Андрей Умин
Мехасфера: Гамма-орден

Глава 1

Это было время, когда месяцы, года и столетия слились в череду одинаковых мрачных дней, когда потеряли свою значимость календари, когда на Земле почти не осталось людей и она покрылась фурункулами автономных заводов и толстой коркой мусора из предметов, ими производимых. Голубая планета теперь стала красной, а Марс, прежде безжизненная глыба из песка и камня, расцвел колониями-садами. Самая развитая часть человечества давно сбежала туда от хаоса, загрязнения и от солнечной радиации, штурмующей поверхность потерявшей магнитное поле Земли. Homo sapiens завалил проект всей жизни, уронив его в грязь, а затем еще случайно на него наступил… сто тысяч раз…и топтал со злобой и ненавистью, будто планета в чем-то виновата.

Лишь убравшись на Марс, подальше от радиации и километрового слоя мусора от заводов, человечество раскаялось, кто-то даже пустил слезу. Жизнь продолжилась. А на Земле тем временем одна радиационная эпоха сменяла другую, прошло несколько ядерных войн между одичалыми бандами рейдеров, вымерли почти все животные, а оставшиеся мутировали в ужасных созданий, претендующих на место новых владык планеты. Оставшиеся в этом краснеющем мире люди забыли про блага цивилизации и даже про само ее существование в далеком прошлом. Они разбились на банды и племена, облюбовали крохотные области возле самых важных работающих заводов и принялись жить, как брошенные хозяевами коты возле автоматического податчика пищи. Отрезки времени, через которые те снабжали питомцев едой, и стали новым хронометром, календарем. Банды и племена теперь мерили срок своей жизни периодами между появлениями новых партий стимуляторов, патронов, консервов. В отсутствие просвещения люди называли себя и своих детей именами торговых марок с этих заводов. Иной культуры и не было. Ничего нового – почти как в двадцать первом веке, только гуще и депрессивнее.

Впрочем, остались и те, кто знал, какой в частности идет год и куда в целом катится мир. Называли они себя Гамма-орденом и всеми силами пытались сохранить знания о планете и цивилизации, передавая их из поколения в поколение. Эдакие иллюминаты на страже погибающей человечности. Но ужас падшего мира, как черная дыра, засасывает в себя все вокруг и поглощает последние остатки надежды, света. С годами Гамма-орден стал меньше, его старые члены гибли в неравной схватке с Пустошью, а новые появлялись все реже – люди неумолимо теряли свой прежний вид и уже не понимали, что и зачем надо защищать. А защищать надо было саму планету.

В начале тридцать первого века последний из официальных членов Гамма-ордена, старый доктор Каспер, заметил на горизонте опасность, грозящую уничтожить весь мир. Вопреки правилам и традициям, предполагающим вести очень сложный и долгий отбор в орден, он быстро набрал новых членов из тех, кто осознавал, что вместе со смертью планеты погибнут и они сами. Это не было самопожертвованием с их стороны, наоборот – ответственностью за свою собственную судьбу. Никаких затяжных обрядов: вместо усиленных тренировок – школа жизни, которую прошли эти люди, вместо изучения истории Земли – короткий рассказ по на ходу, вместо финального испытания – блеск их глаз, говорящий, что они пойдут до конца. Такой блеск бывает лишь у нескольких процентов солдат перед битвой, и именно они решают исход сражения.

Шел решающий во всех смыслах июль 3010 года. Доктор Каспер вместе со своим помощником Авастом смотрел на этих людей – двух выходцев из племени инков, Пуно и Лиму, десять лет назад переживших тяжелый поход от родного Плесецка до самого Крайнего Севера и сумевших спасти свое племя, смотрел на военного с Марса по имени Эхо, на следопыта Хана, тоже инка, прошедшего несколько раз всю северо-восточную Пустошь и поборовшего ее опаснейшего врага – самого себя, и на гиноида Деви, произведенную в недрах цифрового города Хеля, откуда родом был и помощник Аваст, мощный детина с титановыми протезами вместо рук.

Все семеро летели на винтокрыле сквозь красные от радиации облака, словно попали на Марс из фильмов тысячелетней давности. Рокот пропеллеров давил на мозги и сгущал атмосферу в кабине, делая ее скованной и неуютной. Тяжелый шум лишал каждого из них личного пространства, мешая остаться наедине со своими мыслями. Напряжение поддерживалось страхом скорого конца света, о котором только и твердил старик Каспер.

– Как я уже говорил, огромный завод уничтожит Землю в течение ближайших недель. – Он сверялся со своими записями в планшете, держась свободной рукой за поручень безопасности над сиденьем – винтокрыл сильно трясло.

Доктор устроился на месте штурмана, слева от него за штурвалом сидел Аваст, а во второй ряд втиснулись Пуно, Лима и Эхо. Деви и Хан сидели за ними на ящиках грузового отсека и не участвовали в разговоре, зато прекрасно все слышали.

– Сложно понять. В Пустоши разбросаны тысячи автономных заводов, и ничего… Только мусорят, вредят экологии и опустошают подземные пласты… – сказал Пуно.

Это был смуглый мужчина двадцати восьми лет. Несмотря на то, что последние годы он прожил в подземном бункере, оставленный солнечной радиацией загар не сошел, а только забронзовел, придав Пуно облик сурового работяги, гнущего спину на полях Тала – города фермеров-рабовладельцев, выращивающих на крови рабов и удобрениях единственную натуральную еду во всей Пустоши. Этот новоявленный член Гамма-ордена был одет в серый комбинезон из тех, что подготовил для всех неофитов Каспер. Гораздо привычнее было бы видеть Пуно в накидке из шкуры оленя или кожаной броне рейдеров, но старик очень долго готовился к этой спасательной операции и предусмотрел все вплоть до новой одежды, напоминающей о старых цивилизованных временах.

– Опустошают подземные пласты, – повторил Каспер слова собеседника. – В том-то и дело. Представь себе завод настолько огромный, что он в состоянии выгрести из-под себя все пласты, какие только существуют в земной коре.

– И куда же он их выгребает? – подключилась Лима, ровесница Пуно и его нареченная жена, прошедшая с ним огонь и воду. Доставшийся ей коричневый комбинезон был словно подобран к ее струящимся каштановым волосам и такой же бронзовой, как и у Пуно, коже. Подобно всем жителям Земли, девушка выглядела старше своего возраста, но была стройной и красивой, такие не увядают и к сорока годам. А детские черты лица в сочетании с решительным боевым взглядом делали ее всесторонне прекрасной в любых глазах. Вместо бокового поручня Лима держалась за Пуно.

– Выгребает прямо в себя, – ответил Каспер. – Насколько я понимаю, это сталелитейный завод, добывающий из земных недр руду и увеличивающийся в размерах. Он автономен и работает на ядерном реакторе. Именно из-за этого реактора он и уничтожит планету, когда дороет последние метры земной коры и провалится в мягкую мантию. При соприкосновении с земным ядром его ядерная, простите за тавтологию, реакция перекинется на это ядро и…

– И вся планета превратится в атомную бомбу, – закончил за него Эхо.

Это был член элитного отряда морпехов, прилетевший с Марса за семенами несколько лет назад да так и оставшийся здесь после того, как план эвакуации солдат провалился ко всем чертям и все, кроме него, погибли. На гражданке его звали Иероним, у него был короткий ежик светлых волос и забавные, некогда модные на Марсе усы. В свои тридцать пять лет он выглядел даже моложе Пуно и Лимы, его кожа не была сморщена из-за земной радиации, и в целом при взгляде на него становилась заметна разница между двумя ветвями человечества, возникшая за сотни лет его разделения на безопасную колонию Марса и адскую жаровню Земли.

– Да, цепная реакция перекинется на сердце планеты по принципу атомной бомбы, – подтвердил доктор Каспер. – В ней как раз происходит взрыв небольшого заряда для запуска реакции распада – им в нашем случае выступает реактор завода, а затем разлетающиеся протоны передают цепную реакцию на тяжелые атомы в окружающей оболочке – ею выступает земное ядро.

В общих чертах они уже обсуждали эту надвигающуюся катастрофу планетарного масштаба, но в спешке экстренных сборов некогда было вникать в проблему и скрупулезно ее анализировать – достаточно было поверить в конец света. Теперь же, продираясь на винтокрыле сквозь густую от грязных выхлопов атмосферу, команда получила свободное время, чтобы спокойно обсудить все с главой экспедиции. Доктор раскрыл карту на своем цифровом планшете и показал примерные размеры этого разросшегося завода. К сожалению, никогда не пользовавшимся цифровыми устройствами выходцам из племени инков сложно было сориентироваться в этих изображениях, зато морпех Эхо все понял и ужаснулся. Десять лет назад, подлетая к Земле, он видел на ее красной, бликующей от электромагнитного возмущения поверхности объект точно такой же формы – Японию.

Пуно и Лима наконец тоже поняли, что этот огромный искусственный остров лежит далеко на востоке от привычной им Пустоши.

– И где именно находится там этот завод? – спросил мужчина.

– Везде, – с торжествующим ужасом ответил старик. – Теперь это все один сплошной сталелитейный гигант.

– «Ниппин стил», – задумчиво проговорил Эхо, привстав за спиной доктора, чтобы лучше рассмотреть очертания левиафана, один в один бывшие Японские острова. – Пятьсот лет назад, когда последние корпорации покинули Землю, это был самый большой комбинат по выплавке стали в мире. Теперь он в тысячи раз крупнее.

– Оставленный без присмотра и продолжающий работать подобно прочим заводам мира, он стал плавить сталь для себя, его внутренние структуры, словно многоклеточный организм, повторяли сами себя фрактально и расширялись, чтобы добывать все больше стали, – пояснил Каспер. – Возможно, в работе управляющего интеллекта произошел сбой, как бывает в раковых клетках, начинающих беспорядочно увеличиваться и захватывать все больше жизненного пространства… А может, увеличение выплавки было зашито в него корпоратами с самого начала и никакой ошибкой не является.

– А солнечная вспышка не может его сломать? – с надеждой спросила Лима.

– Нет. Как и все прочие работающие заводы, он обладает встроенной защитой от излучения – сродни куполу Хеля, только в больших масштабах. Корпорации все предусмотрели, черт бы их побрал.

Собеседники замолчали, с грустью и ужасом глядя сквозь лобовое стекло винтокрыла на разливающуюся впереди Пустошь. Внутри и без того тесной тушки машины осталось совсем мало свободного места, ведь всю центральную и заднюю ее часть занимал груз. Сотни килограммов припасов, оружия и медикаментов, необходимых для решения настолько сложной задачи, как путешествие через полмира и отключение супер-мега-завода. Для такой экспедиции и тысячу лет назад требовались большие ресурсы, а теперь, когда Земля превратилась в ад и покрылась мутантами, бандитами и убийственными заводами, как пубертатный подросток прыщами, даже десяти набитых доверху винтокрылов могло оказаться мало, чего уж говорить об одном.

Хан путешествовал последние десять лет по всей Пустоши вокруг Пита, Хеля и Тала, порой доходя до Онежского озера, но перед этим он жил в одном племени с Пуно и Лимой, поэтому выглядел почти как они. Инками они звались не из-за сходства цветом кожи с древними жителями Южной Америки, о которых уже даже никто не знал, а благодаря единственной сохранившейся надписи "Inc." на топливном заводе, вокруг которого разросся их лагерь. Несмотря на схожий с соплеменниками внешний вид, Хана отличали единственный в своем роде плащ-хамелеон, надетый поверх орденского комбинезона, длинные светлые волосы, спадающие до плеч толстыми жесткими патлами, как у звезды андеграунда тысячелетней давности, и относительно высокий рост, примерно в 175 сантиметров. Выше него был только марсианский военный Эхо да напичканный имплантами Аваст. Схематики Хеля хорошо поработали над последним, установив помимо титановых рук много чего еще, поэтому было непонятно, как гигант выглядел изначально. Это вызывало особенный интерес, но никто не отваживался вести расспросы на такие личные темы – он по большей части молчал и вел себя как верный служака. Возможно, Аваст действительно приклонялся перед знаниями и интеллектом Каспера, а может, был слишком глуп, чтобы иметь свое мнение. Впрочем, нельзя было исключать и третий вариант.

– Сколько еще лететь? – спросил с задних рядов Хан.

Каспер вышел из транса и вернулся к планшету. Он скользил по нему двумя пальцами, то сдвигая их, то разводя, пытаясь точнее определить скорость и направление полета.

– Без навигационных спутников так сразу и не понять, – наконец сказал он. – Солнечные вспышки вырубили их еще сотни лет назад. Кто бы мог подумать, что Земля будет так беззащитна без своего магнитного поля. Даже этот планшет из Хеля… ближайшая вспышка вырубит и его.

Старик перевел взгляд с сопартийцев на нижнюю часть лобового стекла в носу винтокрыла, имеющую форму сферы. Две такие сферы – перед пилотом и штурманом – походили на глаза огромного насекомого. Весь винтокрыл казался эдакой мутировавшей мухой, которой приделали крылья от стрекозы. Открывающийся во все стороны вид завораживал, но не тем, что было видно, а тем, что ничего видно не было. Красная Пустошь иссохла под гнетом заводов и неподъемными слоями мусора, заржавела и запеклась под неуемным солнцем, и все на ней рассыпа́лось в труху. Оставшаяся жизнь в лице редких людей и животных безропотно влачила жалкое существование. Внизу раскинулся мир смирения, которого пытались добиться духовные лидеры прошлого, все религии и конфессии. Они силились дать людям надежду, но это не помогало. Кто бы мог подумать, что смирение придет, только когда надежды не станет. Все эти банды и племена, толком незаметные с воздуха, потерявшие счет времени, зависли между жизнью и смертью, как в чистилище потерянных душ, жили словно в последний раз и даже не догадывались, что конец света действительно близок. Каспер находил в этом некую поэтичность. Тот японский завод всего лишь готовился провести соответствие между павшими душами земных людей и объективной реальностью вокруг них. Иначе было бы странно – планета еще жива, заводы штампуют товары, а народ сдался и закопал себя в грудах мусора. Люди сами создали моральные и духовные условия для катастрофы. Ни дать ни взять Шекспир. Где же он, когда так нужен…

– Какая у нас скорость? – спросил Каспер у рулевого.

– Триста километров в час, – ответил Аваст.

– Сбрось до минимальной. Пока не наступит ночь, нам не по чему ориентироваться. Компас без магнитного поля бессилен, а радарную установку спалила прошлая вспышка.

– Выставлю двести, – покрутил регулятор помощник, – но расход энергии при этом вырастет.

– Ничего страшного, – махнул рукой доктор. – Я готовился к этому путешествию несколько лет. Лучше немного не долететь, чем сбиться с курса и оказаться вообще в другом месте.

Пока они обсуждали детали полета, а Пуно, Лима и Эхо предавались тягучим мыслям, сидящие позади них Хан и Деви боролись со своими внутренними проблемами. Следопыт обнимал растроганную девушку, которая лишь внешне была гиноидом, то есть андроидом в женском обличье, а внутри, в своих модулях мыслей и подсознания, она уже давно обрела человеческие черты. Эти двое прошли вместе такой большой путь, что просто не могли не сблизиться физически и духовно. Однако же их новая жизнь была далека от жизни обычных влюбленных, радостно предвкушающих медовый месяц. Даже летя спасать мир… надеясь его спасти, они отличались от заряженных на бой ради своего будущего людей, какими были Пуно и Лима.

Больше всего печалилась Деви, а Хан пытался ее поддержать.

– Ничего страшного не случится, – говорил он. – Я тебя защищу.

Гиноид безуспешно пыталась пустить слезу.

– Моя судьба – погибнуть вместе с этим заводом, ты же знаешь! – Ее громкий шепот растворялся в шуме винтов, долетая лишь до ушей следопыта.

Деви была права. Ее выбрали среди сотен других гиноидов Хеля и выкрали у схематиков, чтобы она с помощью своего нейромодуля смогла остановить злосчастный завод, выключить главный реактор. В тайне от Каспера она уже воспользовалась своей способностью, и у нее оставался только один заряд. После его израсходования Деви лишится жизненных сил и превратится в обычный пластиковый манекен. Очень сложный и чертовски дорогой манекен. Никто, кроме нее и следопыта, об этом не знал. Все думали, что девушка выполнит свою задачу и выживет.

– Я сохраню твой чип памяти. – Хан крепко держал ее за плечи. – В нем твои воспоминания, слепок твоей нейронки. Вставлю в другое тело…

– Это уже буду не я. В Хеле нас с сестрами как раз и копировали из единого банка памяти, но мы все равно получались разными.

Хан долго думал и наконец нашел средство, способное развеять грусть Деви.

– У нас может ничего не получиться, – с парадоксальной улыбкой произнес он. – И тогда мы умрем вместе со всей планетой. И нечего переживать о том, что никогда не наступит.

– Все так, – меланхолично вздохнула гиноид, и тревога медленно спала с ее прекрасного полимерного лица.

Винтокрыл летел на минимальной скорости еще час, пока не стал опускаться вечер. Июльские сутки в северном полушарии, как назло, имели очень длинный солнечный день и короткую ночь. Хотя винтокрыл и летел не прямо на восток, а еще немного на юг, темное время суток на его широте все еще находилось в очень зачаточном состоянии… а если отряд ушел с курса и движется, например, на северо-восток, в сторону полярного дня, то пиши пропало – ни ночи, ни звезд, ни надежды.

В дополнение ко всем сложностям над винтокрылом обнажились алые языки северного сияния.

– Надеюсь, сияние продлится недолго, – посетовал Каспер. – Иначе звезд нам не видать.

– Но у вас же есть какой-то запасной план? – поинтересовалась Лима просто так, чтобы поддержать разговор. Очевидно, у него должен быть план.

– Нет. Вся надежда на ориентацию по звездам.

Девушка не ожидала такого ответа.

– Что? Да сияние почти никогда не гаснет! У Земли же отсутствует магнитное поле! Правильно? – Она повернулась к Эхо, и тот кивнул. Бывшая жительница далекого племени очень развилась за последние десять лет и уже хорошо разбиралась в окружающем мире.

Каспер задумался.

– Иногда приходится рисковать, – лишь сказал он.

Избавившись от большей доли невежества, Лима не растеряла своего бойцовского характера, и поэтому гневно посмотрела на доктора. Столько лет подготовки, и сразу проблемы! Да Лима бы и сама смогла организовать поход лучше! Впрочем, это было преувеличение, и девушка быстро взяла себя в руки и успокоилась. Провести столько подготовительной работы, сколько провел Каспер, действительно не смог бы никто другой. Проблема, по мнению Лимы, была только в том, что он основывал некоторые детали плана на очень маловероятных событиях.

– Сияние не уходит, – сухо произнес Пуно, когда краткая летняя ночь наконец легла на равнину.

Доктор напряг извилины и что-то вспомнил.

– Ладно, – выдохнул он. – Старик не так плох, как вы думаете. Есть же ориентиры на земле! Столько деталей… все в голове не удержишь.

Он подготовился к путешествию на сто процентов, но просто не мог одновременно помнить всего. Сотни второстепенных вещей уплывали от его внимания в буйном море бесконечно сложного плана по спасению планеты Земля.

– В районе Урала мы должны пролететь военный завод. Кажется, танковый. Он огромный, его не пропустишь, – рылся в чертогах разума доктор. – Если мы окажемся чуть левее, то надо взять вправо и пролететь между ним и карьером, а если правее, то наоборот.

– Что наоборот? – не понял Пуно.

– Взять влево и пролететь между ним и карьером, – ответил старик с выражением предельной очевидности в голосе.

– Как можно в обоих случаях поворачивать в сторону карьера? – поддержала мужа Лима. За последние годы Иероним научил ее многому, в том числе навигации.

– Увидите карьер, поймете. – Каспер махнул рукой, чтобы его больше не отвлекали по мелочам от мыслей о спасении мира.

Но следующий вопрос оказался действительно важным и поставил его в тупик.

– А что, если мы вовсе не увидим танкового завода? – Эхо по-офицерски вскрыл самую суть проблемы.

– Тогда… Тогда я не знаю.

– Не знаете или не помните? – вновь придралась Лима.

Вместо ответа старик лишь махнул рукой и повернулся вперед, начал всматриваться в багровую Пустошь, освещаемую редкими факелами нефтяных скважин и кострами рейдеров. Костров было много, благо почти все заводы производили продукцию из углеводородов, которые прекрасно горят… выбрасывая в атмосферу убийственные для всего живого токсины.

– Аваст, вспомни, пока мы летели, с какой стороны больше всего дул ветер?

– Мне кажется, с левого бока, – подумав, ответил помощник. – Постоянно приходилось доруливать.

– Черт! Доруливать или переруливать?

– Не знаю. Как тут поймешь! С компасом было бы намного проще. – Помощник показал на прибор с синей стрелкой. – Но он постоянно указывает на меня! Как тут сориентируешься!

– Ладно, не кипятись, – попытался успокоить его старик. – У тебя прекрасные металлические руки. Я бы такими гордился.

– Спасибо, сэр.

– Возьми чуть левее.

Аваст послушался, и пассажиры винтокрыла почувствовали толчок вправо, будто что-то стукнуло его в хвост и повернуло.

Вокруг машины разливалась неописуемая в своем ужасе красота. Сверху, куда ни глянь, кровавые кле́щи сияния, по центру, где-то у горизонта, тонкая линия зарева от нефтяных вышек, а снизу мрак быстро скользящей блеклой земли с факелами, вспышками и огнями. Как на экране телевизора без антенны – безликое возмущение времени и пространства, только очень темное, словно у телевизора выключили подсветку. Но глаза приспосабливаются, темнота эта становится твоим вторым Я и уже не кажется такой мрачной. Взгляду все еще не за что зацепиться, но тьма уже ощущается чем-то близким, родным, понятным, оттого и более пугающим видится ее бегущее на скорости двести километров в час полотно.

– Удивительно, – прищурился Пуно. – Сколько ни летим, а огни впереди все равно светлее, чем под нами.

– Из-за кривизны Земли у горизонта видна область шириной сразу в несколько десятков километров, значит, и всяких светящихся штук на ней больше, чем под нами – рассеяно и разбросано по сторонам, – объяснил ему Эхо и добавил: – Не знаю… это просто моя теория.

Подтверждать или опровергать ее Касперу было некогда. Он в очередной, тысячный, раз протер свои очки и продолжил всматриваться в мельтешение смутных образов.

– У Деви же есть датчики ориентирования на местности, – донесся голос Хана с задних рядов.

– Это не поможет, – отмахнулся, не оглядываясь, Каспер. – Она увидит детали, как будто сейчас ясный день, но они ничего мне не скажут. Я не знаю так досконально всю Пустошь на тысячи километров вокруг… Не отвлекайтесь! Смотрите.

Все члены Гамма-ордена оживились и приникли к передним сиденьям, насколько позволяло тесное пространство кабины. Поначалу они ничего не видели. Точнее, видели внизу пресловутую кашу, даже не сразу понимая, действительно ли это так быстро несется земля или просто их мозг от недостатка визуальной информации сам придумывает эти бурлящие в темноте флуктуации. Сознание, борясь с неминуемыми в таких обстоятельствах галлюцинациями, отсекало львиную долю поступающих образов, отчего вся далекая плоскость земли превращалась в сплошную мешанину форм и объектов.

Винтокрыл летел со скоростью двести километров в час, слегка приподняв наконечники крыльев с винтами, чтобы не упасть от недостаточной подъемной силы. Он принял промежуточную позицию между вертолетом и самолетом в ожидании скорой развязки, обнаружения какого-нибудь ориентира.

Несмотря на низкую скорость, Гамма-орден двигался на восток, а значит, приближал конец и без того краткой ночи. Преодолев к этому моменту несколько часов озаряемой сиянием темноты, путешественники увидели на горизонте алое зарево нового дня, а небо над их головами начало окрашиваться в едва заметный красный и стало похоже на кисель. Было все еще темно, но некоторые объекты на поверхности Пустоши можно было уже различить. И в этот момент Каспер радостно закричал:

– Вижу уральский завод! Вот он! Прямо по курсу!

Взглядам путников предстал огромный, растянувшийся во впадине у пояса Уральских гор полигон с тысячами, миллионами артиллерийских стволов. Посреди барханов песка и мусора этот островок индустрии выглядел дико, словно оазис прогресса в пустыне абсолютного запустения. Раннее утро помогло путешественникам заметить этот ориентир, но оно также позволило обитавшим на полигоне рейдерам увидеть приближающийся к ним летательный аппарат. Скользящий навстречу солнцу винтокрыл рассеивал блики от лучей нового дня – его овальные «глаза» на всю лобовую часть служили идеальным отражателем света, который сразу заметили на земле.

Сложно представить, что чувствуют одичавшие бандиты, к тому же лишенные связи с окружающим миром, о чем они думают и грезят. Весь их мир – груда танков и пусковых установок, это их собственная вселенная, продолжение их естества, а они безвольные ее пасынки. Вызванная лишениями и болью, приправленная дикой зависимостью от химических препаратов ярость по отношению ко всему сущему делала свое дело и диктовала бандитам единственный, по их мнению, верный шаг – сбить вертушку. Иначе зачем вселенная даровала им столько пушек? Конечно, чтобы из них шмалять.

Первым надвигающуюся угрозу осознал вояка Эхо, еще с марсианской военный школы хорошо знакомый с устройством боевой техники. Он мог отличить уныло тонущий в бесконечном течении времени танк от подготовленной к бою машины смерти с поднимающимся на изготовку стволом. А стволов таких были сотни.

– Ох, черт… – ужаснулся он открывшейся ему картине.

В отличие от полностью освещенного винтокрыла, военная техника находилась в тени дальних рядов орудий. Вдобавок то самое рассветное солнце отчасти слепило наблюдателей в винтокрыле.

– Ты же не хочешь сказать, что… – пробормотал Пуно.

– Все сразу? Ты глянь, сколько их! – перебила его Лима.

Прожив почти десять лет под одной крышей с Эхо, эти два инка научились понимать его с полуслова.

– Аваст, маневрируй! – приказал морпех помощнику Каспера. Это было нарушением субординации в Гамма-ордене, но соблюдать ее уже было некогда.

Одновременно со вспышками орудий винтокрыл резко взметнулся вверх. Еще мгновение, и раскаленные до бела снаряды начали проноситься прямо под его лобовыми сферами. Винты оставались поднятыми на сорок пять градусов в промежуточном положении между самолетным и вертолетным, что ослабляло маневренность. Испугавшись потока летящих прямо на него снарядов, оставляющих замысловатые конденсационные следы в красном от пыли воздухе, Аваст изо всех сил лавировал и не успевал регулировать угол наклона винтов.

– Полный вперед! – включился в борьбу за выживание Каспер и сам же выполнил свой приказ – перевел регуляторы в горизонтальное положение и включил полный форсаж.

Помощнику стало намного легче, и он начал быстро набирать высоту, поднимаясь все выше над трассирующими в густой атмосфере снарядами. Остальные пассажиры вжимались в подлокотники и спинки кресел, хватались за поручни, беспомощно наблюдая через окна за картиной эпического безумия. Они словно очутились в центре огромного свинцового фейерверка, знаменующего собой предстоящий конец Земли, открывающего вечернюю программу всего апокалипсиса. Воздух наполнился следами снарядов и взрывами по таймеру на высоте – так после первой россыпи праздничного салюта начинают фонтанировать разлетевшиеся от него пиропатроны. Через пару секунд до винтокрыла долетел грохот этих выстрелов – он добирался медленнее летящих на сверхзвуке снарядов. Этот колоссальный гром среди ясного неба дополнил симфонию смерти. К счастью, инструменты наконец смолкли – пушки просто не могли стрелять вертикально вверх, а для управления зенитками у рейдеров осталось слишком мало мозгов. Гамма-орден вылетел из зоны обстрела почти невредимым, если не считать царапин от фугасных снарядов на корпусе винтокрыла и сотни седых волос у пассажиров.

Но радость была недолгой, ведь пушки на полигоне были разбросаны хаотично и смотрели во все стороны.

– Мы сейчас в глазе бури – единственном спокойном месте внутри урагана, но с остальных сторон… – уже по сложившейся традиции не договорил Эхо, предоставив слово Касперу.

– Через минуту нас опять обстреляют, – подтвердил доктор. Он не был таким опытным воякой, зато впитал мудрость многих лет жизни и мог так же легко ориентироваться в военных делах.

Старик приказал Авасту набрать еще большую высоту и лететь путанными зигзагами, делая ассиметричные повороты, иными словами, беспорядочно виляя в разные стороны.

В этот раз путешественники оказались готовы к исполнению симфонии на бис и пережили ее с гораздо меньшими психологическими потерями, хотя вертушке и в этот раз досталось, даже больше, чем в первый. Осколки повредили крыло и в одном месте пробили корпус, едва не попав в пассажиров. Когда кантата сошла на нет, Хан с задумчивым видом принялся изучать торчащий из ближайшего ящика кусок прилетевшей стали, но ничего интересного в нем не нашел.

Солнце окончательно оторвалось от липнущего к нему горизонта, как новая живая клетка наконец отделяется от своего прародителя и отправляется в свободное плавание по миру. Оно все еще слепило, но специально для таких случаев верхние половины лобовых сфер винтокрыла были слегка затонированы. Очередной жаркий день в полной мере вступил в свои права. Всюду, куда падал взгляд, начинался очередной раунд борьбы за выживание. Убийственные пустые просторы снова боролись с остатками людей и животных. В этом смысле Пустошь походила на звездное небо – редкие точки жизни, как доживающие свой срок звезды, и бескрайняя, неуязвимая чернота, стремящаяся заполнить собой все пространство. В отличие от этой воображаемой картины, на поверхности Земли цветов было больше… по крайней мере, к белому и черному добавлялся красный, очень много красного во всех его невообразимых оттенках. Присутствовали и бордово-серые вкрапления заводов, и коричневый дым из их труб.

Постепенно, возвышаясь над горизонтом и отделяясь от него подобно солнцу, только вниз, а не вверх, стала расти чернота. Та самая черная дыра, засасывающая в себя звезды на небе – так показалось на первый взгляд, но путешественники еще оставались в своем уме и могли отличить фантазию от реальности. Это был объект земного происхождения, никак не связанный с космосом.

– А вот и карьер, – довольно произнес Каспер.

Огромный, раскинувшийся на многие километры глубокий черный овал, на первый взгляд, достигал самого центра Земли, но, если присмотреться и сравнить его габариты с высотой высоковольтных антенн, можно было посчитать, что его размеры составляли всего десять километров в глубину и около пятидесяти в диаметре. Гигантские карьерные самосвалы массой в тысячу тонн казались просто дохлыми муравьями на бескрайней, воронкообразной поверхности этой дыры. Их даже не было видно сразу, и только острое зрение Эхо могло заметить этих малышек. По мере приближения к карьеру и все остальные путешественники разглядели детали.

– Теперь понимаете, почему я говорил, что неважно, слева мы окажемся или справа? – самодовольно пробормотал Каспер. – Он настолько огромен, что мы бы отовсюду его увидели.

Пуно, Лима, Хан и Деви вздохнули. Весь вечер и всю ночь они летели в неизведанное с этим забывчивым стариком, нервно гадая, какая именно из его ошибок приведет спасителей Земли к гибели, но удача вновь благоволила ему. А может, это было просто совпадение.

– Значит, мы не сбились с курса? – задала риторический вопрос Лима, как бы выражая всеобщее удивление.

Каспер знал эту девушку уже пару дней и понял, что отвечать на ее колкость не надо. Вместо этого он принялся говорить помощнику что-то про ориентирование в пространстве:

– Направь воробушка так, чтобы мы следовали по линии, проходящей от того военного завода ровно посередине этого карьера, вот так…

Сидящие позади пассажиры захихикали. Колоссальное напряжение, какое они пережили за прошедшее время, слегка унялось.

– Он назвал винтокрыл воробушком? – тихо спросила Деви.

– Получается, что так, – с улыбкой ответил Хан.

– Вы знаете старика больше, чем мы с Лимой, – сказал Пуно. – Можно ли и дальше ему доверять? В смысле… он вообще адекватен? Старенький ведь уже.

Сидящие на ящиках задумались.

– У него своеобразный подход, – наконец бросил Хан.

– Я знакома с некоторыми явлениями из прошлого, – продолжила Деви. – Так вот, раньше существовал стиль «пьяный мастер». Не знаю, правда это или выдумка, но восточные мастера действительно совершали подвиги при помощи на первый взгляд глупых и нелепых поступков…

– Послушайте, он не дурак, – обернулся к ним Эхо. – Я знаком с ним всего пару дней, но Пустошь я знаю гораздо дольше и не встречал еще никого столь же уверенного в успехе. Да, возможно, у старика проблемы с памятью и координацией…

– Вы там не меня обсуждаете? – повернул голову Каспер.

– Нет, что вы. Конечно, нет, – буркнула Лима.

Доктору это показалось неубедительным.

– Я несколько лет готовился к этому путешествию! – в очередной раз повторил он. – А до меня этим занимались мои предшественники. Смог бы кто-нибудь из вас организовать экспедицию? Собрать оружие, провиант, поднять в воздух воробушка…

Пассажиры вновь засмеялись и сбили ход мыслей Каспера. Он безуспешно попытался вспомнить, что говорил, а потом сердито махнул рукой, отвернулся от них и продолжил руководить полетом.

– Неважно, что говорят люди, док, – попробовал объясниться Эхо. – Главное – что делают. А сейчас мы помогаем вам спасти мир.

На этом разговор и закончили.

Следующие минуты прошли в тягостном ожидании новых проблем. Никто из новоиспеченных членов Гамма-ордена не питал иллюзий насчет путешествия на другой конец света, поэтому высокая скорость их относительно безопасного перелета не внушала особого оптимизма. В Пустоши просто не может не происходить какая-то безумная жесть, она круглые сутки, семь дней в неделю готовит для тебя испытания, к которым помимо прочего теперь добавились бесконечные землетрясения от прорыва японского сверхзавода вглубь литосферной плиты. Безусловно, преодолевать такой путь по воздуху намного безопаснее, чем по земле, но последний инцидент с артобстрелом показал уязвимость этого вида транспорта. Тем более что в небе над Пустошью больше никто не летал и винтокрыл был единственной воздушной целью, мгновенно приковывая к себе взгляды банд. А ведь были еще и солнечные вспышки, и ураганы, и даже торнадо из поднятых в небо обломков. Словом, погибнуть можно было от чего угодно и где угодно.

– Скорость четыреста, – кивнул Каспер, удостоверившись, что они легли на верный курс относительно карьера и полигона. – До цели две тысячи километров, значит, прибудем туда через пять часов. Неплохо, да? Сядем еще до наступления темноты.

В Гамма-орден не брали глупцов, поэтому все пятеро неофитов быстро прикинули расстояние до японского завода по карте, которую им недавно показывал доктор, и удивленно переглянулись.

– Если Земля за время нашего полета не стала вращаться в несколько раз быстрее, то мы туда за пять часов не долетим, – блеснул знаниями Эхо.

– Что? Ах, да, разумеется, – вздохнул доктор. – Мы остановимся на дозаправку. На дозарядку аккумуляторов. Ничего особенно – сели, зарядились и полетели дальше. Я же вам говорил.

Сидевшие за ним путешественники удивленно переглянулись. Никто из них этого не слышал.

– Впрочем, неважно, – быстро сменил тему Каспер. – Итак. Лететь пять часов. Ночка у нас вышла тяжелая, и если кому-то не удалось поспать, можете вздремнуть сейчас. Давайте сделаем такое маловероятное допущение, что нам не удастся отдохнуть и в следующую ночь. Ну, чисто теоретически.

– Чисто теоретически… – закатила глубокие карие глаза Лима.

Следующие пять часов прошли как привал заядлых путешественников. Кузов летательного аппарата, словно палатка, укрывал их от бури и ветра, а его крепкий корпус – от обстрелов рейдеров, банд коих винтокрыл миновал не один десяток. В какой-то момент рядом с иллюминатором грузового отсека, где расположились на отдых все гамма-орденцы, не считая пилота Аваста, пронеслось жало ракеты зенитной установки. Пришлось включать тепловые ловушки и маневрировать, отчего курс пострадал, ведь ориентиров на земле не осталось. Каспер лишь знал, в какую сторону двигалось полотно земли перед атакой, куда ползли ржавые пятна заводов и светящиеся русла рек. Он направил вертушку примерно в том направлении. Погрешность была огромной.

– Придется набрать высоту, – помотал головой старик. – Чтобы не пропустить нужное нам место посадки. Где же мой бинокль… Ах, вот.

Он достал армейский бинокль и принялся крутить на нем регуляторы. Эхо сразу же узнал устройство, которое в числе прочего морпехи привезли с собой с Марса десять долгих зим назад.

– Бинокль Браво. Откуда он у вас?

Каспер задумался.

– Не помню. Выменял у какого-то бродячего торговца. Кажется, его звали Али. А что?

– Да так… ничего.

– Тогда прошу не отвлекать меня по пустякам, – буркнул старик и нагнулся, разглядывая землю через нижнюю полусферу кабины.

Пустошь заводов и зноя закончилась. Под воробушком расстилался сибирский лес. Такие же черные, выжженные радиацией деревья, как возле Плесецка, не могли не навевать ностальгию членам жившего там племени инков – Пуно, Хану и Лиме. Леса означали меньше заводов с рейдерами, но больше хищников, таящихся в их загадочной глубине. Мертвые деревянные истуканы с голыми ветвями продолжали стоять, не гнили, потому как на Земле вымерли поедающие деревья бактерии. Пройдет миллион лет, и этот период в геологической истории планеты назовут вторым карбоновым, каменноугольным… если планета выживет.

Путешественники все еще плыли в облаках своей хмурой задумчивости, когда увидели мощное землетрясение – словно кто-то схватил ковер со всеми этими лесными холмами и принялся его вытрясать в надежде избавиться от паразитов. Несколько волн кардинально преобразили ландшафт, едва не запутав Аваста, но Каспер сориентировался и показал, в какую сторону скорректировать курс.

– Узнаю знакомые по карте границы рек. Площадка должна быть рядом.

– Вы уверены, что она цела? – спросил Хан, облизывая пальцы после перекуса и возвращаясь на свое место в третьем ряду.

– Если с ней что и случилось, нестрашно. Мы же не самолет… не только самолет. Для нас главное – кусок плоскости без деревьев. Здесь, как видите, сплошная тайга. Вертолету нормально не сесть.

Через несколько минут показались горные массивы, плавно растущие на скомканном покрывале земли. Поначалу мерещилось, что это деревья становятся выше, но после приближения стало понятно – справа по курсу целая россыпь холмов и вершин, уходящая за горизонт. А левее, почти по курсу винтокрыла, замаячило пустое пятно среди леса, словно невидимый парикмахер случайно дернул рукой и отсек все под корень.

– Вот, кажется, вижу. Да, точно! Пустая полоса, держать курс! – возликовал Каспер.

Не успел он договорить, как тяга резко уменьшилась. Винтокрыл будто свалился в воздушную яму. Так бывает, когда лифт внезапно просаживается на этаж ниже.

– Нехватка энергии! – напрягся Аваст. – Теряем мощность!

– Протянем еще несколько километров?

– Если оставить режим самолета, – закусил губу помощник. – Подъемная сила крыльев будет держать нас какое-то время в воздухе. Но садиться будет сложнее. Придется включать вертикальную тягу в самый последний момент.

– Пусть так! Дотяни эту малышку, – взмолился старик и снова прильнул к биноклю.

– Но как вы собираетесь его заряжать? – Пуно подался вперед и выглянул из-за спинки его сиденья. – Там же сплошная тайга.

– Не везде, сын мой. – Доктор показал рукой вправо, в сторону гор. – Там стоит плотина. Присмотрись.

Действительно, на стекающей с одной из вершин реке стояла дамба, такая крохотная издалека, что сложно было понять, произведет ли она нужное для зарядки аккумуляторов электричество. Но перспектива в дымном воздухе Пустоши обманчива – плотина была необъятной.

– Землетрясение ее не разрушило? – испугалась Лима.

– Вроде нет, – присмотрелся внимательно Каспер. – К счастью, оно прошло вдалеке.

Дамба осталась целой. Вогнутая в озеро дуга, держащая миллионы тонн воды, как бетонный сибирский Атлант. Ею бы любоваться и любоваться с такой высоты, но путешественников заботили куда более простые вещи, например, прожить дольше, чем пару минут и не врезаться в густой лес. Все с надеждой смотрели на древний аэродром.

От него не сталось ничего, кроме воспоминаний и характерной пустоты на месте взлетно-посадочной полосы. Ко всеобщему удивлению, на открытом пространстве рябило движение, словно какие-то насекомые или иные лесные жители устали от общества мертвых деревьев и вышли позагорать под открытым небом.

– Там что-то кишит, – сказал Каспер.

– Маленькое или большое? – спросил Аваст, щурясь. Хотя схематики и поставили ему глазные импланты, они не могли похвастаться приближением уровня марсианской оптики.

– Не знаю!

– Позвольте мне, – сказал Эхо и, не дожидаясь ответа, аккуратно вынул бинокль из рук старика и посмотрел вниз. – Крупные твари. Типа быков!

– Надо их разогнать, – занервничала Лима. – Мы так делали в племени.

– Распугивали быков винтокрылами? – саркастически скривился Аваст. Он и так был для всех неприступным, грозным созданием, а в экстренной обстановке стал в несколько раз суровее.

– Других вариантов нет, – поддержал девушку Каспер. – Сделай первый заход на бреющем, чтобы разбежались.

До аэродрома оставалось уже меньше километра, и винтокрыл с развернутыми, как у самолета, пропеллерами резко снижался, цепляя верхушки деревьев. На взлетной полосе он прошерстил в считанных сантиметрах над стадом быков, но те даже не шелохнулись. Зато теперь их удалось хорошо разглядеть.

– Какие-то они странные, – задумался Хан, когда винтокрыл взмыл в воздух, чтобы не влететь в растущий у аэродрома лес. – У них что, боевая броня, как у рейдеров?

– Мне тоже так показалось, – подтвердил его старый друг Пуно.

– Глупости, обман зрения, – пытался сохранить холодную голову Каспер. – Давай на второй круг, попробуем их протаранить.

– Может, все-таки сядем в лесу? – приникла к передним сиденьям Лима. В ее глазах застыл страх перед чем-то неведанным, так случалось и прежде, когда ее развитая интуиция предупреждала о неприятностях задолго до их появления.

К сожалению для всех, Каспер развеял ее надежды:

– Режим вертолета получится включить только в последний момент, и он уже почти не даст тяги. Это будет наполовину самолетная посадка, так что без аэродрома не обойтись. Пусть он и трижды разрушенный – дело не в его поверхности, а в том, что над ним не торчит никаких деревьев.

Пока старик это говорил, Аваст выжал еще чуток энергии из аккумуляторов и развернул винтокрыл на второй круг. Все вцепились в сиденья и зажмурились, но потом здравый смысл возобладал над страхом, и они открыли глаза, желая видеть, что происходит. Как-никак они были не самые трусливые жители Пустоши.

Воробушек чиркнул спину одного из странного вида быков, и из-под шасси разлетелись искры. Последующие касания привели к аналогичному результату – эти неопознанные создания действительно носили металл.

– Вверх! Вверх! Мы разобьемся о них! – резко запаниковал Каспер и принялся судорожно выхватывать штурвал у Аваста, хотя даже не знал, что с ним делать.

Помощник одной рукой боролся за руль управления, второй дергал все подряд тумблеры над головой.

– Энергии по нулям! Мы снижаемся!

Удары о спины псевдобыков становились все более мощными, и в какой-то момент у машины оторвало шасси, что забрало жизнь одного из этих странных созданий, которые бездумно смотрели на проносящегося над ними стального монстра и ничего толком не делали, просто паслись…

– Постучите по аккумуляторам! – Аваст швырнул назад гаечный ключ. – От ударов появится чуть энергии!

Хан ловким движением схватил инструмент в полете и ринулся в самый конец отсека, разбрасывая попадающиеся на пути ящики. Пуно и Эхо последовали за ним, подпрыгивая и ударяясь обо все подряд в моменты столкновения винтокрыла с животными. Приближался конец полосы, и впереди маячил высокий частокол леса. Трое мужчин, летая по заднему отсеку, как шары в пинболе, сумели оторвать защитную панель на корме и хорошенько вдарили по батареям.

В индикаторах у штурвала блеснул короткий импульс энергии, и этого хватило, чтобы Аваст поднял машину в воздух. Она взметнулась перед самыми деревьями, в последний момент избавив себя от лобового столкновения, но потом… Скорость полета становилась все ниже, и пилот резко включил вертикальный режим, отчего винтокрыл еще больше замедлился.

– Держитесь! – крикнул старик.

Хан, Пуно и Эхо успели вцепиться в боковые поручни, и сразу последовал мощный удар, потом еще и еще, один страшнее другого. Аваст задрал машину под углом в сорок пять градусов, чтобы сохранить лобовое стекло и не превратить себя и Каспера в фарш, но эта резкая остановка в пространстве усугубила аварию. Вместо того, чтобы задорно лететь через лес, срубая сотни встречающихся деревьев, и понемногу терять инерцию, винтокрыл срубил всего несколько сосен и резко остановился в самой гуще тайги.

Все происходило считанные секунды, и никто из пассажиров толком ничего не понял, зато потом, замерев в пугающей неподвижности, путешественники осознали весь ужас произошедшего. Только теперь до их мозга дошли осознанные сигналы страха и паники. Пусть стадо животных и замедлило винтокрыл, а включение вертикального режима в самый последний момент подсластило горечь пилюли, в остальном это была жестокая воздушная катастрофа, полная перегрузок и сильнейших ударов. Все семеро гамма-орденцев сильно побились, но, к счастью, обошлось без увечий и переломов важных костей – лишь десяток сломанных ребер, дюжина рассечений и пара сотрясений мозга на всех. Лобовое стекло уцелело, крылья тоже остались на месте, а значит, крест на спасении мира еще не стоял. Но шансы заметно уменьшились. Букмекеры в таких случаях перестали бы принимать ставки против.

Тишину нарушил треск падающего дерева и стоны раненых. Не слишком пострадавшие потихоньку приблизились к менее удачливым компаньонам и принялись оказывать первую помощь.

– Я принесу аптечки, – прохрипел Каспер. Не считая сломанного ребра, он потерял пару зубов и разорвал язык о торчащие из десен осколки, но руки и ноги сохранил невредимыми.

Относительный оптимизм старика иссяк, когда он, выйдя из винтокрыла, завернул за него и увидел открывшийся грузовой люк… Почти все ящики высыпались и разбились. Конечно, оружию такие удары судьбы ничем не грозили, а вот выдавленные из банок консервы и вытекшие из склянок медикаменты обратно уже не вернуть. Тяжело вздохнув, старик опустился на колени и принялся вытаскивать уцелевшие сумки из перекошенных ящиков. Через минуту они с Авастом уже ставили на ноги остальных.

– Как далеко мы от цели? – посмотрел по сторонам Хан. – Мы ничего не видели из грузового отсека.

– От плотины или от аэродрома? – с иронией вздохнул Эхо. – От взлетной полосы примерно в полутора километрах. Рукой подать.

– Только вот надо ли нам туда? – сжал губы Пуно, обматывая раненую руку бинтом.

Все сразу вспомнили стадо странных быков, которое теперь находилось в десяти минутах пути по прямой. В соответствии с первым правилом Пустоши, гласящим, что абсолютно все в ней хочет тебя убить, перспективы становились нерадужными.

– Смотрите, что тут, – присвистнул Аваст, обследовавший площадку вокруг лобовых сфер винтокрыла.

Остальные медленно подошли и увидели придавленное носом машины животное – точно такой же, как на взлетной полосе, бронебык, только маленький. Скользя на огромной скорости по спинам целого стада, путники, конечно, не смогли определить точные размеры тех особей, но эта маленькая тушка определенно не походила на грозное препятствие, о которое можно сломать шасси.

– Не понимаю. Это бычок или… – пробормотала Лима.

– Слишком толстые ноги… лапы… пушистые… – размышлял Хан.

– А броня… Посмотрите, какая маленькая. Словно куплена в магазине для самых юных уродцев, – сморщился Пуно.

Каспер молча осмотрел задавленного зверька и обратился к гиноиду:

– Деви, просканируй его. Что это вообще такое?

Искусственная девушка склонилась над объектом и несколько секунд пристально смотрела на звериный труп, потом выпрямилась и обернулась к собравшимся.

– Кролик. Или бык. А скорее все вместе. Это определенно кроличьи лапы. Только мясистые, перекачанные.

– А броня? – поднял правую бровь Аваст. Его руки сверкали таким же металлическим блеском, что и пластины на спине, бедрах и голове этого кролебыка.

– Не знаю. Видимо… эволюция, – таинственно сказала Деви и замолчала.

Дальнейшие расспросы гиноида ни к чему не привели. Она закрылась в виртуальную скорлупу и не показывалась наружу, думая о чем-то своем. Споры на периферии ее цифрового сознания распалялись, но, достигнув максимальной точки, в какой-то момент резко стихли, словно случилось страшное. Деви уловила этот момент, вышла из транса и очень кстати – на нее несся огромный бронированный бычара с ловкими кроличьими лапами вместо нелепых телячьих культей с копытами. Он ловко орудовал конечностями, направив свою тушу на девушку. Его стальная броня отбрасывала красные зайчики на солнце. Как иронично… и жаль, что вместо заячьих ушей та самая необъяснимая эволюция оставила ему большие рога. Наверное, тоже из какого-нибудь суперметалла.

– Берегись! – прокричал Хан и, не слишком уповая на силу слов, бросился к Деви и вместе с ней отлетел в сторону от смертельного тарана.

– Это что, отец пришел мстить за своего малыша? – сообразил Эхо. – Мы не хотели его убивать! Это все гравитация…

– Оружие в ящиках! – махнул в сторону винтокрыла Аваст и, пока Пуно невольно отвлекал на себя животное, добежал до лежащего на земле автомата.

– Только не трогайте дробовик! – кричал из-за кустов Каспер. – Он нужен для миссии!

В это время Хан пытался увести Деви из-под удара, беспорядочно маневрируя по поляне, образованной аварией, и выписывая круги за ближайшими соснами. Эхо кувырками добрался до кучи оружия и схватил первые попавшиеся револьверы. Лес наполнился жутким грохотом стрельбы.

Хотя двое стрелков и метили в незащищенные броней части туши, большинство пуль прилетало в металлический оберег, и даже редкие попадания в цель не лишали быка подвижности – снаряды просто застревали в его толстых мышцах.

– Так его не одолеть, – крикнул Эхо. – Надо что-то мощнее.

Аваст словно всю жизнь ожидал этого предложения – нырнул в самую гущу коробок и вернулся оттуда, как Орфей из царства тьмы. Только в отличие от мифического героя в руках он держал крупнокалиберный пулемет. Последнее, что заметили остальные члены команды перед тем, как зажмуриться и оглохнуть, – одержимую гримасу помощника, предвкушавшего Армагеддон.

Свинец, казалось, полился с неба. Несколько сотен выстрелов в минуту, даже если и не смогли сразу пробить броню кролебыка, очень здорово его тормозили. Аваст уперся ногами в землю и переместил центр тяжести немного вперед, чтобы отдача не унесла его куда-нибудь на край леса. Вся кинетическая энергия передалась животному и оттолкнула его назад, попутно растерзав металлическую броню. Рикошеты отлетали от него, как искры сварки, но по счастливой случайности никого не задело. Через две минуты и тысячу выстрелов от туши зверя уже ничего не осталось. Накалившийся до красна ствол пулемета еще продолжал дымить, а в лесу снова воцарилась тишина.

– Ну вот, теперь сюда прибежит целое стадо, – хмыкнул Хан.

– Не стоит благодарности, – обиженно бросил Аваст и принялся считать, сколько осталось лент к пулемету.

– Вы что-нибудь слышите? – спросил вышедший из-за кустов Каспер.

Все пожали плечами.

– Деви, включи сенсоры. Есть какое-нибудь движение?

– Нет, ничего.

– Значит, шум их не привлек, – сделал вывод старик. – Видимо, Эхо прав и это действительно был разъяренный отец семейства, чьего малыша мы нечаянно раздавили.

– Но откуда они взялись? – спросила спустившаяся с дерева Лима. – Я имею в виду, раз уж мы тут надолго, надо знать своих врагов. Если они нам, конечно, враги.

Каспер несколько раз задумчиво покивал. Очевидно, он должен был все знать об обстановке вокруг плотины – ключевой точки полета. Все это понимали и сверлили старика взглядами. Несколько лет подготовки к путешествию просто не могли пройти даром…

В какой-то момент глаза доктора вспыхнули, а брови поднялись вверх, утянув за собой другие мышцы лица, но спустя долгую театральную паузу он снова поник – мысль сорвалась с удочки в самый последний момент. Все молча смотрели друг на друга еще несколько минут.

– Вспомнил! – наконец выдал Каспер и бросился к винтокрылу. – У меня же записано.

– Планшет разбился, – с прискорбием сообщил помощник.

– Плевать на него, – махнул на Аваста старик и продолжил свой путь к машине. – Ближайшая вспышка солнца все равно бы уничтожила эту игрушку. Нет. У меня все записано на бумаге.

Он забрался в салон и принялся копошиться в оставшемся внутри ящике – надежно закрепленном, в отличие от остальных. Из-за раздвижной двери винтокрыла начали вылетать бумаги, толстые папки и скомканные листки.

Наблюдая за этим, Пуно подошел к Хану и шепнул ему:

– Просто выбрасывает… Если все это неважно, зачем он тогда это брал?

– Не знаю, – пожал плечами следопыт. – Может, это записи на случай иного развития событий…

Их шепот прервал торжествующий клич старика:

– Нашел, вот! Я набросал заметки об этой местности на основе цифровых записей и опросов бродячих торговцев. Они, знаете ли, многое могут поведать о неизведанных землях. Ладно. Так вот…

Он разгладил большой мятый лист на крышке ближайшего ящика и стал вникать в испещрявшие его мелкие строчки.

– Это не подходит… Это не то… Комары-землекопы тоже нет. Амазонки-убийцы мимо… Вот! Точно! Из всего мной услышанного это больше всего походило на правду! Здешняя река, протекающая через плотину, – Енисей. В ее низовьях, километрах в пятидесяти на север, находится «Колхоз трехсотлетия Октября». Автономная система выращивала говядину, чтобы покрыть спрос сразу нескольких консервных заводов. Как мы знаем, задача всех этих машин – производить как можно больше продукции, несмотря ни на что, спасибо, мать его, корпорациям. – Каспер гневно посмотрел на прилетевшего с Марса Эхо, будто он был виноват во всем этом безобразии, а потом вернулся к листку. – Значит, система управления этой фермой нашла способ, как увеличить объемы мяса.

– Вот что Деви имела в виду под эволюцией, – вмешался Хан, и гиноид молча кивнула. Вид этой жуткой картины вивисекции в ее мыслях как раз и заставил девушку замереть пару минут назад.

– А кроличьи лапы… – хмыкнул Каспер. – Просто отличная идея, как совместить в одном виде и сочную говядину, и диетическую крольчатину. Красное и белое мясо сразу для всех. Никто не уйдет обиженным. Гениально. Вот он – естественный отбор. Наверняка «Колхоз трехсотлетия Октября» просто задавил конкурентов.

– Но потом что-то пошло не так… – предположила Лима.

– Но потом что-то пошло не так… – печально кивнул старик.

Глава 2

Пустошь медленно и сонливо провожала очередной день. Рейдеры, как обычно, творили бесчинства, одни люди убивали других, а мегамутанты ели и победителей, и проигравших. Хищники бороздили проклятый мир в поисках пропитания, огромные муравьи, маршируя воинственными колониями, пожирали голых землекопов и редких оставшихся птиц, а гигантские берги наводили ужас одним своим ревом, слышным за километры. Однако в эту часть Пустоши посреди сибирской тайги берги не захаживали – здесь было кому дать им отпор. Но как ни странно, именно этот факт пугал гамма-орденцев больше всего.

– Кролебыки… или как их лучше назвать, представляют большую опасность, – открыл великую тайну Каспер, когда отряд собирал уцелевший после жесткого приземления груз. – Я не ожидал встретиться тут с подобным… Это может принести дополнительные проблемы.

– Одним косяком больше, одним меньше, док. Кто их уже считает? – махнул ему Хан и поймал на себе одобрительный взгляд Лимы.

Отряд упаковал скарб в два относительно уцелевших ящика и установил их в опустевшем грузовом отсеке винтокрыла. Свободного пространства заметно прибавилось, а общая нагрузка уменьшилась. Сейчас бы снова в полет, снизив расход энергии, но аккумуляторы на нуле.

– Аваст, помоги вынуть элементы питания, – позвал помощника Каспер.

Его верный громила забрался в задний отсек, присел и мощными движениями металлических рук вынул сначала одну батарею, затем вторую. Это были скрепленные внутри полимерного кожуха планки, похожие на собранные в ряд сосиски. Между соседними элементами под их весом появлялся совсем небольшой изгиб, но суммарно благодаря десяткам сосисок-аккумуляторов в батарее она провисала в руках Аваста да так сильно, что ее можно было повесить себе на плечо, словно тушку животного. Гигант с легкостью поднял оба аккумулятора и непринужденно бросил их в руки Хану и Пуно. Убаюканные такой простотой и воздушностью его движений инки едва не сломались под весом прилетевших в них элементов. Они как могли схватили аккумуляторы и с ними же кувыркнулись назад, не сумев ничего противопоставить великой силе инерции.

Старик укоризненно посмотрел на Аваста, и тот с извинительной улыбкой пожал плечами, уведя взгляд куда-то вверх.

– Главная наша задача на данный момент – зарядить эти блоки, – сказал доктор всем гамма-орденцам, когда Хан и Пуно с трудом поднялись на ноги – каждый элемент весил килограмм двадцать. – Разделимся на две группы. Одна пойдет к дамбе, вторая останется охранять воробушка.

Путешественники переглянулись. Мало приятного идти в горы сквозь кишащую опасностями тайгу, но оставаться возле вертушки в непосредственной близости от целого стада безумных быков тоже не внушало особого оптимизма. Это был выбор между двумя одинаково страшными перспективами, но третий вариант – бросить все к чертовой бабушке —выглядел еще хуже, ведь Земля погибала, стремительно погибала, и только эти семеро могли ей чем-то помочь.

– Аваст, в свете новых обстоятельств я вынужден поменять свой изначальный план и оставить тебя здесь, – сказал Каспер. – Установи пулемет на крышу воробушка и будь готов отогнать любого позарившегося на него кролебыка. Никто кроме тебя не сможет защитить транспорт. Само собой, оставлять кого-то в одиночестве противоречит моим принципам и просто здравому смыслу, поэтому…

– Оставьте со мной Деви, – предложил помощник, приковав к себе пронзительный взгляд Хана. Следопыту это явно пришлось не по вкусу.

– Нет, слишком опасно, – покачал головой доктор.

– Но там может быть еще опаснее.

– Ты прав, но пусть модуль, прости, Деви остается при мне. Так безопаснее для операции. Без нее я не смогу остановить конец света, а без меня она бесполезна, прости еще раз. Мы должны находиться вместе.

Аваст не стал дальше спорить и принялся молча готовить огневую точку на крыше вертушки. Пока он городил лесенку из разбитых ящиков и поднимал наверх пулемет с мотками оставшихся лент, его начальник продолжал собирать мини-экспедицию.

– Итак. Я кроме Деви определенно должен взять с собой Хана, так как он лучший следопыт в Пустоши, а идти нам придется километров тридцать, да еще и в гору. Эхо – единственный из нас белокожий, что может вызвать проблемы с местными жителями, а что-то мне подсказывает, что возле одного на всю округу источника электричества кто-то живет и именно с ними придется договариваться о зарядке аккумуляторов. К тому же его армейские навыки больше пригодятся для помощи Авасту, ведь надо оборонять транспорт со всех направлений. Остается решить судьбу оставшихся инков. Впрочем… Логика делает все за нас – батареи тяжелые, и ни я, ни Деви не сможем их так долго нести. Гиноид, хотя и собрана из крепкого поликаркаса, единственная восстанавливающая ее силы станция осталась в Хеле, в четырех тысячах километрах отсюда, поэтому груз будут нести Хан и Пуно. Получается, Лима сама может решить, с кем остаться. Как тебе угодно, дорогая.

Впервые почти за десять лет совместной жизни, в течение которых двое влюбленных инков не отдалялись друг от друга больше чем на несколько метров, им представилась возможность разделиться. Последний раз, когда их пути временно разошлись, это едва не обернулось трагедией, и, памятуя об этом, Лима подошла к Пуно. Искорка раздражения на миг проскочила в девушке. Снова они вдвоем, как каждый день и час за последние десять лет. Мысли эти временно улетучились, как только Пуно прижался к ней плечом. Инк словно боялся, что даже малейшее расстояние между ними может оказаться непреодолимым. Никакого раздражения у него и близко не появилось – одна лишь безграничная привязанность до гроба.

– Ладно, пойдем впятером, – свел брови Каспер и посмотрел исподлобья наверх, на плывущие между черных деревьев красные облака. – Сейчас около шести вечера, стемнеет через три-четыре часа. За это время до плотины не добраться, но и терять день нам тут никак нельзя. Поэтому выдвигаемся прямо сейчас, а там будь что будет. Синхронизируем наши рации и вперед.

Потратив пару минут на последние приготовления, основной отряд Гамма-ордена двинулся в гущу тайги на юг, если верить светящемуся радиоактивному мху на северной стороне деревьев. Заблудиться было сложно – дамба стояла на Енисее, а значит, требовалось лишь идти вверх по его течению. От винтокрыла до реки было несколько километров, и отряд очень внимательно запоминал этот участок пути, установил несколько маркеров, указателей, чтобы точно не заблудиться на обратной дороге. Все это заняло больше часа и, когда пятеро путешественников вышли к бурным зеленым водам великой реки, солнце уже пряталось за верхушками мертвых сосен, было около восьми часов вечера.

Пуно и Хан несли аккумуляторы, а их рюкзаки со спальниками тащили Каспер и Деви. Лиме досталось нести рюкзак и палатку. Разумеется, спать посреди кишащего монстрами леса хотелось в последнюю очередь. Уж лучше всю ночь брести сквозь тайгу, но оставаться во всеоружии. Каждый из орденцев имел при себе автомат.

– Не подходи близко к реке, – сказал Хан Деви, увлекшейся видом светящейся зеленой воды. Сам он предусмотрительно шел рядом с девушкой, не оставляя свою ненаглядную ни на миг.

Обернувшись, она увидела, что все, кроме них, держатся на расстоянии в десятки метров от берега. Судя по напряженным лицам, все испытывали крайнюю неприязнь к воде и даже благоговейный страх перед ней. Девушка удивилась – такой приятный зеленый свет, мерцающие водоросли и выпрыгивающие на несколько метров рыбешки, словно дрессированные дельфины, готовые исполнить любые капризы публики. Никогда прежде Деви не видела такой красоты. Она едва успела вздохнуть с умилением, как произошло что-то очень внезапное и резкое даже для ее нейромодуля. Из реки в ее сторону прыгнула рыба-убийца, и только резкий рывок Хана спас девушку от незавидной судьбы. Деви упала в метре от повалившейся на землю рыбы. Оба создания испуганно смотрели на собравшихся вокруг них людей. Гиноид быстро пришла в себя, а рыбина продолжала беспомощно пялиться в пустоту своими глазищами и жадно хватать воздух ртом. Это была пиранья размером с лошадь, с острыми, как ножи, зубами, но абсолютно беззащитная вне привычной стихии. Она хлопала плавниками, которые лишь отчасти стали превращаться в конечности и не могли еще вытолкнуть ее обратно в реку. Эволюция уничтоженной человечеством фауны совершила цикл, и очередные ее представители в скором времени собирались вновь выйти за сушу, избавленную от прежнего изобилия видов, но время для этого еще не пришло.

Деви перестала рассматривать поверженного противника и поднялась на ноги. Каспер обнял ее за плечи, словно не веря собственному зрению, решив проверить наощупь, действительно ли с ней все в порядке. За прошедшие пару секунд он постарел еще на несколько лет и больше не отпускал Деви от себя. Четверо гамма-орденцев окружили ее со всех сторон как самый важный актив в истории Земли и в дальнейшем оберегали от потенциальных угроз.

Из-за туч солнце зашло быстрее, оставив отряд в полумраке летней ночи. Из-за речных опасностей путники отошли на несколько сотен метров вглубь леса, удерживая с Енисеем лишь звуковой контакт. Когда шум воды становился тише, они поворачивали левее, к реке, а когда громче, отдалялись, следуя параллельным ей курсом. Лесной поход и без того отнимал много сил, а начинающийся подъем в гору делал мероприятие еще более изнурительным.

Хотя путешественники твердо решили не смыкать глаз, усталость взяла свое. Из-за второй бессонной ночи подряд их инстинкт самосохранения уступил место ярому, отчаянному желанию поспать. Точнее, он никуда не девался, а лишь изменил свой посыл сообразно изменившейся ситуации – не спать теперь для них стало хуже всего остального. Выработанный миллионами поколений, точный, как атомные часы, инстинкт отправлял их на боковую.

– Ладно, можно пару часов покемарить, – зевнул старик.

– Ставим палатку, – кивнули Пуно и Хан.

Безудержно зевая, они вбили в землю колышки, а Лима помогла растянуть брезентовую палатку. Все приготовления заняли минут десять. За это время Каспер выложил четыре порции сухого пайка и залил их чистой водой.

– Я могу не спать, – сказала Деви. – Мои модули еще не очень устали.

– Ты уверена? – спросил следопыт.

– Да. Прилягу позже.

– Хорошо, – кивнул Каспер. – Хан остается с Деви охранять лагерь. Потом дежурим мы с Пуно. Спим по два часа. Отбой.

Спустя два захода по два напряженных часа гамма-орденцы вновь были готовы идти. Если точнее, на эту готовность им намекала светлая дымка занимающегося утра.

– Лучше бы мы не спали, – прокряхтел Хан. – Я глаз не сомкнул.

– Хочется сдохнуть, – поддержал его низкий уровень оптимизма Пуно.

– Зато мы все еще живы, – попытался поднять боевой дух Каспер.

Они собрали палатку, позавтракали остатками ночного пайка, запили его драгоценными миллиграммами чистой воды и отправились дальше. Предрассветная дымка растаяла и унесла с собой самые сливки отчаяния и гневного истощения путников. Они почувствовали второе дыхание и благодаря очередной порции адреналина пошли на морально-волевых.

Июльское утро тянулось медленно. Гвоздь дня и виновник половины земного кошмара – солнце – пряталось за взводом деревьев, то ли боясь показываться на люди, то ли просто считая это ниже своего достоинства. От туч и следа не осталось – небо было идеально бордовым, без единого облачка. Температура росла, а желтый карлик так и плыл где-то за краем тайги.

Каспер достал из рюкзака рацию.

– Аваст, как меня слышишь? Прием.

Через пару мгновений послышался голос помощника:

– У нас все нормально. Дежурим по шесть часов. Вы уже у плотины?

– Нет, прошли только половину пути. Что с нападениями быков?

– Пока не было.

– Ладно, пока отбой. – Каспер выключил рацию.

Густой черный лес всеми силами пытался вызвать клаустрофобию. По мертвым деревьям тут и там ползали огромные муравьи с крепкими усами-клинками, которые с виду могли разрубить кролика, но поодиночке атаковать людей они не спешили. Такие насекомые почти ничего не делали без остального своего коллектива, а колонии муравьев поблизости, к счастью, не наблюдалось. Но горе тому, кто встретит полчище этих созданий, каждое по десять килограмм, способное стереть с лица земли небольшой лес, чего уж говорить о заблудших куда не надо людях.

– Мрачно тут, – шепнул Хан. – Вроде ясный день, а темно.

– Видишь что-нибудь необычное? – так же тихо поинтересовался у него Каспер.

– В том-то и дело, что нет. Это меня и смущает.

– Что-то не так?

– Да. Интуиция кричит об опасности.

Доктор задумался. Они уже преодолели две трети пути к дамбе, и с каждым километром становилось все сложнее идти в гору, а тут еще эта странность. Каспер не знал, что именно учуял Хан, да и сам Хан этого не знал, просто нервно осматривался по сторонам. На вершинах деревьев он наконец заметил какие-то конструкции, явно рукотворного происхождения. Не проронив ни слова, он указал на них товарищам, те кивнули. Между обгорелыми соснами, как тропические лианы, тянулись веревки, а где-то вдалеке виднелись большие панели, нечто вроде дозорных площадок или вовсе домов на деревьях.

– Нам нужна энергия для батарей, – сглотнул Каспер, поддерживая в соратниках мотивацию идти вперед. – Держитесь за оружие, но особо им не размахивайте. Мы не знаем, что нас ждет.

Через несколько метров гробовую тишину леса нарушил глухой шлепок от упавшего куска мяса. Путники испугались прилетевшего прямо к их ногам сюрприза. Окровавленная часть бычьей вырезки, подняв небольшое облако пыли, лежала теперь у них на пути. Гамма-орденцы резко подняли головы и увидели целую россыпь людей на деревьях. Странные аборигены стояли на тех самых рукотворных платформах и молча смотрели на незваных гостей. В руках у всех сверкали револьверы, и по их размерам можно было судить, что рост у местных был ниже обычного человеческого. Метра полтора или чуть больше. Ничего удивительного, ведь для жизни на деревьях больших размеров не нужно.

Путешественники остановились.

– Что будем делать, док? – спросил Пуно.

– Не знаю. Хан, как думаешь, они агрессивные?

– Без понятия.

– Ладно, оружие не поднимаем. Они ведь бросили нам кусок мяса, ведь так? Это не самый грубый прием, бывало и хуже.

О да, чаще всего бывало намного хуже.

– Скорее даже миролюбивый, – предположила Лима.

Два десятка стоящих наверху пигмеев напряженно смотрели на новоприбывших. Они так странно держали револьверы, что казалось, не умеют ими пользоваться. Странные люди не пытались направить их на пришельцев, а просто опустили вниз, будто носили с собой, не зная, что это такое.

Безмолвная сцена тянулась и походила на сюрреалистический кошмар в воображении невыспавшихся людей.

– Они ведь нам не мерещатся? – на всякий случай уточнил Пуно.

– Нет, – шепнула Деви. – Мои сенсоры все подтверждают.

Каспер посмотрел наверх, доброжелательно улыбнулся и поклонился в знак благодарности за предоставленный дар.

– Хан, у тебя зрение лучше. Они рады?

– Нет, – покачал головой следопыт. – Даже не шелохнулись.

– Странно. Чего же они хотят?

Лима решила, что знает ответ:

– Хотят, чтобы мы приняли подарок. Съели его или типа того.

– Но зачем?

– Так мы докажем, что тоже люди. Посмотрите, они живут над землей! Тут явно творится какая-то дичь. Они кого-то боятся.

Каспер задумался. Все это время двадцать аборигенов смотрели на них с каменным выражением на лицах. Точнее, вовсе без выражения, словно медитировали, а может, просто не понимали, что перед ними стоит кто-то живой. Такой взгляд обычно бывает, когда смотришь в не интересующую тебя пустоту.

– Не нравится мне это мясо, – скривился старик.

– Иначе не выйдет, – стояла на своем Лима. – Мы не можем так долго ждать. Хотя бы поднесем его ко рту или начнем жарить.

Девушку выводил из себя срыв начальных планов, убийственная посадка, неожиданные лесные жители… И была ли вообще гарантия, что плотина работает и отряду удастся зарядить винтокрыл? Растерянный вид Каспера лишь укреплял ее озабоченность.

– Я даже не знаю… – сомневался он, а время стремительно шло.

– Чисто технически мы, конечно, можем это съесть… – Пуно решил поддержать любимую. – Многие племена едят сырое мясо.

– Да возьмите его хоть в руки! – убеждала Лима.

Подчинившись ее давлению, Каспер опустился на одно колено и взял мясо. С натянутой улыбкой он поднялся на ноги. Ко всеобщему удивлению, аборигены этому не обрадовались. Впервые за время встречи они показали эмоцию, одну на всех, – отвращение. Задвигались их руки с револьверами.

– Да что здесь, черт возьми, происходит! – Лима вспылила. Ее логическая цепочка рвалась, и девушка больше не знала, что предложить.

Пигмеи безмолвно обменивались взглядами и все чаще указывали глазами на револьверы. Гамма-орденцы тоже умели пользоваться этим невербальным средством общения и совместно решили подготовить автоматы, но, к счастью для них, напряженная сцена резко оборвалась… Превратившись в поистине жаркую.

Из-за деревьев на путешественников бросился кролебык. Возможно, его привлек запах мяса, а может, он уже давно брел по следу людей и благодаря этой остановке смог их настичь.

– Бык! – заорал следопыт и первым делом укрыл собой Деви.

Пуно рефлекторно увел Лиму в сторону, так что на пути у животного остался стоять один Каспер. Старик не мог похвастаться острым зрением, но с расстояния в десять метров даже он разглядел несущийся на него живой танк. Он успел разобраться в ситуации и, как тореро красной тряпкой, взмахнул куском мяса и отбросил его подальше к деревьям. Увлеченный угощением бык повернул и разминулся с трясущимся от страха стариком всего на какие-то сантиметры. Спустя пару секунд Хан и Пуно уже стояли возле руководителя экспедиции, терзая себя за то, что бросили его в самое критическое мгновение. Это было не очень профессионально с их стороны, но сердцу не прикажешь…

Мутировавший бык тем временем набросился на съестное и быстро его проглотил. Глупо было надеяться, что чудище ограничится одним куском, когда перед ним стоит четыре сервированные консервы. Он заревел и с разыгравшимся аппетитом помчался на них. Пуно и Хан ответили автоматными очередями, а спустя мгновение к ним присоединились старик и девушки, щедро нашпиговывая зверя свинцом… Так им хотелось верить. А по факту они впустую разбрасывались патронами, которые отлетали от стальной брони монстра.

Если кто-то вдруг до сих пор не догадался, почему аборигены живут на деревьях, то теперь все стало кристально ясно. Кролебыки хоть и недосконально изучены наукой, но главный факт лежит на поверхности – по деревьям они лазать не могут.

Понаблюдав пару секунд за сценой панического бегства пятерых гостей в разные стороны от бронебыка, один из пигмеев взвел револьвер, подняв его согнутой рукой вверх, и несколько раз нажал на курок. Послышались гулкие выстрелы… Только исходили они не с вершины дерева, на котором стоял стрелявший, а совсем из другого места – из туши быка. Испуганное животное пробежало еще несколько метров и упало на землю. От удара о камень с его головы слетела броня, и все увидели на его морде гримасу предсмертного ужаса, застывшую теперь навсегда. Изо рта тысячекилограммового зверя тек ручеек черной крови. Теперь уже пятерка путешественников наполнялась тем самым предсмертным ужасом.

– Что это было? – Лима озиралась с округлившимися глазами и видела лишь такие же ошарашенные взгляды соратников.

– Кто стрелял? – спросил Каспер.

– Он. – Деви показала на одного из стоящих над их головами пигмеев.

– Нет. Звук выстрела был прямо в самом быке, – с недоумением произнес Хан. – Уж я-то в этом разбираюсь.

– А у меня куча сенсоров! – возразила ему гиноид. – Курок спустил именно он.

– Ничего не понимаю, – растерянно вздохнул старик, и тут же перед ним пронеслась вся его жизнь. – Значит, они могут прикончить и нас…

– Самонаводящимися патронами или что там у них, – согласился Пуно.

– Они не самонаводящиеся! – вознес руки Хан. – Выстрел раздался прямо в быке!

Гамма-орденцы замолчали и вновь посмотрели на аборигенов, на сей раз без вызова, без самоуверенности. Эти были взгляды испуганных и не знающих своего будущего людей, направленные на тех, кто распоряжался теперь этим будущим.

Один из местных наконец нарушил молчание.

– Безопасно, – проговорил он, указав рукой на четырех людей и гиноида.

Остальные лишь кивнули. У них будто была аллергия на разговоры или что-то вроде того. Не самая странная особенность, если принять во внимание весь творящийся в Пустоши кавардак.

С одного из деревьев спустили веревочную лестницу.

– Теперь они нам доверяют? – задались вопросом путники и переглянулись.

– Им стоит верить? – спросила у Каспера Лима.

– Без понятия. Как ты верно подмечаешь, я ни черта не понимаю.

– Бросьте, док, – вздохнул Хан. – Без вас нас бы здесь не было.

– О том и речь, – обреченно ухмыльнулся старик.

– Да нет, я не это хотел сказать…

Их содержательную беседу прервал деликатный кашель Пуно.

– Мне кажется, здесь оставаться небезопасно. Сколько там еще кролебыков? А мяса-приманки у нас больше нет…

– При чем тут мясо? – спросил у него Хан.

– А ты еще не понял? – Деви посмотрела на него с загадочным выражением лица.

Здешние жители, не проронив ни слова, помогли пятерым путникам подняться наверх. Ближе к верхушкам деревьев должно было стать светлее, но ожидания уставших от лесного сумрака путешественников не оправдались, там было еще темнее – над платформами вокруг древесных стволов громоздились широкие крыши из такого же черного материала, как и весь проклятый лес. Буквально пара метров до вершины тайги, но солнечного света еще меньше, чем на земле. Да и нужен ли местным свет? Почти все время они молчали, смотрели пустыми глазами перед собой и, видимо, не были фанатами солнечных ванн. Загадочные создания, если учесть их странные револьверы.

Когда последний из гамма-орденцев поднялся наверх, аборигены выставили перед своими лицами по одной ладони вертикально ребром вперед и слегка приклонили головы. Это походило на религиозное приветствие тысячелетней давности, только с использованием одной руки вместо двух.

– Манус, – прохрипел один из пигмеев.

Ростом он был с Лиму, на пару-тройку сантиметров ниже Деви, а уж по сравнению с мужской частью отряда казался престарелым подростком. На его сморщенном коричневом теле почти не было одежды, если не считать туники, вроде тех, что носили индуисты или древние греки, но темного цвета. Это был мир темноты.

– Манус, – повторили за ним остальные пигмеи в таких же одеждах.

Как всегда случается при встрече с новой народностью, все ее представители казались на одно лицо.

– Это приветствие, – сообразил Каспер и поднял перед собой выпрямленную ладонь. – Манус.

– Что за чертовщина? – тихо спросил у него Хан.

– Объясню позже. Смотри, они пытаются нас куда-то вести.

Главный пигмей – на первый взгляд у них не было субординации, просто так было проще запомнить хотя бы одного – пошел по узеньким досточкам, лежащим на веревках между платформами на высоте в добрые десять метров над землей. Все местные переходили от одного дерева к другому с удивительной грацией и легкостью. Гамма-орденцы же едва удерживали равновесие и суетливо помогали друг другу не упасть вниз.

– Что значит Манус? – пытался выяснить Пуно.

– Их так зовут, – коротко бросил Каспер.

– Чего? Что это значит?

Ответа не последовало. В растянувшейся на несколько минут тишине все двадцать пять человек прошли сотню метров и оказались в чем-то вроде города на деревьях. Выстроенный словно в воображении гиперактивного ребенка, который все детство мечтал о своем собственном месте уединения на заднем дворе и теперь не мог успокоиться, нашпиговывая всю округу домами, этот поселок таежного типа пестрел тенями от полусотни жителей и утопал в невообразимой тиши. Пуно хотел сказать что-то еще, но побоялся нарушить сокровенное спокойствие леса.

– Манус, – повторил предполагаемый глава аборигенов, и те разошлись в разные стороны, оставив гостей стоять на первой большой платформе в самом начале города.

– Они знают другие слова? – шепотом спросил Хан. – И что это такое? Почему одна ладонь? Это нелогично.

– Манус – это и есть ладонь, или другое значение – рука, – повернулся к нему Каспер. – Это религиозное учение двадцать первого века… точнее, антирелигиозное… точнее, метарелигиозное.

– Ты тоже об этом знаешь? – спросил следопыт у Деви, и она кивнула:

– Во мне хранится обширная энциклопедия. Про манусиан там тоже есть пара строк.

– Так это какая-то секта? – спросила Лима. После своего провала в истории с мясом она лишилась изрядной доли боевого духа и была подавлена.

Каспер испытующе посмотрел на нее.

– Ты имеешь в виду, было ли это сектой в двадцать первом веке или являются ли они сектой сейчас?

– Плевать мне на древность.

– Ну тогда мой ответ: не знаю. Я без понятия, во что вылилось это течение за последние сотни лет. Я даже не знаю, понимают ли они вообще что-нибудь. В глухой тайге наедине с кролебыками немудрено одичать.

– Даже мы… – Пуно начал вспоминать свою юность. – Даже мы, инки, своеобразно представляли себе мир, хотя и знали о существовании других племен, торговцев и городов.

– Вот-вот, – мрачно кивнул старик. – Держите ухо востро.

– Манус, – подошел к ним главный пигмей и протянул жаренный кусок мяса, похожий на тот, что недавно бросили им на землю.

Памятуя о странной сцене расстрела животного, гамма-орденцы не решались принять этот дар.

– Бе… без… безопасно, – выдавил из себя местный. – Му-му.

Кое-что прояснилось. Каспер почтительно принял еду и поблагодарил пигмея. Тот сразу ушел. В темноте укрытого деревянными панелями города сложно было разглядеть детали. Сверху и снизу – черный пол из выжженной солнцем сосны, да и все остальное тоже сооружено из этой не особо светлой древесины. Фигуры пигмеев почти не выделялись на этом фоне, как насекомые-древолазы с соответствующим окрасом, эволюционно слившиеся со средой обитания.

– Му-му – это название кролебыков? – предположила Деви.

– М-да, – слишком серьезно для такой простой, отвлеченной темы ответил старик. – Им принадлежит право назвать этих зверей. Судя по тому, как искусно пигмеи… я хотел сказать, манусиане с ними расправились, они уже давно сосуществуют бок о бок.

– Кстати, о кроликах, – включился Хан. – Вы так и не рассказали.

– Ах да. – Каспер снял очки, протер их краем рукава и снова надел. – Манус – от латинского слова «рука» или «кисть руки», это отсылка к хлопку́ одной ладонью.

Доктор оглядел своих спутников. Ни у кого, кроме Деви, не появилось ни намека на огонек прозрения в глазах. Скорее наоборот, в них отражались бездонные колодцы незнания, такого же черного, как окружающий их городок, и такого же дремучего, как пигмеи.

– Да господи, хлопок одной ладонью символизирует для них отсутствие пространства, – пояснил Каспер. – То есть на каком-то другом плане бытия две ладони соприкасаются друг с другом, но на нашем их необязательно сводить вместе. Также и с патронами – гильзы отделены от пуль только в нашем восприятии реальности, но на самом деле они представляют собой единой целое. Отсюда и эти выстрелы прямо из чрева му-му. Мясо было приманкой, он проглотил его вместе с пулями.

Стало немного понятнее, но лишь отчасти.

– И как это работает на практике? – спросил Хан.

– Видимо, у них есть какое-то устройство для создания внепространственных патронов, – ответил старик. – Я мало что знаю об этой секте. Ее корни уходят в двадцать первый век, а история обрывается уже в двадцать втором.

Деви поймала на себе три испытующих взгляда и поспешила ответить:

– Я тоже знала лишь это. Ничего больше.

– Ладно, будем действовать по обстоятельствам. – Каспер собрался с духом и откусил от своего кусочка мяса му-му.

Судя по первым наблюдениям гамма-орденцев, жизнь в городе-на-деревьях текла неспешно, если вообще текла. Пигмеи, то есть манусиане чаще всего сидели и медитировали на одну точку, не желая обременять себя лишними движениями, и лишь изредка ходили – очень плавно и невесомо, словно ни их самих, ни окружающего их мира действительно не существовало.

Каспер был весь на нервах, начав объяснять местным жителям, что они рискуют очень скоро погибнуть в пламени адского взрыва Земли, если не помогут доктору в его начинаниях, но манусиане, казалось, не понимали, что им говорят. Учитывая односложные слова, с таким трудом извергаемые из их уст, оставалось не до конца ясным, осознают они происходящее или нет.

– Вы меня понимаете? Можете говорить? – спросил Каспер случайного манусианина.

– Зачем? – спросил тот в ответ и с умиротворенным выражением лица побрел дальше, в манящую его темную пустоту.

Если пигмеи-мужчины были чуть ниже Деви и Лимы или в лучшем случае одного с ними роста, то женщины выглядели вовсе миниатюрными, ниже сантиметров на десять – полутораметровыми. Однако, в отличие от неказистых обитателей открытых в девятнадцатом веке островов, эти пигмейки выглядели мило и даже ненадолго притягивали взгляды мужской части отряда, что не осталось незамеченным Лимой. Аналогичные взгляды она ловила на себе и со стороны пигмеев.

Привыкшая к уединенной жизни с Пуно девушка почувствовала себя неуютно. Хотя она и была чертовски красива, гораздо приятнее было осознавать свою красоту, будучи единственной взрослой женщиной в бункере, где они прожили последние годы, а не пребывая на ярмарке доступных тел. Пусть насчет их доступности и оставались некоторые сомнения. Этот момент был не очень понятен. Грубо говоря, непонятным было вообще все.

Внезапно мерную тишину леса нарушил крик часового:

– Му-му!

Принципиально это слово ничем не отличалось от сказанного ранее старым манусианином, но его громкость и тембр несли в себе явную угрозу. К городу-на-деревьях шел кролебык. Пигмеи задвигались, но не так хаотично, как поднятые по тревоге рейдеры Пустоши, а спокойно, размеренно, будто продолжая медитацию на ходу. Никто не суетился. Местные словно рисовали свои движения в пространстве – ничего лишнего, только переплетения правильных линий. Рисовать, как известно, сложно и муторно, поэтому они не добавляли ни единого лишнего штриха. Пришедшие на шум гамма-орденцы попытались не путаться у них под ногами, неотступно следуя за основной массой людей.

В самом центре лагеря под выцветшим брезентом на сосне вместо отпиленной от нее вершины громоздилась стальная бочка с электрическими проводами. Линия питания отходила от нее толстым змеем и терялась в черноте мрачного лагеря, явно шла куда-то далеко, возможно, тянулась на километры, иначе провода выглядели бы проще.

Предполагаемый староста с остальными манусианами подошел к этому аппарату, похожему на пивоваренный бочонок или половину телефонной будки, и вытянул вперед ладонь. Все остальные сделали то же вместе с ним, на равных, поэтому теория о его предводительстве не получила очередного подтверждения.

Гамма-орденцы, стоя за спинами пигмеев, видели почти все, но открывшаяся в бочонке ниша располагалось на уровне их животов, поэтому низкорослые люди все же загородили собой самое интересное. Они забрали из ниши патроны, достали из ящика под брезентом электролобзики и принялись отпиливать донца гильз. Крик часового «му-му!» повторялся все чаще, и двадцать манусиан направились в его сторону, по пути заряжая револьверы, но делали это очень странно – они совали в барабаны лишь отпиленные плашки гильз, то есть те детали, куда ударяет боек. Основные части патронов оставались в их руках до тех пор, пока какая-то женщина не принесла свежие куски мяса. В этот момент гости увидели то, что, вероятно, пигмеи проделали и с вырезкой, брошенной к их ногам, – в мясо засунули эти патроны.

Одно из деревьев начало шататься – это подошедший му-му таранил его, надеясь сбить кого-то сверху.

Манусиане выстроились на подвесном мостике и сбросили наживку с высоты нескольких метров. Мутировавший бык на нее среагировал и заглотил. Дальнейшие события ничем не отличались от предыдущей расправы над кролебыком. Облаченного в стальную броню и неуязвимого почти для любого оружия хищника разорвало изнутри. Внешне он ничуть не изменился, но быстро поник и грохнулся на землю, окропив ее кровью из пасти. Кроме него там был еще один бронированный му-му, но тот не позарился на брошенный ему кусок мяса и даже не пытался стрясти людей с дерева, а просто ушел. Своим отрешенным самодовольством он напоминал пигмеев, не обращающих внимания почти ни на что, ведь все бессмысленно в этом мире.

Пигмеи же переглянулись и с довольными лицами закивали друг другу. Вот она, постапокалиптическая селекция: они уменьшают количество хищных му-му, тем самым делая их популяцию все более миролюбивой.

На обратном пути к центру лагеря Каспер пытался начать беседу, насколько это вообще было возможно с людьми, произносящими всего несколько слов и то по большим праздникам.

– Манус, – хитро начал старик.

Манусиане кивнули.

– Второй му-му, он неопасен?

Манусиане снова кивнули.

– Вы убиваете только тех, кто ест мясо? Потенциальных людоедов. Тех, кто может вас съесть. А остальных не трогаете? Чтобы в будущем остались одни травоядные?

И вновь заслуженные кивки.

– Но где вы берете патроны? Что это за устройство? Оно создает внепространственные предметы? Оно может создать что-то другое?

Тишина. Возможно, манусиане и знали ответ, но за десятки поколений в молчаливом уединении просто забыли слова, которыми можно это выразить.

– Манус, – лишь сказали они, продолжая идти дальше по висящим между деревьями доскам.

– Этот прибор питается электричеством, – продолжил Каспер с хитрым взглядом. – Нам как раз нужно немного энергии.

Глаза обычно спокойных пигмеев резко вспыхнули, как огни на сигнальных линиях сторожевых башен в давние времена.

– Нет! Это свя… свято!

– Я понимаю. – Старик выставил вперед ладони, пытаясь выглядеть безобидным. – Нам нужно совсем немного энергии, чтобы спасти мир. Планета вот-вот погибнет.

Манусиане остановились и многозначительно посмотрели на Каспера. Один из них сказал:

– Планета не… существует. Ничто не существует. – Он обвел рукой город-на-деревьях, словно там ничего не было, и пошел дальше.

Последующие расспросы оказались бессмысленны. Пигмеи не шли на контакт и не спешили ничего обсуждать. Они лишь гостеприимно предоставили чужакам самый маленький домик на дереве, в котором не было ничего, кроме голой, идущей по кругу стены, пола и потолка все из того же обугленного древесного материала. Без окон и с узким дверным проемом (хотя и без самой двери) в этом домике было даже темнее, чем во мрачном лагере. Оно и понятно, раз мира для них не существует, на кой им сдался солнечный свет.

Судя по редким, пробивающимся извне горизонтально лучам, день клонился к закату. Гамма-орденцы зашли в пустой дом, сбросили свое оружие, палатку, рюкзаки и обреченно расселись на голом полу. За страхом и непониманием они даже не обращали внимания на свои распухшие и отяжелевшие от долгой дороги ноги.

– Как все-таки пигмеи прикончили кролебыков? – все пытался понять Пуно.

– Патронами от револьверов, – пояснил Каспер очевидное. – Они засунули их в мясо, а потом спустили курки.

– Это же невозможно! – справедливо заметил Хан.

– Если пространства действительно не существует, то патроны просто не знали, что их разделили. Нижние части гильз находились внутри барабанов, по ним и били бойки, – не то чтобы очень понятно растолковал доктор.

Инстинкты говорили следопыту бежать из этого места да поскорее. Он пережил десять долгих лет в Пустоши как раз благодаря своему развитому инстинкту самосохранения, а не какой-то чрезмерной силе, сноровке, ловкости и отваге. Хотя они тоже, конечно, имелись.

– Надо валить отсюда, – произнес он. – Найдем выход и пойдем дальше, к плотине?

– Не все так просто, – прищурился Каспер. – Нельзя оставлять у себя в тылу такое большое и организованное племя. Надо копнуть поглубже. Интуиция подсказывает, что они нам еще помогут. Давай кое-что выясним.

Доктор и следопыт снова пошли бродить по городу-на-деревьях, Деви свернулась калачиком ближе к стене домика и принялась перезагружать свои модули, а Пуно и Лима остались там же, наедине. Они бы тоже пошли больше узнать о манусианах, но девушка провалилась в тяжелые размышления о себе и своем месте в этом злосчастном мире. Парень заметил эти терзания и остался рядом, нежно поглаживая ее каштановые волосы и бронзовые от радиации плечи.

– Да плевал я на этих девушек. Ничуть они не красивые, – начал он. – Еще и молчат. Ты же знаешь, что в женщинах ценится прежде всего…

Лима улыбнулась:

– Нет. Это мелочи, переживу. Наверное.

Пуно понял, что эти мелочи хоть и занимали мысли жены, но довлело над ней что-то более серьезное. Именно оно служило первопричиной депрессии и сгущало черные краски вокруг всего остального.

– Я ошибалась, – пересилила себя девушка. – Это ведь я настаивала, чтобы мы съели тот кусок мяса, ну или хотя бы сделали вид. Думала, местные проверяют, такие же мы люди или нет. А оказалось, они проверяли совсем обратное – падки ли мы на мясо и представляем ли для них опасность. Не стой Каспер на своем, они бы нас расстреляли. Я… Я… не знаю. Помнишь тот поход десять лет назад? У меня ведь все получалось. Но прошло столько времени…

– Все хорошо, дорогая. – Пуно обнял любимую. – У меня теперь тоже получается хуже.

– Может, я больше не гожусь для такого? Слишком долго мы жили в бункере, где ничего опасного не происходило.

– Значит, мы оба не годимся, – попытался успокоить ее мужчина.

– Знаешь, от этого не легче.

Десять лет назад в попытке спасти мир и детей своего племени они ринулись на край света, преодолели тысячи километров и только теперь, в спокойной обстановке, без малышни, вне бункера, на мгновение уняв свою жажду действия и желание помогать, осознали, во что, так сказать, вляпались с этим Гамма-орденом. Безумное и смертельное мероприятие можно пережить, только если о нем не задумываться, не рефлексировать, не анализировать собственные возможности, потому что они у человека всегда ограничены и, рассуждая трезво и объективно, никакое геройство не совершишь. Десять лет назад Пуно и Лима не думали, просто действовали ради спасения себя и других. Теперь они понабрались мудрости и вкусили безопасную жизнь. Она их и надломила.

Но героями как раз становятся те, кто преодолевает все возможные преграды и действует наперекор очевидному… Хотя… Герои существуют только в сказаниях, а в жизни все – обычные люди.

– Возможно, нам повезет, – вздохнул Пуно. – Как тогда.

– Не многовато ли везения для двух людей? – посмотрела на него Лима, вытирая одинокую, сбежавшую из плена ее глубоких коричневых глаз слезу.

– Прошлые удачи не играют никакой роли. Помнишь то казино в Пите?

– Самый безумный день в моей жизни, конечно.

– Я много об этом думал. – Инк переменил позу, чтобы ноги не затекали. – Неважно, сколько раз выпадает красное или черное. Каждый следующий раунд начинается с чистого листа, не зависит от предыдущего. Вероятность везения у нас такая же, как и десять лет назад. Ну, с поправкой на нашу дряхлость и потерю формы.

Лима улыбнулась. Она внимательно посмотрела в глаза своего мужчины, по-прежнему не замечая их цвета. По памяти она бы даже не смогла нарисовать портрет Пуно. Она просто держала его образ в мыслях и привыкла к нему настолько, что не заметила бы его физического отсутствия… Звучит странно, ведь любовь подразумевает постоянную тесную связь. Лима наморщила лоб и задумалась над этой необычно-банальной мыслью. Что-то в ней было, но девушка не успела уловить суть.

Они бы так и нежились весь вечер в компании друг друга, но романтично-депрессивную идиллию нарушили вернувшиеся из разведки Каспер и Хан. Деви к этому времени уже перезагрузила модули, энергично поднялась и прильнула к своему следопыту. Солнце уже зашло, и город-на-деревьях расцвел сотнями ламп, похожих на Млечный Путь. Они, подобно мотылькам, ничего толком не освещали, но помогали ориентироваться на местности, видеть, где дом, где проход, а где пустота – обрыв в нижний, наземный, мир хищников и невзгод.

– Мы кое-что выяснили, – тяжелым, серьезным голосом сообщил доктор, словно после долгой спасательной операции вышел к родственникам погибших, чтобы сообщить не самую приятную новость. – Их агрегатор внепространственных патронов питается от электростанции на дамбе. Это, собственно, и было понятно. Но открылись нюансы – эта ГЭС в десяти километрах выше нас по течению Енисея охраняется крайне опасной бандой.

– Серебряный легион, – не выдержал Хан. – Так они называются.

– Все верно. – Каспер снял очки, и стал их протирать, чтобы как-то унять дрожь в руках. – Между легионом и манусианами сложился шаткий баланс. Одни разрешают пользовать своей энергией, а другие делятся мясом. Но, судя по тем редким словам, что мы вытащили из пигмеев, обе стороны ненавидят друг друга. – Доктор закончил протирать очки и надел их.

Пуно шагнул вперед.

– Скажу, как мой марсианский друг Эхо, – начал он. – Не в нашей власти нарушать этот баланс. Зарядим аккумуляторы от кабеля и дело с концом.

Каспер кивнул, открыл было рот, но потом передумал говорить. Однако в следующую секунду внезапно сказал:

– Не будем вдаваться в подробности. Манусиане не любят говорить, но кто знает, как хорошо они слушают? Если вы понимаете, о чем я. В общем, я уже сделал все нужные распоряжения. Больше никакой работы на сегодня. Пойдемте ужинать, нас пригласили, – сообщил он и подмигнул.

Путешественники вышли из своего домика и слились с медленно плывущими сквозь темноту фигурами молчаливых людей, завернутых в туники из ткани или кожи одного всем известного лесного животного. Его же мясо ели на ужин. Вокруг самого толстого дерева раскинулся круглый дощатый помост с ограждением диаметром метров десять. Полсотни жителей города расселись согласно какой-то непостижимой, известной лишь им самим иерархии, скрестив ноги и выставив перед собой одну ладонь. Гамма-орденцев посадили с краю, но, так как помост был круглый, они оказались рядом со старейшинами (не зная, что собой представляет местный социум, путники пользовались известной им терминологией). Первый старейшина взял ароматный кусок поджаренной кролебычатины и… принялся есть. Вот так просто. Его примеру последовали и остальные. Разумеется, все молчали.

Первые минуты тишину сохраняли и гамма-орденцы, но потом начали перешептываться и, не встретив никакого осуждения, машинально перешли на обычную громкость.

– Вам говядину или крольчатину? – галантно спросил Пуно у Лимы.

– Крольчатину, – улыбнулась она. – Надо бы следить за фигурой.

– Диетическое мясо, прекрасно. А я возьму поджаристый стейк.

Хан посмотрел на свою старую подругу – любительницу белого мяса – и ухмыльнулся.

– Через пару недель планета взорвется, а ты следишь за фигурой.

– Стараюсь быть оптимисткой, – горько сказала девушка.

– Вы знаете, – обратился к ним Каспер. – В двадцатом веке один поэт перед расстрелом сделал закладку в книге, которую в тот момент читал. Так что это нормально, моя девочка, это нормально.

– А за что его расстреляли, этого поэта? – спросил Хан.

– Кто его знает. Может, боролся с корпорациями. За что же еще?

Ужин закончился, и все медленно разошлись по домам. Кто мог, предусмотрительно закрыл двери, а где дверей не было, там лежали дубины от комаров. Ночную тишину мертвого леса иногда нарушал писк, словно прилетал маленький вертолет, а за этим следовал резкий удар, хруст, и на лес вновь опускалась благоговейная тишина.

Гамма-орденцы расположились в спальных мешках и, тревожно вздрагивая, окунались в очередную серию своего неизбывного фильма ужасов. Яркие пугающие картинки тем и хороши, что помогают укрыться от еще более жуткой реальности и хоть как-то передохнуть.

Спустя час, а может, целую вечность сенсоры Деви уловили шорох, и гиноид приподнялась. Она видела в темноте, словно кошка, поэтому сразу заметила то, чего не заметили бы другие – спальник Каспера оказался пуст, но сенсоры еще улавливали оставшееся от него тепло. Девушке-андроиду не требовалось так много сна, как людям, поэтому она закончила ночной отдых и тихо крадучись пошла по еще теплым следам доктора. Как она и ожидала, он оказался возле агрегатора патронов – с двумя аккумуляторами наперевес. Старик поднялся на метр по изгибам ближайшего дерева и пытался подключить провода. Когда ему это удалось, вместо пламенной радости его охватила грусть. Видимо, аккумуляторы не хотели дружить с имеющимся напряжением.

Каспер настолько расстроился, что внезапно потерял координацию и начал падать, ускоряемый двумя тяжеленными блоками. Если бы не Деви, он бы наверняка что-нибудь себе сломал, попутно подняв на уши весь лагерь, и оказался бы пойман с поличным в не делающей чести хорошему человеку попытке присосаться к их божеству. Гиноид вовремя схватила Каспера, и они мягко повалилась на дощатый пол возле агрегатора.

В следующую секунду шпионов и след простыл, они благополучно вернулись в свой домик, поборов по пути еще одного комара с помощью увесистых аккумуляторов.

Каспер был безутешен:

– Дурацкие провода! Ток не тот, напряжение не то, все не то! – шипел он, едва не перебудив весь город.

Деви встала в дверном проеме, чтобы хоть как-то уменьшить вылетающий из дома звук. Остальные соорденцы сели в своих спальных мешках и посмотрели в сторону старика. И без того тусклый свет был почти полностью загорожен фигурой гиноида, поэтому они не могли ничего разглядеть. Сплошные потемки.

– Аккумуляторы здесь не зарядить, – подытожил доктор, успокоившись, и начал бродить по кругу, едва не наступая на приподнявшихся со своих мест инков. – Ладно, это нестрашно. Хотел обойтись малой кровью, но что поделаешь. Придется действовать, как запланировали – идти к дамбе.

– А ваш план предусматривал, что дамбу держит Серебряный легион? – спросил Хан.

– Нет. Честно говоря… нет. Не знаю, простите, я немного устал.

– Ничего, док. Пойдем туда на рассвете и… – Следопыт задумался.

Каспер смутился своей минутной слабостью, заставившей его извиняться. Но, будучи высказанной вслух, эта слабость вызвала у него злобу к себе и подстегнула его на новый виток борьбы со злосчастной судьбой. В его мысли вернулся порядок, в глазах блеснула искра энергии.

– Сначала надо побольше о них разузнать, – тихо произнес он уже более уверенным тоном. – Хан должен пойти на разведку.

– Может, пойдем все вместе? – предложил Пуно, подобрав под себя ноги, чтобы их не растоптал кружащий в порыве раздумий Каспер.

– Нет. Нельзя, чтобы враг узнал о нас прежде, чем мы все узнаем о нем. Хан – следопыт, и у него больше шансов остаться незамеченным. Особенно сейчас, пока еще темно.

Старик посмотрел на инка. Или в другую сторону, черт его знает, потемки стояли жуткие. Он пытался ориентироваться на звук.

– Ладно, без проблем, – бросил Хан.

– Ты должен сделать это ради планеты, ради людей, – высокопарно произнес доктор.

– Я же говорю – да.

– Ради Хеля и моих сестер, – поддержала старика Деви.

– Ради нового поколения инков, оставшихся в нашем бункере, – добавила Лима.

– Эй, народ. Я уже собираюсь, – развел руками Хан, но его жест остался незамеченным.

– Ради детишек, – выплеснул из глубины души Пуно.

Следопыт просто махнул на них, свернул спальник, собрал в рюкзак самое необходимое – прибор ночного видения, рацию, надел поверх комбинезона плащ-хамелеон и направился к выходу. В дверях его остановила Деви.

– Можно мне с ним?

– Ни в коем случае! – запротестовал Каспер. – Вдруг там ловушки… Ты самый ценный актив человечества!

Наутро гамма-орденцы, в очередной раз толком не спавшие и видевшие все как в тумане, выбрались из домика на солнечный свет, проникающий в город-на-деревьях сквозь щели в крышах и между стволов сосен. После ночной непроглядной тьмы такой полумрак казался сродни самому солнечному рассвету. Можно было видеть других людей, не наступать на них, не падать с подвесных мостов и все такое.

Каспер, Деви, Пуно и Лима боялись, что манусиане заметят пропажу Хана, но вечно блаженным приверженцам культа было на это плевать. Те даже не удосужились запомнить своих гостей, ограничившись лишь убеждением, что они безопасны. Это не выглядело легкомыслием – пигмеи не были полнейшими идиотами и понимали, что перед ними не рейдеры и не представители Серебряного легиона, который по сути являлся такой же бандой рейдеров, как и все остальные, только с местным таежным колоритом.

Благополучно вернувшийся Хан подтвердил эту догадку. Часов в десять утра по местному времени он, незамеченный пигмеями, забрался обратно на дерево, на котором находился предоставленный им домик. Следопыт выглядел изможденным, осушил целую флягу чистой, драгоценной воды и подкрепился мясом.

– Я таких рейдеров никогда не видел, – сбивчиво проговорил он. – Они действительно серебристые. В свете ночных фонарей выглядели как воплощенные молнии. Броня у них из какой-то фольги, видимо, не пропускающей электричество, а в руках огромные пушки, типа снайперских, только с торчащими вдоль ствола батареями.

– Генераторы тока, – пояснил Каспер. – Электропушки. Вспомни, они были с проводами?

Хан кивнул:

– Да. Такие я видел в Хеле, когда освобождал Деви.

– Это хорошо. Значит, они привязаны к своей плотине и абсолютно бессильны за пределами длины проводов. Вот почему местные живут в безопасности.

– Манусиане получают электричество в обмен на еду, – напомнил Пуно.

– Легионеры отдают киловатты из своего практически безграничного запаса, – пояснил Каспер. – Это им ничего не стоит. А вот мясо не так просто добыть… Ладно, это не очень важно. Поразмыслим об особенностях их бартерной экономики как-нибудь потом. Когда спасем мир, например. Если спасем…

Деви сидела рядом с Ханом и о чем-то усиленно думала. Таким же мыслительным процессом занималась и укрывшаяся за их спинами Лима. Расстроенная своими ошибками девушка с радостью бы забилась в угол, но в круглом доме на дереве сложно было найти углы. Пуно разрывался между желанием обнять ее, поддержать, больше никогда не выпускать из объятий, с одной стороны, желанием помочь операции каким-то гениальным планом или советом – с другой, и, наконец, искренней тягой все бросить, закончить этот безумный кошмар спасения мира, основанный на одном лишь допущении, что чудеса существуют. Он уже пережил один хэппи-энд десять лет назад и понимал, что второго такого быть просто не может.

Однако насколько бы члены Гамма-ордена ни осознавали безумность своей затеи, приходилось действовать дальше, просто из принципа, чтобы потом, наблюдая за ядерным распадом Земли, умереть с чистой совестью.

– Серебряный легион настроен так же агрессивно, как и остальные рейдеры? – спросил Хана Каспер.

– Не знаю. Но они очень военизированы.

– Сколько их?

– Около полусотни. Я видел десять человек на пяти наблюдательных точках по эту сторону реки. На противоположной стороне только два укрепленных пункта, хотя я мог не заметить что-то издалека. По моему опыту, рейдеры выставляют треть своего гарнизона на ночную охрану.

– Но это не обычный временный лагерь, – прервал его Каспер. – Судя по всему, они живут там давно, подобно нашим манусианам здесь. Значит, охрана составляет не треть, а шестую часть численности, и их может быть целая сотня, если не больше.

– Все может быть, док.

– Ладно. Силой такой объект не захватить, поэтому остается дипломатия. Мы с Пуно и Лимой нанесем им визит вежливости, а вы с Деви побудьте тут, на глазах у пигмеев. Ты шел по тропе? Там были ловушки?

– Была пара сигнальных и несколько разрывных, я обезвредил.

– Хорошо.

Каспер отколол от своей и без того численно урезанной экспедиции еще кусочек, взял оружие, положил в рюкзак воду и мясо, а Пуно и Лиме выдал по тяжелому аккумулятору.

– Справитесь? – спросил он.

– Было время, мы участвовали в боях насмерть, – с каким-то странным, иронично-испуганным выражением лица ответила Лима.

– Было время… – вздохнул ее муж.

Втроем они нашли спуск из города-на-деревьях и направились на юг по натоптанной тропинке, ползущей все выше и выше в горы.

Здесь уже невозможно было держаться вдали от реки – Енисей стекал по ущелью между двумя складками Саян. Приходилось подниматься почти у берега, но можно было не опасаться речных хищников – пираньи жили в относительно спокойных водах. Впереди обитал враг куда страшнее – человек одичалый, homo incorporated.

Поначалу тропинка петляла между деревьями, словно всеми силами противилась возложенной на нее обязанности подниматься наверх. Вскоре и деревья закончились, тоже не желая расти в опасной близости от плотины. Вот тут глазам путников и предстала во всей своей необъятной красе сохранившаяся с давних времен Саяно-Шушенская ГЭС. Колосс, бетонный левиафан, держащий на плечах две соседние горы. Возвышающаяся на сотни метров дуга становилась все больше по мере приближения к ней. Некогда ровную поверхность сооружения уже нельзя было назвать гладью – бетон испещряли тысячи морщин, делая постройку похожей на ветхого старика. Кое-где трещины подтекали. Страшно было представить, что произойдет с этой тропой, дорогой, городом-на-деревьях и всей долиной, если гигант дрогнет под давлением миллионов кубометров воды.

Но, возможно, этого не случится, ведь Земля, как известно, собиралась закончить свое существование. Ядерный распад уничтожит горы и водохранилище быстрее, чем река успеет хоть что-нибудь затопить.

Путники затаились за последним большим укрытием – валуном. Солнце поднялось над горами, и все ущелье осветилось, как на идеально подготовленных военных учениях по отражению несанкционированного вторжения на территорию ГЭС со стороны этого валуна. Каспер воспользовался биноклем и заметил первый блокпост Серебряного легиона – в конце подъема, возле бетонированной дороги, пролегающей через всю дамбу и исчезающей где-то на другом берегу реки. Возле этой боевой точки легионеров стояла другая, и вместе они походили на укрепления у ворот в древний замок. Только вот защищена эта твердыня была гораздо лучше, чем в древности – электрооружием.

Путников от сдвоенных постов рейдеров отделяла сотня метров в гору по абсолютно открытой и простреливаемой со всех сторон местности. От блокпостов до самой плотины было еще пятьдесят. Нехитрые оптические исследования явили Касперу остальные укрепленные пункты на гряде дамбы и чуть ниже, на технических уровнях ГЭС, выступающих сбоку и лежащих на одной высоте с наблюдавшими за ней путешественниками. Блики от бинокля привлекли внимание рейдеров на первых двух блокпостах, и они достали собственные увеличительные устройства, чтобы разглядеть низину. Старик быстро спрятался за валун.

– Ну что там? – спросил Пуно.

– Хан был прав, ребята серьезные. С оружием наперевес к таким лучше не соваться. Хорошо, что мы пришли с мирной миссией.

– Предлагаете убрать автоматы?

– Да, пойдем с поднятыми руками, чтобы сразу продемонстрировать им свои добрые намерения.

Каспер сбросил рюкзак и оружие, закатал рукава комбинезона и, подняв руки над головой, высунулся из-за валуна. Не успел он сделать и пары шагов, как в выжженную землю возле его ног угодил разряд молнии – выстрел из энергооружия.

– Мы вам не враги! – прокричал он.

Последовал еще один неточный выстрел.

– Мы принесли вам еду! – дрожащим голосом взмолился старик и обернулся назад, к замершим за валуном инкам. – Идите сюда, покажите им воду и мясо!

Пуно и Лима последовали отчаянным путем Каспера, демонстрируя дары в поднятых над головами руках. Одна из следующих молний попала в кусок мяса и обожгла девушке пальцы. Пуно бросился на ее защиту и отпрыгнул с ней обратно за камень. Последующий выстрел вонзился в валун, заставив кусок породы гореть несколько секунд.

Еще один разряд попал в землю между ног Каспера. Он до последнего надеялся на адекватность основной массы легионеров, предполагая, что просто на блокпосте сидит пара отбитых мерзавцев, но, когда по всей плотине включились красные огни и заорала сирена, когда десятки разрядов молний стрельнули с гребня ГЭС, словно сам Зевс вознамерился сжечь гадких людишек, позарившихся на божественную энергию, приняв их за Прометеев, ворующих огонь с Олимпа, он начал что-то подозревать.

Каспер пережил многих рейдеров Пустоши как раз потому, что мог вовремя оценить опасность и принять верное решение. Спустя еще двадцать неточных выстрелов по нему доктору удалось прыгнуть обратно за камень, а место, где он только что находился, испепелили сотни пущенных с дамбы молний, которые сразу же повернули за целью и жадно впились в камень. Тот начал дымить и громко трещать, словно щепка в костре.

– Давайте назад, вниз! – вскрикнула Лима.

– Оставайтесь в слепой зоне за валуном, чтобы нас не видели с дамбы, – подсказывал Пуно уже во время эвакуации.

Все трое кубарем скатилась вниз, к ближайшим деревьям, до которых серебряные молнии легиона не доставали, и уже под защитой вековых сосен попытались прийти в себя. Не считая утерянной воды и мяса, все остальное было при них.

– Это проблема, это очень большая проблема, – трясся Каспер.

Лима рефлекторно захотела что-то сморозить про «тщательно подготовленный» план доктора, но промолчала. Она сама теперь ошибалась гораздо чаще. По крайней мере, ей так казалось.

– Там целая армия, их не выкурить. И не зарядить батареи, – мотал головой старик, словно отнекиваясь от собственных слов, не желая мириться с реальностью.

– Можем позвать Аваста и Эхо с пулеметом, – предложил Пуно.

– Нет. Патронов почти не осталось, к тому же его длинный металлический ствол – идеальная мишень для молний, которые извергаются из электрических ружей рейдеров. Как ты думаешь, почему в меня не попали? На мне не было ничего металлического!

Лима задумалась, высунувшись из-за дерева и глядя на далекую и такую прекрасную дамбу, сверкающую в свете дня.

– То есть мы можем атаковать их без металла… – предложила она.

– Речь о больших расстояниях. Нам придется подойти ближе, а в упор такая их электропушка в любом случае нас изжарит, – отрезал Каспер.

– Значит, все? Конец? – не верил собственным словам Пуно.

Доктор встал, поднял свой рюкзак, помог инкам взвалить на себя аккумуляторы и побрел назад к городу-на-деревьях. Первую сотню метров они спускались молча, но потом, выдержав огромную театральную паузу, Каспер ответил Пуно:

– Нет. Есть один выход. Мы должны прикрыться чужими спинами. Сколько в лагере манусиан? Пятьдесят, может, больше.

Глаза Лимы полезли на лоб.

– Вы предлагаете использовать этих безобидных людей как живой щит?

– Другого выхода нет.

– Но это… Это… В голове не укладывается!

Каспер сбросил рюкзак на землю и резко повернулся к девушке, перегородив ей дорогу и вынудив резко остановиться на спуске, чтобы не упасть вместе с ним.

– Послушай, малышка, если ты думаешь, что я упиваюсь этой идеей и всем нашим странным походом, то ты заблуждаешься! Это ради спасения планеты! Пожертвовать несколькими людьми, чтобы выжили миллионы! Да что там люди… на кону нечто большее.

– Легко говорить, когда…

– Не обманывай себя! Мы с тобой тоже жертвы! Я предупреждал вас заранее! – Каспер злобно посмотрел на Пуно, и у того пропало всякое желание защищать Лиму, хотелось просто спрятаться подальше от этого взгляда. – Не тешьте себя надеждами, что мы выберемся живыми. Это почти невозможно! Мы – первые жертвы. Манусиане вторые. Это математическая погрешность в масштабах истории. – Старик развернулся, взял вещи и молча побрел по тропе, обходя обезвреженные Ханом ловушки.

Пуно и Лима молча поплелись следом.

Лагерь манусиан встретил их безмолвным покоем. Казалось, и во время взрыва Земли эти пигмеи не шелохнутся, будут спокойно пребывать в своем мире без пространства и смысла. В их понимании они не умрут, а просто продолжат быть атомами, некогда составлявшими их тела. Таких ребят сложно воодушевить на подвиг. Зачем им спасать чьи-то жизни, о которых они, кстати, и не подозревают, когда они даже не верят в существование этого мира?

На экстренном собрании Гамма-ордена в стенах дома на дереве царило уныние, сопредельное с отчаянием.

– Мы не сможем убедить их пойти с нами, – размышлял Хан.

– Серебряный легион дарует энергию для работы их агрегатора, – кивнула Деви. – Зачем им кусать дающую руку?

– Долбаные сектанты, – вспыхнула Лима, испытывающая злобу ко всем окружающим из-за злобы к себе.

– У таких все мысли и заботы связаны только с религиозным идолом, в данном случае с Манусом, – поддержал жену Пуно.

– Именно! – загорелся Каспер, и на секунду показалось, что в тусклой комнате действительно стало немного светлее. – Сектанты не станут ничего делать ради себя, но сделают ради него. Манус! Агрегатор патронов, над которым они так трясутся! Это ведь центр их мироздания. Ради него они дарят мясо легионерам.

Благодаря быстрым нейромодулям Деви первой догадалась, на что намекает старик.

– Предлагаете разрушить святыню? – спросила она.

Каспер в ответ приложил палец к губам, напоминая, что манусиане могут все слышать.

– Вы даже не представляете, сколько всего надо разрушить, чтобы что-то спасти. Даже не представляете…

Глава 3

Место посадки винтокрыла превратилось из крохотной светлой точки в относительно крупное бельмо на глазу мертвого леса. Аваст и Эхо расчистили зону радиусом двадцать метров вокруг машины, срубили поломанные деревья и построили из них подобие укреплений для защиты от незваных гостей. Нашпигованному имплантами выходцу из Хеля и морпеху с Марса было не очень привычно орудовать цепной пилой и топором, подобно воинам позабытой древности, но деваться было некуда – требовалось остановить рвущихся к винтокрылу быков и, кроме как с помощью деревьев, сделать это было нечем.

Аваст и Эхо управились к вечеру второго дня, отбив за это время две атаки быков-одиночек. Вообще, при такой малой интенсивности набегов можно было и вовсе обойтись без защитных сооружений, но опытный вояка, прошедший несколько боевых миссий, и его кибернетический соратник знали, что Пустошь обязательно преподнесет неприятный сюрприз в самый неподходящий момент. Так и произошло. На второй вечер импровизированный лагерь вокруг винтокрыла атаковал сразу десяток стальных быков. Одним пулеметом их невозможно было сдержать, и только деревянные баррикады с торчащими наружу кольями останавливали бронированного врага, словно противотанковые ежи. Хотя конструкции и выглядели не очень надежно, задачу свою они выполняли.

– Потопчутся и уйдут, – с уверенностью сказал Эхо.

– Думаешь? – не поверил ему Аваст.

– Да. Не трать патроны. Сколько лент, кстати, осталось?

Громила отпустил рычаг пулемета и принялся перебирать амуницию.

– Четыре ленты. На каждого быка ушло по две. Значит, сможем отбить еще только двух.

Эхо вздохнул и оглядел их крохотный клочок цивилизации посреди бескрайнего запустения. После двух бессонных ночей даже вздыхать было тяжело, а ведь предстояло еще и защищаться от монстров. Быки, как он и ожидал, потолкались о баррикады и, выколов на десятерых пару глаз, ушли восвояси, но в глубине тайги оставались другие, готовые явиться в любой момент.

– Хорошо, что так, – выразил скупую радость Аваст. – Можно и отдохнуть.

Он отправился спать первый, и до глубокой ночи Эхо слышал его раскатистый храп. Возникло даже опасение, что такой громкий звук разбудит всех кролебыков в округе и приманит их сюда своей грубой, но изысканной мелодичностью, однако обошлось. Через шесть часов громила проснулся и, полный сил, поднялся обратно на сторожевую позицию на крыше винтокрыла. Эхо передал ему единственный на двоих прибор ночного видения. Для него лес погрузился во тьму, а для Аваста, наоборот, обрел ярко-зеленую жизнь.

– Ну как? – спросил гигант, вскрывая своими титановыми ручищами консервную банку с едой.

– Тихо. Топталась еще пара особей, но ушла, – сообщил сводку морпех и перешел к главному: – Каспер выходил на связь.

– И как? Что там у них? – слышался из темноты грубый голос Аваста.

– Электростанция защищена сильнее, чем ожидалось, но они придумали какой-то гениальный план, как попасть туда и зарядить батареи.

– Вот как…

– Каспер сказал, дело верняк.

– Хозяин знает, что говорит, – согласился Аваст.

– И он еще раз попросил сохранить воробушка. Повторяю за ним дословно.

– Ладно, с этим мы справимся. Удачного сна, Иероним, – неожиданно вежливо сказал бугай, назвав Эхо его марсианским именем.

– Давай.

Эхо направился к спуску с крыши, но в последний момент обернулся. Темнота стояла немыслимая, и он ориентировался в основном наощупь. Аваст же прекрасно его видел в ПНВ.

– Разбуди, если наши снова выйдут на связь, – попросил морпех. – Как-то болит душа.

– Непременно. Ни о чем не беспокойся.

Эхо кивнул в направлении своего напарника и спустился в кабину. Он закрыл двери и наконец включил фонарик без риска оказаться увиденным с другого края тайги. Свет принес небольшую долю уюта, но и усилил страх. Прожив почти десять лет в бункере, Эхо погряз в мирной жизни, которая была у него, когда его звали Иеронимом, и уже позабыл, каково это – ночевать в полном ужасов мире, где опасность скрывается всюду, буквально на каждом клочке земли. Он вздохнул и воззвал к своей офицерской выучке. Тесное для семерых путешественников пространство винтокрыла оказалось довольно просторным для одного уставшего морпеха. Он развернул сиденья второго ряда, чтобы они смотрели в сторону освободившегося грузового отсека, растянулся на них и заснул.

Время перестало течь – и очень кстати. От усталости на вояку нахлынул ужас бредовых переживаний чего-то необъяснимого, но вовлекающего в себя все его мысли. Какое-то мучительное безумие терзало звенящий разум и крутило забитые мышцы. Подобные ощущения были в его первую ночь на Земле, когда их отряд десять лет назад прилетел с Марса, – акклиматизация на новом месте, за многие километры от дома. Но тогда морпех был полон сил, и его поддерживали тонизирующие напитки, а теперь… На другом конце света, с его особыми, еще более извращенными и коварными оттенками климата, чем на Марсе, Эхо будоражило, штормило и выворачивало наизнанку. Он опускался все глубже в колодец телесного ада. Ночевка в относительно безопасном месте, в кабине, не придавала ему сил, а наоборот, высасывала их все больше. Как будто какой-то невидимый враг присосался к его телу, беззвучно в него проник и стал выкачивать жизнь.

Простой человек так бы и умер, но Эхо был самым тренированным представителем своего вида на Земле. Он прошел пять лет интенсивного обучения в марсианской военной школе и по результатам физических и интеллектуальных испытаний был избран в отряд из двадцати спасителей человечества. В общем, непростой малый. Хотя его кости, мышцы и созрели при марсианской гравитации, которая в три раза слабее земной, и не могли похвастаться силой некоторых здешних богатырей, в остальном он был безупречно натаскан и, самое главное, ментально подкован в плане таких вещей, о которых даже не знал. Перед полетом на Землю морпехов тренировали и днем, и ночью. Ночью в прямом смысле – во время сна их подсознание наполняли всеми возможными инструкциями по выживанию в Пустоши. Одна из таких сработала в тот момент, когда тело Эхо уже готовилось отдать душу богу, или дьяволу, или кто там правил в этом посткорпоративном мире.

Морпех неосознанно начал водить по себе руками, словно пытался намазаться кремом от загара – каждый участок тела, каждый квадратный дюйм, ведь все знают, каким опасным стало в последние сотни лет солнце. Где-то между лопаток он нащупал толстый хобот рад-комара, которому, разумеется, не помешал впиться в спину тонкий комбинезон, крепко его обхватил и со всей силы выдрал из себя ценой вывиха собственного плеча. Из переломленного хобота вылилась кровь, только что высосанная из морпеха. Обессиленный Эхо не мог открыть глаза и тяжело дышал. Он хотел позвать на помощь Аваста, но то ли от слабости, то ли из-за очередных подсознательных инструкций промолчал. Несколько минут он пытался прийти в себя и водил руками по сторонам, пока не нашел спрятанный в ботинке стимулятор. Иероним поднес его ко рту и жадно выдавил всю порцию. Через минуту, а может, целую вечность он смог открыть глаза, поднялся с кресел и доковылял к своему рюкзаку, где нашел бинт, который сунул под комбинезон, чтобы из места укуса перестала течь кровь. Полностью изнуренный, он глотнул чистой воды и упал обратно на сиденья в надежде не умереть. Морфей сразу же принял его в свои целительные объятия.

Морпеху снилось, что Аваст заботливо вытаскивает его тело из винтокрыла, чтобы аккуратно закопать в землю – очень предусмотрительно, если учесть, сколько голодных хищников бродит в этих местах. В какой-то момент Эхо даже мысленно расплылся в благодарной улыбке, адресованной этому большому человеку, но потом задумался и засомневался… Какая, к черту, земля? Зачем он его закапывает? А что, если это не сон? В тот момент солдату казалось, что вся его жизнь – один сплошной сон, но так бывает лишь до тех пор, пока не проснешься и вновь не вкусишь ясность реального мира. Морпеха разбудил знакомый голос из рации.

– Аваст, Эхо! – вопил Каспер с небольшими помехами. – У нас форс-мажор! В смысле полная жопа! О господи!

Удар головой о землю окончательно привел Эхо в себя – бугай действительно куда-то его тащил, но из-за внезапно начавшегося сеанса радиосвязи уронил. Вокруг было светло, стоял красный полдень, душный и тягостный, как любой другой день. Винтокрыл тонул в летнем мареве в десятке метров от Эхо, и морпех удивленно смотрел на высившуюся над ним кибернетическую глыбу – Аваста.

– Прием, – ответил в рацию тот.

– Готовьте воробушка к взлету! Мы будем через пять минут! О, святые корпорации, мы не успеем!

– Что-то не так, доктор? – сообразила груда титана и мышц. – У вас же был четкий и беспроигрышный план?

– К черту его! Все провалилось! Это катастрофа! Готовьте взлет! Скорее! Эхо там?

Аваст посмотрел на лежащего в недоумении морпеха.

– Да, но его ранил комар. Вот… – Помощник на долю секунды задумался. – Привожу его в себя на свежем воздухе.

– К черту комара!

Каспер, не просто тяжело дыша, вопил в рацию – он хрипел, с трудом изрыгая воздух. Голос звучал жутко, как из преисподней.

– Все целы? – громко спросил Эхо, чтобы его слова долетели до приемника.

– Нет! В том-то и дело, что нет! Все пошло вразнос! Взлет! Срочно! – повторил Каспер и связь резко оборвалась.

Несколькими часами ранее все были еще целы и невредимы.

Город-на-деревьях спал сладким и безмятежным сном, не догадываясь о скорых и необратимых изменениях своего жизненного уклада. Манусиане в последний раз заснули свободными, умиротворенными людьми с простой, не слишком напряжной жизнью, а проснуться им предстояло уже в совершенно другом мире. Можно сказать, в эту ночь дрогнул и разрушился незримый барьер, отделявший их от остальной Пустоши – обители ужаса, тотального истребления и ежечасной борьбы. Теперь же два противоположных мира слились воедино, и манусиане очнутся – не только в прямом, но и переносном смысле – от блаженного полусна и окажутся лицом к лицу с творящимся вокруг них кошмаром.

Каспер, Деви, Хан, Пуно и Лима встали чуть раньше восхода, чтобы никакой обезумевший от утраты святыни пигмей ненароком не свалил их вместе с висящим домиком или не спалил к чертовой матери. Пять пар глаз выглянули из временного жилища и, отразив первые лучи солнца, увидели, как просыпается лагерь – сначала все происходило как обычно, вяло и неторопливо, словно прошлый день не заканчивался, а новый не начинался, но вскоре в рядах пигмеев послышался ропот, он перерос в суету, а та обернулась благоговейным трепетом, и начал нарастать ужас.

– Вроде получилось, – бесстрастно заявил доктор.

Гамма-орденцы пробыли в этом месте всего полтора дня, но даже этого срока хватило, чтобы привыкнуть к неспешности и спокойствию местных, поэтому воцарившиеся хаос и паника показались им жуткими проявлениями какого-то параллельного измерения, случайно показавшего свою грань. На проживших не одно поколение в тишине и умиротворении манусиан такая суета оказала просто неописуемый эффект.

– Манус! – послышались крики. – Поломан! Мертв!

И все прочее в таком духе.

Больше полусотни пигмеев бегали по протянутым между деревьев дорожкам, не зная, что предпринять. У них просто не было никакой программы действий на случай такого резкого изменения жизненного уклада. Некоторые особо впечатлительные оступались, падали с высоты в несколько метров и расшибались о землю – без особых последствий, если не считать переломов.

Гамма-орденцам представился удачный повод снова втереться к пигмеям в доверие, которое они стремительно начали терять, так как именно после их прихода случилось несчастье.

– Скорее, пойдем помогать упавшим! – загорелся Каспер, хладнокровный уничтожитель идолов, убийца невинных и спаситель мира в одном лице.

Пятерка путешественников привела в чувство двух бедолаг, оказала им первую помощь, наложила шины, сделав все это на глазах у как можно большего числа свидетелей. Для этого даже пришлось протащить одного пострадавшего несколько метров по земле, изрядно усугубив его травму, зато их хлопоты стало видно с максимального числа ракурсов. Так или иначе, когда гамма-орденцы поднялись с двумя подлатанными аборигенами обратно, их встречали одобрительные взгляды. Все еще было очевидно, что гости замешаны в поломке идола, но рассудительность – не главное достоинство одичалых культистов.

Чтобы убрать все сомнения в невиновности своего отряда, Каспер громко сказал:

– Серебряный легион! Они забрали Мануса, забрали энергию! Они объявили войну! Хорошо, что Манус послал вам нас. Вместе нам будет проще вернуть его! Манус!

Старый хитрец повернул собственноручно созданную ситуацию так, что пигмеи теперь восхваляли и чуть ли не обожествляли пришлую пятерку как главную надежду на выживание, увидели в них посланников божьих, десницу Всевышнего, ангелов мести, избавителей человечества и так далее.

Чуть ли не впервые за пятитысячелетнюю историю человечества коварный и подлый обман вершился ради чего-то благого. Хорошо, что на Земле система кармы уже официально не действовала, не то гамма-орденцам пришлось бы несладко.

Все пятеро стояли в центре подвесного города-на-деревьях, рядом с выключенным агрегатором патронов – провод был вырван с корнем, а прибор разобран на части, чтобы все выглядело максимально кощунственно. Вокруг толпилось больше полусотни манусиан в коричневых и серых туниках, и никто не понимал, что делать. Все взгляды были направлены на героев, на тех, кто вернет в лагерь божественное, кто поведет их к свету.

Их действительно собирались повести к свету…

– Серебряный легион забрал Мануса из этого священного сосуда и прячет его на дамбе, – зловеще произнес Каспер и ткнул локтями Деви и Пуно, стоящих по сторонам от него.

– Манус предвидел это, – поддержала легенду гиноид, – и поэтому послал нас.

– Мы увидели его во сне и поэтому пришли на зов сердца, – ляпнул инк. – Чтобы стать с вами плечом к плечу.

Державшая его за руку Лима оставила комментарии при себе. Ей как приемной матери двадцати ребятишек и спасительнице рода марсианского было противно дурить пигмеев. Стоя на висящей между деревьев платформе, она во всех смыслах слова не чувствовала почвы под ногами. Девушка была выбита из колеи и поражена степенью безумия, в котором приходилось участвовать ради аморфной цели.

Стоявший с другой стороны Хан, в свою очередь, уже давно перестал углубляться в моральные аспекты жизни. Иначе десять лет в Пустоши не проживешь. В свои тридцать лет он был уже совершенно спокойным человеком, постигшим все мыслимые и немыслимые душевные откровения, прошел через рабство и много чего еще. Теперь он мог бы стать самураем или монахом, если бы что-то такое осталось на грешной земле. Он был равнодушен к тому, чтобы принести себя в жертву, поэтому его не заботили жертвы среди других.

Тем временем Каспер уже обсуждал с манусианами детали плана. Пигмеи почти не понимали насыщенной человеческой речи и не знали многих слов, поэтому обсуждение затянулось на несколько часов. Один раз его даже прерывали приемом пищи.

Пигмеи имели на руках десяток револьверов и всего тридцать патронов к ним, зато патроны эти были необычные. Только вот использовать их на дальних подступах к плотине бессмысленно. Их следовало приберечь напоследок, а еще лучше – отдать в заботливые руки гамма-орденцев.

– Более подробно вам объяснит один из моих помощников, – сообщил доктор и передал слово Хану.

– На подъеме к дамбе будете защищаться деревянными досками, – обрисовывал план следопыт. – Они горят, зато не пропускают электричество. Пару минут должны выдержать. Таким образом мы безопасно доберемся до серебряных стражей и ввергнем их в ужас.

– Столкнем их с дамбы, – добавил Пуно. – Выдавим на другой берег и заставим бежать.

– А если они не убегут? – прошептала Лима. – Они точно не убегут, а будут отстреливаться. Там ведь их дом…

Каспер кашлянул, чтобы заставить девушку замолчать и вернуть фокус внимания на себя.

– У нас пять автоматов, – громко произнес он. – Пробьют любое дерево и почти любую броню. Нам есть чем ответить легионерам. Главное – подобраться к ним.

Гамма-орденцы вели диспут в основном друг с другом, потому как манусиане мало понимали и были готовы сделать все, что скажут спасители их реликвии. Десницы Всевышнего еще пару минут попрепирались, и только новый толчок всемирного землетрясения охладил их пыл и вернул с небес на землю – скорая катастрофа напомнила о себе. Плотина и вовсе могла не дождаться ядерной реакции земного ядра, а развалиться раньше, уничтожив электростанцию, а вместе с ней и надежды Гамма-ордена зарядить батареи и спасти мир.

– Обсуждения закончены, – дрожащим голосом сказал Каспер, едва удерживаясь на платформе – весь город-на-деревьях ходил ходуном. – Хан, Пуно, Лима, помогайте им сделать щиты из досок. Разберите хоть весь этот лагерь, лишь бы скорее! Мы с Деви приведем в порядок оружие. Выступаем через час! А лучше быстрее!

Через час, а может быть даже быстрее, пятьдесят пять человек длинной колонной двинулись к югу вверх по склону Саян. В городке остался десяток самых юных пигмеев, которые были просто не в состоянии держать щиты. Тех подростков, которые смогли их поднять, Каспер, разумеется, взял с собой. Когда переходишь черту человечности и возлагаешь на себя крест вершителя судеб мира, уже как-то плевать – одним юношей больше, одним меньше. Тем более гамма-орденцы до последнего тешили себя надеждой, что погибнут не все пигмеи. В конце концов, это ведь не члены ордена будут убивать невинных, ведь так?

Тяжелые битвы с совестью продолжались весь двухчасовой поход в горы. Единственным спасением от этого было укрыться за мыслями о насущном, о планировании и подготовке штурма. Манусиане выстроились по двое и вытянулись на серпантине длинной змеей, держа щиты справа и слева от строя. Они походили на миниатюрный древнеримский легион, только тех древних воинов их современные тезки уничтожили бы еще на подходе. Электрооружие раскалит металлическую броню, и человек в ней просто поджарится. К тому же в такой проводник проще всего попасть – даже целиться не придется. Новые технологии требуют иного подхода к искусству ведения боя, поэтому на штурм шли деревянные солдаты, как в детской сказке начала двадцатого века.

Пятьдесят новоиспеченных бойцов ничего не знали о противнике, о тактике и стратегии, поэтому не сомневались. Для них, как для детей-крестоносцев древности, все представало в розовом цвете. Символичности добавляло и то, что утренний фён, подобно кузнечным мехам, раздувал огонь атмосферы, которая на заре дня была как раз таки розовой.

Каспер и Деви шли сзади, в хвосте отряда, контролируя тыл. Последние два пигмея несли с собой мясо, чтобы в случае атаки му-му нашпиговать его патронами и уничтожить их. К счастью, в это утро мутантам не было никакого дела до человеческих разборок. Они паслись в другом месте, хотя последующие события покажут, что было это место недалеко.

Пуно и Лима удерживали середину отряда от разрыва или столпотворения, сохраняя строй. Впереди шел Хан, внимательно изучая дорогу.

Вся эта мини-армия добралась до края леса и замерла, как приметившая жертву змея. Только вот молниеносно броситься из укрытия и ужалить она не могла. Пигмеев еще учить и учить военному делу. Не поджимай его время, Каспер обязательно бы уделил этому несколько дней, если не месяцев.

– Так, ладно. – Он издал какой-то кряхтящий звук и начал жестикулировать. – Вот этот камень впереди – последний рубеж защиты от легиона. После него открытый подъем. Понимаете?

Манусиане кивнули. Они понимали в основном его жесты, а не слова. Все очевидно – камень, за ним враги, держащие Мануса в своем электроплену. Дерево должно защитить, а потом…

– Подберемся к плотине, потом откроем огонь, – в очередной раз повторил план Хан. – Автоматы не оставят легионерам шансов. Главное – перерезать питание их электропушек, это мы с Пуно берем на себя.

Каспер тихо кашлянул и подошел к следопыту, встал к пигмеям спиной, глядя на высокий подъем.

– Они все равно не поймут. Зря мы упираемся. – Старик мечтательно разглядывал возвышающуюся за большим валуном ГЭС. – Главное, чтобы пигмеи прикрыли нас на открытом участке и, если повезет, на первом уровне плотины. Больше им знать не нужно.

Вот и настал этот страшный момент. Как пятеро козлов-иуд, гамма-орденцы привели паству на убой. Слова уже сказаны, мысли обдуманы, души очернены и давно потеряны. Все как всегда – одни убивают других, а третьи просто ждут, чем поживиться. Пустошь никогда не меняется.

– Свободу Манусу! – прохрипел Каспер и указал рукой вперед, вверх по склону.

Очередной толчок земли свалил его с ног. Стихия вмешалась очень кстати, потому как испуганные и замершие в нерешительности пигмеи выглядели не очень смело. Они, конечно, хотели принести свободу своему божеству, но не представляли, как это осуществить. Однако же, когда сама земля содрогается под ногами от такого кощунственного и дерзкого грабежа, думать особенно не приходится. В душе загорается огонь, распаляет эмоции и толкает вперед, на свершения.

– Может, дождемся ночи? – спросил у своих Пуно, пока манусиане еще не бросились в бой.

– Нельзя медлить, – резко ответил старик.

Хан придерживался такого же мнения:

– В первую свою вылазку я насчитал несколько легионеров с приборами ночного видения. У нас же такой лишь один. Мы только усложним дело, а пигмеи в ночи не поймут, в какую сторону атаковать. К тому же землетрясения…

На этом завершился короткий, но судьбоносный Совет за валуном, как его потом назовут историки, если Земля не сгинет. Пигмеев разделили на десять групп по пять человек и указали направления движения. Самое главное – что делать на дамбе – им не объяснили, потому как гамма-орденцы этого сами толком не знали.

Начался штурм. Хотелось бы, чтобы над полем брани пролетел одинокий сокол и осенил своим крылом храбрых воинов или божественная вспышка солнца благословила священный поход против сил зла, но ничего такого не случилось. Полсотни людей, прикрываясь деревянными досками, как щитами, рванули по открытому лугу, зажатому между горой и рекой. Енисей тоже никак не почтил бойцов.

Даром что манусиан разбили на десять отрядов, они сразу же потеряли строй и неслись вверх беспорядочно, сбивая с толку и себя, и противника. Для поднятия боевого духа, а может, от дикого страха они стали кричать, и это производило мощный эффект. За аборигенами прятались члены ордена с автоматами наперевес, а Лима и Каспер вдобавок несли аккумуляторы. Деви старик прикрывал собой, а Хану и Пуно предстояло взять на себя роль штурмовиков. Разумеется, они тоже укрывались за манусианами до поры до времени.

В первые же секунды штурма долину Енисея наполнил визг тревожной сирены, и серебряный легион быстро встал по тревоге. Сторожевые отряды на первых двух блокпостах первыми открыли огонь, а вскоре их поддержали десятки громовержцев с плотины. Молнии били в щиты, в один миг обжигая манусиан, дерево загоралось, и первые несколько человек в ужасе бросили пылающие доски, за что поплатились моментальным испепелением.

– Держать щиты! – приказывал за их спинами Хан.

– Не бросайте доски! – поддерживал боевой заряд Пуно. – Манус любит огонь!

Каспер тоже что-то говорил, но, находясь в самом хвосте группы, позади последнего из пигмеев, не мог до них докричаться. Он боялся не смерти, а того, что не сможет спасти этот мир. «Будучи сожженным, сделать это будет намного сложнее», – справедливо полагал он и прятался как мог, заодно укрывая собой Деви и изо всех сил пряча от молний аккумуляторы.

Началась жуткая бойня.

Небесные силы таки явились почтить своим присутствием этот величественный момент. Под красными, как клочья окровавленной ваты, облаками показались ангелы света с широкими крыльями, которыми можно было накрыть всю долину. Манусиане их не замечали, а члены Гамма-ордена не верили своим глазам – слуги неба начали испускать молнии. Не бывает чудес, только ошибки и недопонимание. Так и вышло – божественные создания оказались летящими на дельтапланах легионерами. Их серебристая защита действительно походила на библейские хитоны, а планеры – на белоснежные крылья. Легионеры летели с самого верха дамбы, чтобы дать отпор чужакам и не позволить им преодолеть подъем.

– Вспышка сверху! – рефлекторно проорал Хан.

Мобильный отряд летяг действительно внес сумятицу в ряды нападающих, хотя его маленькие молниеметы не имели убойной силы своих проводных собратьев – на ручных аккумуляторах сильно не шандарахнешь. Вдобавок меткие инки открыли по ним прицельный огонь. Попасть по летающей цели, которая планирует по инерции и не может резко вилять, оказалось намного проще, чем по прячущимся за укреплениями врагами. Все четыре парящих ангела получили свою порцию свинца и просто повисли на подвесках, как тушки животных, развешенных коптиться на летней жаровне Пустоши. Подъемная сила крыльев унесла их далеко вниз по ущелью, и летяги скрылись из поля зрения. Видя, насколько неудачным вышел маневр и принимая во внимание слабость своего оружия без привязки к электросети, легионеры не стали предпринимать новой воздушной атаки… если у них, конечно, оставались еще дельтапланы.

Людская волна продолжала катить на дамбу. В атакующих летели молнии, распространяя над долиной озон. Солнце вяло плыло по небу, никак не следя за происходящим, птицы не летали, вода просто текла, манусиане в страхе бежали вперед, а легионеры отбивались, не утруждая себя размышлениями. Никто не находился в моменте и никто не прочувствовал эту великую битву – каждый занимался чем-то своим, в основном выживал.

За минуту отряд пигмеев преодолел половину пути наверх, и перед глазами Пуно и Хана открылся вид на внешний уровень ГЭС – галерею примерно на середине высоты плотины, где находились входы в машинные залы и прочие помещения. К этому времени к двум сгоревшим в самом начале пигмеям прибавился еще десяток отдавших душу Манусу бедолаг, до последнего не бросавших свои щиты. Первая волна полегла почти вся, надежда оставалась на вторую и третью, но испуганные видом смерти культисты замедлили ход.

– Они отправились к Манусу! – орал сзади Каспер, срывая голос. – Они прошли земной путь!

Он кричал что-то еще, уже не осознавая этого в экзальтации. Чтобы казаться убедительным, надо самому верить в свои слова, поэтому его так трясло. Он играл пастора – глубоко верующего и заботливого отца.

До первых блокпостов остались считанные метры, и Хан с Пуно, укрывшись за спинами догорающих лесных жителей, принялись отстреливать легионеров. Прицельный огонь с близкого расстояния сразу принес плоды, и четыре врага отправились на рандеву со своим серебряным божеством. Пара оставшихся громовержцев переметнулась на второй укрепленный пункт, где была организована круговая защита с бетонными блоками и мешками с песком. К этому времени потоки манусиан уже огибали этот блокпост, отчего поджигать пигмеев становилось проще простого – их спины оказались беззащитны против стрелявших из укрытия боевиков. Когда Пуно и Хан прорвались за редут и, расстреляв нескольких легионеров, повалили остальных в ближнем бою, бо́льшая часть культистов уже пала.

Инки слишком долго провозились с одичалыми вояками в серебристых плащах и почти упустили возможность ворваться на ГЭС. Подъем и короткий спарринг отняли много сил, поэтому они с трудом вышли из укрепления. Каспер, Лима и Деви уже были рядом. Благодаря остаткам живого щита в них пока не попадали, но защита эта стремительно таяла. Старик насчитал всего полтора десятка манусиан – значит, полегло уже более тридцати. Счет потерь один к трем, как при самом обычном штурме. Очень даже недурно, если учесть, с каким материалом пришлось работать… Жаль, никто больше не писал учебники по военному делу и не мог зафиксировать этот успех.

Типичный для любой битвы запах железа от крови появился только после зачистки двух блокпостов, да и то быстро сошел на нет. Большинство людей в этот день поджаривалось от молний, и флер стоял соответствующий – до тошноты гадкая вонь, от которой выворачивало наизнанку. Почти как химическое оружие, только валит наповал сразу, а не после каких-то там химических реакций в легких.

Добавить к этому страх, быстрый бег в гору, и станет понятно, почему Каспера начало рвать. Деви уменьшила чувствительность сенсоров, а трое инков лишь с ностальгией вспомнили прошлое – битвы с мегамутантами, гладиаторские бои, сотни сожженных каннибалов – вот это вот все.

Пуно и Хан уже почти без живого щита добрались до трансформаторной будки в самом конце подъема. Она отходила от стены дамбы и позволяла укрыться, стоя с фланга у длинного ряда громовержцев, занявших позиции на открытой галерее ГЭС вдоль плотины, за небольшим парапетом, как раз способным прикрыть сидящего человека. Это был нужный уровень – выше подниматься уже не надо.

Пока легионеры избавлялись от последних манусиан, два инка ударили по ним сбоку и ликвидировали еще человек пять. Внезапные автоматные очереди возымели эффект, но лишь ненадолго. Остальные враги быстро пришли в себя, поняли, откуда исходит угроза и, отпрыгнув от парапета, укрылись в проемах больших дверей. Вдоль длинной галереи – на всю плотину – располагались четыре широких входа в машинный зал, в проемах которых окопались два десятка врагов. Еще несколько вели вертикальный огонь с вершины дамбы, толком не видя цель – молнии просто били тут и там, как при безумной грозе.

– Дальше – сложнее, – понял Хан, стреляя вдоль галереи, чтобы легионеры не могли выставить свои пушки.

– Трансформатор вроде рабочий, – предположил Пуно.

– Если его не сожгут! Не дай им высунуться из щелей!

Пока двое инков вели заградительный огонь по засевшим в дамбе легионерам, подошли остальные соратники. Каспер сразу же стал изучать трансформатор и под жарким в прямом смысле огнем противника попытался зарядить аккумуляторы. Невероятно, но разъемы подошли. Вот так просто. Без драматических твистов и незадач.

– Идет зарядка! – торжествующе заревел доктор. – Надо продержаться минут пять-десять.

– Даю нам максимум двадцать секунд, – пессимистично прикинул Пуно.

– Я – пятнадцать, – прозвучал не самый позитивный прогноз следопыта.

Но человек предполагает, а Серебряный легион располагает. Не прошло и пяти секунд, как пущенная с вершины плотины молния разнесла трансформатор в клочья. Легионеры наверху наконец пристрелялись и теперь могли бить гораздо точнее. Пятеро гамма-орденцев уже начали отпрыгивать к стене дамбы, но не успели сделать и шага, как их поразило сразу несколько прицельных выстрелов. Один попал по касательной в лицо Хана, второй угодил в несчастную Деви, а третий задел плечо доктора.

Запахло жаренным.

Кое как путники доползли до стены, вдоль которой между двух берегов тянулась галерея ГЭС. Стрельба сверху больше им не грозила, зато спрятавшиеся в дверях машинных залов легионеры начали высовывать головы. Теперь они все находились у одной боковой плоскости.

– Все живы? – испуганно спросил Каспер, пытаясь потушить рукав и морщась от запаха собственной обгоревшей плоти.

– Деви не двигается! – дрожала Лима. Она донесла гиноида до этого укрытия и теперь держала ее у себя на коленях. – Нужно искусственное дыхание? Ведь нет? Она же не человек. Я не знаю, что делать, – трепетала девушка.

Рядом сидел Пуно и пытался привести в чувство друга.

– Хан, ты меня слышишь?

Лицо следопыта было обожжено красной полосой в области глаз. Он прерывисто дышал, суча конечностями от боли.

– Ты как? – не верил своим глазам Пуно.

– Ничего не вижу.

– Что? Нет. Нет. Только не это! – схватился за голову Каспер. Слева от него без сознания, возможно, мертвая Деви, справа – раненый и, возможно, ослепший Хан. А кругом еще и враги. Отряд в полном окружении.

– Я видел вспышку молнии, – прохрипел следопыт. – Больше ничего. Темнота. Что происходит?

Пуно дрожал так, что запросто мог вытрясти душу из лежащего на его руках друга.

– Я наложу повязку, – коротко сказал он.

Вся эта заминка длилась считанные секунды, в которые бойцы Серебряного легиона осторожно выходили из укрытий и улучшали позиции. Некоторые продолжали беспорядочно метать молнии с противоположного берега, поэтому общий накал сражения оставался на безумном, апокалиптическом уровне.

– Я не понимаю, как ее оживить! – истерила Лима. – Нужна первая помощь или она очнется сама?

– Не знаю! – вопил старик. – Хотя стой. У меня же есть сканер.

Он достал из кармана комбинезона приборчик и направил его на гиноида.

– Так, она не мертва. И не жива. Без сложного оборудования на вертушке не обойтись. Надо ее срочно вытаскивать!

– Хана тоже! – добавил Пуно.

Он уже перевязал другу глаза. Длинный ожог на лице под повязкой делал из следопыта того самого просветленного монаха, которому даже зрение уже ни к чему. Разумеется, было не смешно. Было ужасно. Чертов театр жизни.

Но Хан больше думал о любимой, чем о себе.

– Зачем вы взяли ее с собой, док! Зачем!

– Внизу опасно! Я просто не мог иначе!

– Опаснее, чем здесь? – набросилась на старика Лима. Она знала, что много раз была несправедлива к нему, но теперь он точно сглупил, совершил роковую ошибку и почти уничтожил Землю.

– Мне так показалось! Я действовал по наитию!

Последовала непривычная в такой напряженный момент тишина. Целая секунда без слов и молний посреди адской бойни на огромной жаровне Саяно-Шушенской ГЭС.

Каспер понял, что это конец. Он попытался вернуть контроль хотя бы над дыханием. Он должен был очистить разум от лишнего, сосредоточиться на цели и следовать к ней, пока бьется сердце. Он должен стать самураем, иначе какой смысл лететь в Страну восходящего солнца, Японию? Она не примет в свои объятия слабаков. С другой стороны, слабаки умрут буквально здесь и сейчас. Выживут лишь сильные духом… или просто отмороженные на всю башку. Каспер почувствовал, что больше себя не контролирует, но оно и к лучшему – внутренний голос говорил только жалкие вещи, вроде прятаться и бежать. Так пусть он заткнется под резким порывом безумия.

– В машинный зал! Там должен быть трансформатор!

– Может, долбанем их же оружием? – предложил Пуно.

– Ты знаешь, как им пользоваться? – Старик всплеснул руками. – На тебе же нет костюма, как у них. Ты же сам поджаришься при стрельбе!

Лима поняла, что ждать решительных действий от этих мужчин в данный момент бессмысленно, и взяла инициативу в свои хрупкие женские руки.

– Пуно, вон там деревянные щиты! Кувырками до них. Каспер прикроет!

В десяти метрах от места, где засели атакующие, дымились тела рекордсменов среди пигмеев, сумевших добежать максимально далеко. Там уже заканчивался травянистый подъем и начинался щебень, в который за сотни лет превратился древний асфальт возле ГЭС.

– Прикрою! Давайте! – Каспер зарядил автомат и привалился на левый бок, отпрянув к стене, открыл огонь вдоль галереи. Стоявшие в дверных проемах легионеры попрятались, дав возможность двум инкам выйти на оперативный простор.

Пуно и Лима, тоже паля в сторону неприятеля, добежали до деревянных щитов, схватили два самых больших и под их прикрытием устремились к машинному залу. Они свели щиты вместе и шли черепахой, как те самые римские солдаты. Только вместо копий выставили автоматы и периодически поливали врага свинцом. В ответ летели десятки молний.

– Давайте за нами, скорее! – хрипел Пуно. От молний его щит уже во всю пылал огнем. – Доберемся до трансформатора!

Каспер помог Хану подняться, дал ему аккумуляторы и подхватил легкое тело Деви.

– Ты как? Можешь идти? – спросил он.

– Да, – процедил следопыт, разрываясь от ненависти к себе и миру за то, что больше не может полноценно участвовать в битве.

– Пригни голову и держись меня, – сказал старик и пошел за тараном.

– Я могу ориентироваться на слух, – бросил ему вслед Хан.

До ближайшего входа в машинный зал оставалось еще двадцать метров, но сдвоенный щит полностью выгорел и предательски обжигал руки Пуно и Лимы.

– Не дотянем! – всхрипел инк.

– У меня есть граната, – вспомнил Каспер.

– Что ж вы раньше молчали! – простонала девушка.

– Берег на черный день!

– Не хочу показаться паникером, но он настал! Чернее некуда, док, – рявкнул Пуно.

Он и Лима уже готовы были бросить догорающие щиты, а прятаться в галерее было негде. Возвращаться назад – убьют в спину, а оголтело нестись вперед – сожгут еще быстрее.

– Бросаю гранату!

Пытаясь удержать на руках Деви, старик кое-как выдернул чеку и швырнул гранату вперед, но снаряд пролетел всего пару метров и упал возле Пуно. Удача оказалась на стороне сил добра (как бы кощунственно это ни звучало), и меткий инк ловко отправил подарок точно в проем первого входа в машинный зал. Мощный взрыв оборвал симфонию молний и заставил орудия временно замолчать. Граната оказалась убойной, четверо негодяев разлетелись на части чуть ли не по всей галерее и отдали дьяволу душу.

Хотя, если смотреть с другой стороны, негодяями были вовсе не легионеры – беспощадные члены банды штурмовиков лишили жизни еще четырех обитателей дамбы, пытавшихся просто защитить дом, где они родились и выросли. На багряном полотне спасения мира это лишь очередной скромный штришок, сделанный, как и все остальные, человеческой кровью.

– Быстро вперед! – Лима бросилась в зал, и остальные последовали за ней.

Когда поток молний вдоль галереи возобновился, пятеро путешественников уже юркнули в дымный проем. Бетонная пыль после взрыва создавала завесу, как после дымовой гранаты, поэтому первые секунды несчастные из Гамма-ордена оставались в относительной безопасности. Им бы воспользоваться моментом и засесть в безопасных углах, но Каспер, Пуно и Лима застыли в ступоре и стали сквозь пыль оглядывать машинный зал. Помещение походило на огромную полость внутри горной породы, но поражало воображение своей освещенностью и четкостью деталей – внешние каркасы четырех турбинных установок, каждая размером с десяток хелевских, много электрооборудования, трансформаторов и колонн, облако дыма, из-за которого не сразу можно было заметить легионеров, и вот теперь, в конце списка, наконец эти самые легионеры. Каспер, Пуно и Лима поняли, что зря бездействовали так долго.

– За турбину! Они не посмеют в нее стрелять! – воскликнул доктор.

Он сам не знал, на чем основано это странное предположение, но за огромным стальным барьером, как за выехавшим из боковой стены зала вагоном поезда, действительно было немного безопаснее, чем у всех на виду у входа.

Старик еле дотащил Деви до укрытия, следопыт проследовал за ним, держась за локоть Каспера. Вошедшие в боевой раж Пуно и Лима прикрывали сопартийцев, поливали несчастных местных жителей ливнем пуль и только успевали менять обоймы. Стоя бок о бок, они напоминали средневековых Бонни и Клайда или, даже лучше, молодых себя образца десятилетней давности. Впрочем, первая же пущенная в их сторону молния опалила автомат инка и обожгла ему руку. Повезло, что тактические ботинки Гамма-ордена на нем имели резиновую подошву и не дали заряду заземлиться, иначе могло быть хуже. Лима сразу перестала чувствовать себя супергероем, ее стрельба оставалась неточной, а предугадывание действий противника не работало, оно просто отсутствовало как класс.

Опытные инки успели нырнуть за турбину к трем своим товарищам, их трясло от напряжения. Посмотрели бы на них молодые Пуно и Лима…

– Потери растут! – схватился за аптечку Каспер.

Хан принюхался.

– Пуно? Что с ним?

– Все хорошо, – скрасил плохие новости друг. – Но стрелять я пока вряд ли смогу.

Доктор вытащил тюбик с какой-то мазью и выдавил ее на пострадавшую руку Пуно.

– Размажь. Потом обмотай бинтом.

– Поможет?

– Без понятия. Этой мази пятьсот лет, – пожал плечами старик. – Но раньше помогала. Могла мертвого на ноги поднять.

Пуно не особенно грела перспектива стать мегамутантом или светящимся гулем, но ожог вызывал нестерпимую боль, которая со временем только росла, поэтому инк плюнул на технику безопасности и начал наносить на кожу коричневый крем.

Их укрытие за внешней оболочкой турбины в самом начале зала выглядело не очень надежно, но оберегало от прямых попаданий. С двух направлений отряд был защищен стенами, с третьего – турбиной и был уязвим лишь со стороны входа и частично из зала, если враги подберутся ближе и начнут обходить укрытие.

Оставшиеся в строю Каспер и Лима воспользовались передышкой и осмотрелись – серые стены с остатками штукатурки, щербатый бетонный пол и осыпающийся потолок в двадцати метрах над головой. Рядом с ними, в углу, на ржавых гвоздях висела пожарная лестница с защитным каркасом из железных дуг через каждые две ступени – такие были на всех промышленных предприятиях. Старик и девушка повернулись обратно, медленно высунулись из укрытия и разглядели еще три такие турбины. Зал делал изгиб влево сообразно форме плотины и в некоторых местах протекал. Сложно было понять, сколько оставалось жить этой электростанции… сотню лет, год, пять минут… Удары молний принимала на себя стальная оболочка турбины, и Каспер с Лимой продолжали оценивать обстановку: около тридцати серебряных легионеров при оружии, от каждого тянулся электрокабель к трансформаторным установкам, и в моменты особо рьяной стрельбы яркое освещение машинного зала тускнело, а потом вновь воцарялся свет. Вся мощь плотины шла на стрельбу по незваным гостям, и попытки эти не были безуспешны – Деви лежала в отключке, Хан пребывал в царстве тьмы и боролся с ментальным ужасом, а Пуно временно лишился правой руки. Но хуже всего был озон. В нос бил резкий морозный запах, пробирающий до костей. Доктор обратил на это внимание:

– Если легионеры не убьют нас в ближайшие десять минут, мы сами задохнемся от озона.

– Я думала, он полезен, – удивилась Лима. – Мы постоянно обрабатывали им растения… в бункере.

– В малых количествах – да! Потому что он убивает вредные бактерии. Но здесь его столько, что бактериями кажемся теперь мы!

Пуно закончил мазать обожженную руку и ткнул старика в плечо.

– Трансформатор, в начале турбины.

В месте сочленения агрегата со стеной действительно висел щиток со знаком молнии, подобный тому, что находился на улице.

– Сможешь подключить? – спросил Каспер. – Мы с Лимой должны держать оборону.

– Иного выхода нет.

– Я ему помогу, – отозвался Хан. Держать то, что дают в руки, он определенно мог. – Только скажите, где Деви.

– Защищена лучше всех, – успокоил его доктор, отстреливаясь от особо наглых врагов.

То ли мертвая, то ли живая гиноид Шредингера лежала за укрытием, предельно близко к стене, в некоем закутке, защищенная от всего этого безобразия, на полпути к трансформатору, поэтому за нее можно было не волноваться. Опасность исходила либо из-за края турбины, за которой располагался весь остальной зал, либо со стороны входа, откуда пришел отряд, но после недавнего взрыва легионеры не торопились в него соваться.

– Держи, вот так, – руководил зарядкой батарей Пуно. – Подключаю. Осторожно, сейчас может ударить током.

В экстремальной ситуации его мозг начал плавать в густом соусе адреналина, поэтому соображал быстро. Инк помнил, как Каспер заряжал батареи пару минут назад, и сделал так же. Первый заряд пошел.

– Отлично, док! Мигает!

– Попробуй запитать сразу две, параллельно, иначе не успеем и задохнемся! – прилетело в ответ.

Пока старая гвардия и женский корпус Гамма-ордена отстреливались от легионеров, Пуно подключил второй аккумулятор, но пришлось поднять его над головой и стоять с задранными руками, чтобы контакт не пропал – более комфортного способа подключения не нашлось.

– Готово!

– Засекай пять минут и уходим!

В пустовавшем после взрыва дверном проеме появились легионеры – пара фигур в обрамлении красного света дня, с оружием на изготовку. Старик прятался за турбиной, стоя к ним боком, и не успевал среагировать, поэтому отважная Лима приняла бой. Вынырнув из-за спины Каспера, она скользнула на пол, чтобы уменьшить площадь тела, рассекла воздух извилистой очередью из автомата, но толком ни в кого не попала. У врагов тоже не получилось дать залп – треснул кабель питания громопушек, поэтому девушка получила второй шанс. Она перезарядилась и с горем пополам, чертя извилистые следы на стенах, задела свинцовой очередью обоих врагов и перекатилась обратно в укрытие, потому как всю эту короткую сцену лежала на виду у всего зала.

– Я пуста, – сказала она, выбрасывая последний магазин.

Катастрофа, но для нее это было к лучшему. Никакого больше унижения в виде косой стрельбы.

– У меня еще два, – отозвался Каспер, стоя на колене у самого края турбины. – А нет, один. Нам конец. Черт бы их всех побрал!

Если бы у кого-то и повернулся язык с ним поспорить, то подкрепление легиона поспешило развеять оставшиеся сомнения. Троица в серебристой броне спускалась по пожарной лестнице с крыши дамбы и несла мобильные молниеметы с собственными аккумуляторами. На обрамленном дугами спуске их сложно было использовать, тем не менее штурмовики просунули жала сквозь ржавые ребра защиты и пытались прицелиться. Это заняло некоторое время.

Ближе всего к этим легионерам оказался Пуно, но раненый инк не мог ничего сделать, держа на высоко поднятых руках батарею, к которой иначе не дотягивались провода.

– Люди, у нас проблема, – шепнул он назад, пока легионеры прицеливались.

Каспер оглянулся и увидел этот фланговый маневр врага. Первое его, самое очевидное в такой ситуации действие, – хлопнуть ладонью по лбу и тяжело вздохнуть. «Сколько можно? – подумал он. – Зачем столько мучений? Просто убейте нас уже!»

Но инстинкт выживания диктовал нечто другое. После секундной заминки старик повернулся, взял оружие на изготовку и точными выстрелами поразил всех легионеров. Три мешковатых тела грузно повалились на пол, едва не застряв внутри вытянутого цилиндра пожарной лестницы. Общие потери врага перешли за отметку в двадцать человек, но у напавшей стороны закончились все патроны. Лима начала отстреливаться из магических револьверов, но даже из них никуда не могла попасть, поэтому сохранила несколько волшебных патронов на случай, если на кого-то снизойдет священное откровение, как использовать их с большей пользой. Девушка высунула взлохмаченную голову из-за укрытия, ужаснулась и резко нагнулась обратно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.