочка… – устало улыбнулась Катя и приподняла голову, чтобы рассмотреть дочь. – Хорошо!

Через мгновение малышка, которая еще утром была неотделима от матери, лежала на груди и часто дышала. Сама.

Ребенка забрали на столик для новорожденных. После нужных процедур завернули в чистые пеленки и уложили в люльку у окошка.

– Папа, наверное, рад будет, – поддержала разговор добродушная акушерка.

Катя погрустнела. Она только схватила ртом воздух, чтобы рассказать о своем отце, который уже никогда не увидит внучку, но тут же затаила дыхание.

– Извините, а можно мне телефон? Я вспомнила, что мужу про роды не сказала. Он меня, наверное, на улице ждет.

– Конечно! – ответила акушерка, забрала ребенка и ушла.

Молодой матери на живот приложили холод, укрыли теплым покрывалом и оставили одну в родильном зале. Тело дрожало. Казалось, от грелки со льдом кровь застывала в венах.

«Замотаться бы в это покрывало, чтобы только носик торчал, как папа говорил, – подумала Катя и сомкнула покрасневшие от сухости глаза. – Посмотрел бы дедушка на внучку. Ну вылитая он! Смугленькая, темноволосая, круглолицая. У Колганов таких нет».

…

В палате пахло молоком и теплыми пеленками. Новорожденные малышки вдоволь накричались и уснули. Измученные матери в широких больничных сорочках тоже улеглись по своим койкам, чтобы хоть немного отдохнуть. Вика повернулась к соседке по палате, облокотилась на руку.

– Как назовете? – шепотом спросила она.

– Ева, – ответила Катя. – Наш папа выбирал.

Вика отвела взгляд в сторону, закивала.

– Красивое имя. А мы еще не решили, как назовем. Старшая у нас – Рая. Маленькую хотели Стешей назвать, но перед родами передумали.

Катя оживилась и мечтательно прошептала.

– Рая…

Музыка, проза, стихи военных лет откликалась в девичьем сердце глубоко и больно. От рассказов бабушки Таи о своей молодости, которая пришлась на тяжелые послевоенные годы, Катя и сама испытывала необъяснимую тоску по тому давно ушедшему времени. В стареньком бархатном альбоме хранилась черно-белая фотография, где навсегда застал самый обычный погожий день: девятнадцатилетняя Тая и пять ее подруг – Зоя, Зина, Катя и Рая – собирают яблоки в саду. Бабушка тогда была одета в темно-горчичный байковый халат с воротником. В десятом классе Катя скопила карманные деньги, пришла с той самой фотографией в ателье и заказала себе платье, похожее на заветный байковый халат.

Имя, названное соседкой по палате, лишило покоя. Досада от того, что идея назвать дочь Раей не пришла на ум раньше, противно щекотала горло.

– Ну хоть бы на прошлой неделе мысль промелькнула, пока я могла уговорить Макара… А теперь что делать? Он ни за что не согласится.

Молодая мама бесшумно расхаживала по палате из одной стороны в другую и легонько баюкала дочь. Времени придумать, как убедить мужа выбрать другое имя, оставалось крайне мало. Завтра утром счастливый отец собирался регистрировать ребенка.

Глава 6. Осколки

Вечерний город кутался в оранжевую дымку. Ваня широко распахнул окна в своей комнате и сел работать над очередной статьей. Он обожал это время суток. Ласковые лучи уходящего солнца, как напоминание, что все пройдет, падали на письменный стол, клавиатуру, руки. Покой Вани, до которого он был жадным в такие минуты, прервал телефонный звонок.

– Алло! До тебя не дозвонишься! – шутливо возмутился Костя

– Привет, – прокряхтел Ваня, разминая спину. – Виноват, исправлюсь. Как практика началась, совсем из жизни выпал. Как дела?

– Защитился!

– Красавчик! Обмывать когда будем?

– Это я у тебя хотел спросить… Когда домой приедешь?

– В следующем месяце. Отчет сдам и свободен. Только мне твоя помощь понадобится. Приодеть меня надо. Ты же у нас человек видный, в моде соображаешь.

– О-о-о, не связано ли это с дамой, которая тебя пирожками кормила?

– Ой, молчи, – ответил Ваня, застенчиво улыбаясь в трубку. – Оказалось, что это жена директора газеты. Она старше меня на двенадцать лет и пирожки носила, потому что я показался ей нищим и голодным студентом. Даже обидно… Мне казалось, что я нормальный.

– Это все твоя работа по ночам. Ты не отдыхаешь толком. Может, пора уже потихоньку по профессии работать? На четвертый курс переходишь все-таки.

– Может быть. Спрошу у директора, есть ли у них вакансии какие-нибудь.

– А, что еще хотел сказать… Недавно девушку из моей группы домой провожал. Так вот, мимо антикварной лавки мы шли. Закрылась она. Теперь там магазин одежды. Если хочешь, можем и туда сходить.

– Ну да, давай. На месте разберемся.

– Ладно, товарищ корреспондент, справляйся и милости просим!

– Спасибо, что позвонил. До связи!

Иван сбросил звонок, облокотился на спинку стула и прокрутил в памяти слова друга: «Мимо антикварной лавки шли…», «Закрылась лавка…», «Если хочешь, можем туда сходить…»

«Ну вот и все. Магазина больше нет. Раньше мне духу не хватало туда зайти, а теперь и идти некуда».

Ваня достал из-под футболки слегла потемневшую от времени и пота деревянную плашку и потер ее подушечками пальцем.

«Три года прошло… Интересно, как у Кати жизнь складывается?» – с грустью подумал Иван и спрятал оберег под футболку.

…

Весна во всю шагала по поселку, словно хозяйка, что после долгого отъезда наконец-то вернулась домой. Макара отправили в командировку, Севу и Раю забрала в гости бабушка Лариса. Катя осталась дома одна и стала наводить порядок: собрала несколько мешков всякого хлама, вымыла окна, постирала шторы, протерла шкафы снаружи и полезла наводить порядок внутри. Уборка в середине марта была для нее все равно, что магия. Будто вынося мусор из дома, очищаешь и себя.

Катя открыла антресоли шкафа и аккуратно достала оттуда коробки, покрытые пылью. Там хранились: краски, кисти, блокнотики, тетрадки, бисер, сухоцветы для поделок и многое другое, к чему она не прикасалась давно. Вдалеке, у самой стенки шкафа, Катя нащупала кончиками пальцев еще одну коробочку. Она схватилась за край крышки, медленно потянула на себя. Коробка поддалась. Катя взяла ее двумя руками, слезла со стула, села на пол, чтобы ничего не запачкать, протерла крышку влажной салфеткой и убрала ее в сторону. Она с трепетом стала разбирать всякие мелочи, которые хранились в коробке: флешки для цифрового фотоаппарата, миниатюрные флакончики со стразами для ногтей, закладки для книг из бисера, кулончики, купленные в подземных переходах, и еще много чего. На самом дне, вместе с блокнотиком, что был почти сокровищем, лежал неприметный красный мешочек. Кате этот мешочек был дорог, как память – в нем родители подарили ей на совершеннолетие золотые серьги-конго. Края выровнялись, стоило слегка потянуть за веревочки в обе стороны. Мешочек был легкий, будто пустой. Катя аккуратно запустила в него пальцы и нащупала нечто маленькое, плоское.

«Это мой оберег!» – подумала Катя и закрыла рот ладонью, слегка опудренной пылью.

Едва уловимый аромат дерева защекотал ноздри. Катя покрутила в руках деревянную плашку на тонкой серебряной цепочке, открыла замок и надела оберег на шею. Пустой мешочек сложила пополам и убрала обратно. Следующим она стала разглядывать маленький невзрачный блокнотик, который привезла из санатория в седьмом классе.

Ностальгия охватывала Катю все сильнее. После замужества и родов она стала забывать, что не всегда была уставшей домохозяйкой, что когда-то лелеяла свои заветные мечты, что просто была собой.

– Только вслушайтесь: Не лепо ли…. – всплыли в памяти слова вальяжно расхаживающего у доски преподавателя литературы в детском санатории, куда Катя сбежала по горящей путевке после того, как помирила Макара с его девушкой из параллельного класса. Его речь вспоминалась так ясно и чисто, будто все случилось вчера. – Что такое лепо, ребят? Это значит – краси-и-иво! Все вы знаете фильм «Иван Васильевич меняет профессию». Что говорит главный герой в одном из эпизодов? Лепота-а-а! Это значит – красота.

Катя с наслаждением листала пожелтевшие листы блокнота.

«Ну и почерк у меня был… Корявый такой. «Не лепо ли…» Как все интересно сложилось. Если бы я не встретила того преподавателя, то в жизни бы не пошла работать в антикварную лавку. Устроилась бы, как и другие девчонки, в магазин одежды или косметики. До той поездки я даже не задумывалась, как сильно меня манит язычество древних славян».

«Сон после урока: длинноволосый седой старик как будто взялся из воздуха, улыбнулся и растворился, – прочитала Катя на следующей странице. – Кстати, да, было такое! Помню».

«Все мы разные и жизни у нас разные. Ну не дорожит мной муж, что уж теперь? Деваться некуда. Интересно, а как там у Вани дела? Еще мечтает помириться со своей?»

…

Свекровь привезла детей домой вечером. Сева и Рая вели себя на редкость хорошо: не капризничали, плотно покушали и рано уснули.

В последнюю ночь перед возвращением мужа Катя легла спать вместе с детьми, на одной кровати, чтобы прижаться к ним покрепче. Ей приснился красочный сон, будто она только-только вернулась домой из роддома, а на кухне чаепитие. Вот только дом бабушкин. За столом сидят четверо маленьких детей: две девочки и два мальчика. Они держат в руках чашки с горячим чаем, а с ними Максим Леонидович и старец, будто из сказки. Отец встретил Катю, обнял, заварил ей чай тоже: сладкий, с листочками свежей мяты. Она взяла в руки чашку, с наслаждением вдохнула ароматный пар и сделала маленький глоток.

Катя проснулась среди ночи. В окна спальни заглядывала полная луна.

«Пить хочу», – промелькнуло в голове.

Катя тихо сползла с постели, положила с краю от Раи ограду из теплого одеяла, чтобы дочь не упала на пол, и пошла на кухню пить чай. Правда, не со свежими листочками мяты, а простой травяной, который на днях привезла мама. На душе потеплело от того, что она увидела отца. Папа приснился веселым.

«А старик? Как настоящий! Попробую написать его портрет по памяти. Вдруг на этот раз получится».

Катя сидела за столом, подперев щеку рукой. Прядь волос упала на лицо. Она убрала ее за ухо и почувствовала, как что-то защекотало кожу чуть ниже шеи. Катя испуганно прислонила руку к горловине, скользнула ладонью вниз, нащупала под майкой нечто выпуклое и достала теплую серебряную цепочку с деревянной плашкой.

«Фу-у-ух…» – с облегчением выдохнула она и спрятала оберег обратно под майку.

Ей снова вспомнился Ваня.

«Столько времени прошло… Наверное, как ушел в последний раз из лавки, так и не вспоминал обо мне ни разу. Как же хочется, чтобы меня тоже полюбили…»

…

Из командировки Макар вернулся расстроенным. Коллега, которому он занял крупную сумму с уговором, что тот в день аванса все вернет, ушел на больничный. До самого вечера Макар от него денег так и не дождался, а сам напоминать о долгах не любил и не умел.

– Как будто специально все одно к одному! В командировке больше потратил, теперь чеки надо отнести, чтобы вернули. Этот еще долг не отдает. Чек загорелся в машине, с кредитки снимать пришлось, чтобы за эвакуатор заплатить. Теперь ремонта еще насчитают не знаю, на сколько. Почему этот дурацкий чек в прошлом месяце не загорелся?! – ругался Макар.

Катя обняла мужа.

– Все будет хорошо! Вот увидишь. С кем ни бывает?

Макар стряхнул с себя ее руки.

– Ладно, я переодеваться. Попробую у родителей занять, – не оборачиваясь ответил он и ушел.

Катя сделала прерывистый вдох. Стало обидно, что муж отмахнулся от нее, как от мухи.

…

– Сынок, вот ты на меня сейчас обидишься… Я же говорила вам, не рожайте второго! С одним ребенком жена твоя уже бы работать пошла. Я Раечку люблю, не подумай, и не знаю, как жила бы без нее, но послушайте меня хоть раз! Третьего родить не вздумайте! А то Катя всю жизнь на твоей шее просидит, пока ты из кожи лезешь, чтобы семью прокормить, – отчитывала Макара мать.

Лариса Викторовна привезла деньги на ремонт машины. В автосервисе, куда Макар гонял машину уже несколько лет, сказали, что поломка в двигателе. Ремонт вылился в крупную сумму, и, кроме родителей, помочь было некому.

Разговор мужа и свекрови волей случая услышала Катя. Она как раз сажала розы под открытым окном.

«Всю жизнь у тебя на шее просидит…» – снова повторила она про себя.

Казалось, только-только её перестали считать мебелью в доме мужа, только-только она нашла общий язык с его родителями, как последовал новый удар. Прямо в спину.

«Молчит… Значит, тоже меня содержанкой считает», – подумала она.

Катя наспех собрала саженцы, лопату, лейку и быстро ушла на задний двор, чтобы муж и свекровь ее не заметили.

…

Летом Сева пошел в детский сад. Поначалу Катя сидела с ним, потом оставляла с группой на два часа, на полдня, и, наконец, сын попросился остаться в садике до вечера. Казалось, Сева сразу повзрослел. Воспитатели называли его послушным. Но стоило выйти за калитку детского сада, как Сева тут превращался в маленького хулигана: то упадет так, что расшибет коленку, то прыгнет в лужу и забрызгает одежду. Рая видела проказы брата и всем своим маленьким существом подыгрывала ему: махала ручками и ножками во все стороны, пищала от радости и смеялась в голос. Катя смотрела на детей и чувствовала себя самой счастливой. Ровно до появления мужа на пороге.

Очередной прожитый день остался позади. Катя вошла в спальню, приглушила свет. Ей нравилось смотреть на свое отражение при таком освещении: кожа казалась идеально-гладкой, ресницы длинными, а волосы – шелковистыми.

– Макар, у тебя осталось что-нибудь? – спросила Катя, собирая кончиком пальца остатки ночного крема в баночке.

– Осталось, а что? – ответил муж, не отрываясь от телефона.

Катя не знала, сколько зарабатывает Макар. Семейным бюджетом он заведовал сам.

– Да у меня крем и пудра закончились. Заказать хотела.

Макар посмотрел куда-то в сторону, нахмурил брови.

– Мы же тебе в том месяце что-то покупали? Нет, мне не жалко. Я просто не пойму. И на сколько твой заказ?

Катя пожала плечами.

– Покупали, но все уже закончилось. На тысячу примерно.

– А нельзя просто в магазине купить? – с негодованием развел руками Макар. – Знаю я твои заказы, опять коробка целая придет. Тысячи на три.

Катя опустила глаза, закрыла крышкой пустую баночку и ставила ее на комоде. В памяти еще отзывались гулким эхом слова свекрови: «Всю жизнь у тебя на шее просидит…»

– Хорошо. Посмотрю в магазине, – как ни в чем не бывало ответила Катя.

В такие минуты она люто ненавидела себя за слабость. Просить у Макара деньги на простые вещи и сталкиваться с кучей вопросов было для нее унизительно. Катя догадывалась, что муж давно перестал видеть в ней женщину, если вообще когда-то видел.

Макар и сам любил перед выходом из дома поливаться парфюмерной водой с ног до головы и он никогда не замечал, откуда берутся его флаконы. Новый мужской гель для душа появлялся сразу же, как только заканчивался старый. У Севы и Раи была своя батарея жидкого мыла, гелей, шампуней всей цветов радуги. Катя испытывала особую страсть к товарам на красочных страницах каталога. Оттого и покупала там охотно. Часто про запас.

…

После защиты диплома Макар подарил Еве сертификат магазина бытовой техники и на этом их занятия закончились. Вечером, после работы, он часто проезжал мимо ее дома, чтобы увидеть, как в заветных окнах горит свет. На днях Макар создал себе страницу в социальной сети и добавил в друзья Еву. Он пересматривал ее фотографии каждый день, а их было больше двухсот. Ему казалось, что у Евы каждый день происходят какие-то важные и яркие события, не то что у него. Катя в сравнении с ней казалась ему серой, скучной.

Недавним вечером в продуктовой магазине Макар встретил своего коллегу с женой. Они подошли к ним с Катей, поздоровались. Жена коллеги выглядела как звезда на экране: короткие блестящие светлые волосы, макияж, маникюр, босоножки на каблуках, короткое светлое платье и дорогой парфюм. Макару казалось, что он сейчас сгорит от стыда. Его Катя выглядела, как всегда: волосы собраны в пучок, на макияж и маникюр ни намека, в магазин она пришла в спортивном костюме и кедах.

– Катя, у меня закончились духи. Закажи еще. Да и вообще, давай съездим куда-нибудь, чтобы гардероб нам обновить, – громко говорил из прихожей Макар, наклоняя то вправо, то влево пустой флакон парфюмерной воды, чтобы добраться до последних капель на дне.

– Хорошо, давай, – равнодушно ответила Катя.

К выходным Макар получил зарплату, премию и долг от коллеги с небольшим процентом за задержку. В субботу они с Катей оставили детей бабушкам, а сами рванули в город за покупками.

Макара нарядили на работу, как Севу в детский сад: купили новые рубашки, свитера, обувь, парфюмерную воду за малым не на все пять дней.

– Почему себе ничего не берешь? – недоверчиво спросил муж.

– Куда мне наряжаться? Если бы на работу ходила, то ладно… – отмахнулась Катя

После вторых родов она снова смогла влезть в старую одежду, иногда что-нибудь новенькое дарила мама, будто невзначай. За день до поездки в город Евгения Васильевна принесла дочери новое платье. По легенде, ей оно оказалось мало. Правда, Евгения Васильевна носила сорок шестой размер, а Катя – сорок второй.

– Ты что-то из косметики хотела. Давай, зайдем, – предложил Макар, кивая в сторону большого магазина косметики за стеклянными перегородками.

– Ой, нет. Не надо, – театрально отмахнулась Катя. – Крем я новый нашла, а пудру в магазине купила. Ты забыл? Я же тебе рассказывала…

– Точно? – силясь вспомнить спросил Макар.

– Точно.

– Ну смотри…

Катя улыбнулась ему и пошла дальше, к продуктовому. Никакой новой пудры и крема у нее не было.

Домой супруги вернулись поздно вечером. Закупились не только продуктами, одеждой и обувью, но и посудой, постельным бельем, полотенцами, игрушками для детей.

…

На родительском собрании в детском саду Катя выглядела празднично: чистые волосы, аккуратно подпиленные ногти, начищенная до блеска обувь и новое платье – подарок мамы.

Макар едва успел заглушить двигатель на парковке, как из-за угла большого торгового дома появились жена и сын.

– Что за платье у тебя? – брезгливо скривился Макар, как только Катя села в автомобиль. – Бабское, какое-то.

– Почему бабское? Мне такое нравится… – ответила жена и потянула на себя ремень безопасности.

– Я его сам сегодня выброшу, чтобы не носила такое больше!

– Макар… – голос Кати дрогнул. – Это мама подарила.

– В смысле мама подарила? Когда? – перешел на крик муж и слегка ударил руль.

– Ну пару недель назад, наверное.

Макар заглушил только что заведенную машину.

– То есть… Мы с тобой на выходных ездили в город. Ты себе покупать что-либо отказалась, типа у тебя все есть. Потом мама твоя посмотрела, что мы одели всех, кроме тебя, и подумала: «Вот зять козел, а! Дочка раздетая ходит! Дай-ка сама ей что-нибудь куплю». Так?

Муж говорил громко, жестикулировал живо. Его было слышно даже на улице. Другие автовладельцы шли и оборачивались.

– Ну что ты начинаешь? Я ношу мамины подарки, потому что не могу ей отказать. Она от чистого сердца их дает. Что в этом такого? Грише тоже нет-нет, да и возьмет что-нибудь.

– Ты правда не понимаешь или прикидываешься? – скорчил гримасу Макар. – Я не хочу, чтобы твоя мать думала, будто я ничего не зарабатываю и не в состоянии содержать семью! Чтобы я на тебе эти тряпки больше не видел!

Макал потер оледеневшими руками красное лицо, завел машину, посмотрел по сторонам. В зеркале заднего виде он заметил отражение заплаканного сына. Сева понял, что отец его увидел и опустил голову. Им обоим стало стыдно.

По приезду домой Макар дождался, когда сын уйдет в свою комнату, достал из шкафчика на кухне мусорный пакет и протянул жене, которая как раз пришла попить воды.

– Выбрось? – приказным тоном сказал он.

Катя отшатнулась.

– Что?!

– То-о-о! – скривился Макар. – Мне стыдно с тобой из дома выходить! Иди и выбрасывай свои тряпки! – процедил он и ткнул пакетом в Катю.

– И не подумаю! – злобно прошипела Катя. – Я из твоих денег больше ни копейки на себя не потрачу! Думаешь, я не знаю, что твоя мама у меня за спиной говорит? На шее, значит, у тебя всю жизнь просижу? А то, что я в декрете с твоими же детьми, никого не волнует?

Макар опешил.

– А разве она не права? – ухмыльнулся он. – Кто нам подарил дом, в котором ты живешь? На чьей машине ты ездишь? М-м? А что для нас сделали твои родители?

Катя не ответила.

– А теперь расскажи, какую пользу ты, как хозяйка приносишь? Чем ты днями дома занимаешься? Корзина с грязным бельем всегда полная, еду твою хоть выброси, есть невозможно, но это когда она вообще есть! Посуды грязной горы! И это при том, что стирает машинка, и посуду моет тоже машинка! В спальне всегда тряпья горы! Пошли, покажу! – Макар больно схватил Катю за локоть, поволок в спальню и показал на стираное мятое белье на гладильной доске, а потом потянул обратно, на кухню.

На мойке стояла посуда, которая осталась после готовки. Катя пекла его перед собранием пирог. Макар за малым не ткнул ее в раковину лицом.

– Я на собрание опаздывала, мне некогда было с посудой возиться! – надорванным голосом оправдывалась Катя. – Ты сам знаешь, что я стараюсь делать все, на что сил хватает, а еще у нас Рая маленькая, и Севу в детский сад водить надо. Пешком! Посмотри в окно, я снимаю одну стирку и вешаю другую! А горы в спальне, потому что я переглаживаю белье, пока Рая спит. Я тоже не робот!

Катя расплакалась, но ее слезы только разозлили Макара. Он одним рывком смахнул посуду на пол, забрал выскочившего на шум Севу и уехал к теще за дочерью. Катя осталась на одна. В слезах. С осколками сбывшейся мечты. Она – жена Макара, как и хотела.

Соленые капли падали с глаз и разбивались о куски посуды. «Как в воду смотрела, бабуля. Как в воду… – думала Катя, вытряхивая из совка в мусорное ведро бывшую стеклянную миску, мерный стакан и кружку, из которой пила чай перед собранием. – Она же говорила, что мы с Макаром не пара, а я и слушать не хотела. Сама виновата».

Входная дверь хлопнула.

– Мама, я дёма! – крикнул Сева из прихожей.

Катя вытерла глаза, помахала на лицо руками и вышла к сыну.

– Да моя ты радость! – сказала она и обняла Севу.

Входная дверь открылась снова. На пороге появился Макар с дочкой на руках. Катя подошла к ним ближе, молча взяла Раю. Макар крепко схватил жену за локоть, притянул к себе и обнял.

– Прости меня, – шепотом сказал он и зажмурился. – Я не хотел.

Рая засмеялась

– Проехали, – тихо ответила Катя.

…

– Доброе утро! Как Вы себя чувствуете!

– Доброе утро! Все хорошо. Обезболивающее, правда, под утро перестало действовать, и я от боли проснулся.

– Поднимите рубашку, посмотрим шов.

Пациент, мужчина средних лет, поднял край свободной больничной распашонки, обнажая перед доктором бок.

– Та-а-ак, что тут у нас?

Костя аккуратно снял пластырь, занес над швом руку, чтобы обработать антисептиком, как вдруг… Перед глазами заплясали разноцветные кляксы, слились воедино, закружились воронкой и упали вниз на что-то белое, плоское. Получился рисунок. Это был пейзаж. А над ним – мужская рука с кисточкой. Костя почувствовал чем-то, в районе солнечного сплетения, что это был его пациент.

– Вам плохо? – испуганно спросил мужчина.

Костя вздрогнул, трухнул головой.

– Э-э-э, нет, все хорошо. Голова закружилась. Извините, – ответил он и снова приступил к обработке шва.

«Глюки, что ли? Мне надо больше отдыхать…» – подумал Костя.

С тех пор, как он поступил в ординатуру, шестичасовой сон стал роскошью, а усталость – верной спутницей.

– Готово. Если все будет хорошо, то завтра снимем пластырь. Таблетки Вам медсестра принесет.

– Спасибо! Надеюсь, после таблеток опять усну. Знаете, мне часто снятся вещие сны. Я в них черпаю вдохновение, – с гордостью заметил пациент.

– Ух ты! Чем занимаетесь? – поддержал разговор Костя.

– Я дизайнер интерьера, а для души пишу картины маслом, – ответил мужчина.

Костя замер.

….

«До свадьбы Кате вслед другие парни оборачивались, знакомиться подходили. Она тогда в лавке работала, сама на себя зарабатывала. А сейчас? А сейчас Катя – моя жена. Я сделал из нее серую мышь, а сам на Еву засматриваюсь. Почему я позволяю маме называть мою жену содержанкой? Какая она содержанка? У нас двое маленьких детей! У Марины, вон, дочке сколько лет, и она не работает. Муж содержит. Её мама так не называет», – ругал себя Макар.

Он все еще лежал в постели, хотя уже давно не спал. Чувство вины за вчерашнюю ссору больно точила изнутри. Макар злился на себя за то, что не был внимательным к жене.

Самобичевание прервал странный шум с улицы. Макар встал.

Белая кошечка с рыжим пятнышком на спине усердно скреблась когтями по металлической двери и жалобно мяукала, будто требовала впустить к себе домой.

– О, здрасьте вам! – вскрикнул Макар, когда обнаружил незваную гостью.

Пушистый комочек смотрел на него снизу-вверх. Макар аккуратно взял котенка на руки, осмотрел, проверил шерсть и уши.

– Еще и девочка, – цокнул он языком. – Ка-а-ать, иди сюда!

– Иду-у-у, – отозвалась жена.

– Глянь, какая прелесть к нам пришла.

Катя и Сева поспешили на голос. Сын запрыгал от радости, едва приметил котенка издалека. Сева любил животных, а животные любили его.

– Где ты ее взял? – удивилась жена.

– Под дверью сидела.

Катя погладила пушистую мордашку, кошка ответила мурчанием.

«Добрый знак…» – подумал Макар.

– Ромашкой будет, значит… Давай ее сюда.

Катя забрала котенка с собой, чтобы накормить. Макар обрадовался. После вчерашней ссоры жена была расстроенной, молчаливой, а сейчас снова говорила с ним. Как раньше.

Марина – сестра Макара – вышла замуж поздно. Первая супруга Виктора была старше его почти на четырнадцать лет. С ней он прожил в браке двадцать лет, воспитал троих сыновей. Отец жены подарил им на свадьбу земельные паи и сельхозтехнику, благодаря чему со временем Игорь стал крупным фермером не только в поселке, но и в районе. Марина же была на одиннадцать лет младше. Она работала бухгалтером у Игоря. Спустя какое-то время между ними закрутился роман и вскоре Марина родила дочь. Жена Игоря не вынесла предательства.

Сыновья узнали, что стало причиной смерти матери и пришли в бешенство. Через суд они добились раздела имущества. Из богатого дома Игорю пришлось съехать к Марине. После родов она перестала вести бухгалтерию гражданского мужа, и вскоре ее заменили новой работницей – молодой, красивой, незамужней.

Игорь требовал, чтобы в доме была идеальная чистота, вкусная, как в ресторане, еда, а кипенно-белые рубашки резали глаз. О возвращении Марины к работе не шло и речи, хоть их дочери – Виолетте – недавно исполнилось шесть лет.

Лариса Викторовна в семью дочери не лезла. При людях она хвалилась, какая Марина умница и красавица, как удачно вышла замуж, а наедине с собой надрывала сердце. Она знала, что дочь любит мужа, потому и терпит измены, о которых знает весь поселок. Мать боялась, что однажды Марина не сможет вынести обиду, как первая жена Игоря, оттого и люто ненавидела зятя.

…

Ночь выдалась звездной. Через открытые шторы лунный свет падал прямо на постель. Дети давно уснули, Ромашка мурлыкала в ногах.

«Может, это и есть счастье? – спросила себя Катя, разглядывая в темноте букет, подаренный сегодня мужем просто так. – Макар не пьет, работает, мы не скитаемся по квартирам. Что еще надо? Столько лет вместе… Но почему мне так одиноко? Почему я не хочу его обнимать? Почему я… вспоминаю другого человека?»

Катя повернулась к окну, через спину мужа устремила грустный взгляд на ясное небо и вспоминала встречи с Ваней в антикварной лавке, черты его лица, улыбку. В груди опять что-то странно шелохнулось.

Глава 7. Знак

– Да моя ты хорошая! Теперь будь умницей и не убегай, – ласково приговаривала Катя, поглаживая мордочку Ромашки.

Домашняя любимица невпопад терлась о теплую руку хозяйки и прерывисто мурлыкала, пока новорожденные котята пищали и отчаянно искали соски мамы-кошки.

Катя проснулась среди ночи от жалобных стонов Ромашки и осторожно перенесла ее со своей постели в укромное место. В гостиной, между диваном и комодом для носков, четвероногую маму ждала теплая лежанка, накрытая белой одноразовой пеленкой. Ромашка улеглась, замурчала, но стоило Кате приподняться и сделать шаг в сторону, тут же вскочила с места и побежала за ней. Ромашке было страшно. Ее хозяйке тоже.

Катя любила домашних животных, но в родительском доме их не было. Евгения Васильевна страдала аллергией на шерсть. Зато у бабушки жили семь кошек. Кого-то она подбирала на улице, кого-то котятами подбрасывали люди, ну а некоторые приходили сами и оставались навсегда.

У Ромашки родились пять беленьких котят с рыженькими пятнышками на теле, как у нее самой. Сева почти не отходил от малышей. Постоянно гладил, любовался.

Ромашка на деле оказалась непутевой матерью и бросила детенышей, едва те открыли глаза. Стоило кому-т из котят подползти к ней, она тут же выгибала спину, шипела. Забота о крошечных комочках теперь легла на хозяйские плечи.

Катя и Макар кормили малышей смесью из бутылочек. Исцарапанные в кровь руки казались ничем в сравнении с жизнью, которая умещается на ладошке, жадно хватает соску и мурлычет от удовольствия. Процесс кормления сблизил супругов.

Тем временем Ромашка, которую поселили подальше от котят, стала чахнуть на глазах. Ее бока впали, шерсть потускнела, взялась комками от вязкой слюны. Хозяева были настолько увлечены потомством Ромашки, что не заметили, насколько ей плохо.

Спустя несколько дней один из котят отказался от еды. У малыша появились рвота и понос, гнилостный запах которого отравлял воздух в гостиной. Эту ужасную вонь Катя не могла ни выветрить, ни перебить ароматами освежителей. Через несколько часов признаки смертельной кошачьей инфекции появились и у других малышей.

Макар первым заметил у Ромашки те же симптомы, что и у котят. Ветеринара вызвали слишком поздно. У малышей к тому времени, под жалобные мучительные стоны, стали вздуваться животики. Наблюдать за страданием живых существ было не выносимо. Доктор предложил единственное решение – усыпить котят. Смертельная инфекция с первой минуты обрекла их на гибель.

По Ромашке ветеринар тоже дал неутешительные прогнозы, но оказал первую помощь, подобрал схему лечения.

К несчастью, ослабленный кошачий организм сдался. На утро следующего дня любимицы не стало.

Катя плакала, пересматривая фотографии кошки с котятами. Она винила себя за их гибель. Раньше почему-то казалось, будто обычные, непородистые питомцы никогда не болеют, исцеляют себя сами, оттого и страха потерять их не было. Первая кошка Кати и Макара – Молния – с самого начала оказалась довольно крепкой. Ее спасло, что большую часть времени она жила в теплой летней кухне, где хозяин обустроил ей свою собственную комнатушку и сделал в двери специальный вход.

Макар утешал жену и сына, а у самого сердце щемило от тревоги и отдавало свербящей болью по всему телу, до самых кончиков пальцев. Появление Ромашки на пороге своего дома после того злосчастного скандала с Катей он посчитал добрым знаком. А теперь? Тоже знак?

…

Иван вращался на компьютерном кресле из стороны в сторону, будто убаюкивал себя, и задумчиво смотрел в потолок, сцепив руки в замок.

– Да я тебе говорю, давай резюме свои отправим! Не побьют же нас за это. Ну? Мы с тобой пять лет пахали, стипендии повышенные получали, – рьяно убеждал Артем.

– Думаешь, пора? – несмело спросил Ваня.

Он вжался в спинку кресла так сильно, что оно продавилось под ним и уперлось в край столешницы письменного стола. Иван схватился руками за подлокотники, выровнялся, уставился на Артема.

– Ну а почему нет? Ты как опыт нарабатывать собрался? Мы, как минимум, ничем не рискуем. Если нам ответят, то мы к теме дипломных по-другому подойдем. У нас, считай, и теория и практика будут. Реальная практика! Как она есть!

– Может, ты и прав… – закивал Иван.

Артем развел руки в стороны, расплылся в довольной улыбке.

– Открывай свой ноут! – скомандовал он и рывком подвинул к столу Ивана табурет.

Артем шел к своей цели напролом и тащил Ваню за собой. Он умел легко заводить нужные знакомства, чувствовал тот самый момент, когда стоит заявить о себе и горячо верил в собственный талант и силы. На днях Артем предложил Ване не дожидаться окончания учебы, а сделать шаг к большой карьере уже сейчас – откликнуться на вакансии одной ведущей теле-радио компании страны.

В Воронеже Иван работал в газете, где раньше проходил практику. Артем трудился видеооператором на местном телевидении. Не так давно у него появилась новая девушка. Из Москвы.

…

Костя приехал на работу в семь утра. Едва он успел втянуть ароматный пар свежезаваренного кофе, как в ординаторскую ворвался дежурный медбрат сообщил о поступлении тяжелого пациента.

– Готовься, Кость, – скомандовал наставник и зашагал к выходу из ординаторской.

Ученик молча кивнул, поставил чашку с горячим напитком и вышел следом.

Экстренную операцию проводил опытный хирург, Костя ассистировал. Рядом с медицинским университетом произошло смертельное ДТП. Водитель внедорожника не справился с управлением и на большой скорости врезался в такси.

В холодном полумраке операционной Костя пристально посмотрел на обезображенное кровоподтеками и синяками лицо девушки.

«Красивая…» – подумал он.

От внезапной вспышки в глазах потемнело. Спустя доли секунды Костя ощутил, как из открытой полости на теле пациентки сочатся тьма и холод, заполняют операционную, липкими щупальцами обволакивают его самого. Темная мгла застелила глаза густой пеленой, заискрилась. Костя замер. Его тело будто превратилось в камень. Неподвижный. Безразличный. Темная мгла, как старая фотопленка, стремительно наполнилась красками и проявила нечто странное: девушка, за чью жизнь сейчас борются врачи, сидит в добром здравии с мужчиной в салоне автомобиля. За окнами то и дело сменяются уличные пейзажи. Девушка разъяренно взмахнула рукой. Мужчина ничем не ответил, только сжал руль сильнее. Цветные пятна за окном замелькали быстрее. Секунда. Шлепок. Водитель ударил спутницу по лицу. Картинка померкла.

Костя пошатнулся, будто пропустил удар. Уши заложило от женского крика. Темнота окутала голову и едва не выдавила глаза изнутри. Холод. Пробирающий до костей холод ледяным заточенным копьем пронзил тело от макушки до пят. Костя телом чувствовал боль своей пациентки.

– Зеркало! – грозно процедил наставник.

Костя вздрогнул. Дрожащей рукой протянул наставнику зеркало. Горячий пар изо рта медленно вышел, уперся во влажную маску и провалился обратно в легкие. На лице проступила испарина.

– Не спи! – гневно добавил опытный хирург.

Спустя четыре часа сложная операция завершилась. Обессиленные Костя и наставник вернулись в ординаторскую и распластались на мягких диванах.

– Испугался? – по-отечески спросил опытный хирург, не открывая усталых глаз.

Костя отрицательно замотал головой.

– Н-нет. Голова закружилась…

Недолгое молчание.

– Научись во время операции думать только об операции. Делай, что должен, и пусть хоть мыши по тебе бегают, хоть камни с неба сыпятся. Есть только ты, ассистент и пациент. Все. Понял?

Костя кивнул. Наставник – худощавый мужчина среднего роста, медленно поднялся, сел, раскинув руки на спинке дивана.

– Знаешь, Кость, – тихо заговорил он и отвел взгляд в сторону. – После двадцати лет практики я задумался, что у каждого, и правда, свой срок, Вот, бывает, привозят пострадавшего, у которого полшанса из ста, а он раз-раз и выкарабкался. А бывает, что теряем тех, у кого и прогнозы хорошие, и организм вроде бы крепкий. Мы не Боги, хоть Он и спасает нашими руками. Надо принять это и жить дальше, а иначе с ума можно сойти.

Костя вернулся домой подавленным. Ужинать не стал, рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку. Девушка, пострадавшая в смертельном ДТП, скончалась в реанимации, не приходя в сознание.

«Бросить бы эту чертову учебу! Опять видение! Опять! А если это повторится, когда я сам буду оперировать? Меня парализует, и я… убью человека? – терзался Костя, пропитывая скомканную подушку тяжелым и влажным дыханием. – Как все было? Я посмотрел на девушку и подумал, что она красивая. Потом видение, потом Владимир Петрович во второй раз попросили зеркало. А что, если… я увидел эту темноту и почувствовал холод, потому что девушке было суждено умереть сегодня? Даже если и так, неужели из-за этих проклятых видений восемь лет моей жизни прахом пойдут? Кому я что доказывать буду, когда люди у меня на столе станут пачками умирать? За что мне все это? За что?!»

От мрачных мыслей голова каменной глыбой потянула вниз. Захотелось снять ее с плеч и выставить на балкон, чтобы ветер выдул все лишнее и разнес по округе, как опавшие листья. Малейшие движения давались Косте с трудом. Превозмогая немощь, он достал телефон, помутневшим взглядом отыскал номер Ивана, нажал на вызов. Тишину спальни раскололи длинные гудки. Шум.

– Алло, – бодро ответил друг.

– Привет, Вань. Сможешь приехать ко мне в ближайшие дни? Я билеты оплачу. Мне так плохо… – голос Кости дрогнул, в горле засвербело.

– Конечно! – уверенно ответил Иван. -Что случилось?

– Приедешь, расскажу.

– Кость, говори! – нетерпеливо прикрикнул Ваня.

– Приезжай побыстрее, пожалуйста… – еле слышно пробормотал Костя.

– Хорошо. Ближайшим поездом выезжаю.

– Мг… Спасибо.

Костя сбросил звонок, не раздеваясь, укутался краешком одеяла и уснул.

…

Катя устроилась на работу детский сад, куда ходили ее дети. Вакансия делопроизводителя попалась на глаза совершенно случайно. Место было временным, но Катю радовалась и этому. Выходить на работу после долгого декрета было страшно.

Половину первой зарплаты она без сожаления потратила на косметику, туфли, большую бежевую сумку и сшитое на заказ молочное платье-рубашку с короткими рукавами и длинным поясом, о котором так давно мечтала.

Макар заметил, как жена хорошеет с каждым днем и стал чаще ловить себя на мысли, что хочет подойти к ней, обнять, поцеловать.

Муж уехал в очередную командировку, и Катя осталась с детьми одна. Добираться в детский сад приходилось пешком или на автобусе. Водить она не умела, да и второй машины в семье не было. Макар ездил в командировки на своем автомобиле.

– Мои вы крошки, сейчас я вам помогу, – жалобно причитала Катя, стаскивая с детей мокрые от осеннего дождя куртки и шапки.

Сева устало примостился на пуфике у двери, терпеливо ожидая своей очереди. Он рос не по годам самостоятельным и давно переодевался сам, но сегодня мама сказала им с сестрой не толпиться на входе в сырых куртках и не топтаться по чистому полу грязными сапожками.

Катя разула Раю первой, помогла ей перебраться на чистый сухой пол. Наступил черед сына.

– Мам, а когда папа приедет? – спросил Сева и опустил уголки губ.

–Через две недели, сынок, – ответила Катя. – Потерпи, зайчик. Время быстро пролетит. Наверное…

Она прибрала в сторону мокрые и грязные сапожки сына, взяла его под руки и аккуратным рывком, как Раю, переставила на середину прихожей. Сева был тяжелее сестры. От его веса и неудобного захвата дыхание Кати сбилось, низ живота прихватило. Силы, которых под вечер и без того осталось не много, совсем иссякли. Катя опустила руки и сама плюхнулась на пуфик, чтобы разуться.

Катя полулежа сидела на диване в гостиной и смотрела комедию, но думала о своем. Телевизор работал тихо, потому что дети давно уснули.

«Так, отвела душу и хватит. Надо брать себя в руки, собирать на права и учиться водить. Завтра опять ни свет, ни заря тащить детей в садик по дождю. Всю неделю лить будет. Бедные мои малыши… Как права получу, придется кредит брать на машину, хоть на самую простенькую. Нужно с Макаром все обговорить, как приедет».

…

Обучение в автошколе длилось почти четыре месяца. Кредит брать не пришлось, потому что недорогую машину дочери подарила Евгения Васильевна. Макару стало гораздо легче оттого, что жена с детьми теперь может ездить домой и по разным делам самостоятельно. Одно огорчало – машина Кати часто ломалась.

Поднявшийся ветер вырвал из рук входную дверь и с грохотом захлопнул ее. В прихожей послышалась возня, муж негромко выругался. Макар только что вернулся из автосервиса в недобром расположении духа.

Катя выглянула из кухни в прихожую.

– Ну что? – нетерпеливо спросила она.

Муж промолчал. Звук небрежно брошенных на пол комнатных тапочек стал красноречивее любого ответа. Макар обул их и неторопливо зашаркал к жене в кухню.

– Это не машина, а наказание какое-то. Сколько денег мы в нее вложили? То она не заводится, то глохнет, то дым из выхлопной валит, то еще какая-нибудь ерунда. Продай ее к чертям! Лучше возьмем кредит и подберем тебе что-то нормальное, – уговаривал муж, взбудораженный поездкой в автосервис.

– Страшно кредит брать… – тяжело вздохнула Катя. – У меня же декретное место.

– Смотри сама. Хочешь, сама ремонтируй, я – все, больше не буду! – резко ответил Макар и зашагал прочь.

Катя стояла к мужу спиной и натирала чистящим порошком посуду. Как только тяжелые мужские шаги растворились в глубине дома, она осторожно поставила кастрюлю в мойку, поморщилась от противного хруста абразивным частиц, и включила воду на полную мощь.

«Правду же говорит… В холод машина не заводится, на ходу трясется. Все равно с ним ездим. Мама от чистого сердца мне помогла, а я продам ее подарок? Неужели моя машина такая безнадежная и в автосервисе не могут ее отремонтировать? Или Макар возиться не хочет?» – злилась про себя Катя.

…

Покупатель нашелся довольно быстро. Евгения Васильевна, вопреки страхам, решение дочери и зятя поддержала. Не успела бывшая хозяйка авто погреть в руках пачку хрустящих купюр, как Макар взял инициативу на себя и убедил жену потратить деньги не на второй автомобиль, а на замену первого.

Вырученные от продаж двух автомобилей деньги не покрыли стоимость желанной покупки даже с учетом скидки по трейд-ин Кредит на недостающую сумму оформили на Макара, иномарку бизнес-класса – тоже.

Покупку Колганы решили отпраздновать скромно – шампанским и пиццей. Забирать заказ из кафе Макар поехал один.

Сверкающий новизной автомобиль без номеров он припарковал напротив панорамного окна, рядом с черным внедорожником, прошедшим ни одну сотню тысяч километров. Макар резво перемахнул через ступеньки, вальяжно вошел внутрь и почему-то глянул влево. Его сердце мигом упало и больно ударилось о керамический пол. За единственным занятым столиком, в компании мужчины, ужинала Ева, а у ее ног стояла огромная корзина белых роз.

Макару захотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, будто он только стал свидетелем чего-то запретного. Ева заметила его мимолетный взгляд, окликнула и кивнула в знак приветствия. Макар поздоровался тоже.

– …это мой ученик, – произнес нежный знакомый голос за спиной.

«Оправдывается…» – подумал Макар и дрожащими губами растянул кривую улыбку.

Ноги не слушались, щеки пылали. Макар забрал две коробки пиццы и пулей вылетел из кафе, стараясь не задеть взглядом Еву и ее ухажера. Колючая прохлада ранней весны остудила пылающие щеки непрошеным поцелуем. Макар открыл водительскую дверь и сел в салон. Он украдкой посмотрел в большое окно, на Еву и мужчину рядом с ней. Теперь он понял, кому принадлежит стоящий рядом черный внедорожник с мурманскими номерами.

Домой Макар вернулся расстроенным. Он съел один небольшой кусочек пиццы и, сославшись на усталость, ушел в спальню. Шампанское, подаренное автосалоном, так никто и не открыл.

Внутри все ныло и сжималось. Макар лежал один в пустой комнате, свернувшись калачиком.

«Неужели она… полюбила? У него машина с мурманскими номерами, а ведь сейчас не сезон и на море никто из тех краев не едет. Какой же я идиот! На что я вообще надеялся? Что она поведется на женатого малолетку? Ева никогда не увидит во мне мужчину! Никогда! Что же я с жизнью своей-то делаю, а? У меня жена-красавица, дети маленькие. А я? Как же хочется взять и перестать чувствовать. Снять бы эту чертову голову, да вытряхнуть всю дурь!» – терзал себя Макар, задыхаясь от досады.

Глава 8. Тень

Катя работала в детском саду уже больше года. За то время, как у них с Макаром появился новый автомобиль, она садилась за руль всего несколько раз. Муж снова разрывался между работой и женой с детьми. Служебного транспорта у него по-прежнему не было, а поездки по работе участились. Ссоры в семье то прекращались, то вспыхивали с новой силой, и после одной из них Катя ушла.

Евгения Васильевна рассказала дочери и сыну о последней воле их отца и решила больше не откладывать оформление дарственных на потом.

Дом бабушки Таи одноэтажный с двускатной крышей и просторной верандой, деревянные окна которой выходят на задний двор и прячутся в тени старой яблони. Охристая эмаль на кирпичных стенах порядком облупилась. Аккуратно выкрашенные в белый цвет углы пожелтели. Старенькая шиферная кровля просела и требовала замены. А ведь место на чердаке с самого детства было у Кати самым любимым. Ребенком она чувствовала себя там настоящей колдуньей, у которой посреди чердака лежит толстая книжка в твердом переплете с описанием разных трав, камней и переписанными из книг и журналов легендами. Несмотря на острую необходимость капитального ремонта, дом бабушки Таи, действительно, был почти в два раза больше родительского и отличался крепким фундаментом, ровными стенами и удобствами, которых раньше почти ни у кого не было. Во времена, когда многие еще жили в хатенках, топили печки и ходили только в уличные туалеты, у бабушки был хоть дровяной, но котел, паровое отопление и добротная ванная комната. Теплая вода поступала из коричнево-красного бойлера. Бабушка называла его «титан». Под домом располагался большой погреб. Попасть в него можно было напрямую из дома – через дверь в коридоре. А еще дом бабушки располагался в тихом переулке, откуда до центра рукой подать. Школа Севы и детский сад Раи находились в шаговой доступности.

Катя приезжала в свой новый дом каждый день и с грустью прикидывала, в какую копейку выльется ремонт. Перед смертью отца рабочие вырезали старые отопительные трубы, а новые так и не поставили. Пустить в дом тепло до холодов стало для нее главной и дорогостоящей задачей, но беда пришла, откуда меньше всего ждали.

Август выдался небывало дождливым. Однажды тихим ясным вечером с юго-востока в поселок пришла тяжелая дождевая туча, серые подтеки от которой смыли границу между небом и землей. Поднялся ураган. Затем вперемешку с градом обрушился ливень. Порыв сильного ветра соврал лист шифера с заднего края крыши, отбросил его на середину и расколол нижний, менее прочный, лист вместе с прогнившим деревянным перекрытием. Спустя пару дней Катя, ничего не подозревая, приехала в свой новый дом, чтобы снять со стен старые обои и обомлела.

…

Новая крыша получилась добротной. Фронтон теперь украшало не маленькое деревянное окошко, а пластиковое со створкой. Катя специально доплатила мастерам, чтобы чердак утеплили и обшили листами ОСБ, а после сама покрыла стены темно-ореховым лаком в несколько слоев и покрасила полы эмалью шоколадного цвета. Мама и Гриша с самого начала посчитали траты на чердак лишними. И оказались правы.

На замену кровли ушли не только кредитные деньги, но и собственные сбережения. Ремонт дома, даже самый скромный, теперь был не по карману. Монтаж отопительной системы и вовсе стал непозволительной роскошью.

От вида ободранных стен на душе становилось тоскливо, но Катя никак не могла отпустить мечту о скором переезде. Она старалась проводить в своем новом доме как можно больше времени и растягивала на несколько дней уборку, которую после полного высыхания лака и краски могла завершить в один приезд.

Коробки со всяким барахлом, спущенные вниз на время кровельных работ, заполонили всю веранду. Простенькая деревянная лестница вела на чердак именно отсюда. Старые книги, старые детские игрушки, бабушкина посуда, ящик хозяйственного мыла, пакет с грамотами Гриши – все, что уцелело после удара стихии. Катя принесла маленькое ведерко с чистой водой и мягкую новую ветошь, смахнула пыль с дорогих сердцу сокровищ прошлого и убрала их обратно, на чердак. С собой решила увезти только пакетик с грамотами брата и распухшую от влаги и времени тетрадку в твердом переплете, с пожелтевшими краями листов и частично потерявшими цвет чернилами – ту самую с выписками о травах, камнях, и красивыми легендами.

Жить с мамой Кате становилось все труднее. Она и сама заметила, как из-за проблем с деньгами и ремонтом начала раздражаться по пустякам и срываться на домашних. Решение о разводе тоже повисло в воздухе. Заявление так никто и не подал. Поначалу Катя хотела закончить ремонт и переехать в свой дом, чтобы муж перестал угрожать ей лишением родительских прав, а потом Макар и вовсе оставил ее в покое.

Однажды после работы муж приехал к Кате с цветами, подарками. Евгения Васильевна сделала вид, что удивлена, но на самом деле знала обо всем заранее. Макар уверял, что стал другим и теперь все будет хорошо, просил жену вернуться к нему. Катя не знала, чем ему ответить, но дети решили все за нее. Рая и Сева стали слезно упрашивать маму вернуться домой, к папе. Как ни крути, но отца они обожали. Как и он их.

…

Костя вернулся в родной поселок и устроился работать хирургом в районную больницу. Он не хотел оставлять пожилую мать одну, поэтому отказался от городской жизни. Квартиру, подаренную родителями, сдал в аренду. Больница, в стенах которой вырос, приняла его радушно, как сына. А еще, в глубине души Костя надеялся, что дома он сможет управлять своими видениями. Через восемь месяцев после переезда матери не стало. Костя остался жить в родительском доме один.

Чем больше операций проводил, тем сильнее убеждался, что случайно увиденные картинки из жизни его пациентов – далеко не случайные. Радостные и грустные, утешающие и пугающие они больше не сковывали тело, не наводили дикий ужас. Костя научился понимать язык крови.

Обход закончился. Молодой хирург размеренно шагал по коридору, сложив руки за спиной, как вдруг заметил у поста дежурной медсестры заплаканного ребенка с молодой женщиной и фельдшером. Костя выпрямился, разжал кисти рук и ускорил шаг.

– Константин Семенович, у девочки перелом, – встретила его дежурная медсестер.

Костя улыбнулся малышке. Кивнул.

– Саше позвоните, – ответил он и забрал ребенка на осмотр.

Операция, как обычно, прошла успешно. В самом конце Костя провел новый полюбившийся трюк – вызвал видение. Он занес руку в перчатке над свежим швом, остановил поток мыслей и представил, как перед глазами расстилается непроглядная тьма, а потом ослепляет яркая вспышка. За дальнейшим он наблюдал от лица девочки.

Пост дежурной медсестры. Люди в белых халатах. Девочка смотрит на них и часто дышит. Ее сердце бьется барабанной дробью, перед глазами все плывет. Медсестра и доктор постепенно превращаются в полупрозрачные пятна. Хрупкое плечико отчего-то дрогнуло. Девочка испуганно поворачивается вправо и видит на своем плече огромную черную птицу, которая медленно вонзает острые когти прямо в ее нежную кожу.

Вспышка.

Девочка лежит на операционном столе и вдыхает наркоз. Черная птица неустанно кружит над ней. Взмах ее гигантских крыльев поднимает ветер и сеет дрожь колючими иголками. Девочка медленно засыпает и чувствует, будто птица с высоты падает на нее, давит своим весом, не дает вздохнуть. Вместо кислорода тело наполняет страх. Девочка закрывает глаза и мысленно прощается с мамой.

Костя испуганно одернул руку.

«Что за ерунда?» – подумал он и снова занес ладонь над швом. – Кровь теплая… светлая… и для ребенка прямо-таки подвижная. Тем более это обычный перелом. Бедная кроха, как же она боялась…»

Девочку увезли в послеоперационный блок, а Костя вернулся к посту дежурной медсестры, где по-прежнему сидела обеспокоенная мать. Молодая женщина, увидев его, вскочила с места. Теперь он смог разглядеть ее получше. Мама девочки была высокой, стройной, лицом походила на фарфоровую куклу. Ее влажные от слез зеленые глаза сверкали будто два самоцвета, а на худеньких плечах лежали небрежно собранные в длинный хвост черные как смоль волосы. Костя с юных лет мечтал, чтобы у него была именно такая девушка, но никого похожего раньше не встречал.

– Здравствуйте, еще раз! Как все прошло? – встревоженно спросила мама девочки.

Костя подошел ближе и заметил, как ее волосы траурным ободком покрывает черная кружевная повязка.

– Здравствуйте! Все отлично. Через пару дней отпустим Вас с Олесей домой.

Молодая женщина скрестила руки на груди.

– Спасибо Вам огромное! Я думала, что с ума сойду! – ответила она, сдерживая слезы.

– Вы похоронили кого-то? – прямо спросил Костя.

– Да… – тихо ответила мама пациентки, – Мужа похоронила, папу Олеси. Тромб оторвался. Все так быстро случилось. Когда к нам скорая приехала, Олеся сильно испугалась, в шкаф спряталась. А сегодня, как руку сломала, ехала сюда на скорой и всю дорогу спрашивала: «Мама, я умру? Умру?» А мне от ее вопросов, как ножом по сердцу… Олеся после смерти отца очень сильно боится людей в белых халатах.

От услышанного у Кости что-то екнуло там, в груди. Ему тоже стало тоскливо и горько, как после похорон своих родителей.

…

Артем и Ваня получили работу в Москве. На защиту и государственные экзамены ездили уже оттуда. В столице на съемной квартире они жили вместе, потому что с прошлой девушкой Артем расстался, а с новой – съезжаться не спешил.

В пятницу вечером Ваня пришел домой в хорошем настроении. Сегодня он получил зарплату и купил для работы наушники, которые приметил давно. Из гостиной послышался тягучий голос Артема, а затем и его тихий смех. Иван выглянул из прихожей, увидел запрокинутую на диван ногу и понял, что сосед говорит по телефону. Ваня на цыпочках подошел к двери своей спальни, схватился за ручку.

– Хорошо, котенок, – врезалось в слух. – Я тоже буду скучать! Ага… И я тебя целую. Пока!

Ваня слегка улыбнулся, но сообщать другу о возвращении не стал.

В последнее время слушать разговоры Артема с его девушками стало особенно тяжело. В Воронеже всякие «люблю», «целую», «котенок» Иван пропускал мимо ушей, но сейчас эти ненароком подслушанные слова будто сдирали корку с затянувшихся ран. Когда Иван только поступил учиться, окончание ВУЗа виделось где-то там, далеко, в светлом будущем. Годы пролетели, будущее наступило. Но не такое светлое, каким он себе представлял. Впереди ждала первая командировка, первый репортаж, который дома ждут с нетерпением, а в личной жизни все так же, как и шесть лет назад – пустота. Ваня ждал окончания учебы так, будто диплом, как волшебная палочка, мигом решит все его проблемы, принесет счастье и любовь. После переезда в Москву он почти перестал думать о Кате, она больше не снилась ему по ночам, но влюбиться заново почему-то так и не смог.

Невольно слушая романтические разговоры друга, Иван стал все чаще завидовать ему. Артем заводил и прекращал отношения с небывалой легкостью.

…

Работница, которую Катя замещала, вышла из отпуска по уходу за ребенком. Пришло время прощаться с детским садом.

Новая работа ведущего специалиста в транспортной компании сразу пришлась не по душе. По утрам Катя ехала в офис, как на каторгу. Правда, зарплата на новом месте была немного выше.

Кредит, потраченный на ремонт кровли, прилежно погашался. Макар злился, что часть семейного бюджета утекает мимо, но жене ничего не говорил. Он боялся потерять ее снова. Катя сказала мужу, что теперь будет зарабатывать больше, но не сказала на сколько. Часть денег, о которых умолчала, она тратила на досрочное погашение долга.

– Катюш, смотри. Мы врачей у нас прошли, вам только к хирургу сходить. Сева болел, когда он проводил медосмотр. Прям берешь эту карту и идешь без записи. Как справитесь, карточку нашей медсестре принесешь. Она посмотрит, и если все будет хорошо, в школу отдадите. Ладно? – объясняла воспитательница.

– Хорошо, Варвара Ильинична. Спасибо! – ответила Катя.

Чтобы пройти с Севой хирурга, с работы пришлось отпроситься. Сын повзрослел и готовился к поступлению в первый класс.

Очередь в больнице, как назло, собралась огромной. Работники какой-то муниципальной организации проходили медосмотр. Очередь разделилась на две части, и люди входили в кабинет хирурга через одного. Катя и Сева присели на мягкую скамейку у дальнего окна, напротив сплит-системы.

– Сынок, пошли в другое место? Дует прям на нас, – тихо сказала Катя Севе на ушко.

Сын покорно кивнул и пересел с мамой ближе к лифту.

Коридор, полный людей, теперь был как на ладони. Кто-то из присутствующих тихонько беседовал с соседом по скамейке, кто-то копался в телефоне, подперев стену, а кто-то пристально следил за дверью заветного кабинета, чтобы ни одна муха не пролетела без очереди. В пеструю толпу из другого коридора вдруг нырнула мужская фигура в кипенно-белом халате.

«Вот это да-а-а! – восхитилась про себя Катя, не отрывая взгляда от мужской фигуры. – Чем они халаты стирают?!»

Она подняла глаза выше, посмотрела на лицо доктора и замерла. Катя узнала в нем давнего покупателя из антикварной лавки, друга Ивана. Молодой врач сделал несколько торопливых шагов и скрылся за дверью коллеги, проводившего медосмотр.

Сердце Кати затрепыхалось под ребрами, как птица загнанная в клетку. Пара секунд и очередь снова закрыла дверь живым щитом от тех, кому «просто спросить». Молодой хирург в ослепительно-белом халате вышел из кабинета спустя пару минут.

Коллектив транспортной компании был самым разношерстным. Бок о бок работали люди открытые и двуличные, справедливые и не очень. Но был один, особенно примечательный коллега.

– Ты время видела, Колган? – с ноткой злорадства отчитал Владимир Катю при директоре, едва она вернулась на работу после медосмотра сына.

– Видела, и что? – невозмутимо ответила Катя, пытаясь усмирить сбитое от спешки дыхание.

– А ничего! У тебя рабочий день с восьми! – играл на публику Владимир, нарочно повышая голос.

– Вова, перестань, – мягко осадил его директор. – Катя отпрашивалась у меня.

Щеки Кати вспыхнули от злости. Она вошла в свой кабинет, сдержанно поздоровалась с коллегами и села на рабочее место. Застрявший в горле ответ грубияну не давал дышать полной грудью. Катя снова промолчала, не смогла постоять за себя и укусить из-под тяжка Вову так, как он это делал ни раз.

«Ах ты гнида! Впервые на работу в восемь явился, а не в девять! Ни разу ему замечание директор не делал! Ни разу! Хотя сам же возмущался у нас в кабинете, что пора эту выскочку лишать премии за опоздание! А сейчас на тебе, сам оправдывался перед ним!»

Руки тряслись, включить компьютер с первого раза у Кати не получилось. Швырнуть руководителю на стол заявление об увольнении она сейчас не могла, потому что кредит сам себя не выплатит. Не оставалось ничего, кроме как проглотить обиду снова и приниматься за работу. О Косте до самого вечера она больше не вспоминала.

Диспетчер Альберт, с которым Катя и двое других коллег делили кабинет, был своего рода оберегом от Владимира. Он, как и Вова, работал в компании с самого ее основания и зарекомендовал себя как умный и добросовестный специалист. Его дотошность часто раздражала коллег. Поначалу Кате было трудно найти общий язык со въедливым диспетчером, но вскоре они даже подружились.

В конце рабочего дня Владимир подошел к столу Альберта, чтобы подбросить пару служебных записок и убедиться, что коллега ушел с работы раньше времени. Следить за другими работниками и докладывать обо всем руководству было его хобби. Внезапно вернувшийся из уборной Альберт застал Владимира врасплох и вогнал в краску новой непристойной шуткой. Катя из последних сил сохранила каменное выражение лица, а когда дверь кабинета захлопнулась – сдавленно рассмеялась. Справедливость восторжествовала.

«Почему меня вообще задевают выходки этой бестолочи? – задалась вопросом Катя, складывая в любимую бежевую сумку свои вещи, пока коллеги обсуждали провалившийся план Владимира. – Он пытается казаться важным за счет других, потому что ума нет. Может, я обращаю на него внимание, потому что сама в себе не уверена? А может быть Вова должен меня чему-то научить? Ничего ведь не происходит просто так. Вот Альберт, например, как легко его уделал! Красавчик! А вообще… Кто знает, где я буду через год, два, пять лет? Может в другой части страны окажусь и буду благодарна Вове за прививку от ему подобных?»

…

Иван приехал домой после очередной командировки. Пыльный рюкзак бросил на входе, стянул грязные ботинки и поплелся в пустую гостиную.

«Ну наконец-то!» – подумал он, упал на мягкий диван и мгновенно провалился в сон.

Пустынные пейзажи, измотанные душой и телом люди, стрельба где-то вдалеке и сильная жажда, утолить которую не смог бы даже океан пресной воды соединялись в бессмысленный и несвязный сюжет. На съемной квартире Ваня теперь жил один. Артем купил в Подмосковье дом и перед крайней командировкой переехал туда со своей девушкой.

Иван увидел во сне кристально чистый родник, облизнул иссушенные, горячие от кровяных трещин губы и жадно припал к прохладной воде. Во рту мгновенно проступил привкус свежей крови от новой ранки.

«Попить и в душ, – первое, о чем подумал Ваня, когда проснулся. – А потом в магазин и в офис».

Свою непростую профессию он обожал. Благодаря ей Иван чувствовал себя живым, нужным. А еще знал, как сильно им гордятся дома, особенно мама.

Аренда столичной двухкомнатной квартиры теперь обходилась гораздо дороже, но Ваня все равно решил никого к себе не подселять. Он был уверен, что надолго здесь не задержится. Благодаря другу Иван снова загорелся мечтой о большом и светлом доме. В коттеджном поселке, куда переехал Артем, ему приглянулся участок на окраине, неподалеку от леса.

….

Задняя пассажирская дверь хлопнула так, что сердце провалилось в пятки. Катя едва открыла рот, чтобы отругать сына, но не успела.

– В школу больше не пойду! – крикнул Сева, сложил руки на груди и надул губы от обиды.

Сын отвернулся к окну и уставился куда-то вдаль.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Катя.

– Меня девочка обижает!

Катя заглушила двигатель, повернулась к сыну.

– Как девочку зовут? Тогда нам тем более надо идти! Завтра я с учителем поговорю. Обзывается?

– Мг…

Катя потянула к сыну, положила свою ладонь на его руки.

– Сынок, даже если тебя смогли задеть, старайся этого не показывать. Как-только поймут, где больно, обязательно будут бить именно туда, – сказала она и не заметила, как покраснела сама.

У Севы была гетерохромия. Один глаз светло-серый, а второй – зеленый, как медовая листва. Многих детей эта особенность удивляла, но никто раньше не дразнил Севу. В первом классе одна девочка, действительно, подняла его на смех и стала обзывать циклопом.

Катя ночью так и не смогла уснуть. Она ждала утра как никогда раньше, чтобы к первому уроку пойти в школу и поговорить с классным руководителем сына. От тревоги за него внутри все свербело.

– Надежда Алексеевна, – осторожно начала разговор Катя. – Сева жалуется, что девочка дразнит из-за глаз.

– Какая? – удивилась учительница и развела руками. – Вроде ничего подобного не было.

– Лена Угрюмова, – ответила Катя.

Сева был против того, чтобы мама шла с разборками в школу. Утром он изо всех сил уговаривал ее не вмешиваться и убеждал, что справится с вредной одноклассницей сам.

Надежда Алексеевна стояла в недоумении.

– Сева, иди сюда, – позвала она его и махнула рукой.

Всеволод покачиваясь поднялся со стула, сунул руки в карманы и поплелся к учителю.

– Сева, кто тебя дразнил? – тихонько спросила педагог и приобняла его за спину.

Сева не ответил.

– Лена Угрюмова от нас два месяца назад уехала, – пожала плечами Надежда Алексеевна. – Да, у нас был с ней инцидент, но мы в классе во всем разобрались и больше она глупостей не говорила.

– Ну дразнила же… – пробормотал Сева и виновато посмотрел на мать.

План не пойти в школу все равно провалился.

Чтобы встретиться с классным руководителем, Кате снова пришлось отпроситься с работы. Она приехала в офис в начале десятого утра, за считанные минуты преодолела два длинных лестничных пролета и, запыхавшись, вошла в кабинет.

Коллеги поздоровались с Катей вполголоса и мигом притихли. Она сходу поняла, что пропустила нечто интересное. По радио сегодня говорили о солнечной активности, которая окажет на людей особенное влияние. В голове почему-то засела фраза ведущего: «Маски будут сброшены». Катя услышала это, улыбнулась и подметила про себя, что рабочий день обещает быть веселым.

– Ну у твоей жены, наверное, день рождения был? – спросил Альберт и невинно вскинул бровь.

Он тоже заметил Катю, кивнул ей в знак приветствия и выжидающе нацелился взглядом на Вову.

– Нет, с чего ты взял? Он у нее зимой вообще, – вопросительно ответил ему Вова.

– Эм… – замялся Альберт. – Я вчера ехал в магазин, который напротив редакции, и смотрю, жена твоя вечером выходит с работы с огро-о-омным букетом цветов, – пояснил он, изображая двумя руками необъятную охапку.

На лице Вовы не дрогнул ни один мускул, но слова Альберта стальной дубинкой ударили по его самолюбию.

– А, ну да… Точно… Был букет. Она там какое-то место в конкурсе заняла, – невозмутимо ответил он.

– В каком? Расскажи, пожалуйста! Мне интересно! Я тоже люблю всякие там конкурсы! – вежливо поддел Альберт.

– Да я не знаю. Вечером спрошу, – отмахнулся Вова.

– Только не забудь. Если что, я тебе напомню.

Владимир вышел молча, будто не услышал.

– Вот посмотрите, – полушепотом заговорил Альберт. – Утром опять скажет, что забыл.

– Мг… – промычала другая коллега. – Видели мы эти конкурсы. За собой бы смотрел, а не за нами. Ходит и сплетни обо всех собирает.

Много лет назад Владимир удачно женился на дочери местного предпринимателя и с тех пор не нуждался ни в чем. Он и сам знал, что у жены есть поклонник. Супруга даже подавала на развод однажды, но Вова хитростью вынудил ее забрать заявление. Возвращаться в мир, где придется выживать без денег тестя и самому платить детям алименты, он не хотел, поэтому претворялся слепым и глухим.

После обеда Макар забрал машину и поехал помогать родителям. Катя не стала дожидаться, когда муж заберет ее домой и решила прогуляться. Она доехала до детского сада на маршрутке, забрала дочь и к приезду Макара уже успела переодеться и разогреть ужин.

«А что, если Вова – это моя тень? Я тоже не уверена в себе, я тоже наделала много ошибок, я… тоже привыкла ничего не менять. Он пытается за деньги жены купить уважение, которое сам заработать не может, а я? А я так же, как и он, хотела доказать, что чего-то стою. Думала, сделаю в доме бабушки ремонт и Макар побоится угрожать мне лишением родительских прав, равную увидит. Ну доказала. Ну припугнула. И все. Живем дальше, как ни в чем не бывало. Я и не собиралась с ним разводиться, потому что не приспособлена жить одна и отвечать за все сама. Мне проще проглотить обиду и притвориться слепой и глухой, чем взять и стукнуть кулаком по столу».

В доме царила тишина. Катя лежала на диване и через окно в гостиной смотрела на догорающий закат. Макар вернулся от родителей уставшим и после ужина уснул.

«Хм… – усмехнулась она про себя и приподняла уголки губ. – Маски будут сброшены… Получается, маску сбросила я?»

Замеченное краем глаза движение кусочка шоколадки по журнальному столу и сдавленный детский смех прервали размышления Кати.

– Надо было тебя Алисой назвать, – не поворачиваясь сказала она. – Как лису…

– Почему? – вскрикнула Рая, поднимаясь с корточек.

– Крадёшься тут и шоколадку тя-я-янешь – тя-я-янешь, – игриво ответила Катя.

Дочь звонко засмеялась, плюхнулась на мать и крепко обняла.

– А-а-а, ты заметила, мамочка!

…

Наступила десятая годовщина встречи выпускников. Макар и Катя теперь часто бывали в родной школе, потому что здесь учился их сын. Прежние педагоги ушли на пенсию, их сменили новые.

Встреча, по традиции, плавно переместилась домой к Макару и Кате. Новая просторная столовая ждала своих гостей. На этот раз Светлана Леонидовна и Елена Константиновна сдержали обещание – остались праздновать встречу вместе с повзрослевшими учениками. Приехала и Ева Федоровна, но не одна.

Вспоминали в тот вечер многое и многих.

– Как вчера это было: одиннадцатый класс, весна, впереди майские праздники, мы сидим в классе, а на улице погодка, что аж на душе тепло, – вспоминал Валентин один из последних школьных уроков. – У нас тогда физика была, и за десять минут до звонка разговорились мы о пространстве и времени. Ну типа они существуют только для нас. Ева Федоровна стояла у доски в темном платье, с распущенными волосами и в круглых очках. Мне показалось, что она так убедительно говорит, потому что и сама знает какой-то секрет.

Ева слушала, затаив дыхание.

– Валя, ты помнишь все в таких мелочах?! У тебя, конечно, в школе была феноменальная память, но я не думала, что настолько! Удивил, так удивил! – восхищалась Ева.

Макар сидел рядом и молчал. Он недолюбливал Валентина за то, что Ева им всегда гордилась: отличник, в старших классах занимал призовые места на олимпиадах, участвовал в конкурсах, сдал ЕГЭ на максимальные баллы и поступил в один из самых престижных ВУЗов страны на факультет физики.

– Валь, я тебе даже завидую, – мечтательно подхватила Катя. – А расскажи еще что-нибудь про свою учебу.

Валентин набрал в легкие побольше воздуха и обратился к сидящим неподалеку, которые его с удовольствием слушали.

– Да у меня этих историй – миллион! Приехал я, значит, в первый раз в наш главный корпус…

За спиной Кати щелкнул бурлящий электрический чайник, она попятилась за ним и заметила, как муж сидит в стороне со сложенными на груди руками и презрительно смотрит на Валентина. Макар поймал на себе мимолетный взгляд жены, подкатил глаза и пересел на другое место.

Сева, Рая и Миша ворвались в столовую, как три маленьких вихря. Дети запыхались и проголодались.

Михаил – восьмилетний племянник Евы. Прошлым летом в ее семье случилось большое горе – в пожаре погибла Луиза, ее муж и маленькая дочь. Среднего сына из горящего дома вытащили соседи, а старший в это время находился в кадетском училище. Общая беда сплотила Еву и Лешу – двоюродного брата погибшего зятя. Алексей уже много лет пытался завязать с ней отношения.

Ребята давно сменили тему. Вспоминали, как одноклассники, Семен и Яна, целовались в коридоре, за дверью кабинета биологии, как Максима с Ирой выгнали из класса за драку на линейках, а Саша попросился с ними за компанию, и как однажды Катя пришла в школу с жирными стрелками из водостойкой подводки, которые учитель русского языка заставила смыть.

«Пространство… Время… Мир вокруг такой необъятный и интересный, а мы наши короткие жизни тратим, как сказал бы папа, на всякую чепуху, – размышляла захмелевшая Катя».

Глава 9. Другая дорога

Катя проработала в транспортной компании два года, прежде чем генеральный директор объявил о ликвидации предприятия. Вова к тому времени развелся с женой и уехал на север. Всех сотрудников, кроме директора и главного бухгалтера, сократили. Кате снова пришлось искать работу.

– Не расстраивайся, зай. Ты все равно там работать не хотела. Да и бешеных денег не получала, было бы из-за чего жалеть, – успокаивал Макар, вычерпывая из тарелки остатки свежего наваристого борща.

– Мг… – промычала Катя.

– А если работу не найдешь, в декрет тебя отправим! – пошутил Макар.

– Очень смешно! – скорчила гримасу Катя и толкнула мужа локтем.

С одной стороны, отсутствие работы тяготило, а с другой – необходимость отдыха сейчас было трудно переоценить.

В последние месяцы Кате ни с того, ни с сего стало трудно дышать по ночам. В первое время спасали горячий чай и получасовая неторопливая ходьба по дому. Позже она заметила, что все чаще задыхается от влажности, мороза, пыли, волнения. В больницу обратилась не сразу, потому что не хотелось лишний раз отпрашиваться с работы, но ликвидация предприятия и вызванный сокращением стресс спровоцировали сильный приступ бронхоспазма. Откладывать лечение на потом было нельзя.

Аромат хлорки еще не выветрился из коридора после утренней уборки. Катя пришла в поликлинику раньше назначенного времени, присела на банкетку у кабинета терапевта и достала телефон. Интернет-магазин, в приложении которого она обычно коротала время, снова увлек ее. Дверь кабинета хлопнула. Катя подняла глаза, нашла взглядом мужчину, который по времени был записан раньше нее и снова уткнулась в телефон, чтобы набросать в корзину всякой всячины.

…

– Вань, ты сидишь? – ошарашенно спросил Костя, прикрывая рот рукой.

– Нет. Лежу, – пробормотал сонный Иван.

– Хорошо! В жи-и-изни не угадаешь, кого я только что видел!

– Мг…

Костя набрал в легкие побольше воздуха.

– Ту девчонку из антикварной лавки, которая тебе нравилась. Помнишь?

Сон Ивана будто сняло рукой. Он резко открыл глаза, сел на край кровати и тут же качнулся в сторону от головокружения.

– Конечно, помню. А где?

– В больнице у нас! Сидит в очереди к терапевту.

– А она тебя видела?

– Думаю, что нет. Она в телефоне лазила.

– Интересно… – задумчиво протянул Ваня.

В трубке повисла тишина.

– Если надо, конечно, то я могу фамилию узнать, – предложил Костя, будто услышал немую просьбу друга.

– Если можно, то узнай, пожалуйста… – ответил Иван.

Костя дождался, когда у нужного терапевта закончится время приема, и наведался снова.

– Людмила Петровна, ну извините, пожалуйста! – вежливо начал он разговор с порога. – У Вас тут девушка в очереди сидела, светленькая такая, в синей клетчатой рубашке. Какая у нее фамилия? Я только имя и номер записал. Звонить и переспрашивать, честно говоря, не хочется. По-моему, Катя зовут. Приходила ко мне на днях, насчет родинки консультировалась. Я ей адрес клиники обещал дать.

Людмила Петровна сморщила лоб, задумалась.

– А-а, это Катя Колган, наверное, – махнула она рукой.

– Да, это Колган, – подсказала медсестра, не поднимая головы. – Родинку удалить хочет?

– Ну да, – уверенно ответил Костя.

– Правильно, – кивнула Людмила Петровна. – Я ей давно говорила, чтобы съездила в Краснодар с этой родинкой.

– Чей это участок? – будто невзначай спросил Костя. – Я тогда дежурным был, не знаю.

– Стаса Шумкова. Катя на Калинина живет.

– Мг, понял. Спасибо Вам огромное! Побегу, запишу, – поблагодарил Костя и поспешил к себе в отделение, чтобы не искушать судьбу и отчитаться Ване о проделанной работе.

…

Дни Кати стали похожими один на другой, только погода менялась, как одежда.

После завтрака муж с детьми уехал. Утренняя суета стихла, уступила место тишине.

«Так. Сейчас восемь, а мне в центр занятости за направлением к десяти», – подумала Катя и не спеша пошла собираться.

Она приняла душ, высушила и уложила волосы, впервые за долгое время сделала легкий макияж. Чтобы создать праздничное настроение в этот обычный день, надела крупные серьги, приготовила на выход шифоновое леопардовое платье в пол, зеленые туфли на каблуке и новую коричневую сумочку.

Как бы медленно ни старалась идти Катя, до центра занятости она добралась минут за пятнадцать, гораздо раньше назначенного времени. В коридоре ждать пришлось недолго. Очереди не было.

Специалист выбирала из перечня вакансий наиболее подходящие, как в дверь постучали.

– Ира… – обратилась к специалисту молодая темноволосая женщина в белой рубашке. – Какое у девушки образование?

– Экономическое, – ответила Ирина. – А что?

– С хлебного звонили. Срочно секретаря ищут. Попросили до обеда кого-нибудь прислать.

– Так вакансии же не было…

– Ну не было, – пожала плечами темноволосая женщина в белой рубашке. – Сегодня срочно-обморочно секретаря рассчитали в связи с переездом.

– Ладно, сейчас все быстренько подпишем, и отпущу девушку на собеседование.

– Спасибо! Они о-о-очень просили!

Хлебозавод – одно из крупнейших предприятий поселка. Его история началась еще в 1970-е годы. Некогда маленькая пекарня, на которой трудились пять пекарей, превратилась в компанию со штатом более четырехсот человек. Раскинулся хлебозавод прямо в черте поселка, на трех гектарах земли. В школьные годы у Кати произошла забавная история, связанная с этим предприятием: водитель местной маршрутки, на которой она возвращалась домой после концерта в доме культуры, всю дорогу развлекал пассажиров анекдотами, а проезжая мимо хлебозавода и вовсе остановился, чтобы подышать ароматом хлеба. Катю, как и многих других, шутки водителя развеселили так, что она забыла выйти на своей остановке и уехала в другой край поселка, до конечной.

Проходная представляла собой небольшое отдельно стоящее здание, выполненное в едином стиле с другими объектами завода.

– Здравствуйте! – поприветствовала Катя пожилого охранника. – Меня зовут Екатерина. Я на собеседование от центра занятости.

– Добрый день! – добродушно ответил охранник. – Ожидайте, сейчас сообщу.

Мужчина набрал короткий номер, прислонил трубку к уху и еще раз оглядел посетительницу поверх стареньких очков.

– Юлия Викторовна, тут девушка на собеседование. Мг, хорошо. Понял, – кивнул охранник и положил трубку.

– Инспектор по кадрам скоро подойдет, а пока заполните анкету, – сказал он и протянул Кате через маленькое окошко лист формата А4.

Генеральный директор хлебозавода – приятная женщина лет пятидесяти. Раньше Катя иногда встречала ее фотографию в местной газете. Мария Михайловна была невысокой платиновой блондинкой с небесно-голубыми глазами и мелодичным голосом. Она проработала на заводе больше тридцати лет и прошла путь от простого пекаря до руководителя.

После успешного собеседования Кате предложили пройти следующий этап – проверку на полиграфе. Согласие подписали быстро.

Кабинеты инспектора по кадрам и специалиста службы безопасности разделял широкий светлый коридор. Юля шла первой.

– Екатерина, как освободитесь, еще раз зайдите ко мне, – напутствовала она.

– Мг, хорошо, – кивнула Катя.

Специалист службы безопасности – высокий крепкий мужчина на вид тридцати пяти лет. Его лицо показалось Кате знакомым.

– Здравствуйте! Присаживайтесь, – сказал специалист службы безопасности и указал на кресло рядом со своим столом. – Меня зовут Андрей Павлович. Мы с Вами проведем небольшое исследование. По итогам я составлю заключение и передам его инспектору по кадрам.

– Очень приятно! Меня зовут Катя.

Андрей установил датчики и приступил к работе.

Опрос шел своим чередом. Катя отвечала не раздумывая, как вдруг ее веки налились свинцом, голову окутал густой туман, а тело обмякло. Голос Андрея, мягкий и знакомый, вытеснил ее внутренний и зазвучал в самой подкорке. Пальцы Кати непроизвольно задергались, перед глазами поплыли размытые картинки.

Окно автомобиля, но не легкового. Его заслоняет мужское плечо в камуфляжной форме с белой повязкой. За посеченным стеклом не видно ничего, кроме клубов ржавой пыли.

Картинка растворилась так же быстро, как и появилась. Катя очнулась. По коже холодными лапами пробежал озноб. Голова загудела. К горлу подкатил ком.

– Екатерина Максимовна, – громче заговорил Андрей. – Повторяю вопрос. Вы когда-либо вступали в сговор с целью личного обогащения?

– Н-н-нет, – судорожно замотала головой Катя, не решаясь посмотреть в его сторону.

Андрей замолчал, склонился над клавиатурой.

– Опрос завершен, – добавил он после томительного ожидания.

Катя сидела неподвижно до тех пор, пока Андрей не освободил ее от фиксаторов.

– Испугались? – спросил он. – Я на последних вопросах подумал, что Вам плохо и хотел уже прервать опрос.

– Да… Извините, пожалуйста, что пришлось мне дважды повторять. Я раньше никогда не проходила проверку на полиграфе, разволновалась. Да и вообще, – обессиленно махнула рукой Катя и улыбнулась, – Я утром и подумать не могла, что попаду сюда.

…

Андрей проводил испытуемую к инспектору по кадрам и вернулся в свой кабинет, где его ждала нетронутая чашка остывшего чая. Первый день после отпуска выдался тяжелым.

Пока на кухне грелся чайник, Андрей ополоснул чашку и открыл новый пакетик в предвкушении хоть короткого, но все же перерыва.

В кармане зазвонил телефон. Эта мелодия радовала его не так часто, как хотелось бы. Звонил брат. Андрей бросил все и ответил.

– Алло! Привет, малой!

– Привет! Наконец-то мы связь поймали! Как вы там? Ты на работе? – тараторил без остановки младший брат.

– Ну да, у меня сегодня первый день после отпуска. Дома все хорошо. Мама работает, папа вчера с Олегом на выставку какую-то в Краснодар уехал. Ну и все. Ты как? – Андрей перевел дыхание. – Честно, я уже волновался.

Младший брат громко выдохнул в трубку.

– Да тут со связью вообще беда! Мы только в гостиницу заехали. Я даже не искупался еще. Включил телефон и сразу тебе звонить. Вон, стою весь в пыли. Только маме там сильно не рассказывай. Ладно?

– Ладно. Ты когда приедешь?

– Ой, месяца через два, не раньше. Мы с Артемом сейчас дома не бываем, – устало ответил Иван. – Ладно, всем привет, всех обнимаю! Пойду быстро в душ, есть и спать, спать, спа-а-ать.

– Давай, малой. Береги себя.

– Обязательно, – ответил Иван.

Глава 10. Не то, чем кажется

Приемную Катя делила с менеджером по продажам Алевтиной.

Аля была девушкой невысокого роста, носила каштановое каре с челкой и рисовала на веках сногсшибательные стрелки. Раньше она работала одна, в своем кабинете на втором этаже, но сейчас там шел ремонт. Поначалу Аля показалась Кате девушкой томного взгляда, но на деле оказалась доброй, открытой и веселой. Ее крылатые выражения хотелось записывать в отдельную тетрадь.

Генеральный директор, Мария Михайловна, тоже была человеком потрясающим. В разговоре с подчиненными она как-то обмолвилась, что ее муж уже несколько лет прикован к постели, а единственный сын, Тимур, учится в магистратуре престижного вуза в Краснодаре.

…

Наступили долгожданные выходные. Иван съездил на участок, где застройщик заложил фундамент его будущего дома, и основательно взялся за контент своей группы в социальной сети. Командировка, из которой он вернулся на прошлой неделе, что-то изменила в нем.

Служебная «Нива» стояла наготове. Из блиндажа вышли двое.

– Дружище, – вполголоса заговорил командир с позывным «Банкомат». – Мы тут месяц без связи… Можно тебя кое о чем попросить?

Иван свел брови к переносице.

– Конечно, какие разговоры? – ответил он.

Седой командир протянул обветренной рукой аккуратно сложенный засаленный клочок бумаги.

– Передай моим, что я живой.

Ваня понимающе кивнул, взял записку и спрятал ее во внутренний карман легкой камуфляжной куртки.

– Ты язычник? – вдруг спросил «Банкомат» и указал взглядом на потемневшую деревянную плашку, что незаметно выбилась из-под ворота серой футболки.

Ваня опустил глаза на оберег.

– Ну-у-у, как бы нет, – замялся он. – Просто эта вещь мне… дорога.

– Девушка, наверное, подарила, – расплылся в улыбке «Банкомат».

– Можно и так сказать, – застенчиво ответил Ваня и неглубоко вздохнул.

– Понял. Не подумай ничего плохого. У нас, просто, здесь много таких.

– Каких

– Ну, язычников.

При первой же возможности Иван сообщил родным Саши, что он жив, здоров и очень их любит. Жена командира сначала еле слышно всхлипывала в трубку, а затем разрыдалась в голос. Ваня ощутил, как что-то болезненно засвербело внизу живота.

Время шло, а вопрос Саши: «Ты язычник?» все никак не шел из головы.

…

Школьный двор встречал нарядных учеников и их родителей. Стихи, песни, танцы, марш первоклассников – все, как и должно быть 1 сентября. У семейства Колган сегодня особенный день – Рая пошла в первый класс.

– А теперь слово предоставляется заместителю директора по воспитательной работе – Еве Федоровне Виноградовой, – торжественно объявила ведущая, ученица десятого класса.

Сердце Макара забилось чаще, когда он услышал заветное имя и чарующий голос Евы. Ему хотелось, чтобы ее речь не заканчивалась никогда. Ведь пока Ева говорила в микрофон, Макар мог сколько угодно любоваться ею. Он знал, что она давно не свободна, и, казалось, смирился с этим. По слухам, Ева собиралась доработать в поселке последний год, выпустить свой класс и снова уехать в Мурманск.

Заместитель директора по воспитательной работе завершила речь и под громкие аплодисменты оглядела присутствующих. Когда их с Макаром взгляды встретились, он с сожалением понял, что ни с чем не смирился.

…

Часы показывали десять утра. Катя отпросилась, чтобы попасть на линейку в школу, и теперь неслась на работу со всех ног.

«…Нет, я фамилию мужа брать не буду», – послышались обрывки Алиной фразы, едва Катя вошла в приемную.

– Здравствуйте! – запыхавшись, поздоровалась она.

Щеки предательски загорелись, а во рту проступил металлический привкус.

– Привет, – сказала Аля и игриво помахала коллеге рукой.

– Привет, Катюша! Ты чего такая красная? Бежала что ль? – улыбнулась Мария Михайловна.

– Да нет, по лестнице… просто… трудно подниматься, – пожала плечами Катя, пока грудная клетка невольно то вздымалась, то опускалась.

Мария Михайловна снова повернулась к Але.

– Почему? – спросила она.

– Ну потому что я – это я. У меня давно готов сборник стихов, который я хочу под своим именем выпустить. А если замуж выйду… – Аля подняла глаза вверх, будто задумалась о чем-то. – Возьму двойную фамилию.

– Тоже вариант, – ответила Мария Михайловна и сделала последний глоток кофе из своей маленькой белой чашки с золотистым ободком. – Ладно, девочки.Если будут спрашивать, то я в цехе.

Катя плюхнулась на свое кресло, убрала сумку, причесалась.

– Аль… – прошептала она, выглядывая из-за монитора, когда Мария Михайловна вышла из приемной в коридор.

– А-а-а… – заговорщически ответила коллега.

– А принеси как-нибудь свои стихи почитать.

Аля оживилась.

– Я в школе тоже стихи писала, в олимпиадах по литературе участвовала, – с гордостью заметила Катя. – Даже призовые места занимала.

– Ничего себе! – всплеснула руками Аля. – И сидишь, молчишь? О чем писала?

– Да что рассказывать-то? Я как уехала учиться, так больше свою тетрадку со стихами и не видела. А писала о безответной любви к соседу по парте.

– Грустненько… – поджала губы Аля. – Знаешь, где он сейчас?

– Пф-ф, – подкатила глаза Катя. – Знаю. На работе. Это муж мой.

Аля засмеялась.

– Безответная, да. Ничего не скажешь. А сейчас пишешь?

– Нет.

– Почему?

Катя задумалась, отвела взгляд в сторону.

– Не знаю… Времени нет.

– Времени никогда нет и не будет, – сказала Аля, уткнулась в монитор и забегала по клавиатуре тонкими пальчиками. – Если захочется снова писать, то хотя бы полчаса в день себе выделяй. Заодно и силу воли потренируешь.

– Да куда мне? Уже столько всего написано не перечитать.

– Я тебя умоляю, – Аля сложила брови домиком и махнула рукой. – Твои стихи будут неповторимыми, кто бы что ни писал.

Горячий ароматный кофе помог настроиться на работу, но торжественная школьная линейка и разговор с Алей настойчиво уносили в прошлое.

2006 год. Осень

– Что делать теперь? Кто пойдет? – развела руками Елена Константиновна, учитель русского языка и литературы. – Я Машу Кривопалову готовила-готовила, а у нее сегодня температура с утра 38,4. Мать звонила.

– Ну что ты сделаешь, Лен? Отправь кого-нибудь, кто хорошо учится, – посоветовала Светлана Леонидовна. – Понятное дело, что дите с температурой не пойдет.

За дверью учительской послышался топот, будто по школьному деревянному полу пробежал табун испуганных лошадей. Елена Константиновна выглянула.

– О, Круглова! – окликнула она Катю. – Иди сюда.

Катя обернулась и с опаской подошла к учителю. Она боялась, что ей сейчас влетит за беготню по школе.

– Раз ты сегодня такая активная, то к двум часам подходи в сорок восьмую школу. На олимпиаду по литературе вместо Кривопаловой тебя отправляем, – сказала Елена Константиновна, поправляя растрепанные светленькие волосы Кати. – Сейчас берешь свой портфель и идешь домой кушать. На олимпиаде тебе дадут рассказ, и на него нужно написать рецензию. Помнишь, мы недавно в классе такое разбирали?

– Мг… – кивнула Катя.

– Я тебе дам книжечку с примерами, она небольшая. Почитай быстренько дома, если успеешь. Другим учителям я скажу, что отпустила тебя. Встретимся там.

– Поняла… – снова кивнула Катя и спокойно пошла в класс.

Славик, за которым она гналась, теперь преградил ей путь сам.

– На, забирай! Не нужна мне твоя анкета! – с обидой выпалил он и протянул Кате смятую общую тетрадку с жирной розовой надписью: «Анкета для друзей». –Макар твой пусть заполняет!

Катя слегка округлила глаза, расслабила плечи.

– Бери! Завтра заполнишь и принесешь! – скомандовала она и отодвинула от себя руку Славика с помятой тетрадью. – Мог бы нормально попросить.

Славик покраснел и скупо улыбнулся.

Катя жутко волновалась. На олимпиаду ее отправили впервые. В назначенное время она пришла в сорок восьмую школу, но Елену Константиновну так и не нашла.

Поначалу собрать мысли воедино было трудно, но стоило успокоиться, внимательно прочитать задание, и на бумагу посыпался стройный узор из букв, слов, предложений. Казалось, текст шел не из головы, его диктовала душа.

Катя вышла из сорок восьмой школы почти в пять вечера. На улице было тепло и тихо. Она, уставшая, но счастливая, шла домой не спеша и с наслаждением вдыхала пропитанный запахами костров октябрьский воздух.

– Ну что ты, позорница? – спустя пару дней стыдила вечером по домашнему телефону Маша Кривопалова.

– В смысле? – испугалась Катя.

Маша засмеялась.

– Да шучу я! Второе место у тебя! Умница! Звоню поздравить.

– Машка, ё-мое! Аж сердце биться перестало! – с облегчением выдохнула Катя.

– Зато теперь ты мое поздравление надолго запомнишь!

Рабочий день закончился. По пути домой Катя и Макар заехали за дочерью к Евгении Васильевне. Рая поцеловала бабушку и отчиталась о планах на завтра.

– Бабушка, пока! Я же теперь в школу хожу, мне надо вечером рюкзак собрать, вещи приготовить, бантики на утро положить маме. На выходных к тебе приеду в гости, с ночевкой. Не скучай!

– Хорошо, моя родненькая! Давай, следи за своей родней! – засмеялась Евгения Васильевна и поцеловала внучку.

Обычно Макар охотно поддерживал разговор с тещей, но сегодня молчал.

«Устал», – подумала Катя.

Рая залезла в машину, хлопнула дверью и откинулась на спинку сиденья.

– Представляете, а бабушка Женя мне сегодня про всю свою жизнь рассказывала, когда мы в магазин ходили! – деловито похвасталась дочь.

Катя медленно обернулась, взглянула на Раю.

– Ну ничего себе! Нам с дядей Гришей она ничего про себя не рассказывала, не то что дедушка Максим. Одна история про капитана Ложкина чего стоила… Или, как он отработал на заводе две смены подряд, чтобы поехать к друзьям в Ростов, и уснул на вокзале. Наша бабушка, кстати, тогда подумала, что ему плохо. Так и познакомились.

Рая слушала маму с улыбкой до ушей.

– Ма, а ты знала, как баба Женя и ее бабушка, Марфуша, делали конфеты?! Они растапливали сахар, заливали его в специальные формочки, клали спички без этой темной штуковины, а потом, когда сахар застывал, доставали эти конфеты и ели! – не унималась Рая.

– Знала, – улыбнулась Катя. – Мне об этом моя бабушка рассказывала.

– Да-а-а, бабушки знают, что надо детям! – заметила Рая.

Дети разошлись по своим комнатам, Макар остался в гостиной смотреть футбол, хоть никогда его раньше не любил.

– Я гладить пойду в гардеробную. Не теряй, если что, – предупредила Катя.

– Мг, – равнодушно ответил Макар.

Половина измятой стираной одежды аккуратной стопочкой легла на край гладильной доски, когда рука потянулась к пульту от телевизора. Катя нажала на кнопку с красным значком и разбавила наскучившую тишину.

Шли новости. Поначалу Катя внимательно их слушала, но скоро опять погрузилась в свои мысли.

– …из зоны боевых действий ведет репортаж наш военный корреспондент – Иван Кузнецов, – резануло слух.

Катя мимолетом взглянула на экран. Остолбенела. Она увидела Ваню.

Вот он придерживает каску, оборачивается назад, куда-то показывает рукой и перекрикивает ветер. Это был не кто-то похожий. Это был именно он.

Репортаж закончился. Катя дрожащей рукой поставила на доску утюг, убрала с табурета остатки мятого белья и присела.

«Иван Кузнецов, – повторила она про себя. – Добился своего, значит… Интересно, они с Региной уже вместе?» – четко промелькнул в голове самый главный вопрос, от которого по телу посыпались раскаленные искры и вырвались наружу жгучими слезами.

Катя схватила ртом побольше воздуха, потерла щеки. Ей стало невыносимо стыдно за себя.

Ручка двери опустилась. В гардеробную заглянул Макар.

– Зай, ты здесь? – тихо спросил он.

Катя собрала в кулак остатки сил, едва заметно смахнула слезы.

– Мг.

– Ты плачешь?

– Я? Не-е-ет, – попыталась ответить она, как ни в чем не бывало, но сделала только хуже. Голос предательски надорвался, подбородок задрожал. – Тут просто момент такой… Мать и дочка встретились спустя двадцать лет. Представляешь? При рождении детей перепутали… Вот.

– М-м, понятно. Я просто вспомнил, что купил сегодня творожок черничный, печенье твое любимое и сок апельсиновый. Видела? Там на кухне, в холодильнике. Когда Севу забирал, с ним заезжал в магазин.

– О, спасибо! – ответила Катя и улыбнулась. – Как раз думала, чего бы вкусненького съесть?

Макар кивнул и скрылся за дверью. Катя выключила телевизор, нехотя встала с табурета и продолжила гладить. Хотелось, как можно дольше побыть одной, в тишине.

…

В десять утра раздался телефонный звонок.

– Алло, – пробормотал сонный Иван.

– Привет! Спишь, что ли? – бодро выпалил Костя.

– Мг, могу себе позволить.

– А, ну извини, не хотел будить. Перезвонить?

– Не, не надо. Уже встаю, – прокряхтел Ваня.

– Я тебе в группе классов накидал, видел?

– Не-е-ет. Сегодня?

– Вчера. Жанна тебя, кстати, тоже читала. Говорит, интересно пишешь. Особенно о людях. Когда в гости приедешь?

– Спасибо! Мне приятно. В гости… даже не знаю. Работы много.

– Оно-то понятно, – понимающе вздохнул Костя и немного помолчал. – Катя не подписалась еще?

– Нет. По крайней мере, вчера ничего не было. Есть какие-то новости?

– Не-а… Жанна ее не знает. Скорее всего, невестка фермеров наших – Колганов. Ну это я уже говорил.

– Да, помню. У вас там как дома дела?

– Ничего, потихоньку. Хочу Жанне предложение сделать. Попросил Олесю с кольцом помочь. Она вчера у матери взяла одно из шкатулки, будто бы с подружками погулять. В обед сбегаем с ней в ювелирный и выберем.

– Правильно. Если твое – не отпускай, – напутствовал Ваня.

Костя помолчал секунду.

– Не отпущу, – ответил он.

Иван почувствовал, как друг улыбается в трубку, и невольно просиял сам.

– Ладно, я в ванную. Надо просыпаться, – сказал он и потянулся.

– Хорошо, спишемся. Давай, – ответил Костя и сбросил звонок.

Первым делом Ваня пошел не в душ. Он включил компьютер, зашел на страницу своей группы и проверил новых подписчиков в надежде увидеть заветное имя «Екатерина Колган». Но его так и не было.

…

После репортажа Вани Катя стала сама не своя. Как ни крути, но не думать о нем не получалось. За пару недель она умудрилась два раза заболеть, сильно похудела.

Будничный вечер.

Макар лежал на диване в гостиной и листал ленту в социальной сети. Катя сидела за столом в спальне и пыталась вытащить из себя хотя бы строчку, но слова будто разом вылетели из головы.

«Да что же такое?! – с досадой подумала она и остервенело заскоблила синей ручкой исписанный листок бумаги. – Деревянная башка!»

Рифма никак не ложилась. Предложения не строились. Катя даже не знала, на какую тему писать. О жизни? Скучно. О семье? Не хочется. О любви? Даже думать не хотелось.

Катя закрыла блокнот, откинулась на спинку компьютерного кресла, зажмурилась. На мгновение поток мыслей прекратился, и ей привиделась размытая печатная строчка на пожелтевшей бумаге: «Путь души не пройти без души».

Глаза испуганно распахнулись. Катя подвинулась ближе к столу, записала увиденную фразу на обложке блокнота и схватила телефон.

В студенческие годы у нее тоже была страничка в социальной сети. Ей нравилось читать красивые цитаты, рисовать миниатюры по мотивам сохраненных картинок и видеть, чем живут другие люди. После замужества Катя почему-то стала заходить в соцсеть все реже, пока не забыла о ней совсем. Недавний разговор с Алей о поэзии натолкнул на мысль восстановить свою старую страницу. Для вдохновения. Катя там по-прежнему была Кругловой.

Пальцы бегали по экрану быстрее, чем соображала голова. Катя вбила в строку поиска слово «ведьм», получила длинный список сообществ и подписалась не менее, чем на десяток из них.

Час ночи. Семья давно спит. Рано утром вставать на работу, а оторваться от телефона никак не получалось. Среди множества сообществ нашлось одно, непохожее на другие – с простой картинкой, без громких заголовков, формата «вопрос-ответ». Подкупило, что там о магии говорили, как о чем-то естественном.

Макар заворочался, пробормотал что-то. Катя вздрогнула, потушила экран и убрала горячий телефон на прикроватную тумбочку. Она испугалась, что муж проснется, потребует показать, с кем она общается в такое позднее время, и поднимет на смех, когда узнает правду. После повышения до начальника отдела Макар сильно изменился. Он стал грубым и через чур ревнивым.

…

Рабочая неделя пролетела, как выстрел. Наступившие выходные сулили много хлопот.

– Гриш, может, отдохнем? – канючила Катя.

– Не, давай еще немножко. Если сейчас сяду, а тем более лягу, то уже не встану, – ответил брат и вытер лоб рукавом.

Гриша, Макар и Катя помогали Евгении Васильевне с переездом.

Матери стало трудно ухаживать за домом в одиночку, а просить кого-то о помощи она не любила. Евгения Васильевна давно хотела переехать в квартиру покойной свекрови, но не могла оставить без присмотра двор, в котором прошла их с мужем совместная жизнь. Сын дорожил полученным наследством, как памятью, но селиться в родительском доме, а тем более пускать туда квартирантов не хотел. Однажды Гриша обмолвился, что они с женой подумывают взять ипотеку на строительство или покупку нового жилья. Первоначальный взнос планировали внести с денег, вырученных от продажи дома Ани, который она тоже унаследовала когда-то. Евгения Васильевна хорошенько обдумала слова сына и убедила Гришу сделать важный шаг – продать родительский двор и не держаться за прошлое.

– Вы этот чертов шкаф никак не разберете?! – сердито выпалил Макар.

Он только что отвез в квартиру тещи сумки со всякой всячиной и вернулся за новой партией вещей.

– Мг,– еле слышно ответила Катя, опустошая очередную полку.

Гриша промолчал, будто не услышал.

Макар был явно недоволен тем, что в свои выходные ему пришлось горбатиться не у себя дома.

– А-а-а, – ни с того ни с сего истошно зарычал он.

Катя вздрогнула, взглянула на Макара округленными глазами.

– Что? – спросила она.

– Вспомнил, что нам еще ехать надо ехать твой двор косить. Там сухостой уже с меня ростом!

Гриша недовольно покосился на зятя, но по-прежнему сохранил молчание.

Катя виновато опустила глаза и тоже ничего не ответила. Дом бабушки стал для них с мужем яблоком постоянного раздора, потому что продавать его Катя не соглашалась. Свежо было в памяти придание с общей машиной.

– Макар, ну это же ваше, – вмешалась теща. – У вас двое детей. Лишний двор не помешает. Разве что, скажи, следить за ним надо… Это да. Сделайте ремонт, пустите квартирантов.

– Ну да, ну да! – ухмыльнулся Макар. – Прежде чем кого-то пустить, нужно энную сумму в эта развалюху вложить. Квартиранты тоже, кстати, разные бывают. Вот попадутся такие, что угробят все, и ходи потом по судам, улыбайся! – наиграно запричитал зять.

Катя видела, как быстро багровеет лицо мужа, надувается вена на шее.

– Макар, мама права… – несмело пробормотала она и тут же замолчала.

Слова дошли до адресата. Макар, поднимая тумбу, исподлобья бросил на жену колючий взгляд, мол: «Дома посмотрим, какая ты смелая». Причина его недовольства стояла совсем рядом и паковала в пленку разобранный комод.

Гриша и Макар не ладили никогда. Брат сразу понял, что из себя представляет парень Кати, но ничего не смог поделать. Сестра его не слушала. Однажды на школьном вечере, куда Катя и Макар договорились пойти вместе, она увидела его в обнимку с другой девчонкой. Когда сестра прибежала домой в слезах, Гриша не выдержал и приехал с разборками прямо в школу. На улице завязалась драка. В тот вечер Катя впервые встала на сторону брата и попросила родителей перевести ее в другую школу. Макар чего-то сильно испугался и на следующее утро пошел не на уроки, а домой к Кругловым попросить прощения.

Катя с Аней, наоборот, подружились. Брат и его будущая жена встречались еще в школьные годы, но потом почему-то расстались. Гриша трудно перенес разрыв: парень, который доучился до десятого класса с одной четверкой, в последний год скатился до натянутых троек, кое-как сдал экзамены и осенью ушел в армию. После возвращения он поступил в техникум на юриста, устроился работать в полицию. Аня к этому времени уже была замужем. Новость о ее браке стала для Гриши настоящим ударом. Других девушек, кроме Ани, у него никогда не было.

2010 год

Обычным летним вечером Гриша заступил на смену. В дежурную часть полиции позвонила женщина. Она скомкано объяснила, что дома дебоширит муж и попросила прислать наряд.

«Улица Ани…» – с грустью подумал Гриша, разглядывая знакомые дома из окна служебной машины.

Автомобиль замедлил ход. Остановился.

– Приехали, – сказал коллега за рулем, заглушил двигатель и натянул ручник.

Сердце Гриши сжалось. Пальцы похолодели.

«Дом Ани. Это… Аня звонила!» – сообразил он.

Гриша изо всех сил старался не бежать, когда на улице, у порога, увидел знакомый силуэт.

– Вы звонили? – негромко спросил он.

– Мг. Привет, – ответила Аня, не поднимая заплаканных глаз.

Отпечаток ладони на ее щеке от стыда запылал ярко-алым.

– Зай, ты че, ментов вызвала? Зай?! – послышался из дома до тошноты писклявый голосок.

Аня закрыла лицо руками, разрыдалась с новой силой. Пьяный в стельку муж, шатаясь, вышел на порог и попытался приблизиться к ней, но не успел. Гриша преградил ему путь. На небритом лице растянулась кривая ухмылка.

– Уй-ди, – с трудом выговорил Петр и скорчил серьезную гримасу.

Резкий запах перегара защекотал ноздри.

– Забираем, – жестом подозвал двух коллег Гриша.

Петр вцепился в Аню помутневшим взглядом. Он всеми силами пытался обойти полицейского и схватить жену за волосы, обзывал ее самыми последними словами и угрожал расправой после выхода из СИЗО.

Петра вывели со двора, затолкали в служебный автомобиль. Гриша отпустил коллег, а сам задержался под предлогом оформления документов.

Ноги Ани подкосились. Она села на ступеньки, обхватила руками колени и уткнулась в них лицом. Муж измывался над ней давно, но в полицию она обратилась только сегодня. Всегда боялась, что на вызов приедет тот, на зло которому вышла замуж.

Заступиться за Аню было некому. В тринадцать лет она стала круглой сиротой. Бабушка и дедушка, которые воспитывали ее, до замужества внучки не дожили.

– Давно он так? – несмело заговорил Гриша, разглядывая синяки на тоненьких ручонках.

Аня не ответила, а только громко шмыгнула носом.

– Что у вас сегодня случилось? – снова спросил Гриша.

– Я ему сказала, что на развод подала, – ответила Аня и сглотнула подкативший ком. – Поначалу все спокойно было. Вещи собрал, ушел, а через два часа вернулся уже в хлам пьяным.

Гриша убрал папку с бумагами в сторону, присел рядом с Аней и крепко обнял ее .

– Он тебя больше не тронет. Обещаю.

Аня прижалась к Грише и скоро перестала всхлипывать.

Из СИЗО Петя вышел другим человеком: перестал донимать без пяти минут бывшую жену, согласился на развод. Расторжение брака оформили в ЗАГСе, потому что делить супругам было нечего. Как-только Аня стала свободной, они с Гришей возобновили отношения и вскоре поженились.

Тихий теплый вечер мягко окутывал поселок. Тишина, приглушенные краски улицы и аромат остывающей земли успокаивали душу и тело. Воскресный переезд изрядно всех вымотал. Макар еле волок ноги к машине, где его уже ждала Катя.

– Макар, подожди, – окликнул Гриша и выскочил из-за спины.

– Фух, напугал, – схватился за грудь зять.

– Вы, это… – замялся Гриша. – Позвоните, как поедете тот двор убирать. Мы с Аней поможем.

Макар устало улыбнулся.

– Хорошо. Спасибо.

…

В приемной с самого утра стояла суматоха.

– Мария Михайловна, Вы дозвонились?

– Нет, Юль. Водитель ездил и к нему домой, и к брату в автосервис. Нет никого.

– А в больницу звонили?

– Звонили. В нашей его нет.

Катя вошла в приемную в самый разгар беседы и бегло осмотрела присутствующих.

– Доброе утро, коллеги! – растеряно поздоровалась она.

– Привет, – кивнула Вера и тут же отвернулась.

– Доброе утро… – вялым хором протянули остальные.

Катя наклонилась к самому уху Али.

– Что-то случилось? – тихонько спросила она.

– Да… – с грустью ответила Аля, – Андрей вчера попал в аварию, и никто не знает, где он и что с ним.

Катя отшатнулась.

– Если уж совсем ни на кого не выйдем, предлагаю брату написать. У него есть страница в соцсети. Вдруг, ответит. – предложила Вера. – Если Андрей тяжелый, его могли и в краевую забрать.

– Так, может, сейчас брату напишем? – предложила Юля. – Пока он прочитает, ответит. Если, конечно, вообще сам свою страницу ведет,.

– Аль… – снова позвала шепотом Катя. – А кто у Андрея брат?

Аля округлила глаза.

– Ты не знаешь?!

Катя отрицательно покачала головой.

– Военный корреспондент Иван Кузнецов. Его часто по новостям показывают. Андрюха как начнет про своего брата всякие истории рассказывать, так Юлька наша прям тает.

…

В памяти осталась дорога. Машины. Много машин. Хлопок.

Андрей очнулся укутанным в мягкое покрывало, рядом с чьим-то автомобилем. Кровяные потеки застилали глаза. От сирен ДПС и скорой помощи голова гудела. Поперек трассы все еще стояли два искореженных куска железа. В одном из них Андрей увидел свисающую из окна руку жертвы ДТП. А рядом, в поле, он заметил другой помятый автомобиль.

«Машина… Моя машина…» – первое, о чем подумал, когда сознание мало-помалу прояснилось.

На улице темнело.

Неподалеку от себя Андрей услышал торопливые шаги.

– Стойте, стойте, – еле слышно пробормотал он и потянулся рукой к незнакомцу. – Вы знаете, где мой телефон?

– О, парень, ты в себя пришел! – отозвался мужчина, перекрикивая шум сирен и проезжающих мимо машин. Незнакомец сел рядом на присядки, чтобы пострадавший лучше его услышал. – Сейчас новая бригада приедет и заберет тебя. Потерпи чуток.

– Нет, не надо, – превозмогая нарастающую боль в висках, замотал головой Андрей. – Дайте позвонить, – сказал он и жестом изобразил телефон.

– А-а, телефон… Давай со своего наберу. Твой мы уже не найдем. Номер помнишь чей-нибудь?

Андрей кивнул. От резкого движения к горлу подкатил ком.

Он вспомнил только номер Вани, потому что комбинация его цифр походила на стишок. Мужчина ловко пробежался пальцами по экрану, приложил трубку к уху.

– Алло, здравствуйте! Меня Виталик зовут. Вы парня на машине с номером Мария 345 Виктор Олег 123 знаете? Мг. Да в аварию он попал. Сейчас в себя приходит, просил Вам набрать.

Незнакомец обратился к Андрею и протянул ему телефон.

– Парень, тебя.

Андрей схватил трубку дрожащей рукой.

– Алло, Вань… Я не знаю, что случилось. Машина – в поле, я – на дороге, – заговорил Андрей невпопад.

Голос терял звук, как в ночном кошмаре, рука тряслась под тяжестью телефона. Пальцы непослушными деревяшками сдавили трубку, как тиски. Влажный воздух проходил носом, словно металлическая стружка, от которого недолго задохнуться.

– Андрюх! Андрюха! Я сейчас Косте и Олегу позвоню. Они приедут. Все будет хорошо! Дай трубку мужику.

Андрей послушно протянул телефон хозяину.

– Алло, парень, – снова ответил Виталик. – Ну твоего брата сейчас другая бригада заберет, а машину эвакуатором на стоянку отвезут. Что с ней и как, я точно не знаю, но на крыше была.

Незнакомец отошел в сторону, еще немного поговорил с Ваней и сбросил звонок. К тому времени спасатели извлекли из смятого, как лист бумаги, автомобиля тело погибшего.

После того, как невеста бросила Андрея в день свадьбы, он замкнулся в себе, стал часто думать о смерти. Андрей мечтал, как с ним произойдет какой-нибудь несчастный случай, его обнаружат, сообщат о гибели коллегам, друзьям, родственникам и, конечно, Ксюше. Он ни раз представлял, как она будет рыдать над его бездыханным телом и убиваться от горя.

В юности Андрею нравились «плохие девочки». Истерики, шантаж, мольбы о прощении он считал проявлением истинной любви. Этим Ксюша и поймала его на крючок. Отношения с парнем, по которому тайком вздыхали подруги, льстили ей.

Утром, в день свадьбы, когда до приезда первых гостей оставались считанные часы, Ксюша резко передумала выходить замуж. Она собрала вещи и сказала Андрею, что между ними все кончено. Белое пышное платье так и осталось висеть на стойке в гостиной. Андрею хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Ему казалось, что клеймо неудачника теперь может стереть только могила.

В день аварии Андрей возвращался из города, куда ездил по делам. Погода стояла пасмурная, моросил дождь. Внедорожник со встречной полосы так быстро и неожиданно вылетел в лоб темно-серой иномарке, позади которой ехал Андрей, что шанс избежать столкновения был всего один. Андрей не раздумывая дернул руль вправо. Автомобиль зацепил мокрую обочину и улетел в поле.

Мелкий дождик тянулся с неба тонкими нитями. Один экипаж скорой помощи забрал в больницу живого водителя внедорожника, другой – увез накрытое темной пленкой тело второго участника аварии. Андрей оглянулся по сторонам,проморгался, скинул с себя флисовое покрывало и попытался встать. Перед глазами все поплыло. Обмякшее тело повалилось на влажный холодный асфальт.

…

Брат Ивана и Андрея, Олег, рос трудолюбивым парнем. Прежде чем открыть свой автосервис, сам несколько лет проработал слесарем в Краснодаре. Олег лично занимался рекламой, закупкой запчастей и прочего. После досрочного выхода на пенсию с бизнесом стал помогать и отец. Бухгалтерию вела жена Люда.

Поначалу на зарплату автослесарей уходила львиная часть прибыли, но потом клиенты потянулись за качеством, и от заказов не было отбоя. Жена Олега раньше работала бухгалтером в другой компании. Она считала, что в случае чего у семьи останется запасной источник дохода – ее работа.

Казалось бы, все у Олега и Люды хорошо: если считать годы школьной влюбленности, то вместе больше двадцати лет, работа ладилась, дом новый построили, два дорогих автомобиля купили. Было все, кроме детей.

У троюродной сестры Людмилы, которую она раньше никогда не видела, тяжело заболел маленький сын. Первым о беде узнал отец Люды, который держал связь со всей известной ему родней. Он рассказал дочери, что многие из родственников, друзей и знакомых помогли, но собранных средств все равно не хватает. Сумма, которую еще предстояло достать, была для того времени огромной – два миллиона рублей. У Люды и Олега такие деньги были. Они отдали почти все сбережения на лечение ребенка, которого даже не знали, и неожиданно решились на серьезный шаг – взять из детского дома в свою семью двух малышей.

Вика и Даниил были братом и сестрой. Их мама умерла от онкологии, бабушка ушла из жизни в преклонном возрасте, а кто отец малюток и где он – никто не знал. Дети остались круглыми сиротами.

Как только в доме появились дети, бизнес семейный бизнес пошел в гору. Через три года Олег и Люда открыли первую в своем поселке автомойку самообслуживания и еще несколько автосервисов в других районах. Людмила уволилась с работы, чтобы вести бухгалтерию мужа и больше времени проводить с семьей.

…

Андрею повезло – об аварии напоминало только сотрясение мозга да пара синяков на теле. Пока он поправлялся, его двухгодовалый автомобиль восстанавливал Олег.

Две недели больничного подошли к концу. Андрею казалось, будто в офисе его не было целую вечность. Он приехал на работу пораньше, чтобы зайти к Марии Михайловне. Горьковатый аромат кофе и цветочно-шипровый запах Алиных духов в коридоре явно намекали на то, что в приемной уже кто-то есть.

– Девчонки, привет! – застенчиво поздоровался Андрей, заглянув в приоткрытую дверь.

– Привет, Андрюш! – ахнула Аля. – Как ты?

Катя улыбчиво кивнула в знак приветствия и сложила руки под подбородком.

– Нормально. Больничный закрыли, – неохотно ответил Андрей. – Мария Михайловна пришла?

Катя и Аля переглянулись.

– Андрюш, тут такое дело… Ты только не волнуйся, – несмело начала Аля. – Марии Михайловны еще недельки две не будет. В той аварии… – замялась она. – Ее сын разбился.

Мелкая дрожь забила изнутри. Голова перестала соображать. На лбу проступил голодный пот. Андрей схватился обеими руками за дверной косяк, чтобы устоять на подкосившихся ногах.

– Да ты что?! – прошептал он бескровными губами.

– Тебе плохо? Присядь! – подскочила Катя.

– Не, нормально все. – отмахнулся Андрей, молча постоял в дверях доли секунды и ушел к себе.

В пустом кабинете ему захотелось разрыдаться в голос, но так, чтобы никто не услышал. Андрей не был виновником той аварии, но почему-то чувствовал себя виноватым и перед Тимуром, и перед Марией Михайловной. Смерть, которую он ждал, нашла его, влепила жирную пощечину и ушла с другим, как непутевая невеста. Теперь Андрею стало ясно, что по-настоящему умирать он никогда и не хотел.

…

Когда Катя узнала, что Ваня ходил с ней соседними улицами, то догадалась, кем была та самая Регина. Девушка с таким именем в их поселке была одна.

На странице Регины, куда она не заходила более десяти лет, среди десятков старых фотографий Катя нашла одну, особенно задевшую за живое. Там девушка сидела в обнимку с Ваней. Точнее, влюбленный Иван обнимал ее, прислонившись к щеке губами.

Кате было интересно узнать, какой Регина стала сейчас, но страх снова увидеть ее в объятиях Вани не давал ввести в строке поиска заветное имя. Так или иначе, но любопытство одержало верх. Найти активную страницу Регины оказалось просто.

С главного фото на Катю смотрела эффектная блондинка со спортивной фигурой. Красотка в коротеньких джинсовых шортах, с длинными платиновыми волосами, спадающими на поясницу, смотрела куда-то вдаль, а сзади нее простиралось чистое голубое небо. На второй фотографии Регина позировала в вечернем платье, с пышными локонами и ярким макияжем на фоне огней большого города. Семейное положение: «влюблена». Статус: «счастлива». Город: «Москва».

«Понятное дело, что он ее так сильно любит, – защемило у Кати в груди. – Интересная, яркая, не то что я …»

Ни одной совместной фотографии с Ваней она не нашла.

…

Гриша, как и обещал, в назначенный день приехал с Аней на подмогу. Пока брат и муж косили сухостой, пилили поросль, Катя с невесткой наводили в доме порядок: мыли полы, окна, двери.

Аня вышла на улицу, вылила подальше от порога грязную воду из ведра и с любопытством покосилась за двор.

– Кать, это ваш сосед? – щурясь, спросила Аня и показала взглядом на незнакомца по ту сторону узкой грунтовой дороги. – Глянь, сейчас шею свернет, к нам заглядывает.

Лицо Кати просияло. Сквозь старенький кованый забор девяностых годов она разглядела Андрея.

– О, это же Андрюха с моей работы! – вскинула бровь Катя и широко улыбнулась.

Она вытянула руку вверх и помахала. Андрей ответил тем же.

– Анют, я на минутку, – предупредила Катя и спешно зашагала к калитке.

Андрей шел на встречу, смущенно приглаживая ладонью серую мешковатую футболку. Он выскочил из дома легко одетым, чтобы забрать квитанции из почтового ящика и вернуться обратно в дом. Дни становились короче и холоднее.

– Андрюш, привет поближе! – поздоровалась Катя, убирая с лица растрёпанные пшеничные пряди.

– Привет! А вы дом купили? – полюбопытствовал Андрей.

– Нет, – замотала головой Катя. – Это дом моей бабушки. Мы за ним ухаживаем просто. А ты живешь тут где-то?

– Да, вот, – ответил Андрей и указал рукой на ухоженный одноэтажный дом за спиной.

– О, как! Недавно переехали? Я выросла на этой улице, но вас не помню, – прищурилась Катя.

– Ну как сказать, недавно, лет десять живем здесь, – пожал плечами Андрей. – Наша мама раньше на этот дом всегда засматривалась почему-то. Когда узнали, что продается, то решили свой старый дом и бабушкин пай продать, а его купить.

– М-м, тогда понятно. Моей бабули нет в живых одиннадцать лет.

За спиной послышались шаги и задорный голос Гриши.

– Андрюха! Ты?! Сколько лет, сколько зим! – поздоровался он и протянул Андрею свободную от хозяйственной перчатки руку.

Андрей тоже не скрывал радости от случайной встречи: крепко пожал руку Гриши и с широченной улыбкой на лице похлопал его по плечу.

– А вы… знакомы? – спросила Катя.

Она растеряно переводила взгляд то на брата, то на коллегу.

– Конечно! – развел руками Гриша. – Мы с Андрюхой и его братом Олежеком на стадионе сколько лет в футбол гоняли! Ты разве не помнишь, как их брата малого по трибунам гоняла? Он, знаешь, каким егозой был? О-о-о! А сейчас, на тебе, – крутой военкор!

…

Иван заметил у себя новую подписчицу с именем «Катя Колган» и несколько дней не ходил, а порхал. Он публиковал одну запись за другой, в надежде получить еще больше оценок от одного единственного читателя.

– Кость, ты видел? Девять записей оценила!

– Конечно, видел! – ответил Костя и шумно выдохнул в трубку, будто заулыбался. – Может напишешь уже?

– Думаешь, надо? А что мне ей сказать? Я зашел к ней на страницу, фотографий вообще нет. Ладно, если бы вроде как узнал, а так… – размышлял вслух Ваня. – Зато у мужа фоток полно и почти все свежие, семейные.

– Может, ты и прав, – согласился Костя. В трубке повисло молчание. – Слу-у-ушай! Есть идея! Помнишь, ты пост про оберег писал-писал, но так и не опубликовал? – затараторил друг.

– Ну-у-у? – задумчиво спросил Иван.

– Время пришло! Подпиши пост как-нибудь загадочно или сам с оберегом сфоткайся. Может, она увидит и первой напишет!

Ваня еле слышно закряхтел, привстал и зашагал по комнате.

– А идея-то хорошая! Есть у меня фотографии из командировки, где его прям хорошо видно, – загорелся Иван. – Как считаешь, надо ли беседу с командиром публиковать, где он спрашивал язычник я или нет?

– М-м… – монотонно промычал на выдохе Костя. – А ты к себе прислушайся и сам реши.

– Понял, – коротко ответил Иван.

– Даже мне ничего не говори! Пусть я тоже обо всем узнаю у тебя в группе.

…

– Кать, ты еще на почту не ездила? Привет, кстати! – впопыхах спросил Андрей, влетевший в приемную вихрем.

– Привет! Нет еще.

– Ура! А то скопилось у меня тут за время больничного… – шкодливо добавил он и положил ей на стол десятисантиметровую стопку документов и пять запечатанных конвертов с пометкой «лично в руки». Такие документы содержали коммерческую тайну.

– Ну надо – значит надо. Постараюсь сегодня все отправить, – улыбнулась Катя и притянула к себе стопку бумаг.

– Спасибо! – кивком поклонился Андрей и вышел из приемной.

На регистрацию корреспонденции ушло много времени. Двухнедельное отсутствие Андрея дало о себе знать.

Среди конвертов «лично в руки» был еще один, не подписанный и не запечатанный.

«Странно… Андрей за этим строго следит», – подумала Катя, запуская руку в конверт.

Она бесшумно достала сложенный вдвое, исписанный синей пастой лист формата А4, и бегло просмотрела текст. Через пару секунд у нее перехватило дыхание, руки затряслись, а в висках застучало.

«Это… это личное письмо Андрея! – кольнула догадка. – Нельзя читать чужие письма!» – ругала себя Катя, поглощая строчку за строчкой, пока не дочитала до конца.

«Ксюха, будь счастлива! Прощаю и отпускаю тебя с легким сердцем, прости и ты меня за все!»

Катя чувствовала себя преступницей. Настоящей воровкой. Сердце странно сжалось, заныло, к горлу подкатил ком.

«Он это написал, чтобы отправить или сжечь? – постаралась сообразить Катя. – Вроде есть такая техника: выплеснуть все на бумагу, а потом сжечь. Как бы там ни было, но это письмо больше никто не должен увидеть. Если Андрей узнает, что я читала, будет катастрофа»

За дверью послышались шаги. Катя судорожно сложила листок, затолкала его в пустой конверт и спрятала в свою сумку. Едва она успела закрыть молнию, в кабинет вошла Аля.

Сердце стучало, как работающая швейная машинка. Разогретая кровь, казалось, со всего тела хлынула к щекам. Катя едва заметно выдохнула.

…

Макар уснул в гостиной на диване под шум работающего телевизора. Прошедшая неделя выжала из него все силы. Разбудить мужа и отправить в спальню Катя даже не пыталась. Она подложила ему под голову подушку, укрыла клетчатым пледом, выключила телевизор. Если Макар вечером уснул в гостиной, то до утра его не разбудит даже пушечный выстрел.

Катя улеглась одна в пустой спальне, но сон никак не шел.

«Я сегодня ни группу свою любимую не читала, ни к Ване не заглядывала», –подумала она, перевернулась на другой бок и нащупала на тумбочке телефон.

Катя вдоволь начиталась постов о непознанном и вечном, и теперь подавно не могла уснуть. Нахлынувшие за день эмоции отступили, но мысли о том, что не одна она носит за пазухой тайну, не давали покоя. Оттого хотелось прям сейчас, сию минуту, почувствовать себя частью чего-то большого и важного.

«Мне ведь и раньше было интересно узнать: кто стоит выше людей, богов, Вселенной, выше всего? Как оно там на самом деле? А что, если моя нынешняя жизнь сложилась так, как сложилась, чтобы я снова задумалась об этом? Может быть, так у всех? Вот посмотрит на меня другой человек и подумает: «счастливая». Но никто же не знает, от чего я плачу по ночам», – размышляла Катя.

Полная луна то заглядывала в окно, то пряталась за мимо проплывающим курчавыми тучами. Два соседских голосистых петуха во всю запели, приветствуя новый день. До рассвета оставалось недолго. Зудящая головная боль защекотала затылок, макушку, потянулась к вискам. Катя зажмурилась и, наконец, уснула.

Глава 11. Сейчас или никогда

Новый год подкрался незаметно. В честь грядущего праздника один из партнеров прислал в офис хлебозавода подарок: чай, кофе, конфеты и красочные жестяные коробки печений с предсказаниями – лидеры продаж.

В приемной стало шумно и весело. Катя надломила угощение, вынула крошечный сверток, развернула его кончиками пальцев и прочла: «Любовь, которую не ждали». Уголки губ невольно дрогнули. Катя не заметила, как покраснела. Она аккуратно свернула непослушную записку обратно и спрятала в ящик стола. Собравшиеся охотно делились полученными прогнозами, но Катя не хотела рассказывать, что ей досталось.

Аля с недоумением уставилась на желтоватый клочок бумаги и громко зачитала:

– «Встреча в Гавани Петра и Павла»… Хм…

Вера оживилась. Вытянула руку вперед:

– Аль, а у меня вообще: «Засверкают на солнце два обручальных кольца». Представь!

До переезда в поселок Вера работала технологом хлебобулочных изделий на заводе в другом городе. Ее первый, и пока единственный, брак распался. Муж крепко выпивал, не работал. Попытки избавить его от алкоголизма не увенчались успехом. После развода Вера с детьми оказалась на улице и приняла решение вернуться к себе домой. Мария Михайловна сумела отговорить ее от увольнения и протянула руку помощи. Вере предоставили служебную квартиру.

– Ну да, лихо… – поддержала разговор Аля и с наслаждением съела лакомство.

Мария Михайловна разломила свое печенье, когда осталась в кабинете одна. На аккуратно вырезанном кусочке бумаги была надпись: «Большое маленькое счастье». Мария Михайловна перечитывала три простых слова до тех пор, пока в глазах не помутнело.

«Какое мне теперь счастье?! – подумала она, дрожащей рукой вытерла слезы и скрутила записку. – Я буду счастлива, если Бог сжалится надо мной и заберет к себе».

…

– Рая, спи. Завтра в школу не встанешь, – прошептала на ушко Катя.

– Мам, ну полежи со мной. Давай поговорим?

– О чем?

– Ну… о жизни, – заигрывающе ответила Рая и подложила под щеку ладонь.

Катя прилегла рядом с дочкой. Они о чем-то болтали, обнимались. Когда Рая забормотала что-то тихо и невнятно, Катя убрала небрежно упавшую прядь волос с ее лица, нежно поцеловала дочь и медленно встала с кровати.

«Разговоры о жизни кого угодно утомят», – с улыбкой подумала она.

На письменном столе Раи лежал самодельный конверт из тетрадного листа с корявой надписью: «Письмо Деду Морозу». Катя не удержалась, бесшумно открыла конверт и достала письмо.

«Дорогой Дедушка Мороз, поздравляю тебя с наступающим Новым годом! В этом году я себя вела хорошо, слушалась родителей, бабушек и дедушку. Мне не надо ничего дарить на Новый год, но, если ты существуешь, сделай так, чтобы у нас с братом появился еще один братик или сестричка. Спасибо, Дедушка Мороз!»

Катя подняла глаза вверх, прочла письмо еще раз.

«Дети раньше никогда не говорили, что хотят младшего брата или сестру. Наверное, за драками некогда было… – подумала она и слегка улыбнулась. – Будет здорово, если у Гриши и Ани родится ребенок. Рае скажем, что плохо уточнила, какого именно братика ей надо было».

Катя аккуратно сложила письмо, убрала его в конверт и вернула на место. Комнату дочери она покидала с легкой грустью, потому что знала – рожать от Макара она больше не станет.

Купалась Катя не спеша. Она отжала с длинных волос лишнюю воду, открыла банку с новой маской. Древесно-пряный аромат смешался с горячим паром и ударил в нос.

«Какой-то запах знакомый», – подметила Катя, с лихвой нанесла средство на копну вымытых волос и собрала на макушке высокий толстый пучок.

Веки блаженно опустились. Поток мыслей прекратился. Катя расслабила плечи, сделала медленный вдох, но тут же силой вытолкнула воздух из груди. Непрошеные воспоминания вырвались наружу: антикварная лавка, лоток с новенькими оберегами из орешника, пряный аромат которых витает в торговом зале, как незримый дух, а совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, стоит Ваня.

Шум воды стал слышаться все громче. С волос на плечи посыпались холодные капли. Небрежный пучок развалился, и пропитанные маской пряди скользнули по лопаткам.

«Может, первой написать? – спросила себя Катя. – А зачем? Кто он и кто я? Ваня меня даже не вспомнит», – подумала она и сделала воду погорячее, чтобы смыть глупые мысли.

Кожа стремительно краснела. Клубы пара вздымались к потолку, переваливались через матовые перегородки душевой и таяли. Сердце колотилось, не успевая гонять по венам разогретую кровь. Катя почувствовала, что задыхается.

…

Три часа ночи. В одной из квартир московской многоэтажки горел свет.

«Не все сокровища порой из золота. Оберег, наделенный истовой верой, хоть из дерева, хоть из металла, ткани или камней, будет не просто украшением. Он – самое что ни на есть настоящее сокровище», – закончил пост Иван.

Он закрыл глаза, сполз по спинке на край стула и свесил руки, чтобы кровь быстрее хлынула к уставшим пальцам.

«Интересно, а как мастер этих оберегов пришел к язычеству? Он ведь что-то почувствовал?» – задался вопросом Иван.

Внутренний голос вдруг замолчал, дыхание стало ровным. На доли секунды Ивану показалось, будто он очутился где-то на улице: по коже скользнул холодок и защекотал веки, лоб, затылок. Перед сомкнутыми глазами нарисовалась необыкновенно живая картинка: небо заволокло серой дымкой, зеленые кроны молодых берез волнует ветер. Сочные, будто восковые листочки на ветвях колышутся, как атласные ленты. Вот-вот сорвется дождь.

Ваня поморщил лоб, с трудом открыл покрасневшие глаза.

«Я купил этот оберег, потому что Катя носила такой же или… нет? Она тогда сказала, что нужно просто услышать свой. Так, может быть, меня «позвали»?

…

Ночь прошла для Кати беспокойно: она то просыпалась несчетное количество раз, то видела кошмары в своих коротких сновидениях. Необъяснимая тревога точила изнутри, как голодный червь. Когда в полумраке спальни белые настенные часы с черными римскими цифрами показали пять утра, Катя встала с постели. Глаза горели от недосыпа, голова гудела, руки дрожали. День обещал быть трудным.

– Макар, отвезешь меня на стрижку в четыре вечера?

– Я буду на объекте. Вызови такси, – сказал муж, не отрывая губ от ободка чашки.

– Ладно. Есть наличные? У меня только на карте.

– Нет, надо ехать в банкомат. Хочешь, сейчас съезди, чтобы перед работой не петлять? – ответил Макар с ноткой раздражения и замолчал, будто подбирая слова. – Давай продадим твой дом, пока он не развалился, и купим тебе машину? Если хочешь знать, то мне уже надоело на том дворе спину гнуть! – выпалил муж и встал из-за обеденного стола.

Катя с недоумением посмотрела Макару вслед.

– Почему он должен развалиться? – спросила она.

Муж остановился в дверях на полушаге и, не оборачиваясь, развел руки в стороны.

– Да потому что ты вкладывала в него деньги когда, лет пять назад?

– И что? – как ни в чем не бывало ответила Катя. – Зато крыша новая. Скоро погашу кредит, и можно будет еще что-нибудь сделать.

Макар повернулся, сунул руки в карманы и подпер плечом дверной косяк.

– О, как! А это уже интересно! То есть… вместо того чтобы продать этот чертов дом и купить себе машину или, ладно уже, взять на нее кредит, ты собираешься лезть в долги ради какой-то хибары?

Катя не успела ответить. Макар растянул на лице брезгливую ухмылку и резким выпадом руки приказал жене замолчать.

– А-а-а, погоди! Почему какой-то? Твоей! Тебе же ее мама в дарение подписала, чтобы я не влез! Умно, милая, умно…

Катя почувствовала, что закипает. Она сжала губы и выскочила из-за стола.

– Во-первых, милый, у меня уже была машина, которая, кстати, тоже появилась благодаря моей маме. Ты же сам уговорил меня ее продать и добавить деньги тебе на иномарку! Я сказала «тебе», потому что водишь ее только ты! Я садилась за руль раз пять, когда ты был пьяным. Прежде чем мою мать в чем-то обвинять, вспомни, что твои родители подарили тебе на свадьбу! Я сказала «тебе», потому что…

Макар выпрямился, сложил руки на груди и потупил взгляд.

– … потому что отец оформил ее на меня до свадьбы, и она не была совместно нажитым имуществом, как тебе хотелось? – отчеканил он и метнул на жену исподлобья колючий взгляд.

– Да ничего мне от вас не хотелось! – крикнула Катя и всплеснула руками. – А нет, погоди… хотелось! Встать и уйти с той проклятой свадьбы! А что до моей мамы… Правильно сделала, что на дарении настояла, хоть я и просила куплю-продажу оформить. Хотела получить налоговый вычет и потратить его на ремонт.

Когда эмоции поутихли, Катя с опаской ступила назад.

– Не повезло тебе, Макар, с женой. «Всю жизнь на шее у тебя просидит», – повторила она слова свекрови, намертво въевшиеся в память.

Макар побледнел, растерялся.

– Дом этот, – обвела глазами Катя. – Чей?

– Мой… – не раздумывая ответил Макар. – Н-н-наш.

– Наш?! – наигранно взметнула брови Катя. – Сам-то себя слышишь вообще? Твой, Макар! Твой и твоих родителей. Ты всегда, всегда упрекаешь меня в том, что я не приношу деньги в семью, а если приношу, то мало! Тебе всегда мало! А напомни, кто я здесь? Где прописана я и твои дети?

Макар молча разглядывал пол под ногами.

– Молчишь… – через силу улыбнулась Катя. – Правильно, мы с детьми прописаны в квартире моей мамы.

Макар уже был не рад, что затронул жилищный вопрос. Родители переоформили на него дом еще до свадьбы, чтобы Катя в будущем ни на что не претендовала, но прописать жену по-прежнему не разрешали. Лариса Викторовна не раз напоминала сыну, что в случае заключения с Катей брачного контракта, он может рассчитывать на более щедрую помощь от родителей. Макар заинтересовался предложением матери, но не мог придумать, как сказать об этом жене.

Катя поправила растрепанные волосы и, задев плечом Макара, быстро зашагала в ванную.

«Не продам! Ни за что не продам!» – кричала она про себя, прячась за дверью из цельной древесины.

Подступившие слезы душили. Подбородок дрожал. Руки тряслись. Катя прислонилась к стене, отделанной дорогой керамической плиткой, сдавила переносицу и прерывисто вздохнула.

«Но насчет машины он прав. Еще неизвестно, сколько я вытерплю этот брак. Знать бы, что будет завтра…»

На работе с самого утра Катя была молчаливой и без остановки прокручивала в памяти детали утренней ссоры.

– Какая-то ты сегодня не такая, дорогуша, – заметила Аля, выглядывая из-за монитора.

– Не, все нормально. Работы много, – сухо ответила Катя.

– Что-то случилось?

– Нет, все нормально, – повторила Катя, безуспешно пытаясь выковырять из бумаги застрявшую скобу.

Аля откинулась на спинку компьютерного кресла, перевела взгляд на монитор.

– Кстати, послушай, что астрологи пишут: «Сегодня на Солнце зафиксирована аномально высокая активность. У людей могут наблюдаться резкие перепады настроения, раздражительность, недомогание. Окружающие в этот день сбросят маски и покажут свое истинное лицо», – зачитала вслух Аля.

– Про маски звучит так, будто кожу сбросят, – пробормотала Катя.

«Опять маски… Теперь понятно, что за концерт был с утра».

…

– Сев, – позвал шепотом Миша. – Как твоего папу зовут?

– Мака-а-ар, – ответил Сева.

– Так, ребят, садимся, пристегиваемся, – громко скомандовал Макар через открытое окно трем мальчишкам, воспитанникам спортивной школы.

Миша был племянником Евы и ходил с Севой в один класс.

Ребята уселись на заднее сиденье, пристегнулись. Миша – посередине. Макар украдкой поглядывал на него в зеркало заднего вида, искал знакомые черты. Внешне Миша мало походил на своих покойных родителей. Он рос мужской копией тети Евы. Раньше Макар не допускал мысли о том, что может стать отцом для кого-то, кроме своих детей. Но Миша – другое дело. Он был лучшим другом сына и племянником Евы. Любимой Евы.

Машина свернула на тупиковую улицу с некогда богатыми домами 90-х годов. Замедлила ход. Остановилась.

– Дядя Макар, спасибо, что подвезли, – сказал Миша, открывая дверь автомобиля.

– Рад помочь, Михаил. – улыбнулся Макар. – Заходи в гости! Тете Еве большой привет!

Глаза Макара покраснели, когда Ева вышла за калитку в домашнем плюшевом халате. Она приобняла Мишу, помахала рукой Макару и Севе. Они с улыбкой кивнули в ответ. Внедорожника с мурманскими номерами перед двором не было.

Автомобиль Макара тронулся.

«Откуда в ребенке такая сила? Где он её берет? – размышлял Макар, наблюдая в боковое зеркало, как Ева и Миша заходят во двор. – Потерять родителей, маленькую сестру, да вообще все, к чему привык и не сломаться… Не то что я, чуть что, сразу в истерику. Бедная Катя. Столько лет меня терпит. Зачем я ей утром наговорил всяких гадостей? Зачем? Ну подарила теща дом, да и ладно! Насчет машины тоже… Сам же сказал, что на двоих будет, а в итоге то по объектам, то по командировкам на ней мотаюсь. Еще и контракт этот мамин… Я сам от себя устал, – подумал Макар. – Интересно, а для Евы я каким бы мужем был?»

…

Катя тихонько закрыла за собой дверь, положила сумку на комод и разулась. В гостиной кто-то убавил звук телевизора. Послышались тяжелые торопливые шаги. Показался муж. Макар подпер плечом дверной косяк, как утром, сложил руки на груди.

– Я же сказал, чтобы позвонила, как освободишься! – буркнул он.

– Пока меня докрасили, уже время маршрутки подошло, – ответила Катя как ни в чем не бывало.

– А туда как добралась? С каких это пор ты расписание маршруток выучила? Типа гордость свою показываешь?

Катя громко вздохнула, повесила куртку на плечики.

– Ничего я не показываю. Не было бы маршруток, я бы позвонила. Заставляешь тебя круги наматывать – плохо, не заставляешь – тоже плохо!

Макар молча развернулся и ушел в гостиную, рухнул на диван перед телевизором. Катя ушла в спальню переодеваться.

«Будто и не заметил, что я утром ушла на работу светленькой, а вернулась – рыжей. Живем как чужие», – подумала она, заматывая свежеокрашенные шелковистые волосы в небрежный пучок.

Утренняя встряска и вечерняя прогулка на свежем воздухе взбодрили. Катя переоделась, поужинала и принялась за домашние дела.

Грязная посуда стремительно убывала из раковины. Катя хотела повозиться в горячей воде и пене, поэтому не стала загружать посудомоечную машину. Когда работа была завершена и она вытерла сморщенные руки белым вафельным полотенцем, за спиной послышался щелчок электрического чайника. Макар подошел со спину, вытянул руку, чтобы взять с сушилки чистую чашку, и слегка коснулся плеча жены.

– Тебе хорошо с таким цветом, – мягко сказал он.

– Спасибо, – сухо ответила Катя.

Макар отставил чашку в сторону, приобнял жену.

– Я не хотел ругаться утром, оно как-то само получилось…

Катя не коснулась его в ответ.

– Ладно, проехали. Мне тоже сделаешь кофе?

– Конечно, – оживился Макар и потянулся за второй чашкой. – Я тут подумал… Может, будешь на нашей машине ездить, а для меня что-то простенькое возьмем? Какая разница, на чем по объектам кататься.

Чайник во всю клокотал, Макар гремел кружками, чайными ложками.

– Давай лучше мне какую-нибудь простую, но новую машину возьмем, чтобы на гарантии была.

– Ну… тоже вариант, – согласился Макар. – Как раз опыт накатаешь.

Остаток вечера потянулся лениво и нудно.

Муж полулежа листал каналы в гостиной, дети тихонько сидели по своим комнатам. Катя в спальне бесцельно листала ленту в социальной сети и старалась ни о чем не думать. Неожиданно одна из записей заставила ее встрепенуться. Это был пост Ивана.

«Это же оберег, который он у меня покупал! Да ладно?! Неужели до сих пор носит его?!»

В своем новом посте Иван рассказал о том, как удивился вопросу командира, принявшего его за язычника, как раньше был уверен, что язычество давно кануло в лету времен и оставило после себя лишь народную память. Ваня рассуждал о том, что мир гораздо шире, чем можно себе представить, и за далеким видимым горизонтом простирается бесконечность непознанного. А еще он рассказал подписчикам, как у него появился тот самый потемневший от времени и пота оберег, который привлек внимание командира, и прикрепил фото к посту.

Глаза жадно поглощали строчки. Катя дочитала до конца, занесла над экраном дрожащие пальцы и нажала на сердечко под постом.

С лица не сходила улыбка. От того, что Ваня ее помнит, хотелось петь и танцевать, но непрошенные мысли о Регине якорем потянул встревоженное сердце вниз.

«Так вместе они или нет? Может ли человек в мельчайших деталях помнить того, кто ему безразличен?» – терзалась от неведения Катя.

Она вскочила с постели, кругами зашагала по комнате. Казалось, в спальне стало нестерпимо жарко, душно, тесно, а горячая кровь одномоментно хлынула к щекам со всего тела. Катя открыла окно на распашку, подставила лицо под холодный поток свежего воздуха. То ли мимолетное, давно забытое чувство взаимности, затрепыхалось где-то глубоко в груди, то ли слова Ивана пронзили душу отголосками чего-то родного, что так сильно тянет домой.

…

Мелкий снег посыпал улицы белесой крошкой. Ветер ледяными порывами безжалостно хлестал влажные от слез глаза и щеки. Обычно зима на юге теплая и дождливая, но последние недели уходящего года стали исключением.

Аля, ее брат, невестка и тетя стояли у гроба. Мужской плач, неожиданно раздавшийся у самой калитки, заставил вздрогнуть, обернуться. Невысокий плотный мужчина лет шестидесяти прижимал ко рту покрасневшие от холода руки и рыдал взахлеб. Это был старший брат покойной, который примчался из Петропавловска-Камчатского.

Мама Али умерла неожиданно. В то роковое утро она проснулась в хорошем настроении, загрузила белье в стиральную машину, достала из морозилки мясо, чтобы после работы приготовить ужин. Аля спохватилась, что мама через чур долго вешает на улице белье, когда до выхода из дома оставались считанные минуты.

Мария Михайловна, Андрей, Катя, Юля и Вера приехали на похороны вместе.

Катя возложила цветы последней, огляделась, но найти коллег так и не смогла. Она отошла в укромный уголок у входной двери, куда ветер не протягивал свои холодные клешни. Две пожилые женщины появились впереди будто из ниоткуда. Они стояли к ней спиной и тихо беседовали.

– Леночка-Леночка… – запричитала одна. – Всю жизнь на этот дом пахала, здоровье портила… Для чего, спрашивается? И до пенсии не дожила.

– Ну как, для чего? У нее же дети остались. До пенсии не дожить можно из-за чего угодно. Вон, глянь, Надя Клочкова, всю жизнь жила на всем готовом, а муж нашел себе молодую, и все, не стерпела, – возразила другая.

Катя услышала знакомое имя и фамилию, напрягла слух. Женщины говорили о первой жене Игоря, зятя Макара.

– О-о-о, сравнила! Та всю жизнь как сыр в масле каталась, а Лена из жил тянулась. Дети конфет не видели.

Собеседница подкатила глаза, мотнула головой.

– Да с чего они их не видели-то? Аля с Сашей всегда были одеты, обуты и накормлены. А ты слыхала, что Нади муж уже и от той молодой загулял?

– Да ты что! Нет, не слышала.

– Да-а-а. Машина его целыми днями у нас на улице стоит. Вот эту молодую, от которой загулял, вроде, Маринка зовут. Фермера Колгана старшая дочка.

Катя знала, что у сестры Макара жизнь – не сахар. Марина недавно устроилась на работу в бюджетную организацию, все чаще стала называть мужа по фамилии, удалила со своей страницы все совместные фотографии с ним. Единственная дочь, которую родила поздно, уже выросла. Лариса Викторовна в последнее время часто говорила Кате о том, как хочет, чтобы Марина бросила Игоря и вернулась в родительский дом.

Катю коробило от сплетен, которые ей поневоле пришлось выслушать, но спорить с незнакомками на похоронах она не хотела, поэтому при первой же возможности ушла подальше и скрылась в толпе.

…

Мария Михайловна предлагала Але взять отпуск хотя бы на неделю, но та проводила дядю и вышла на работу уже через два дня. По ее словам Али, находиться одной в пустом доме было еще труднее.

Генеральный директор сидела в невзрачном сером графитовом костюме на бежевом диванчике, сложив сухие руки на коленях, и в полголоса о чем-то говорила с Алей. Катя вернулась из почтового отделения, мимолетом взглянула на Алю, кивнула Марии Михайловне и ощутила, как электрический заряд рысью пробежал по кончикам пальцев. Она вдруг заметила, как женщина, на которую равнялась, постарела и осунулась. Катя невольно вспомнила себя, точнее, свое давнее отражение в зеркале, когда в похожем сером графитовом костюме собиралась с сыном в детскую поликлинику. Теперь защемило и сердце.

«Когда Сева родился, я была похожа на призрака, потому что все силы отдавала ребенку. А Мария Михайловна, наоборот, своего сына потеряла. Эта рана не затянется никогда», – подумала Катя.

Мрачные мысли ненадолго отступили, когда в дверь приемной постучались.

– Кать, пойдем ко мне, нужна пара автографов, – махнул рукой Андрей.

– Сейчас, – ответила Катя.

Андрей усердно раскладывал бумаги на столе и с кем-то говорил по громкой связи. Он указал Кате на стул, протянул небольшую стопку документов и первую попавшуюся ручку.

Катя ставила подпись быстро и размашисто, но через пару мгновений до боли знакомый голос заставил сердце остановиться. Рука дрогнула.

– Ну так что, на концерт приедешь? Отпросился?

Низ живота сковала ноющая боль. Андрей говорил с Ваней.

Кате нестерпимо захотелось сделать или сказать какую-нибудь глупость, чтобы Иван догадался, что она здесь, совсем рядом, тоже слышит его. Но здравый смысл, как суровый надзиратель, держал разум в узде. Теперь Катя не спеша выводила каждую черточку, каждый крючок своей корявой подписи, лишь бы как можно дольше побыть у Андрея и послушать Ваню.

– Ладно, до связи тогда. Не пропадай надолго… – мягко сказал Андрей.

– Понял. Принял. Всем привет! – весело ответил Ваня.

Катя отложила ручку в сторону и протянула Андрею стопку документов.

– Исполнено! – бойко отчиталась она и кивнула, стараясь скрыть смущение.

– Спасибо! – улыбнулся Андрей. – Извини, что пришлось тебя в слушатели записать. У брата просто работа такая, что по его звонку мы бросаем все и отвечаем. Неизвестно, когда позвонит в следующий раз.

– Да перестань, ничего страшного, – махнула рукой Катя и поджала дрожащие губы.

В приемной было пусто. После разговора с Марией Михайловной Аля ушла в архив, поэтому никто не видел, какой взволнованной вернулась Катя.

«Почему я просто не могу взять и написать ему первой? – спросила она себя, нервно выбивая на клавиатуре пароль. – А если Ваня расскажет все Андрею? Как я тогда буду ему в глаза смотреть? Подумает, что Ване на шею вешаюсь, пока у самой дома муж и дети. Нет. Не надо. Не хочу».

Буря волнения нарастала, грозя вот-вот вырваться наружу.

«Будь, что будет!» – подумала Катя, взяла в руки телефон и зашла на страницу Ивана.

Сердце билось так, что она видела, как колышется блузка на груди. Ладони потели. Пальцы не слушались. Телефон выскальзывал из рук. Все происходило, как в тумане.

На странице Вани, куда заходила сотни раз, она нажала на поле «сообщение», открыла пустой диалог.

За дверью послышался стук каблуков. Дверная ручка опустилась. Катя потушила экран телефона и убрала его в сторону.

Аля вошла в приемную с кучей папок.

– Ты на обед домой поедешь? – спросила она, пытаясь отдышаться.

– Нет, в столовую пойду. Дети уже дома. Сегодня у них короткий день, а с понедельника –каникулы.

– Здорово! Значит, вместе пойдем.

…

Самолет со съемочной группой приземлился в Москве рано утром. Облака, с которыми недавно плыли на равных, теперь остались высоко небесах. Ваня спускался по трапу вниз, жадно вдыхая не прогретый свежий воздух. За плечами осталась еще одна командировка.

Впереди, подальше ото всех, как всегда первым шел звукооператор Слава. По прилету из каждой командировки его встречала жена Маша с двухлетним ребенком. Славик, завидев их, разве что не бежал.

– Счастливый, – со светлой завистью подумал Ваня. – Вот кто бы меня так ждал…

В одиннадцать утра Иван закрывал за собой дверь съемной квартиры. В самолете он во всех красках представлял, как приедет домой, съест чего-нибудь сладкого, искупается в горячей воде, замотается в теплое одеяло и сладко уснет на несколько часов. Ваня поставил чайник, достал из холодильника мамино малиновое варенье и позвонил Андрею.

Брат ответил сразу.

– Привет, Андрюх! На работе?

– О-о-о, привет, малой! Наконец-то! Да, на работе, но говорить могу. Как дела?

– Нормально. Только-только приехал.

– Ну жив, здоров – самое главное!

– Как родители, Олег?

– У родителей все нормально, за тебя только переживали. Олег на днях два участка выкупил по соседству. С Людой детям стройки затеяли.

– Ни–че–го себе! Молодцы!

Ваня хотел сказать что-то еще, но Андрей его перебил.

– Кстати, забыл рассказать. Помнишь, дом напротив нас, который тебе нравился раньше?

– Ну…

– Так это, оказывается, дом моей коллеги! Там раньше ее бабушка жила. Да ты и коллегу мою, наверное, знаешь. Почти ровесница тебе. Помнишь Гришу, светленького и высокого такого, который с нами на стадионе в футбол по выходным играл? Это брат ее. Ты его еще «блондином» дразнил.

– Не-а, не помню. Лицо бы увидеть. А коллегу как зовут?

– Катя Колган. Ну это она по мужу Колган. А девичья, получается, Круглова. Сейчас, кстати, документы придет подписывать.

Сердце Ивана заколотилось так сильно, что едва не сломало ребра.

– Если будешь занят, то попозже перезвони или на громкую поставь, – предложил Иван в надежде, что брат выберет второе.

– Ну давай на громкую, чтобы тебя не тревожить, когда отдыхать будешь, – заботливо ответил Андрей, включил динамик и продолжил рассказывать брату домашние новости.

…

Мартовское тепло радовало все чаще. В воздухе витал аромат свежести и новой жизни. Отечественный автомобиль серебристого цвета показался Кате пределом мечтаний. Они с Макаром вернулись домой из автосалона ближе к вечеру, уставшие, но счастливые.

Катя, которая со школьных лет часто страдала от бессонницы, сегодня уснула, едва прикрыв глаза.

Небо заволокло серой дымкой, зеленые кроны молодых берез волнует ветер. Сочные, будто восковые листочки на ветвях колышутся, как атласные ленты. Вот-вот сорвется дождь.

– Отдай! – истошно закричала девушка.

– Отбери! – с насмешкой ответил ей светловолосый парень в льняной рубахе и кожаном жилете.

– Я тебя предупредила, – пробормотала девчонка и бросила на парня тяжелый взгляд.

Она подняла перед собой лук со стрелой, натянула тетиву и прицелилась.

Дрожащие губы юноши предательски расплылись в улыбке. Он с опаской поглядывал на девушку, хоть виду старался не подавать. Непослушные руки никак не могли открыть грубый тканевый мешочек, в котором прощупывалось что-то маленькое и легкое. Как только завязки поддались и кончики пальцев коснулись заветной вещицы, над ухом юноши просвистела стрела и вонзилась в кору старого дуба за его спиной.

Девушка с облегчением выдохнула.

– Лымать! Лымать! – истошно закричал князь, подоспевший стремглав, и спрыгнул с коня. – Не смей! Ты убьешь Володара! Я запру тебя в темнице!

Лымать опустила лук, потупила взгляд.

– Княже! Княже! – замахал рукой парень и подался вперед. – Все не так! Все было не так! Лымать не хотела меня убивать. Она… упражнялась в стрельбе, а я, дурная голова, засмотрелся на ее подарок и не заметил, как очутился у дуба… – рьяно выгораживал обидчицу юноша.

– Лымать, ты сделала Володару подарок? – вскинул брови князь.

– Да, – не поднимая взгляда, ответила она.

Юноша затаил дыхание.

– Володар, покажи, – махнул рукой князь и выставил ладонь вперед. – Я тоже хочу посмотреть.

Лымать подкатила глаза, покраснела.

– Это полоз? – спросил князь, потирая кончиками пальцев слегка шершавую деревянную плашку.

– Да, – смущенно ответила дочь. – Меня волхв Артаким научил. Он рассказывал мне историю о том, что недруги с презрением называют их с Володаром род – «Змеиное отродье», а на самом деле Полоз их оберегает. Он отводит мечи, стрелы и другие опасности. Если, конечно, их нужно отвести. Я слышала, что Горыня хочет взять Володара с собой в поход…

Щеки Лымати загорелись румянцем. Володар покраснел тоже.

– Хвала Велесу, дочка! – с облегчением воскликнул князь и вернул деревянную плашку Володару. – Я уж было подумал, что ты хочешь убить сына моего лучшего воеводы! Как бы я тогда держал перед Горыней ответ?

Юноша нежно погладил оберег, протянул его Лымати и склонил голову. Девушка нерешительно подошла ближе, приняла подвеску, осторожно взяла пальцами края серой ворсистой веревочки и завязала их на затылке Володара. Юноша, не поднимая головы, украдкой глянул в сторону князя, уличил момент, когда тот отвернулся, схватил руки Лымати в свои ладони и поцеловал.

Катя проснулась примерно в десять утра, но подниматься с постели не спешила.

«Как настоящее кино! – подумала она. – Давно я таких красочных снов не видела».

.…

Понедельник. На улице было холодно, пасмурно и сыро. Катя вышла с проходной и посильнее укутала шею в теплый клетчатый палантин. Ветер больно колыхал тяжелые серьги на мочках ушей. Катя сунула руку в карман, чтобы достать ключи, но зацепилась брелоком за молнию и уронила связку рядом с лужей. Узкая кожаная юбка не позволяла ни присесть, ни наклониться. На помощь пришел молодой человек, который сидел в машине неподалеку. Он ловко поднял ключи и протянул их хозяйке. Катя подняла глаза и обомлела.

– В-ваня? – не поверила она своим глазам.

– Катя… – почти шепотом ответил Иван, не пряча улыбку.

Его рука с ключами опустилась.

– Вот так встреча! – смелее заговорила Катя.

– А ты как здесь? – спросил Иван и попытался изобразить искреннее удивление. – Я думал, ты из Ростова.

Катя на мгновение отвела взгляд в сторону, чтобы не смотреть в упор на Ваню слишком долго.

– Нет, я не из Ростова. Училась там просто. В так, родилась и выросла здесь, в поселке. На хлебозаводе секретарем работаю. Ты брата ждешь?

– Ну да. А откуда ты знаешь? – спросил Иван.

Катя сдержанно засмеялась.

– Тебя и твою семью весь поселок знает. Ты у нас знаменитость. Вы с братом, кстати, очень похожи.

Дверь проходной хлопнула. На улицу вышел Андрей.

– О, меня ждете? – пошутил он.

Катя кивнула, Иван смущенно опустил глаза.

Андрей вскинул бровь, перевел взгляд с Кати на Ваню

– А вы знакомы? – спросил он.

– Ага, – ответила Иван.

У Андрея зазвонил телефон. Он ответил, жестом показал брату, что пора ехать, и помахал Кате.

– Рад был повидаться, – сказал Иван и медленно сделал шаг в сторону.

– Вань! – окликнула его Катя.

Иван обернулся.

– Ключи.

Ваня глянул на связку в своей ладони, смущенно улыбнулся и уверенно зашагал навстречу. Как только связка легла на ладонь Кати, он ощутил на кончиках пальцев тепло, которого ему так долго не хватало.

– Теперь точно до свидания! – сказал он.

…

Очередная рабочая неделя осталась позади. Впереди важный праздник. Севе исполняется десять лет.

Субботним утром родители и Рая дружно поздравили дорогого именинника, вручили ему шары и подарки. Сева ждал свой юбилей с нетерпением. Днем на праздничный обед были приглашены его друзья, а вечером ждали родственников.

Пока Макар готовил колбаски на мангале, от него ни на шаг не отходил Миша.

– Как там Ева Федоровна? – спросил Макар будто между прочим.

– Нормально. Мы на каникулах ездили в Мурманск к моему брату и дяде Леше. Они с тетей Евой летом поженятся.

Руки Макара перестали слушаться. Решетка с колбасками, которую он как раз переворачивал, показалась неподъёмной.

– Просто в гости ездили или по делу? – поддержал разговор Макар, пытаясь выведать как можно больше.

– И в гости, и по делу. У дяди Леши теперь новая квартира, там сейчас ремонт. Мы уже два раза ездили, чтобы тетя Ева посмотрела, все ей там нравится или нет.

Макара бросило в жар. Их с Мишей разговор прервал подбежавший Сева.

– Пап, ну что? Скоро уже? – спросил запыхавшийся сын.

– Да, сынок, все готово, – ответил Макар и снял решетку с мангала.

Дети сели за стол. Катя кружилась около них и готовила еду к вечернему ужину. Макар включил детям музыку и ушел на улицу, чтобы остыть. У него в голове до сих пор гремело набатом: «Мы на каникулах ездили в Мурманск к моему брату и дяде Леше. Они с тетей Евой летом поженятся».

«Ева… Евочка моя. Неужели я навсегда тебя потерял…» – повторял про себя Макар.

День рождения Севы удался на славу. Последние гости из числа близких родственников разошлись почти в двенадцать ночи. Дети выбились из сил и уснули в своих комнатах. Катя и Макар остались на кухне одни.

– Здорово погуляли, жена! Ну а то, вся моя премия ушла, – хвалился изрядно выпивший муж.

– Да, хорошо посидели, – поддержала Катя.

Макар сидел на диване, широко раскинув руки. Катя в праздничном платье мыла посуду.

– Вот-вот… А если бы ты ко мне тогда не верну-у-улась, посмотрел бы я, как бы ты сама за все платила, – невнятно, но громко съязвил Макар. – Помнишь хоть, нет? Го-о-ордая была. А бабки закончились, прибежала с хвостом поджатым, – добавил он и с грохотом наполнил коньяком очередную рюмку. – Вот сделаешь своей развалине ремонт, опя-я-ять будешь го-о-ордая ходить. А-а-а я не дурак теперь. Детей обратно приму, а тебя – не-е-ет. Останешься ты никому даром не нужной.

Катя почувствовала, как внутри все клокочет, но скандалить с пьяным мужем было страшно.

– Что молчишь, родная? Сказать нечего? – продолжил задевать Макар, вкладывая как можно больше желчи в каждое слово.

– Нечего, – сухо ответила Катя.

– Всю жизнь мне сломала. Ненавижу…

– Макар, иди спать. Ты выпил, – дрожащим голосом сказала Катя, не разбирая, что именно из грязной посуды она кладет в раковину.

Пьяный муж с размаха ударил кулаком по столу. Катя вздрогнула. Макар вскочил и метнулся к жене, сжимая кулаки. Он рывком развернул Катю к себе и гневно процедил ей в лицо.

– Не смей указывать мне в моем доме! Поняла?!

Катя отвела взгляд, попятилась в бок, наспех вытерла руки мокрым полотенцем и, чтобы не расплакаться при муже, рванулась к двери.

Макар вцепился ей в предплечье.

– Ты оглохла что ли? Я с тобой разговариваю!

Катя ответила скомкано, еле слышно:

– Отпусти. Я ухожу от тебя.

По ее красным щекам покатились горячие слезы.

Макар наигранно отпустил жену и усмехнулся.

– Ухо-о-одишь, значит. Ну-ну. Собирай свои манатки и проваливай! Чтобы к утру и духу твоего тут не было! – закричал он. – Только детей ты не получишь! Они не будут твоих мужиков папами называть!

Катя выбежала из дома в одном платьице. Холод мартовской ночи кусал лицо, руки. Улица душила сыростью. Ноги проваливались в грязь. Катя кое-как добралась до старой полусухой вишни в саду, опустилась на присядки и расплакалась.

Мысли путались, перебивали одна другую, словно оголтелая толпа, что пытается перекричать саму себя.

«Я так хотела быть счастливой, что уцепилась за того, которого по-настоящему и не любила никогда. Я столько лет себя обманывала, что уже и не знаю, как жить по-другому. Сколько мне еще придется платить за свою глупость?!»

Где-то вдалеке послышался шум проезжающего автомобиля, лай собак. Мгновение. Тишина снова поглотила звуки улицы. На расстоянии пушечного выстрела ни души. Только немые звезды, собравшись в гигантскую кучку, с сочувствием глядели вниз.

Катя облизнула соленые губы, вытерла опухшие от слез глаза и прикрыла веки. Она точно знала, к кому нужно обратиться.

«Помоги мне вырваться из этого кошмара. Ну, пожалуйста. Пожалуйста! Я сама не справлюсь», – беззвучно молила она Того, Кто выше всех.

Тело потихоньку забил озноб. Катя не знала, сколько времени просидела в саду, но возвращаться в дом по-прежнему не хотела. Где-то вдалеке забрезжил свет – это был Макар с фонариком. Муж медленно приблизился, описывая в воздухе нечеткие зигзаги ослепительной точкой. Катя затаила дыхание.

Когда свет фонарика упал на ссутулившуюся женскую фигурку, Макар замедлил шаг. Остановился.

– Хватит концерты устраивать, – скомандовал он, спрятал свободную руку в карман брюк и поежился от холода. – Иди в дом.

Макар тоже вышел из дома легко одетым: в джинсах и рубашке с коротким рукавом.

«Надо идти. Скоро дети проснутся», – обреченно подумала Катя.

Когда муж отдалился на несколько шагов, она оттолкнулась от холодного шершавого ствола, встала на ноги и пошла следом.

Первым же делом насквозь продрогшая Катя заглянула в детские комнаты. Рая видела десятой сон. Даже что-то неразборчиво пробормотала, когда мама поцеловала ее в щечку.

В комнату сына почему-то было особенно страшно входить. Катя слегка помяла холодные пальцы рук, согрела их своим дыханием и приоткрыла дверь детской комнаты. Она вошла внутрь, как по воздуху, наклонилась у постели сына, чтобы поцеловать его, но тут же оцепенела. Сева не сдержался и громко всхлипнул.

– Сынок, ты чего? – с дрожью в голове спросила Катя и ласково погладила его по теплой руке.

– Сама знаешь, чего, – ответил Сева. – Где ты была?

Катя присела на край кровати и уткнулась лицом в теплое детское плечо.

– На улице была, – сказала она, изо всех сил сдерживая слезы. – Прости нас, сынок.

– Мг, – промычал Сева. – Ты меня прости. Лучше бы я вообще не родился.

Слова сына ударили хлыстом по материнскому сердцу. Катя залезла под одеяло, обняла Севу и разрыдалась.

– Мам, почему мы просто не уедем к бабушке? Почему мы не уйдем в дом бабы Таи?

– Сынок, у бабушки Жени маленькая квартира. Как мы будем ютиться там вчетвером? А в дом бабушки Таи просто так не получится переехать. Он старый, и там нужен большой ремонт.

– Понятно, – ответил Сева и крепко обхватил руку матери. – Не уходи от меня только. Давай еще полежим.

Утро во всю стучалось по окнам.

«Скоро дети проснутся. Нужно вставать», – подумала Катя, щуря красные от слез и не смытой косметики глаза.

Макара в доме не было. Катя сходила в душ, переоделась и пошла в кухню. Посудомоечная машина после ночного побега хозяйки завершила цикл, но так и осталась неразобранной. Катя достала из холодильника большую тарелку с бутербродами, включила чайник.

Входная дверь тихонько открылась. Это вернулся Макар. Через несколько минут Катя услышала за спиной неторопливые тяжелые шаги, но не обернулась.

– Кать… – тихо позвал Макар и слегка коснулся кончиками пальцев плеча жены.

Катя не ответила.

– Ка-а-ать… – виновато повторил он.

– Что?

– Прости за вчерашнее… или за сегодняшнее. Я не помню… Помню, что мы с тобой ругались, ты плакала, я тебя на улице искал. Все как в тумане было. Я больше никогда пить не буду. Обещаю.

Макар схватил жену в охапку, уткнулся лбом в ее плечо. Катя попыталась освободиться, но не смогла. Объятия мужа оказались как никогда крепкими.

«Высказал все, о чем молчал семнадцать лет, а теперь не помнит ничего, – с горечью думала она. – Боже мой, семнадцать лет…»

– Ты мне кости сейчас сломаешь, – мягко ответила Катя. – Чайник горячий, завтракать пора.

По коридору зашоркали маленькие ножки. Первой в кухню вошла Рая, за ней – Сева. Сонная дочь была настоящей милашкой. Пористые светлые волосики торчали в разные стороны, маленькое личико казалось нежным и беззащитным. Рая села за стол у большого окна и блаженно улыбнулась.

Сева же выглядел измученным. Он молча занял свое место, подпер щеку рукой и задумчиво уставился в окно.

Макар принялся накрывать на стол. Катя подошла к детям, ласково погладила по щеке дочь, обняла сына. Сева бросил на нее исподлобья суровый взгляд.

…

– Как на личном фронте, сынок? – спросил отец, сжимая в руках еще теплую кружку.

– Все нормально, пап. Без перемен, – усмехнулся Ваня и сделал последний глоток из своей чашки. Иван с детства обожал пить чай с отцом на ступеньках.

Павел Николаевич тяжело вздохнул.

– Плохо…

– Чегой-то? – вскинул бровь Ваня.

– А тогой-то. Братья твои – лентя-я-яи, и ты туда же. Мы с матерью внуков, наверное, не дождемся.

Ваня подкатил глаза, расплылся в улыбке.

– Да ладно тебе, пап. Всему свое время. У вас Вика и Даня есть.

Отец махнул рукой.

– Вика уже, считай, невеста. Даня тоже взрослый парень. Редко к нам теперь ходят, – пожал плечами Павел Николаевич. – Чего же вы у меня такие, мальчишки?

– Какие? – переспросил Ваня.

– Не счастливые, – с грустью ответил отец.

Слова отца укололи в самое сердце, но виду Иван не подал.

– Па, с каких пор счастье штампом в паспорте измерять начали? – отшутился он.

– Да причем тут твой штамп? – повысил голос отец. – Думаешь, я не знаю, каково это, когда дома никто не ждет. И я сейчас не про нас с матерью говорю.

Ваня набрал в легкие побольше воздуха, сжал остывшую чашку.

– Па, утешать – твое второе имя.

Отец похлопал сына по плечу и поднялся со ступенек.

Павел Николаевич был женат дважды. Его первая супруга умерла при родах. Не спасли ни мать, ни ребенка. Молодому Павлу казалось, что его жизнь закончилась, ушла куда-то вместе с женой и нерожденным сыном. Он долго винил себя за то, что не был рядом в тот роковой день, что в последнюю встречу не почувствовал, что она – последняя.

Первая теща Павла Николаевича не смогла пережить потерю единственной дочери. На сороковой день у нее остановилось сердце, а вскоре не стало и тестя. Остался только Павел. Он нещадно ругал себя за то, что вообще женился на Любе, крепко запил.

Спустя пять лет жизнь подарила Павлу Софию. Он снова полюбил и теперь страдал еще сильнее. Павел безумно хотел покоя и счастья, но в то же время проклинал себя за это. Второго брака могло и не быть, если бы не случай…

– Паша, отпусти! – просила во сне покойная жена, собирая вещи.

– Люба, ты куда? – недоумевал Павел.

– Меня ждут. Понимаешь? Отдай вещи Захара!

Павел Николаевич посмотрел на свои руки. В ладони лежали маленькие голубые пинетки. Даже во сне ему стало больно.

– Куда вы уходите? Что я сделал не так?

Жена остановилась в дверях, обернулась и сказала:

– Да все… не так. Хватит! Отпусти нас. Ты вообще не должен был на мне жениться. Приворожила я тебя. Слышишь? При-во-ро-жи-ла. Ты же меня в упор не видел. Я дел наворотила, мне и отвечать.

Проснулся тогда Павел в слезах. Кроме скорби ничего от жены и сына у него не осталось. Теперь он потерял и это.

Рождение детей в новом браке каждый раз было для Павла испытанием. К счастью, жена легко переносила роды, а сыновья появлялись на свет крепкими, здоровыми.

Мальчишки выросли, и теперь настал их черед становиться отцами. После долгих обследований у старшего сына – Олега – выявили бесплодие. Андрей после несостоявшейся свадьбы замкнулся в себе. Вся надежда была на Ваню, по которому вздыхала добрая половина девушек в поселке.

…

– Мне показалось, что она была рада меня видеть, – вполголоса произнес Иван.

Костя кивнул, улыбнулся.

– Вам бы еще разок встретиться, поговорить. Вы же взрослые, ну? Как раз решил бы для себя, стоит ли в это ввязываться или нет.

– А если мне показалось?

– Ну если показалось… Значит, показалось. Узнаешь как раз.

Костя и Ваня виделись редко, но эти встречи за разговорами длились почти до утра.

Три часа ночи. Иван вернулся домой, разделся и рухнул на мягкую кровать.

Голова кружилась от выпитого, глаза слипались. Иван подмял под голову подушку, обхватил двумя руками пышное одеяло и дал волю мечтам. Мечтам о Кате.

Ваня представлял, каким будет их будущий дом: большой и светлый, с огромными окнами и просторной террасой, сидя на которой можно вечность любоваться исполинскими соснами. Иван воображал, как возвращается с работы, разувается у входа и кричит Кате, что он дома. Она отзывается из кухни, где в льняном коротком платьице и в высоких вязаных носочках готовит что-то вкусное. Ваня тихонько подходит к ней, обнимает со спины и целует в открытое плечо. Катя улыбается, гладит его по щеке своей маленькой ладошкой и целует в ответ. А где-то там, в дальних комнатах, кричат и смеются дети.

Под эти грезы Ваня сладко уснул.

…

Обед был в самом разгаре. Катя долистала каталог сетевой косметической компании, который с утра оставила техслужащая Марина Петровна, до страницы с очередной парфюмерной водой.

На заднем плане нежно обнимались жених и невеста. Девушка в белом свадебном платье чем-то походила на саму Катю, а жених отдаленно напоминал ей Ваню. Катя сложила каталог пополам, приблизила, чтобы по лучше рассмотреть самые мельчайшие детали. Она дотошно разглядывала платье невесты, как вдруг перед глазами развернулся настоящий фильм: Катя, почти в таком же белом платье с кружевным верхом и открытой спиной, стоит рядом с Ваней. Ее волосы цвета солнца, какими они были в детстве, собраны в небрежный пучок. С неба падет легкий пушистый снег. По улице гуляет порывистый ветер, но холода Катя не чувствует. Иван прижимает ее к себе, целует. Она обнимает его тоже. От этих объятий им обоим не тепло – жарко.

Видение рассеялось, как утренняя дымка. Катя загнула уголок страницы, закрыла каталог.

«Опять мечты», – прерывисто вздохнула она, откинулась на спинку, зажмурилась.

Отпускать мимолетное видение никак не хотелось, но и вернуть его не получалось.

«Путь души не пройти без души», – промелькнуло в голове.

Катя распахнула глаза.

«Точно! – оживилась она. – А что, если я напишу стихотворение и опубликую его на своей странице? Пусть это будет моим признанием. Если Ваня одинок и я ему не безразлична, то, может быть, он найдет мою страницу, прочитает стихотворение и хоть как-нибудь себя проявит?»

Катя открыла ящик рабочего стола, где пылилась зеленая фталевая тетрадь с белыми хрустящими листами в нежно-голубую клетку. Катя купила ее, как только устроилась работать на хлебозавод, но пачкать заметками, а тем более ежедневными записями так и не решилась. Берегла тетрадь для особого случая.

«Заберу домой, пусть будет моим черновиком», – подумала Катя и сунула тетрадь в сумку.

Сегодня на работу она приехала не за рулем. Макар отогнал свою машину в автосервис на техобслуживание, а сам пересел на автомобиль жены. Дети приболели и пропустили занятия в первые дни новой четверти. А значит, вечером Макару оставалось заехать только за Катей.

– Мне сегодня придется задержаться. Может, на такси приедешь? – предупредил муж за десять минут до окончания рабочего дня.

– Давай лучше я пешком пойду, а ты меня по пути заберешь, как освободишься? – предложила Катя.

Муж согласился.

Прогноз погоды с утра обещал ясное небо, но к вечеру поселок накрыли тяжелые серые тучи. Ветра практически не было. Катя обожала такую погоду, хоть весне она совсем не к лицу.

Катя шла и думала о ремонте бабушкиного дома. Планировала, что нужно сделать в первую очередь, как обустроить комнаты. С трепетом представляла, как дом снова оживет.

Мелкий дождик покрыл рябью асфальт под ногами. Спрятаться от него Катя не могла – поблизости ни магазина, ни остановки. Капюшон пальто покрывал голову лишь на половину. Зонта с собой, конечно, не было.

«Прогулялась, нечего сказать, – с досадой подумала Катя, когда дождь забарабанил по крышам домов, молодой листве, распластался лужами по тротуару.

Недалеко от нее, у обочины, притормозил незнакомый черный автомобиль с московскими номерами. Пассажирская дверь открылась.

– Кать! Садись! – крикнул ей водитель.

Сердце Кати встрепенулось. Этим водителем был Ваня.

Дождь усилился. Катя огляделась по сторонам. Муж на горизонте так и не появился, а значит, спасти ее больше некому. Катя кивнула и быстро зашагала к черному автомобилю.

– Спасибо большое! – поблагодарила она, перехватывая пассажирскую дверь.

– Ты чего пешком в такую погоду? – то ли спросил, то ли поругал Ваня.

– Муж свою машину в автосервис отогнал и взял мою, а я такси не стала вызывать, хотела прогуляться. Во-о-от, – оправдывалась Катя, пристегивая ремень.

– Тебе куда?

– Пшеничная, 24.

– Понял. Как твои дела? – улыбнулся Ваня и бросил на Катю мимолетный полный нежности взгляд.

– Хорошо. Работа работается, дети растут. Твои как?

– Тоже нормально. В отпуск приехал. Специально взял его ко дню рождения Андрея. В Москву с ним вместе поедем. С другим братом решили подарить ему билет на концерт его любимой группы. Но это секрет! Ладно?

– Мг, – кивнула Катя.

В дороге они с Иваном говорили обо всем и ни о чем.

«Пусть эта дорога никогда не заканчивается», – подумала Катя, но автомобиль Ивана неумолимо приближался к дому Макара.

Муж, как назло, стоял на улице и что-то увлеченно рассказывал соседу. Веселая и жизнерадостная Катя в одно мгновение превратилась в безликого и молчаливого пассажира.

– Все нормально? – спросил Иван.

– Да, – холодно ответила Катя. – Спасибо еще раз!

– Не за что. Увидимся, – ответил Ваня, едва шевеля губами, чтобы его услышала только она.

Макар вопросительно уставился на черный автомобиль с московскими номерами и наспех попрощался с соседом. Он скрестил руки на груди, выпрямил спину, склонил голову набок. Макар всем видом давал знать, что дома Катю ждет допрос. Он был одним из немногих жителей поселка, которые ничего не знали об известном земляке – военкоре.

Катя вышла из машины. Иван кивнул Макару в знак приветствия. Макар ответил тем же. Когда черный автомобиль освободил заезд и медленно пополз по мокрому асфальту, Макар насупил брови и жестом позвал жену в дом.

– А кто это тебя привез? – щурясь, спросил он.

– Машины все заняты были, и я решила не ждать, а пошла пешком. Подумала, что по дороге увидишь меня и заберешь.

– Кто тебя привез, я спрашиваю!

– Брат моего коллеги – Андрея. Я мимо остановки шла, когда дождь пошел, он меня увидел и предложил подвезти. А ты же сказал, что задержишься?

– Задержался всего на пятнадцать минут. До самого завода туда-сюда раза два проехал, тебя искал! Не нашел! Подумал, что ты уже дома. Звоню тебе, а телефон выключен!

Катя достала из кармана телефон, попыталась включить.

– О, разрядился.

– Да неужели… – всплеснул руками Макар. – Ну конечно, разрядился, пока ты с чужими мужиками каталась.

Катя сняла куртку, переобулась.

– Что ты начинаешь?

– Я не начинаю, – буркнул Макар и ушел.

Катя забрала с комода сумочку и направилась в комнату, как вдруг поймала краем глаза свое отражение в зеркале. Тушь под глазами немного поплыла, распущенные волосы от дождя сбились в пряди, но почему-то сейчас она показалась себе особенно красивой. И счастливой.

…

Уезжал Иван от Кати с тяжелым сердцем. Он нарочно замедлил ход, чтобы понаблюдать в зеркало заднего вида, как Макар поведет себя с женой. Ваня ехал и думал о том, как резко изменилась Катя, увидев мужа. Неожиданно закравшаяся в голову мысль лишила покоя.

«Она его не любит», – осенило Ивана.

Ваня приехал домой и уселся на качели под виноградником. Прятаться сейчас в четырех стенах он не хотел. В доме ему было тесно и душно. Напитанный влагой холодный воздух лип к рукам, лицу, шее. Ваня расстегнул легкую куртку, вытер горячими ладонями чуть проступивший на лбу пот. Изнутри его грела тихая радость от неожиданной встречи и едва ощутимая надежда, что вот-вот все сбудется.

В дороге Ване на ум пришла блестящая идея – постучаться к Кате в друзья со своей подтвержденной странички.

«Сейчас самое время, – подумал Иван и нажал на поле «добавить». – Мы должны поговорить».

…

Макар битый час блуждал по дому в поисках ключей от своей машины. В спальне было темно и тихо. Катя после работы прилегла и уснула. На ее тумбочке, рядом с оставленным на зарядке телефоном, Макар разглядел едва заметный блик от падающего из гостиной света. Он на цыпочках подкрался поближе, бесшумно поднял связку и прихватил с собой телефон жены.

Макар знал пароль от телефона Кати и частенько рылся в нем. Стоило ему разблокировать экран, как тут же всплывающее окно предательски оповестило о новой заявке в друзья. Макар вошел на страницу Кати, нажал на колокольчик, увидел приглашение от того самого мужчины, который сегодня подвозил его жену до дома, и отклонил его.

«Ты кто такой? С какой целью к моей жене добавляешься?»– написал он немедля, но уже со своего аккаунта.

«Добрый день! Вы, наверное, муж Кати? Мы с Вами виделись сегодня, я подвез ее до дома. Не подумайте ничего плохого! Мы с ней давно знакомы, еще со школы. Земляки, так сказать, – в этом Иван не соврал. Гриша ведь иногда приводил с собой на стадион маленькую сестру, которую летними вечерами оставить было не с кем. – Мой брат тоже работает на хлебозаводе. Я и Гришу знаю хорошо. Если Вам будет спокойнее, то от себя добавлю, что я давно не свободен, у меня есть девушка».

«Девушку свою и добавляй».

«Понял», – сухо ответил Иван.

…

Ваня ощутил, как холод весеннего вечера пробирает тело до костей. К разговору с мужем Кати он не был готов. Иван боялся, что его перепалка с Макаром может навредить ей, оттого и оставался вежливым до конца.

«Слабак… – ругал он себя. – Девушка у меня типа есть… Ничего получше не мог придумать, идиот? А если он все Кате расскажет?».

Ивану сейчас хотелось одного: спрятаться в своей комнате за темными шторами, зарыться с головой в одеяло и напрочь забыть о позорном диалоге с Макаром.

…

Утро в доме Кузнецовых выдалось насыщенным: Андрею исполнилось тридцать шесть лет. Вечером был запланирован семейный ужин, а послезавтра Иван и Андрей рано утром собирались ехать в Москву.

– Андрюх, сами с отцом отвезете угощения? У меня что-то все тело ломит, – закряхтел Ваня.

– Да я и сам могу. Надо было вчера старших слушать и не сидеть на улице полураздетым до темна, – воспитывал Андрей.

– Что вы говорите? – с хрипом засмеялся Ваня и приложил ладонь к груди. – Ты бы видел, в каких условиях я работал!

– Вот на работе своей можешь хоть без шапки ходить, а дома слушай старшего брата, – продолжал шутить именинник.

В прошлом Андрей был среди своих братьев самым высоким и упитанным, но после сорвавшейся свадьбы заметно исхудал, осунулся. Теперь Ваня, который с детства отличался небывалой выносливостью, а теперь еще и закаленный в суровых условиях работы, казался рядом с ним великаном. Но старший брат – это навсегда.

Иван слукавил. Он не хотел ехать с Андреем из-за Кати. Ему было стыдно даже думать об очередной случайной встрече.

Для Вани день тянулся медленно и нудно. Он неохотно собирал чемодан, выполнял на кухне редкие поручения матери и что было сил гнал прочь воспоминания о вчерашнем разговоре. Иван старался думать о работе, о строящемся доме, о предстоящей дороге, но мысли о Кате и ее муже, как надоедливая муха, донимали снова и снова.

«С чего я взял, что они вообще будут говорить обо мне? Ну отправил приглашение и что? Социальные сети для чего придумали? Если нам с Катей суждено быть вместе, то шанс обязательно выпадет. Обязательно! – успокаивал себя Ваня, срезая ленту картофельной кожуры. – Она меня читает, а это уже о чем-то говорит. Раз подружиться и поговорить начистоту не получилось, то я пойду другим путем. Оставлю Кате послание, которое поймет только она. Например, установлю на странице семейное положение: «Влюблен». Если она хоть что-то ко мне чувствует, то обязательно поймет, что я влюблен в нее».

Иван наспех дочистил картошку, доложил матери о проделанной работе и выскочил на улицу в отцовской байковой рубашке, будто бы подышать свежим воздухом. На тех же самых качелях, где сидел вчера, он открыл свою страницу и изменил личную информацию. Теперь рядом с датой рождения и городом проживания высветилась новая надпись, от которой внутри почему-то приятно кольнуло. Иван несколько раз перечитал короткое: «Влюблен».

Теплые лучи весеннего солнца щекотали кожу. Ваня убрал в сторону телефон, закутался в теплую отцовскую рубашку и блаженно прикрыл глаза.

…

Дни рождения сотрудников на хлебозаводе праздновали скромно: в девять утра устраивали чаепитие, а потом снова возвращались к работе.

По традиции, первой именинника поздравила Мария Михайловна. Катя присоединилась к застолью позже, потому что получала на почте важную посылку с образцами. Как правило, опоздавшему полагался «штраф» – сказать имениннику пару теплых слов, прежде чем приступить к угощению.

Андрей наполнил стакан Кати апельсиновым соком. Она поблагодарила именинника, отдышалась:

– Уже столько всего сказано, наверное, – несмело начала Катя. – Ну, здоровья, счастья и денег побольше – это само собой… А еще, желаю тебе, Андрей, чтобы рядом обязательно был кто-то, кто будет тайно молиться о тебе.

На кухне повисла тишина.

«Как я о твоем брате…» – добавила она про себя.

– Красиво… – тихонько подытожила Вера. – Такого точно не говорили.

…

Макара отправили в очередную командировку, поэтому на день рождения Гриши Катя приехала с детьми и мамой.

Гостей было много. С тех пор как Гриша и Аня узнали, что скоро станут родителями, к брату вернулась жажда жизни. Этот день рождения был первым за много лет, который он решил отпраздновать в широком кругу.

Дети после праздника решили заночевать у бабушки Жени. Отчитавшись мужу о том, что вернулась домой, чем будет заниматься перед сном и куда делись дети, Катя вскипятила чайник и приготовилась наслаждаться тишиной и одиночеством до поздней ночи. Она надела наушники, включила музыку, заварила кофе, чтобы подольше не спать, и достала из сумки заветную зеленую фталевую тетрадку, где уже исписала половину листов. Катя приглушила в спальне свет и уселась за письменный стол.

Рифма по-прежнему не шла.

«Может, лучше прозу?» – подумала Катя.

Идея пришлась по душе, но писать о безликом существе она не могла.

«О, придумала! Ася. Героиню будут звать Ася, как мою куклу в красном платьице, с белыми кудряшками. Пусть будет на нее похожей», – осенило Катю.

Работа началась.

Катя переворачивала страничку за страничкой, иногда отвлекалась на музыку, кофе с конфетами и садилась за работу снова. События в ее романе разворачивались в каком-то небольшом городке на Дальнем Востоке.

«Нужно определиться, где именно будут жить мои герои, и узнать об этом месте побольше», – подумала она и включила ноутбук.

Выбор пал на город Елизово. Детальный поиск выдал большой список статей. Катя кликнула на самую первую. Открылся пост в социальной сети.

Катя прочла понравившуюся статью до конца, кликнула на иконку группы и увидела, что на ноутбуке открыт аккаунт мужа.

«А-а, вот почему уведомление «войти» или «зарегистрироваться» ни разу не выскочило».

Катя раньше никогда не проверяла ни телефон мужа, ни его социальные сети, но сейчас почему-то стало любопытно покопаться в его личной жизни.

«Макар сказал, что спит. Надеюсь, не узнает, что я здесь была», – подумала Катя и закусила нижнюю губу.

Сердце Кати вылетало из груди, она чувствовала себя воровкой, которой дали ключи от набитого золотом хранилища.

«Та-а-ак, посмотрим, кто ему пишет».

Движения рук опережали мысли. Катя кликнула на заветное поле, пробежалась взглядом по списку диалогов и… оцепенела.

– Ваня?! – прошептала она.

Катя судорожно кликнула на его имя, открыла переписку.

«Ты кто такой? С какой целью к моей жене добавляешься?»

«Добрый день! Вы, наверное, муж Кати? Мы с Вами виделись сегодня, я подвез ее до дома. Не подумайте ничего плохого! Мы с ней давно знакомы, еще со школы. Земляки, так сказать. Мой брат тоже работает на хлебозаводе. Я и Гришу знаю хорошо. Если Вам будет спокойнее, то от себя добавлю, что я давно не свободен, у меня есть девушка».

«Девушку свою и добавляй».

«Понял».

Дыхание участилось. Из глаз покатились слезы. Катя убрала дрожащую руку подальше от ноутбука, чтобы случайно не нажать куда-нибудь.

«Какой это был день? – судорожно вспоминала она. – Когда Ваня меня подвозил. Я пришла с работы, легла полежать и уснула до утра… Получается, он добавлялся ко мне в друзья, а Макар это увидел. Но у меня не было никакого приглашения! Значит… Макар его отклонил. Он что, рылся в моем телефоне? – с горечью подумала Катя, перечитывая переписку сквозь пелену слез. – Ну конечно! У меня не отражаются всплывающие окна при заблокированном экране! И как давно он это делает?»

Катя вытерла глаза, щеки, помахала на лицо руками.

«Так, у меня к странице почта привязана. Все оповещения на нее дублируются».

Катя вошла в свою электронную почту, проверила входящие за выбранную дату и нашла там приглашение от Ивана. От увиденного стало только больнее.

«Я давно не свободен, у меня есть девушка», «Я давно не свободен, у меня есть девушка», – повторила она про себя и с силой сдавила грудь.

Чтобы дать себе хоть маленькую надежду на то, что Ваня соврал, Катя зашла на его страницу в социальной сети и открыла личную информацию. Простое «Влюблен» стало для нее приговором.

«Значит, не соврал».

Мир будто рухнул. Катя откинулась на заднюю спинку компьютерного кресла и уставилась в монитор стеклянными глазами. Скоро взгляд невольно прояснился и последовал новый удар.

«Тварь! Тебе это с рук не сойдет!» – поймала она взглядом случайную фразу.

Катя выпрямила спину, придвинулась к столу, открыла переписку.

«Если ты хоть слово напишешь моей жене, я твоему мужу скину пару фоток, где ты во всей красе», – угрожал Макар в относительно свежем сообщении платиновой блондинке, которая работала сметчицей в его подчинении. Катя узнала ее. Дома Макар отзывался об этой особе нелестно. Называл ее ленивой, глупой и легкодоступной.

«Не надо меня на понт брать! Нет у тебя никаких фоток!» – отвечала ему подчиненная.

«Уверена?» – бросил Макар и прикрепил в следующем сообщении два компрометирующих фото.

«Тварь! Тебе это с рук не сойдет!» – гневно ответила женщина.

Катя захлебнулась воздухом. Она вспомнила, что муж не так давно рассказывал об увольнении той самой сметчицы по статье. А еще, будто бы она вскоре после ухода из компании развелась с мужем и уехала в город. Катя тогда слушала Макара вполуха и не придавала его словам особого значения.

Рука снова легла на мышку. Катя прокрутила бегунок и скоро заметила еще один примечательный диалог.

Переписка датировалась месяцем, когда муж стал начальником отдела. В сообщениях прежняя любовница Макара выясняла с ним отношения из-за командировки, куда он отправился с сотрудницей из другого отдела. Правда, эта переписка закончилась на позитивной ноте. Макар пообещал своей даме незабываемый сюрприз по возвращении, чтобы развеять ее сомнения.

Катя больше не плакала. Она просто сидела и смотрела в монитор. Пазл сложился. Когда Макар вернулся из командировки, куда впервые отправился в статусе руководителя отдела, Катя получила от мужа в подарок букет из ста одной белой розы и золотой браслет просто так. За годы семейной жизни она хорошо выучила повадки Макара, и подарок без повода ее насторожил. Раньше он делал жене приятное просто так только в одном случае – если обидит.

Катя умылась, легла в кровать и свернулась калачиком.

«От чего же мне так больно? От того, что муж гуляет направо и налево или от того, что у Вани есть та, которую он любит, и она – не я? Почему все… так?»

Под утро Катя выбилась из сил.

Первое, что она сделала после пробуждения, – отписалась от группы Ивана. В глубине души Катя надеялась, что он заметит ее отсутствие, хоть здравый смысл и убеждал в обратном.

…

Ваня и Андрей уехали в Москву полторы недели назад, поэтому Катя не стеснялась ходить по двору бабушки в мешковатой домашней одежде и маминой старой косынке. После новости об измене мужа ей стало ясно – пришло время что-то менять. Кате пришлось выбирать: либо притворяться слепой и глухой, как ненавистный когда-то Вова из транспортной компании, но жить в комфорте и достатке, либо решиться на отчаянный шаг и стать свободной. Раздумья длились недолго. Катя сдала в ломбард почти все подаренное ей родителями, золото и выручила деньги на простенький ремонт.

– Здравствуйте! Вы наша новая соседка? – спросил женский голос по ту сторону невысокого забора.

Катя вздрогнула и едва не сорвалась со стремянки, чем изрядно напугала незнакомку.

– Ой, осторожно! – вскрикнула женщина и обхватила лицо руками.

– Я держусь, – подбодрила Катя. – Здравствуйте! Ну да, соседка. Правда, не очень новая, – дружелюбно ответила она, спускаясь. – Меня Катя зовут. У меня в этом дворе бабушка всю жизнь прожила.

Катя поставила на землю банку с краской, размяла затекшую ладонь и вышла за двор.

София оказалась приятной женщиной. Она стояла в приталенном бежевом пальто, темно-коричневых ботильонах на высоких каблуках и с маленькой сумочкой им в цвет. Кате нравился такой стиль. Лицо Софии было почти фарфоровым, но не бледным. Ее ухоженные каштановые волосы средней длины аккуратно лежали на плечах. Катя сразу обратила внимание на шикарные серьги соседки: крупные, вроде серебряные, с фиолетовыми камнями.

– Надо же, а я и не знала… Приятно познакомиться, Катя! Я – София, живу вон там, через дорогу, – сказала женщина средних лет и указала рукой на двор Кузнецовых.

«Это… мама Вани!», – осенило Катю.

– И мне приятно, – улыбнулась она в ответ.

– Будете переезжать? – поинтересовалась София.

– Да, в этом месяце.

– Здорово! Как будет время, приходите на чай. Буду рада!

– Хорошо. Большое спасибо! – поблагодарила Катя и наморщила лоб. – У меня такое ощущение, будто мы с Вами где-то виделись…

– Да запросто. Я же парикмахер. В салоне «Маргарита» работаю.

– А-а-а! Вспомнила! – заулыбалась Катя. – Я не так давно у Тани стриглась и в рыжий красилась. Это же Вы мне цвет подбирали.

– Точно! – оживилась София. – У нас с ней места рядышком.

София Георгиевна поболтала с новой соседкой еще минут пять и ушла домой. Катя вернулась во двор, подняла с земли банку краски и направилась к веранде, изредка поглядывая в след матери Ивана.

За домом, около веранды, у бабушки росла яблоня. В последние годы она давала скудный урожай, но спилить ее Катя не решалась. Это дерево бабушка посадила в год рождения внучки. Оно было дорого, как память.

Кате не терпелось освежить веранду. Воодушевленная от встречи с Софией, она надела наушники, включила особо полюбившуюся мелодию из популярной игры и принялась неторопливо водить кисточкой по деревянным стенам, заполняя каждую трещинку.

Грудь распирало от грядущих перемен. Мечты о несбыточном будущем смешивались с яркими воспоминаниями из детства, травили душу. Катя сделала музыку погромче, провела кистью по доске и не заметила, как поток мыслей остановился.

Обрывки видений соединились в общую картинку, как предметы на полотне. Но картинка эта получилась грустной, хоть и по-своему красивой. Мелодия, играющая в наушниках на повторе битый час, породила задумку об истории, тронувшей Катину израненную душу.

…

Писать после пережитого об Асе из Елизово больше не хотелось, но зеленая фталевая тетрадь не осталась лежать без дела.

Имя главного героя, Горыня, Катя случайно встретила на странице детской книги, которая во время уборки случайно свалилась на пол и открылась посередине. Имя героини – Велея – возникло само собой. Оно будто витало где-то рядом, стоило только поймать.

Маленькая Велея росла сиротой, из родных у нее остался только молодой дядя – волхв при княжеских палатах. Девочка взрослела. Волхв учил племянницу и княжеского сына грамоте, волшебству.

Однажды в полночь Велею разбудил сильный грохот – кто-то изо всех сил колотил в дверь и шепотом кричал: «Велея! Откро-о-ой! Пожа-а-алуйста! Открой! Помоги-и-и!» Это был молодой князь. Велея дрожащими руками отодвинула засов и отскочила в сторону, куда не доставал свет от свечи. Израненный князь из последних сил держал на плече обмякшее, истекающее кровью тело.

В ту роковую ночь путник, покинувший родной дом, чтобы присягнуть на верность князю и примкнуть к его дружине, забрел в логово разбойников. Все могло закончиться бедой, если бы не княжеский сын, волком бродивший по округе. Он отбил молодого путника у разбойников, вожака шайки загрыз, а остальным поставил клеймо – глубокий след от волчьих когтей на правой щеке. К волхву молодой князь в ту ночь не пошел. Испугался. Артаким предостерегал его, что оборачиваться без нужды опасно, потому что людская кровь однажды может пробудить в князе его самую темную сторону, и тогда он станет рабом кромешного мрака на долгие века.

Велея быстро поставила Горыню на ноги, и тот заступил на службу в княжескую дружину. Перед каждым походом он приходил к Велее, чтобы получить ее благословение и просто увидеть, хоть немножко побыть рядом. Она проводила тайный обряд и раз в год дарила Горыне новый резной оберег с изображением полоза, который отводит любые смертоносные стрелы, мечи и другие опасности, если заговоренному не пришло время покидать этот мир. Но каждый раз, когда Велея видела Горыню на пороге, ее сердце ныло и сжималось. Она питала силой его оберег с особым трепетом и постоянно молила своего Бога беречь Горыню, чтобы ни случилось. Велея запрещала себе любить его, потому что ее судьба давно была предрешена. Она пообещала посвятить жизнь служению Велесу во имя светлой памяти своего изведенного под корень рода.

Давным-давно, в самом начале времен, Праотец и Праматерь соткали первенца из плоти и духа. Однажды первенец заскучал и сотворил для себя много глиняных игрушек, а праматерь вдохнула в них жизнь. Малыш взрослел, подрастали и его игрушки. Он по наивности своей поделился с творениями ключами мироздания, открыл много сокровенных истин. Возгордились тогда человеколикие и затеяли руками создателя развязать небесную войну, а после – свергнуть его. Прародители отразили атаку, сбросили вниз своего первенца и потопили его игрушки, превратив их обратно в глину. Спаслось всего несколько кукол, которые не пошли войной на небожителей. Праматерь заставила их обо всем забыть и благословила на великий поиск, в котором душа оживает.

По легенде, родители привязали первенца к земле и обрекли нести бремя хранителя до тех пор, пока он сполна не познает цену безграничной власти и абсолютного бессилия, чистейшего света и кромешной тьмы. Хранитель обретет покой, когда перед ним не побоится стать человеколикое воплощение животворящего женского начала и шепотом произнесет его истинное имя. Это создание подарит ему первенца ценой собственной жизни и ее дух навсегда оторвется от земли. Для хранителя такая потеря станет наивысшей платой – абсолютным бессилием. Он сбросит оковы, передаст бремя своему первенцу и отправится на поиски духа любимого создания. Первенец станет господином земли, и все повторится сначала.

За тысячи лет род Велеи все дальше отдалялся от истины, от того и навлек на себя гнев хранителя. Артаким не сомневался, что Велес – и есть его истинный лик. Когда Велея лепила для детворы расписные игрушки из глины, немощный шепот Праматери будто слышался ей из самой пучины времен. Она была уверена, что осталась в живых только благодаря Велесу, и ее жертва поможет ему обрести покой.

Велея жила в избе за княжеским детинцем, у самой опушки леса. Дядя наложил на это место заклятие, чтобы спрятать жилище племянницы от посторонних глаз. Однажды Горыня набрался смелости и пришел к Велее не за благословением и не за оберегом. Он пришел просить стать его женой. Больше всего на свете Велея хотела сказать «да» и броситься в его объятья, но она собрала волю в кулак и отказала. Горыня ушел ни с чем. Тогда Велея видела его в последний раз.

Много времени спустя в дверь ее терема тихо постучался молодой князь. Он принес скорбную весть: Горыня пал смертью храбрых.

Велея стала похожей на тень. Однажды ночью к ней во сне пришел отец. Он выглядел больным, плакал и обвинял дочь в том, что она перебила его истощенные ноги. Велея расплакалась тоже, упала на колени перед отцом и попросила рассказать, чем она может помочь? Отец не ответил, а только отломил от ноги кусок, мгновенно превратившийся в полено, и бросил дочери в лицо.

Велея проснулась в холодном поту и вскочила от страха. Отдышавшись, она заметила, что в опочивальне этой безлунной ночью было чересчур светло. Велея затаила дыхание и подкралась к окну. Слух щекотали какие-то странные шорохи. Она дрожащими пальцами слегка отодвинула грубую льняную занавеску и оцепенела. Десятки лучников горящими стрелами целятся в ее избу. Это были не дружинники князя. Велея совладала с собой, приподняла на полу медвежью шкуру и улизнула прочь через тайный ход. Выбравшись наружу, она сломя голову пустилась в сторону дремучего леса, в дядино святилище. Мгновенно вспыхнувшее за спиной ярко-оранжевое зарево осветило путь, заиграло бликами на щитах и мечах других стражников, притаившихся в молодой поросли. Велея увидела их. Закричала. Замешкалась. Стражники встали в полный рост и вышли прямо на нее. Велея судорожно вспомнила, что в паре шагов от нее, под ворохом сухих веток и травы, спрятан старый колодец. Велея попятилась назад, резко рванула вправо и скрылась под землей. Стражники с опаской подобрались к месту, куда девалась «колдунья поганая», окружили зияющий бездной колодец, но ничего там не увидели.

Велея опомнилась в тот самый день, когда, склонив голову в самой главной просьбе, перед ней стоял Горыня. Она не помнила, что с ней случилось, но точно знала, какое решение будет самым верным. Велесу не нужна ее жертва. Не для того он сохранил жизнь двух потомков преданного ему рода. Велея ответила Горыне «да» и упала в его объятия.

…

На поселок потихоньку опускался вечер. Катя по обыкновению, при сильном волнении старалась чем-то занять руки. Она стояла у раковины и чистила до блеска столовые приборы. Макар ужинал. Сегодня в полдень он вернулся домой из командировки. По этому случаю Катя взяла на работе отгул.

– Я ему говорю: «Вовчик, ты дурак! Можно теперь я побуду твоей девушкой? Мне гараж построить надо, плитку на заднем дворе постелить и… я еще подумаю, на что тебя раскрутить», – усмехнулся Макар.

– Я думала, вы друзья, – ответила Катя.

Макар на секунду замолчал.

– Друзья. Поэтому я и пытаюсь его образумить. Бабы его как лоха разводят, а он ведется.

– Пусть человек живет, как умеет. Это его жизнь, в конце концов.

Макар опустошил тарелку, вальяжно облокотился на спинку стула и покосился на жену.

– Ой-ой-ой, какие мы правильные стали, – съязвил он.

– Не стали, а были, – бросила Катя, не оборачиваясь.

На кухне стало так тихо, что был слышен скрип чистящего порошка, скользящего по нержавеющей стали.

– Представляешь, меня, взломали, – начала Катя издалека. – В приложении оповещений нет, а в почте – штук пять. Кто-то лазил на моей страничке, читал их, а потом удалял. У тебя такого не было?

Катя обернулась в пол оборота, чтобы увидеть реакцию мужа. Глаза Макара забегали, голос задрожал.

– Да нет… Вроде ничего такого не было, – ответил он.

– Хм, странно…

Катя убрала в ящик чистые приборы, сделала глубокий вдох и громко заявила:

– Мы разводимся.

Макар опешил.

– Че-е-е? – переспросил он.

– Я говорю, что мы… разводимся, – уже не так смело повторила Катя.

Макар усмехнулся.

– М-м-м. Вот как, значит. К другому собралась?

– Не переводи стрелки. Я все знаю, Макар, – повысила голос Катя.

Ее щеки пылали. Руки тряслись.

Макар встал из-за стола, смахнул тарелку и вилку на пол со стола.

– И что же ты знаешь? – протянул он дрожащим голосом.

– Что у тебя беспорядочные связи на стороне.

Слова жены шокировали Макара. Он побледнел, его губы задергались.

– Да… Да ты сама виновата, что мужик тебе изменяет! – закричал он, багровея. – Я устал от твоего вечно недовольного лица! Устал чувствовать себя ничтожеством!

– Так что же ты раньше молчал? А? – прошипела Катя. – Кто тебя заставлял со мной жить?

– Дети, – честно признался Макар. – Я с тобой жил только ради них. Ты мне давно противна, Кать.

…

– Мам, а мы теперь одни жить будем? – спросила Рая и потянула под щеку уголок одеяла в своей новой кровати.

– Да, дочь, – ответила Катя, усаживаясь рядом. – Ты расстроилась?

– Нет, мамочка. Если тебе так хорошо, то ладно. Мы с Севой помним, как вы с папой ругались в его день рождения.

– Ты тоже слышала? – с грустью спросила Катя.

Рая поджала губки и закивала головой. Сердце Кати сжалось.

– Все будет хорошо, милая.

Катя поцеловала дочь в щечку, обняла и ушла к сыну.

Сева сидел за стареньким письменным столом и делал уроки, когда мама тихонько приоткрыла дверные занавески.

– Учишь, сынок?

– Да, мам, – кивнул Сева.

– Умничка. Как тебе на новом месте?

– Нормально. Тут хотя бы никто не орет.

Катя прислонилась головой к дверному косяку и улыбнулась. Она окончательно убедилась, что поступила правильно.

– Да, это точно.

Сева задумчиво посмотрел на мать.

– Мам, а ты знаешь женщину с темными длинными волосами, которая через дорогу живет?

– Наискосок?

– Ага.

– Ну да, приходила ко мне, когда я дом красила. Это София Георгиевна – мама моего коллеги.

– Да? Может, она поэтому меня и Раю угостила конфетами.

– Сегодня что ли? – удивилась Катя.

– Ну да. Когда мы в магазин за хлебом ходили. Еще спросила: «Детки, вы чьи?» Ну мы и сказали, из какого дома.

– Как она тебе?

– Нормально, вроде добрая, – пожал плечами Сева.

Ванная в доме бабушки была маленькой. Перед тем, как переехать, Катя надраила до блеска старую кафельную плитку, купила новые полочки и коврики.

«Видно, что не шестнадцать… – подумала Катя, пристально разглядывая в отражении свои мимические морщинки. – Попрошу Марину Петровну, чтобы меня тоже зарегистрировала в свою группу. Буду себе со скидкой косметику заказывать. Мне ее теперь много понадобится».

Марина Петровна отдала Кате ее заказ – ту самую парфюмерную воду, которую в каталоге представляла счастливая пара жениха и невесты. Кристально-голубой флакон с незабудкой на крышечке так и остался не распакованным. Аромат заветной мечты стал для Кати ароматом отчаяния.

Глава 12. Синим пламенем

В отпуске Андрей погостил у брата, посетил концерт любимой рок-группы. Живая музыка на стадионе под открытым небом и хор многотысячной толпы слились в один огромный поток энергии, частичку которой унес в себе каждый. Андрей вспомнил, какого это – быть частью необъятного живого механизма, быть собой.

До того, как Ваня стал военкором, они с Андреем общались редко. Теперь же у Андрея не было друга ближе, чем младший брат. После концерта, уставший, но счастливый, он рассказал Ивану, как снова мечтает о море. Брат дал простой и дельный совет: «Действуй!»

Андрей выбрал на сайте объявлений подходящую компанию и откликнулся на несколько ее вакансий. Ответ не заставил себя ждать. За считанные дни до окончания отпуска Андрея пригласили на онлайн-собеседование, а затем попросили приехать в офис. Из Москвы он отправился прямиком в Новороссийск.

Дверь слегка приоткрылась. Андрей заглянул в приемную и растянул на лице застенчивую улыбку.

– Девчонки, – вполголоса позвал он. – Жду вас на кухне.

– Уже идем! А что за повод? – оживилась Катя.

– Хороший повод. Я сегодня увольняюсь, – ответил Андрей.

В приемной повисла тишина.

– В смысле?! – опешила Аля. – А ну зайди!

Андрей вошел в приемную, будто нашкодивший ученик в кабинет директора.

– Что значит «увольняюсь»?! Почему? – наседала Аля.

– Ну вот так вот. Нашел другую работу. Устраиваюсь третьим помощником капитана на судно.

Катина улыбка дрогнула, она будто невзначай опустила глаза.

– Вот это новости! И когда успел? – спросила Аля.

– Не поверите, в последние дни отпуска, – ответил Андрей и взглянул на наручные часы. – Так, барышни, с вами хорошо, но там сейчас все съедят. Пойдемте! Если хотите, я вам потом все-все расскажу.

Катя и Аля послушно встали и последовали за виновником чаепития.

Марии Михайловне было жаль терять Андрея, но она поддержала его решение и отпустила без отработки. Замену подобрали быстро, из ныне работающих сотрудников.

…

Домой после работы Катя ехала по еще непривычному маршруту. Машин на дороге было мало. За окнами автомобиля стояла ее любимая погода: небо, затянутое тяжелыми серыми тучами, с которых вот-вот упадет дождь, и ветер, нещадно колышущий упругие ветви деревьев.

«Андрей ушел… Последняя ниточка, которая связывала меня с Ваней, оборвалась. Может со временем я пойму, что все было к лучшему», – размышляла Катя по дороге, которая вела домой.

Макар не настаивал на примирении. Развод назначили на первые числа июня. Евгения Васильевна смирилась с тем, что брак дочери распался, и предложила помочь с ремонтом. Запустить в дом тепло как можно скорее стало задачей номер один.

…

День Победы Катя любила по-особенному. В эту знаменательную дату нескончаемые мелкие хлопоты казались ей пылью перед лицом страшного испытания, через которое прошла, наверное, каждая советская семья. Катя смотрела фильмы о Великой Отечественной войне с утра и до позднего вечера, преклонялась перед мужеством тех, кому выпала незавидная доля – заплатить за свободу непомерно высокую цену.

«Интересно, как там сейчас Ваня? – подумала она, когда смотрела по телевизору очередной фильм о войне. – Ну не видит жизни он без своей Регины, да ну и пусть! Зато жив, здоров и счастлив».

Катя тряхнула головой, чтобы прогнать дурные мысли. Она не позволяла себе думать о том, что Вани когда-то может не быть.

– Мя-я-яу, мя-я-я-я-яу, – послышалось с улицы.

Катя бесшумно встала с дивана, подошла ко входной двери и открыла щеколду. На пороге сидел пушистый черный котенок.

– О! Малыш, ты как здесь? – ласково сказала она и погладила маленькую мордочку.

Незваный гость замурчал, потерся теплым носиком о Катину руку.

– Какой ты ласковый! – засмеялась она. – Ладно, заходи.

Катя разогрела в микроволновке немного молока, покрошила в него ломтик хлеба и покормила питомца. Малыш то жадно ел, то подходил к новой хозяйке бодать ее ногу своей маленькой головкой, то опять ел. Появление на пороге котенка, хоть и черного, как сажа, Катя посчитала добрым знаком.

…

Девятого мая Иван пришел на площадь и возложил цветы к памятнику после того, как завершилась торжественная церемония, чтобы молчанием почтить память о тех, кто воевал не за награды, кто не вернулся домой, кто выстоял.

Остаток дня Иван проводил дома. Перелистывая каналы, он остановился на фильме, который смотрел еще школьником. Эта картина стала первым кирпичиком фундамента его корреспондентской карьеры. В те далекие юношеские годы казалось, что война и романтика – это об одном, но в жизни все оказалось совсем иначе.

«Даже не знал, что он и правда фронтовик, – подумал Иван, считывая с лица главного героя неподдельные эмоции. – Он даже не играет. Он живет».

Ваня почему-то вспомнил, какими печальными были глаза Кати в тот вечер, когда он подвозил ее до дома.

«Да мало ли почему она от мужа не уходила? Откуда мне знать, если мы не общались? Может, он из-за приглашения устроил ей скандал и заставил ее от меня отписаться?! Она была рада мне, я же видел! Ну вот не может все так закончиться! Не может! – убеждал себя Иван, то и дело вскакивая с дивана: то поставить чайник, то взять зарядку, то посмотреть в окно. – Мне нужно создать подставную страницу и написать ей, а там видно будет», – твердо решил он.

…

Дожди обходили поселок стороной уже которую неделю. Катя ехала по грунтовой дороге медленно, но клубящийся шлейф пыли все равно столбом поднимался вверх и валил во дворы.

Аня ждала гостей у приоткрытой двери.

– Ура-а-а, няньки приехали! – тихонько ликовала она.

– Да-а-а! Встречайте! – шепотом ответила Катя и вошла следом за дочерью.

Аня выглядела измученной. Ее непричесанные волосы выбивались из небрежного пучка, худенькие ножки в пушистых комнатных тапочках путались на ходу. Аня была из тех людей, которые не ходили босиком по дому даже летом.

– Всю ночь не спали с Варей. Сначала Гриша с ней сидел, потом я, – пробормотала молодая мама.

– О-о-о, знакомо! У меня Сева был спокойным, а вот Рая – крикуха еще та… – поделилась Катя, – Покоя не было ни днем, ни ночью. Я вас прекрасно понимаю.

Аня уснула, едва коснувшись головой подушки. Спустя пятнадцать минут кроватка Варвары закачалась, из нее послышалось кряхтение, надрывный плач. Катя подкралась к люльке ближе и протянула к племяннице руки.

– Привет, моя крошка!

Варя притихла.

Воздух в детской комнате был пропитан ароматами молока, чистых пеленок и новой жизни. Катя взяла племянницу на руки, поцеловала в щечку и с досадой ощутила, как ее сухие шершавые губы царапают нежную кожу ребенка.

Варвара вела себя хорошо, когда не видела маму. Рая веселила сестренку игрой «Коза рогатая», а та и рада: бойко размахивала ручками и ножками, пищала от радости. Через какое-то время дети утомились и крепко уснули на двуспальной кровати. Катя прилегла рядом и приобняла их.

«Интересно, если бы у меня родился еще один ребенок, как бы Сева и Рая к нему отнеслись? Нянчили бы или ревновали? Или и то, и другое?»

Варенька улыбнулась во сне, обнажив беззубые десны. Катя взяла ее маленькую ручонку в свою ладонь и нежно поцеловала. Варя в ответ крепко сжала указательный палец тети.

«Маленькое счастье… Я уже и забыла, что дети бывают такими крошечными. Как бы мне хотелось еще раз пережить беременность, роды, бессонные ночи», – мечтала Катя, уткнувшись носом в ароматную головку Вари, покрытую тонкими редкими волосиками.

Аня родила девочку раньше срока. Гриша не находил себе места, пока жена и дочь не вернулись домой. Зато потом брат словно воспрял духом.

Гриша всерьез задался целью однажды найти или вспомнить чертежи отца, чтобы воплотить его идею в жизнь.

….

В столовой хлебозавода было шумно и многолюдно.

– Ну что, доделали? – спросила Аля.

– Ой, Аля, да. Теперь мы и с новым отоплением, и с новой проводкой! Я так рада!

– Вот и хорошо! Хоть выспишься со спокойной душой.

– А ты когда уезжаешь? – спросила Катя, глотая обжигающий кофе.

– Во вторник. Билеты купила уже. Эдик меня там встретит, а обратно вместе прилетим, – ответила Аля и мечтательно подперла щеку рукой.

Але трудно далось увольнение Андрея. На протяжении многих лет она питала к нему особые чувства. На работе, в кругу друзей и хороших знакомых Аля была душой компании, но в любви оказалась через чур застенчивой. Однажды она сделала первый шаг, но Андрей не ответил взаимностью. На этом попытки Али обратить на себя его внимание прекратились. Во всем этом она призналась Кате после знакомства с молодым человеком из Петропавловска-Камчатского.

– А ты видела, что я твоим стихотворением на стене поделилась? – затараторила Катя.

Аля засмущалась.

– Видела. Спасибо! Мне так страшно было! Я хотела, чтобы Эдик его прочитал, будто случайно.

– И как?

– Сработало!

Минувший июнь принес на хлебозавод много важных перемен. В конце весны Мария Михайловна похоронила мужа, а затем неожиданно для всех ушла с должности, выставила дом на продажу и уехала в Краснодар. Новым директором хлебозавода назначили Веру. К тому времени они с главным инженером Федором уже были женаты.

…

Лето пронеслось в одно мгновение. Хоть южное солнце днем по-прежнему баловало людей своим теплом, едва уловимое дыхание осени по вечерам набирало силу.

Катя с детьми возвращалась домой.

– Рассказывайте, как день прошел? – спросила она, посматривая на сына и дочь в зеркало заднего вида.

– У меня хорошо, мам, – ответила Рая и деловито махнула рукой.

– У меня тоже, – пробормотал Сева. – Татьяна Семеновна сказала сегодня, что с нашего класса толку не будет и мы все пойдем улицы подметать.

Катя нахмурилась.

– Неудачный пример, – возмутилась она. – Улицы мести тоже надо, иначе в грязи утонем. Опять баловались на уроках?

– Другие – да, а я нормально себя вел. Можешь даже ей позвонить, – равнодушно ответил сын.

Рая подвинулась к переднему пассажирскому сиденью, обхватила его руками.

– Он не врет, мам, – вступилась дочь. – Я подходила к Татьяне Семеновне и спрашивала, какое поведение у Севы.

– Чего-о-о? – насупил брови Сева.

– Ни-че-го! – хвастливо ответила Рая, поднесла к глазам указательный и средний пальцы, а потом направила их в сторону Севы. – Я… слежу за тобой!

Катя еле сдержала смех. Сева вздохнул и отвернулся к окну.

– Мам, знаешь, что нам Владик Бурдашев сказал? – все так же невесело заговорил он.

– Не-а.

– Сказал, что после четвертого класса будет в суворовское поступать.

– Ух ты, здорово! – порадовалась Катя.

Дальше поехали молча.

Ева Федоровна в конце мая уволилась из школы, забрала племянника и переехала в Мурманск. Ее дом снова опустел. Сева очень тосковал по Мише, потому что ближе друга у него не было.

…

Иван не приехал на свадьбу Кости и Жанны. Его двухнедельная командировка растянулась на два месяца, и теперь друг исполнил угрозу – лично явился в Москву, чтобы «выписать штраф за прогул».

– Как прошла командировка спрашивать не буду. У тебя все на лице написано, – сказал Костя и остановил на Ване печальный взгляд.

Иван заметно похудел. Его обветренное и загорелое лицо исполосовали мелкие морщины, а сухие огрубевшие руки посекло кровяными трещинками. В этот раз Ивана забросило на Ближний Восток. Костю насторожило, что Ваня по итогам последней командировки практически ничего не написал в своей группе и всеми силами избегал разговоров на эту тему, что было на него не похоже. Ведь основная задача Ивана – освещать, говорить. И он любил свою работу. Костю мучала одна догадка, спросить о которой напрямую он не мог. Ему показалось, что Ваня был в плену, но по каким-то причинам вынужден это скрывать.

– Не надо, – тряхнул головой Ваня. – Лучше скажи, как тебе моя планировка?

– Здорово, кстати! – поддержал Костя. – Жанна сказала, что теперь тоже хочет большую кухню с островом. Она любит, когда места много.

Ваня оживился. Его глаза заблестели.

– Я планировку подсмотрел у Артема, с которым в Воронеже учился.

– А внешне дом получился похож на дом твоей Кати. Я помню.

– Ага… «Твоей», – грустно улыбнулся Иван. – Что-нибудь слышно?

– Нет, вообще ничего. В больнице ее не вижу, – пожал плечами Костя.

– Раньше хоть у Андрея можно было что-то спросить, а теперь и он дома редко бывает. Все в рейсах, – сказал Иван.

– О, Андрюха! – щелкнул пальцами Костя. – Он тебе ничего не рассказывал?

– Рассказывал… – повеселел Ваня. – Я так рад за него!

– Знаешь, с кем у него роман намечается? С сестрой моей жены! На свадьбе у нас познакомились. Он же прям на следующий день в море ушел, поэтому они пока по телефону общаются. Посмотрим, как события будут развиваться, когда домой приедет. Ну Василиса прям светится!

Иван выпрямил спину, округлил глаза.

– А про то, что это Жанны сестра – ни слова! Тоже мне… родня называется.

– Кто бы говорил! Ты ему тоже многое не договариваешь, так?

Ваня вмиг стал серьезнее.

– Это другое. Катя замужем. А у Андрея, насколько я знаю, девушка свободна.

Костя потупил взгляд и задумчиво потер подбородок кончиком ногтя.

– Вань… – несмело начал он и тяжело вздохнул. – Может, к психологу походишь, пока дома? Я вот все понимаю, но замкнуться в себе и никого не подпускать – ненормально, что ли.

Иван отрицательно замотал головой. Спиртное потихоньку разгоняло кровь, развязывало язык, и ему не терпелось выговориться.

– Не знаю. Не хочу. Да дело не в этом, Кость, Я, наверное, просто не создан для семьи. Да я может и любить не умею вообще. А Катя… Ну что Катя? Не может человек жить без мечты. Кто-то о квартире мечтает, кто-то о детях.

– А ты о Кате? – прямо спросил Костя.

Иван посмотрел на друга так, будто он сказал что-то непристойное, откинулся на спинку стула и задумчиво отвел взгляд.

– Мг, – ответил он.

Горло Ивана будто сковал невидимый обруч.

– Вам надо поговорить, – сказал Костя.

– Зачем? – тут же ответил Иван. – Я пытался с ней связаться, но в итоге поговорил только с мужем. Потом она от меня отписалась. Я снова постарался выйти на связь, но с подставной страницы. Катя не ответила. Да ей все равно просто. Меня найти легко, я не прячусь, но за столько лет она не сделала ни одного шага мне навстречу. Ни одного!

– Откуда тебе знать, все равно ей или нет, если вы толком не общались никогда?

Иван не ответил.

Костя положил руку на стол и ритмично застучал пальцами по столешнице. Горячительные напитки ударили в виски и казалось, нет предела ловкости ума.

– Я придумал! – вскрикнул он. – Ты с какой страницы писал?

– Ну-у-у, с обычной.

– Обычная – это какая? Подумай сам, она могла решить, что муж проверяет, если он такой ревнивый, либо работу онлайн пытаются впарить. Жанна ругается, что замучили ее эти рассылки.

Ваня затаил дыхание, внимательно уставился на Костю.

– И что ты предлагаешь?

Костя сощурил покрасневшие глаза, расплылся в кривой улыбке.

– Ты же у нас языки знаешь?

– Ну-у да. Английский, французский, немецкий.

Повеселевший Костя задорно щелкнул пальцами и указал на Ваню.

– Создай страницу под именем иностранца, который ищет друзей в России, чтобы выучить русский. Как тебе, а? Даже если муж прочитает, что он иностранцу сделает? Твоя моя не понимать! Писать сообщения гражданам другой страны законом не запрещено!

– Да ты гений, как я посмотрю, – заулыбался Ваня.

– Давай прям сейчас и попробуем? – подстрекал Костя.

Иван помялся, но недолго.

– Ладно, давай.

…

Макар все больше стал походить на тень. После развода Катя не приползла к нему на коленях, как он предполагал. Поначалу Макару было так легко, будто он скинул с плеч многотонный груз, но потом эта свобода превратилась наказание. Очередным одиноким вечером на странице Евы он увидел фотографию, где она счастливая, в белом вечернем платье, обнимает мужа.

«Здравствуйте, Ева Федоровна! Как Ваши дела?» – отправил он сообщение.

«Привет, Макар! Все хорошо. Мы с Мишей и моим мужем Алексеем живем в Мурманске. Я устроилась на работу в лицей. Скучаю, конечно, по нашей школе, но что поделать? Как твои дела? Сева рассказывал Мише, что Вы с Катей развелись», – написала в ответ Ева.

Макар жадно впитывал каждое слово. Он впервые решился написать Еве после ее переезда.

«Да, Ева Федоровна. Правда. Мы с Катей развелись еще летом. Дети живут с ней, ко мне приезжают на выходные».

Макар зажмурился, потер лицо руками. Щетина неприятно защекотала ладони. Он сделал глубокий вдох и решил, что скрывать правду больше незачем.

«Макар, как так?!» – ответила вопросом Ева.

«Долгая история, не хочу об этом».

«Я тебя понимаю. Разводиться всегда трудно, но я уверена, что каждый из вас обязательно найдет свое счастье».

Строчки поплыли перед глазами, ладони Макара вспотели.

«Ева Федоровна, я прошу прощения за мою наглость. Вы можете меня заблокировать, удалить, да все, что угодно можете сделать, но я скажу. Не надо мне на это ничего отвечать, если не хотите. Знайте просто, – отправил Макар первое сообщение, тут же принялся набирать второе. – Если бы ты знала, что я с десятого класса засыпаю и просыпаюсь с мыслями о тебе… Пока мы с Катей жили в городе, было проще, но стоило вернуться в поселок, и все полетело к чертям! Катя – хороший человек. Мы много лет были вместе, она родила мне замечательных детей, а я сломал ей жизнь, испортил самые лучшие годы. В глубине души я всегда надеялся, что однажды Катя уйдет и не вернется, как бы я ни уговаривал. Тогда моя совесть будет чиста, и я, не раздумывая, отдам тебе свое сердце, душу, жизнь, да и вообще все, чего захочешь. И знаешь, Катя все-таки ушла. Но и ты тоже ушла! Я не мог признаться тебе в любви раньше, потому что мне смелости не хватало. А теперь ты замужем, далеко от меня. Я не встречу тебя ни в школе, ни на улице, ни в магазине. Говорят, если любишь – отпусти. Так вот, Ева, я тебя отпускаю, хоть и болит так, будто меня на две части разорвали. Будь счастлива, поняла? Обязательно будь счастлива! Надеюсь, когда-нибудь я все забуду и буду жить нормальной жизнью. Р. S. Нет, я не пил», – Макар написал последние слова и улыбнулся сквозь слезы.

Он вытер глаза дрожащей рукой, бросил телефон на диван и выскочил на улицу.

Осенний ветер ласкал разгоряченное лицо ежовой рукавицей. Поначалу Макар стоял посреди двора, не ощущая, как противно хлопковая майка липнет к мокрому телу. Холодные порывы стаей коршунов растащили последние крупицы драгоценного человеческого тепла и Макара забил озноб.

Брать в руки телефон было страшно, но любопытство взяло верх. Макар провел пальцем по экрану и увидел всплывающее сообщение:

«Лучше бы ты молчал. Мне так было легче. С того дня, как мы встретились у центра занятости, я постоянно думала о…»

Макар не поверил своим глазам. Он быстро разблокировал телефон, открыл диалог, но увидел лишь досадное «Сообщение удалено», а под ним сухой ответ:

«Мне очень жаль, что все так вышло…»

….

Мало что радовало Катю так, как пятничная зарплата. Сегодня она вернулась домой с полными пакетами всякой всячины: купила продукты, кошачий корм, бытовую химию, посуду, косметику.

– О-о-о, ничего себе! – удивленно воскликнул Сева, пережевывая бутерброд за обеденным столом. – Зарплата пришла?

– Ага, – блаженно ответила Катя, вынимая из пакета набор чугунных кастрюль, похожих на ведьмины котелки.

– Ух ты! Красота-а-а! Шляпу тебе закажем и будешь, как настоящая ведьма, – засмеялся Сева, откусывая другой кусочек.

Катя улыбнулась.

– Шляпу купим со следующей зарплаты.

– А я сегодня тете Софе помогал сумки до дома донести, – похвастался Сева. – Она меня потом чаем угостила. Мам, а ты знала, что у нее три сына? Один живет у нас в поселке, автосервис у него, другой – моряк, который с тобой раньше работал, а третий вообще военный журналист! Прикинь!

Катя просияла.

– Ну да, знала. Журналист – это Ваня. Его тоже знаю. Старшего только не помню, как зовут. Олег, кажется. И дядя Гриша их знает.

– Да ладно?! Круто! – мечтательно выпалил Сева, забыв про еду. – У тети Софы, кстати, фотографии сыновей в этой… комнатке при входе висят.

– В прихожей?

– Да! В прихожей!

– Я тоже хочу наши фотографии в прихожей повесить. Мы же семья.

– Да, но я не об этом. Я про то, что классные у нас соседи. Да, мам?

– Да, сынок.

– Я попросил тетю Софу, чтобы она меня с Ваней познакомила, когда он опять в гости приедет, – добавил Сева.

…

В тихих осенних вечерах, пропитанных запахом костров и остывающей земли, своя прелесть. Катя не отставала от соседей и жгла в огороде сухие ветки грецкого ореха. В этот раз она взяла с собой несколько картошек, чтобы запечь в тлеющих углях. Ее папа всегда так делал.

Недавний разговор с сыном никак не отпускал.

«Интересно получается… Я боялась, что мои дети не примут никого, кроме родного отца, а сегодня сын взахлеб мне рассказывал о Ване. Прям как в кино. Интересно, а Ваня принял бы моих детей? – подумала Катя, поглядывая на вечернее солнце, плавно тонущее за горизонтом, и тут же одернула себя. – Зачем я опять думаю об этом?! У него девушка есть! Все! Хватит!»

Костер почти догорел. Катя взяла садовый совочек и положила в угли сырую картошку. Из кармана послышался звук входящего сообщения.

– Привет, мой друг! Как ты? Как твои дети? – прочитала она на экране.

Не так давно у Кати появился друг по переписке. Джимми жил в Австралии и учил русский язык. Новый собеседник присылал много интересных будничных фотографий домов, улиц, маленьких кафешек. Катю чем-то влекла эта далекая страна. Общаться с Джимми было легко, его сообщениям она всегда радовалась.

Поначалу Катя думала, что сообщение от иностранца – дело рук бывшего мужа. Макар часто спрашивал у детей, встречается ли мама с кем-то? Звонит ли ей кто-нибудь? После того, как она убедилась, что бывший муж здесь ни при чем, перестала подолгу томить Джимми молчанием.

– Привет, Джимми! Рада, что ты снова написал! У нас все хорошо. Рабочая неделя закончилась. Впереди выходные! Как твои дела? Ты закончил свой проект? – ответила Катя по-русски.

– Катя, я вернуться домой с конференция. Сегодня мне дать задание куратор подготовить отчет. Твой героиня уже пошла замуж?

– Да, Джимми. Моя история завершилась.

– Это хорошо!

Катя улыбнулась, достала совочком запеченную картошку и поспешила в дом.

…

Иван ни разу не был в Австралии. Когда он написал Кате от лица Джимми, на раздумье времени не оставалось, и он выбрал для своей легенды страну, куда не так давно летали отдыхать Артем и его невеста. Друг привез из поездки много сувениров и море фотографий.

В самом первом разговоре Ваня, он же Джимми, попросил Катю рассказать о себе. Она сухо ответила, что замужем, воспитывает двоих детей. Поначалу Иван расстроился и свел переписку на нет, но потом решил прислушаться к совету Кости: «Тебя никто не заставляет ломать чужую семью. Просто пообщайся. Узнай ее получше. Может, она вообще не такая, какой ты ее себе придумал». Ваня сказал, что работает инженером в одной крупной австралийской компании, постоянно находится в разъездах, не женат.

Иван чувствовал, как общение с Катей затягивает его. Она рассказывала, как любила в детстве смотреть на луну через телескоп. Рассказывала, что пишет красивую историю любви Велеи и Горыни, что не так давно развелась с мужем, и что души не чает в детях и маленькой племяннице.

Открывать правду Иван не спешил. Командировка, из которой он со съемочной группой чудом вернулся живым, заставила его многое переосмыслить. Руины древнего города, которые едва не стали для Ивана и его коллег могилой, звали его снова. Ваня приложил немало усилий, чтобы в следующий раз туда отправился именно он.

…

– Катя, зайди на минуточку, – позвала по телефону Вера.

Катя вошла в кабинет директора и увидела за большим представительским столом Алю.

– Присаживайся, – указала Вера на свободный стул.

– Что-то случилось? – взволновано спросила Катя, поглядывая то на Веру, то на Алю.

– Ну-у-у, это с какой стороны посмотреть, – улыбнулась Вера. – Аль, ты еще не хвасталась?

– Нет, не успела. Мы не виделись с утра.

– Сама скажешь?

– Конечно.

Аля повернулась к Кате.

– Катюш, я через два месяца выхожу замуж и уезжаю. Будешь работать на моем месте?

Катя слегка качнулась в сторону от неожиданности.

– За Эдика? – спросила она.

– Ну, конечно, – пожала плечами Аля. – За кого же еще? В понедельник мне предложение сделал, сегодня заявление подали. Я пришла, а тебя нет. Ну и сразу к Вере Валерьевне.

– Я вас поздравляю, Аль! Правда, мне будет тебя не хватать…

– Ты всегда знаешь, где меня искать. Не потеряюсь.

– Ну так что? – еще раз спросила Вера. – Сразу скажу, что зарплата на месте Али побольше, чем у тебя сейчас.

Катя сложила руки перед собой, внимательно посмотрела на Веру и Алю.

– Почему решили мне предложить? Из меня продажник так себе.

– Тебе так кажется, – ответила Аля. – Трудно продавать плохой продукт, а наш идет отлично. С одними и теми же покупателями годами работаем. Тем более, ты почти два года сидела со мной, слышала и видела, что я делаю. Приказы проходят через тебя, как работает завод ты знаешь. И поставщиков, и покупателей тоже хорошо выучила, потому что документы им отправляешь. У тебя все получится, – подбодрила Аля.

– Еще месяц-полтора вместе посидите, поучитесь. За это время как раз и на место секретаря человека подберем, – сказала Вера.

– Раз такое дело, то я согласна, – ответила Катя.

…

31 декабря. Этот Новый год Кузнецовы праздновали особенно широко, ведь их семья теперь стала больше. На праздничный ужин к родителям приехал Олег с женой и детьми, Андрей с невестой, Костя, Жанна и ее дочь.

– С наступающим, малой! Как ты там? – спросил Андрей, сидя за столом, в кругу семьи.

– Да нормально все! Связь поймал и сразу вам звонить. Поздравь от меня всех с наступающим!

– Ты и так на громкой. Тебя все слышат.

Гости дружно поприветствовали и поздравили Ваню.

– Не клади трубку, я сейчас на улицу выйду, поболтаем, – сказал Андрей, вышел из-за стола и выключил громкую связь.

– Что-то случилось? – спросил Иван.

– Нет, все нормально. Просто давно тебя не слышал.

Андрей накинул на плечи куртку, вышел из дома, закрыл за собой дверь.

– А знаешь, что мама сегодня сказала, когда на стол готовила?

– Не-а.

– Говорит: «Ну вот ты скоро женишься, останется у нас один Ваня холостой. Как на свадьбу приедет, познакомим его с соседкой через дорогу. Вроде нормальная девчонка. Дети, правда, уже взрослые. Трудно Ване будет. Ну пусть сами смотрят, конечно».

Сердце Ивана застучало быстрее, улыбка поползла по лицу сама собой.

– Правда? Так и сказала?

– Врать буду, думаешь?

– Ну… нет. В общем, хотите от меня избавиться. Я понял, – сказал Ваня и засмеялся. – Кате тоже трудно со мной придется. Посмотрит и скажет: «Да ну его в баню, такого жениха, дома не живет». А по-другому я уже никак…

– Ой, Вань, молчи! – перебил его Андрей. – Я когда-то все бросил ради любви, мечту предал. Если бы Ксюша меня любила, то поддержала бы. Но нет, истерику закатила: либо твое море, либо я, – пародировал Андрей бывшую невесту, подкатывая глаза. – А что в итоге? Никакой я ей оказался не нужен. Еще и опозорила напоследок. А Василиса совсем другая. Мне кажется, что я после нашей встречи будто заново родился. Видишь, как все интересно получилось! Поэтому, если вам вместе будет хорошо, то и работа помехой не станет, и дети поймут.

– Да, Андрюх, ты прав.

Глава 13. Отпускаю

В начале июня Катя ушла в отпуск на две недели. Работа в новой должности ей нравилась больше прежней. Сева перешел в пятый класс, и пока дети отдыхали в летнем лагере, Катя поехала в школу в назначенный день, чтобы получить учебники для сына.

Подъезжая к новому парку, она заметила ювелирный магазинчик, которого тут раньше не было.

«Ух ты! На обратном пути заскочу», – решила она, потому что не потраченные отпускные настойчиво просились наружу, в большой денежный круговорот.

Снаружи и внутри магазин был отделан под старину, будто кладовая уральских самоцветов. Его стены украшали масляные и акварельные картины в позолоченных рамах. Они тоже продавались. В воздухе витал едва уловимый пряный аромат хвойной древесины и апельсина.

– Какая красота-а-а! – залюбовалась Катя с порога.

Девушка за прилавком улыбнулась.

– Лучший комплимент за сегодня! Добрый день!

Продавец раскладывала по лоткам новую партию украшений. Это была миловидная девушка невысокого роста, с необычайно длинными русыми волосами, светло-голубыми глазами и мелодичным голосом. Нежные черты ее кукольного личика подчеркивали массивные серьги с крупными голубыми камнями. Девушка была одета в длинный льняной сарафан фталевого зеленого цвета с короткими рукавами и белыми кружевными оборками. Казалось, будто она – волшебница под прикрытием, которая приходит в магазин на работу из другого мира.

Кате хотелось купить все, что было на полках, но она взяла только набор из круглых ажурных сережек и подвески.

– Скажите, пожалуйста, а такие серьги, как у Вас, есть в наличии? Они мне очень понравились, – спросила она.

– Да, скоро будет завоз таких комплектов, – ответила продавец. – Скажу по секрету: у меня скоро свадьба, и я пыталась подобрать к платью что-нибудь интересное, но этот набор ничто не превзошло по красоте. В новые комплекты тоже входят серьги, браслет и подвеска. К некоторым отдельно идут кольца. Кстати, в новой партии будет точно такой же набор, как у меня, но с темно-зелеными камнями. Думаю, он Вам больше подойдет. У Вас серо-зеленые глаза и кожа с розоватым оттенком. В следующем месяце, примерно в двадцатых числах, позвоните по номеру на визитке или зайдите.

– Вот так повезло! Обязательно приеду. На всякий случай, заранее поздравляю со свадьбой.!

– И Вам спасибо! Я не надела бейдж сегодня. Меня Василиса зовут.

– Очень приятно! А я – Катя. Вы хозяйка магазина?

– Можно и так сказать. Это магазин моих родителей.

Остаток дня Катю не покидало трепетное чувство чего-то светлого, волнительного.

«Как в своей антикварной лавке побывала…» – думала она.

Телефон в холщовой сумке с учебниками издал короткий звук входящего сообщения. Катя разблокировала экран и увидела сообщение от Макара.

«Привет. Ты дома?» – спрашивал он.

«Привет. Да, только приехала. А что?» – удивилась она.

Макар ничего не ответил.

Примерно через полчаса к воротам подъехал курьер с букетом из ста одной белой розы. Почти год прошел после развода Кати и Макара. За это время бывшие супруги почти не общались.

«Спасибо! Мне приятно! Что за повод?» – спросила Катя.

«Нет никакого повода. Просто захотел тебя порадовать», – прислал сообщение Макар.

Катя не ответила. Она не могла договориться с собой, как воспринимать подарок бывшего мужа. Возвращаться к нему она не хотела и не собиралась, Макару не доверяла, но букет в вазу, конечно, поставила. Цветы ни в чем не виноваты.

«Ты уже отправила историю в издательство?» – увидела Катя новое сообщение от Али.

«Нет, и даже не знаю, буду ли отправлять», – напечатала она в ответ.

«Ну и зря. Ты проделала большую работу, а теперь хочешь спрятать ее на дно ящика стола? Катя, это преступление! Если не рассмотрят – другой вопрос. Нужно хотя бы попытаться! Велею, значит, ругала, а сама? Я после твоей истории песню написала, но тебе их пока не покажу! Тоже побуду жадиной!»

«Только недолго)))» – отшутилась Катя.

После переезда Аля собрала свои стихи в один большой сборник, разместила его на популярной онлайн-площадке и выпустила небольшой тираж самиздатом. Один из экземпляров она подарила Кате на память. Так сложилось, что у Алиного мужа был один хороший друг – музыкант. Он предложил Але написать музыку на ее стихи и выпустить песню в ее исполнении.

…

Катя выпустила всего два экземпляра своей истории под псевдонимом «Катя Кузнецова»: для себя и для Али. Она так и не отправила свою рукопись в издательство, не разместила в сети, не поделилась ею больше ни с кем. Катя испугалась критики историков и эзотериков. Но больше всего она жутко боялась, что история, которую написала ее душа, однажды попадется на глаза Ване и будет высмеяна им.

…

Очередь у кассы скопилась большая – человек пять. Девушка быстро пробивала товары и вызывала на подмогу второго кассира. В конце очереди стояли две женщины. Одна из них София Георгиевна. Она улыбнулась Кате, кивнула в знак приветствия и снова повернулась к знакомой, с которой о чем-то беседовала. Катя улыбнулась в ответ, подошла ближе и невольно подслушала их разговор.

– Софа, когда же у вас свадьба?

– В октябре, Ларис.

– Девочка наша или откуда-то привез?

– Наша, местная. Там у них история, как в кино…

Ноги стали отниматься. Руки обмякли. Корзина с продуктами показалась неподъемной, и Катя поставила ее на пол. Внутри все свербело, ныло, жгло.

На свободную кассу подошел второй кассир. София Георгиевна и ее знакомая не спеша освободили место в очереди. Катя, словно в беспамятстве, подошла к ленте, выложила на нее продукты. Она не помнила, как расплатилась, дошла до машины, села на водительское сиденье.

«Вот и все», – обреченно подумала Катя, не в силах взять себя в руки.

Одна мысль о том, что Иван скоро станет чужим мужем, мучительно пронзала ее тупым отравленным копьем.

По приезду домой Катя сказала детям, что чувствует себя плохо и ушла в свою спальню. Она переоделась, рухнула на кровать и расплакалась.

…

Через неделю после свадьбы у Артема назревала очередная командировка. Сегодня же этот молодой и жизнерадостный парень гулял на своей свадьбе. Приглашен был и Ваня.

«Да», произнесенные в ЗАГСе, танец молодых, «горько» и нежные взгляды самых главных героев торжества – то, что радовало глаз и одновременно наводило грусть. Ваня радовался за Артема, а у самого щемило сердце. Ему хотелось, чтобы Катя так же держала его за руку, обнимала за плечи, поцеловала на глазах у всех, а Ваня в ответ прижимал бы ее к себе крепко-крепко и никуда не отпускал.

Молодожены заказали для гостей номера в том же отеле, где и праздновали свадьбу, но Иван все равно уехал ночевать домой. Он расплатился за поездку, бросил пиджак на плечи и устало побрел в дом. Раньше, в однокомнатной столичной квартире, Иван не чувствовал того гнетущего одиночества, которое одолевало его сейчас.

«Почему я раньше ей от своего имени не написал? Она давно живет одна, с мужем развелась. Я что, трус?» – пронзила его током простая догадка.

Остаток ночи Ваня вдоль и поперек изучал страницу Кати, Макара, Всеволода. Мальчик, которого еще на свете не было в день их знакомства, уже взрослый парень. На странице Кати он в сотый раз пересмотрел видео со школьного выступления Севы. Мальчик читал смешное стихотворение о безответной первой любви. Родители в актовом зале смеялись и аплодировали, только у Ивана вдруг что-то кольнуло в груди. Он снова вспомнил, как страдал от безответной любви к Регине, какой долгий путь проделал навстречу Кате. Смешное видео растревожило во взрослом человеке старые раны.

«Все будет хорошо! У нас обязательно все будет хорошо! Напишу со страницы нашего иностранца, а потом продолжу беседу со своей. Вот Катя удивится! На свадьбу к Андрюхе как пара пойдем. Хватит уже этих игр».

…

Катя проснулась далеко за полночь. Света в доме не было. Дети сами сделали уроки, искупались и улеглись спать.

«Неужели это был не сон?» – подумала она, поднимая опухшие от слез веки.

На телефон пришло сообщение. Это был Джимми.

– Опять ты… – раздраженно прошептала Катя. – Иди к черту!

Друг по переписке спросил, чем она сейчас занята.

«Я сегодня помирилась со своим мужем и собираю вещи, чтобы завтра переехать к нему)))» – ответила Катя и удалила страницу.

Она хотела, чтобы никто и никогда больше ей не писал. Катя поджала ноги, с головой укуталась в плед и расплакалась с новой силой.

…

– Мам, ты сильно занята? – спросил Сева, переминаясь с ноги на ногу.

– Как видишь, – ответила Катя, замешивая тесто для пирожков.

Сева подошел ближе.

– Ма-а-ам, отпустишь меня в суворовское?

Катя перестала месить тесто, посмотрела на сына, отвела взгляд в сторону, и снова уставилась на сына.

– Чего-о-о? – протянула она и стала мять тесто в такт неспокойному материнскому сердцу.

– Я тут подумал… Владик Бурдашев вчера написал в общую группу, что поступил в военно-морское, удачи всем пожелал и оценок хороших. Хотел удаляться, но мы его уговорили остаться с нами. Эта группа не школьная, а только наша, ну то есть нашего класса. Мы же все дружили.

– И-и-и? – вскинула бровь Катя.

– И-и-и… Я тоже так хочу.

– Зачем?!

– Затем, что я мужчина, мам! Я не хочу работать на стройке, как папа, или в поле, как дедушка. Я хочу Родину защищать! Может, я потом передумаю и пожалею, а может, и нет. Посмотри на тетю Софу, у нее сын хоть журналист, а военный! С ним же все нормально. Он сам профессию выбрал. Я тоже так хочу!

Кате не верилось, что такие взрослые речи она слышит от своего сына-пятиклассника. Рая после лагеря ничуть не изменилась – осталась такой же заводилой и хохотушкой, а вот Севу будто подменили. Он словно повзрослел на пару лет. Катя оставила тесто в покое, отряхнула руки, обняла сына и расплакалась.

– Сынок, я, конечно, против, но всю жизнь держать тебя около себя все равно не смогу. Если тебе и правда хочется там учиться, то мы с папой постараемся помочь.

– Спасибо, мам! – ответил Сева, крепко прижимая мать к себе.

Катя попятилась в сторону и поцеловала сына в висок.

– Мам, не плачь. Я не хочу, чтобы ты из-за меня плакала, – успокаивал Сева, стирая гладкими подушечками пальцев слезы с ее глаз.

Катя закивала.

– Обнима-а-ашки! – крикнула проходящая мимо Рая.

Она поставила кружку на тумбу и подбежала к маме с братом, чтобы сгрести их в охапку.

Сева и Рая скоро ушли из кухни. Катя осталась одна, присела на стул и заплакала. Так много свалилось на нее за последние дни.

«Мой сыночек, мой маленький Севушка вырос. Как же быстро время пролетело!»

За дверью кухни послышались шаги. Катя вскочила на ноги, вытерла глаза, ополоснула руки и вернулась к пирожкам.

«А с чего я взяла, что женится именно Ваня? Может быть, свадьба у Андрея? Он давно не работает на заводе, откуда мне знать, что у него там в личной жизни творится? Надо проверить страницу Регины, – осенило ее, когда первая партия испеченных пирожков наполнила своим ароматом кухню. – Если там и намека на свадьбу нет, то сегодня же Ване напишу, и будь, что будет!»

Катя восстановила аккаунт в социальной сети, нашла в поиске страницу Регины. В ее ленте полтора месяца назад появилось фото: рука, с колечком на безымянном пальце, лежит на огромном букете красных роз, а сверху надпись: «День, когда я сказала: «Да».

Руки Кати обессилено упали на колени, едва удерживая телефон.

«Зачем я сюда полезла?! Какая же ты жалкая, Катя…»

Сил плакать больше не было, поэтому она просто сидела рядом с теплыми пирожками и смотрела в одну точку. Рассказать о том, что мучает, было некому. Кроме Того, Кто выше всех.

…

Утром Костя проснулся раньше обычного. Увиденный сон не на шутку встревожил его.

Залитая солнцем лужайка была насквозь пропитана светом и волшебством. Костя услышал позади себя глухой стук и обернулся.

– Привет! – крикнул ему уже знакомый мальчик, помахал рукой и пнул мяч в сторону Кости.

– Привет, дружище! – поздоровался Костя, поднял мяч и подошел к ребенку.

Мальчик стоял на месте неподвижно и пристально смотрел на своего друга.

Костя протянул ребенку мяч, опустился на присядки и потрепал его взъерошенные пшеничные волосы. Мальчишка присел.

– Я пришел попрощаться… – сказал мальчик.

Косте стало не по себе.

– Почему? – спросил он.

– Я теперь сирота. Меня некому к вам привести.

Подбородок мальчишки задрожал. Он смахнул детской ручонкой навернувшиеся слезы и опустил голову.

Погода резко испортилась. Солнце скрылось за грозовыми тучами. Где-то вдалеке послышались раскаты грома. Костя чувствовал, как налетевший холодный ветер сеет мурашки по телу, как семена сорняков, режет глаза.

«Это сон. Это просто сон», – промелькнула мысль.

Костя прижал к себе мальчишку, пытаясь спрятать от ветра, прислонился лбом к его голове и зажмурился.

– Мы что-нибудь придумаем! Хочешь, я тебя приведу?

Мальчик всхлипнул.

– Нет. Ты не сможешь меня привести. Ты – не мой папа.

…

Погода резко испортилась. Солнце скрылось за грозовыми тучами. Где-то вдалеке послышались раскаты грома.

– Сынок, береги себя. Мы тебя ждем, – взволнованно сказала мать по телефону. – Мне сегодня такой нехороший сон приснился…

– Не переживай, мам. Со мной все хорошо. Через два дня буду дома, – успокаивал Ваня.

– Это Бог, сынок. Это Бог… Целую тебя и обнимаю. От папы тоже привет.

– И я вас люблю, целую и обнимаю. Все, пока-пока, – попрощался Ваня и сбросил звонок.

Иван со съемочной группой подъехал к блиндажу, чтобы перегрузить аппаратуру в другую машину. Он и сам ощущал какую-то необъяснимую тревогу, что изголодавшимся червем точит изнутри. Ваня больше не носил оберег, купленный у Кати.

«Я сегодня помирилась со своим мужем и готовлю вещи, чтобы завтра переехать к нему)))» – прочитал внутренний безликий голос, как приговор. Сокрушенный этой новостью Иван, не раздумывая, сорвал с себя оберег и сжег его в пепельнице.

В офисе сообщили, что в ближайшее время командировок у него не намечается, но оставаться сейчас дома не хотелось. Иван напросился поехать с Артемом, вместо заболевшего звукооператора. После возвращения из командировки он твердо решил зарегистрироваться на сайте знакомств и найти любовь. Катю из своей жизни Ваня вычеркнул навсегда.

– Сань, домой «привет» передавать? – спросил Иван седого командира.

– Не надо. Мне вроде как отпуск обещают, скоро сам передам, – ответил Банкомат и пожал Ване руку. – Спасибо, что приехал. Рад был повидаться.

Саша улыбнулся. Иван заметил, как от предвкушения встречи с родными у командира заиграл живой огонек в глазах. Покрытое морщинами и ссадинами лицо Саши будто озарилось светом, помолодело.

Банкомат опустил глаза, уцепился взглядом за горловину Ваниной футболки.

– Потерял что ли? – спросил он.

Ваня пощупал ворот, осмотрел грудь.

– Что потерял?

– Подарок девушки своей.

Иван невесело улыбнулся, потер шершавой ладонью лицо.

– Ага. Обронил где-то…

Мирный разговор прервал протяжный свист.

Взрывы. Клубы дыма вперемешку с искрами и черноземом стали вырастать из-под земли. Металлические хлопья разлетались в разные стороны, врезались в деревья, автомобили, блиндажи и градом сыпались на хаотично прижавшихся к земле людей.

После первой серии взрывов Иван заметил, как в паре метров от него истекающий кровью Артем куда-то ползет, усердно пытается встать. Обстрел застал его у служебного автомобиля.

– Плохо дело, – крикнул Банкомат. – Надо успеть.

Иван кивнул.

Едва они подползли к Артему и прижали его к земле, уши заложило от очередного протяжного свиста. Мины полетели снова.

После второй серии взрывов Саша поднял голову, осмотрелся. Над раскуроченной землей кружился полупрозрачный дым. Кто-то из ребят в перерыве между обстрелами успел спрятаться, кто-то остался лежать на месте, доверившись воле случая. Раненый Артем больше не сопротивлялся. Он лежал неподвижно, уставившись стеклянными глазами в небеса.

Иван не сразу понял, что Артема больше нет. Он заботливо прикрыл его лицо рукой, окинул блуждающим взглядом высеченную зелень кустов, скощенную рваными клочками траву и неразорвавшуюся мину у самых ног седого Банкомата.

– Мина, – занемевшими губами прошептал Иван и указал пальцем на снаряд.

Саша медленно повернул голову, посмотрел на свои ноги и едва заметно усмехнулся. Снаряд сдетонировал.

…

Наполовину сухая яблоня у веранды этим летом дала небывало слабый, но сладкий урожай. Будто решила порадовать хозяйку на прощание. Катя на стремянке собирала плоды с самой верхушки дерева и ругала себя за то, что от злости наврала ни в чем не повинному Джимми.

В небе что-то промелькнуло. Катя посмотрела вверх и прищурилась.

«Не летит, а танцует», – подумала она, разглядывая высоко парящего орла.

Катя опустила голову, потянулась за дальним яблоком.

«Улететь бы как он, куда глаза глядят… Когда-нибудь все обязательно закончится, а пока я должна жить ради тех, кому действительно нужна. Ради детей».

Катя зажмурилась и представила, как небо, в которое глядела только что, сливается с ней воедино. Тела больше нет. Оно осталось где-то на земле, как поржавевшие кандалы. От того, что называлось Катей, остался только дух. Чистый и вечный. Катя сделала глубокий вдох и ее внутренний безликий голос прозвенел прощальным эхом над всем миром:

– Ванечка… Я тебя отпускаю. Будь счастлив.

Поздно вечером на улице раздался нарастающий вой сирены, в сумерках замелькали огни спецсигнала.

Сева выглянул в окно. Рев сирены усилился.

– Ма-а-ам, у Кузнецовых остановилась. Я к ним сбегаю! – сказал Сева и метнулся к двери.

– Стоять! – перехватила его за локоть Катя. – Будь дома с сестрой. Я сама схожу.

– Я с тобой!

– Нет! Не спорь! – крикнула Катя и выскочила на улицу.

У двора Кузнецовых собрались соседи. На скамейке, сжимая лицо дрожащими руками, рыдал Андрей. Его обнимала девушка с длинными светлыми волосами – Василиса из магазина украшений. Она прижималась к его плечу и плакала тоже.

Катя опустилась на корточки, коснулась Андрея за плечо.

– Андрей, что случилось? – спросила она.

Ответа не последовало.

– Андрей? – повторила Катя.

Андрей открыл лицо. Из полных горя и отчаяния глаз, по багровым щекам катились слезы.

– Малой погиб.

Катя вскочила, отшатнулась. Перед глазами все померкло. Подкосившиеся ноги не смогли удержать обмякшее тело, и Катя рухнула на землю. Кто-то из мужчин с ужасом заметил, что она летит головой прямо на бетонную урну рядом со скамейкой, но поймать не успел.

Острая боль пульсировала в такт слабому биению сердца. Еще несколько мгновений слышались женские крики. Слышался мужской голос, который истошно звал на помощь. А потом все стихло, будто кто-то выключил звук. Катя чувствовала, как потяжелевшее тело покидает то, что и есть сама жизнь – дух. Чистый и вечный.