Марина Смирнова
Спаси меня в Канун Рождества

Пролог

В торговом центре. особенно под канун Рождества, всегда было полно народу. Люди кучами бродили среди украшенных магазинов: выбирали мишуру и гирлянды, покупали еду на праздничный стол, упаковывали подарки для детей и искали лучшие наряды на вечеринки.

Удивительно, как праздник, берущий начало две тысячи лет назад, продолжает пользоваться популярностью по сей день. А с появлением пластика, поролона и картона, люди начали устраивать целые мероприятия, связанные с украшением домов и улиц. Рождество начало отражаться даже в одежде, не говоря уже о музыке, искусстве и прочем.

В местном торговом центре «Солнце» было множество стоек с рождественскими атрибутами.

Внимание заострилось на одной полке с деревянными игрушками эльфов Санты. Их колпачки переливались в светодиодных лампах. От ярких костюмов всё ещё исходил запах краски.

– Элизабет, приём!

Эльфы Санты, да и в целом их волшебный город, судя по историческим справкам, начал упоминаться в VI-V веке. Легенды и сказки о них рассказывают детям по сей день. Кажется, что даже взрослых привлекают истории о красивых помощниках Санты Клауса. Хотя возможно это только из-за лишней сексуализации эльфиек.

Городок с эльфами и гномами (от вторых почему-то шума намного меньше) находится в самом центре Северного полюса. Там говорят на латыни, а их глава – святой человек – Николай из Патары, города в древнем Риме. Северный народ занимается приготовлением подарков детям на Рождество. А ещё есть эльфы, специализирующиеся на общении с людскими детьми. Они переписываются с ними, а иногда даже показываются самым прилежным и послушным.

Жаль, что это всё выдумки. В этом мире просто не может быть добрейшего и милого городка с волшебными существами, которые день за днём занимаются лишь тем, чтобы красиво упаковать подарки и написать пару писем маленьким детям.

От этого на душе ещё больнее. Всё-таки есть что-то в том, чтобы быть маленьким ребёнком, который искренне верит в сказку и думает, что с ним общаются волшебные существа. В детстве всё проще и светлее. Бабушка Роза всё-таки была права, когда говорила, что раньше даже гирлянды светили ярче.

– Элизабет! Эй! Земля вызывает Элизабет Морган!

Чужая рука коснулась плеча, и пришлось повернуться на звук. Мариса, точно, она же отходила в туалет.

– Ты чего? – Она смотрела своими карими глазами на полку с игрушечными эльфами. – Только не говори, что ты опять…

Элизабет перебила подругу, обращаясь к продавщице игрушками, которая сидела на кресле около полки.

– Здравствуйте, можно мне вот этого? С голубыми глазами. – Она указала на эльфа стоящего на четвёртой полке. У того были светлые волосы, василького цвета глаза и такого же цвета одёжка с колпаком.

Продавщица улыбнулась, в уголках её глаз скопились морщинки, и она встала.

– Конечно. Заверну его в пакет.

Женщина начала хлопотать, а Элизабет открыла кошелёк, чтобы посчитать купюры. Ручная работа стоит недёшево. Боковым зрением она заметила недовольное лицо подруги. Та недавно окрасилась в розовый и её завитые кончики волос, лежащие на груди, подпрыгивали от частого дыхания.

– Вот только не ной потом, что у тебя нет денег.

Элизабет рассчиталась с продавщицей и забрала игрушку. Трудно было сдерживать улыбку, смотря на длинный голубой колпачок и нарисованные розовые губы.

– Ты же знаешь, как я люблю Рождество. И эльфов.

– Неправильно говорить в твоём случае «люблю», тут скорее пойдёт «я без ума от Рождества и будь моя воля – это время было бы круглогодично». – Добавила Мариса. – Я конечно могу понять: ты любишь холодную погоду, у тебя день рождения 25 декабря и в детстве ты сильно впечатлялась от всех этих сказок. Хотя за прошлое не осуждаю, в то время все мы были жертвами маркетинга, даже наши родители, которые писали письма. Но всё-таки знаешь… Я бы лучше предпочла сейчас лежать где-нибудь на берегу моря, греть бока на песочке и пить молочный коктейль, а не весь этот снег, холод и грязь.

Элизабет улыбнулась. Да, она по-настоящему была влюблена в Рождество в отличие от Марисы. Когда-то Элизабет даже верила, что особенная, раз родилась в сам праздник. Но совсем скоро узнала, что 25 декабря семнадцать лет назад одновременно с ней родилось ещё около двести тысяч человек. Трудно быть особенным посреди такого количества.

Взгляд упал на второй этаж центра, где прогуливаясь полчаса назад, она услышала прекрасный запах кофейных зёрен.

– А я бы предпочла выпить кофе. Ты как?

Мариса улыбнулась, взяла подругу под руку и они, продолжая спорить об экономической и духовной части Рождества, двинулись к кофейне.

***

Пока мир людей предавал сомнению легенды о Санте и подарках, в Драйсдейле всё кипело и, честно говоря, думать о философском значении Северного полюса в Терре не хотелось совсем.

Хотелось бежать, но из-за коробок, которые приходилось нести, было тяжело идти даже быстрым шагом. Пальцы онемели, ноги подкашивались и то и дело проваливались в мокрый снег, который недавно выпал. Сложно было удержаться от ворчания себе под нос:

– Небеса, зачем я только согласился помочь Герде…

Благо дорога в Мастерскую была широкой, и толпа эльфов и гномов сжимала с двух сторон не слишком сильно. Для Драйсдейла канун Рождества был самым важным днём в году. Санта Николас Клаус, он же святой Николай, создал эльфов и гномов себе в помощь, но сколько зим не прошло – Мастерская никогда не изменяла себе с горящими сроками и невыполненными задачами. Это раздражало. Нынешнему директору (точнее сказать, тому кто занимает этот пост уже 37 зим) уже пора на покой.

– Ричард! – позвал кто-то сзади и руки вдруг ощутили небывалую лёгкость.

Эльф повернулся, чтобы увидеть спасителя, как вдруг почувствовал, что нечто большое и мягкое врезалось ему в грудь. Это оказалась пышная гномиха с плетённой корзинкой в руке. Проворчав что-то в духе «эта эльфийская молодёжь совсем отупела», она обогнула Ричарда и засеменила дальше.

Грузные коробки поднялись в воздух над головами прохожих и подлетели к русоволосому стройному эльфу со светло карими глазами. Ричард очень обрадовался, увидев его.

– Лен!

Этого мужчину Ричард без труда мог разглядеть среди любой толпы. Его шелковистые длинные волосы и симметричное гладкое лицо с ровным носом, вычерченными бровями и нитевидными губами могли понизить самооценку всем самым красивым девушкам Алиуса. И признаться, Ричарда брала страшная дрожь при одной мысли о том, что было бы, родись этот эльф девушкой. Единственное, что являлось минусом в его завидной персоне– возраст, точной цифры которого никто не знал, но один факт был известен всем: Лен является одним из самых старших Старейшин в городе. Однако, если забыть о возрасте, что большинство эльфиек и делает уже не одно поколение – настоящий завидный жених. Ричард пусть никогда и не был обделён вниманием девушек, но всегда по-доброму завидовал эльфу, который совершенно случайно стал его лучшим другом.

Лен покачал головой и посмотрел на летающие вокруг него коробки. Те светились яркими карими вспышками его магии.

– Носить такую тяжесть в канун Рождества – настоящим садизм, ты знал?

Ричард демонстративно закатил глаза.

– Слышать такое от Ван Арта оскорбительно! – он наигранно топнул ногой. – А как же закон о ручном труде? Нельзя злоупотреблять магией.

– Сказал Фитцмор. – Лен усмехнулся и оголил свои ровные зубы.

Ричард состроил недовольную гримасу, но согласился. Фитцморы с самого основания рода только тем и занимаются, что злоупотребляют магией. И это даже не от них зависит. Никто не просил Санту давать им магию усиления.

Фамилия Фитцморов, в общем и целом, была одновременно благословением и проклятьем. За семнадцать зим Ричард понял это очень хорошо.

Что ж, они с Леном Ван Артом, являющемся почётным дворянином, советником Санты и работником оперативного центра по совместительству, попрекнули друг друга из-за фамилий. Один-один.

– Так значит, – Лен посмотрел на Мастерскую – большое красное здание вдалеке, выглядывающее из-за огромной ели по середине площади. В этот момент его чёрные серьги в форме звёзд блеснули, а глаза сузились. – Помогаешь Герде?

Ричард знал этот ехидный взгляд Ван Арта и проигнорировал вопрос.

Их с Гердой сводили все, кто только мог. Даже отец однажды не постеснялся семейного кодекса и пришёл к нему прямо на Поляну Зеркал с целью уведомить, что Герда Андерсон – лучшая партия для его второго сына. Ричарду оставалось лишь кивать и пытаться сделать вид, что Герда правда интересует его в романтическом плане. Хотя это было в корне не так. Рыжеволосая эльфийка была для него близкой подругой, как никак вместе почти с пелёнок, но не больше. Лен и Кай, брат – близнец Герды, лучше всех знали о настоящих чувствах Ричарда, но почему-то оба продолжали крутиться вокруг этой темы, будто в один момент парень «одумается» и побежит связывать с ней узы. Наверное, так было бы и проще, но Ричард не мог, да и не хотел, обманывать своё сердце, как бы сильно оно при этом не болело.

Лен слегка дёрнул левой рукой и коробки полетели вперёд.

– Пойдёшь на Поляну после Мастерской? – спросил он.

– Скорее всего да. А ты?

Ричард знал, что Лен уже давно догадался об истории с одиннадцатым окном, но иллюзия нормы, создаваемая вокруг, была слишком хороша, чтобы её рушить.

Лен хрустнул правой рукой, не занятой удержанием коробок в полёте, и потрогал мешки с пылью на поясе.

– Я, пожалуй, провожу тебя и наведаюсь поболтать с нашим Сантой.

Мимо пробежали дети. Они нагло расталкивали поток прохожих, крича и посвистывая друг другу. Ричард поблагодарил Небеса за встречу с Леном, в ином же случае, коробки, да и сам Ричард навряд ли бы добрались до Мастерской невредимыми.

Ричард хотел высказать другу своё недовольство нынешним поколением маленьких эльфов, но вспомнил, что и сам был ребёнком ничуть не лучше. А может даже чуточку хуже. Он часто становился героем драк, а его имя постоянно сопровождали нелепые истории, которые даже для миров Алиуса звучали как бред сумасшедшего. В то время Ричард ненавидел взрослых и клялся, что, когда сам достигнет их возраста, всегда будет прислушиваться к детям. Что ж, частично он сдержал данное себе обещание. Правда слушать больше он стал детей Терры: мальчиков и девочек, не наделённых магией.

Судьба и будущее Ричарда были решены сразу при его рождении, когда на левой лодыжке эльфа обнаружилось некое пятно, которое через пару часов превратилось в чёткую надпись с ярко-изумрудным окрасом. Это было имя, что в свою очередь означало лишь одно.

По воле случая и к несказанной радости отца, Ричард родился эльфом Детства. Эльфы Детства представляют собой нити, связывающие Северный полюс с людьми. С их помощью укрепляется вера в Санту, которая является основой питания силы и магии почти всего фьорда.

Хоть люди и не могут использовать магию, это не значит, что внутри них она отсутствует. Николай был одним из немногих детей Небес, научившимся черпать силу из эмоций людей. Особенно это легче дается, когда в тебя верят, а еще проще забирать силу у детей, которые с радостью готовы поделиться всем что у них есть за хороший подарок и веру в чудо.

Пусть и звучит эгоистично, но это справедливо, ведь люди к своему сожалению никогда не смогут воспользоваться своей силой. Забирая их магическую энергию Санта не делает ничего плохого, ведь те взамен получают «чудо» и заветные подарки. Все в выигрыше, и никто не страдает. Ричард едва сдерживал смех, когда слышал эту чушь в сотый раз.

Основная задача эльфов Детства это общение с человеческими детьми. На небольшое время они становятся для взрослеющих существ невидимыми друзьями, рассказывают в письмах о Санте, Северном полюсе и работе над подарками.

У эльфов Детства есть «первые» – это дети, с которыми они работают в первый раз. Ричард не раз задумывался о неоднозначности такого процесса, однако в этой ситуации ему оставалось лишь мириться с судьбой.

При рождении эльфы Детства получают пожизненную татуировку с именем одного человеческого ребёнка, с которым будут расти и познавать мир вместе первые десять зим своей жизни. Человеческий ребёнок и его семья тщательно отбираются Сантой, можно сказать, что этим он связывает эльфов и людей.

Ричарда связали с неполной семьёй из одного индустриального городка. И имя на своей лодыжке он проклял уже не один раз.

Глава 1

Со дня рождения Ричарда и его «первого» ребёнка прошло пять зим. За это время он получил воспитание в пансионе и начальное обучение по работе эльфом Детства. Его научили читать и писать.

Наступил тот день, когда ему пришло время побывать на Поле Зеркал.

Ричард был вдохновлён предстоящей работой. Имя на лодыжке он рассматривал тщательно каждую ночь, предвкушая встречу с ребёнком. Множество раз эльф представлял образ себе в голове: ему не терпелось поскорее увидеть «предназначенную судьбой».

24 декабря.

Настенные часы громко зазвенели. Ричард тут же распахнул глаза и соскочил. Полярная ночь не давала ни намёка на солнечный свет, но эльфа будто окатило солнечными лучами, и он широко улыбнулся, потягиваясь.

– Рождество, наконец-то! Святые 5 зим! Я смогу наладить контакт со своей первой!

Эльф кинулся к платяному шкафу и достал свою лучшую одежду: красную выглаженную рубашку и чёрные брюки. На голову он натянул свой длинный голубой колпак с белым помпоном на конце, а ноги вставил в лакированные башмачки. Мальчик пошёл в ванну, чтобы почистить зубы и причесать непослушные вьющиеся золотые кудри. После сна волосы выглядели как настоящее гнездо для птиц. Ричард знал, что расчесывание ничем не поможет, а иногда может и усугубить ситуацию, но нужно же было хотя бы попытаться перед таким важным событием. Он смотрел в зеркало и причесывался, пока пластмассовый гребень просто напросто не застрял в клочке из кудрей. Ричард сжал зубы и потянул гребень в сторону. Ещё несколько попыток и удалось вырвать с клочком блондинистых волос. Эльф разозлился, кинул гребень в своё отражение и заметил, что его глаза засветились тёмно-голубым. Вмиг вся обида на гребень испарилась. Ричард выдохнул и улыбнулся себе. Сегодня всего лишь отправка первого письма, он сможет решить проблему с кудрями позже. И тем не менее – отражение в зеркале выглядело очень деловито.

Ричард взял мешок с приготовленными медовыми пряниками, повязал его на ремне, и, не забыв осыпаться пылью тепла, вышел из корпуса пансиона. Он вприпрыжку побежал к полю Зеркал. Как вдруг, по дороге эльфу попался чопорный гном с длинной бородой. Тот медленно перебирал ноги и тащил на себе большой рюкзак, из которого так и гляди, что-нибудь да вывалится. На его коротких ногах висели толстые штаны, а остальное тело покрывала большая синяя курточка с капюшоном из меха.

– Ой, Рик! Доброе утро! С наступающим Рождеством тебя, куда бежишь? – Гном прищурился. – Ох, точно, сегодня же встреча с твоей первой!

– Да как… – вздохнул гном – Каликандзары, Небес на них нет, пожрали всю пыль для удобрений в садах, уже не знаю, как с ними бороться. Я и полено жёг, и водой поливал из Либеро Гласиса, ничего не помогает! Думаю, обратится к старейшине Корнелии по этому поводу.– Да, дедушка Барт, сегодня! Как вы поживаете? Незваных гостей больше не было? – эльф мило улыбнулся и потрепал кончик своего длинного колпака.

– А может попробуете не пугать их¸ а задобрить? – Ричард снял мешок с пояса и протянул гному.

Старик с любопытством раскрыл подарок.

– О, это же медовые пряники! Спасибо тебе дорогой Рик, теперь знаю, чем их заманить в клетки!

Улыбка Ричарда опустилась. Вообще-то, эти пряники должны были помирить Каликандзар с дедушкой Бартом, а не сделать из гнома злодея. Впрочем, может эти существа и заслуживают сидеть в клетке за свои проказы.

– Ну, ступай, а то опоздаешь! – предупредил гном. Ричард весело кивнул, вспомнив о своей первой и, попрощавшись, побежал дальше.

Поле Зеркал – основное место работы эльфов Детства. Это точка с сильнейшим сосредоточением силы Небес. В одноэтажных домах, которых по всему полю насчитывается несколько тысяч, стоят зеркала. Последние, в свою очередь, представляют порталы, ведущие в комнаты детей, куда эльфы и подбрасывают письма, а иногда и перемещаются сами.

Найти на Поле Зеркал свой домик оказалось задачей не из простых. Ричард долго гулял между построек в поиске своего номера: 32306. Наконец, в глубине роя разноцветных крыш он нашёл свой: с красной крышей и синими полосками на стенах. Кажется, во время поисков он видел десяток таких же.

Около дома стоял эльф в синем кафтане, от волнения мальчик не сразу его заметил. Ричард замер и еще раз проверил не ошибся ли номером.

Эти пышные кафтаны с серебристыми узорами он мог узнать из тысячи: особая форма Приближённых Санта Клауса. Ричард множество раз слышал об этих эльфах, но впервые видел кого-то из них так близко. Удивительно, ведь мужчина с тёмными волосами, уложенными назад, идеально подходил под описание, которое давали взрослые про Приближённых: красивый, статный, молодой.

Только вот за пять зим до Ричарда так и не дошло, чем они занимаются. Единственное, что ему было известно наверняка – быть Приближённым Санты очень почётно. Но это было и не удивительно, ведь такие эльфы видели Клауса чаще всех жителей вместе взятых. Такому можно только позавидовать. Сам Ричард видел святого всего раз – в прошлое Рождество на площади. И то взрослые закрыли практически весь обзор, что вызвало у эльфа большую обиду. Учителя успокаивали, говорили, что и до 15 зим некоторые эльфы и гномы не видят создателя, мол, это нормально. Но у Ричарда было иное мнение на этот счёт.

Приближённый Санты улыбнулся и присел на корточки. Ричард сразу обратил внимание на его светло-рыжие глаза. Яркие, необычные, будто эльф проглотил солнце. Правда, чудные глаза почему-то были покрасневшими, словно эльф долго плакал. Это было странно, ведь приближённые Санты по слухам купаются в роскоши и их даже освобождают от части работ. Чего им унывать? Но может у него просто что-то болело или он не смог встретится с друзьями. В таком случае Ричард может хорошо его понять.

– Привет, малыш. – Приближённый осмотрел Ричарда с какой-то непонятной печалью на лице.

– Здравствуйте.

Эльф протянул наушник с микрофоном, и Ричард заметил фиолетовые синяки на тонких запястьях мужчины.

– Это тебе для связи с оперативным центром. Твой личный помощник уже ждёт. – Нежным и приятным голосом объяснил он.

Ричард удивился, что такого важного эльфа послали передать обыкновенный наушник. Он надел устройство как обучали на курсах, но помедлил с включением.

– С вами все хорошо?

Лицо Приближённого Санты побагровело.

– Со мной? Конечно.

Ричард недоверчиво прищурился.

– В Резиденции, я слышал, есть лекари. Обратитесь к ним, чтобы излечили вас. – Мальчик склонил голову. – Санта разозлится, если узнает, что вам плохо, а вы ходите и молчите.

Эльф как-то странно усмехнулся, хотя Ричард вроде не говорил ничего смешного.

– Вообще-то я пришел к тебе с хорошими новостями. – Перевёл разговор эльф. – Наш Санта внимательно следил за тобой. В будущем он надеется, что ты станешь его Приближённым.

Ричард вмиг позабыл о мрачном тоне эльфа, о его глазах и непонятных синяках. Он – Ричард Фитцмор может стать Приближённым Санта Клауса! О таком и мечтать было нельзя! Это же так здорово!

– Вижу ты рад, – улыбнулся эльф. Он положил руку на плечо Ричарда и слегка сжал. – Небеса, не верю, что говорю это пятизимнему ребёнку! – Глаза эльфа как-то безумно расширились, а солнечные зрачки загорелись бурлящей магией. – Ричард Фитцмор, пожалуйста, будь осторожен. Мне поручено только сообщить тебе об этой возможности. В будущем Ни… – он осекся, – То есть, Санта может потерять интерес к тебе и не сделать Приближённым. Просто… Просто отнесись к этому спокойно. Это нормально. Не огорчайся, хорошо? Будь собой, не пытайся… Играть кого-то, кем не являешься. Не подчиняйся, если… – Он посмотрел на Ричарда и его лицо изменилось, будто он вспомнил что-то. Глаза потухли. – Хотя это уже лишнее. Просто хорошо обдумывай свои поступки.

Ричард сделал умное лицо, которое научился делать еще на уроках, и кивнул. На самом деле, ничего из сказанного рыжеглазым эльфом, он не понял. Тот кажется предупреждал его? И показалось, что он напуган. Но чего можно бояться в Драйсдейле? Неужели Санты? Да это же Небесам на смех! Ричард сделал для себя простой вывод: даже среди многоуважаемых жителей есть странные личности.

Наконец мужчина поднялся. Он выглядел разочарованным, но Ричарду уже было некогда думать об этом. Пора было отправлять свое первое письмо, которое аккуратно лежало в кармане пиджака и будь существом одушевлённым, уже давно вспотело бы от волнения, прямо как ладошки Ричарда.

Пожелав удачи, Приближённый Санты удалился, оставив эльфа наедине с письмом и домом. Ричард глубоко вдохнул и, открыв дверь, робко переступил порог. Зеркальный пол засверкал радугой, а вскоре на нём появилось отражение детской комнаты…

***

Элизабет Морган жила в небольшом городке с мамой. У них был свой дом и небольшой садик. Отец ушёл из семьи, когда девочке не было и месяца. Но Элизабет не переживала ни минуты по этому поводу. К пяти годам она уже научилась считать и читать по слогам. Мама часто говорила о том, как рада, что её дочка не похожа на отца. У Элизабет были густые волосы цвета шатен и яркие малахитовые глаза – точь-в-точь, как у Дианы Морган.

Все дети для своих родителей являются особенными – самыми красивыми, самими лучшими и самыми умными. Элизаблет растили иначе: уже в пять лет она точно знала, что является самой обыкновенной девочкой без каких-либо особенностей и прирождённых «даров».

– С возрастом ты сама выберешь любимое дело, погрузишься с головой в обучение и если сможешь справиться с конкуренцией – станешь лучшей – говорила Диана Морган, выкуривая сигарету с запахом клубники и табака, к которому рецепторы Элизабет уже привыкли и лишь иногда она закашливалась, если глубоко принюхивалась. Мать старалась выветривать запах сигар, но чем старше становилась дочь – тем меньше Диана заботилась об уничтожении запаха.

Путём недолгих для ребёнка размышлений, Элизабет приняла решение, что ей нравится играть, точнее несуразно клацать по клавишам, домашнего фортепиано и попросила маму отдать её в музыкальную школу. Она знала, что мама когда-то занималась музыкой, писала песни и даже записывала альбомы. Но карьера не состоялась: домашняя студия звукозаписи превратилась в комнату Элизабет, а фортепиано осталось горьким напоминанием о прошлом. С тех пор девочка ни разу не видела мать за инструментом. Лишь изредка женщина смахивала с него пыль. Иногда Диана напевала дочке колыбельные, а когда уходила в свои мысли, Элизабет была уверена, что мама не замечает этого за собой, стучала по столу пальцами, словно играла мелодию.

Элизабет не знала, хочет ли стать успешной и знаменитой. Ей просто нравилось заниматься музыкой сильнее чем математикой.

Диана Морган постучалась в белую дверь и тут же открыла её. Зайдя в комнату, она присела на край кровати и начала будить дочь.***

– Лизи, давай вставай, уже 9 часов утра, а нам ещё столько нужно успеть сделать! Сегодня же Канун! А завтра твой день рождения! – она отчаянно трясла маленькую девочку, которая не хотела отрываться от кровати. Будить её начали еще час назад, но безрезультатно.

Диана улыбнулась, наклонилась к уху дочери и тихо прошептала:

– Ка-нун Рож-дест-ва.

Сработало, как и всегда – безотказно. Девочка соскочила, будто и не спала вовсе и тут же встретилась лбом о лоб Дианы.

– Ты чего дерёшься? – женщина поморщилась. – Давай вставай, завтрак на столе. – Она чмокнула дочь в лоб и вышла из комнаты.

– Ах! – Элизабет потянулась и радостно прилегла на подушку.

На потолке висели жёлтые наклейки в форме звёзд, которые светились в темноте. С кухни тянулся запах имбирного теста – мама уже начала готовить пряники, а это значило, что Элизабет должна быть готова – скоро ей предстоит важное дело – раскрашивание пряничных человечков.

Несмотря на то, что у Элизабет наступал завтраещё и день рождения, её больше заботило наступление Рождества. Подарок от Санты всегда был значительнее всех остальных. Ещё бы! Ведь он от великого волшебника! С самого Северного полюса! Элизабет никогда не понимала, почему мама закатывает глаза всякий раз, когда девочка начинает восхищаться Рождественскими чудесами.

Стоило Элизабет подняться с кровати, как её взгляд упал на белый конверт с огромной красной печатью, который лежал на подоконнике. Вспомнив, что никаких вещей там не было, девочка быстро схватила конверт. Она пробежала глазами по комнате, заострив своё внимание почему-то на потолке, который не представлял ничего особенного, хотя на секунду Элизабет показалось, что наклейки звёзд засветились. Девочка вернулась к конверту. Печать была сделана из сургуча и впечатана с гравировкой снежинки.

По рукам пробежали мурашки. Элизабет снова осмотрелась по сторонам, чувство, что за ней следят, не отступало. Может мама повесила камеры?

Вскоре любопытство пересилило страх, и девочка раскрыла конверт.

Внутри лежал лист из плотной бумаги. При его раскрытии в глаза тут же бросился красивый текст, аккуратно вычерченный чернилами синего цвета. Элизабет показалось, что буквы на письме переливаются, словно ручка была с блёстками. Взгляд зеленоглазки упал на первую строчку, и девочка принялась медленно, по слогам, читать.

«Здравствуй, Бетти!».

Как странно. Сначала Элизабет думала, что это письмо маме, но, похоже, адресовано оно было лично ей самой. Тем не менее никто никогда не сокращал её имя подобным образом. Элизабет произнесла «Бетти» вслух, пробуя имя на вкус. Оно звучало необычно, но на лице девочки появилась улыбка. Она тут же уткнулась глазами в текст и начала бегло его просматривать.

***

– А она милая…

Ричард лежал животом на зеркальном полу и махал ногами. Он смотрел сверху вниз на детскую комнату и улыбался. В его руках был переплетён провод от наушного микрофона. Он сделал всё по инструкции: написал письмо, подбросил на видное место и стал ждать. Девочка уже заканчивала читать.

– Такое приятное чувство…

– Да.… Когда твой первый ребёнок читает письмо – незабываемо для эльфов Детства. – Прозвучал голос в ухе, отчего Ричард дёрнулся, испугавшись.

Вскоре до мальчика дошло, откуда говорит неизвестный мужской голос.

– Ой, здравствуйте! – поздоровался он в микрофон.

– Здравствуй Ричард, меня зовут Лен Ван Арт, и я буду помогать тебе в работе, думаю, про менеджеров связи тебе рассказывали на уроках. Если будут возникать вопросы, нажимай кнопку на наушнике и вызывай меня, хорошо? Сейчас ты уже выполнил основную часть работы, ты молодец. Заканчивай наблюдение и не забудь написать дома отчёт.

Бархатистый голос в наушнике очень понравился Ричарду, он даже хотел сделать своему менеджеру комплимент, но картина с «первой» вновь увлекла его.

– Хорошо… – Только и удалось промямлить.

– Маааам! Иди сюда! – Закричала Элизабет после прочтения письма. Диана тут же прибежала. Её руки были в муке, и она отряхивала их о фартук.***

– Что такое милая? Почему ты всё ещё не одета? – Женщина бросила взгляд на конверт, – а это что?

Элизабет увидела на лице мамы сменяющийся ворох эмоций: сначала небольшой страх, затем удивление, а после – непонятную злость. Всё это прокрутилось так быстро, что Элизабет и не заметила, как мама уже натянула привычную улыбку.

– Письмо? Дашь взглянуть?

Девочка протянула листок и ей показалось, что мамины пальцы слегка дрожат. Наверное, от усталости. Элизабет стало стыдно. Она совсем позабыла о пряничных человечках.

Диана быстро прочла письмо и отдала его обратно дочери.

– Понятно… Ну, что ж. Тут говорится, что… – дочка перебила маму.– Где ты его нашла? – Лежало на моём подоконнике, – тут же ответила Элизабет.

– Ты внимательно читала? Рик, Ричард, мой новый друг, эльф, да, настоящий, с Северного полюса!!! А ты знаешь, как называют город, в котором они живут? Драйсдейл! Красиво, правда? Странно, что я раньше не слышала о нём… Так я могу с ним дружить? Он очень добрый, я так думаю мама!– Я всё прочитала, даже перечитала, мам! Я хочу дружить с Риком! Рик это же Ричард да? – воскликнула девочка. – С Риком? – Диана убрала руки за спину.

– Конечно же можно. Будешь писать ему сама?Глаза Элизабет сияли от радости. Диана выдохнула.

– Вместо папы говоришь… – Диана посмотрела на потолок так, будто собралась содрать с него все наклейки и немедленно перекрасить, но быстро опустив голову тут же снова расцвела.– Да! У меня будет друг! Да ещё и мальчик! Он будет с нами вместо папы, мам!

– Ладно, идём завтракать! Мы отстаём от графика!

Элизабет рассмеялась, прижала письмо к груди, чмокнула, спрятала под подушку и побежала за мамой.

***

– А? Вместо папы?

Ричард достал из кармана листок и развернул его. Это были данные о его первой. Их ему дали на изучение неделю назад.

– Так, так, отец, отец.… А, вот! – парень ткнул пальцем в строчку. Прочерк. – Прочерк? Это значит умер? Или что?

Ричард нажал кнопку на наушнике.

– Вы можете у себя там разузнать об отце моей первой?– Лен, приём, ты здесь? – Да, да, что-то случилось?

– Это-то я знаю, мне про отца интересно, – Ричард поджал губы, – он тоже бросил её?Повисла пауза. Ричард открыл было рот, чтобы позвать Лена, но голос в ухе заговорил: – Без проблем. Только помни о правилах: ты не должен лезть в семейную жизнь девочки, пиши на отдалённые темы.

– Тоже? – Переспросил Лен.

– Да, так же, как у нас.

Ричард услышал вздох.

– Воспитатели в пансионе не объясняли тебе, что никто детей никогда не бросает? Тебя, Ричард, и твоего брата, никто не бросал. Просто вы стали достаточно взрослыми, чтобы отойти от родителей и развиваться дальше с воспитателями и учителями в пансионах.

Ричард слышал это много раз. Ему лично, в качестве наказания , вдалбливали семейный кодекс еженедельно. Но эльф считал, что это неправильно. Ведь у людей всё было совершенно наоборот.

Ричард знал, что слово «семья» в Драйсдейле существует лишь на словах. Есть роды, фамилии, партнёрства. Но нет мам и пап. Точнее есть, но ровно до двух зим, иногда и раньше, а потом мамы и папы исчезают. Они выполняют свой долг перед семейным кодексом после связи уз и имеют право жить дальше своей жизнью. С детьми родителям разрешают видеться уже после двадцати зим, но и там есть ограничения.– У нас такие законы Ричард, мы ничего не можем сделать. А у людей это стало не редким явлением, к сожалению… – Лен на пару секунд замолчал, как будто что-то обдумывая. – Но в любом случае, ты не должен обращать на это сильное внимание. Неполными семьями сейчас живёт почти половина человечества. Я свяжусь с тобой, если что-то узнаю, но ничего обещать не могу. До связи, – наушник выключился.

Размышления на тему семейного кодекса прервал яростный стук в дверь домика. Ричард поднялся, отключил зеркальный пол и открыл непрошенным гостям. От яркого света фонарей он сощурил глаза и потому не сразу увидел того, кто кинулся его душить.

– Молодец Рик, ты установил контакт со своей первой! Теперь ты настоящий эльф Детства!

Существом, которое пыталось задушить Ричарда в объятиях, оказалась Герда Андерсон: эльфийка и его лучшая подруга по совместительству.

– Отпусти его, задушишь же!

Ричард почувствовал облегчение и увидел рядом с прыгающей Гердой ещё одного эльфа – точную копию подруги, только в мужском обличии.

Кай и Герда Андерсон – близнецы, чьи родители явно перечитали людских сказок о Снежной королеве. Ричард не раз слышал, как воспитатели обсуждают эльфов, дающих подобные имена отпрыскам. Эльф же считал, что рыжим, зеленоглазым проказникам они в самый раз. Эти двое являлись непосредственными соучастниками всех проказ и драк, в которых тому только довелось поучаствовать. Частенько близнецы занимались решением проблем, которые создавались по вине Ричарда; последний в свою очередь был ужасно рад, что имеет таких друзей.

– Ребята! – Ричард улыбнулся. – Но, разве у вас сейчас не практика в Мастерской? Рождество же на носу!

– Спасибо, – Ричард посмотрел на Герду и поневоле сравнил цвет глаз подруги с Элизабет Морган. Глаза эльфийки уступали человеческим в несколько раз. Пусть Ричард видел малахитовый цвет человеческих глаз ежедневно, ведь тот был выгравирован у него на теле, видеть его в живую ему понравилось намного больше.Кай обнял друга одной рукой. – Рождество может быть и на носу, а нам до восьми зим ничего важного не поручают, вот мы и пришли поддержать тебя!

– Она… кажется, красивая.

– Ты сейчас о девочке? – Герда посмотрела на входную дверь домика. – Все дети красивые. Подожди несколько зим, вдруг она едва красивее Гриллы.

Ричард нахмурил брови. Герда никогда не умела держать язык за зубами, говорила, что думала без задних мыслей. Эльфийку никто не винил, ведь она просто выражает свое мнение, без цели кого-то обидеть. Ричард всегда прощал Герде её характер, но на этот раз слова девочки его сильно задели. Как можно сравнивать кого-то со страшной старухой-троллем, если даже в лицо его не видел?

– Что за чушь ты говоришь?! – воскликнул Ричард.

– А что такого? – Герда выпучила непонимающие глаза на друга. Ричарду захотелось её ударить.

– Не стоит так говорить, Герда, – Кай покачал головой и положил руку на плечо сестре. – Ей почти столько же зим как нам. Тебе было бы приятно, если бы наш Рик назвал тебя Гриллой?

Герда вспыхнула, как помидор.

– Нет!

Кай вздохнул.

– Вот видишь. – Рыжеволосый улыбнулся. – Кстати, Рик, ты познакомился со своим менеджером?

– Менеджером? А, да. Его зовут Лен Ван Арт. Его голос показался мне знакомым.

Кай и Герда воскликнули в голос:

– Твой оператор Лен Ван Арт?!

Ричард кивнул. Он не понимал, что так взбудоражило друзей.

– Рик, твой менеджер – тот самый господин Ван Арт, который приносит нам сладости с фабрики и дарит игрушки!

Ричард распахнул рот.

– Дядя Лен и Лен Ван Арт – один и тот же эльф?! Не верю! Это же невероятно!

Герда закрыла рот рукой и захихикала.

– Наверное господину Ван Арту было не приятно, что сам Рик его не узнал.

Ричарду стало стыдно. Он слишком увлёкся своей первой. Дядя Лен был столь же значим для эльфа, сколь его братья. Именно Лен вытаскивал его с близнецами из заварушек. И Ричард точно знал, что без вмешательства дяди Лена уже был бы казнён Советом Стариков и изгнан из города как призрак. Ещё Ричард знал, что ему стоит перестать звать этого эльфа «дядей», но язык всё никак не поворачивался назвать доброго и весёлого «дядю Лена» «господином Леном или господином Ван Артом». Может где-то за стенами пансиона он и был господином и старейшиной и кем-то там ещё, но с Ричардом он всегда был на равных. К сожалению, никто вокруг, кроме самого Фитцмора , этого не замечал, потому за «дядю» Ричард тоже стабильно получал наказание. Потом он обязательно извинится перед эльфом за то, что не узнал его. И возможно попросит у него новый игрушечный снегоход на радиоуправлении, потому что прошлый случайно заехал в кабинет директора и пропал там с концами. Почему с концами? Специально против Ричарда и его игрушек на кабинете стоял магический портал, который мгновенно переносил всё, что в него попало на Южный полюс. А всё потому, что эльф за свои пять зим успел совершить уже три попытки «взлома кабинета директора с кражей». Возможно, трюк с Южным полюсом был лишь обманом воспитателей, но проверять лично куда попал снегоход Ричард не хотел. Дядя Лен поймёт его, он был уверен.

Кай поднял руку. Он всегда так делал, когда хотел что-то предложить, это было его привычкой с уроков в пансионах.

– Прогуляемся в Эмпрориуме? – Предложил эльф.

Ричард согласился. У него еще оставалось несколько свободных часов, а в Эмпрориуме он не был с прошлого месяца.

Эмпрориумом в Драйсдейле был своего рода базар. Несколько длинных улиц объединялись тянущимися по ним разноцветными палатками и магазинчиками. Там можно было найти всё, что угодно. Чаще всего жители города ходили туда за продуктами и пылью.

Зарплата у жителей была всего раз в год – летом, когда приезжали купцы на ярмарку, поэтому Ричард очень удивился, когда узнал, что у большинства жителей Терры зарплата каждый месяц. Деньги в Терре имели большое значение, но в Драйсдейле в обороте были только купоны на еду, средства гигиены и пыль. Купоны эльфы и гномы получают два раза в месяц. Состав полученных купонов зависит от успехов в должности и делах города. Так, например, Старики города получают купоны на экзотические фрукты Терры и Алиуса раз в месяц. А вот такие жители как гном Барт – всего два раза в год, хотя будь у Ричарда власть, он бы отдал всевозможные существующие купоны старому гному, ведь тот, буквально, кормил весь ближайший квартал, включая пансионы: продукты с его огорода пользовались большим спросом. Ричарда, к сожалению, пока не пускали в Дом Порталов, но увидеть собственными глазами огород дедушки Барта было его мечтой.

На этот раз Ричард хотел купить фруктовое пюре из чернослива для Мига – годовалого брата, которого сдали в пансион ещё на пятом месяце жизни. Это злило эльфа сильнее всего. Родители не удосужились позаботится о третьем сыне даже пары зим! Воспитали говорили, что с Ричардом они сидели 2 зимы и 3 месяца. Чем им не угодил Миг? Хотя, наверняка могло быть и хуже. По слухам, Фитцморы отдали своего первенца в первый же день его рождения. Ричард не хотел в это верить. Он также не хотел верить, что Элизабет Морган оказалась такой же ненужной своему отцу. Это было просто несправедливо.

***

Прошло 3 года для Элизабет Морган и 3 зимы для Ричарда Фитцмора. Поладили они быстро, как говорил Лен: «с первых строк». На Рождество и день рождения эльф присылал Элизабет подарки, а она ему рисовала рисунки и плела браслеты. Однажды, девочка даже сочинила небольшую песенку про Рождество и эльфов Санты. Ричард тогда напевал её целых три месяца, чем изрядно надоел воспитателям в пансионе и учителям. По исполнении восьми зим Ричарду выделили свой собственный небольшой двухэтажный дом с двумя комнатами: для него и его младшего брата, которого с того времени он воспитывает самостоятельно. Решение отдать четырехзимнего Мигеля Фитцмора на заботу брату, далось воспитателям «трудно», как слышал Ричард. Но из-за переполненных пансионов пришлось понадеяться на удачу, что два Фитцмора справятся с ответственностью и на радость всем «быстро повзрослеют».

Ричард не собирался оправдывать чьи-либо ожидания. Он даже забыл мечту о становлении Приближённым Санты: после первого уведомления с пяти зим к нему больше никто не приходил. Теперь главным для Фитцмора стала забота о младшем брате и… Элизабет Морган. Бетти, как он ласково называл девочку в своих письмах. Ричард уже не мог представить жизни без общения с этим человеком. Он и сам не заметил, как стал постоянно говорить о своей первой всем вокруг. Что знал эльф наверняка, так это о взаимности чувств. Девочка уже включила Ричарда в список своих лучших друзей, куда входила соседская девочка Мариса и Марк, – одноклассник Элизабет, Ричарду он не нравился. Элизабет всегда с нетерпением ждала письма. Она ещё не знала, какой эльф подготовил для неё в этом году сюрприз. И тем более она не думала о том, скольких усилий стоило Ричарду уговорить Лена Ван Арта организовать задуманное.

Рождество тех лет обещало стать незабываемым.

24 декабря.

– Сегодня очень важная ночь, – эльф стоял у раковины и разглядывал свой новый голубой колпак в зеркале.

Время, когда гномы и эльфы носили длинные колпаки, прошло давно. В Драйсдейл пришла мода на прически и укладки. Всё чаще, вместо шляп, жители стали выбирать аккуратные маленькие шапочки. Ричард же нашёл в колпаке отличный вариант решения проблемы со своими торчащими во все стороны волосами. С возрастом он заметил, что его кудри стали чуть послушнее, и надеялся, что совсем скоро волосы станут прямыми.

Ричард еще раз покрутился у зеркала и удовлетворившись видом, направился к выходу из дома. С Мигом он уже обсудил планы на сегодняшний день и приготовил обед и ужин, на всякий случай двойную порцию, если придёт Лен. Звучало как выдумка, но сам Лен Ван Арт, последние несколько зим, повадился заглядывать к Фитцморам в гости на обед. Эльф оправдывал это «изумительной», по его словам, стряпней Ричарда. Но Рик сомневался, что причины были в этом. Зато, маленький Мигель наслушался Лена и тоже захотел научиться готовить как брат. Это стало настоящим геморроем для старшего Фитцмора. Во-первых, в пансионе уроки по готовке начнутся у Мигеля только через две зимы. Во-вторых, в виду своего роста, младший Фитцмор просто не доставал до плиты, потому использовал табуретку и уже несколько раз падал с неё. Несмотря на неудачи, Мигелю похоже передалась твердолобость Ричарда, эльф раз за разом продолжал пытаться сотворить нечто съедобное.

В это Рождество Ричард решил подарить брату кулинарную книгу и убить двух зайцев сразу: тот любил читать и при этом с таким упорством мечтал научиться готовить. Но до получения подарка Мигель должен был сначала дожить…. И Ричард думал, что оставлять его одного в Рождественскую ночь идея крайне небезопасная, поэтому он попросил гнома Барта присмотреть за братом, за что Рику было стыдно, но все остальные знакомые были уж слишком заняты.

Он выбежал из дома в нетерпении. Сердце стало быстро колотится. Ричард быстро надел наушник и включил его.

– Опаздываешь, Фитцмор, – ответил недовольный голос.– Лен! Я бегу!

– Я готовил еду!

В ухо Ричарду прилетел вздох.

– Ты же знаешь, что договориться о твоей первой было невероятно тяжело! Ваша парочка была едва ли не в самом начале списка тех, кого на экспресс пускать НЕ желательно.

С быстрой ходьбы Ричард перешёл на бег. Конечно он знал, что сам виноват. Драки, срывы уроков и излишнее любопытство не шло на пользу его репутации. А уж тем более с фамилией верховной семьи. Единственное, что спасало Ричарда от настоящей ответственности, это поддержка Лена и факт, что он, Ричард, пока не титулован.

А Элизабет уже можно было назвать особенным ребёнком, ведь ей повезло родится в той семье, которая подходила под нужные характеристики, чтобы получить эльфа Детства. Далеко не многие дети Терры могли пообщаться с Драйсдейлом. У кого-то были «не те родители», чтобы подделать историю, у кого-то в народе в принципе не существовало легенд о Санте. Про сирот и говорить было нечего.

Но Ричарду было недостаточно того, что его Элизабет уже счастливый ребёнок. Он хотел увидеть её.

Да, письмами ограничивались не всегда. Некоторые дети могли общаться с эльфами Детства с глазу на глаз. Некоторым из детей, около сотни из тысячи тысяч, давалась возможность увидеть Драйсдейл и самого Санту вживую. Такие люди отбирались ещё тщательнее, чем просто те, которым пишут письма. Ведь здесь работа была кропотливее. Чтобы свозить одного ребёнка на Север незаметно для родителей, требовалась целая группа рабочих во главе с магом, который поддерживал бы иллюзию на протяжении нескольких часов.

Рождество в Драйсдейле наступало раньше всех на Земле. Часовой пояс Санта ввёл самостоятельно – +15 по стандарту всемирного координированного времени. Правда всемирным оно было только для Терры, чей мир начинался и заканчивался ей самой.

Таким образом, время в Драйсдейле отличалось на целых шесть часов от времени Элизабет. И это было ужасно! Так намного сложнее забрать её на Полюс. Однако, возможно. Лен рассказывал, что один мальчик встретил Рождество в Драйсдейле, когда у него дома было 8 утра.

Ричард не знал, что эльфы сделали в той ситуации, но знал, что нужно делать ему. Поэтому, сейчас было важно успеть на Поляну Зеркал.

– У тебя три минуты, и я закрою зеркало, – проворчал Лен в наушнике. Иногда Ричард от скуки представлял, как красивого высоко Ван Арта превратили в пикси и засунули в аппарат. Так его упрёки не казались такими серьёзными.

И конечно он успел, ещё бы. Ведь сегодня Элизабет Морган отправится вместе с ним в Драйсдейл на Полярном экспрессе!

***

Полярный экспресс – поезд, который возит детей на Северный полюс, чтобы они убедились, что Санта Клаус действительно существует, подкреплённая вера подпитывает магию Драйсдейла, она очень важна. Дух таких детей после этого события считается самым плодородным и качественным. На Полярный экспресс детей сажают их эльфы Детства и сопровождают их в этой поездке. После «последнего письма», когда дети перестают верить, тем самым взрослея, приключение на экспрессе и встречи с эльфами считаются лишь снами.

Ричард сидел на зеркальном полу. В раздумьях он посмотрел на правое запястье. На руке красовались серебристые часы, с двумя парами разноцветных стрелок на циферблате. Зелёными – показывали время у Элизабет, синие – в Драйсдейле.

– Так, два часа дня, мисс Диана уже ушла в магазин, я могу идти к Элизабет!

– Будь внимателен, Ричард! Не наделай глупостей, работай по плану! – начал предупреждать Лен.

Ричард поблагодарил Небеса, что при переходе сквозь портал , наушник перестаёт работать.

***

Элизабет, не ожидая никаких гостей, сидела около красивой Рождественской ёлки, грызла яблоко и рассматривала открытку с нарисованным розовым тортиком:

«С наступающим Днём Рождения Элизабет! Завтра мы с родителями уезжаем в горы, поэтому я решила поздравить тебя заранее. Желаю тебе много- много конфет и любви!

От Марисы».

Элизабет завидовала подруге. У них с мамой были не такие большие планы на Рождество. А отметить день рождения девочка решила в пиццерии с мамой и Марком. Она посмотрела на часы, висящие на стене. Стрелки, по её мнению, двигались о-очень медленно, как будто специально испытывали терпение девочки, а она даже не понимала, чего ждёт. «Маму из магазина» – отвечал внутренний голос. Да, приступить к Рождественским приготовлениям действительно не терпелось. Сегодня Элизабет планировала самостоятельно сделать облепиховый тарт, который ей так нравился во французской пекарне неподалёку.

Как вдруг по комнате пронёсся непонятный звон. Девочка встала и начала оглядываться вокруг. Звон стал усиливаться. Элизабет подумала, что это с улицы и выглянула в окно. Колокольный звон усилился и Элизабет поняла, что звук исходит от их наряжённой ёлки. Она отбежала от неё на метр и стала вглядываться в декоративное дерево.

«На вид ёлка, как ёлка, ничего необычного».

Только звон всё ещё продолжался. Тут на ёлке начали показываться странные очертания, и девочка поняла, что из неё кто-то вылезает. Захотелось отойти ещё подальше, но она уперлась спиной в книжный шкаф и вжалась в него, начав дрожать, как осенний лист. Быстро осмотревшись по сторонам, Элизабет схватила попавшуюся на глаза палку для выбивания ковров и встала в обороняющую позу, игнорируя дрожащие коленки. Мама учила смотреть страху в глаза. Иногда то, что нас пугает, оказывается сущим пустяком, как сквозняк в комнате или мигающая старая лампочка. Правда, существо, продолжавшее со звоном вылезать из рождественского дерева, пока что казалось совсем не пустяком. Вскоре оно вылетело и прокружилось, радостно смеясь вокруг ёлки. Девочка сощурила глаза, и увидела мальчика, в яркой одежде, в длинном голубом колпаке на голове и с острыми длинными ушами. Ладони вспотели, и пластмассовая палка едва не выпала из рук. Неизвестный летающий человек в доме. Элизабет точно знала, что её оружие для такого «вора» окажется пустышкой, даже если она попробует прихлопнуть его как муху.

Когда летающее существо, наконец, заметило трясущуюся девочку, оно начало опускаться.

– Элизабет!

Девочка раскрыла рот и выпучила глаза ещё сильнее.

– Откуда т-ты знаешь моё имя?! – произнесла сквозь стучащие зубы она.

Если оно знает её имя – хуже некуда. Возможно, это заказное убийство. Наверняка это богатенькая одноклассница Ребекка Грейвс, она всегда завидовала ровным зубам Элизабет. Что ей стоило попросить родителей нанять киллера? А возможно, Элизабет стоит смотреть поменьше взрослых детективов. Пусть и напуганная до ужаса, она была готова напасть в любой момент и защитить маму с домом. Существо мило улыбнулось и начало мять кончик своего колпака, сохраняя дистанцию.

– Ты меня тоже знаешь. Я эльф, эльф… – не успел он договорить, как палка вылетела из рук девочки, и та воскликнула:

– Эльф?! Ты…. Рик?!

Элизабет знала, что это вполне мог быть не он, но к сожалению, она была знакома лишь с одним эльфом, поэтому нужно было удостовериться. От ожидания ответа сердце забилось ещё быстрее, чем от испуга.

– Да, я Рик, – улыбнулся мальчик.

Элизабет замерла. Неужели она, наконец, встретила своего лучшего друга?

– Мой Рик? Не какой-то другой? – уточнила всё-таки девочка.

Эльф кивнул, растопырил руки в стороны, улыбнулся и с красными щеками произнёс:

– Да, это я, твой Рик…

Элизабет отошла от шкафа и бросилась в объятия к эльфу. Трудно было поверить, что спустя столько лет общения, она может коснуться своего волшебного друга. Она ведь даже начинала сомневаться в его реальности.

– Рик! Но почему, почему ты не появлялся раньше? Мариса уже начала мне говорить, что ты вообще не придёшь!

Казалось, девочка готова расплакаться.

– Ну, тише, тише. Я же теперь здесь, – Ричард запустил пальцы в волосы девочки. Он так давно хотел к ним прикоснуться. – Я всё сделал, чтобы быть здесь.

Эльф оттянул девочку от себя и, взяв её за плечи, посмотрел на неё. В малахитовых глазах стояли слёзы, но на лице сверкала улыбка, от которой на левой стороне щеки появилась ямочка.

– Вблизи ты ещё прекраснее, – выдохнул он. – Но боюсь, плачущую девочку не посадят на экспресс.

– На экспресс? – девочка быстро начала вытирать глаза, чтобы показать другу, что она больше не плачет.

– Полярный экспресс – поезд который увезёт тебя в наш город, Драйсдейл. Ты увидишь Санту!

Элизабет разинула рот. Встреча с Риком уже была для неё невероятным счастьем. Она и не мечтала увидеть Драйсдейл и Санту Клауса!

– Стой, мне надо маме сказать и вещи собрать… А вдруг она меня не отпустит? Там же холодно…– девочка засуетилась, – а ещё завтра день рождения…

Эльф схватил её за руку.

– Не торопись Бет. Наша поездка должна оставаться тайной, она займёт всего несколько часов и твоя мама не должна знать об этом.

Элизабет выпучила глаза и начала тараторить ещё быстрее.

– Но как? Мама точно заметит, что меня нет дома! Да и как мы за ночь до Севера доберёмся, далеко же!

Эльф положил свой палец на губы девочки.

– Ты забыла о существовании магии? Тебе не нужно беспокоится об этом. Просто послушай меня.

И она послушала. Чтобы запомнить всё сказанное Ричардом Элизабет пришлось потрудиться, особенно учитывая какое волнение её охватывало. На всякий случай она несколько раз пощипала себя, чтобы убедиться, что точно не спит. Эльф исчез слишком быстро и Элизабет, несмотря на то что он никогда её не обманывал, боялась, что он больше не вернётся.

Мама вернулась из магазина и девочке предстояло сыграть так, как никогда. Нет, не на фортепиано, хотя если бы это убедило маму, то с радостью. Нужно было сыграть роль. Элизабет считала себя не лучшей актрисой, но она умела фантазировать. Оставалось надеяться, что этого хватит.

***

– Мам, я хочу спать… Можно мне поспать до полуночи? – Элизабет изобразила уставшее лицо, стоя на кухне перед матерью.

– До полуночи? А есть не будешь? Скоро будет курица, твой тарт скоро полностью охладится и его можно будет кушать.

– Потом поем, – настаивала девочка, – Мариса уехала с родителями в горы…

Взгляд Дианы дрогнул. Элизабет совсем не хотела обижать маму и намекать ей, что их праздник неполный. Их Рождество женщина всегда старалась сделать как можно красочнее для дочери. Они вместе делали себе маленький праздник, вкладывали в это все силы. Может он и был не таким красочным, как у других семей, но Элизабет этого было достаточно. Тем более у неё был Ричард. Не только Рождество, но и любой другой день может стать особенным, когда знаешь, что твой лучший друг – эльф с Северного полюса.

– Прости… – тихо произнесла мама. – Сейчас – она махнула на рождественские заготовки фартуком, – это максимум, что я могу тебе предложить.

Элизабет поняла, что не просто огорчила мать, а разозлила её. Женщина горько усмехнулась.

– Если так хочешь встретить Рождество в горах, можешь попросить у своего Санты билеты на базу. Только уже в следующем году. Сомневаюсь, что сейчас он сможет найти нам свободные места в гостинице.

Диана села на стул. Теперь их глаза были на одном уровне .Мать осмотрела дочь с ног до головы, потрогала её лоб, проверяя температуру.

– Да почему ты захотела спать? Опять до ночи писала свои письма?

Элизабет закусила нижнюю губу изнутри и кивнула. На её лице появился румянец, хотя причина была совсем в другом.

– Мам, я устала, правда. Я отосплюсь, а потом мы не будем спать с тобой всю ночь!

Девочка правда очень сомневалась, что после поездки на Северный полюс у неё останутся силы на празднование с мамой, но делать было нечего. Самое главное успеть до этого времени вернуться.

Диана вздохнула и нагнулась к Элизабет, чтобы поцеловать в щёку.

– Иди отсыпайся.

Элизабет едва не запрыгала от счастья, но вовремя вспомнила что это может выдать её.

– Хорошо, – девочка спокойным шагом направилась в свою комнату, хотя сердце её трепетало.

Рик сказал, что верхняя одежда не нужна, чем ещё сильнее озадачил Элизабет. На Северный полюс и в одной пижаме?! Девочка твёрдо решила, что даже если она не замёрзнет – ехать в штанах с динозаврами она не собирается.

Она надела своё лучшее платье – жёлтое с цветными бабочками и постаралась причесаться: самостоятельно сплела косичку.

Дальше нужно было ждать и Элизабет думала, что это самое ужасное ожидание в её жизни. В одночасье, из вечернего окна показался яркий свет, всё начало слегка пошатываться, а громкий гул поезда чуть не оглушил девочку. Она быстро соскочила с кровати и подбежала к подоконнику.

– И правда, экспресс!

Под окном стоял эльф, и Элизабет тут же распахнула окно. Дунул сильный ветер со снегом, но её это не остановило. Девочка собралась с силами, зажмурила глаза и спрыгнула с подоконника, ожидая погрузиться в холодный сугроб, но внизу оказалось мягко, очень мягко, а главное, тепло. Она открыла глаза и поняла, что находится на руках у эльфа с постепенно краснеющим лицом.

Ричард поставил девочку на ноги и пошатнулся. Его лицо было красным. Элизабет стало стыдно. Не стоило со всей дури прыгать из окна.

– Ты готова? – спросил эльф, отдышавшись.

Элизабет кивнула и уставилась на экспресс. Конструкция поражала своими размерами. Бардовая краска и золотые оборки придавали экспрессу величественности. Девочка успела насчитать минимум 10 вагонов. Из одного вышел высокий эльф , и по его форме девочка сразу догадалась, что это проводник. Ричард направился к нему.

Элизабет обняла себя, потирая плечи от мороза и двинулась следом за Ричардом. Она совсем забыла, что натянула туфли на небольших каблучках. Ступив в очередной сугроб, они с мамой никогда не чистили двор, не считая дорожки на входе в дома, девочка потеряла равновесие и завалилась боком в снег. Она зашипела и быстро поднялась на ноги. Рик в ужасе кинулся к ней и принялся отряхивать её платье и волосы от снега.

С горем пополам эльф довёл свою первую до вагона. Проводник смеялся в кулак.

– Ваш, ха-х, билет, пожалуйста – проговорил он. В ответ сотрудник экспресса получил лишь гневный взгляд Ричарда.

– Бетти, достань билет.

– Какой билет? Ты мне не давал никакого билета, – в недоумении девочка посмотрела на проводника, а потом снова на Фитцмора. Проводник осуждающе посмотрел на Ричарда, в его взгляде буквально читалось «неужели ты не сказал ей?».

– Времени не было, – Рик нахмурил брови и вновь обратился к Элизабет – Проверь свою сумочку.

Девочка открыла свою маленькую сумку, которую успела ухватить, перед тем, как выпрыгнула из окна. Она прекрасно знала, что та пустая, но внутри оказался глянцевый золотой билет. Элизабет достала его и, чувствуя себя дурёхой, уставилась на эльфов.

– Это шутка? – спросила она.

– Это магия, – с улыбкой ответил проводник и попросил их садиться в поезд.

Как только Элизабет зашла в вагон, рот её раскрылся и не думал закрываться. Все сидячие места были переполнены детьми примерно её возраста. Около каждого ребёнка сидели эльфы, некоторые из них были взрослыми, как проводник. Они веселились и как будто не так сильно удивлялись, происходящему в отличие от Элизабет. Ричард поздоровался с парой эльфов. Они сели на последнее оставшееся свободное место. Девочка тут же устремила вопросительный взгляд на эльфа. В голове плавала целая куча вопросов, начиная с «откуда у неё взялся билет из пустой сумки», заканчивая самим существованием экспресса с кучей детей. И ответ «магия» её ни капельки не устраивал. Ричард сам когда-то упоминал, что у всего волшебства есть ограничения и не бывает простых чудес. Хотя для Элизабет и летающая по воздуху кружка была десятым чудом света.

Единственное и самое логичное, что получилось понять, так это то, что эльфы общаются со многими её сверстниками. Рик улыбнулся и быстро шепнул девочке на ухо.

– Совсем скоро тебе всё разъяснят.

Девочка улыбнулась и посмотрела в окно. Её дом смотрелся весьма скучно и серо, по сравнению с соседскими – те были в гирляндах и украшениях. Как вдруг, Элизабет осенило, и она закричала на весь вагон.

– Тут же нет рельс!!! – Девочка соскочила с места, и все обернулись.

В этот момент экспресс тронулся и Элизабет полетела на пол, но её успел поймать Ричард. Снова.

– Я же сказал, тебе всё разъяснят, сядь, пожалуйста. – Пригрозил эльф, на что Элизабет состроила недовольную гримасу, скрестила руки и грузно уселась на место.

Чтобы не смотреть на Ричарда, она начала осматривать внутреннее пространство экспресса. Сидения – бархатные, с обивкой. На окнах наклеены рождественские украшения в виде елок, цветов и снежинок, а также горят гирлянды, украшающие стены и потолки. По вагонам без чьей-либо помощи, разве что магической, передвигается тележка-буфет, которая предлагает бесплатно, Элизабет уточняла, брать традиционные праздничные угощения: печенье, леденцы и горячее какао. Ещё Ричард между делом рассказал про специальную секцию, где они могут играть в игры, слушать истории и писать письма вместе с эльфами. Но девочка отказалась от игр, в полной уверенности, что после этой ночи, Ричард никуда не исчезнет, и они ещё вдоволь наиграются вместе.

Из дверей вагона наконец-то вышел проводник. Элизабет подумала о том, что форма проводника ужасно красиво сочетается с экспрессом. Бардовый костюм с золотыми пуговицами, фуражка на кудрявых коротких волосах, лакированные туфли и белые перчатки – всё это придавало эльфу изящества, отчего девочка чувствовала себя богатым человеком в поезде бизнес класса. В руках проводника было нечто напоминающее рацию.

– Это был последний дом, следующая остановка Северный полюс, город Драйсдейл! – громко объявил он.

Эльфы заулыбались, дети захлопали в ладоши и начали выкрикивать что-то вроде «ура». Элизабет едва не сорвалась, чтобы подхватить массовые радости. Вместо этого она напомнила себе, что лучший друг её отругал и надулась как маленький ребёнок.

– Город Драйсдейл… – вновь произнёс проводник. – Полагаю у вас множество вопросов на этот счёт.

Элизабет оживилась. Она заметила, что многие дети тоже озадачились и смело подняла руку.

Проводник посмотрел на девочку.

– Элизабет Морган? – она кивнула. – Вам слово. Что вас интересует?

– На самом деле меня интересует всё. Но начну по порядку. – Сердце снова заколотилось, будто она была на уроке в школе. Элизабет поднялась и поправила платье. – Как едет этот экспресс? Не знаю, как у остальных, но около моего дома точно не было проложено рельс. Однако экспресс как-то движется, будто они есть.

Проводник довольно улыбнулся.

– Рельсы образуются во время движения экспресса. В первом вагоне стоит маг, который их материализует, используя заранее заготовленный металл.

– Он делает это во время движения экспресса? – удивилась Элизабет. – Я надеюсь вы хорошо ему заплатите.

Проводник выпучил глаза, а потом громко расхохотался. В этот раз он даже не попробовал сдержать свой смех. Девочка не поняла, что такого могло рассмешить эльфа, но продолжила.

– Тогда что насчёт билетов? Я не замечала магов эльфов в своей в комнате.

Проводник ухмыльнулся и посмотрел на Ричарда.

– Такие фокусы подвластны даже твоему эльфу Детства.

Элизабет повернулась к другу и похлопала глазами. Тот невинно пожал плечами, мол, «ничего не мог с этим поделать». Девочка снова привлекла внимание проводника.

– В поезде тепло, но что мы будем делать, когда приедем? И приедем ли вообще? Как мы туда и обратно за четыре часа проедем несколько тысяч километров?

Четыре часа. Столько должна была занять поездка со слов Ричарда.

– Твоё тепло сохранит наша пыль тепла, а приедем мы… – проводник посмотрел на часы на запястье. – Через полтора часа. Всё благодаря порталам, которые открываются также с помощью магов. Ещё вопросы?

Проводник обращался не столько к остальным детям, сколь к Элизабет. Та села на своё место и, сняв туфли, поставила ноги на сидение.

– Может я правда сплю? – произнесла она мысли в слух.

– Конечно нет, – Ричард потрепал девочку по голове, отчего её каштановая коса стала выглядеть ещё небрежнее чем была.

Эльф хихикнул. Элизабет состроила злое лицо, но продержаться в таком положении долго не смогла. Улыбка эльфа покорила её.

– Слишком много информации, да? – Ричард положил руку на плечи подруги. – Прости, что взвалил на тебя всё это. Не многим даётся такой шанс. Людей всего сотня в экспрессе. Вас собрали со всех точек мира, где верят в Санту и общаются с нами.

Ричард взял чашку с горячим какао с проезжающей мимо телеги и протянул ее Элизабет. Девочка аккуратно взяла горячую кружку и вдохнула молочно-шоколадный запах.

– Почему именно я?

Элизабет не хотела задавать этот вопрос. Нужно ли вообще ей знать это? «Тебе дали шанс – бери его, пей какао, наслаждайся моментом». Так бы сказала мама. Но девочка не могла побороть любопытство.

Улыбка сползла с лица Ричарда, и он уставился на стоящее впереди сидение.

– Потому что я так захотел.

Элизабет удивилась, но как реагировать дальше не знала. Она долго думала, прежде чем ответить.

– Если бы я была на твоём месте, то тоже бы захотела встретиться с тобой и свозить на свою родину.

Голубые глаза Ричарда расширились и сверкнули. Элизабет продолжила, нервно перебирая складки на платье.

– Я помню, что меня хотели внести в список непослушных детей. Помню, что Санте не нравится, когда я спорю с учителем музыки. Помню, что не первый год меня хотят оставить без подарка из-за того, что я грублю бабушке Розе.

Элизабет посмотрела на остальных детей и шмыгнула носом.

– Я не хороший ребёнок. Наверняка если бы не ты, меня бы даже не подумали взять на этот экспресс.

Ричард поджал губы и обнял девочку.

– Для меня ты самая лучшая. – Элизабет крепче прижалась к эльфу, будто тот вот-вот исчезнет. – И главное, что ты уже здесь. Со мной. Ты заслужила этого не меньше остальных ребят. Они тоже не идеальные, уж поверь. Идеальных людей вообще не существует.

Элизабет мысленно поблагодарила весь мир за полученный шанс и следующий час поездки был проведён в приятном предвкушении.

***

Поезд двигался быстро. Казалось бы, до Севера за час не добраться, но Полярный экспресс, нырнув в созданный портал, прибыл в место назначения ровно в 23:40 по местному времени. Эльф снял с пояса жёлтый мешок и осыпал им уснувшую за несколько минут до приезда девочку.

– Просыпайся, мы приехали, – начал будить её Рик.

Элизабет с трудом разлепила глаза, размеренное движение экспресса укачало её. Она обратила внимание на большой ремень с небольшими мешочками, висевшими на поясе у эльфа.

Вагон должен был опустеть и тронуться после зелёного сигнала светофора, но проводник потерял одну парочку, которая не должна была вообще оказаться на этом экспрессе.

Нехотя проводник зашёл обратно в вагон и увидел смехотворную картину: Ричард Фитцмор тащил свою «первую» на выход, но та сопротивлялась, выкрикивая что-то про холод и обморожение.

– Я правда покрыл тебя пылью тепла! Ты не замерзнешь!

– Нет! Там сейчас минус шестьдесят градусов! Какая пыль может спасти от такого!?

– Там всего лишь минус сорок! Ты путаешь с Южным полюсом!

Проводник поймал себя на мысли, что может смотреть на эту перепалку вечность, но график работы и отчёты сами собой не исчезнут.

– Пожалуйста выходите и вставайте за всеми, мы направляемся на площадь, – проводника дети только-только заметили. Они замерли. Ричард вновь подарил эльфу испепеляющий взгляд. Этого парня можно было понять. Он думал, что на его ненаглядную «первую» будут косо смотреть¸ думал, что всем, действительно, есть дело до того, что он выпросил это место. Эльф был похож на маленького волчонка, защищающего свою родню от всего мира. Порода Фитцморов, сразу видно.

– Выходите, – повторил проводник, теряя терпение.

Ричард взял свою «первую» за руку и потянула за собой на выход. Девочка всё ещё пыталась сопротивляться, но грозный взгляд проводника похоже напугал её сильнее морозов.

Ричард и Элизабет взялись за руки и встали за такими же парами как они. Дети вертели головами по сторонам, их глаза блистали. Элизабет не была исключением, она тоже была поражена, её глаза никогда не видела столько огней и такое количество красивых «пряничных» домиков. Создавалось ощущение, как будто, их ставили по принципу разноцветного конструктора. Одни были вполне нормальных размеров, а другие же намного меньше, как будто созданы исключительно для детей.

Вокруг было так светло, что понять, день сейчас или ночь, можно было только взглянув на небо.

– Это дома гномов – пояснил Рик, читая по глазам вопросы Элизабет.

Точно. Гномы.

Они шли по длинной красивой улице. Повсюду горели гирлянды и сверкали игрушки, у каждого дома стояли снежные скульптуры, будто приветствуя гостей. Каждый камушек прочищенной от снега дороги, каждый фонарик, даже прохожие: всё создавало волшебную атмосферу и буквально кричало «Рождество». Мимо пробежали несколько эльфов и гномов, которые явно куда-то спешили.

– Куда мы идём? – не выдержала Элизабет.

– На площадь, – ответил Ричард, крепко держа руку девочки.

Через несколько минут перед ней открылась площадь Драйсдейла. Элизабет была поражена. Вокруг были дома, каждый из которых выполнен в своём уникальном стиле и обвит рождественскими украшениями.

Внимание упало на большую ель, стоящую по середине площади. Девочка могла поклясться, что это было самое большое дерево, которое она видела в своей жизни, к тому же, украшенное миллионами разноцветных игрушек и гирлянд.

Элизабет хотела подойти к ели ближе, но их детские колонны остановили в нескольких метрах от неё. За деревом девочка разглядела высокое кирпичное здание, стоящее прямо по центру. Где-то вдалеке можно было увидеть дымящиеся трубы. Около ели стоял огромный красный столб с часами на котором были изображены снежинки различных размеров.

– Нравится? – вывел девочку из транса Ричард.

Элизабет широко улыбнулась и кивнула. Она не переставала разглядывать всё вокруг. Около ели она заметила большие сани с настоящими оленями. Они громко стучали копытами, от чего колокольчики на упряжи громко звенели. Для девочки, брыкающиеся животные, которые выдыхали пары воздуха, показались жутковатыми. Сани были бархатные и, казалось, что в них можно поместить всех детей, собравшихся на площади. В грузовом отделе саней стоял знаменитый бездонный мешок. Он был большим. Элизабет даже слегка разочаровалась. Она всегда представляла этот мешок размером с крошечную планету, например. На площади скопились эльфы и гномы, которые дружно что-то пели и танцевали. Девочке было радостно и тревожно одновременно. Она будто ворвалась на чужой праздник, но раз её не выгнали – всё хорошо. Прибывших с экспресса детей поставили в первые ряды, достаточно близко к саням Санты.

– Видишь этих, около ели?

Элизабет обратила внимание на ряды эльфов и гномов, стоящих по другую сторону саней. Все они выглядели величаво, на некоторых из них были длинные шёлковые мантии.

– Это Старейшины города, – Ричард постарался незаметно от других эльфов указать пальцем на эльфов и гномов в мантиях серебристого цвета. – А это, – он указал на эльфов, которые были одеты по-разному, но их объединяли бокалы с алкоголем и общая беседа, – Главы отделов Мастерской и их директор Эларион, тот ссутулившийся. Ему уже давно пора на покой, старик уже 90 зим работает, поэтому продуктивность Мастерской с каждым годом всё хуже.

Ричард был явно возмущён. Элизабет осмотрела директора: русые короткие волосы, борода и серый костюм с золотыми застёжками. Девочка не стала бы называть этого мужчину стариком, но Рику всё же виднее.

– А ты бы хотел работать в Мастерской? – спросила она.

Мальчик удивлённо посмотрел на неё, а потом устремил взгляд на кирпичные стены Мастерской.

– Моё призвание быть эльфом Детства. Но, наверное, это было бы интересно.

Из толпы выбежало двое маленьких эльфов. Мальчик и девочка были так похожи, что сразу было понятно – они близнецы.

– Рииик!!! – крикнула эльфийка, обнимая Ричарда.

– Кай! Герда! Вы чуть не опоздали!

– Ну, что естественно, то не сверхъестественно, – Герда развела руки в стороны. – Тем более, что нас уже пускают на практику в Мастерскую.

– Ну, показывай, давай, где твоя «первая»? – с улыбкой произнёс Кай, посмотрев на несколько рядков детей. Вскоре его взгляд остановился на Элизабет, которая на половину спряталась за спиной Ричарда.

Ричард предательски отошёл в сторону, чтобы эльфы смогли рассмотреть девочку полностью.

– Не переживай, это мои друзья, Кай и Герда.

Элизабет улыбнулась, не переставая волноваться.

– Привет, – робко произнесла она.

Эльфийка Герда недовольно посмотрела на девочку.

– О, ты все-таки умеешь говорить.

Лицо Ричарда переменилось. Кай схватил сестру за руку.

– Герда, не начинай.

– А что? – фыркнула на брата эльфийка. – Рик без умолку болтал о ней, а тут даже смотреть не на что. Обычный человеческий ребёнок. Наверняка, она как все людские детишки – мочится в кровать и пускает сопли. О, вон, я же говорила, сейчас расплачется!

Элизабет слушала Герду и чувствовала как её щёки краснеют. Ей было обидно. Что она сделала? Она даже не знает эльфийку! Девочка присела на корточки и завела руки назад.

– Бетти, вставай, не слушай Герду, – начал успокаивать её Ричард.

Тут девочка быстро выпрямилась и как следует размахнувшись, бросила снежок в обидчицу. Кай в изумлении похлопал глазами. Снег оказался прямо на смеющемся лице Герды и даже попал ей в рот, отчего та закашлялась и завизжала.

Элизабет виновато посмотрела на Ричарда. Тот, вместо того, чтобы сделать девочке выговор, внезапно прыснул от смеха.

Сквозь хохот он попытался выговорить:

– Один ноль в пользу «обычных» детей, – передразнил он последние слова Герды.

Кай помог сестре вытереться. Лицо эльфийки было красным, то ли от злости, то ли от снега.

Ричард увидел, как ворота Мастерской открываются, и обратил внимание всех на это. Из здания вышел высокий широкоплечий мужчина богатырского телосложения. Легко было догадаться, что это был не кто иной, как Санта Клаус. Мужчина шёл и махал всем правой рукой. Эльфы и гномы склонились в почёте, а дети замерли: первый раз они видели того, кто всё это время был невидим для них. Образ, который показывали на картинках в книжках и постерах, сильно отличался от увиденного. Мужчина не имел большого круглого живота, а наоборот, выглядел в меру упитанным и накаченным. Его белые волосы были аккуратно подстрижены и уложены. Никакой длинной бороды, только щетина.

Элизабет испугалась не на шутку. Мужчина выглядел почти что… грозным? Ей казалось, что Санта может прочитать её мысли. Он остановился около саней, поприветствовал уважительным кивком тех, кто стоял около них и ласково посмотрел на детей.

– Эти детишки будут первыми, кто получит свои подарки! – Громко объявил он могучим голосом.

Ричард радостно взглянул на Элизабет. От волнения девочка думала, что у нее лопнет сердце.

– Это точно не сон, на такое у меня бы фантазии не хватило! – Сказал один мальчик и все рассмеялись.

Из мешка Санты быстро вылетели подарки, их ловили гномы и раздавали детям. Элизабет протянули коробку среднего размера, но она не спешила её открывать, как остальные, она смотрела на Санта Клауса. Тот, почувствовав на себе строгий взгляд, обернулся, но , сразу же улыбнулся и подмигнул девочке. Элизабет заулыбалась в ответ и посмотрела на Ричарда.

– Рик, а ты знаешь, Санта читал моё письмо? Или его читал ты?

Ричард тоже встретился взглядом с Сантой, и девочка на секунду почувствовала холод между ними, но в следующую секунду мужчина уже дружелюбно начал разговаривал с директором Мастерской. Показалось, наверное.

– Сотрудники Мастерской читают письма детей, – ответил Ричард, – но некоторые из них читает сам Санта со своими Приближёнными.

– А ты Приближённый?

– О, нет, – ответил эльф и почему-то нахмурился. – Но скоро стану им.

Элизабет улыбнулась. Она гордилась Ричардом. Эльф наблюдал за происходящим на площади, но вдруг резко наклонился к уху девочки.

– Знаешь что, сейчас будут пляски, толкучка, не хочешь сбежать ненадолго?

Эльф так хитро посмотрел на свою «первую», что та даже не подумала отказаться.

Ричард взял девочку за руку и быстро побежал, протискиваясь через толпу. От неожиданности Элизабет чуть не выронила подарок. Бежали они очень быстро, расталкивая местных жителей и игнорируя их гневные высказывания. Прорвавшись сквозь толпу, Ричард ускорился еще больше.

Элизабет не запоминала дорогу, в память врезались лишь сотни гирлянд, развешанных на домах. Завернув в переулок, девочка не сразу поняла, что они поднимаются по железной лестнице на крышу одного из домов.

С крыши открывался вид на ночной город, от которого у Элизабет на несколько секунд перехватило дыхание. Улицы переливались огнями, соединяясь в одну большую гирлянду. Вдали мелькали отблески Северного сияния, раскрашивая небо зелёными и фиолетовыми оттенками. Девочка подумала, что это тоже магический трюк Санты. Не верилось, что такое волшебное свечение могло быть создано обычной природой.

Эльф взмахнул рукой, и голубые искры от его руки с ветром снесли снег с крыши. Ричард снял с себя тонкую синюю курточку и, постелив под себя, сел, приглашая характерным жестом Элизабет. Девочка села и подогнула к себе колени. Её удивляло, что холод совсем не чувствовался. С площади раздался громкий бой часов. Ричард повернул голову на звук и вполголоса начал отсчитывать 12 ударов.

Когда часы замолкли, сани вместе с Сантой и подарками поднялись в воздух. Зазвенели колокольчики с упряжки, олени стремительно набирали высоту. Как только сани поднялись выше уровня ёлки, они стрелой устремились вперёд, оставляя на небе тропинку из золотых искр.

– С Рождеством эге-гей! – Кричал Клаус – Поторопитесь ребята!!!

Упряжка мгновенно пролетела через весь город и исчезла в ночи. Все затихли, но уже через минуту волна криков и радости с площади окатила Драйсдейл. Ричард тоже довольно подпрыгнул и радостно посмотрел на девочку.

– Счастливого Рождества, Бетти. – Ласково произнёс он.

– Счастливого Рождества, – ответила Элизабет и принялась открывать свой подарок.

Внутри коробки оказалась плюшевая игрушка в виде эльфа в зелёном костюме. Она обрадовалась и, чмокнув подарок в голову, прижала к груди.

– Нравится? – спросил Ричард.

– Угу, – кивнула Элизабет и завела пряди выпадших из косы волос за уши.

Тут эльф удивлённо уставился на неё.

– Ого, никогда не замечал, что твои уши слегка заострённые.

Девочка дотронулась до своего уха и отвела взгляд.

– Ужасно выглядит?

Ричард спохватился.

– Нет, что ты! Наоборот, – эльф потрогал свои острые длинные уши, – они похожи на наши…

Элизабет посмотрела на уши Ричарда и нахмурилась. Она никогда бы не сравнила свои крошечные ушки с эльфийскими.

Ричард поспешил успокоить:

– Ну, точнее как кончики наших ушей. Красиво.

Элизабет улыбнулась.

– Мама сказала, что это из-за того что я родилась на два месяца раньше. Такое часто бывает. – Девочка передразнила маму, – Скажи спасибо что не родилась со сросшимися пальцами на ногах.

Ричард хихикнул.

– Даже со сросшимися пальцами ты была бы такой же прекрасной девочкой.

Элизабет не знала, обидеться ей на такие слова или наоборот смутиться.

Она посмотрела на небо. Звёзды казались такими большими, словно до них можно дотронуться рукой. Совсем не такие как у них дома.

– Рик, а какое твоё самое заветное желание? – спросила вдруг Элизабет.

Ричард удивлённо посмотрел на неё. Этот вопрос явно застал его врасплох.

– Брат говорил, что лучше жить без мечт, чем испытывать постоянную разочарованность из-за несбывшихся желаний.

Элизабет знала, что у Рика было два брата. Младший и старший. Такие наставления наверняка принадлежали Натаниэлю. Кто еще может сказать такую чушь?

– И чем тогда жить, если нет желаний?

Эльф пожал плечами.

– Ставить цели и идти к ним. Желания – это несбыточные цели.

Элизабет начала рассматривать дома Драйсдейла, стараясь как можно детальнее их запомнить.

– Даже не знаю… – Вздохнул Ричард. – Наверное, моя мечта – чтобы ты всегда была рядом.

Девочка отчего-то напугалась.

– А куда я могу деться?

– Не могу сказать.

Что это значит? Ричард перестанет с ней дружить? Почему он думает что она не будет вместе с ним всегда?

Элизабет сжала руки в кулаки и уверенно посмотрела на эльфа.

– Я никуда от тебя не денусь, Ричард Фитцмор. Так и знай.

Ричард улыбнулся, но глаза его всё так же оставались печальными, что расстроило девочку.

– Обещаю… – Добавила Элизабет.

Мальчик поднял голову.

– Правда обещаешь?

– Угу, – она выдохнула облако тёплого воздуха.

Элизабет была уверена в своих словах и не понимала, почему друг ей не верит. Вдруг Рик расхохотался, чем еще больше ввёл девочку в недоумение.

– В таком случае я верю тебе, Элизабет Морган.

Ричард улыбался и казалось, что его голубо-синие глаза сверкают. Они настолько поглотили внимание Элизабет, что когда раздался гудок поезда, разнёсшийся эхом по всему городу, девочка вздрогнула.

– Пора домой, – произнёс эльф, поднимаясь.

Он подал руку Элизабет. Та оглянулась, чтобы последний раз посмотреть на утопающий в разноцветных огнях город. Девочка разочаровано вздохнула:

– Так быстро?

Рик тоже посмотрел на огни города, при этом его глаза почему-то перестали сверкать. Элизабет на секунду подумала, что эльфу почему-то не нравится это место. Она тут же отмахнула эти глупые мысли и, снова прижав к груди игрушечного эльфа, приготовилась спускаться с крыши.

Ричард молчал до самой посадки в поезд. Не смотря на обещание Элизабет, мальчик, похоже, все равно потерял всякое настроение.

– Где вы были? – спросил проводник у парочки, уперев руки в бока. Его короткие коричные кудри подпрыгнули следом за плечами. Элизабет показалось это забавным.

– Главное, что мы не опоздали на поезд. – Ответил Ричард, явно не желая продолжать разговор.

Проводник нервно цокнул, отметил что-то в своём планшете ручкой и отошёл от входа в вагон.

– Что ж, садитесь.

Когда Элизабет поднялась по лестнице, проводник остановил Ричарда, ткнув его ручкой в плечо.

– А вам, господин Фитцмор, поучиться бы манерам. И по своду законов не мешало бы пройтись. – Эльф посмотрел на Элизабет, и девочка почему-то испытала самый настоящий испуг от этого сурового взгляда. Проводник уже совсем не дружелюбным тоном добавил: – Я поговорю с вашим братом.

Элизабет ничего не поняла, но Ричард стал мрачнее тучи. Он ничего не ответил, только быстро поднялся в вагон и поторопил девочку сесть.

Поезд тронулся. Элизабет не знала сколько времени прошло, когда ей наконец хватило духу спросить.

– Это всё из-за того, что мы ушли с площади?

Ричард все это время сидел повесив голову. Вдруг он выпрямился, края его губ приподнялись, когда лицо повернулось к Элизабет.

– Всё хорошо. Просто иногда мне хочется стать человеком, как ты.

Элизабет это откровение застало врасплох.

– Как я? – она ткнула пальцем себе в грудь. – Да быть человеком вообще не интересно! Нужно делать домашнюю работу, учиться, а потом много-много работать, чтобы чего-то добиться! Это совсем невесело.

Ричард хохотнул.

– В Драйсдейле тоже есть учёба и работа. Я между прочим уже работаю, тебе ещё повезло.

Элизабет не согласилась:

– Может быть, но ты умеешь колдовать! И ты эльф! Вы все такие красивые, как из книжек!

Ричард скрестил руки на груди.

– Думаешь, я красивый?

Элизабет выпучила глаза и резко отвернулась к окошку. Она совсем не это имела в виду! Было стыдно. Спор сошёл на «нет».

Через какое-то время Рик всё же закончил свою мысль.

– Везде есть свои плюсы и минусы. Брат говорит, что если бы люди сейчас обладали магией, то планета стала бы необитаема. «Люди устроят ужасные войны и уничтожат сами себя».

Элизабет посмотрела на руки и покрутила ими в воздухе, как делал Ричард, создавая магию.

– В таком случае… – Она покрутила рукой возле лица друга. – Нужно дать магию только детям. Взрослым лучше быть просто взрослыми.

***

После приключения на поезде Элизабет не сомневалась больше ни в чем. Она даже подумать не могла, что Ричард будет с ней весь следующий год. Эльф показывался девочке почти каждый день, и Элизабет совсем забыла, как жила раньше, до этих встреч. Она засыпала, думая о друге, и просыпалась с мыслями о нём.

– Ах-ха-ха Рик, ну перестань! – Смеялась девочка, катаясь по полу от смеха.

В этот день эльф появился только спустя целых две недели.

– А вот будешь знать, как не слушаться! – угрожал ей Ричард, тыча пальцами в бока Элизабет.

– Рик, почему ты стал так редко приходить? Это из-за того, что я взрослею и становлюсь неинтересной?

– О Бет, это не так, ты всегда будешь мне интересна, просто.… Это не зависит от меня.

Элизабет хотела знать больше о мире друга. Но за время их общения уже поняла, что тот рассказывает ей только то, что можно рассказать. Она была близко и одновременно так далеко от магии, отчего казалось, что её постоянно все вокруг обманывают.

Когда девочке исполнилось 9 лет, эльф вовсе перестал появляться, лишь изредка писал письма. На вопросы друг не отвечал, говорил только, что очень скучает и любит. Элизабет не знала как реагировать. А мысли с каждым днём становились лишь мрачнее.

***

Ричард прекрасно знал, как только ей исполнится 10 лет – всё рухнет. Надежды и мечты превратятся в прах, а он навсегда останется воображаемым другом из детских снов. Однако, привязанность к детям на уроках не проходили. Никто не говорил Ричарду о том, насколько больно ему будет. Никто не говорил, что отпускать человека будет так тяжело.

Эльф привязался, и привязался настолько сильно, что был уверен: дня расставания он просто не переживёт.

Обсуждать эту проблему с другими эльфами Детства Ричард не хотел. Не дай Небеса еще засмеют, а то и хуже – это распространится и дойдёт до отца или брата.

Поэтому своим советчиком эльф выбрал непосредственного участника всей работы – Лена Ван Арта.

– Не хочешь расставаться с первой? – спросил Лен, сидя за деревянным столом и рассматривая свой ужин. Он воткнул вилку в кусок моркови и начал водить ею по тарелке. – Видят Небеса, я знал, что так оно и будет…

Ричард сидел напротив с опущенной головой, словно щенок, ожидающий когда его отругают за содеянное.

Ван Арт съел половину блюда, прежде чем продолжил говорить дальше.

– Но ты не один такой. Многие эльфы Детства привязываются к своим «первым». Хоть это и порицается, но нужно учитывать, что вы тоже живые существа, да ещё и дети. А детям сложно подавлять свои чувства.

Ричард набрался сил посмотреть на Лена. Лицо эльфа было спокойно, словно мраморная статуя.

– Просто прими этот факт. В будущем ты встретишь много детей, с которыми будешь налаживать и разрывать связи постоянно. Элизабет лишь первая. Потом будет легче. Относись к этому как к неизменному укладу жизни, как рождение и смерть, на которые ты никак не можешь повлиять.

Ричард посмотрел на свою левую ногу. Тёмно-зелёная надпись будто смеялась над ним.

«Никак не можешь повлиять».

Но, о Небеса, как же хотелось всё изменить!

Последний год дался эльфу тяжелее всего. Он не мог писать письма, не чувствуя при этом давящей горькой обиды. Его неаккуратный витиеватый почерк превратится в тонкий почерк мамы девочки – Дианы. Все письма Элизабет, которые он тщательно хранил, будут подкинуты в родительский ящик. А когда мать осыпят пылью ложных воспоминаний, и она признается во всём дочери, они станут неоспоримым доказательством.

22 декабря Ричард послал своё последнее письмо в тайне от Лена и остальных. «Прошу тебя, верь в меня, несмотря ни на что». Это был крик в никуда, но он должен был сделать хоть что-то.

***

Выдался очень снежный день. В городе выпала почти месячная норма осадков. Сотовая связь пропала, а свет в доме опасно мигал. Элизабет смотрела в окно и следила за тем, как большие белые хлопья мягко падают с неба. Дороги замело, деревья прогнулись под тяжестью снега. Мариса уже несколько раз звала подругу гулять и лепить забавных снеговиков. До Рождества оставалась неделя, но на девочку напала какая-то невыразимая тоска. Она не понимала что с ней происходит, но с наступлением зимы, любую мелочь, касающуюся праздника, она начала поддавать сомнению. Всё стало казаться каким-то ненастоящим и выдуманным. Даже этот белый снег, покрывший почти всё пространство, больше был похож на иллюзию.

Ричард получил официальное звание эльфа Детства. Но становление полноправным членом общества его совсем не радовало. Весь день он просидел в Долине Зеркал. Он не смыкал глаз и словно одержимый сидел на зеркальном полу со включенной комнатой Элизабет. Спускаться к ней было уже нельзя. Диану уже осыпали звёздной пылью. Письма уже подложили ей в тумбочку. Элизабет Морган уже «стала большой» и узнала о том, что Санты и его города не существует. Ричард смотрел, как бледная девочка начинает громко плакать, а в её маленькой голове потихоньку начинает складываться картинка, как все эти годы мама её попросту «разыгрывала». Даже получив подарок на день рождения, девочка упала лицом в подушку и продолжила плакать. Ричард поджал губы, прижал ноги к себе и тихонько всхлипывал, смотря на Элизабет. Больно осознавать, что всё это время она играла и дружила с собственным воображением.

Около ног Ричарда валялось скомканное письмо из управления. «Элизабет Морган подпитала энергию Драйсдейла своей верой и эмоциями лучше многих детей за последнее десятилетие. Отличная работа, Фитцмор. Продолжай в том же духе».

В том же духе что? Разбивать сердца?

Ричард будто в раз забыл все уроки в пансионе. Все девизы эльфов Детства и их «великое предназначение» растворились в горьких слезах Элизабет Морган. Маленькой прекрасной девочки с горящими глазами. Девочки, с которой он так не хотел расставаться.

Слёзы расставания и обиды обжигали щёки, а комок, подступивший к горлу, не давал закричать.

Ричарда поглотила усталость и он не заметил, как уснул на полу, с видом на комнату девочки. Его разбудил грохот двери, когда в дом вошло два гнома в рабочей серой форме. Заменители Зеркал.

Увидев эльфа, гномы рассеянно переглянулись.

– Многоуважаемый господин? – спросил один из них с тёмной щетиной. – Разве вы не должны быть на учёбе или дома?

Ричард приподнялся, но вставать во весь рост не стал.

– Вы пришли добавлять зеркала?

Гномы кивнули.

– И удалять проход к вашей «первой». Так что просим вас освободить помещение. Процедура эта достаточно пыльная.

Эльф уставился в пол. Элизабет в комнате не было. Ричард предположил, что она всё-таки ушла гулять с Марисой. Он едва сдерживал подступавшие слёзы.

– Я не хочу её забывать.

Гномы неловко переглянулись. Пусть он и был первородной крови и проявлять уважение к нему они были обязаны, но сцена выглядела довольно странно.

– Господин, кхм, нам очень жаль, но мы всё-таки должны выполнить свою работу. Обратитесь к своему менеджеру.

– Что думаете насчёт звёздной пыли? – выпалил второй гном, чуть пониже того, с щетиной.

Глаза Ричарда злобно всполохнули.

– Предлагаете мне стереть воспоминания о ней?! У вас совсем сердца нет?!

Эльф сам не ожидал, что так закричит. Такая злость овладела им в первый раз. Чувства взяли верх над разумом, и он не знал, как успокоить этот океан. Ричард бы не сносил головы, увидь его Натаниэль. Однако мимолётный страх и злоба перед законом улетучились через секунду, когда под собой в зеркале эльф увидел Элизабет, зашедшую в комнату.

– Она же не умерла, а просто выросла, – попытался успокоить его гном, смотря на девочку, которая села что-то писать за стол.

Ричард не мог оторвать взгляд от подруги.

– Не могу представить, как жить дальше, – выдохнул он.

– Ну, проблемы не наши, я попрошу вас, – темноволосый гном открыл дверь дома, – эй, ребята, заходите!

Ещё три гнома ввалились внутрь. У них в руках были большие чемоданы.

Ричард подбежал к кнопке, установленной в углу комнаты, и заслонил её спиной. Она включала зеркало в комнату Элизабет и была последней надеждой эльфа.

– Пожалуйста, – взмолился он, – прошу, добавляйте остальных детей сюда, но оставьте кнопку к Элизабет.

Гномы встрепенулись и загалдели, как стая злобных быков. Уже без капли уважения они начали перекликаться:

– Небеса! Вы поглядите что делается!

– Ему срочно нужно осыпаться звёздной пылью!

– Да, забвение самое лучшее лекарство!

– Не пристало эльфу думать так много о человеке!

Ричард вытянул руки в сдающейся позе.

– Нет, нет, пожалуйста, всё будет хорошо, только оставьте Элизабет. Никто об этом не узнает, а я буду послушным гражданином города. Я… вам заплачу.

Гномы насторожились. То, что эти существа падки на выгоду, до абсурдного забавляло Ричарда в прошлом. Но теперь это могло сыграть ему на руку.

Ричард снял с ремня коричневый мешочек с пылью.

– Зеркало к Элизабет Марии Морган останется здесь. – Чётко произнёс он, протягивая мешочек перед собой. – Если поклянётесь хранить ситуацию в тайне – эта пыль ваша.

Гномы посмотрели друг на друга. Из толпы вышел самый крупный со светлыми густыми бровями.

– Ты блефуешь, Фитцмор. – Грубо произнёс он. – Даже десятизимний эльф должен знать, что простой пылью никого не подкупить. Все понимают, что мысли о нарушении закона может скрыть только одна вещь.

Ричард улыбнулся одним краем губ, притягивая мешок обратно к себе.

– Если не согласны…. То придётся сдать её в хранилище.

Другой гном, чуть меньше бровастого спохватился.

– Нет-нет, господин, мы согласны.

Ричард улыбнулся и протянул гномам мешочек. Те собрались в круг и аккуратно развязали его.

– Это же… – гном, у которого в руках была пыль потерял дар речи и его ладони затряслись, едва не уронив мешок.

– Золотая пыль!!! – воскликнул другой, схватив гнома с пылью за руки.

Один из гномов вышел из толпы и с подозрением осмотрел эльфа.

– Где ты её взял? Украл?

Другой гном одёрнул его.

– Это невозможно. Ответ напрашивается сам собой. Этот юноша – изготовитель золотой пыли.

– Но тогда почему он не числится в изготовителях? Не уж-то скрывал? Это же преступление против законов Севера!

Ричард встрепенулся и поднялся. Он подошёл почти вплотную к куче гномов и посмотрел на них в упор.

– Об этом я тоже не советую распространяться. Если проболтаетесь – я доложу Санте о зеркалах, а он точно не оставит просто так гномов, нарушивших закон.

– Но ты же сам нас и подкупил своей пылью! Здесь всё против тебя, скажешь Клаусу, и тебя казнят.

Ричард усмехнулся. Он покрутил рукой в воздухе. Вокруг его ладони начали бегать голубо-синие искорки.

– Должен напомнить, что я являюсь кандидатом в Приближённые. Кому поверят больше, как думаете? Мне – Фитцмору, эльфу Детства, близкому Санты или вам, простым рабочим?

Гномы замолчали. Ответ был очевиден.

Ричард смотрел на Элизабет. Он знал, что идёт на риск. Знал, что не имеет права даже смотреть на неё. Но внутри что-то отчаянно сопротивлялось всему, что эльф знал и учил. Она будет рядом. Хоть и не видя меня. В конце концов, Ричард Фитцмор никогда не был патриотом.

Конец 1 главы

Глава 2

Элизабет выросла быстро, даже очень. Ричард и не заметил как быстро пролетели еще 10 зим.

И вот он сидит на зеркальном полу и вновь смотрит на причину, по которой у них с Гердой не складываются отношения, причину, по которой эльфа могут запросто казнить, причину, по которой он теперь так невзлюбил Рождество.

Элизабет Морган стала взрослой. Несмотря на то, что Ричард мало что видел в пределах комнаты девушки, даже мимолётный её стан давал ему стимул работать дальше. Эльф знал далеко не все, что происходило в бушующей молодой жизни его первой. Элизабет закончила музыкальную школу и планировала дальше развиваться в этом направлении. Как говорила она в детстве – звездой она не будет. И не стала. Девушка работала на себя и хотела стать не столь знаменитой, сколь профессионалом в своём деле. Она решила быть преподавателем музыки. Так, Ричард тоже научился играть на фортепиано.

После 16-ти Элизабет стала активно увлекаться противоположным полом. Ричард не знал как реагировать, когда в некогда бывшую детской комнату, вваливалась девушка в пылких объятиях очередного ухажёра. Совесть сама переключала кнопку зеркала и меняла на окно с каким-нибудь малышом, который несколько раз перечитывал письмо от «эльфа Рика». В такие моменты Ричард был готов убрать кнопку с порталом и навсегда отпустить её, как и положено. Потому что понимал, что это всё не имеет никакого смысла.

Единственной радостью было Рождество, когда эльф позволял себе проникнуть в комнату к девушке и посидеть около неё часик-другой. По какой-то причине Элизабет Морган каждую Рождественскую ночь находилась дома, лежала на кровати весь вечер, задумчиво смотрела сериалы. Будто чувствовала, что он находится рядом с ней.

На этот раз Ричард не успел спокойно дойти до Поляны Зеркал. По пути его окликнул рыжеволосый эльф, выходящий из лавки пыли.

– О, Рич, с кануном Рождества тебя!

Ричард натянул улыбку и поприветствовал друга, пробираясь через шумную толпу.

Кай без церемоний закинул руку на плечо эльфа и пошел рядом с ним. Было не трудно догадаться, куда направлялся Андерсон. В это время он всегда помогал Герде в Мастерской, которая работала в отделе Писем. Сам же Кай был одним из наёмных рабочих Натаниэля.

Дорога, по которой шел Кай и остальная толпа народа, вела к Мастерской. Поэтому Ричарду важно было не пропустить нужный поворот к Поляне Зеркал, иначе его унесло бы прямиком к красным воротам.

На самом деле, Ричард уже давно перестал считать Кая и Герду своими близкими друзьями. В детстве они были не разлей вода, да, но за столько зим излишняя ненависть Герды к миру Терры и ужасная назойливость Кая просто оттолкнули от себя Ричарда. И он не планировал что-либо возвращать. Близнецы всё ещё считали, что Ричард Фитцмор их лучший друг, но они уже давно стали не более чем приятели и он никогда бы не открыл этим двоим своё сердце.

– Герда мне все уши прожужжала о приготовленном подарке тебе на праздник. – Эльф сделал паузу, будто обдумывал свои слова. – Слушай, я ведь не против, если вы сойдётесь. Тогда она может перестанет говорить о тебе так часто…

– Что? – Удивился Ричард, не веря своим ушам. – А кто недавно ворчал, что она при тебе обнималась с Финианом Донсом?

Кай смущённо отвёл глаза.

– Ну, что было, то было. Мне он противен. А тебя ,мой дорогой друг ,я одобряю.

Ричард посмотрел в серо-зелёные глаза Кая с явной враждебностью к этой теме. Тут и обсуждать было нечего.

– Ну, Рич, – оторопел тот, – ты же сам видишь, как она на тебя смотрит. Вы же можете просто попробовать, не связывать узы.

– Я думаю это не лучшая идея, Кай.

Ричард скинул с себя руку эльфа и прибавил ход. Он не желал объяснять эльфу эти вещи в сотый раз.

Тот поспешил за ним, продолжая разговор.

– Сколько зим прошло с тех пор?

– С каких пор? – Ричард резко остановился. Его и без того не самый хороший день был испорчен.

– Не придуривайся, сколько зим прошло с вашего расставания?

– Восемь. – Ответил грубо Ричард и сжал ладони в кулаки.

Он почувствовал покалывание, растекающееся от плеч до кончиков пальцев. Эльф понял, что его глаза снова начинают блестеть.

– Восемь! – Крикнул Кай так громко, что идущая впереди пара эльфиек обернулась. Эльф продолжил чуть тише, вновь касаясь руки Фитцмора. – Рич, этот человек погубит тебя. Я слышал, что ты всё ещё как-то получаешь информацию о ней. Что же с тобой станет, когда она выйдет замуж, у неё появятся дети, а потом она ум…

Ричард перебил Кая.

– Прекрати! Прекрати говорить об этом! – Прокричал он, едва узнавая свой голос.

Эльфы и гномы начали останавливаться и заинтересованно оборачиваться на шум. Рождественские дела можно отложить на пару минут, если сейчас на их глазах произойдёт драка. Такие сцены в Драйсдейле ценились, они добавляли краски в рабочую жизнь и развлекали народ. Тем более, вдруг дерутся не абы кто, а представители знатных фамилий? Потому, газета «Сплетни Севера», собирающая все правды и неправды города была обожаема и любима у горожан наравне с "Alius hodie et cras". Ричард кивнул Каю в сторону переулка. Тот мгновенно всё понял, развернулся, и следя, чтобы Фитцмор пошёл за ним, начал пробираться сквозь толпу.

Когда они отошли в менее оживлённый переулок, Кай тут же снова кинулся пытаться «облагоразумить» друга.

– Смотри правде в глаза, тебе, действительно, пора забыть о ней. Давай вместе сходим к лекарю и осыпем тебя звёздной пылью?

Сердце Ричарда пропустило несколько ударов. Он едва сдержался, чтобы не применить на Кае магию.

– Это не твоё дело. Счастливого Рождества, – отрезал эльф и, толкнув Кая плечом, возможно слегка сильнее нужного, пошел в сторону Поляны.

Кай был прав. Пыль забвения была самым действенным способом. Но мало того, что многие лекари не советовали её к использованию из-за необратимых побочных эффектов, Ричард боялся ещё и того, что эта процедура отразится на его репутации, которую он так тщательно шлифовал последние несколько зим. А такие операции, как стирание воспоминаний о «первом», очень редки и придаются всенародной огласке, потому что всё ещё являются экспериментальным процессом. И Ричард не знал, чем это может обернуться для его нынешней жизни.

После истечения срока «родовых талонов», они с Мигелем оказались на дне. Тогда брату было 8 зим, он много учился. А талонов от работы эльфом Детства хватало только чтобы прокормить одного. Приходилось растягивать порции овощей на недели, а мясо превратилось в праздничное блюдо. Зато с одеждой всё было неплохо. Натаниэль еще при переселении братьев оставил им несколько сундуков с костюмами всех видов и размеров. Однако, старший Фитцмор не предусмотрел, как и Ричард в своё время, что младшему брату в будущем понадобится халат и множество других вещей для учёбы на лекаря. Да, Мигель Фитцмор захотел стать лекарем. И не абы каким, а профессионалом своего дела. Тогда Ричард не понимал, откуда у эльфа взялось это желание, но с годами всё прояснилось. Мигель, будучи совсем маленьким и впечатлительным застал несколько приступов хуанго у старшего брата. Иногда, по наставлению лекарей, он сам заваривал ему травы и делал примочки. А ещё, Ричард постоянно что-то себе ломал или получал ушибы, отчего часто ходил в бинтах. Лекари также научили Мигеля делать перевязки, дабы лишний раз не бегать к ним в дом. Возможно, желание помогать любимому брату и вдохновили его на такое занятие. Растущему Мигелю Ричард обещал дать всё самое лучшее и поддержать его во всех начинаниях, что с другой стороны требовало больших затрат и усилий.

Статус Приближённого Санты давал Ричарду множество привилегий. Одна из них – будущее Мигеля. Брат получил возможность обучаться у Старших лекарей, у него были новые книги, талоны на посещение Дома Порталов, всегда свежая разнообразная еда и форма, сшитая на заказ по его личным предпочтениям. У них даже хватило материала сделать небольшой ремонт в комнате младшего Фитцмора. Ричард тогда потратил практически все силы на расширение пространства, трюку, которому его обучили за пару зим обучения в Академии Альдриана Старглова.

Сам же Ричард получил независимость, как и все Приближённые. Ещё одним из условий сделки, на которое пришлось пойти Санте – место жительства Фитцмора. Эльф наотрез отказался переезжать в резиденцию. На самом деле, он думал, что Клаус изгонит его из города за такую наглость, ну, или как минимум, повесит на большую ель вместо игрушки. Но, к несказанной радости, старик согласился.

С тех пор Ричард был известен как любимчик Санты. Они посещали вместе с ним Мастерскую, часто бывали в резиденции, когда эльф был посвящён в глубокие дела управления, ездили отдыхать на Базу Эстеса и даже встречались с некоторыми представителями Алиуса. Эльф не знал, почему Клаус возымел к нему такой интерес, но каждый раз при встрече с сыном Небес, Ричард задавался лишь одним вопросом: Как, при всей своей человечности, Санта мог придумать такие жестокие законы, как было допущено, что на Севере жители Терры считаются низшими существами, наравне с животными, а то и хуже.

Иногда и Санта выражался о людях не в лучшем ключе, однако эти высказывания были небеспочвенны и, зачастую, справедливы. Многие люди, действительно, глупы, но ведь не все.

Элизабет Морган не была глупой. Да, она совершала глупые поступки, но ведь и на счету Ричарда их было с лихвой. Это ничего не значило.

Но удел Приближённого – молчать. Говорить только когда попросят. Не задавать лишних вопросов. И Ричард молчал. Сжимал зубы, кусал щеку изнутри до боли, но молчал. Потому что знал, что он уже не ребёнок, и ни брат, ни Лен Ван Арт его не защитят от гнева сына Небес.

***

Пролетел ещё один год, и Элизабет стала замечать, чем больше ей лет, тем быстрее идет время. Она уже заканчивала колледж и думала только о том, чтобы поскорее избавиться от обязанности его посещать. Каждый год в Рождество и одновременно в свой день рождения она привыкла проводить наедине со своими мыслями или на крайний случай с мамой. Однако, сегодня девушка решилась на вечеринку и позвала домой друзей. Конечно, без влияния Марисы, этого нескончаемого потока позитива, не обошлось. И, конечно, придёт он. Майк – темноволосый крупный парень, от которого Элизабет сходила с ума уже третий месяц. Он пытался приударить за ней ещё когда девушке было 16, Майк тогда только переехал на их улицу в соседний дом. Но Элизабет тогда было попросту не до него. Прежде чем попробовать с Майком, ей пришлось пройти через кучу мудаков, истоптавших её сердце не один раз. И этот день был особенным. Возможно, парень признается ей в более глубоких чувствах и предложит наконец переехать к нему. Элизабет действительно мечтала об этом. О своём жилье. Чтобы быть любимой и независимой. Научиться держать быт и отношения. Ничего дольше нескольких месяцев у неё никогда не было. От этого её самооценка постоянно скакала от «когда-то придёт тот самый, просто это не он» до «на самом деле я никому не нужна». Розовые мечты уже нарисовали, как Майк купит ей фортепиано, и каждое утро их дом будут наполнять прекрасные мелодии её трепещущего сердца, отражавшихся в музыке. Она будет давать частные уроки и брать с богатеньких родителей, скинувших своих избалованных детей на пару часов для расслабления, неприличные суммы.

Элизабет сидела в своей комнате на стуле перед компьютером и глупо улыбалась. Мысли привели к тому, что она схватила телефон и набрала номер.

– Алло? Да, спасибо, и тебя с Рождеством, да, конечно передам. – Нога девушки опиралась в стол, а другой рукой она красила ногти на ноге красным лаком. Её волосы были собраны в небрежный пучок, закреплённый крабом где-то сбоку, а одета она была в пурпурные шорты и нежно-розовую майку, которая стала такой из-за стирки с малиновым платьем. Мариса называла Элизабет в таком виде «сексуальной бомжихой». Закончив говорить по телефону, она докрасила последний ноготь и убрала ногу. Глаза задумчиво уставились в окно. Снега нынче выпало не так много, а машины сильно разъездили дорогу, и вместо снежного покрывала из окна виднелись две грязевые полосы. Картина, мягко сказать, не впечатляющая.

Элизабет снова открыла мессенджер. Она написала уже 12 сообщений Майку, а тот не ответил ни на одно. Парень не любил звонков. Но время вечеринки поджимало, и если он случайно проспал, разбудить его можно было только так.

Несколько вязких противных гудков и вот трубку снимают.

– Алло? – из динамика донёсся мужской голос.

– Привет, Майк, ты помнишь во сколько начало? Ты ещё хотел принести ананас для нарезки.

– Да, зай, помню. – Простонал Майк, кажется, зевая. – Слушай тут такое дело…

Элизабет замерла. Она не первый раз слышала эти слова и каждый раз они не несли ничего хорошего. Может, она рано паникует?

– Прости. Чёрт, я наверное урод. Ты ведь мне всю душу открыла.

Руки сжали телефон так сильно, что ладони вспотели от соприкосновения с силиконовым чехлом.

– Ты меня бросаешь да? – усмехнулась Элизабет.

Майк громко вздохнул.

– Ты классная девчонка, да ты просто огонь , зай, и я не забуду того, что ты для меня сделала. Но понимаешь… Я вижу в тебе только друга. А ты… достойна большего.

Элизабет закрыла глаза. Её веки задрожали. Опять. Это повторяется снова.

– Просто скажи что со мной не так? Почему все хотят просто затащить меня в постель?! Чёрт возьми, Майк, я готова была отдать тебе всё!

– Это неправильно, зай. Ты ведь сама понимаешь. Просто я не готов… Я думал, что ты такая же, хочешь ещё погулять, но ты как будто готова зацепиться за любого, кто проявит тебе внимание…

– Ты смеёшься? Экспертом в любовных делах себя возомнил, не я предлагала 16-летней девочке погостить в своём доме и покормить чёртовых хомячков!

На смену слезам пришла мгновенная ярость и обида. Это повторяется опять.

Мужчина вдохнул в телефон, а покрасневшее ухо Элизабет вспотело так, будто он дышал прямо в неё.

– Да, это всё я начал. Ну, значит и мне заканчивать.

Элизабет почувствовало, как неприятно засосало под ложечкой. Она сглотнула и вдруг поняла, что совершенно ничего не чувствует. Её сердце снова разбили. Коричневые полосы за окном из снега и грязи будто отпечатались и образовались где-то на оболочке души, плотно растягиваясь на километры.

– Но я не хочу ждать этого принца, которого не существует. Я хочу быть любимой… Хоть кем-то.

– Прости, я урод. – Очередной вздох и снова чувство, будто он влетел прямо внутрь мозга. – Хотя, судя по твоему типажу, ты найдёшь себе темноволосого красавчика, но с ужасно скверным характером. Наверняка, он будет до смерти богат и захочет сделать с тобой 12 детей.

– Ты меня к арабскому шейху сватаешь? Или к какому-то богатому турку?

Элизабет вытерла слёзы, внутри всё ещё болело, но злость на Майка отошла. Он сказал как чувствовал. Не соврал и не тянул. Сорвал пластырь болезненно, но быстро.

– Возможно, мне пора сделать перерыв в… поисках счастья.

– Счастье не в этом. Ты сама говорила.

Да, говорила. Но почему-то отчаянно гналась за кем-то…

– Прощай, Майк. – Она нервно хихикнула. – О боги, мы как будто в каком-то дешёвом сериале!

Наверное, Майк тоже хотел пошутить, но Элизабет отвлеклась на звонок в дверь. На пороге стояла Мариса и, переминаясь с ноги на ногу, намериваясь быстрее проскочить в тёплый дом. Возможно, она не любила зиму, отчасти от того, что не умела одеваться по погоде. В руках девушка держала белые пакеты с продуктами.

– Так быстро съездила? – Удивилась Элизабет, вытирая мокрые глаза.

– Да я рано встала, накрасилась быстро, да и поехала сразу. Ты что, лук резала?

Подруге стоило взглянуть на покрасневшее лицо девушки ещё буквально секунду, чтобы спохватиться и кинуть пакеты на пол.

– Что случилось? Где Майк?

Она приобняла Элизабет за плечи. Её привычка с детства. В таком положении они могли сидеть часами.

– Майк… мы расстались.

Мариса широко открыла глаза с нарощенными ресницами и уставилась на Элизабет так, будто та неудачно пошутила. Спустя время она крикнула так громко, что девушка вздрогнула.

– Всегда знала, что он свинья! Бросить девушку на кануне дня рождения! Как это по-мужски! Девятнадцать лет, да у тебя вся жизнь впереди. Веселись, радуйся, живи для себя! А Майк ещё пожалеет, что так поступил.

– Не могу я… Сердце не на месте, не понимаю ничего… – Девушка села на диван и посмотрела на ёлку.

Мариса обеспокоенно посмотрела на свои брошенные пакеты и вдруг просияла.

– У меня есть лекарство.

Она достала из пакета бутылку красного вина. Элизабет закатила глаза, но это даже развеселило.

Девушка не заметила, как первые два бокала растворились где-то в желудке. Подруга хлопотала на кухне: занялась нарезкой фруктов на стол. Элизабет же просто сидела рядом и смотрела на то, как длинные пальцы с короткими зелёными ногтями ловко чистят киви.

– Мир такой большой, найдёшь ты ещё своего единственного. Меньше думай о мнении других людей.

С этим не поспоришь. Мариса всегда знала, что сказать. У неё всё случилось как в детской сказке: первый же парень, с которым начала отношения ,стал её единственным. Они вместе уже два года, и Элизабет готова была поспорить, что дальше их ждёт исключительно прекрасное будущее. Мариса отучилась на медсестру и стала работать в массажном салоне. Из-за этого видеться они стали ещё реже обычного. Зато , ежедневно созванивались и могли болтать часами. Мариса была хорошей подругой, но, по сравнению с ней , Элизабет чувствовала себя человеком, совершенно ничего не добившемся в жизни. А может, так оно и было.

Мариса перестала нарезать фрукты и с укором посмотрела на подругу.

– Только не начинай думать, что с тобой что-то не так.

На кухне было окно, выходящее во двор. Там снег лежал почти не тронутым. Качели и лавочки были едва видны из-под сугробов. Несмотря на чудесный вид, Элизабет всё равно чувствовала себя частью той грязной изъезженной дороги.

– Слушай, мне нужно…

Мариса перебила её.

– Я знаю, иди. Я всё доделаю.

– Спасибо.

Элизабет мысленно поблагодарила вселенную, за то, что та подарила ей такую подругу. Мариса знала её как облупленную и никогда не спрашивала лишнего. Она знала, чтобы вернуться в строй, девушке нужно посидеть в одиночестве, поговорить со стенкой и построить дальнейший план действий.

В комнате всё ещё стоял запах лака, перемешавшийся со сладким запахом цветочных духов. Элизабет открыла окно и села на кровать. От вина её слегка бросило в жар. Она посмотрела на гирлянду из пластиковых прозрачных снежинок, висевших около компьютера. На полке рядом стояла купленная недавно фигурка эльфа. Несмотря на все горести, Канун Рождества наступал, и с этим ничего нельзя было сделать.

Элизабет с теплотой вспомнила о том, как верила в сказочных гномов, как писала письма и искренне верила, что где-то на Северном полюсе есть мальчик, который очень сильно её любит. Эта детская наивность прожила с ней годы и вытравить её из себя была очень трудно. Потому ей и не везло. Она постоянно верила не тем людям и чувствовала себя девушкой, упустившей всё на свете. Элизабет соскочила с кровати и села на корточки перед старой тумбочкой с полками под столом. Среди кипы бумажек она откопала файл, в который аккуратно были сложены все письма, написанные когда-то её мамой. Она развернула первое попавшееся и окунулась в вычерченные строки.

"Дорогая Бетти!

Твое письмо получили. Ты, наверное, считаешь, что я тебя забыл, но это не так. Просто писать теперь приходится не только тебе, но и другим детям. Представляешь, учу их новым словам и рассказываю про Северный полюс. С тобой мы тоже учились составлять предложения, хотя ты, наверное, этого не помнишь. Те драчуны с соседского дома не сильно тебя достают? Теперь я тебя только издалека вижу. Как я скучаю! Как хочется вернуться в прошлое, когда ты была маленькой, когда у вас еще жил котик. Ой, как мы с ним по коридору бегали на перегонки ночью. Правда, мама твоя часто на него ругалась, что он бегает по ночам. Мы с ним тоже были друзьями. Иногда я завидую Марисе, что она может быть рядом с тобой, но хотя бы пока я могу писать тебе письма. К сожалению, часто это делать не получается. Бетти, пожалуйста, оставайся доброй и береги свою маму. Ну, вот, мое время заканчивается, до Рождества!

Навсегда твой, Рик.

P.s. я по тебе скучаю!!!"

Элизабет хихикнула. Мама хорошо сыграла роль её воображаемого друга. Она убрала прочитанное письмо в сторону и взялась за следующее, позабыв на мгновение все переживания и печали.

***

Ричард закончил общение с последним ребёнком. Их имена путались в голове, писал он несвязно, а иногда попросту не знал, о чем с ними можно говорить. В последние зимы он конечно поостыл: мог забыть о подруге детства, уйти с головой в работу. Благо поверх основных обязанностей, данных по рождению, с момента становления Приближённым появилось ещё множество задач, которые нужно было регулярно выполнять. А ещё, тренировки и частные сеансы по контролю магии. Если бы не Кай, пытающийся его сосватать на своей сестре, и не речи Габриэля Фитцмора о наследии, он может и смог бы спокойно прожить так жизнь, отдав всего себя Драйсдейлу.

Эльф потянулся, чтобы размять спину. После долгого зевка, он посмотрел на колонку детей. 20 невзрачных для него имён и 21-ое, последнее имя, от которого начинало болеть где-то в груди. Она, наверняка ,запланировала это Рождество так же, как и всегда. Может, в том, что этот вечер она сидела в комнате дома и не было ничего такого, но Ричард хотел верить, что что-то внутри неё точно также не даёт покоя сердцу. Да, они были детьми. Но разве дети это не источники самых чистых и настоящих эмоций? Именно поэтому они и излучают магию, которую можно перерабатывать. Однажды Ричард спросил про забор магии у взрослых, но его выгнали с урока.

Раз девушка была осыпана пылью забвения и перестала его видеть, Ричард позволял себе вольность пропустить торжество на площади и посидеть в хрупкой тишине в компании Элизабет Морган.

Этот год ничем не отличался от предыдущих, но как же эльф обрадовался, увидев её. На этот раз девушка выглядела иначе. На ней не было её красного свитера и не было блёсток на щеках. Но ещё страннее было её занятие. Она сидела и разбирала груду каких-то бумаг. Приблизившись ближе, Ричард не поверил своим глазам. Это были его письма. Каждое чёртово письмецо.

Она сохранила их. Сохранила, несмотря на то, что не верила.

Эльф бесшумно приземлился на пол рядом с Элизабет и, наклонив голову набок, с хитрой улыбкой уставился на неё.

Девушка вздохнула и, закончив чтение осмотрела комнату.

– И откуда только повелась эта традиция, дурить так детей? – произнесла она, сунув ноготь от мизинца в рот. Привычка грызть мизинец пошла у неё ещё с детства, от нервов из-за музыкальной школы.

– Эльфы слишком хороши, чтобы быть реальными.

– Эй, эй! Я вообще-то здесь, перед тобой, кто виноват, что есть такой закон. Я уверен, что, если бы взрослые тоже могли верить, сил и магии мы бы получали больше! – возмутился эльф, прекрасно понимая, что Элизабет его никогда не услышит.

– Вот бы жить в каком-нибудь сказочном лесу.… Тогда бы и в колледж не надо было бы ходить.… И работать…

– Ну, ну, – ещё больше разозлился Ричард, сам не зная на что. – Мы работаем с самого рождения!

– Мариса телевизор включила что ли? – Девушка посмотрела на плотно закрытую дверь. Даже если бы телевизор был включён, звук был бы едва слышен.

Ричард продолжил громко ворчать.

– Если я живу в сказке, то это самая чудовищная сказка на свете…

– Опять… – Элизабет огляделась и ковырнула ногтем ухо.

– Почему бы Санте не придумать эликсир против чувств? От Лекарей было бы больше толка, если бы они смогли вылечить разбитое сердце!

– Здесь кто-то есть? Мариса?

Девушка начала озираться по сторонам, напуганная до ужаса.

– А? – спохватился Ричард. – Что такое? – Эльф посмотрел на Элизабет. Она смотрела на него с вытаращенными глазами.

Он повернул голову, уверенный, что за его спиной стоит кто-то из знакомых девушки. Но никого не оказалось. Дверь закрыта, из неё была слышна едва различимая мелодия. Ричард улыбнулся, ему стало смешно, что он настолько спятил, что поверил в невозможное. Но когда он вновь посмотрел на Элизабет, вдруг понял, что перестал быть полупрозрачным.

Невозможно.

– Что?! – спросил он у самого себя. Он снова посмотрел на девушку. Та продолжала смотреть с шокированным лицом прямо на эльфа. Ричард, чувствуя себя полным идиотом, еще несколько раз покрутился, пытаясь понять, куда уставилась девушка. В попытке отойти назад, он задел локтем пластиковую свечку, прикрепленную к стене. Та глухо упала на ковёр. Ричарда будто водой окатили.

Она меня видит. О Небеса, она меня видит!

Но никакой радости эльф не испытал. Он был в ужасе. Такой паники он не испытывал никогда. Девушка побледнела и стала похожа на упавшую свечу. Ричард знал, что нужно что-то сказать, но шок настолько заполнил тело, что оно оцепенело. Собравшись духом он наконец произнёс:

– Т-ты, ты видишь меня? – его голос дрожал, как и пальцы, которыми он пытался ткнуть себе в грудь. Девушка медленно кивнула головой, а её глаза, казалось, были готовы выкатиться из глазниц в любую секунду.

Вывод, о том, что Элизабет его видит, был сделан еще минуту назад, но после убедительного кивка со стороны девушки, сердце Ричарда улетело в пятки и стало биться там словно загнанный в ловушку зверь. Какая-то часть здравомыслия посеяла мысль о том, что это всё из-за открытого зеркала и самого факта, что он находился в мире Терры. Но на то люди и люди, что не должны видеть ничего подобного! Они слепы, как кроты, и лишь единицы не покрываются пылью забвения после встреч с существами Алиуса!

Ричард едва не забыл, что девушка всё ещё сидит на полу в ужасе. Всё это казалось какой-то немой картинкой, не имеющей ничего общего с реальностью.

– Так…, – эльф сглотнул слюну, – хорошо.… Давай ещё раз, ты, ты реально видишь меня? Не шкаф говорящий, не стену, ты видишь… меня? Скажи, пожалуйста, что-нибудь, я напуган не меньше тебя.

– Я.… – Элизабет приподнялась, не сводя с него глаз. – Наверное, вызову полицию… – Она медленно дрожащими руками взяла с пола телефон.

– Подожди! – нервно воскликнул Ричард.

От этого девушка ещё яростнее схватила телефон и начала судорожно набирать цифры на экране.

– Небеса, только не кричи! – эльф чуть дёрнул кончиками пальцев в сторону, и телефон вылетел из руки девушки на кровать. Та вскрикнула и вжалась в единственное, что было сзади неё – подоконник. Кажется, она начала продумывать план побега.

Точно, первый этаж! Совсем забыл.

Ричард понимал, что любое применение магии грозит непоправимыми травмами человеческому мозгу. То, что нельзя обосновать физикой – сводит с ума жителей Терры. Правда, физика есть и в магии, но едва ли это можно было объяснить напуганной до ужаса девятнадцати-зимней девушке.

– Это какой-то фокус?! – девушка забегала глазами и широко распахнула рот.

Благо Небесам чутьё Ричарда сработало раньше: он присел на корточки, коснулся ладонями пола и резко встал, вскинув руки вверх. По периметру комнаты образовалась едва видимая завеса. Она изолировала стены от лишних звуков. Элизабет уже принялась громко звать подругу, но та к отчаянию девушки не торопилась бежать на помощь.

– Что ты сделал с Марисой?!

Ричард не сразу понял, что она обращается к нему. В её изумрудных глазах стояли слёзы, но девушка продолжала храбро стоять у окна, успев ухватить первое, что попалось ей под руку, пока эльф ставил завесу – часть металлической сборной швабры.

Ричард вытянул руки в мирном жесте, но Элизабет его не оценила.

– Как ты сюда пробрался, чёртов фрик?!

Эльф выпучил на неё глаза, но отрицать не стал. Проще поверить, что он ряженый человек. На её месте он бы тоже начал придумывать всё, что угодно, кроме самого безумного.

– Пожалуйста, успокойся.

Но эти слова окончательно выбили девушку из колеи. Элизабет повертела головой в знак несогласия.

– Где Мариса? – она держала швабру дрожащими руками прямо перед собой, оборона, если честно, на троечку. – Где моя подруга?

Последние слова девушка произнесла с мольбой.

– С ней всё хорошо, я её не трогал, – Ричард сам был готов начать молиться, потому что выйти из этой ситуации не маньяком было сложнее всего. – Я её вообще не видел. – Тут он приврал. – И не был нигде кроме этой комнаты.

Элизабет снова посмотрела на несчастное окно. Плюхнуться с подоконника в грязный снег – было её единственным спасением.

– Ч-что тебе н-нужно? – Пробормотала она.

– А? Ничего, я… Небеса, как же объяснить… Я попал сюда случайно.

Девушка замерла и шмыгнула носом.

– Если тебя вызвала Мариса, чтобы утешить меня, то это не смешно, иди обратно к себе в клуб или откуда ты вылез!

– Стой, стой, не кричи, пожалуйста, дай объяснить всё. Хотя, я и сам не до конца всё понимаю….

– Да кто ты такой? Актёр? Путана? Маньяк? Объясняй!

Элизабет, похоже, набралась смелости, почувствовав растерянность парня.

Перед Ричардом встал выбор. Если он сейчас уйдёт и скажет что-то вроде того, что перепутал дом, то девушка продолжить жить дальше как ни в чем….

Небеса, Ричард, ты же не один такой на свете!

Если у девушки, человеческой девушки, открылось видение Алиуса – это значит, что её убьют при первой же возможности, когда она взглянет на какого-нибудь Домового или Каликандзара, ворующего уголь из камина.

– Я – эльф, как бы странно это не звучало для тебя, но прошу, только не кричи, я всё объясню, попытайся поверить мне.

– Это я вижу, – усмехнулась она. – А снять костюм, кто ты без него?

– Голый эльф. – Ответил таким же смешком Ричард.

Элизабет уставилась на него, как на сумасшедшего.

– Ты не эльф, а полоумный!

Девушка снова посмотрела в сторону двери.

– Я убью её, если это такая шутка на Рождество. Клянусь, убью!

Ричард вздохнул. Ну и что ему делать? Он посмотрел на руки, а потом на девушку.

– Обещай, что отреагируешь спокойно.

– На что?! – Элизабет вновь всем телом вжалась в подоконник.

Тут эльф закрыл глаза и сосредоточился на самом большом впечатлении, которое можно было вызвать у неверующего человека. Он вызвал огонь. И не просто огонь, а пламя его магии, что текла в жилах – на его открытых ладошках вспыхнуло синее пламя.

Грудь Элизабет начала подниматься и опускаться чаще, а зрачки расширились. В изумрудных глазах отражалось пламя, созданное Ричардом.

– Оно н-ненастоящее. – Упрямо заявила она, хотя сама была охвачена ужасом.

Ричард нахмурился. А ведь он столько усилий вложил в этот трюк! Такой красивый огонь получается очень редко и далеко не с первого раза. Ричард сложил ладони в кулаки и пламя погасло.

Вдруг он заметил, что Элизабет старательно щипает себя за запястье, скручивает кожу до красноты, снова и снова повторяет это движение.

– Я сплю, я сплю, я сплю. – Расслышал эльф её шёпот.

Ричард сделал шаг, и девушка замерла, смотря на него. Её взгляд был направлен куда-то внутрь и заставлял чувствовать вину. Будто это эльф виноват, что она его увидела. Да, он вообще не должен был к ней приходить, но тогда Элизабет увидела бы кого-нибудь другого, и Ричард точно знал, что на всём белом свете он единственный из всего Алиуса, кто желает ей исключительно добра.

Вдруг девушка уменьшила расстояние между ними и протянула руки, прикасаясь к ушам эльфа. Ричард впал в смятение и до него не сразу дошло, что она проверяет настоящие ли у него остроконечные вытянутые уши. Испытать неловкость от столь близкого контакта парень не успел, потому что Элизабет бессовестно потянула его за оба уха, да так сильно, что он невольно вскрикнул и отстранился от неё.

Та тоже внезапно закричала и выскользнула из комнаты. Ричард вышел за ней следом, но добегать до места назначения не собирался. Он прекрасно слышал крики из другой комнаты.

– Мариса, там, там!

– О! Уже отвалялась. Лиз, ты чего?

– Я… пойду… ещё… полежу… – Элизабет двинулась к комнате и, зажмурив глаза, резко открыла их. Но надежды не оправдались. Ричард по-прежнему стоял перед ней…

***

Элизабет встала и прижалась к двери. Она быстро дышала и смотрела на эльфа.

– Кто ты? – девушка выдохнула. Казалось, ещё чуть-чуть и она упадёт в обморок.

– Я Ричард. – Как можно спокойнее пытался объяснить парень. – Но когда-то ты звала меня Риком.

Лицо девушки искривилось, будто ей в рот сунули лимон.

– О боги, я сошла с ума… – Она закрыла лицо рукой и скатилась на пол. – Нужны какие-то таблетки, чтобы это всё исчезло… Где мой телефон.

Ричард не сдержался и подсел к девушке, выхватив обе её ладони.

– Пожалуйста, успокойся. С тобой всё в порядке, слышишь? Ты не больна и ничего не придумала.

Он отпустил её руки и подошел к брошенной на полу кипе писем, взял несколько и подал ей.

– Уверяю, твоя мама и близко не касалась этих строк.

Девушка, уже окончательно отчаявшись уставилась на письма.

– Но почерк мамин.

– Уверена? – улыбнулся эльф и щёлкнул пальцами.

Глаза Элизабет расширились. Ричард знал, что она видит. Настоящие письма: его почерк с завитушками и каракулями по углам, отпечатки от чернил и самую красивую надпись на строке адресанта – имя Элизабет в той самой форме, каким оно выведено у него на лодыжке.

– Может, тогда тебе было так больно именно потому, что в глубине души ты знала, что тебя обманывают? – начал рассуждать эльф, садясь рядом с девушкой, но при этом сохраняя дистанцию.

Та посмотрела на него и её глаза блеснули. В них стояли слёзы. Ричард поджал губы. Ему так хотелось её утешить.

– Я не верю… – выдохнула она и по щекам скатились две капли. – Гораздо проще выпить таблетки.

Ричард прошёлся рукой по волосам.

– Хорошо. Но, кажется, у вас принято выписывать рецепты, прежде чем продавать подобные лекарства.

Элизабет кивнула, поднялась и снова вышла из комнаты. На этот раз она пошла в другую комнату, которая кажется, принадлежала её матери. Через несколько мгновений девушка вернулась со стаканом воды и фиолетовой таблеткой в руке.

– У бабушки Розы, к которой ездит моя мама, сильные галлюцинации. Она часто говорит с кем-то и всё такое. Так что, это должно помочь. Приводит в норму, сразу же.

Ричард боялся за организм девушки, но что ,если она правда перестанет видеть его после приёма лекарства? Вдруг подобные таблетки лишь отупляют дар видения. Это было бы хорошо. Для Алиуса.

Элизабет, не задумываясь ни секунды, проглотила таблетку и уселась на уже привычное место у двери. Она закрыла глаза и стала ждать. Ричард замолчал и присел на диван напротив, погрузившись в мысли.

Сколько они так просидели – неизвестно. Но когда девушка наконец открыла глаза – она вновь вскрикнула.

– Да быть не может! Наверное, у таблеток вышел срок годности… Нужно попробовать другие.

Ричард подошёл к ней и взглянул сверху вниз.

– Хочешь наглотаться всего и помереть?

Элизабет долго смотрела на него. В глазах роились сомнение, страх и отчаянье. Она медленно покрутила головой.

– Тогда возьми себя в руки и давай поговорим. – Эльф протянул ей руку. – И будь добра, сделай вид что веришь моим словам.

Девушка застыла, но руку подала. Ричард помог ей подняться, и они оба сели на диван.

– Давай для начала. Ты сама-то узнаёшь меня? – он повернулся к ней лицом.

Элизабет открыла рот и резко закрыла. Она принялась рассматривать эльфа, хмурясь и покусывая нижнюю губу.

– Не совсем, но… – она отсела от Ричарда чуть дальше. – Я точно тебя где-то видела. Или мне кажется. – Не кажется, – сразу перебил её эльф. – Я бы тоже хотел, чтобы мне это всё казалось.

– Тебе? – удивилась Элизабет.

– Конечно! Наши миры столкнулись, это немыслимо! Ты не должна меня видеть, а я не должен с тобой разговаривать.

Похоже, девушка чуть расслабилась. Ричард посмотрел на её компьютер и вдруг снова почувствовал боль в правом ухе.

– Эй! – заворчал он.

– Прости!

Элизабет одёрнула руку и снова щипнула себя за запястье.

– Хотела убедиться ещё раз…

Ричард закатил глаза. То есть огонь на руках не столь убедителен, нежели уши.

– И всё-таки… Если это не сон, а люди обычно эльфов не видят, то я могу сделать вывод, что это плохо.

– Что-то в тебе сломалось. – Эльф встал и вытянул руки перед Элизабет. – Смотри, вот ты – он помахал правой рукой, – а вот я – левой, – между нами существует некая перегородка. Она очень сильная и сломать её никому не под силу. И это очень странно… Я читал, что такое ,в теории, может произойти, но в практике такие случаи единичны…

– Но они есть…

– Да, некоторые исключения из правил. Например, Северяне, которые верят в эльфов Санты, как в святых, или те, кого осыпали пылью видения. Такой мы осыпаем детей, когда встречаемся с ними. Но после таких сеансов вы обязательно осыпаетесь пылью забвения. И с тобой такое точно было. Не понимаю…

Девушка выглядела так, будто собирала самый сложный паззл в своей жизни. Ей было тяжело найти нужные детали, чтобы закрыть пробелы и сложить картину.

– Нужно выяснить, что с тобой пошло не так. – Он серьёзно посмотрел на неё.

– Что ты имеешь в виду?

– Нам нужно в Драйсдейл.

Ричард стерпел очередную недовольную гримасу от Элизабет. Конечно это всё покажется бредом.

– С тобой не просто что-то не так. – Попытался объяснить он. – Ты видишь меня и с тобой, относительно, всё в порядке. У любого другого человека, который не верит в нас, уже повредился бы разум. Да и у верующих с восприятием были бы проблемы.

Девушка наклонила голову на бок и её брови снова сползли к переносице.

– Это я-то в порядке?! – встрепенулась она. – У меня сейчас будет паническая атака!

Ричард скрестил руки на груди.

– Нет, не будет.

– С чего ты взял?!

– Потому что ты уже веришь в меня.

Элизабет набрала в грудь воздуха, но ничего не ответила на это. Ричарду стало вдруг смешно. Наверное, это уже истерика. Он собрался притащить в город взрослого человека и попытаться объяснить, что это всё произошло не только по его прихоти оставить зеркало. Ему грозит изгнание. Санта сделает из него призрака, которому придётся скитаться по мирам, он нигде не найдет себе места. А может, пожалеет своего Приближённого и просто убьёт его. Ричард смотрел на девушку и не мог поверить, что та тоже фокусирует свой взгляд на нём. Как она его видит? Как ужасного монстра, ворвавшегося в её спокойную жизнь? Как инопланетянина, который пытается утащить на свои земли? В любом случае ничего хорошего. Эльф не мог поверить, что сам когда-то желал этого. Чтобы она снова смогла его видеть. И вот, видит. Но ничего хорошего, прекрасного и тем более романтичного в этом не было. Никаких хороших исходов он не мог себе представить, а вот оставшиеся были один хуже другого.

Элизабет растирала ладонями лицо до покраснения, постоянно дёргала себя за волосы и щипала за запястья. Её реакция была самой спокойной из всех, что могли быть.

– Я могу оставить тебя здесь. Сам попытаюсь пробраться в архивы и поискать там информацию. Может, у тебя какое-нибудь врождённое видение. Иногда у людей бывают подобные побочки от утерянных сил.

Девушка напряглась. Ричард уже приготовился отвечать на вопрос о потерянных силах.

– Оставишь меня наедине с этим… Всем?

– В каком смысле?

– Хочешь сказать ты единственный такой? Если ты уйдёшь я больше никого не встречу?

Ричард почувствовал себя виноватым.

– Нет, – выдохнул он, – в Терре, точнее, в мире людей, живёт очень много различных существ…

Элизабет слегка подпрыгнула на диване.

– И все они такие же как ты? Любят разговоры?

– Ты хочешь пойти со мной? – для ясности он ткнул пальцем себе в грудь.

Элизабет кивнула.

– Если бы ты хотел меня убить, то уже сделал бы это. А, значит, ты не желаешь мне зла. Но что насчет остальных ваших… существах?

Ричард кашлянул, прочистив горло.

– Да, они не все дружелюбны. Но я никогда бы… – он собрался с мыслями, выпрямил спину. – Я гарантирую тебе полную безопасность в моем лице.

Элизабет кивнула и вытянула правую ладонь.

– Кажется, мы общались в детстве. Но я этого не помню. Людям свойственно забывать выдумки. Поэтому… – Она уверенно вытянула руку. – Я Элизабет Морган.

Ричард не сразу, но пожал её холодную, мокрую ладонь.

– Ричард Фитцмор. Твоя невыдуманная выдумка.

Глава 3

Элизабет тошнило. У неё кружилась голова, пока она натягивала на себя брюки. Она собралась в Драйсдейл? Серьёзно? Может она сейчас лунатит? Может это просто побочные действия таблеток и по итогу она просто где-нибудь замерзнет? Это будет самая тупая смерть. Можно ли это сумасшествие оправдать тем, что у неё горе от разбитого сердца? Ну нет. Так свихнуться из-за качка Майка она не могла. Запястье болело, жгло и пульсировало от многочисленных щипков. Даже во время переодевания она умудрилась ущипнуть себя со всей дури за ляшку и зашипеть от боли так, что эльф, целомудренно стоящий спиной к ней, чуть не повернулся.

– Всё хорошо? – спросил он своим эльфийским тенором. Его голос был как у актёра озвучки, который в подростковом возрасте очень нравился Элизабет. И почему он вообще говорит с ней на её родном языке? Подобных вопросов была уйма, но задавать их парню она не торопилась. Девушка всё ещё надеялась, что есть способ вернуть всё назад. Может, если это конечно реальность, ей смогут стереть память и она продолжит жить свою человеческую жизнь? А вдруг это наказание за то, что она всё это время не ценила её? Теперь и это отнимут. Она была уверена.

Как бы то ни было, Элизабет уже многое поняла. Перед ней точно была особь мужского пола. Кто только надоумил его надеть такие штаны в которых даже слепой всё увидит? Особенно, когда он сидит… Эльфийские уши, странное голубо-синее свечение время от времени радужки глаз, брови и ресницы цвета охры, голос, слишком красивый для него, высокий рост, спортивное тело, которое обтянула странная иссиня-черная кофта с длинными рукавами. Не качок, но и не худой. Волосы. Элизабет думала это парик, но когда трогала уши, убедилась, что светлые локоны настоящие. В отличие от её слегка кудрявых и секущихся, его пряди струились по плечам словно золотые нити, были не слишком короткие, но и не слишком длинные. Только кончики чуть завивались полукругом.

Элизабет поймала себя на мысли, что стоит с одной надетой штаниной и пялится в спину эльфу уже долгое время. Но когда ей ещё переваривать всё произошедшее? И почему она так быстро смирилась с существованием эльфов и чего-то ещё?

Девушка не знала. Ей было страшно, хотелось поговорить с Марисой и выпить целую пачку таблеток. Может она попадёт в больницу и пролежит там месяц, но зато, не увидит его. Или увидит? В этом всё и дело. Она не знала, что будет, если именуемый Ричардом Фитцмором возьмёт и оставит её. Если, по его словам, у неё открылось видение, она может увидеть кого-то ещё. И ,на самом деле, ей совсем не хотелось знать, кто ещё существует в невидимом для людей мире, помимо красавчиков с вытянутыми ушами.

– А что я скажу Марисе? А маме? Она, конечно, в командировке, но…– неожиданно сказала она вслух и эльф повернулся, застав её за застёгиванием ширинки.

– Ушла погулять с другом? – предложил Ричард.

Элизабет издала истерический смешок. Вот это у неё теперь друзья. В третьей палате психбольницы.

– Думаешь, она отпустит меня с кем попало? – Элизабет засунула голову обратно в длинный красный свитер, под который надела футболку. – Она знает, что друзей лучше неё у меня нет, а мой парень меня бросил несколько часов назад.

Девушка не поняла, что проплыло на лице у эльфа. Это было отвращение? Может, у них там такое не принято? А как они размножаются? Навряд ли почкованием. Может он не понял словосочетания «мой парень?».

– А если я буду не кем попало? – спросил он. – У тебя больше нет знакомых с которыми ты можешь уйти на несколько часов?

Элизабет задумалась. Однажды ей написывал иностранец, который очень хотел встретиться. От Марисы придётся выслушать неприличное количество ругательств. В конце концов, она оставляет подругу одну отмечать Рождество. Ну как одну, со всей толпой приглашённых общих знакомых. Ужасное преступление.

***

С Фитцмором договорились встретится во дворе. Элизабет надела большой зелёный пуховик, но не была уверена, что это спасёт её от Северного холода или куда они собрались.

– А куда мы идём? Ты умеешь перемещаться? – спросила она, кутаясь в пуховик и топчась ботинками по снегу.

Ричард стоял перед ней и, несмотря на то, что на нём не было ничего кроме кофты, не испытывал совершенно никакого дискомфорта.

– Может всё-таки осыпешься пылью тепла? – предложил он. – Я же сказал, что это безвредно. Просто сохранит температуру твоего тела.

Девушка покачала головой. Ей было комфортно в своём воображаемом панцире.

– Я скажу, когда совсем окоченею.

– Боюсь, когда совсем окоченеешь – не сможешь, – усмехнулся Ричард. – Но тебе всё равно не избежать пыли.

Он приподнял свою кофту и девушка увидела на его поясе повязанные маленькие мешочки разных цветов. Всего Элизабет насчитала три. Удивительно как она раньше их не заметила.

– Телепортационная пыль, – эльф указал на красный мешочек и снял его, начиная развязывать.

– И как она работает?

Ричард достал горсть правой рукой, а левой сунул открытый мешок в карман штанов. Элизабет показалось, что эльф нервничает, если он на такое вообще способен. Он взял её руку и крепко сжал ладонь.

– Слушай я первый раз буду переносится с человеком. – Он поджал губы. – Не могла бы ты прижаться ко мне?

Элизабет оторопела, но эльф поторопился пояснить.

– Ты не знаешь, куда перемещаться. Пыль работает только когда хорошо представляешь себе точку в которую хочешь попасть. – Девушка всё равно не понимала причем тут её незнание и «прижаться к нему». – А ещё тебя может разорвать на куски, если будешь сильно далеко от влияния моего представления.

Элизабет, не думая больше ни секунды, крепко прижалась к эльфу, обвивая его руками и уткнувшись лицом ему в грудь.

Ричард пошатнулся и ей показалось, что он выругался. Но значение слова девушка не поняла. Она решительно ухватилась за парня и готова была залезть на него, если это будет необходимо. Пуховик теперь мешал, она не чувствовала, достаточно ли близко прижато её тело.

Решительным движением она стянула пуховик со свитером и положила их на лавочку во дворе. Потом заберёт. Если вернётся. Или когда выйдет из комы. Ричард смотрел на неё, выпучив глаза и не произнёс ни слова, когда она снова подошла и прижалась к нему всем телом. Его кофта чуть кололась, но это не имело значения.

– Можешь чуть-чуть расслабиться, – попросил эльф. – Со сломанными рёбрами я не смогу нас перенести.

Элизабет ослабила хватку и повернула голову так, чтобы утыкаться в него щекой. Она почувствовала запах мяты и морозной свежести, будто эльф был облит кондиционером для стирки белья. Но при этом от него не хотелось чихать, а наоборот, девушке он очень понравился. Запах.

– Готова? – спросил Ричард.

Девушка услышала, как сильно забилось его сердце. А потом поняла, что это в ужасе запрыгало её.

– Если я уже свихнулась, то что остаётся?

Ричард кашлянул и кинул им в ноги красную пыль, которая облаком покрыла их с головой.

Пылинки попали Элизабет в нос и она чихнула прямо в кофту эльфу. Ей в лицо резко дунул холодный ветер и она открыла глаза. Они стояли посреди каких-то разноцветных домов, усеянных гирляндами.

– Добро пожаловать в Драйсдейл. Можешь меня отпускать.

Девушка отодвинулась от эльфа и начала осматриваться. Но стоило ей только взглянуть на один из домов как что-то подступило к горлу, она согнулась пополам и её вырвало прямо на блестящий белоснежный снег.

Элизабет почувствовала едкий привкус маминого торта, половину которого она съела утром. Ей стало дурно. Вот здесь она и умрёт. В этой грязной луже, в снегу и футболке с надписью «sunshine».

– Твоё тело тяжело пережило телепортацию, такое даже у эльфов и гномов бывает, – Ричард приблизился к ней и начал развязывать жёлтый мешочек с пояса. – Не переживай.

Он помог ей подняться, Элизабет выдавила из себя что-то вроде «спасибо». Говорить ей не хотелось, наверняка из её рта сейчас пахнет далеко не морским бризом.

– Можешь подставить лицо? Я осыплю тебя пылью тепла. С тобой ничего не будет, в этот раз точно.

Девушка снова ущипнула себя и закрыла глаза. Она почувствовала, как что-то мелкое падает ей на лицо и руки. Оно впитывалось и от этого было слегка щекотно. Элизабет улыбнулась, когда поняла, что ветер больше не обжигает ее кожу. Она открыла глаза и увидела, что эльф тоже чему-то улыбается, повязывая мешок на поясе. Он посмотрел на неё, и девушка испытала дежавю. Будто она уже видела эту улыбку. Но Элизабет быстро отмела эту мысль, понимая, что находится сейчас в каком-то неизвестном страшном городе, одна. Её вырвало не из-за большого количества выпитого алкоголя, а потому, что она перенеслась за несколько тысяч километров от дома. В сердце больно кольнуло: о чём она вообще подумала?

Улыбка сползла с её лица, она заметила, как мрачнеет и Ричард.

– Ну? С чего начнём? – спросила Элизабет, закапывая ногой грязный снег чистым.

– Для начала неплохо было бы тебя приодеть. – Сказал эльф, посмотрев на девушку. Элизабет сразу поняла, что взять первую попавшуюся футболку было не лучшим вариантом. Но устраивать показ мод перед эльфийским племенем она не собиралась. – Пойдём сначала до моего дома, переоденешься.

Девушка поняла, что сейчас они пойдут по населённой улице и наверняка все будут на неё смотреть. Она пожалела, что выкинула свой пуховик.

– Все же будут на меня пялиться.

Ричард улыбнулся и показал на третий мешок, висящий на его ремне.

– Это пыль невидимости. Кроме меня тебя никто не увидит.

– Как удобно! – Элизабет закатила глаза. – Может у тебя есть пыль откатывания времени назад? Чтобы я тебя не увидела, чтобы мы не встретились?

Эльф нахмурился.

– Если бы такое существовало – не сомневайся, ты бы здесь не стояла.

Элизабет радовало, что они были общего мнения о происходящем.

– Раз меня не видят, зачем мне переодеваться? – по дороге спросила девушка.

– Пыль невидимости можно использовать только раз в день. У эльфов начинается зуд после повторного использования, а как это отразиться на тебе проверять не стоит, как думаешь?

Элизабет согласилась.

– Идём, времени не так много. – Ричард пошёл вперёд и девушке только и оставалось, как посеменить за ним по хрустящему снегу.

К её удивлению, снега было не так много. А когда они ступили на кирпичную дорогу, девушка и вовсе поняла, что дороги здесь чистят, как в больших городах. Возможно, это из-за того, что она представляла город эльфов полностью состоящим из снега.

– Только постарайся ни в кого не врезаться, ты не бесплотная.

Элизабет не успела оскорбиться, потому что прямо на неё шло несколько мужчин. Она едва успела сделать выпад в сторону, как пара низких пухлых старушек чуть не врезались в неё. Существа были такие низкие – настоящие карлики.

– Иди за мной, а не рядом. – Ричард указал большим пальцем за спину.

Девушка перестроилась и начала рассматривать окружающую архитектуру. Дома были в основном каменные, только некоторые из дерева. Треугольные крыши покрывали толстые слои снега. Большинство домов имели два или три этажа, но были и постройки в десятки этажей. Также они прошли через какие-то здания, похожие на деревенские лавочки. Названия Элизабет прочитать не смогла, но в одном доме точно продавали или делали пыль для мешочков, как у эльфа на поясе. Она увидела в окне громадные мешки с цветным песком.

Девушка не заметила, как Ричард остановился и чуть не выругалась, когда тот встал.

– Мы пришли.

Элизабет посмотрела туда же, куда и он – каменный двухэтажный бирюзовый домик стоял между серым одноэтажным и оранжевым трёхэтажным. У дома было крыльцо, а на входной двери висел большой фонарь, который светился фиолетово-голубым огнём. Ричард встал на крыльцо и открыл дверь, пока девушка постаралась отпечатать в памяти необычный огонь.

– Идём, постарайся повторять мои шаги. – Ричард дождался, когда Элизабет зайдёт в дом и закрыл за ней дверь.

Элизабет успела увидеть кухню, стол, и стулья, слева была лестница на второй этаж. Рассмотреть висящие над раковиной травы и стоящие на полках банки с неизвестным содержим она не успела – эльф позвал за собой. Он начал подниматься по лестнице, девушка шла за ним, повторяя его шаги. Судя по всему, в доме жил кто-то ещё. Элизабет вдруг сложила у себя в голове небольшой паззл. Ричард позвал её переодеться в своём доме, а теперь просит соблюдать тишину: наверняка это его жена или девушка, у которой эльф вздумал одолжить наряд для человека. Сердце Элизабет сжалось, когда она представила, что попадётся этой дамочке на глаза. Мало того, что она человек, так ещё и таскалась с её мужчиной!

Как только они зашли в комнату в конце коридора, минув две других по бокам, она выпалила шёпотом:

– О Боги, ты хочешь украсть одежду у эльфийской девушки?!

Ричард, который начал перебирать вещи в большом сундуке, стоявшем около кровати, удивлённо посмотрел на неё.

– А ты проницательна.

Он продолжил рыться среди пёстрых нарядов.

– А если она узнает? Она же убьёт меня! И тебя возможно тоже!

Ричард усмехнулся.

– Знаешь, тут бы я поспорил с тобой. Это вещи одной прекрасной эльфийки, которая не только была бы рада тебе их одолжить, но и с удовольствием бы пообщалась с тобой.

Элизабет нахмурила брови. Ричард сам недавно говорил, что в Драйсдейле нет никого, кто был бы рад её приходу.

– Ты про свою жену? Или как там у вас это называется?

Эльф ещё выше поднял брови. Он встал, в его руках был красный костюм, напоминающий те, что носили на тематические вечеринки у людей.

– Да, у нас это называется так же, как у вас. – И протянул ей одежду.

Элизабет ухмыльнулась. Естественно, у этого эльфа есть любящая жёнушка – как в самых заезженных сказках. По-другому и быть не могло. Она взглянула на костюм в своих руках, погладила по меховому вороту юбки.

– Давай отворачивайся, может она и рада поделиться одеждой, но навряд ли ей понравится, что муженёк разглядывает другую.

Ричард кивнул и отвернулся, скрестив руки.

– Ты же не ревнуешь, Морган?

Элизабет стояла в одном белье и смотрела эльфу в спину. Какая ужасная шутка! Девушка принялась натягивать зелёный чулок на ногу.

– Я всё ещё сомневаюсь в том, что ты реален, Ричард Фитцмор. Да и в мои планы не входило заводить что-либо с помощниками Санта Клауса.

– Аналогично. – Произнёс эльф. Элизабет показалось, что он вздохнул. – Тем не менее, ты умудряешься врываться в мои планы с самого детства.

Девушка не поняла, что Ричард имел в виду, но переспросить не решилась.

Когда Элизабет застегнула последнюю пуговицу и надела свои ботинки обратно, она поняла, что они совсем не сочетаются с её нынешним образом. Красный костюм с короткими рукавами, большим черным поясом и крупными пуговицами был обрамлен зелёными вставками и белой опушкой на юбке чуть выше колен. Чулки Элизабет натянула почти до бёдер, отчего те больше напоминали колготки.

Сам костюм оказался ей мал в груди, и она старалась дышать не в полную силу, чтобы не дай Бог пуговицы раскрылись.

– Мне только колпака не хватает и можно в шапито выступать.

После едкого комментария эльф обернулся.

Элизабет было мягко говоря не комфортно, но Ричард почему-то заулыбался.

– Тебе идёт.

– Спасибо, мне кажется, что если я не так вздохну, он вот-вот на мне разойдётся. Твоя эльфийка что, совсем ничего не ест?

Ричард пожал плечами.

– Не слежу за этим.

Элизабет посмотрела на пояс, на котором помимо дырок для застёжки были еще маленькие крючки.

– А это…

– Да, для пыли. Я дам тебе пару мешков для вида, но не советую ей пользоваться.

В дверь резко раздался стук и Элизабет от неожиданности вздрогнула. Послышался голос. Кажется, мужской. Совсем молодого парня.

– Рик, если ты привёл девушку, то не мог бы хотя бы заглушку на стены ставить?

Лицо Фитцмора сделалось такое, будто это была его мама, заставшая его за чем-то неприличным.

Голос за дверью снова заговорил:

– И могу я поинтересоваться, почему ты выбрал именно эту комнату для развлечений, а не свою собственную?

Ричард вздохнул, жестом указал Элизабет молчать и открыл дверь.

Внутрь зашёл эльф, ростом чуть ниже девушки и похожий на Ричарда так сильно, что Элизабет могла бы поверить, что это фокус с копией себя в младшем возрасте, если б не глаза. Те глаза, которыми он оглянул комнату и Ричарда. Девушка сразу узнала их – голубо-фиолетовое пламя в лампе и фонаре было точно таким же. Оба оттенка плавали в его глазах, не смешиваясь. У него были вьющиеся волосы до плеч, такого же оттенка, как у Ричарда, длинные ресницы и припухлая нижняя губа. Одет двойник Фитцмора был в белую рубашку, серый костюмный жилет и черные брюки. Эльф выглядел подтянутым, но комплекцией всё-таки уступал Ричарду. Скорее всего, из-за возраста. Ему не дашь не больше 16-ти. На эльфийских ушах были серьги в форме больших вытянутых капель. В них будто была какая-то переливающаяся пыль, ровно такого же цвета, как глаза эльфа. Элизабет поймала себя на мысли, что, возможно, никого красивее в жизни не видела. Не будь у этого парня эльфийских ушей – прямая дорогая в кино.

Прекрасный маленький эльф осмотрел комнату, его взгляд упал на раскрытый сундук и он приподнял одну бровь.

– Ты рылся в вещах Моники?

Ричард облизнул губы и попытался подобраться из своего сконфуженного вида.

– Для Герды, она порвала свой праздничный костюм на работе. Моника разрешила.

Маленький эльф усмехнулся и резко направил указательный палец в ноги Элизабет и провел рукой вверх по пустоте, прямо до макушки её головы.

– Если это Герда, то меня можешь звать Леном Ван Артом.

Ричард посмотрел на Элизабет и та поняла, что ,похоже, она больше не невидима.

– Как ты… – выдохнул Ричард.

– Она очень громко дышит.

Элизабет замерла. Чудесные глаза, которые так ей понравились, смотрели прямо на неё, и руки девушки в момент похолодели.

– Миг, это Аврора. Помнишь, я про неё говорил.

Эльф посмотрел на Ричарда и скрестил руки на груди.

– Нет, не припоминаю.

Элизабет перестала понимать, что происходит. И почему этот маленький принц всё ещё не поднял тревогу, или что там должны делать эти существа, когда узнают, что к ним проник чужак. Её не убили сразу, это, наверное, хорошо?

Ричард подошёл к девушке и покрутил пальцем её переднюю прядь. Она бы восприняла этот жест оскорбляющим, если б не находилась в обществе эльфийских существ, безоружная и с неконтролируемым чувством тошноты.

– Мы познакомились с ней в Эмпрориуме. Да, кстати. Аврора, знакомься, это мой младший брат – Мигель.

Элизабет попыталась сделать вид, будто рада встрече. Мигель кивнул ей, не переставая пристально всматриваться в её глаза, а может и прямо в душу, девушка не знала, может, он проклинал её.

– Рик, если честно, мне всё равно кого ты приводишь в дом. – Мигель устало потёр глаза, будто долгое время сидел за компьютером. Элизабет заметила на его бледном лице очертания фиолетовых синяков под глазами. – Но ты мог бы об этом предупреждать. Особенно в такой день, когда у меня много работы. И не думаю, что Моника была бы рада… – Он снова с укором посмотрел на девушку. – Одалживать одежду незнакомке.

Ричард сделал виноватое лицо, хотя, может ему и правда было стыдно перед братом. Элизабет уже представила, как некая Моника любезно забирает её жизнь в обмен на растянутый костюм.

– Мы пойдём в Мастерскую. И я обязательно расскажу Монике об этом конфузе. Просто Аврора правда порвала костюм…

Мигель осмотрел девушку с ног до головы, и Элизабет почувствовала себя голой.

– Ладно, мне всё равно, – эльф открыл дверь и взглянул на Ричарда. – Только не порвите в порыве страсти и этот. И ставьте заглушки.

Младший Фитцмор вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, а Элизабет добралась до кровати и устало села. Она так сильно испугалась, что стук её сердца всё ещё звенел в ушах.

– Почему он не понял, кто я? – спросила девушка, смотря на побелённый потолок с одинокой круглой лампой по середине. Так можно было представить, что это квартира в городе, если не фиолетово-голубой огонь в светильнике.

Ричард почесал голову и прошёлся по комнате.

– Твои уши были закрыты. У эльфов иногда не видно их из-за объёма волос. Чаще, конечно, кончики всё равно виднеются, но никому и в голову не может прийти, что здесь как-то оказался взрослый человек.

Элизабет думала, что она может как-то по-другому пахнуть для них или что-то вроде того, но если ей достаточно держать закрытыми уши, всё казалось проще.

– Значит, ты наврал про жену? Или у вас это нормально, водиться сразу с несколькими одновременно?

Ричард поставил руки в бока.

– Вообще-то, ты первая девушка, которую я привёл в дом. Не считая нескольких моих знакомых и пациентов Мига. Он, судя по всему, решил не позорить меня перед дамой.

Элизабет наклонила голову на бок.

– Какая честь, – съязвила она. – Твой брат очень красивый.

Ричард улыбнулся.

– Дождёшься его? У вас разница 4 зимы.

Элизабет поражало, что эльф спокойно шутит на такие темы, словно их мир не сильно отличается от людского.

– Кажется, я не в его вкусе. – Она поднялась, и от этого резкого движения закружилась голова. Элизабет едва не свалилась на кровать.

– Ты в порядке? – Ричард подбежал к ней.

– Относительно, – Элизабет потёрла лоб. – Давай уже выясним что со мной и ты вернёшь меня домой.

Перед тем как выйти из комнаты, Ричард откапал для девушки красный длинный махровый колпак и помог завязать несколько мешочков с пылью на поясе. Элизабет чувствовала себя так, будто собралась на косплей-шоу.

«Колпаки сейчас редко кто надевает, но нам лучше не рисковать с твоими ушами» Объяснил эльф.

Девушка осматривала себя, удивляясь, что стереотип про костюмы эльфов оказался не выдумкой. Правда, материал отличался, никаких намёков на дешёвую ткань. Костюм был плотным, с вышивкой из золотых нитей по краям, а мех на юбке, возможно, был из какого-то животного. Элизабет чувствовала себя элитной Рождественской проституткой. За такой наряд чаевые можно грести кучами.

– А ты уверен, что хочешь взять меня с собой?

Ричард вскинул одну бровь.

– Хочешь остаться с Мигелем?

Элизабет подумала о том, что была бы не против полюбоваться ещё раз на необычные глаза и серёжки, но компания Ричарда казалась безопаснее.

– Нет, идём.

Ричард достал из мешка красную пыль и приглашающе посмотрел на неё.

– Сейчас на улицах толпы эльфов, а на первых этажа Мастерской хаос, проще перенестись сразу в архив.

Элизабет вновь почувствовала во рту ужасный вкус переваренного торта и с гримасой мучения подошла к эльфу.

– Может быть дашь мне пакет, чтобы меня не стошнило на ваши важные эльфийские манускрипты?

Ричард достал из кармана штанов нечто в белой обёртке и протянул ей.

– Это что-то вроде конфеты. Жуй пока переносимся, потом можешь проглотить. Должно помочь.

Элизабет кивнула, взяла конфету и освободив её от обёртки сунула в рот. Консистенция напоминала ирис, а на пальцах от неё остались золотые блёстки, которые впитались в кожу. Элизабет потёрла пальцы и обняла Ричарда, крепко зажмурив глаза.

Девушка жевала конфету и ждала, когда к горлу подступит ненавистная тошнота, но, вместо этого, она почувствовала лишь лёгкое головокружение ,которое быстро отступило. В ноздри ударил запах были и старых книг. Элизабет открыла глаза и отлипла от эльфа.

– О, ого…

Архив был уставлен множеством полок, которые уходили вверх к потолку. Они были наполнены стопками документов и книг, которые аккуратно лежали друг на друге. Где-то свертки выглядывали из-под крышек ящиков. Некоторые бумаги выглядели потрепанными и мятыми, как от длительного использования. В воздухе повсюду чувствуется тонкий запах пыли. Элизабет защекотало нос и она чихнула.

– Прочь морок, спасибо Небесам. – Сказал Ричард и Элизабет вытерла нос рукавом костюма.

– Это по-вашему «будь здорова»? Или ты прочитал какое-то заклинание?

Ричард прошёл вдоль полок.

– У нас верят, что когда ты чихаешь, из тебя выходит нечистая сила. Мы благодарим Небеса за это.

Элизабет прикрыла рот рукой и засмеялась.

– Когда в туалет ходите, тоже так говорите?

Ричард с осуждением посмотрел на девушку и продолжил идти вперёд, рассматривая книги на полках.

– Что мы ищем? – Элизабет поняла, что вопрос глупый, ведь она не может прочитать ни одного названия.

– Давай начнём с отдела людей. Может, найдём твоё имя в каких-нибудь списках. – Элизабет прошла следом за Ричардом к дальним полкам. – Повезло, что сейчас все работают на нижних этажах, а то, мы бы уже попались.

– В каких списках может быть моё имя?

– Ну, например, в списках особенных людей. В нём написаны имена тех, кто знает о существовании нас или каким-либо образом связан с нашим миром.

– Понятно…

Элизабет рассматривала документы, некоторые книги выглядели так потрёпано, будто пережили не одного столетие.

Внезапно, сзади послышались голоса:

– Повезло, что это совпадение, а то Канун Рождества и такая проблема!

По архиву шли рыжие эльф и эльфийка. За ними летели две книжки. Элизабет успела дойти быстрым шагом до Ричарда. Тот обернулся и замер.

Эльфы заметили их. Рыжеволосая девушка воскликнула:

– Кай, смотри, это же Ричард!

Близнецы подбежали к Фитцмору и с удивлением смотрели на Элизабет, которая встала к нему за спину.

– Ричард, ты что тут делаешь? Как ты вообще сюда попал? – Начал парень.

Элизабет сразу поняла, что это брат с сестрой. Они были похожи друг на друга как две капли воды. Тошнота вернулась и девушке показалось, что она вот-вот упадёт в обморок.

– А… – Ричард посмотрел на Элизабет. – Долгая история.

– Так. – Эльфийка сунула книги брату и подошла к Элизабет вплотную. – А ты ещё кто?

Элизабет хотела было оскорбиться, но кто знает, что может эта рыжеволосая в белой майке и таких же шортах с чулками. Её глаза были серыми, такие же как небольшие круглые серьги, выглядывающие из кудрявой копны её волос. Ростом была она как девушка и от неё пахло апельсинами. Элизабет любила этот запах, но сейчас он вызывал тошноту. Отлично, меня вырвет прямо на белоснежную майку этой эльфийки.

– Это Аврора, – Ричард аккуратно взял Элизабет под локоть и отвёл от рыжеволосой. – Она работает с Моникой.

Брат и сестра переглянулись.

– Ричард, а с чем ты помогаешь Авроре? – спросил парень.

– Ничего такого, Моника послала её проверить кое-что по бумагам. Мы уже всё выяснили, да? – Элизабет посмотрела на Ричарда и кивнула. – Кай, Герда, увидимся на площади.

Ричард прошёл к выходу из архива, Элизабет тоже двинулась, но почувствовала, как чья-то рука её крепко схватила.

– Аврора, а кем тебе приходится Ричард? – это была Герда.

– Никем, – машинально ответила Элизабет. Она с испугом смотрела на Фитцмора, который сверлил ненавистным взглядом рыжеволосую.

Герда сильнее сжала её запястье, ногти впились в кожу, и Элизабет едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

– Ты мне кого-то напоминаешь, Аврора.

Элизабет попыталась вырваться, она схватила запястье Герды свободной рукой.

– Отпусти, ты мне сейчас руку сломаешь.

Герда только оскалилась.

– Аврора, скажи пожалуйста, в каком отделе ты работаешь?

Ричард подошёл к девушкам и Герда тут же отпустила Элизабет. Та взялась за больное запястье и отошла за эльфа.

– Герда, успокойся. Кай, скажи ей.

Рыжеволосый эльф подошёл к Элизабет, Ричард закрыл её вытянутой рукой.

– Я согласен с Гердой. Аврора кажется очень знакомой.

Герда улыбнулась и взяла первую попавшуюся с полки книгу.

– Бежим! – Скомандовал Ричард и Элизабет, сама не зная зачем, рванула в сторону выхода, но как только повернулась, почувствовала резкий удар в спину, будто её пнули со всей силы. Она упала плашмя на пол. В левом колене отозвалась острая боль.

Элизабет попыталась подняться, но увидела, что её колено разбито, сквозь чулок сочилась кровь. К ней подошла улыбающаяся эльфийка с книгой в руках. Девушка обернулась в поисках Ричарда. Он лежал под Каем и пытался вырваться.

Герда раскрыла книгу и положила ладонь на правую страницу.

– Книга-книга, не томи, кто стоит пред мною расскажи!

С этими словами она повернула ее к лицу Элизабет. На странице вместо текста появился её портрет с подписью.

– Элизабет Мария Морган… – Зачитала Герда. – Стоп. Быть не может.

В глазах эльфийки стоял ужас, будто она смотрела на настоящего зверя, а не на раненого человека в нелепом костюме.

Герда, будто боясь лишний раз тронуть Элизабет, стянула с неё колпак. Волосы девушки растрепались, и ,конечно, маленькие уши, со слегка заострёнными кончиками, открылись всем.

Ричард вырвался, откинув Кая в сторону. Эльф влетел в книжную полку так, будто им выстрелили из пушки. Кажется, он потерял сознание. Несколько документов вывалилось и упало на него сверху.

– Герда, ты… – начал Ричард, приближаясь к девушкам.

– Я?! Это – она указала пальцем в Элизабет. – Это твоя чёртова «первая»! Элизабет Мария Морган. Самый настоящий че..че… – Герда набрала в лёгкие воздуха. – Человек! – взвизгнула она.

Элизабет прикрыла глаза. Это всё сон. Нелепый сон. Никаких эльфов нет. Она сейчас очнётся дома, рядом будет Мариса и мама. И всё будет хорошо. Девушка, не открывая глаз, вновь ущипнула себя.

– Фитцмор, ты в своём уме?! Как она здесь оказалась?! Почему, почему она видит меня, тебя, всё это?!

Элизабет прикусила губу. Ей хотелось заскулить – настолько сильно не хотелось слышать эти голоса, видеть этих существ. Она закрыла рот рукой и со всей дури ударила себя по раненой коленке. Из глаз пошли слёзы, а крик непроизвольно вырвался из ладони. Ричард подбежал к ней.

– Элизабет, что ты делаешь? – он посмотрел на её разбитое колено. Помог приподняться и позволил опереться на себя. Но от крепкого плеча и мятного запаха девушке не стало легче.

Она схватила рубашку эльфа и сжала ее в ладони.

– Пожалуйста, верни меня домой. Или просто убей. Я не вынесу этого.

Ричард аккуратно погладил её по волосам.

– Прости. Я должен был узнать всё сам.

Герда продолжала плеваться.

– Что узнать, Ричард?! Как это вообще произошло? Вы виделись?! Всё это время?!

Ричард грозно посмотрел на Герду, и Элизабет чуть сама не отшатнулась от парня. Его глаза загорелись синим, зрачки расширились, как у животного, готового напасть.

– Сбавь громкость Андерсон, если нас услышит кто-то ещё, я вырву твой едкий язык и брошу в океан.

Герда испугалась. Да любой бы испугался. Элизабет начала сомневаться о том, что доверила свою жизнь этому существу. Если он так спокойно угрожает сородичам…

– Ты же понимаешь, – Герда обратилась к Элизабет, говоря чуть тише. – Сам факт того, что ты находишься здесь, идёт против всех законов Драйсдейла! Ты нарушаешь весь баланс! Ты – это огромная, большая, просто Вселенская ошибка!

– Думаешь, я рада, что нахожусь здесь? – Элизабет издала нервный смешок. – Я бы всё отдала, чтобы не видеть вас.

Герда поправила кудри.

– Небеса, а её точно осыпали пылью забвения? – спросила эльфийка.

Ричард кивнул.

– Я лично видел. Это бред какой-то.

– Согласна, – Герда начала ходить из стороны в сторону, размышляя. – Так как ты понял, что у неё открылось видение?

Пока Элизабет металась между реальностью и забытием, Ричард рассказал обо всём случившемся Герде и очнувшемуся Каю, который остался сидеть на полу. Девушка отметила, что Ричард соврал об их встрече. Он сказал, что приходил видеться с её маленькой сестрой и в этот момент Элизабет его увидела.

– Совсем скоро Рождество, что ты собираешься делать? Ты же понимаешь, что это нельзя так оставлять? Ей не место здесь. Зачем ты её привёл? – Заваливала вопросами Герда.

– Хватит! – Элизабет отошла от Ричарда. Колено болело, но опереться на ногу она смогла. – Он уже всё объяснил тебе, мы здесь чтобы выяснить, что со мной. Так случилось, понимаешь? Я вижу гребаных эльфов! – Девушка указала на себя. – Ещё пару часов назад я была дома и всё было замечательно! А сейчас меня тошнит и вы все двоитесь у меня в глазах. Это не моя вина, что я вижу всё это. Значит, ваша пыль не всегда работает или что-то ещё. И Ричард, в отличие от вас, пытается исправить ситуацию, а не орёт и тем более не нападает на неравных ему по силе. Где ваша гордость?!

Герда так широко раскрыла глаза, что Элизабет захотелось ей врезать.

– Что делать, что делать, – повторила Герда. – Осыпать звёздной пылью её ещё раз и всё.

Элизабет замерла. А вдруг это сработает? Почему Ричард не попробовал такой вариант?

Но Ричард почему-то разозлился.

– Нельзя. Сама же знаешь. Пыль искажает сознание. А если у Элизабет дар видения, если он врождённый, мы сделаем только хуже её памяти и вскоре она снова будет видеть Алиус. Нужно решать проблему по-другому.

Факт, что с головой Элизабет может что-то случится, немного отпугнул от идеи осыпаться пылью. Она с мольбой посмотрела на Ричарда.

«Хочу домой».

Фитцмор кивнул ей и обратился к Герде.

– Я верну Элизабет домой и продолжу поиски информации в архиве. – Он подошёл к девушке. – Я наложу временную защиту на твой дом, чтобы никто не смог в него проникнуть. Позже узнаю, как защитить саму тебя от жителей Алиуса.

– Мне лучше не выходить из дома, да? – вздохнула Элизабет, мысленно радуясь, что вернётся в родное место.

Ричард кивнул и с укором посмотрел на Герду.

– Герда, Кай. Если вы действительно дорожите нашей дружбой, я прошу вас удержать это в секрете.

– Но ты же расскажешь Санте? – спросил Кай. – Это ведь не шутки, будет собираться Совет.

– Расскажу, не переживайте. Давайте переживём Рождество.

Герда согласно кивнула и подарила Элизабет ещё один мерзкий взгляд. Ричард протянул девушке конфету и та без вопросов её сунула в рот, прижавшись к эльфу. На этот раз на лице Герды проскочило удивление, обида и, как показалось Элизабет… Ревность? Ха-х, а ведь эта рыжая бестия хорошо подошла бы на роль злостной жёнушки Ричарда. Элизабет натянула улыбку и прежде чем исчезнуть в облаке красной пыли, показала Герде неприличный жест. Девушка была горда собой и надеялась, что на эльфийском это не означало что-то вроде «я люблю тебя».

Оказавшись в своей комнате, Элизабет начала медленно осматриваться, будто не была дома несколько дней. Голова заболела от пережитых потрясений, а в произошедшую кутерьму всё ещё едва верилось, правда, эльфа, стоящего в комнате, она всё ещё видела. Она растерялась и с надеждой взглянула на него. Но тот, в отличие от неё, помрачнел, а голубо-синие глаза стали печальными.

– Мне жаль, Элизабет. Только нервы тебе помотал.

Девушка хихикнула.

– Не тебе нужно извиняться, а мадам Истерике. Их имена… Это же не?…

– Нет, просто их родители фанаты сказок Андерсона. Настоящие Кай и Герда уже давно умерли.

Элизабет не порадовало, что они умерли. Ей бы подошёл ответ «вымышленные». Но для обсуждения Христиана и его знаний о волшебном мире у девушки слишком болела голова.

– Я рискнул не только собой, но и тобой. Герда была в чём-то права. Твоё место не в Драйсдейле.

Девушка согласилась. Но решать вопрос нужно.

– Мы же ещё увидимся? – вдруг ляпнула Элизабет, совершенно не понимая, что на неё нашло.

Ричард тоже удивился, и девушка отвела взгляд. Она совершенно точно не хотела больше никогда, никогда в жизни видеть Ричарда Фитцмора, Мигеля, Кая, Герды и всех остальных.

– Я не знаю, – честно ответил эльф. – Если меня не изгонят и не казнят, когда информация просочится, то возможно да. – Дай свою руку. – Попросил он. Девушка положила свою ладонь на ладонь Ричарда. Тот достал из кармана два кольца. Одно он надел на средний палец Элизабет, а другой на свой.

Девушка распахнула рот. Во-первых, почему кольцо идеально подошло ей по размеру, во-вторых, какого чёрта этот эльф делает?!

– Только не говори, что предлагаешь мне стать твоей эльфийской женой. – Кольцо было из чёрно-синего камня, а на нём были изображены звёзды.

– Видишь, – Ричард указал на рисунок. – Звёзды не падают и не двигаются. Это значит, что с тобой и со мной всё хорошо. Но, если они начнут падать и исчезать, то значит, с кем-то из нас случилась беда. Это заговорённые кольца. Их делали маги из академии Старглова.

– Это… красиво. – Элизабет подумала, что слово «круто» будет слишком не уместно в этот момент.

– Так что, если с тобой что-то случится, я узнаю первым и постараюсь прийти на помощь.

– А мне что делать, если кольцо покажет, что плохо тебе?

Ричард пожал плечами.

– Не реагируй. Я, в конце концов, из первородных эльфов. Если меня будут убивать, постараюсь подать весточку.

Элизабет вяло улыбнулась. Если с Ричардом что-то случится, она останется со всеми обитаемыми в мире монстрами одна. Хотя, хотелось верить, что завтра утром она встанет и поймёт, что ей приснился длинный страшный сон. Ричард взмахнул руками, прошептав что-то в невнятное под нос.

– Я поставил защиту на твой дом. Никто из Алиуса не проберётся к вам и ты, соответственно, никого не увидишь. По городу ходи как обычно, но если заметишь что-то странное – лучше веди себя естественно, чтобы они не заметили, что ты их видишь.

– Это обнадёживает. Так… – девушка села на кровать. Она вдруг поняла, что безумно устала. – Сестры у меня нет. Тогда что ты делал по середине моей комнаты, зная, что я никогда тебя не увижу?

Эта мысль крутилась в голове девушки с момента встречи рыжеволосых эльфов. Сама бы она никогда не подумала о том, почему именно Ричард попался ей на глаза. Но теперь встал ужасно интересный вопрос: что этот эльф делал в её комнате. Ностальгировал? Навряд ли. Маньячество – самое настоящее.

Ричард потоптался на месте и виновато посмотрел на неё.

– Ты забыла меня. Но я о тебе никогда не забывал. Я не смог смириться с расставанием и уговорил оставить портал к тебе. Каждый год, каждое Рождество я приходил снова и снова. Не знаю чего я хотел. Всё ещё не знаю. Но ты, – с этими словами он задрал штанину левой ноги и показал лодыжку. – Была со мной, сколько я себя помню. Твоя безопасность и здоровье всё также важны для меня. Хоть, я и совсем не знаю тебя нынешнюю.

Элизабет увидела своё имя, выведенное зеленым цветом на его ноге. Это было красиво и жутко одновременно.

– Я родился с ней. Если ты забыла. – Уточнил эльф.

Да, она забыла, хотя, как будто бы, и не знала вовсе. И сразу выдохнула, потому что приняла бы всё это за одержимость. Но… Она действительно что-то значит для этого парня? Чёрт возьми, эльфийского парня! Элизабет отмела эти мысли.

– То есть, в случившемся я могу винить тебя?

– Твоё право. Но, если бы не я, ты разглядела бы кого-то другого. В этом я не сомневаюсь. Не думаю, что ты хочешь знать, чтобы было бы с тобой в ином случае. Испачканным снегом и разбитой коленкой это бы не ограничилось.

Элизабет сузила глаза, но её быстро отпустило. Ричард знал её с детства. А она его совсем не помнила. Может быть, однажды он расскажет ей? Чем они занимались, как играли. Может, тогда дыра в её душе заполнится чем-то светлым и добрым? Пусть это будет не любовь, как всегда она мечтала. Но всё же. Ей хотелось бы знать ту маленькую Бетти, которую она задушила.

Ричард уже достал красную пыль. Элизабет поднялась.

– До того как мне сотрут память или сделают что-то ещё, чтобы я продолжила свою обычную жизнь… Может, мы могли бы сходить куда-нибудь? Просто поговорить, пообщаться… Не знаю. У вас есть бары?

Эльф игриво улыбнулся.

– Приглашаешь эльфийское отродье на свидание? А как же ваши принципы, многоуважаемая Морган?

Элизабет отмахнулась.

– Ой, да иди ты. Никаких фэнтезийных романов не будет, это я тебе обещаю. Можешь позвать Герду и наделать с ней кучу злостных рыжих детишек. Главное без моего участия.

Ричард исказился в ужасе, будто съел целый лимон и Элизабет рассмеялась.

– Ну уж спасибо, лучше смертная казнь. – Ричард взял горсть красной пыли в ладонь. – Насчёт твоего предложения, я согласен. Что-нибудь придумаем. А пока… до встречи, Элизабет.

Девушка хотела сказать что-то ещё, но Ричард Фитцмор исчез в красном облаке пыли, и Элизабет в очередной раз себя ущипнула.

Глава 4

Как же глупо было попасться Герде и Каю. Именно им! Ричард поднимался к архиву по лестнице Мастерской. От частых перемещений заболел живот, к тому же, его перенесло на первый этаж, вместо четвёртого. Главное, действовать рационально, не поддаваться влиянию эмоций и магии.

Ричард почти дошёл до входа в архив, когда сзади его окликнули. Он сразу насторожился, потому что голос принадлежал Герде.

– Ты вернул её?

– Да. – Без эмоций ответил он.

Только её сейчас не хватало. Герда переминалась с ноги на ногу, будто ребёнок, собирающийся выпрашивать конфету.

– Я думала, ты забыл о ней. Думала, у нас есть будущее…

Ричард нахмурил брови. Она сейчас серьёзно? Эльфийка продолжила.

– Я могу смириться с тем, что ты не имеешь ко мне интереса, с тем, что выберешь другую эльфийку и заживёшь с ней счастливо, пока дети не разлучат вас, но я не смирюсь с тем, что ты решил погубить себя из-за человека!

«Дети не разлучат». Старая фраза, которую используют молодожёны. Она пошла ещё со времён, когда в Драйсдейле была монархия. Тогда население города было столь малым, что рожать детей и работать было едва ли не единственным, чем занимались эльфы и гномы. У них не было развлечений, баров и выходных. А пары, связавшие узы, были обязаны завести минимум двух детей на свет. Воспитание детей было такое же, как и сейчас – на втором плане, потому после выполнения своего «долга» пара должна была продолжить свою работу, не отвлекаясь на прочие вещи. Эти времена ушли, но приметы и обычаи остались. Сейчас многие пары не торопятся заводить детей, потому что хотят провести больше времени друг с другом, продолжая считать, что это их не сплотит, а наоборот больше отдалит.

Иметь что-либо общее с Гердой Андерсон Ричард не собирался. Эльфийка была слишком вспыльчивой, слишком громкой, слишком глупой. И этому не было никакой везкой причины. Она просто была такой. Ричард никогда её за подругу-то толком не считал. Взгляд парня упал на мешок, который эльфийка достала из-за спины. Его цвет был чёрный. Ричард сделал шаг назад.

– Герда, ты же не серьёзно…

Герда улыбнулась.

– Ричард, это должен кто-то остановить. Кто-то обязан спасти тебя.

Эльф начал создавать защиту, но девушка опередила его и кинула горсть пыли прямо в лицо.

Ричард почувствовал, как крупинки пыли начали въедаться в глаза и в кожу, словно тысячи мелких игл. Он услышал дикий страшный крик, а затем упал на пол. Только через несколько секунд Ричард понял, что кричит сам.

Сквозь собственный голос он услышал позади Кая.

– Герда, это же!!!

– Пыль забвения, верно.

Ричард корчился от боли, пытался выцарапать чёрную пыль из глаз и не переставал кричать. Боль была невонисима.

Кай не унимался:

– Герда, ты чокнутая! Неужели ты не слышала, что многие эльфы, забывая своих первых, становятся бесчувственными, а кто-то и вовсе теряет рассудок! Если ты переборщила, он забудет себя!

– Не переборщила, – сказала Герда. Даже не видя её, Ричард чувствовал, что она улыбается.

Тут Ричард вытянул руку и, чуть приоткрыв кровоточащие глаза, направил поток магии в мешок с пылью. Все его силы ушли на этот толчок. Опрокинутые пылинки быстро нашли новых жертв и влетели в глаза близнецов. Те закричали и упали без сознания рядом с Ричардом, который тоже провалился в забытие.

***

Спустя 10 дней. Резиденция Санта Клауса.

– Санта, я ушёл из дома зеркал. Вы обязаны разрешить мне работать в Мастерской.

Николай сидел в большом кресле, в его руках был стакан с водой.

– О Ричард, как же я устал… – Он потёр пальцами переносицу и хмуро посмотрел на эльфа. – Ты рождён эльфом Детства, так почему забываешь свою суть? Зачем тебе Мастерская? Эльфы Детства не меньше Мастерских работников чтутся в городе. Твой отец…

Ричард перебил его.

– Разве важно, что считает мой отец? Нас не связывает ничего, кроме фамилии. Просто… Мне это необходимо. Моё право Приближённого позволяет просить у вас что угодно раз в год.

Эльф сидел за столом и потирал свои пальцы. Золотистые локоны немного прикрывали его побледневшее лицо, не давая заглянуть в глаза.

Николай поёжился в своём кресле, почесал щетину.

– Ты был одним из самых способных работников среди эльфов Детства. Я не хочу чтобы Мастерская сделала из тебя послушную пешку – ты способен на большее. Более того, ты просто будешь обязан продвинуться хотя бы до помощника управляющего сектором.

– На этот счёт не переживайте, господин. Я намереваюсь стать директором Мастерской.

Николай уставился на эльфа. Приход Ричарда не удивил Санта Клауса, но просто ошарашил своими намерениями. Николай совсем недавно торжественно объявил новым директором Оливера Кондара. Ох, как счастлив этот эльф был в тот день! Он добивался этой должности около тридцати зим, ждал, когда предыдущий уйдёт из-за большого возраста.

Директора в Мастерской были практически с самого основания города. Только, тогда они ещё не звались директорами – они были первыми эльфами, которые помогали Николаю в свершении задуманного. Эти «директора» делали почти всю работу вместе со своим создателем и были его верными служащими. Не стоит забывать о том, что некоторое время Николай создавал монархическую систему в городе. Но, после войны, он решил оставить это в прошлом, точно так же как и отношения между своими детищами – хватка ослабла, эльфы и гномы обрели возможность выражать своё мнение и даже получили так называемую власть и славу. Это все очень развлекало Николая.

За всё время существования Мастерской, сменилось около сотни директоров и всего один за прошедшее столетие. И, неужели, какой-то двадцати зимний мальчишка всерьёз решил, что имеет право претендовать на такую должность? Может, Ричард просто пошутил? Хотя, какие тут шутки.… Уже через секунду комната залилась громким низким смехом Санты.

– Директором? Ха-ха! Фитцморы, жадность вам к лицу! Но ты хоть понимаешь, что тебе придётся сдвинуть управляющих секторами и нынешнего директора? Практически все эти эльфы старше тебя на сотни зим! Ты только насмешишь всех.

– Думаете, не смогу? Думаете: «этот наглый мальчишка совсем поехал»? А знаете что? – Ричард протянул правую руку. – Спорим, что за несколько зим от работника цехом я дойду до директора Мастерской?

Только сейчас Николай увидел синие глаза эльфа. Холодная, тёмная бездна, в которую, казалось, можно провалиться, если слишком долго смотреть.

– Ты смеёшься? – Николай вздохнул и лениво вытянул руку. – На что хочешь спорить?

– Мне нечего вам предложить, но я приму все ваши условия.

– Смотрите, как заговорил! – Николай сжал руку парня так сильно и потянул на себя, что тот на секунду зажмурился. – Ну, хорошо, Фитцмор. Позорь своё честное имя. Если до нового года не станешь директором Мастерской, я изгоню тебя из города.

– Что? – эльф посмотрел на мужчину, будто искал в его словах подвох.

– Теперь поубавилось желание? – усмехнулся Николай.

– Я согласен. – Ричард вырвал руку из ладони Санты и встряхнул её.

– Делай что хочешь, Фитцмор, но, более на мою помощь тебе, как Приближённому, не рассчитывай. Если напортачишь, спину никто не прикроет.

– Знаю. Переживу. – Спокойно ответил Ричард.

– А ты, видимо, совсем рвение к жизни потерял, мальчик мой.

– Просто завалите меня работой и всё.

– Да пожалуйста…

Николай был растроен. Да, за последние несколько зим он действительно так сильно был разочарован в решениях своих эльфов. Герда Андерсон нанесла ущерб по самому способному и трудолюбивому существу в этом городе. Сейчас будущее Ричарда Фитцмора было неопределённым, туманным, как и его воспоминания. Но и это было не последней головной болью. Драйсдейл ожидают большие перемены. Только вопрос, хорошие ли?

***

Спустя полгода. Дом братьев Фитцморов.

Погода стояла прекрасная. Для июня на Северном полюсе. С неба падал мягкий снег, температура стояла умеренная, никаких сильных жгучих ветров. У многих жителей города начинались отпуска, Летняя база была переполнена и Николай тоже подумывал о том, чтобы устроить себе отдых. Кажется, на Кипре хорошо в это время года. Он шёл по одной из основных улиц вдоль эльфийских домов. Конкретно на этой улице жили в основном отпрыски некогда дворянских и почтительных родов. Прохожие сверкали улыбками, кланялись и здоровались со своим создателем. Для них было редкостью увидеть сына Небес, гуляющего в развалку по городу. Чаще всего он перемещался из одной точки в другую. Но в этот раз, Николаю захотелось порадовать своих подчинённых. Да и дойти до нужного дома пешком было в его интересах. Крыльцо с белыми ставнями и голубо-фиолетовым фонарём над дверью Санта узнал сразу. Стоило мужчине едва стукнуть рукой по двери, как она распахнулась, запуская в дом.

– Проходите Санта, чаю?

Мигель Фитцмор, юный эльф, отчаянно пытающийся уже не первый год получить звание Старшего лекаря, стоял около плиты с жёлтым чайником в руках. Он улыбался, но его глаза смотрели на создателя с укором. Николай не переставал удивляться, как быстро его дети привыкли к свободе.

– Да, можно покрепче, пожалуйста. Добрый день.

Николай вымыл в раковине кухни руки и сел за стол.

– И никакого сахара, верно?

– Никакого сахара, верно.

Чашки аккуратно подлетели и приземлились на стол, за который сел и эльф. Чайник начал сам наливать в кружки напитки, и повсюду кружились голубо-фиолетовые блёстки. Николай никогда не жалел, о том, какими получились его существа. Но в такие моменты, он ещё и необычайно гордился собой, ведь природная красота отливала в эльфах по-разному. Глаза Мигеля собрали в себя два абсолютно разных оттенка – ярчайший голубой, цвет глаз Габриэля Фитцмора и розово-фиолетовые – такой оттенок был у их матери, который не передался больше никому из братьев. То, что эти два цвета не смешивались, а волнами переливались по радужке было чудесной мутацией, и только слепой не оценил бы этой красоты.

Николаю нравились Фитцморы. И совсем не потому, что в их жилах текла часть силы Небес. Их гордость, непокорство, целеустремлённость и красота. Вот уже не одно столетие эти качества так или иначе проявляются в каждом из их рода. Поэтому Санта злился на Лена Ван Арта. Этот павлин использовал данное ему много зим назад желание. Оно могло однажды спасти его, продлить жизнь, но эльф выбрал потратить его, чтобы наложить неприкосновенность на всю семью Фитцморов. Это было подло, ведь теперь Николай не может сделать полноценным Приближённым ни кого, в ком есть эта кровь. Поэтому Ричард никогда не жил в резиденции. Поэтому остальные Приближённые относятся к нему с неодобрением. Поэтому Мигеля включать в их число нет смысла.

– Так что вы хотели обсудить, прекрасный Мигель?

– А вы как думаете, господин?

Эльф сверкнул своими глазами и Николай почувствовал, что юноша не просто недоволен – он в шаге от настоящей ярости.

– Вероятно, речь пойдёт о Ричарде.

– Да. – Мигель отпил из кружки и продолжил. – Уже полгода прошло с тех пор, как он начал работать в Мастерской. И с того дня, когда он забыл свою «первую». Мы стали реже видеться. Вы знаете, сколько времени он проводит там?

– Могу предположить, что около 20-ти часов.

Николай вздохнул и посмотрел на свою полную чашку. Ему вдруг захотелось вина. Он предполагал, что разговор его ничуть не позабавит, но надеялся, что Мигель хотя бы для начала поговорит с ним о погоде и только потом постепенно перейдёт к своему любимому братцу. Но в конце концов, этот золотой мальчик был Фитцмором. Их внешность всегда была обманчивой.

– 22 часа. – Мигель вновь отпил чая и резко с грохотом поставил чашку на стол. – Сейчас он спит прямо там, а домой приходит только чтобы поесть и помыться. Я каждый день ровно к трём часам дня ношу ему еду в дом, стараюсь готовить как можно калорийнее, чтобы на нём не остались кожа да кости…

– Мигель, я не очень понимаю, к чему вы клоните…

– Я клоню к тому, что за первый месяц работы, мой брат скинул шесть килограммов! Это ненормально! И я бы не узнал об этом, если бы на работе его не заставили пройти осмотр.

Младший Фитцмор действительно был зол. Его глаза светились, а руки сжались в кулаки. Навряд ли он собирался накинутся на сына Небес, но Николай насторожился. Нужно попытаться успокоить этого маленького львёнка.

– Я недавно видел Ричарда, и он очень даже неплохо выглядел. Подкачался парень, мышцы появились.

– Мышцы вы заметили, а синяки под глазами нет? Бледность лица? Если вы думаете, что красота отражает его моральное и физическое состояние, то глубоко ошибаетесь.

– Небеса, Мигель, вы умны и должны понимать, что здесь моей вины нет. Разговаривайте об этом с ним самим, а не давите мне на жалость.

Сегодня будет буря – решил Николай. Он редко вмешивался в погоду Северного полюса, планета и так прекрасно справлялась со своей задачей, но в этот вечер Санте отчаянно хотелось, чтобы крышу дома Мигеля Фитцмора снесло в океан.

– Я не пытаюсь давить вам на жалость. Я хочу, чтобы вы отменили спор. Даже если у Ричарда, действительно, есть какая-то цель, то это не отменяет давления, которое идёт на него.

Ну и ну! Теперь виноват во всём Николай? Это не он осыпал Ричарда пылью забвения, не он заставил его работать в Мастерской.

– Хочешь сказать, что я на него давлю? – Николай улыбнулся. – Попрошу заметить: это не я придумал выбиваться из грязи в князи, причем совершенно в другой сфере деятельности.

– Зато вы одобрили… – эльф встал и облокотился на стену. Теперь его руки были сложены на груди. – Он ломается на глазах. Это не наш Ричард. Мой брат не просто потерял воспоминания. Он утратил часть себя. А виновников никто так и не наказал.

Николай закатил глаза и поднялся, так и не прикоснувшись к чаю. Герду Андерсон, и заодно её бедного братца, наказали Небеса – благодаря чему те тоже отхватили от пыли забвения. Не было смысло ещё больше ломать их, тем более за то, что они не помнят.

– Мигель, успокойтесь. Прошлое не исправить. Нам думать о будущем. Тем более, совсем скоро у нас у всех будет другая забота.

Мигель сузил глаза, а плечи его дрогнули.

– Что это значит?

Николай направился к выходу.

– Наводите порядок в доме. Совсем скоро у вас будет гостья.

Глава 5

Ричард Фитцмор просил посидеть дома некоторое время. В первую неделю Элизабет сыграла больную, это было нетрудно, ведь чувствовала она себя ужасно. Но, не дождавшись никаких известий и не ощутив волны забвения, она с головокружением и паникой начала выходить на учёбу. Когда прошёл месяц, Элизабет почти убедила себя в том, что она была пьяна и всё произошедшее ей приснилось. Однако, когда она увидела, как в кабинете философии прямо по столу мистера Филипса ползёт маленький голый, вымазанный в саже человек с бараньими рогами и змеиным хвостом, вся уверенность в этом испарилась. Её вырвало прямо под стол, а когда одногруппники сказали, что на столе ничего нет, девушка вовсе потеряла сознание. На парах по философии она больше не появлялась. И не посещала бы колледж в принципе, будь её воля. Но обратиться в больницу или рассказать маме она тогда не решилась. Ричард говорил, что таблетки не помогут. Но тогда какого чёрта?! Где он?

Элизабет вернулась с очередной пары домой. Сегодня она не видела никаких странных существ. За прошедшие полгода, с момента встречи с эльфами, она поняла, что должна делать вид, будто не замечает их. Ни того говорящего ворона в парке, ни той девушки с белыми глазами, стоящей за продавщицей в магазине, ни светящихся красным огнём жуков в саду. Никого. Так они не замечали и её. Однажды за Элизабет погнался кто-то. Кто-то высокий, похожий на тень, с перьями вместо волос. Он почти поймал её своими длинными когтями, когда она добежала до крыльца дома. Тогда он закричал, так громко и так злобно, что Элизабет уже распрощалась с жизнью. Но спустя минуту существо исчезло, утонуло в голубовато-синей рамке. Это была магия Ричарда. Эльфа, с которого всё началось. Эльфа, который обещал, что всё наладится. Теперь, единственное что от него осталось, были барьер, кольцо, которое первые несколько часов после ухода Ричарда сверкало и тряслось и костюм некой Моники. Этого было недостаточно. Жизнь Элизабет превратилась в ад из тревожности, ночных кошмаров и вечной неотступающей паники. И самое ужасное было в том, что она не могла ни с кем этим поделиться.

Бессонница стала частой гостьей и не обошла стороной и этот июньский день. Элизабет ворочалась, а её голова переполнялась от бегающих картинок. Рыжая эльфийка, голубо-фиолетовые глаза, ириска с золотым опылением, ровная спина эльфа, книга с её лицом, разноцветные дома – всё мешалось между собой и вязкой патокой растекалось в мыслях. Элизабет слышала, как её кто-то зовёт, но не желала откликаться.

– Элизабет Мария Морган.

Девушка повернула голову, сжала одеяло в руках, но вдруг резко открыла глаза.

– Элизабет Мария Морган. – Раздался звонкий женский голос.

Элизабет повернулась в сторону звука и вжалась в кровать, начиная тут же отползать назад. Перед ней стояли три эльфийки в шелках, на их лицах была полупрозрачная чадра, прикрывающая лица.

– Элизабет Мария Морган. – Повторила та, что по середине. В голубом одеянии.

– Д-да… – прохрипела Элизабет с ужасом представляя картину, как эти эльфийки достают ножи из-под своих юбок и закалывают её.

– Вижу, это правда. – Повторила всё та же эльфийка. – Вы слышите и видите нас. В таком случае, попрошу пойти с нами.

– Куда? – Элизабет не заметила, когда её начало трясти.

Эльфийки переглянулись, средняя снова начала говорить.

– В Драйсдейл, мисс. Для выяснения причины вашего, – эльфийка кашлянула, прикрывая рот рукой, – состояния.

Элизабет лихорадочно оглядела комнату. Несколько раз ущипнула себя.

– И сколько я там пробуду? – удалось выговорить одну разумную мысль.

Эльфийки снова переглянулись.

– Неизвестно. Санта упоминал о Рождестве.

Сердце Элизабет сжалось. До Рождества было почти 7 месяцев. Они же не серьёзно?

– А как же мама? Мои друзья? Учёба?

Элизабет удивилась, что вспомнила об учёбе в такой ситуации. Она бы всё отдала, лишь бы не появляться в том колледже и не видеть всех существ, его населяющих. Но мысль о жизни в Драйсдейле казалась просто невозможной.

– Не переживайте об этом. Операторы центра Детства всё организуют.

– Что это значит? – Элизабет начала злиться. Ей было страшно. Очень страшно. – Я вернусь домой?

Эльфийка сцепила руки в замок.

– Однажды – обязательно.

Такой ответ совсем не устроил девушку.

– Где Ричард?

Глаза всех эльфиек сверкнули.

– Вы про господина Фитцмора? Он в Драйсдейле. Возможно, вам даже выпадет честь его увидеть.

Что значит выпадет честь? Неужели он бросил её? Или только сейчас рассказал о случившемся? Поэтому всё происходит? Элизабет не понимала.

– Собирайтесь, мисс. Нам пора.

– Почему решать мою проблему нужно именно в вашем Драйсдейле? Это нельзя сделать без меня?

Голос средней эльфийки стал жёстким и грубым.

– Если бы это было возможно, мисс, нас бы здесь не было.

Элизабет закрыла глаза. Ущипнула себя ещё раз. Эльфийки не исчезли.

– Хорошо, – она поднялась, взяла рюкзак, обошла эльфиек, выкинула из него учебники и начала складывать всё, что первым попадалось на глаза. – А вы кто?

– Мы – Триумвират совета Старейшин. Занимаемся нестандартными вопросами.

Девушка засовывала в рюкзак несколько футболок. Услышав ответ эльфийки, она усмехнулась.

– Получается я – нестандартный вопрос? Ну вы, дамы, попали.

Элизабет выждала минуту, прежде чем продолжить сборки. Если бы они её убили, всё было бы проще. Но похоже эльфийкам было свойственно самообладание.

Она сложила что-то из косметики и подумала о том, как жалко это выглядело. Возможно, скоро её казнят, как ошибку системы. Может даже завтра. И всё будет бессмысленно. Элизабет подумала о Ричарде. Может, он всё разъяснит? После его слов многое становилось логичным. Возможно, если бы не эльф, её возможный союзник, то она бы нашла способ покончить с жизнью прямо перед этими роскошными эльфийками.

Рюкзак был полон. Девушка взяла телефон, но прекрасно понимала, что вероятнее всего он ей не понадобится.

– Готовы? – спросила всё та же средняя эльфийка.

Элизабет кивнула и вдруг кинулась в другую комнату.

– Мама! Мама! – закричала она, вбегая в комнату к матери.

Эльфийки уйдут. Если Элизабет исчезнет на глазах у матери в красной пыли – это вызовет вопросы. Мама сейчас была её спасением.

Но в комнате мамы не оказалось. В ней в принципе не было ничего. Черная пустота.

– Вы, люди, такие глупые. – Только услышала девушка, когда её за обе руки кто-то схватил. Она вновь почувствовала тошноту.

Элизабет свалилась на снег и её вырвало незамедлительно.

– О, Небеса тебя покарай, – брезгливо вскликнула эльфийка и отошла на несколько шагов от девушки.

– Взаимно, – вытирая рот ответила девушка.

Она взглянула за спину. Дома, много домов. Но светло. Стоял день. Город казался не таким сказочным и пугающим, как в ночь Рождества. Элизабет сделала вид, что её снова рвёт и когда все три эльфийки отвернулись – соскочила и начала бежать куда глаза глядят.

В лицо ударил ветер. Она моментально замёрзла, но бежать не перестала. Оглядываться и не думала. Элизабет металась по незнакомым улицам, сворачивала в узкие переулки. Дома сливались в одно месиво, а голова кружилась. Лицо болело от ледяного ветра, а руки, побывавшие в снегу стало колоть. Сердце кололось в груди, словно пыталось вырваться наружу. Стены зданий нависали, буквально крича, что Элизабет не выбраться отсюда. Узкие повороты ведут в лабиринты, где она надеется найти укрытие. Но от Триумвирата Старейшин можно скрыться? В этом она не была уверена. Элизабет уже не один раз развернулась на месте, проверяя, нет ли позади высоких эльфиек в чадрах. Благо никто не обращал на неё большого внимания, да и закоулки, которые она выбирала были пусты. Она не может позволить себе сдаться. О, как было бы хорошо найти дом Ричарда, но все здания путались перед глазами, и девушка даже приблизительно не понимала, как далеко она находится от эльфиек. Она даже не обращала внимания на прохожих, благо их было не так и много. Бежать, бежать, бежать – единственное, что крутилось в голове.

Девушка сжала кольцо, будто бы оно могло помочь найти Ричарда. И тут она услышала гудок поезда. О боги, здесь же есть поезд! Возит маленьких детей! Элизабет кинулась в сторону гудка. В её голове закрутилась лишь одна мысль: вернуться домой. Домой к маме. К Марисе. К колледжу. К той странной защите от всех существ. Она готова жить с ними даже если они будут постоянно за ней гоняться. Готова смириться. Рассудок мутился, только ноги бежали по тонкому слою снегу вдоль улиц. Вскоре из-за домов выглянули рельсы и какая-то красная будка. Станция! Девушка побежала ещё быстрее, и тут почувствовала резкий толчок. Она с размаху влетела в кого-то и её откинуло в снег. Опять.

– Ох, простите, мисс! Моя вина, не увидел вас!

Над ней стоял высокий русый эльф с карими глазами в лёгком длинном осеннем пальто. На его шее был тёмного пастельно-зелёного цвета длинный шарф. Судя по быстрому взгляду – как из дешёвых романов. Его одежда расплывалась в глазах Элизабет. Эльф наклонился к девушке, помог ей встать и начал отряхивать её от снега.

– Триумвират доставил человека, ну вы, вероятно, читали новости, и представляете – она сбежала!

Эльф уставился на девушку. Похоже, он только сейчас по-настоящему всмотрелся в её вид: белая майка, синий кардиган, облегающие штаны и кроссовки. И больно человеческие уши. Их деформированные кончики не сравнились бы с эльфийскими. Элизабет дрожала от холода и страха, смотря на высокого эльфа.

– Это девушка среднего роста, с зелёными глазами, каштановыми волосами, одета в характерную одежду. Пылью тепла не осыпали, вероятно, мёрзнет. – Произнёс голос из наушника на ухе эльфа. Это было громко. Мужчина распахнул рот.

Но Элизабет было совсем не до этого – как только она почувствовала твёрдую землю под ногами – понеслась к поезду. Но к несчастью тот тронулся, едва Элизабет добежала. Потеряв всякую надежду, она упала на колени. Голова кружилась, Элизабет закашлялась от холодного воздуха.

– Лен, приём Лен! – Кричал голос из наушника эльфа, но тот не слушал. Он снял наушник и поднёс его к губам. – Я позже перезвоню. Пусть начинают совет без меня.

– Как это без тебя? Лен, что ты… – Связь оборвалась. Эльф убрал наушник в карман и пошёл к станции поезда. Элизабет лежала без сознания на снегу.

***

Девушка проснулась в тёплой мягкой кровати. Вылезать из уютного гнезда не хотелось, к тому же ей похоже приснился страшный сон. Она улыбнулась и посильнее укуталась в одеяло. Шёлковое. Такого у неё никогда не было. Что-то не так. Элизабет нехотя открыла глаза и её снова охватила паника.

– О, вы очнулись! – Эльф, столкнувшийся с ней, сидел на стуле рядом с кроватью и книгой в руках. Только сейчас она смогла рассмотреть его: чёрная облегающая водолазка и бежевые брюки свободного кроя. На его эльфийских ушах висели серёжки с черными звёздами в несколько рядов из нитей, а на голове был аккуратный русый хвост, и только его чёлка с пробором свисала возле лица, обрамляя его. Красивый. Очень. Если бы не непривычные глазу эльфийские уши… Мужчина быстро убрал книгу и взял кружку со стола, подав девушке. – Возьмите, это сбор зимних ягод, если пить мало горячего – заболеете. – Элизабет оценила атлетическое телосложение эльфа, когда он наклонялся к ней. Поймав себя на глупых мыслях она быстро взяла кружку в руки. Пытаясь оторвать взгляд от кареглазого красавца, Элизабет огляделась.

– Я у вас дома?

– Верно. – Улыбнулся эльф. – И очнулись довольно быстро. Ещё есть немного времени, пока нас с вами не нашли. Вы ведь Элизабет Морган? – Девушка посмотрела с удивлением на него. – Ну конечно это вы. За 7 зим я выучил все ваши черты, малышка Бетти.

Элизабет чуть не пролила на себя напиток. Она снова оглядела эльфа – нет, это точно не Ричард. Тогда кто?

– Можно на «ты», – Элизабет прокашлялась, – я здесь явно не желанная гостья.

Эльф будто не соглашался с её мыслями, но кивнул.

– Не помнишь меня? Хотя ты и не должна. Я всегда был по ту сторону экрана. Моё имя Лен. Я помогал Ричарду в работе. – Эльф снова мягко улыбнулся. – Это были хорошие деньки… Кстати ты со мной даже однажды разговаривала. Не помнишь?

Элизабет поставила кружку с отваром на прикроватный столик и положила руку на лоб. Ей казалось, что если она начнёт думать – её голова взорвётся как тыква.

– Те дни.… Как в тумане. Извини. Но… Ты знаешь меня и Ричарда. Я могу доверять тебе?

Эльф задумчиво покрутил глазами. Элизабет потратила остатки сил, чтобы сосредоточиться не на его лице, а на том, что он говорит.

– Как бы странно это не звучало – я последний в городе, кому ты должна доверять. Но я также и один из немногих, на кого ты можешь положиться.

У Элизабет задёргался глаз. Лен, как он представился, снова протянул ей кружку.

– Ситуация непростая, Элизабет. Да будет тебе известно, что я член Совета Старейшин. А они заинтересованы только в том, чтобы ситуация с тобой скорее разрешилась. Ричард мой друг. И он бы не простил мне, если б я дал тебя в обиду, оставив этим меркантильным эльфам на растерзание.

Элизабет выпила залпом отвар, прокашлялась и сжала одеяло в руках.

– Я хочу домой. Я не хочу, чтобы меня отправили на местные опыты из-за того, что я вас вижу.

Девушка вдруг поняла, что на грани того, чтобы расплакаться, как ребёнок.

– Триумвират тебе сказал, что случилось с Ричардом?

– Нет.

Неужели Фитцмора действительно казнили из-за неё? Лен выглядел печальным. Элизабет посмотрела на кольцо, подаренное эльфом. В день, когда он исчез, звёзды мерцали, а потом потускнели. Превратились в обычный рисунок. Тогда девушка даже обрадовалась – это могло значить, что у неё просто галлюцинации, а кольцо ей могла подарить Мариса. Но теперь она забеспокоилась. Ричард был единственной ниточкой, удерживающей её и без того потрёпанное сознание, но, если его больше нет, ей точно нечего делать в этом месте.

– Его осыпали звёздной пылью. Сразу отвечая на вопрос – это значит он забыл тебя и всё, что было связано с тобой. Его воспоминания стёрты, как и часть его самого.

Ну всё. Теперь ей точно нужно бежать.

– Это можно как-то исправить? – без надежды спросила Элизабет.

Лен перекинул ногу на ногу и надул губы.

– Когда эльф долго не может отойти после расставания со своей первой, его осыпают звёздной пылью или пылью забвения. Санта хотел отменить использование этой пыли, потому что она даёт побочные действия и влияет на психику эльфов. Мне уже много зим и за всю свою жизнь я не помню ни одного случая, чтобы эльф детства вспомнил своего первого после пыли. Но как у вас говорят: раз в год и палка стреляет.

Элизабет наклонила голову на бок.

– Что это значит?

– Ты. Ты, Элизабет Морган, победила магию звёздной пыли, будучи обычным человеком. После такого, я уверен, что вернуть воспоминания Ричарду возможно.

Девушка насторожилась.

– Как?

– Если тот, кого забыли, будет рядом с обращённым, то возможно, заклятие пыли спадёт. Когда ты увидела Ричарда, он ведь был рядом, всё это время, все эти годы?

– Он говорил, что приходил каждое Рождество, после моего забвения.

Лен улыбнулся.

– Я предполагаю, что решит совет. Так что подумай, может тебе стоит пожить здесь? А если и не Ричард, то есть другая причина – почему ты видишь всех нас. Неужели не интересно?

Элизабет впервые за прошедшие полгода почувствовала загоревшийся огонёк внутри. Ей было страшно, очень. Но этот Лен, старейшина, дал ей надежду, что она не умрёт в ближайшее время, а также информацию. Это бодрило.

– А как же моя мама? Те эльфийки говорили, что всё уладят. Что это значит?

Лен вздохнул.

– Твоя мама тоже будет под пылью. И все остальные.

У девушки в горле появился ком. Слёзы сами по себе потекли по щекам. Это означало что мама её забудет. Навсегда. Это не было сном. Не было кошмаром. Это была отвратительная реальность, которую Элизабет не хотела принимать. Она начала кашлять, захлёбываться слезами и качать головой.

– Н-нет, – прошептала она, – пожалуйста. Вы лишите меня моего дома, мне некуда будет вернуться.

Эльф подсел к ней на кровать и аккуратно положил одну руку ей на плечо. Элизабет поняла, что её трясёт.

– Она вспомнит тебя, обещаю. – Лен медленно погладил её.

– А она может не забывать меня?!

Элизабет не узнала собственного голоса. Это был крик, беспомощный жалкий плач.

– Элизабет, это решение… Мы не можем на это повлиять. Но в наших силах всё изменить. Драйсдейлу нужны перемены.

– А я тут причём? Лен, скажи, Я тут причём?! Мне плевать на вас, на ваш город. Плевать на Санту, на Старейшин.

Лен убрал руку с её плеча, провёл рукой по своим волосам и вздохнул.

– Я понимаю. Но, как бы ты того не хотела, сейчас ты часть этого мира. Я могу помочь научиться жить в нём. Я покажу тебе другую сторону Вселенной. Ты узнаешь о науках, которые никогда не открыть человечеству. Узнаешь о тех, кто управляет мирами, погодой, жизнями. Этот город опасен, но он не лишён прекрасного.

Элизабет обняла себя.

– Мне страшно.

Лен снова улыбнулся краем губ. Он встал, подошёл к тумбочке и достал из ящика нож. Элизабет перестала дышать.

– Я Лен Ван Арт, – на этих словах он порезал своё запястье из которого хлынула кровь.

– Что ты… – Элизабет закрыла рот рукой.

Эльф покрутил здоровой рукой около раны. Кровь взлетела, начала кружится вокруг его пальцев.

– Донум сэнгуинис, дарую тебе свою кровь, Элизабет Морган.

Капли крови собрались в круг.

– Вытяни руку, – попросил Лен, не переставая выводить невидимые узоры руками, от которых исходили светло-карие искры.

Девушка как под трансом медленно вытянула левое запястье.

Круг крови подлетел к её руке и впечатался, образовав витиеватый узор по окружности всего запястья. Элизабет осмотрела руку. Рисунок выглядел будто только что набитая татуировка. Но это была кровь. Эльфийская кровь.

– Что это? – спросила девушка, не отрывая глаз от узора, слегка касаясь его. Удивительно – никакой боли.

Лен закончил своё выступление с блёстками и ласково посмотрел на Элизабет.

– Теперь ты под моей защитой. Чтобы её разрушить придётся решить не одну задачку. Есть множество способов наложения барьера, но так как ты человек, подействовать может только магия крови.

– И я теперь могу колдовать?

Лен секунду удивлённо смотрел на девушку, а потом расхохотался.

– Ох, я бы на это посмотрел, – он облизнул губы, – прошу прощения, но это всего лишь защита. Если кто-то захочет сделать тебе зло – ему для начала придётся избавиться от моей метки.

Элизабет прижала левую руку к сердцу. Если этот эльф не врёт и правда сделал защиту, а не поставил на неё пожизненные оковы, то это немного успокаивает.

Лен отряхнул цветные пылинки со своих плеч.

– Соберись, Элизабет. Пора познакомиться с Советом Старейшин.

Девушка не имела ни малейшего желания с кем-либо знакомиться. Она недовольно посмотрела на Лена.

– Не хмурься, – он взял с тумбы небольшое зеркальце и начал поправлять свои волосы. – Что бы они не решили – ты не должна показать свой страх. Ты представитель одной из самых больших рас во Вселенной. Увы, но наш народ принимает всё созданное людьми как данность и это несмотря на то, что мы с вами соседи.

Элизабет не понимала, к чему клонит Лен. Он советовал собраться с силами, но как быть, если их совсем не осталось? Эльф помогал ей, кажется. Но всё произошло слишком быстро. Она не могла довериться ему также, как Ричарду и смириться с тем, что мама о ней забудет.

Лен достал красную пыль и приготовился бросать. Элизабет быстро надела туфли и подбежала к нему. Недолго думая, девушка прижалась к груди эльфа. Тот охнул и вопросительно посмотрел на неё сверху вниз. От Лена пахло орехами.

– Прости, – извинилась девушка. – Ричард говорил, что если не буду крепко держаться – умру.

– Серьёзно? – Лен поднял одну бровь. – Для телепортации с кем-то достаточно держаться за руку или одежду перемещающегося.

А, да? Элизабет резко отпустила эльфа. Она даже не знала, нарушает ли личные границы. Что у них можно делать, а что нет? А вдруг объятия для них интимны? Она ещё раз извинилась и взялась за запястье свободной руки эльфа. Лен перехватил её руку и сжал её в своей ладони. Аккуратной, мягкой, будто только что намазанной кремом. Это движение смутило девушку ещё больше объятий.

– Всё будет хорошо, Элизабет Морган.

После этих слов, он кинул пыль им в ноги. Девушка задержала дыхание и когда туман рассеялся – застыла. Они с Леном попали в небольшой зал с длинным столом, стульями по бокам и большими окнами, пропускавшими дневной свет. Почти все места были заняты. Увидев Элизабет – эльфы и пара гномов разинули рты.

– Всех приветствую, приношу извинения за опоздание.

Лен прошёл к свободным местам модельной походкой. Из-за стола он выдвинул один стул и глазами пригласил Элизабет сесть. Девушка старалась смотреть только на знакомого эльфа. От остальных взглядов она чувствовала животную опасность. Все инстинкты кричали, что нужно бежать отсюда без оглядки. Но вместо этого она села рядом с синеволосой эльфийкой. Если б не её выпученные глаза с длинными ресницами, Элизабет бы сделала комплимент татуировке змеи на эльфийском лице.

– Вам не нужно извиняться за такую мелочь, господин Лен. – Ответила эльфийка с серебристыми волосами. Она сидела в середине стола. Вероятно ей было много лет, но на худом лице не было ни одной лишней складочки. – Тем более, у вас есть уважительная причина. – Эльфийка покосилась на Элизабет. – Триумвират, Небеса их покарай, не смогли справиться с простейшей задачей.

– Я так понимаю, убежать у вас не вышло, мисс. – С хищной улыбкой произнёс эльф с чёрной бородкой. Его глаза осматривали девушку так, будто она сидела голая.

– Господа, я могу вас попросить озвучить выставленное решение? Которое мы обсуждали до вызова Триумвирата?

Эльфийка с чёрными, как смоль, завитыми волосами с улыбкой посмотрела на Элизабет. Девушке показалось, что та смотрит на неё по-доброму. Она вытянула руку вперёд.

– Я озвучу. – Элизабет заметила, как несколько участников совета неодобрительно взглянули на эльфийку. Та же, продолжая улыбаться девушке, произнесла: – Элизабет Мария Морган, человек по крови, с открывшимся даром Видения, некогда «первая» эльфа Детства Ричарда Фитцмора, – при упоминании последнего Элизабет поняла, что сердце замерло не у неё одной. Один светловолосый эльф сверлил злобным взглядом говорящую эльфийку. – Должна остаться в городе на неопределённый срок, пока маги и лекари работают над решением вопроса. Санта даёт ей все полномочия жителя Драйсдейла.

Светловолосый эльф не выдержал, стукнул кулаком по столу так, что Элизабет вздрогнула. Он поднялся и указал на неё пальцем.

– Санта не мог одобрить этот бред! Я не допущу, чтобы она шлялась по улицам Драйсдейла и порочила нашу фамилию!

Этот взбесившийся эльф был похож на 30-летнего холостяка, который любит деньги и хорошую выпивку. На его лице была аккуратно выбритая щетина и усы. Одет «с иголочки». Его голубые глаза с маленькими зрачками были пугающими.

– Габриэль Фитцмор, просим вашего спокойствия. – Сказал старческим голосом кто-то. Элизабет нашла глазами говорящего. Им оказался лысый низкий мужчина с густыми белыми бровями. Гном. – Вы смеете оспаривать решение Клауса? Как ранее передал нам господин Лен, сейчас всё зависит от результата. Возможно, дар Видения открылся не только у девушки, возможно, нам пора пересмотреть свои методы работы. Мы все сейчас ходим по тонкому льду. И должен заметить: это ваш отпрыск попался на глаза человеку, а не наоборот.

Эльф стиснул зубы. Он продолжал стоять и сжимать кулаки. Элизабет подумала, что он сейчас накинется на гнома. И стоп. ЭТО отец Ричарда?!

– Я не имею к его решениям ни малейшего отношения. – На этих словах он с грохотом уселся обратно. – Но мы не можем допустить, чтобы эта, – Габриэль Фитцмор посмотрел на Элизабет как на червяка, – человеческая девчонка донимала Ричарда.

Наконец, девушка услышала знакомый голос.

– Ричард её не интересует. Она остаётся здесь только чтобы узнать о себе. – Спокойно соврал Лен. – Тот факт, что она является его первой остаётся только между Советом и ей.

Фитцмор согласно кивнул Лену и переключился на Элизабет.

– Если хоть раз заикнёшься о том, что вы когда-то были знакомы или попытаешься вернуть ему память – я сверну тебе шею собственными руками. – Глаза Элизабет затуманились нахлынувшими от страха слезами. – Помни, что ты человек. Небеса отобрали вашу силу не просто так.

– Вы перебарщиваете, Габриэль, – стальным голосом произнёс Лен. – Санта дал ей права, а следовательно мы должны относится к ней соответствующе. Если вы нанесёте ей вред – будете судимы по всей строгости законов.

Элизабет удивилась, что в эльфийском мире подобные фразы тоже имеют вес.

– Хорошо, – подытожил лысый гном. – Видимо, дело непростое, раз Клаус дал человеку такую свободу. Наше с вами дело подчиниться и качественно продолжить выполнять свои обязанности. Будем верить, что дело скоро разрешится и мы все будем спать спокойно. А пока нужно уточнить несколько формальностей. Господин Лен, мисс Морган уже выделено жильё? – Девушка вопросительно посмотрела на эльфа. Тот кивнул. Неужели она будет жить у него? Спать в его постели… От этих мыслей во рту появился ягодный вкус отвара, а в голову дало жаром от прикосновений его мягкой кожи. Элизабет отогнала глупые мысли. Это же не серьёзно. Это всё сон.

– Отлично. – Старик почесал остроконечное ухо. Элизабет задумалась о том, не могла ли она оказаться переросшим гномом. – По закону труда, она должна работать. Есть мысли?

Элизабет подавилась воздухом. В голове пролетела утерянная карьера и несданные экзамены в колледже. Навряд ли какие-то эльфы учат нотную грамоту.

– Можно в Мастерской. – Предложила черноволосая эльфийка.

Элизабет удивлённо посмотрела на Лена. Тот в свою очередь провёл рукой по гладкому подбородку.

– Как вариант.

– В Мастерской? – удивился гном. – Вы знаете, что в ней работает Ричард Фитцмор?

– Совсем недавно Ричард Фитцмор вступил в должность управляющего Мастерской.

Элизабет поняла, что ей пора перестать удивляться, но неужели Фитцмору настолько отшибло память, что он забыл, кем являлся?

– В прошлом году он бросил работу эльфа Детства и заключил контракт с Сантой. – Объяснил шёпотом ей Лен.

Элизабет не оставалось ничего, как покорно кивнуть.

– Да, – ответил за неё Лен.

Гном вздохнул.

– Что ж, тогда вам Моника, следить, чтобы человек не наделал глупостей.

Черноволосая эльфийка, похоже, только и рада была такой возможности. Она улыбнулась красными губами.

– Всё будет под контролем. – Ответила она.

– Для работы нужно пройти собеседование, но… – гнома перебил Лен.

– Да, я согласен с вами Барнаби, лучше сначала заручиться словом Санты, прежде чем уведомлять об этом управляющего.

Девушка бы так и осталась сидеть, обрабатывая информацию, если бы не Лен, пригласивший её встать.

– Сегодня был слишком утомительный день, господа. Уведомите о решениях народ, а мы уходим на отдых.

Лен снова взял девушку за руку и они вместе вышли из зала.

– Так я буду жить с тобой? – спросила Элизабет, пока эльф доставал мешок с пылью, от взгляда на которую уже начинало мутить. Удивительно, что Элизабет не стошнило прямо на лакированный стол в зале.

Эльф остановился и с ухмылкой посмотрел на неё.

– А ты бы хотела?

Девушка постаралась не показать смущение.

– Будто у меня есть выбор.

– Вообще-то есть. – Лен взял горсть пыли в руку. – У тебя будет своя комната на всё это время. Не знаю, сколько моя спина выдержит, если буду спать на диване…

Элизабет возненавидела себя за глупость. И с чего она решила, что эльф решит спать с ней в одной кровати?!

– Я бы посмотрела на комнату.

Лен улыбнулся и взял её за руку. Они перенеслись в дом и девушка, совладав с тошнотой, сразу его узнала. Это был дом Ричарда. Неужели они будут жить вместе? Несмотря на потерю памяти Фитцмора?

По лестнице со второго этажа быстро спустился эльф. Его Элизабет тоже узнала. Это был Мигель, младший брат Ричарда. В отличие от страстной, мужественной красоты Лена, этот эльф выглядел, как невинный, только что распустившийся цветок. Девушка ущипнула себя. Просто проверить, не мерещатся ли ей эти существа.

– Лен… это…

Мигель не испугался Элизабет. Но был удивлён и с вопросами уставился на Лена. Для этого младшему Фитцмору пришлось вздёрнуть голову.

– Прости Мигель, что беспокоим, – каким-то виноватым голосом начал Лен. Будто не он здесь был Старейшиной города, а подросток, перед которым он начал отчитываться.

Элизабет резко вскружило голову и она прослушала, что говорил Ван Арт. Зато звонкий голос Мигеля чуть протрезвил её.

– Получается я должен быть нянькой для «первой» Рика? Человеческой девушки, че-ло-ве-ка, кормить её, готовить постель, следить, чтобы она вовремя возвращалась домой, вытаскивать из неприятностей, в которые она точно попадёт, потому что находится среди расистского народа и наверняка оказывать услуги лекарской помощи, чуть что? Я ничего не забыл?

– На ней моя защита, тебе не нужно будет опекать её как ребёнка.

Мигель закатил глаза и посмотрел на девушку.

– Ты уверен, что есть шанс вернуть ему воспоминания?

Этот вопрос задали Лену. Но уверенность Элизабет в чём-либо пропала ещё тогда, когда в её дом заявились эльфийки.

Лен помассировал своё правое плечо.

– Если не попробуем, никогда не узнаем. Сам понимаешь, что объект забытия даже в теории не мог находиться рядом. А тут…

– Да… – Мигель задумчиво посмотрел на кухню. – Ладно.

Теперь Элизабет почувствовала, что разговаривать будут с ней. Мигель приблизился.

– В прошлый раз Ричард представил тебя как Аврору. Но это имя тебе совсем не идёт.

Девушка вздрогнула. Он узнал её. Прошло полгода, но эльф не забыл этой мимолётной странной встречи. Лицо Лена исказилось в такой гримасе, что Элизабет едва сдержала смешок.

Мигель вытянул правую руку.

– Мой брат дорожил тобой. Я помогу тебе, потому что он бы этого хотел. Давай ещё раз. Меня зовут Мигель.

Девушка пожала руку эльфа.

– Элизабет. – Она улыбнулась. – Спасибо.

Лен нервно кашлянул.

– Так вы знакомы?

Элизабет и Мигель переглянулись.

– Расскажем за чаем, – ответил эльф, двигаясь к кухне. – У меня ведь не одного в горле пересохло?

Девушка держала в руках деревянную кружку без ручки. Несколько чаинок плавали на дне, где-то там же плавало и её разбитое сердце. Воспоминания Ричарда о ней ничего не стоят в сравнении с воспоминаниями родной матери.

– Так… Ричард живёт здесь?

Мигель покачал головой.

– Он переехал в комнату в многоэтажном доме около Мастерской.

Элизабет не поняла, расстроилась ли она. Ведь этот эльф не помнит её.

– А что конкретно изменилось в нём? Почему вы тоже заинтересованы вернуть ему воспоминания обо мне?

Лен отпил чая и покрутил пальцем в воздухе.

– Ты забыл упомянуть, что иногда он ведёт себя как последний…– С утратой воспоминаний часто меняется характер. Тем более в нашем случае. Ричард утратил некоторую свою мягкость. Или просто зарыл куда-то глубоко в себя. Он оброс колючками и никого не подпускает близко. Он не лишился души, это всё ещё наш Ричард, но потрескавшийся, измученный и нелюдимый.

Лен перебил Мигеля, положив руку ему на запястье и неловко улыбнулся.

– Да-да, но он ведь и в прошлом был бунтарём, просто сейчас он стал меньше задумываться о чужих чувствах.

Этот разговор отбил у Элизабет всякое желание встречи с Ричардом. Лучше лишний раз не пересекаться.

– И его помешательство на Мастерской… – грустно произнёс Мигель. – Он и так был Приближённым Санты. А теперь он директор… Не понимаю, что им движет.

Лен кашлянул в кулак.

– В любом случае, я уверен, в глубине души, он прежний. Нужно просто подтолкнуть его к этому. И да, – Ван Арт строго посмотрел на Элизабет. – Габриэль Фитцмор был прав. Ты ни в коем случае не должна показывать, что когда-либо знала его. Если он догадается, то воспоминания никогда не вернутся.

Элизабет вскинула бровь. Это звучало нелогично. Лен сразу ответил на её вопросительный взгляд.

– Пыль забвения – живая, это паразит. Она сразу почувствует, что её хотят вытравить из тела, если Ричард вдруг начнёт хотеть вспомнить тебя. Это должно произойти внезапно.

Лен остановился, посмотрел на Мигеля. Тот добавил:

– Мы много зим изучаем звёздную пыль. Есть теория, что если забытому существу продолжать находиться в жизни забывшего, то паразит может сам вылезти. Тогда тело само не будет видеть в ней необходимости и отторгнет её. И как сказал Лен, это должно быть в моменте. Или она выходит полностью или нет.

Элизабет всё равно ничего не поняла. Как её нахождение может вернуть воспоминания, если он не будет знать её? Размышления перебила острая боль в висках. В один момент Лен с Мигелем расплылись и она провалилась во тьму.

Ей снился Северный полюс. Ледяные поля. Блестящий снег. Прямо по хрустящим льдинам шла мама. Её короткие кудри развивались на ветру, она смотрела вдаль, а из прекрасных малахитовых глаз шли слёзы. Мама звала её. Бежала по снегу босиком. Падала, поднималась и снова бежала. Но безуспешно. Она пыталась протянуть ей руку, откликнуться на плачь. Мама не слышала. Не видела её. И бежала совсем в другую сторону. Догнать её не получалось.

Элизабет осталась одна посреди ледников. Никто не слышал её крик.

Глава 6

Элизабет открыла глаза и сразу пожалела о том, что проснулась. Серый потолок, вылепленное в стене одинокое окошко с плотными синими шторами, широкая жёсткая кровать, деревянная тумба рядом и такой же шкаф. Как Ричард всё это время жил в этой ужасной комнате? Или так у них везде? Девушка запустила обе руки в волосы, оттягивая слегка их от головы и попыталась восстановить хронологию событий. Всю ночь ей снились кошмары и голова была тяжёлой, как никогда. Она пыталась вспомнить события прошлого дня, но последним воспоминанием была зелёная вода в лакированной кружке. Как она добралась до кровати, что они решили и почему на её левой руке появился фиолетовый синяк она не помнила. Девушка вдохнула запах одеяла, которым была укрыта и выдохнула. Пахло чистотой и свежестью. Спасибо и на этом. Элизабет отметила, что с неё сняли только штаны и обувь, оставили в футболке. Размышления о чести волшебных существ сбило урчание в животе. Элизабет поняла, что ужасно проголодалась.

В углу комнаты она увидела свой рюкзак. Последний раз он был на ней, когда она бежала от эльфиек в шелках. Похоже, Лен подобрал его и принёс сюда.

– А он внимательный… – вслух сама себе подметила девушка.

В шкафу девушка нашла свои полусырые от снега джинсы и чужой длинный махровый цветастый халат. Пожав плечами, она накинула халат и осторожно вышла из комнаты. В коридоре Элизабет почувствовала запах еды. Она не могла понять, что это было, то ли сосиски, то ли курица, ноги сами собой спустились по лестнице.

За столом сидел Лен, уже в другой одежде: вместо водолазки на нём была необычного кроя белая рубашка с расширенными книзу рукавами. Не хватало небрежно натянутого галстука и человеческих ушей, чтобы Элизабет окончательно снесло крышу от этой картины. Эльф был похож на актёра из клишированного порно. Сейчас он прокатит девушку на дорогой тачке, а потом принесёт её на руках в свою роскошную спальню в особняке. Он даже ел свой завтрак, слайсы какого-то мяса с чем-то напоминающим фасоль, как-то особенно элегантно.

Эльф оторвался от своей трапезы, аккуратно положил вилку с ножом на тарелку и приветственно улыбнулся девушке.

– С пробуждением, спящая красавица.

Элизабет мученически улыбнулась. У раковины стоял Мигель и мыл посуду. Руками, с мылом из какой-то жёлтой банки. И никакой магии. Девушка даже подумала, что всё ещё спит. Она начала привыкать к летающим в сверкающих блёстках предметам.

– Миг, посмотри-ка, а ей этот халат больше идёт?

Элизабет вспыхнула, осознав, что всё это время стояла перед эльфами с распахнутым халатом. Футболка была короткой и не особо что-то скрывала. Девушка быстро завернулась и, красная как рак, уставилась на Мигеля.

Младший Фитцмор повернулся к ней и без эмоций посмотрел на халат.

– Ричард всё равно перестал надевать его, так что пусть носит.

Элизабет застыла. То есть этот длинный балахон с бутонами розовых и бордовых пионов принадлежал Фитцмору?! В нос ударил запах морозной свежести и мяты.

– Это подарок на Рождество, – пояснил Лен, – от меня. Ричард часто мёрзнет.

– Прошу прощения, что надела его без разрешения. – Девушка опустила голову. – Мои штаны всё ещё сырые от снега.

Элизабет возненавидела себя за то, что не догадалась сунуть в рюкзак дополнительную пару. Она предполагала, что в этих штанах её и убьют.

– Брось, – Мигель вернулся к посуде. – Я спрошу у Моники, что ты можешь надеть из её вещей.

Это той же эльфийки, чей костюм она надевала? Её размеры не совсем подходили Элизабет, но девушка подумала, что такими темпами быстро превратится в спичку и будет влезать во всё, что угодно. Живот снова предательски заурчал.

– Перед встречей с нашим Cоздателем и директором Мастерской нужно хорошо поесть. – Лен показал рукой на стул рядом с собой. – Присоединяйся.

На минуту девушка подумала, что эльф предлагает ей поесть из его тарелки, пока Мигель молчаливо не подал отдельную порцию.

– Спасибо, – на выдохе произнесла Элизабет.

– Пожалуйста, – ответил Мигель и с укором посмотрел на Лена. – Хоть кто-то будет благодарен мне в этом доме.

Ван Арт отпил воды из кружки.

– Я не виноват, что сестра всё время занята, а мне проще приготовить смертельный яд, чем что-то съестное. – Эльф посмотрел в сторону. – Это плохо.

– Что именно? То, что ты объедаешь меня?

– Плохо то, что Элизабет смотрит на нашу еду, как будто мы зажарили её сородичей.

Девушка виновато взяла вилку и попробовала нанизать на неё мясо.

Лен привлек к себе внимание и показал, как кладёт рагу из каких-то овощей на слайс мяса, аккуратно поправляет вилкой и засовывает это в рот.

Элизабет повторила за эльфом, зажмурившись перед тем как попробовать блюдо. А вдруг их еда вообще опасна для человека и она отравится? Что ж, тогда ей не придётся разговаривать с волшебным стариком и Ричардом. Но, разжевав и прочувствовав вкус она поняла что это более чем съедобно.

– Ух ты!

На вкус это напоминало жареный стейк с овощами. Мясо чуть отдавало дичью, а у овощей был сладковатый привкус.

– Что это? – спросила Элизабет, готовая проглотить ещё один кусок.

– Мясо Йельского оленя и пастернак со специями.

Девушка удивилась. Она никогда не была защитницей животных и о вегетарианстве задумывалась лишь один раз в подростковом возрасте. Однако дичью никогда не баловалась. Больно дорого.

– Вы едите оленей? Это законно?

Мигель хихикнул.

– К оленям Санты это не имеет никакого отношения. Йельские олени обитают в Нортвесте, стране снежных великанов. Там их мясо едят так же часто, как вы, люди, курицу.

Элизабет пожалела, что спросила. Ей елось лучше, когда она не знала, что это еда из другого мира. Она с существованием мира эльфов ещё не смирилась, а тут такое. Больше Йельского оленя девушка не коснулась, доела овощи, в надежде что Мигель не воспримет её недоеденную тарелку как оскорбление.

– Все эльфы завтракают олениной? – девушка воткнула вилку в кусок и посмотрела на Лена. – Как вы вообще умудряетесь сохранить фигуру после такого? Ускоренный метаболизм? Тренировки?

– Или может, потому что сейчас около трех часов дня. – Улыбнулся Лен.

Элизабет проглотила последний кусок и вздохнула. Она потерялась во времени, да и не только в нём.

– Может это не моё дело, но ваш папочка, Мигель, похоже, хочет меня убить.

Младший Фитцмор убрал грязные тарелки со стола и сел напротив Лена и Элизабет.

– Если ты говоришь о Габриэле, то нас не связывает ничего кроме фамилии. Буквально.

Девушка наклонила голову на бок, не понимая.

– У нас нет мам и пап, Элизабет, – начал объяснять Лен, расчерчивая непонятные узоры пальцем на столе. – После рождения ребёнка, пары часто разбегаются. Им незачем более находиться вместе, если они не хотят дальше продолжать род. У каждого своё предназначение, здесь нельзя не работать. Третий закон Драйсдейла гласит, что ребёнка можно растить только до трёх зим. Далее этим занимаются учителя и воспитатели в пансионах, в некоторых случаях – старшие братья и сестры. Эльфы и гномы быстро становятся самостоятельными.

Это… Странно. Получается им совсем не известна материнская любовь? Неужели и пары сходятся лишь для рождения потомства? Это же кошмар! Настроение Элизабет опустилось ниже плинтуса. Драйсдейл становился ненавистным ей с каждой минутой всё больше и больше.

– Переоденься, Элизабет, – Лен встал из-за стола. – Нам пора.

Девушка улыбнулась. Хорошая задачка. Она поднялась в комнату и расчехлила свой несчастный рюкзак. Чёрное облегающее платье и такого же цвета капроновые колготки – единственное, что было похоже на приличную одежду. Что ж, сегодня похороны её нормальной жизни.

Элизабет забежала в ванную комнату на этом же этаже, которую ей любезно показал Мигель, и спустилась к Лену. Оказывается, что санузлы у них почти ничем не отличаются от человеческих. Это радовало.

Лен смотрел на неё, скрестив руки. Элизабет почувствовала себя на показе мод. Сейчас он закатит глаза, а она будет обречена. Да, вместо туфель всё те же кроссовки, причёска из заколотых передних прядей сзади и подкрашенные тёмной помадой губы. Возможно, последнее было лишним, но без накрашенных губ Элизабет была слишком бледной и на её лице выделялись одни глаза. В любом случае она чувствовала себя некомфортно и не могла избавиться от тошнотворного чувства, хотя уже даже почистила зубы деревянной щёткой с пастой, имевшей вкус мёда, после которой по словам Мигеля не нужно полоскать рот.

– Выглядишь хорошо. – Лен довольно кивнул. – Скромно и со вкусом. Наши яркие наряды ты ещё успеешь поносить.

Вселенная, да за что это всё? Элизабет направилась ко входу, но Лен окликнул её, снимая с широкого пояса красный мешок.

– Да ладно, опять? – Девушка готова была пройти сотни километров по сугробам, только бы не перемещаться.

– Сейчас лучше так. Когда тебя утвердят в Мастерской, я покажу тебе дорогу.

– Ладно, но дайте мне какую-нибудь конфету, чтобы меня не вырвало на его величество Санту Клауса.

– Конфету? – озадаченно спросил Мигель.

Лен тоже непонимающе посмотрел на неё. Элизабет попыталась объяснить, жестом показывая размер конфеты.

– Ну, Ричард давал мне конфетку, похожую на ирис. После неё мне становилось лучше.

Эльфы переглянулись, но ничего не ответили.

Мигель взял с полки банку с какими-то листьями и дал один из них девушке.

– Жуй это, пока телепортируешься. Потом можешь проглотить.

Элизабет поблагодарила и взяла Лена за руку.

После перемещения они долго шли по длинным полупустым коридорам с желтыми стенами.

– Обычно Санта отдыхает в это время года и редко занимается делами, но для тебя он назначил встречу.

Какая честь! Элизабет никогда не забудет напуганные лица Старейшин, когда она появилась. Ей тут не рады. Она чужак. И добренький Санта, решивший, что идея с задержанием человека и удерживанием его насильно в городе, здесь не сильно и помогает.

– Как поговоришь с ним, тебя встретят и проведут к Ричарду. – Продолжал Лен. – Не волнуйся, всё намного лучше, чем ты думаешь.

– Ага, конечно, – Элизабет знала, что Лену нужно идти на работу. Но её не отпускала мысль, что без него она попадёт в передрягу.

– Не забывай о моей метке. Тебе ничего не угрожает. И помни, – он строго посмотрел на неё. – Ты выше этого.

Элизабет вздохнула и толкнула дверь, около которой они остановились. Длинный стол девушка узнала сразу: здесь проходило собрание Старейшин. В центре зала сидел мужчина и, улыбаясь, смотрел на девушку.

«Какой большой» пронеслось в голове у Элизабет. У Санты были широкие плечи, большая грудь и даже сидя он выглядел как шкаф. Никакого большого живота, колпака, красной одежды и длинной бороды. Аккуратная короткая белая щетина украшала его лицо, а пепельные волосы были убраны за ушами и едва прикрывали шею. Его серые глаза блестели, словно две горящие звезды.

– Дорогая Элизабет, нужно быть смелее. Я думал, что умру от скуки, ожидая пока ты зайдёшь. – Голос был тяжёлым, взрослым, но таким чётким и всепоглощающим, что девушка застыла в дверях.

– П-простите… – еле выдавила она из себя. И почему её ноги вдруг задрожали? Это же всего лишь… человек. По крайней мере его уши были как у людей, круглые. Даже Элизабет позавидовала их ровной форме.

– Садись. – Мужчина указал на стул рядом с собой. Элизабет, стараясь удержать ровную походку, подошла к столу и присела. Вокруг Санты будто летал ветер, в любой момент способный превратиться во вьюгу. – Дорогая моя, – он попытался положить свои большие ледяные ладони на её руки, отчего девушка вздрогнула и рефлекторно отстранилась. Санта, не придав этому жесту значения, положил руки к себе на колени. – Тебе предстоит пройти очень большой путь. Ведь ты человек.

Если бы Элизабет была не так напугана, она бы пошутила, что этот факт её удивил.

– И никто не отменял трудности. Я знаю, что в твоих интересах вернуть память моему дорогу Ричарду. – Элизабет затаила дыхание. Вот теперь он её и убьёт. – Здесь я тебе мешать не буду. Дело твоё. Мне самому интересно, что может из этого выйти. Также, я обещаю тебе благоприятный приём. Да, мои создания недолюбливают расу людей. Возможно и моя вина в этом имеется. Но когда-то и я был человеком.

Девушка была удивлена, появлялось ещё больше вопросов.

– А что с вами случилось? – Интерес всё-таки взял своё.

Санта улыбнулся, воздух стал холодным.

– Я умер. Как умирают все люди. Но меня благословили Небеса. Даровали мне силу, власть. Я воскрес, способный создавать жизнь. И своими руками создал первых эльфов. Затем расу гномов. Мы не всегда общались с людскими детьми, я не всегда был Санта Клаусом. Но я рад, что праздник во имя выдуманного человеческого Бога стал смыслом жизни для моих созданий и меня самого. Рождество – это наша сила, людская вера – её источник. Всё это для великой цели. И я буду рад, если ты, Элизабет Морган, примешь в этом параде жизни своё участие.

– Вы знаете, что со мной? – сжав кулаки спросила девушка.

Клаус сузил глаза и скрестил руки. От этого его мышцы на руках напряглись и он стал казаться ещё крупнее.

– У меня есть пара теорий.

– Так объясните и покончим с этим! Верните меня домой! – Элизабет поднялась со стула. Её колени тряслись, в горле было до боли сухо, но к кому ей ещё обращаться если не к нему?

– Хорошо. – Спокойно ответил мужчина.

Элизабет замерла. Он не шутит?

– Хорошо, верну. Возможно, перестройка сознания твоей матери ещё не закончилась. Можешь попробовать вернуться к нормальной жизни.

– И в чём подвох? – девушка вдруг осмелела. Слишком просто. Её сюда притащили по его же приказу. И он готов просто взять и отпустить? – Вы готовы закрыть глаза на моё существование? На то, что я вижу чего не должна?

– Да, я готов, – какая-то опасная улыбка скользнула на лице Санты. – А ты готова? Не будешь жалеть всю оставшуюся жизнь? Вспоминать новый мир, который открывал тебе свои двери? Никто не просит тебя оставаться здесь на десять зим. Тебе всего лишь нужно разобраться в самой себе.

Девушка села на стул и потёрла лоб.

– Я вас всех боюсь. До ужаса. А ещё я не верю в вас. Может быть я сейчас в коме, в больнице и всё это мой бред.

Санта рассмеялся низким басом.

– Не обижайся, но даже самой больной человеческой голове не продумать столько мелочей. Наш мир далеко не единственный, и таких как я – сотни. И ты жила рядом с нами всю свою жизнь. Один из моих эльфов умудрился проникнуться к тебе глубокими чувствами, подверг себя и нас опасности – отчего у тебя впоследствии открылось видение. И, думаю, это даже хорошо. Никто из других миров не стал бы нянчится с тобой. Ты бы умерла. Быстрее, чем успела бы в чём-либо разобраться.

Клаус встал и Элизабет посмотрела на него снизу вверх. Мужчина подошёл к ней и взял за подбородок. Девушка не пыталась вырваться, хотя холод его ладони был невыносим. Она продолжала упрямо смотреть в его глаза.

– Элизабет, ты так сильно ненавидишь это место, что готова умереть. Но так ли это на самом деле? Ты правда готова к смерти?

Его пальцы сжали челюсть девушки. Она не могла закричать и в этот момент её окатил настоящий животный страх. Она была в руках самого могущественного существа и уже не могла надеяться на его снисходительность. Санта Клаус не просто живёт на Севере. Он и есть Север. И сейчас он её убьёт. Словно предугадывая события, Элизабет почувствовала, что воздух в лёгких вдруг пропал. Сердце стало биться так сильно, что зазвенело в ушах. А потом резко перестало. Элизабет широко раскрыла глаза, но ничего сказать не получалось. Она схватилась за горло, Клаус успел убрать свои ладони от её лица и теперь просто стоял. Стоял и становился всё больше и выше. Пока девушка падала.

– Ты умрёшь, Элизабет Морган. Тебя растопчут, как пыльный цветок на дороге, если не будешь бороться, если не докажешь, что твоя короткая жизнь чего-то стоит. Что такое? – он наигранно опустил улыбку, небрежно задевая её ногу. – Никогда не была по-настоящему на грани жизни и смерти? И какого оно? Нравится? – Он ничего не делал, но Элизабет понимала, что ей осталось немного. Она лежала и ворочалась в муках, словно рыба на суше, пытаясь поймать ртом воздух. – Нравится, когда всё твоё тело борется за жизнь, но ничего не может сделать? То, как бешено бежит кровь по венам, будто сотни змей залезли под кожу? Нравится, когда душа уходит из тела?

Элизабет почувствовала, что по щекам бегут слёзы, но не могла пошевелиться.

– Скольким же вещам тебе ещё придётся научиться.

Николай покачал головой и Элизабет почувствовала, как в груди появилась прохлада и ещё кое-что важное – воздух. Она широко раскрыла рот, чтобы взять побольше воздуха и тут же начала громко кашлять.

– Надеюсь ты всё-таки узнаешь, что с тобой и сможешь осуществить задуманное. Помни одно, дорогая Элизабет. Смерть всегда будет находиться позади тебя. Ты должна выбрать, хочешь ли ты следить за ней и постоянно крутить головой или взять себя в руки и идти вперёд, навстречу тому, что приготовила тебе судьба. Вот моё одобрение, – мужчина взмахнул рукой и к валяющейся на полу девушке подлетел свёрток с красной лентой. – И передавай Ван Арту, что его защита против меня слабовата. Мог постараться и получше.

Мужчина вышел из зала, оставив Элизабет одну. Ей стало лучше, но сердце не переставало громко стучать. Что это было?! Это ОН с ней сделал?! Вот тебе и «никто не тронет», Лен. Девушка попробовала поговорить. Голос вернулся. Её руки дрожали. Она взяла свёрток и поднялась. Чтобы её отправили домой, нужно хотя бы дождаться результатов её крови. Мигель сказал, что анализ будут делать не быстро. Что ж. Похоже, она только что пережила худшее. Поход к Ричарду больше не пугал.

Элизабет вышла в коридор и пошла по указанному пути. Налево до первого поворота, затем направо и до конца коридора. Лен упомянул, что перед входом в дверь нужно сказать своё имя.

– Так, ладно, хорошо. Сказать своё имя. Ничего сложного… – Девушка набрала воздух и чётко произнесла – Элизабет Мария Морган!

Тут на стене появились очертания, а спустя несколько секунд огромная дверь полностью проявилась. Элизабет захотела ущипнуть себя, но не стала. Вместо этого она повернула узорчатую ручку двери и зашла внутрь. Кабинет был выполнен в приятном сочетании цветов – жёлтый, светло-розовый и зелёный. На одной из стен висел лук, а в углу стоял колчан со стрелами. Слева находились шкафы и полки, набитые бумагами, а справа – стол. На полу, застеленном ковром, валялось несколько бумаг и свёртков. Девушка почувствовала на себе грозный взгляд и повернулась к столу. За ним сидел эльф. Он был в чёрных брюках и в просторной белой рубашке с загнутыми рукавами. Одна его рука подпирала подбородок, другая стучала пальцами по столу. Прямые светлые волосы свисали до груди, несколько прядей были за ушами. Но более всего привлекали глаза. Синие, тёмно-синие, как глубокий океан, лишь край зрачка чуть поблёскивал голубой полоской. Его взгляд почти также сильно пугал, как взгляд Санты. Девушка отошла на несколько шагов к шкафам и сглотнула. Нужно было что-то сказать, но она будто проглотила язык и наверняка выглядела глупо. Это определённо был Ричард. Но девушка едва узнавала в нём того мягкого эльфа, который полгода назад пытался исправить её ситуацию.

– Элизабет Мария Морган, значит? Не слишком ли длинное имя? – эльф ехидно улыбнулся, сразу было понятно, что он почувствовал её страх.

Девушка недовольно посмотрела на него. Страх страхом, но гордость иметь нужно.

– Ну хорошо, – эльф убрал руку из-под подбородка и сложил пальцы в замок. – Ты, говорят, хочешь здесь работать… – Начал эльф. Девушка не слушала его, она пыталась разглядеть в сидевшем перед ней эльфе прошлого Фитцмора. Не может ведь из-за одних воспоминаний кто-то измениться вот так сильно. – Ты меня слышишь?

– А? – Элизабет посмотрела в глаза Ричарда, который уже начинал злиться.

– На что уставилась? – Огрызнулся эльф и встал из-за стола.

– Ни на что. – Она подошла к нему и протянула свёрток от Санты. – Прими меня на работу.

– Это когда мы на «ты» перейти успели?– Эльф злобно посмотрел на беззащитную Элизабет, но та не дрогнула. – Хм, а может сгнобить тебя на самой тяжёлой и грязной работе? Заставить работать день и ночь?

Ричард развернул свёрток и быстро пробежал его глазами.

– Старику совсем скучно стало? Только подумайте, человеческая девушка будет работать в Мастерской…

– Так ты даёшь мне работу? – поймала его на словах Элизабет. Эльф застопорился.

У него не было выбора с самого начала. Увидеться с ним было просто формальностью.

– Ты, кстати, продолжаешь разговаривать со мной на равных. Завязывай уже.

Что за самолюбие?

– И почему я должна это делать? Насколько я слышала, – важное уточнение, десять очков Гриффиндору, – мы одного возраста. А ваши статусы меня не касаются. Может назовёте мне хоть один повод уважать вас, господин Фитцмор?

Элизабет знала, что роет себе могилу. Но если от Санты она ощущала угрозу каждой клеткой своего тела, то эльф же только на вид был грозным. Без указа Ричард не смеет ничего сделать. А если почётное место ему дорого, то ему хватит ума не лезть на рожон и отстать от неё.

– Ты – человек, находишься в месте, где вас презирают. Ты должна рыдать в углу и просить пощады, а не ходить по кабинетам и дерзить высокопоставленным лицам.

Ричард был прав. Элизабет предпочла бы сейчас спрятаться, убежать, потеряться в ледяной пустыне. Эта земля наполнена злыми, страшными существами, которые могут одним взмахом руки прервать её короткую не особо примечательную жизнь. Девушка решила судить по событиям. Если бы её смерть действительно была необходима – она бы здесь не стояла, а следовательно она должна хотя бы начать этот путь. В этом эльфе когда-то было добро к ней. Можно попытаться его вернуть. Эльф встал и приблизился к ней. Она отходила назад, пока не впечаталась в шкаф с бумагами спиной. Ричард ухмыльнулся.

– Санта дал указ, что у тебя будут те же права, что у остальных горожан. Хорошо, тогда будь добра – изучи местную иерархию. – Он осмотрел её будто она была диковинной птицей, которую привезли из далёких стран на радость народу. – Не каждый потерпит такое обращение. Особенно от такой как ты.

Элизабет поспешила с выводами. А вдруг Ричарда ничего не остановит и он прямо сейчас накинется на неё? Она не могла представить, что было бы дальше, если бы в кабинет не зашла рыжеволосая эльфийка в белом пальто. Она устало сняла его и бросила на стоящую в кабинете вешалку, которую девушка до этого не замечала. Рассмотрев чётко все черты эльфийки, Элизабет поняла, что это Герда. Злость внутри закипела сама с собой, а кулаки сильно сжались.

– Кстати, – вспомнил вдруг Лен, когда они шли по коридорам Мастерской – Здесь тебе может встретиться одна парочка. Кай и Герда Андерсон – рыжеволосые близнецы, некогда знакомые Ричарда. Именно они осыпали его пылью забвения, а ещё сами попали под неё. Им повезло ещё меньше, они забыли почти всё, что доныне происходило в их жизни. Кай – прекрасный молодой эльф, он лишь жертва ужасного влияния сестры. Герда всегда была неприятной. Однажды она успела оскорбить и тебя, когда ты была маленькая на Рождество здесь. Просто будь аккуратнее с ними, если повстречаешь.

Лен был не прав. Это ИМ нужно было бояться её гнева. Она не успела рассказать Ван Арту, что ей посчастливилось встретить их однажды, как и Мигеля. А Герда была вовсе не неприятной, как выразился эльф. Герда была настоящей сукой. Но сейчас, в облегающем платье с плиссированной юбкой, чулками и красной помадой на губах она ещё и выглядела как сука.

Заметив Элизабет, она брезгливо отошла к Ричарду.

– Рич, что, решил человеческую девчонку охмурить? – Произнесла она, прижимаясь к нему.

– Её? – Переспросил эльф и посмотрел на Элизабет, как будто на ней был мусорный мешок. – Да ни за что. – Ричард отошел и сел в кресло. К нему на колени уселась Герда и, улыбнувшись, погладила эльфа по щеке. Элизабет захотелось намотать рыжеволосые кудри на руку и отбросить эльфийку в стену. Это была не ревность. Просто принципы. Таких, как Герда, девушка на дух не переносила. И ей было плевать, помнит эльфийка её или нет.

– Как твоё имя, смертная? – Спросила эльфийка так, будто они с Ричардом были королём с королевой перед которыми нужно склониться.

– Герда, ты что, фильмов про вампиров пересмотрела? – Ричард не прикасался к Герде. Он даже не смотрел на неё.

– Да так. Всё равно она умрёт намного раньше нас. Так что смертная. Ты уже разобрался с её должностью?

– Нет.

О. Так Ричард ещё должен назначить ей функционал. А то Элизабет уже думала удаляться подальше от этой парочки.

– Так чего медлишь? Отдай ей бумажки и пусть идёт, а то стоит тут, бедная, не знает куда себя деть.

Элизабет правда так выглядела или Герда просто издевалась? Интересно, заметил ли Ричард с какой ненавистью она посмотрела на эльфийку? Оставалось надеется, что нет.

Эльф вяло махнул рукой и к девушке подлетел листок и ручка. Когда-нибудь нужно к этому привыкнуть, но Элизабет уже инстинктивно отдёрнулась от подлетевших вещей. – Диктуй своё имя, ручка сама всё напишет.

– Элизабет Мария Морган.

Ручка написала в нужной строке красивым шрифтом её имя. И тут Элизабет поняла, что именно этой ручкой Ричард писал ей письма. Именно этот почерк она принимала за мамин. Вот же. Совсем недавно этот эльф доказывал ей, что это его почерк, чтобы она поверила и вспомнила его.

– Распишись.

Ручка влетела в руку девушки, Элизабет чуть её не выронила. Трясущейся ни то от страха, ни то от гнева рукой, она поставила свою подпись внизу листа. В тот же момент ручка вырвалась из ее рук и вместе с документом плавно полетела в сторону Ричарда. Эльф небрежно высвободился из объятий Герды, поставил ее на ноги и, взяв пергамент, пробежался по нему глазами. Затем удовлетворенно кивнул и опустил руки на стол. Документ завис в воздухе, ручка остановилась рядом с ним, приготовившись писать.

– Пускай будет – Элли. Теперь все будут звать тебя Элли, ясно? – Ручка записала имя и легла на стол. Элизабет кивнула; её имя сокращали много раз, поэтому она привыкла. Но внутри девушка пожалела, что это было не детское «Бетти».

– Можешь идти, с завтрашнего дня начинаешь работу в цехе «Б». И ещё держи это, – к девушке подлетело несколько листков, на первом из них было написано «правила мастерской Санты», а внизу «для сотрудников цеха Б». – Прочти всё это. И обязательно носи этот платок, чтобы все видели, что ты из мастерской и работаешь в цехе «Б». – Он подошёл к Элизабет дал ей красный треугольный галстук.

– Спасибо, Ричард.

Эльф удивлённо посмотрел на неё и пока он замешкался, Элизабет выскочила вон.

Найти выход из Мастерской ей удалось самостоятельно и, стараясь не обращать внимание на хмурые взгляды, она вышла из здания.

Лен уже стоял у входа, чему девушка очень обрадовалась.

– Стой, – эльф подошёл к ней и быстро осыпал пылью. По ощущениям девушка поняла, что это пыль тепла. – Не забывай об этом. Теперь идём.

По дороге они шли молча. Элизабет решилась начать разговор первой.

– Ваш Санта чуть не убил меня.

– Что? – удивился Лен, остановившись у зелёного дома. Правда, удивился он буднично, так будто Элизабет рассказала, что Клаус съел её сэндвич, а не попытался её придушить. – Ты что-то ему сказала?

– Я полагаю, он хотел преподать мне урок. Но меня больше интересует как он снял твою метку.

Лен аккуратно приподнял правую руку девушки и осмотрел.

– Защита на месте не переживай. Дело в том, что Николаю всё подвластно. Он наш создатель и наша магия на него не действует. Эта метка от всех остальных.

– И я так понимаю, – Элизабет потёрла руку с красными узорами, – если бы он правда хотел меня убить – уже сделал бы это.

Глаза Лена на миг сверкнули и он улыбнулся.

– Мыслишь верно. Николай жесток, но ему тоже интересно узнать, что будет. Я бы даже сказал, что у вас с ним больше общего, чем со всеми нами.

– О да, – усмехнулась Элизабет, – я определённо похожа на двухметрового накаченного мужика, который может убить одним взглядом.

Лен секунду удивлённо смотрел на неё, а потом расхохотался.

– Я не совсем это имел в виду, но в этом плане вы, конечно, различны.

Элизабет пожала плечами, продолжая ходьбу.

– Похоже, я должна привыкнуть ко всему этому. Всё равно возвращаться мне некуда, пока что. А Ричард… пока не знаю как наладить контакт с ним. И что в принципе я должна делать, чтобы к нему вернулась память?

Лен продолжил идти.

– Думаю, есть смысл часто попадаться ему на глаза. Но пока он директор, даже не знаю, получится ли , кстати, где ты будешь работать?

– В цехе «Б». Это означает без понятия.

Лен посмеялся.

– Это хорошее место. Думаю, лучшее, куда можно было направить работать человека. Ричард всё же не лишился сердца. – Эльф посерьёзнел. – Но Николай всё же не должен был тебя трогать.

Элизабет только вздохнула.

– Он сказал много всего, что мне нужно обдумать. Завтра проводишь меня в Мастерскую? Обещаю запомнить дорогу.

Лен улыбнулся.

– Приду к вам на завтрак и провожу.

***

На следующий день Элизабет проснулась от звона будильника, который ей дал Мигель. Ориентироваться во времени было самым тяжёлым, ведь на улице было светло круглые сутки. Благо, шторы создавали достаточную темноту в комнате, чтобы можно было уснуть. Элизабет объяснили, что платок она должна носить, чтобы все на работе видели из какого она цеха. Поэтому она нацепила его на предплечье. Мигель великодушно выделил ей несколько эльфийских нарядов и Элизабет надела самый свободный из всех: тёмно-зелёный костюм с белым пушком по краям, юбкой и большим чёрным поясом с крючками для мешков с пылью.

– Вот, пыль тепла, – Мигель протянул ей коричневый мешочек, когда они закончили завтракать, – осыпайся небольшой горстью каждые четыре часа. Даже в здании. В Мастерской часто отключают отопление.

– А почему ваш Создатель просто не сделал вас более приспособленными к холодам? Чтобы вам было проще жить на Севере.

Мигель пожал плечами.

– Наша температура колеблется от 35 и 5 до 36. Это чуть ниже вашей нормы, но разницы особой нет. Зато мы не восприимчивы к большинству ваших вирусов и такой климат благоприятен для нашего организма. А также мы меньше потеем, наши тела выносливее и для сна с восстановлением нам требуется намного меньше времени.

Элизабет закатила глаза. Мигель навряд ли хвастался, но даже в его лекциях всё звучало всё равно, как «эльфы идеальны, люди букашки».

Лен оценил вид девушки: «прибавить немного уверенности в походке и лице и от эльфийки не отличить».

Элизабет позавтракала чем-то напоминающим рис с кукурузой и отметила, что тошнить её стало меньше. Да и голова уже не шла кругом, пока они с Леном добирались до площади, где находилась Мастерская. Когда они начали подходить к месту, девушка поняла, что ни разу за время пребывания здесь не видела это здание снаружи, при том что внутри была уже несколько раз.

Это было широкое строение из красного кирпича в три этажа, растянувшееся по всему периметру площади. По середине стояла гигантская зелёная ель, таких Элизабет не видела ни разу. На ней не висело никаких игрушек и украшений, что вызывало вопросы.

– Во время Полярного дня мы стараемся обойтись без особого шика, всё-таки Рождественский сезон начинается осенью. – Объяснил Лен. – Удачи и хорошей смены, не переживай, твой начальник не даст тебя в обиду.

Загадочно подмигнув, эльф ушёл, оставив Элизабет наедине с дверью. Только подумать, пару дней назад она думала о том, как сдать экзамен по философии, не обращая внимания на существо у стола преподавателя, а теперь собирается работать как ни в чем не бывало среди этих неизведанных созданий.

Она собралась с силами, положила руку на большую резную ручку, но не успела её потянуть, как кто-то с другой стороны сильно дёрнул дверь, и Элизабет, поскользнувшись, полетела на пол. Она не успела крикнуть, как чья-то рука поймала её локоть и потянула на себя. Элизабет оказалась в объятиях эльфа. Она услышала знакомый запах мяты и отдёрнулась.

– Ри-Ричард?!

– Морган? – Эльф похоже сам только что осознал, кого невольно секунду назад прижимал к груди. – Куда ты смотришь?! Я не хочу звать уборщиков отмывать кровь от порога Мастерской!

– Когда это ты стал звать меня по фамилии? Я же вроде Элли!

– Как хочу называть, так и буду. И хватит обращаться ко мне, как к старому знакомому, раздражает. – Эльф на секунду окинул девушку свирепым взглядом и пошёл дальше.

Элизабет так и продолжила бы стоять в проходе, если бы к ней не подбежала эльфийка. Та самая из совета. Она была одета в голубое короткое платье с юбкой-парашютом, а ноги почти полностью закрывали кожаные ботфорты на шнурках. Её чёрные, как смола, волосы были собраны в пучок, несколько передних прядей обрамляли её овальное лицо с длинными ресницами и голубыми глазами.

– Здравствуй! Ты, вероятно, Элизабет?

– Да… Мне нужно в цех «Б».

Эльфийка улыбнулась. Девушка заметила на её лице разбросанные родинки. Одна была под правым глазом.

– Я бы тоже с удовольствием тебя порасматривала, Элизабет, но для начала я расскажу тебе про работу. Меня зовут Моника и я очень рада с тобой познакомиться.

Моника шла так быстро, что Элизабет пришлось чуть ли не бежать за ней. Встреча с Ричардом была слишком неожиданной, она сбила весь настрой девушки. Благо остальные работники, видя эльфийку и Элизабет обходили их стороной. Кто-то вежливо здоровался.

– Продуктивного дня, госпожа Моника.

– Непростую задачу вам дали, госпожа, удачи!

– Госпожа Моника, выглядите чудесно!

Элизабет старалась быть невозмутимой, но она почему-то порадовалась тому, что её сопровождает «госпожа Моника». От эльфийки шла какая-то светлая энергия. Она двигалась ровно, быстро, но улыбалась каждому и с каждым здоровалась. Они поднялись на второй этаж по лестнице.

– Лифт сломался, поэтому приходится так. Гномы уже второй день с ним возятся, а зовут себя профессионалами. – Объясняла эльфийка.

Элизабет улыбнулась, но ничего не сказала. Она была счастлива, что они идут по лестнице, потому что тогда девушка бы за себя не отвечала.

– Оказывается что Эларион все эти зимы закрывал глаза на формирование месячных отчётов и теперь Ричард пытается свести цифры день и ночь. Я бы уже с ума сошла! Мне одних своих отчётов хватает, а он сводит всю Мастерскую! – эльфийка была так открыта и эмоциональна, будто они всю жизнь были с ней близкими подругами. Это настораживало.

– Он так выскочил из здания, что я бы не подумала, что он весь в работе. – Ответила Элизабет, тут же пожалев об этом.

Моника остановилась у конца лестницы.

– У него единственный перерыв за весь день, это два часа времени, когда он позволяет себе забежать домой. Остальное время он проводит здесь. Даже спит здесь. Скоро нагрузка пройдёт, но после летней ярмарки начнётся рождественский сезон и, ох, честно, я не представляю как мы переживём это.

Элизабет стало стыдно. Но на кой ему это вообще?

– Прошу прощения, но вы не знаете почему он так себя ведёт? Зачем вообще пошёл в эту работу?

Моника почесала за ухом. Её голубая серёжка в форме капли сверкнула.

– После потери памяти он утратил что-то важное внутри себя. Сам он не говорил, но я думаю сейчас Ричард не способен дать человеческим детям то, что дают все эльфы детства. Он хорошо знал о количестве работы в Мастерской, это ведь буквально оплот всего функционала города. Кажется, он пытается заполнить огромную пустоту внутри себя.

Эльфы ужасны. Элизабет наверняка ещё не до конца знает насколько. Но в этот момент в строгом стане Ричарда, его синих глазах она увидела глубокую печаль. Ричард, с которым она познакомилась полгода назад был напуган, встревожен, но он знал что делать. А утратив память он бегает вслепую. Элизабет должна с этим что-то сделать. Не напрямую, но она тоже виновата в нынешнем состоянии эльфа.

Моника положила руку на плечо девушки.

– Я разговаривала с Ван Артом. И мне правда хочется верить, что у тебя получится пробудить в нём чувства. Но будет непросто.

Эльфийка ненадолго помрачнела, но быстро расцвела.

– На твоей стороне уже как минимум двое Старейшин! Элизабет, да ты невероятно везучая! Пора тебе познакомиться с местом, где рождается Рождество.

Моника повела её за собой и они вошли в длинный большой коридор.

– Наш цех состоит из нескольких основных производственных зон: зона производства, зона сортировки и упаковки, зона хранения готовых игрушек. Зона производства небольшая, так как большинство игрушек мы принимаем из магазинов Терры. Каждой из этих зон отведено определенное пространство в цехе в соответствии с их функциональностью и производственной необходимостью. Эльфы и гномы работают в команде на разных этапах производства игрушек. Эльфы в основном занимаются изготовлением основных деталей и элементов игрушек, сортировкой, упаковкой. Гномы занимаются сборкой игрушек в целые изделия и выполнением более сложных задач, таких как электроника и механика. Это всё касается исключительно мягких игрушек! Если тебе на глаза попадётся какая-нибудь машинка или кукла из цеха А, Элизабет, сразу сообщи лично мне, Небесами клянусь, я надеру зад Кириту, раз он не может уследить за своими сотрудниками. Его зона проверки мобильности прямо над нами и игрушки часто падают к нам. А потом директор на собрании спрашивает: – Как так вышло, что две тысячи детей, писавших письма не получили свои подарки!

Вот это статистика… Элизабет получала подарки всегда, но у неё в школе был мальчик, который пришёл после каникул в слезах, так как Санта ему ничего не принёс. Раньше она бы подумала об ужасных родителях, недостатке денег или слишком больших запросов у мальчишки, но теперь всё это вставало под сомнение. Возможно, она сама скоро станет соучастницей детской травмы. Оставалось надеяться, что за подобные косяки здесь не сжигают на костре. Во всяком случае Моника, наверное, проявит доброту и Элизабет убьют быстро.

– Магия помогает в нашей работе, но не является основной. Ты будешь работать в самой большой зоне – зоне сортировки.

Ну естественно. Элизабет должна стать быстро заменяемым сотрудником, поэтому более сложных задач ей решили не поручать. Неужели в этих стенах и вправду происходят все эти вещи для всей планеты?

Моника зашла в один из кабинетов. На нём была витиеватая надпись.

– Запомнила дорогу? – улыбнулась эльфийка, взявшись за серебряную ручку.

Элизабет неловко поджала губы. Она заслушалась и на дорогу не обращала внимания.

– Ладно, – Моника открыла дверь и впустила девушку вперёд.

В зоне сортировки игрушек царило оживление. Она состояла из ряда конвейерных лент, по которым двигались игрушки, выходящих из отверстия в стене. Было шумно из-за жужжания множества каких-то машин и механизмов, некоторые из них автоматизированы, а некоторые работали благодаря эльфам, которые приводили их в движение с помощью цветных искр. Вся зона была украшена различными искусственными цветами.

Несмотря на общий шум, когда Моника двинулась вглубь, процесс полностью остановился, даже конвейер, шедший из стены, замер.

– Госпожа! – воскликнул кто-то из толпы.

Элизабет заметила на себе десятки взглядов, но ни один из них не был доброжелательным.

Эльфийка обернулась к ней и протянула руку. Кто-то ахнул.

– Пойдём за мной. Представлю тебя всем.

Ох, а вот это не к добру. Элизабет почувствовала себя тупой, потому что только сейчас поняла, что Моника – чёртов начальник этого места. Упоминали же про начальников цехов! И как она могла забыть!

Моника, держа за руку Элизабет, прошла сквозь толпу и поднялась по высокой железной лестнице на так называемый балкон. С него было видно весь цех, как на ладони. Гномы и эльфы задрали головы.

– Госпожа Моника!

– Госпожа, это человек?! Правда человек?!

– Ну и досталось нам!

Эльфийка ещё раз улыбнулась девушке и повернулась к толпе. Её лицо вмиг остекленело, стало строгим, а вся былая раскрепощённость испарилась. Элизабет даже сделала шаг в сторону от неё.

– Молчать! – крикнула Моника. Это был ораторский метод, не визг, а красивый громкий тон. – Поприветствуйте нашу новенькую! Элли! Да, она тот самый человек, о котором все говорят. Тем не менее, я призываю вас к спокойствию и подобающему поведению. Помните, Санта говорил обращаться к ней, как к равной нам. Если я узнаю, что кто-то из моих сотрудников как-либо обидит девушку, уверяю вас, сдерживаться не буду. Не смейте позорить меня.

Элизабет услышала несколько недовольных фырканий, цех наполнился гулом.

– Засуньте на время свою гордость куда подальше. – Снова громко проговорила Моника. – В конце концов она когда-то была той самой маленькой девочкой, для которой вы так трудились каждую зиму! А теперь все за работу!

– Да госпожа! – крикнули все одновременно.

Элизабет с благодарностью и восхищением смотрела на Монику.

Почему эта эльфийка так добра? Стоп, а как звали ту, у которой Элизабет брала одежду?

«Я спрошу Монику, можно ли взять что-то из её вещей».

Девушка прикрыла рот ладошкой. Моника повернулась к ней.

– Что-то не так?

– Вы ведь та самая Моника, которая жила в доме Фитцморов? Или это невероятное совпадение? – Быть не может. Точно она. Бывшая Ричарда? Или Мигеля, кто их знает.

Эльфийка вздохнула.

– На самом деле, я думала поговорить об этом в другой раз, но я понимаю твою обеспокоенность. Здесь никому нельзя доверять. Пойдём ко мне в кабинет, всё равно у тебя сегодня ознакомительный день.

Прямо напротив балкона была дверь. Они зашли в небольшой рабочий кабинет. По центру стоял большой чёрный стол, слева от которого уютно пристроился диван бежевого цвета. Справа находился встроенный шкаф. Глубокие полки были заполнены в основном папками с бумагами, но по углам Элизабет заметила пару воткнутых бутылок вина. На столе валялась пачка сигарет неизвестной марки, около них подставка с курительным мундштуком. Вот что-что, а наличие вредных привычек у эльфов Элизабет удивило до глубины души. Она точно попала не в сказку.

Моника устало села в кожаное большое кресло, схватила мундштук и зажгла сигарету серебряной зажигалкой.

– Присаживайся, – она указала на диван и выдохнула дым. Элизабет привыкла к пассивному курению ещё в колледже, но думала что от того, что курит эльфийка точно задохнётся. Однако дым обладал цветочным ароматом, будто кто-то жёг цветы и не сильно въедался в нос.

Моника посмотрела на свой мундштук.

– У нас подобные вещи очень возбраняются. Но я всегда была бунтаркой, – усмехнулась эльфийка сама себе. – Что ж, Элизабет. Вижу, тебе срочно нужны хорошие новые вещи. Я измерю тебя и сделаю для тебя несколько костюмов в течение недели. Отсюда чувствую, как твои рёбра изнывают.

Девушка покраснела. Ну да, ей правда было слегка неудобно в одеждах Моники. У эльфийки была шикарная фигура в форме песочных часов. Она могла спокойно сниматься в рекламе продуктов для здорового питания.

– Меня зовут Моника Фитцмор, и прежде чем ты надумаешь себе всякого – я всего лишь жена Натаниэля – старшего брата Ричарда и Мигеля.

Элизабет открыла рот от удивления. У Ричарда есть ещё и старший брат?

– О, – выдавила из себя девушка.

Моника снова затянулась.

– С мужем я не общаюсь, а в той комнате с вещами не жила никогда, только оставалась на ночь пару раз. К тебе же я хорошо отношусь не из-за родства с Фитцморами, меня всегда интересовала жизнь людей. Я категорически против скотского отношения к вашей расе всего Алиуса. Вас должны уважать хотя бы из-за того, что вы живёте без магии.

Элизабет не знала, что на это ответить. Она была рада, что Моника хорошо относится к ней не из-за одолжения или Ричарда. Ей бы хотелось узнать побольше о её муже, но расспрашивать о личном не посмела бы.

– Кстати, говори мне «ты». Не обращай внимания, если кто-то будет тебя поправлять. Я тебе не госпожа. Если будешь прислушиваться советов и принимать помощь – буду рада.

– Вы… ты очень добра. Честно, – Элизабет не верила, что сейчас это скажет. – Не думала, что смогу найти здесь подругу. Да ещё и имеющую вкус в одежде.

Глаза Моники засветились – буквально, голубые волны заплескались в зрачках, а серьги начали переливаться.

– Элизабет Морган – ты мой свежий глоток воздуха.

Более они не разговаривали, к Монике ворвался запыхавшийся гном с просьбой подписать бумаги и срочно передать их директору. Девушка спустилась вниз дабы получить азы работы. Один из эльфов, подошёл к ней, окинул взглядом и позвал за собой. Элизабет поставили к транспортному столу, он был растянут вокруг всего зала, каждые полметра стола стоял эльф. Из дыры в стене медленно выезжали коробки. Эльф дал ей чёрные кожаные перчатки митенки и странный тонкий нож, похожий на канцелярский.

– Твоя задача: надеть перчатки, положить нож на столик сзади тебя. – Элизабет посмотрела назад и увидела, что у каждого сзади стоят столики. – Берёшь одну из коробок и нож, открываешь коробку, достаёшь оттуда игрушку, если она в собственной упаковке, то не вскрываешь. Пропускаешь через сканер под столом на брак и если всё хорошо, смотришь в список на столе, там будет указан номер склада и полка, куда нужно её отнести. Если игрушка с браком, отправляешь дальше на конвейере. Всё понятно?

Элизабет обманула, кивнув. От эльфа ужасно пахло химозной хвоей, будто он облился диффузором. Она ждала, что он пожелает ей удачи или скажет, что к нему можно обращаться по вопросам, но тот просто ушёл на своё место, больше не обращая на неё внимания. Девушка чувствовала, как все косятся на неё. Из-за шума машин она не слышала чужих разговоров, но прекрасно знала, что стала предметом обсуждений на ближайшие несколько недель. Она сделала серьёзное лицо, надела перчатки и схватила коробку, которая ехала по транспортному столу, развернулась и поставила её на стол. Взяв нож в руки, Элизабет хотела уже открыть коробку, как нож вылетел из её рук и сам разрезал в нужном месте.

Девушка отшатнулась от стола, но увидела, как у всех остальных ножи тоже сами поднимаются и разрезают коробки. Какой кошмар, а если кто-то заколдует его и её зарежут? По коже пробежали мурашки. Надо собраться. Когда нож закончил своё дело, он смиренно лёг на место. Похоже, ему было плевать на происхождение Элизабет. Внутри коробки лежал небольшой плюшевый медведь, а под ним змея и овца. У всех игрушек были одинаковые большие круглые глаза. Девушка поднесла медведя под стол и передняя часть загорелась зелёным. Она посмотрела в список, который был написан в углу стола, похоже, стол был сенсорным, он светился, как экран телефона.

– Ну, хоть что-то в этом городе питается электричеством. – Девушка пролистала список, состоявшись из двух листков. – И правда, как на планшете! Так… Медведь с бантиком. – Элизабет уставилась на медведя, бантика не было, зато он был с месяцем в руках и закрытыми глазами – медведь с кружкой, медведь с сердечком… Каждое наименование делилось на подзаголовки. Например: медведь с рыбой, нажимаешь на название, вылетают разновидности – медведь со щукой, медведь с лососем и так далее. – Боже да тут на весь день засесть можно.... Медведь с месяцем… О, нашла! – Девушка нажала на название, и вылетело место. – Склад на 2-А, полка номер 1028. Это где вообще?

Элизабет собрала себя в руки и подошла к эльфу, который рассказывал ей о работе.

– Подскажите пожалуйста, как пройти на склад 2-А.

Эльф обернулся и демонстративно закатил глаза.

– Выходишь из цеха и идёшь налево, там будут склады, над каждой дверью висит табличка, 2-А, 2-Б и далее, далее, всегда дожидайся, когда стол выдаст тебе ключ, иначе ты не попадёшь на склад. – Эльф указал на низ своего стола, в нём, как в банкомате, была карточка с надписью «2-А».

– Спасибо, – Элизабет вернулась к своему столу и забрала вышедшую карту, которую она не заметила. Технологии это здорово. Это понятно. Но общаться с работниками было тяжело. В каждом их слове сквозило отвращение к девушке. Схватив медведя она вышла из цеха.

Ну, теперь становится понятно, почему у эльфов и гномов такие спортивные формы, побегай так каждый день с игрушками туда-сюда. Элизабет повернула налево и стала искать склад 2-А. Около массивной белой двери с надписью красным 2-А находилась специальная вставка для карты и значок карты. Девушка провела ключом по нужному месту и дверь склада открылась, обдав её непонятно откуда взявшимся ветром. Зайдя на склад, девушка чуть не села на пол. Куча рядов и полок с игрушками, высотой с двухэтажный дом. Стояли лестницы. На каждом таком длинном, казалось, бесконечном шкафу, были написаны номера полок. Элизабет прошла вдоль коридоров, пока не добралась до полок с номерами 1000-1500. Она прошла вдоль и стала искать номер 1028. Полка оказалась на огромной высоте. Рядом стояла лестница и будто насмехалась над ней.

Элизабет вздохнула и, взяв в охапку бедного медведя, стала подниматься. Лестница оказалась жутко неудобной, расстояние между ступенями было маленькое, кроссовки девушки едва вмещались на них, а сам материал был похож на лёгкий пластик. Элизабет, проклиная всех, добралась до верхней полки и поставила медведя к своим таким же собратьям. Осталось слезть. Аккуратно. Девушка встала на одну из последних лесенок и почувствовала хруст, а потом пустоту под ногами. Она свалилась на пол спиной, лестница упала на неё сверху. Может, на самом деле на неё всем было плевать, но в этот момент Элизабет подумала о том, что против неё пошёл весь мир. Хотелось разрыдаться от обиды как маленькая девочка, но место пусть и казалось пустым, навряд ли было таковым на самом деле.

Ещё раз поругавшись на судьбу, Элизабет поднялась и вышла из цеха. Злость переполняла её, но чувства пришлось приструнить, ведь мимо шёл Ричард с небольшим количеством листков в руках. Девушка надеялась, что эльф просто пройдёт мимо, но, увидев её, он остановился.

– Что-то случилось?

Элизабет нахмурилась.

– А должно?

Нельзя так разговаривать с ним. Нельзя настраивать его против себя. Но сдерживаться Элизабет никогда не умела.

Эльфа явно не порадовал такой ответ. Он блекло взглянул в свои бумаги и снова посмотрел на девушку своими синими глазами.

– Ты держишься за плечо, сгорбилась как старуха Грилла и у тебя разошёлся костюм.

На последних словах Ричарда Элизабет схватилась за бок. Вот чёрт! Поэтому она ощутила такую свободу в костюме, во время падения тот разошёлся в области груди и на часть оголил её бельё. Пора прекращать демонстрировать эльфам то, что видеть не положено. Она положила вторую руку, которая не держалась за плечо, на дыру.

– Я упала с лестницы… – медленно произнесла Элизабет, постепенно краснея. – На складе.

Ричард вздёрнул одну бровь.

– Хочешь сказать ты полезла по лестнице, которая предназначена для гномов?

Элизабет опустила руки. Плечо запульсировало, а в неприкрытом месте сразу стало холодно.

– Можешь смеяться, унижать меня, рассказать об этом всем в городе, мне уже всё равно.

Девушка упёрла глаза в пол и не могла представить, что так будет выглядеть каждый день, проведённый в этом городе. Она сжала кулаки.

Это только начало. Нужно стать сильней.

Вдруг Элизабет почувствовала на своих плечах что-то большое и тёплое. Это был чёрный пиджак. Ричард укрыл её. Элизабет вопросительно взглянула на него.

– Не неси чушь. У нас есть стационарный лекарь, я проведу тебя, он посмотрит твоё плечо. Монике я передам, что на сегодня ты свободна.

Элизабет взяла две половинки пиджака и укуталась в него посильнее. От запаха мяты и морозной свежести ей чуть не вскружило голову.

– С чего такая забота?

– Ты работаешь в Мастерской, Морган. – Ричард произнёс слова так, будто это было общеизвестным фактом, как два плюс два четыре. – Я не могу допустить, чтобы нанятый мной сотрудник в первый же день свернул себе шею.

Доброта это была или страх потерять нагретое место, Элизабет решила не придавать этому значения. Ей отчего-то стало радостно, несмотря на ушибленное плечо и разошедшийся по швам позор. Ричард пошёл вдоль складов и девушка устремилась за ним.

Лекарь без эмоций осмотрел её и сделал небольшую повязку.

«Ты же живёшь с Мигелем Фитцмором? У него наверняка есть нужная мазь, пока и так сойдёт» – сказал он и попросил девушку из кабинета.

О, да. То, что Мигель Фитцмор является местным врачом, Элизабет узнала совершено нелепым образом. Она приняла эльфийку за грабителя, и устроила панику, когда та поднялась вверх по лестнице в кабинет младшего Фитцмора. Оказалось, что как таковых больниц у них нет, а собрания они проводят или в резиденции или в Мастерской по позволению Санты. Все лекари ходят по вызову, но чаще приёмы проходят у них в собственных домах.

В эти же дни, а выходной у лекарей был только один в неделю, больные приходили к Мигелю до глубокой ночи. Трудоголизм у Фитцморов похоже передаётся по крови. Но пациенты эльфа никогда не смотрели на Элизабет со смертельной угрозой в глазах. Они в общем-то не обращали на неё и малейшего внимания, совсем не так как на улицах. Возможно, большинство только делает вид, что присутствие девушки в городе так их пугает. Небо не упало с её приходом, а ледники не растаяли. Дела и работа всё ещё остались те же, как и Ричард, который дождался её из кабинета, что было удивительно.

– Что сказал лекарь?

Элизабет потрогала больное плечо.

– Что у меня ушиб и чтобы я шла к твоему младшему брату.

Глаза эльфа на миг сверкнули, девушка несвоевольно вздрогнула.

– Совсем страх потерял? – Ричард схватился за ручку двери, но девушка остановила его.

– Не нужно. Встать на лечение у Мигеля мне будет приятнее, чем у этого брезгливого эльфа с потными ладошками.

Ричард снова удивлённо посмотрел на неё, будто она сказала что-то на непонятном языке.

– Будь осторожна. – Внезапно сказал он, посерьёзнев.

Элизабет вопросительно наклонила голову на бок.

– То, что ты говоришь, что думаешь – уважаемо. Выражение собственного мнение – это показатель сильного характера. Но здесь это может быть опасно для тебя.

Девушка усмехнулась.

– Ты про себя?

Ричард оскалил улыбку.

– Здесь есть и похуже.

Элизабет сбила неловкую ситуацию тем, что выявила желание доработать даже с ушибом и, проигнорировав наставления директора, вернулась к цех. Моника сразу кинулась с вопросами, но узнав о плече, пиджаке и порванном платье только покачала головой. Она также рассказала о том, что не нужно таскать по одной игрушке, а собирать корзину. Несмотря на настрой, Элизабет всё-таки отправили домой.

В лицо дул ветер, под ногами хрустел снег, но холодно не было. Солнце светило в сером небе, как лампочка на потолке. Элизабет шла по оживлённой улице, принимая все недовольные взгляды прохожих. Один эльф даже плюнул ей под ноги во время ходьбы. Было бы неплохо, если бы печать Лена позволяла давать подобным товарищам оплеухи.

– Эй, – окликнул кто-то в подворотне между двух домов. – Можно человека на пару слов?

Элизабет проигнорировала просьбу и прибавила шаг. Но ей не удалось далеко уйти – кто-то схватил её за плечо.

– Я знал, что люди невежи, но чтобы настолько!

Девушка перетерпела боль от плеча, сбросила с себя чужую руку и повернулась к незнакомцу. Это был эльф с пегими волосами, очень высокий и очень худой. Около него оказалось ещё трое, они смотрели на неё жадно, будто планировали съесть её на завтрак вместо оленя.

– Что вам нужно от меня? – девушка попыталась произнести это спокойно, но дрожь в голосе проконтролировать не вышло.

Эльф усмехнулся, почесал щетину и его взгляд упал на запястье девушки.

– Да ладно? Кто поставил на тебя печать крови?

Элизабет прикрыла руку и рванула вперёд. Бандитизм и в Драйсдейле практикуется? Или слово Санты для них ничего не значит? Девушка перешла на бег, когда услышала, как сзади эльф окликнул её.

– Мы ещё увидимся!

***

– Давай по порядку. Ты свалилась с лестницы и Ричард Фитцмор по доброте душевной проводил тебя до лекаря, а потом тебя чуть не схватили какие-то эльфы?

Элизабет крутила в руках платок из Мастерской. На больном плече чувствовался приятный холод от мази Мигеля. Он действительно очень хороший лекарь и оставалось только догадываться что ещё умеет этот эльфийский подросток.

Лен вздохнул и почесал запястье.

– Они тебя не тронут с печатью, но будь осторожна.

Элизабет сбилась со счета, сколько раз её предупреждали. Но разве она виновата, что эльфы так ненавидят людей?

Ричард ничего не рассказывал об этом. Он обещал защитить её, исправить проблему, но вляпался по уши и потащил за собой Элизабет.

Она не знала, как заслужить уважение. Но знала, что должна делать. С такими мыслями она пережила полторы рабочих недели.

Глава 7

Прошло несколько длинных дней, пока Элизабет познавала чужой мир. Плечо перестало болеть, а эльфы с улицы, которых она встречала каждый день после работы, хоть и следили за ней, но близко не приближались. Лен сказал, что они боятся метки. Это успокаивало, потому что с момента прибытия в Драйсдейл Элизабет сбилась со счёта, сколько раз у неё кружилась голова, дрожало сердце и тряслись руки.

Элизабет узнала, что в городе имеется своя валюта – талоны, по которым им выдают еду, одежду и прочее. Помимо поезда, который используют в рабочих целях, есть вертолёты для поставок и снегоходы для передвижения по окрестностям Севера. Телефонов у эльфов и гномов не имелось, они просто не вызывали необходимости. Для связи друг с другом они посылали послания, сложенные из искр от их магии. Это было жутко и когда Элизабет увидела такое в первый раз, в тот момент, когда Мигель махнул рукой и фиолетово-голубые блёстки собрались в воздухе в строки, она разбила кружку, с которой стояла. Но помимо магии некоторые использовали рации, наушные микрофоны и письма. Вывод напрашивался сам собой: Драйсдейл наполнен напыщенными существами, которые задирают нос, но при этом не так уж и стремятся изобрести что-то своё.

– А зачем заново изобретать велосипед, если один умный человек его уже придумал? – Сказала как-то Моника, пережёвывая салат с фиолетовыми листьями и оливками. – Санта на протяжении столетий внедрял человеческие технологии, с которыми знакомился в дни Рождества. К сожалению или счастью не все новинки доходят до нас. Но думаю в этом есть особый шарм. – Она покрутила вилкой в воздухе. – Если мы начнём использовать технику для развлечений, то этот мир опустился бы ещё ниже Терры.

Кровь у девушки взяли, но с ответом не спешили. Элизабет знала, что всё подстроено. Николай не просто так говорил, что она должна доказать свою значимость. Ей нужно освоиться и самой добраться до местных лаборантов. Может, с Ричардом. Или Моникой. Та точно умеет выпытывать информацию. Девушка нашла на дне своего рюкзака, единственной вещи, напоминающей о доме, жёлтое платье с юбкой – солнцем. Настроение было на удивление хорошим: коллеги по работе перестали на неё доносить Монике по каждой мелочи, а она в свою очередь наловчилась с фасовкой игрушек. Оставалось надеяться, что такое яркое платье и платок цеха, повязанный на запястье, воспримут спокойно. Девушка даже подкрасилась выделенной от начальницы косметикой и спустилась для завтрака.

В доме Фитцморов было спокойно. Он был небольшим, буквально влеплен между других роскошных домов по бокам, но от того узнаваемее. В каждой спальной комнате стояли небольшие камины, которые разжигались исключительно магией Мигеля. Однажды Элизабет хотела одолжить у лекаря спички и разжечь огонь самостоятельно, но тот взглянул на неё так, будто она попросила дать его бельё. С тех пор она попросила «включать» камин по вечерам. Лестница со второго этажа на первый была деревяной и всегда тёплой. Спускаться по ней босыми ногами было одним из крошечных удовольствий, которые нашла для себя девушка. Ещё ей нравился душ и большая бирюзовая ванная. Струи у душа били так, что походили на сильный ливень, а белая ванна была такой большой и глубокой, что напоминала бассейн. Мигель подарил ей лавандовые капли для успокоения и разрешил набирать ванну каждую среду и пятницу.

Элизабет спустилась на кухню, где уже сидел Лен, поглощая в развалку свой завтрак, а у раковины как обычно хлопотал Мигель. Девушка была уверена, что эта картина будет снится её ещё очень долго, когда она вернётся к обычной жизни. Кухня Элизабет тоже нравилась. Серый гарнитур сочетался с тёмно-бежевыми обоями и белым холодильником в правом углу. Всевозможные баночки с травами на многочисленных полочках, развешанные веники эвкалипта у шкафов и обвешанный листками с рецептами холодильник – во всём этом была жизнь. В комнате у Ричарда девушка любила только спать. В остальном там было скучно и одиноко. Создавалось ощущение, что в ней совсем недавно сделали ремонт и никто толком не жил. Из признаков жизни удалось найти разве что несколько голубых колпаков в шкафу, письменные принадлежности в прикроватной тумбе и много нетронутых пачек с бумагой. Мигель говорил, что это потому, что Ричард буквально жил на своём рабочем месте в Доме Зеркал, а сюда приходил только переночевать. Элизабет было жаль Фитцмора. Судя по всему, он жил своей предыдущей работой, а Мастерская выкачивала из него все соки. С другой стороны девушке было тяжело представить, как бы сейчас Ричард общался с маленькими человеческими детьми. Хотя почему сложно? Наверняка это не особо отличалось бы от их общения.

«Какая ты наивная Морган, если бы разгрузкой игрушек занимались машины – всё пошло бы наперекосяк».

«Когда ты умудрилась сломать замок склада?!»

«Морган, я как не пройду – натыкаюсь на тебя. Скажи честно, не справляешься с работой и потому прячешься по углам?»

«Если Моника послала тебя по делу, то нужна расписка. Как это ты не знаешь про расписку?!»

Элизабет потрясла головой, отмахивая мысли. Стычки с Ричардом сегодня не будет – у неё слишком хорошее настроение. А даже если это всё-таки произойдёт, она поведёт себя достойно и не будет реагировать на его колкости.

– Как спалось? – буднично спросил Лен, захватывая ложкой горсть каши. Кажется, овсянка с ягодами. Элизабет всякий раз выдыхала, когда видела знакомую еду. И Мигель, похоже, это чувствовал и старался готовить что-то менее сказочное.

Перед ответом девушка как обычно осмотрела Ван Арта. На этот раз на нём была лёгкая тёмно-зелёная кофта, а на шее висело ожерелье с фиолетовым камнем. Его неизменные чёрные серьги со звёздами спрятались за распущенными русыми волосами.

– Сегодня без кошмаров. – Элизабет села за стол. Его она тоже успела полюбить – он напоминал ей о доме. У них с мамой в квартире был похожий. – У тебя выходной?

Лен отпил из стакана, в котором, по предположению был ягодный сок. Мигель делал отменные фреши без добавления сахара. Они были кисло-сладкими и сначала Элизабет морщилась от них, но постепенно, после того как лекарь зачитал ей лекцию о пользе этих напитков, начала допивать до конца.

– Меня выдала причёска, да? – улыбнулся Лен. – Выходным это не назвать. Скорее небольшая смена деятельности. Поеду в пансион.

– Пансион? – переспросила Элизабет, пробуя кашу.

– Там живут маленькие эльфы и гномы. А я скажем так, их покровитель. Привожу игрушки, сладости и книги. В пансионах не предусмотрено развитие детской фантазии и кругозора, поэтому приходится брать всё в свои руки. Я считаю, что дети есть дети, вне зависимости от расы.

Элизабет кивнула, выковыривая из каши голубику.

– Ричард тоже жил в пансионе?

Девушка знала, что Мигель воспитывался братом и прожитые годы в пансионе не помнит совсем. Но она не слышала, чтобы также было и с Ричардом. Мигель подсел к ним и ответил Элизабет.

– Да, жил, потом Габриэль дал свое добро на использование этого дома. Изначально он был для первенца Натаниэля, но, как ты уже знаешь, он не живёт в городе.

– Не думай, что пансион это что-то вроде ваших детских домов, – вклинился Лен. – Воспитатели и учителя хоть и строги, но не бессердечны. Все те дети – будущее Драйсдейла. Однажды, сходим туда вместе.

Элизабет улыбнулась. Навряд ли эльфийские детишки райские создания. Она не сомневалась, что на уроках истории им рассказывают всё самое плохое про человечество, а во время перемен они лепят из пластилина людей без голов.

В любом случае день начинался и каша с ягодами добавила этому настрой.

«После овсянки можно и в бой» – говорила мама, когда Элизабет доедала всю тарелку, хоть и с трудом.

– Элизабет, – остановил её Лен перед выходом. – Не знаю, где ты откопала это, но выглядишь потрясающе. Если нужно будет, скажи свой размер и я достану ещё подобного.

Элизабет сдержалась, чтобы не раскраснеться. На самом деле она считала, что ей одной нравится это летнее платье. Лену такое можно было говорить каждый день. Эльф протянул ей серебряный мешочек.

– Заходил сегодня за пылью тепла в лавку. К Чарли.

Элизабет повязала мешок на ремне и тяжело вздохнула. Чарли – гном пылевод, чья лавка находится по пути к Мастерской. Пыль первой необходимости выдавалась горожанам каждую неделю. Для этого необходимо было иметь карту пыли, на которой пылеводы проставляли отметки о выдаче. Это было сделано для того, чтобы эльфы и гномы не хитрили, получая двойные нормы, ведь лавок пыли было много. Неделю назад Элизабет решила посетить лавку с выделенной картой. Но гном с густыми рыжими бровями не оценил её визит. Он устроил скандал и выгнал девушку с грубыми оскорблениями на латыни. Похоже, Лену это не понравилось. На самом деле Элизабет было всё равно на мнение сварливого гнома и свои чувства она усмирила. Не исключено, что на это повлияли сказки Моники о гномьем народе. Несмотря на то, что они являются такими же жителями Драйсдейла, как эльфы, гномы обидчивы, особенно их задевают шутки о росте. В одно время они жестоко убивали каждого эльфа, вне зависимости от его иерархии, за одно только упоминание их «небольшой черты». Проверять припугнула ли её начальница или говорила правду Элизабет не хотелось.

– Лен, спасибо, не нужно было… – начала девушка, но эльф быстро её перебил.

– Моя обязанность – обеспечить твоё комфортное пребывание здесь. – Он заметил надменное лицо Элизабет и его плечи опустились. – Хотя бы наполовину. Чарли полностью прирос к своей лавке. Много зим он только и делает что занимается сортировкой пыли по мешкам. Твой приход он расценил как оскорбление всей его деятельности. Но мы поговорили, и теперь ты можешь посещать его лавку. Думаю, он будет весьма мил.

Элизабет не хотела даже представлять, что такого сделал Лен, чтобы этот старый гном снисходительно отнёсся к ней.

– Спасибо, но не стоило. Всё равно из твоих рук получать пыль приятнее. – Элизабет улыбнулась, а Лен опешил. Пока эльф был в замешательстве, она вышла из дома.

Сегодня девушка готова была к любым унижениям. Ничего не испортит её солнечного настроения. С весьма собранным вздохом она открыла тяжёлые двери Мастерской.

При входе на работу, девушку всегда встречали толпы взглядов. Большинство из них были с нескрываемым отвращением, однако, чем чаще она входила в эти двери, тем меньше гнева было в глазах сотрудников. К ней начинали привыкать. Элизабет и вовсе предпочла бы в один момент стать обыденностью, на которую будет слишком утомительно тратить своё рабочее время. Но вероятно из-за довольной улыбки и столь яркого образа, она привлекла внимание так сильно, будто зашла в Мастерскую первый раз. Порадовало лишь то, что помимо недовольных фырканий эльфиек, были и оценивающие взгляды эльфов. Не хотелось этого признавать, но ей этого не хватало. В колледже и музыкальной школе она выделялась на фоне девочек с модельной внешностью. У Элизабет был свой особый шарм: в её глазах всегда горел необъяснимый огонь, а пышная фигура привлекала внимание мужского пола пожалуй слишком часто. В Драйсдейле же девушка столкнулась с тем, с чем не сталкивалась никогда в жизни. Она не знала, сколько неприятных чувств одновременно можно испытать. Здесь Элизабет была одновременно и белой вороной, и серой мышью, и гадким утёнком. Бороться с этим тяжело. Девушка видела, как издеваются над непохожими на других, видела, как они страдают от того, что не могут постоять за себя.

«Вставай. Кроме тебя, тебе здесь никто не поможет. Нужно взять себя в руки и доказать самой себе, что ты уникальна и достойна всего. Надейся только на себя». Эти слова Элизабет однажды сказала девочке, которую задирали в школе. И как же она ошибалась! Нужно было подать ей руку, успокоить, а потом вместе с Марисой надрать зад тем гламурным стервам. Тогда Элизабет и не думала, что однажды окажется на месте той девочки. Что будет рыдать в полном одиночестве, моля всех существующих богов о справедливости, мечтая о том, чтобы кто-нибудь протянул руку и помог. Она так отчаянно хваталась за Лена только потому, что он оказался рядом и указал нужный путь. Она глупо надеялась на Монику и Мигеля, потому что изнутри её съедало одиночество. Элизабет быстро поняла, что надеяться только на себя, как её учила мама, как она учила других – невероятная глупость. Ты становишься сильнее благодаря поддержке других.

С лучезарной улыбкой Элизабет поднялась в свой цех. И как ожидалось, многих её «коллег» привлекло такое настроение девушки.

– Сегодня какой-то праздник? – усмехаясь спросил Алексий. С этим низкорослым темноволосым эльфом девушка познакомилась пару дней назад, когда дверь на склад захлопнулась прямо перед её носом. Правда закрылась она не полностью, потому что впереди Элизабет была её корзина с игрушками. Так она и застряла. Алексий помог ей выбраться и достаточно любезно объяснил, как в такие ситуации больше не попадать. Эльф был в меру мил, но не упускал возможность лишний раз колко напомнить о том, что она всего лишь человек. Но это отрезвляло. Не все могут стать ей друзьями. Достаточно хотя бы того, что он в отличие от некоторых не подкидывает к ней на стол разорванные игрушки с выколотыми глазами.

– Просто хорошее настроение. – Элизабет демонстративно поправила складки платья. – Я подумала, что благодаря пыли тепла можно одеваться буквально как захочется. Это так удобно.

Алексий почесал щетину и взглянул куда-то вверх.

– Ну, надеюсь твоё настроение нелегко испортить.

Элизабет вопросительно наклонила голову набок, как вдруг едва не подпрыгнула от звонкого голоса, раздавшегося по всей площади цеха.

– Не отвлекаемся! Работаем! У нас ещё семь неразобранных грузовиков! – крикнул Ричард и ловко спрыгнул с высокого балкона Моники прямо перед Элизабет. Алексия и след простыл. Фитцмор поправил закрученные рукава белой рубашки. – Ты опоздала.

Его тёмные глаза блекло пробежались по её стану.

– Выбирала форму, полагаю? Или вовсе потеряла её и потому пришла в этом?

Он сделал акцент на последнем слове и снова с укором посмотрел на нее. Элизабет удивилась тому, как быстро её вывело из себя появление Ричарда. Кровь прильнула к щекам, а гнев готов был вылиться в любую минуту. Девушка чувствовала, что если не откроет рот, то из её ушей совершенно точно пойдёт пар.

– Ты… – она попыталась набрать в грудь воздуха. – Что ты здесь делаешь?

Глаза Ричарда округлились, но он моментально взял себя в руки и усмехнулся. Элизабет получилось оскорбить его даже без грубых слов.

– Я директор Мастерской или ты забыла? Каждый сантиметр этого пола принадлежит мне. Ты осыпалась пылью тепла? Или прошлась по городу в таком виде и последние мозги себе отморозила?!

На их стычку глазел почти весь цех, от чего девушка заговорила тише. Элизабет посмотрела наверх, где находился кабинет. Дверь была открыта нараспашку, Моники там точно не было.

– Ты убрал Монику с поста? Уволил за то, что она закрывала глаза на мои ошибки? – Начала расспрашивать Элизабет, готовясь в любой момент отстоять честь эльфийки.

– Небеса, заткнись, – Ричард снял с запястья тонкую прозрачную резинку и убрал волосы в хвост. – Моника уехала по делам на шоколадную фабрику. Я заменяю её. Это ненадолго.

Элизабет почти полностью остыла.

– Прости, просто я не думала, что ты…

– Что? – глаза Ричарда сверкнули. – Думала я умею только орать?

Девушка едва сдержала смех.

– Так, – она оглянулась, – у нас поставка?

Ричард посмотрел на конвейер в стене, из которого то и дело выходили коробки. Работники не успевали их разгружать и просто ставили друг на друга.

– Да, как раз поступление игрушек с конфетами, температуру снизили, чтобы шоколад не растаял. Так что ты зря пришла в таком наряде.

– С пылью тепла я могу ходить здесь хоть голой, разве нет?

Ричард снова остолбенел, но быстро подобрался.

– Теоретически можешь, – он вдохнул воздух носом так сильно, что его ноздри расширились. – Но важно помнить, что наши запасы пыли тепла не безграничны, а её добывание – тяжёлый труд. Поэтому порции выдаются по талонам на определённое время и на улицу мы стараемся надевать соответствующую одежду. Если бы все в городе ходили голыми это было бы…

Эльф отмахнулся от картины в своей голове и последний раз взглянул на Элизабет.

– Приступай к работе. И не забудь задержаться, чтобы отработать своё опоздание.

Элизабет двинулась к своему рабочему месту, недовольно фыркнув. В этот раз она разозлилась из-за того, что Ричард был прав и ей просто нечего было ответить. Своими глупыми выводами она ввела директора Мастерской в ступор, а себя поставила в неловкое положение. Наверняка её за это бы казнили, если б не указ Моники. Ричард снова вернулся на балкон и продолжил командовать.

Алексий появился рядом, слегка толкая Элизабет в бок. К подобным жестам она привыкла, тем более что метка активировалась бы сразу, если бы у него были плохие намерения. И тогда уже не она бы покачнулась, а эльф отлетел бы в сторону.

– Если бы ко мне обращались также, я бы на месте господина Ричарда уже повесил бы тебя на площади в качестве ёлочной игрушки.

Элизабет не смотрела на коллегу. Она старалась сконцентрироваться на плюшевом носороге с мешком конфет за пазухой.

– Ричард придумал бы что-то пооригинальнее, – с этими словами она сунула носорога в корзину.

– И всё же, неужели ты совсем не боишься его гнева? Ему пусть и немного зим, но он Фитцмор.

– Да хоть Санта Клаус, – Элизабет всё же повернулась к Алексию, вскрывая очередную коробку канцелярским ножом. Её руки всё ещё немного тряслись от недавнего инцидента.

Это был её третий рабочий день. Когда Элизабет открывала очередную коробку с игрушкой, канцелярский нож вылетел из её рук и начал гоняться за ней. Пробить ему её не удалось: при первой же попытке метка на её руке загорелась, а вокруг девушки появился красный полупрозрачный туман. Нож отскакивал в сторону, будто бился о надувную подушку. Моника быстро остановила представление, как только услышала крики Элизабет в цехе. Оказалось, что нож кто-то заговорил. Начальница даже устроила допрос в своем кабинете, но найти виновника не удалось.

Таким образом, Элизабет поняла, что её метка срабатывает, когда «чувствует угрозу» вокруг неё и «отталкивает» любых внешних вредителей.

После этого случая девушке выделили личный нож, которым она самостоятельно открывала коробки, но чувство страха никуда не ушло.

– Задирать нос – последнее дело. – Ответила девушка наконец Алексию. – А Ричард не пропустил и дня без упоминания своего статуса.

Алексий пожал плечами.

– Не удивительно. Он столько прошёл, чтобы занять это место. А тут появляется какая-то невоспитанная человеческая девчонка и тычет в него пальцем без стеснения. Что ты так за него вцепилась? Тебе мало внимания Ван Арта? Любая эльфийка мечтает оказаться на твоём месте.

Элизабет не могла не согласиться. Моника тоже упоминала высокое положение Лена в обществе и что многие с удовольствием оторвали бы девушке голову за то, что Ван Арт постоянно завтракает у неё в доме и встречает девушку с работы.

– Признавайся, Элли, даже по человеческим меркам он необычайно красив.

Девушка махнула волосами, скрывая накатившийся румянец. Лен был хорош по любым меркам. На эльфийские уши любой человек обратил бы внимание только в последний момент.

– Он… неплох.

Алексий засмеялся так сильно, что Элизабет выронила игрушку зайца из рук.

– Врёшь ты так же плохо, как разгружаешь поставки.

– Если не хочешь оказаться на месте этой коробки, то избавь меня пожалуйста от своих шуток.

Элизабет демонстративно резанула коробку ножом, едва не повредив содержимое. На удивление эльф действительно замолчал.

Работа двигалась плотно, не позволяя лишним мыслям занимать голову. Девушка успела пожалеть, что именно в такой день надела лучшее платье.

– Элизабет, – голос Алексия раздался сзади и она вздрогнула. – Пыль. Не забывай, у тебя уже руки дрожат.

Точно. Элизабет и не заметила, как её конечности окоченели. Платье едва сохраняло тепло тела, а цех продувало так, будто в стене была дыра на улицу. Сняв мешочек с пояса, Элизабет осыпала себя горстью и украдкой взглянула на балкон где на протяжении уже шести часов Ричард Фитцмор следил за процессом и изредка подавал указания. В этот раз эльфа там не оказалось. Элизабет посмотрела на открытый кабинет. Внутри по прежнему было пусто. Куда он делся?

– Алексий, я отойду на пару минут.

Эльф наверняка бросил, что-то осуждающее ей в ответ, но Элизабет уже поднималась по лестнице к балкону. И резко она замерла на середине. За стенкой балкона прямо на плитке сидел Ричард. Эльф тяжело дышал и сжимал свою рубашку в области груди. Элизабет кинулась к нему.

– Ричард, всё хорошо? – запинаясь спросила она. Элизабет коснулась лба эльфа, готовясь к тому, что он оттолкнёт её. Но парень только закашлял. – Ты заболел?

Элизабет сняла пыль тепла и осыпала ею эльфа. Вдруг он резко подтянул девушку к себе и положил свою голову ей на плечо. Элизабет оцепенела.

– Да что с тобой?! У тебя горячий лоб!

Голова эльфа была тяжёлой и соскользнула бы с её плеча, если б девушка не придержала её рукой. Ричарда лихорадило, он дрожал, а рубашка стала мокрой.

Элизабет рефлекторно запустила вторую ладонь в волосы Ричарда, стараясь как-то оказать поддержку. Хотя что она вообще может сделать?

– Морган.. – в полголоса произнёс Ричард. Его голос был режущим и сухим. – Отведи меня к Мигу.

– К Мигу? А ну да, он же лекарь! – Элизабет посмотрела на тело эльфа, а потом на крутую металлическую лестницу. – Ладно, хорошо, давай попросим ещё кого-нибудь помочь, я позову парней.

С каких пор эльфы, живущие дольше её на земле в сотни раз стали для неё парнями и девушками – она не знала. Да и это было неважно. Элизабет никогда не была слабой, да и грузить ящики в Мастерской ей было уже намного легче, но перспектива тащить Ричарда на себе была смешной. Однако у Фитцмора на это было другое мнение.

– Нет, докладывать об этом не нужно, – эльф потрогал мешки на поясе. – Воспользуемся красной пылью. Только у меня недостаточно силы, чтобы перенестись точно к дому…

Ричард залился таким кашлем, почти лаем, что только глухой был не услышал. Однако никто из работников даже не повернулся в сторону балкона.

– И мы вот так просто исчезнем? Почему никто не бежит сюда помогать?

– Я наложил на нас печать невидимости. Достань пыль, у меня трясутся руки.

Элизабет спохватилась и потянулась одной рукой к ремню Ричарда. Она уже ничего не понимала. Эльф задыхался. Задыхался на её человеческом плече. И не желал помощи ни от кого другого. Впервые за месяц снова захотелось себя ущипнуть.

– Издеваешься?! – Воскликнула девушка, но уже достала горсть пыли и сунула в ладонь Ричарду.

У Элизабет мгновенно затрещала голова и скрутило живот. Она почувствовала, как на её теле начали таять снежинки, а волосы запутались от ветра. Они оказались на улице. Девушка осмотрелась. Элизабет поняла, что находятся они на полпути от Мастерской к дому Мигеля. Рядом лежал Ричард. Он кашлял, глотал ртом воздух, но ничего не мог сделать.

Элизабет спохватилась и быстро закинула руку Ричарда на плечо и попыталась встать придерживая его плечом.

– Если выживешь, Фитцмор, будешь должен!

Элизабет одним рывком поднялась вместе с эльфом и едва не повалилась обратно. Хотелось позвать Лена, Монику, да кого угодно, лишь бы не было так тяжело. Ричард не может умереть вот так просто. И тем более он не утащит её за собой.

– Никогда, кх, не думала, что окажусь в подобной ситуации…

– Прости, – прокашлял эльф. – Я не умру, просто дойдём до Мига… – с этими словами Ричард закатил глаза и упал в обморок. Элизабет не удержалась и упала на снег вслед за эльфом.

– Ричард! – Она стала поднимать его и уже, можно сказать, попросту катить по снегу. Это было нелепо, ужасно, мокро и страшно. Элизабет тоже была мокрой, её тело горело, а силы уходили с каждым рывком.

Девушке показалось, что прошла целая вечность, когда наконец показалось синеватое крыльцо. Элизабет усадила эльфа у лестницы и побежала в дом. Оставлять там Ричарда не хотелось, но она и так сделала больше своих возможностей.

– Элизабет, ты рано.

Мигель сортировал травы на полках кухни и тут же соскочил с табуретки, увидев в каком состоянии перед ним предстала девушка. Похоже, печать невидимости для него не работала. Элизабет запыхалась и единственное, что ей удалось сделать это указать на открытую дверь.

– Рик?! – Воскликнул в ужасе лекарь, выбегая на крыльцо. Даже находясь в обмороке Ричард продолжал кашлять.

Мигель начал кружить руками над эльфом. Вокруг залетали тысячи голубых и фиолетовых блёсток. Тело поднялось и самостоятельно долетело до выдвинувшейся кушетки, стоявшей около самого входа. Элизабет всегда задавалась вопросом её значимости и похоже, она предназначалась именно для таких случаев.

– Ты его что, по снегу всё время тащила?! – Закричал эльф, осматривая брата.

– Он ведь не умрёт? – Элизабет взволнованно смотрела на Ричарда, который не переставал задыхаться.

– Не должен, – бросил Мигель и кинулся на второй этаж. С коридора раздался его голос: – Сними с него рубашку!

Элизабет схватилась за белые пуговицы и трясущимися мокрыми руками начала расстёгивать ткань. Грудь Ричарда вздымалась, рот неестественно открывался. Хотелось помочь ему, что-то сделать, но девушка только приподняла его, чтобы вытащить рубашку.

Мигель пулей забежал в комнату с маленьким карманным ингалятором в руке. Он быстро брызнул в рот Ричарду лекарством. Тот буквально сразу же начал дышать, жадно глотая воздух и откашливаясь. Окончательно успокоившись, эльф уснул.

– Всё-таки человеческие лекари не всё испортили химией, недавно узнал, что есть такие ингаляторы. Пришлось попотеть, чтобы его достать. Надеялся, он не пригодится.

– Да что с ним, Миг?! – не выдержала девушка. Этот день был окончательно испорчен: платье Элизабет неприятно липло к телу, она вероятно потянула себе связки рук, у неё болел живот, а ещё на её глазах только что чуть не отошёл в мир иной сам Ричард Фитцмор – эльф, из-за которого она оказалась здесь. Если бы его сейчас не стало, она потеряла бы всякую надежду.

– У него хуанго. – Ответил Мигель и начал поить Ричарда чем-то. Элизабет даже не заметила, когда лекарь успел налить в блюдце отвар.

– Ху… Что?

– Хуанго. У людей есть похожая болезнь. Как же называется… А! Вспомнил. Астма.

После этих слов Элизабет застыла. Мигель убрал мокрые волосы со лба брата и положил ему на голову мокрую тряпку.

– Санта хоть и понизил нам температуру тела, но это не дало нам достаточного иммунитета от подобных болезней. Лекарства не обладали большой популярностью раньше. Эльфы предпочитали полагаться целиком и полностью на магию, отвергая иные способы лечения и профилактики болезней. Много зим назад в городе была вспышка хуанго. Это коснулось и нашего рода. Ричарду передалась эта болезнь по наследству. Однако я предполагаю что с таким же успехом он мог подхватить её и в детстве.

Мигель вдруг начал расстёгивать брюки брата и снимать их. Элизабет не хватило совести отвернуться и она продолжила в открытую осматривать рельефное тело Ричарда. Когда лекарь накрыл его одеялом, оставив в нижнем белье, девушка пылко выдохнула.

– О болезни Рика мало кто знает. Он тщательно это скрывает. Подобные болезни могут нанести риск репутации, а в Мастерскую его бы и разносчиком бумаг не взяли с таким диагнозом.

Элизабет приоткрыла рот.

– Теперь понятно почему он наложил на нас какое-то заклинание и попросил меня привести его к тебе. Я чуть сама не откинула ноги, пока тащила его.

Мигель улыбнулся краем губ.

– Ты первая, кому он доверился. Обычно Ричард полагается на себя и приползает ко мне сам. Пару раз его в обмороке находил Лен. Но тебя он попросил о помощи… Это многое значит, раз он показал тебе свою слабость.

– На самом деле я тоже его нашла, – усмехнулась Элизабет. – И перепугалась ужасно!

– Я приготовлю тебе чай, переоденься и спускайся.

Ричард пришел в себя только к вечеру. Всё это время девушка находилась рядом с эльфом и когда он очнулся, она дремала за кухонным столом.

– Сколько ты тут сидела? – Ричард приподнялся, заглядывая под одеяло. – Полностью раздеть меня смелости не хватило?

Элизабет, пытаясь скрыть свою радость, закатила глаза.

– Сам виноват что в снег свалился. – Девушка поднялась и подошла к эльфу. – Если бы я знала, что мне придётся таскать на себе тяжелых эльфийских мужчин – качала бы руки. Теперь всё болит.

Элизабет потёрла место сгиба рук. Ричард убрал со лба тряпку и протёр лоб.

– Где Миг?

– У него пациент. Он сказал, что твой приступ полностью отошёл. Но если бы я не поторопилась и не притащила тебя – Мастерская бы осталась без любимого вредного директора.

Ричард довольно улыбнулся.

– Он такого не говорил. От хуанго можно умереть только через сутки от начала приступа.

Элизабет уперла руки в бока.

– Получается рано или поздно тебя бы кто-нибудь спас. А мне видимо просто не повезло оказаться рядом.

Ричард ухмыльнулся и резко схватив девушку за руку, потянул к кровати. Элизабет приземлилась между ног эльфа. Её мгновенно окутал запах мяты и морозной свежести. Фитцмор будто не в снегу повалялся, а сходил в душ.

– Полагаю, – начал эльф, нависая над Элизабет. Его синие глаза стали ярче. От такой близости девушка растерялась. Ей было неудобно сидеть, а облокотится она могла только на одну из ног Ричарда или схватить его за шею. – Я должен сказать «спасибо».

– Все эльфы так благодарят? Через постель? – Элизабет всё-таки нашла выход: её рука скользнула под ногу Ричарда между одеялом и она смогла немного расслабится.

– Мне не нужна кровать, чтобы доставить удовольствие, но иногда она упрощает дело. – Ричард ехидно улыбнулся, бестактно скользя взглядом по девушке.

Элизабет почувствовала себя так, будто лежала перед эльфом в кружевном белье, а не в обычной майке с шортами.

Ричард потрогал своё горло, будто проверял нет ли на нём чего-то.

– Спасибо. – Произнёс серьёзно он, будто секунду назад не сказал ничего необычного – Ты действительно спасла меня. И мою репутацию тоже.

Элизабет пыталась скрыть смущение. В отличие от скользящих по ней глаз эльфа она смотрела только на его лицо: на его родинку у левого глаза и ещё одну прямо на правой щеке, брови, которые были на несколько оттенков темнее светлых волос и на припухлую нижнюю губу.

– Знай они чем мы тут занимаемся – навряд ли твоя репутация осталась прежней.

– А чем мы занимаемся? – эльф резко прильнул прямо к её лицу, отчего Элизабет едва не визгнула. Ричард не переставал ухмыляться. Девушка нашла в себе силы ответить и тоже в ответ пройтись глазами по голому торсу парня.

– Было бы интересно узнать, как у вас это называется, но боюсь, что даже говорить о таком – нарушение всех законов Драйсдейла.

Ричард согласно кивнул и отпрянул от лица Элизабет. Та выдохнула.

– Ты вся и есть олицетворение нарушения, Морган. Что бы ты ни сделала будет разрушением всего на чём стоит столица Севера.

Элизабет пожала плечами.

– Однако я всё ещё здесь. Работаю и спасаю Приближённого Санты с первородной кровью.

Девушка сказала это будто спасает эльфа стабильно каждый четверг. Однако она действительно сделала это. И без сомнений решилась бы снова.

То, что Ричард Приближенный Санты Элизабет узнала от Мигеля. Это своего рода элитная группа города, состоящая исключительно из молодых эльфов. Они все заключили контракты (какие именно известно только им) с создателем, благодаря чему получают хорошее жалование, живут в резиденции и ни в чём не нуждаются. Правда у Ричарда немного иной случай. Он выезжает к Клаусу по делам, но не живёт в резиденции и данными «лаврами» пользуется редко. Мигель говорил, что Ричард рвался в Приближённые только для того, чтобы они не нуждались в еде и одежде. Элизабет ещё долго думала о том, что в этом городе тоже может быть нищета и голод, особенно учитывая, что речь идёт о Фитцморах – знатном роде. Видимо, фамилия здесь не гарантирует того, что ты можешь остаться без хлеба.

Ричард скрестил руки и усмехнулся.

– Что ж, у тебя неплохо получается спасать. И ставить в ступор тоже. – Он посерьёзнел. – Не останавливайся. Санта не просто так оставил тебя здесь. Значит так нужно Небесам.

– Даёшь мне волю, Фитцмор? – теперь Элизабет слегка наклонилась к эльфу. – Это стоило того, чтобы потянуть руки.

Ричард скользнул ладонью к сгибу левой руки девушки.

– Здесь?

Он нажал на руку и Элизабет кивнула. Вмиг их окружили яркие синие искры, исходящие от пальцев Ричарда. Девушка почувствовала холодок на коже. Со второй её рукой эльф проделал тоже самое. К удивлению боль в связках прошла.

– Ещё где-то болит? – без издёвки спросил Фитцмор.

Элизабет представила, как его руки касаются низа её живота и вспыхнула. Ну уж нет, с этим она справится без вмешательства магических сил.

– Мне нужно вернуться на работу. В качестве исключения у тебя сегодня сокращенный рабочий день.

Ричард начал вставать и Элизабет ретировалась за высушенной рубашкой и штанами. Эльф оделся и последний раз взглянул на девушку перед тем как выйти из дома.

– Спасибо.

Элизабет выдохнула, когда дверь за Ричардом захлопнулась. Ей нужно было переварить всё произошедшее. Благо, впереди были выходные. Что может случиться?

Глава 8

Выходной планировалось провести в кровати. Остальные дела можно перенести, особенно когда буквально вчера ты спас жизнь эльфу. Элизабет разглядывала потолок и думала о маме; о том, как она теперь живёт, утратив память. Возможно, она вернулась к музыке, мечте, которую она похоронила ради дочери. Иногда девушка непроизвольно начинала тарабанить пальцами по ноге или поверхностям, представляя будто играет мелодию на фортепиано. На самом деле сейчас ей казалось, что она разучилась это делать, хотя провела в чужом мире всего ничего. Музыка в Драйсдейле была, но другая. Моника иногда включала в цехе звуки флейт и каких-то необычных инструментов, но это всё было далеко от предпочтений Элизабет. Ещё в сладком полусне Элизабет подумала о, пожалуй, единственной вещи, благодаря которой ей удалось отработать целых две недели в Мастерской. И на удивление это был не кареглазый джентльмен, с которым она завтракала, ходила по городу и разговаривала обо всём на свете. Лен её честное признание получил ещё два дня назад, когда Элизабет снова зависла за любованием черт его лица.

– Прости, – в очередной раз извинилась тогда она. – Ты просто как из кино… Такой настоящий и нереальный одновременно… Тебя будто компьютер нарисовал.

– Компьютер? Вот таких комплиментов я ещё не получал, – улыбнулся он своей идеальной улыбкой со своими идеальными зубами. – Ты тоже прекрасна, Элизабет. Не сомневаюсь, что имела популярность среди людских мужчин.

По крайней мере, она теперь может не скрывать своей заинтересованности. Однако в последнее время Элизабет не могла избавиться от мыслей о Ричарде Фитцморе. По-хорошему, так и должно быть. Её цель вернуть ему воспоминания о ней. Но они виделись чаще, чем предполагалось, и в большинстве своём это были глупые ситуации, в которых Элизабет представлялась не в лучшем свете. Они спорили до красноты, а когда аргументов у обоих не оставалось, начинали яростно бурить друг друга взглядами. Ричард всегда выигрывал, а однажды даже рассмеялся ни с того ни с сего. Элизабет не знала причину его смеха, но потратила в пустую целый день, в попытках снова его услышать. Оказалось, что человеческие шутки для эльфов звучат как анекдоты на последней странице газеты – не смешные и глупые. А про вчерашний случай с астмой даже думать не хотелось.

– Элизабет, можно?

Элизабет вздрогнула. Оказывается, всё это время к ней стучали в дверь.

– Конечно! – Она свесила ноги на кровати.

Мигель зашёл к ней в комнату. На его плечах был накинут серый халат, а на бежевой рубашке сверкали алые засохшие пятна крови. Несмотря на это, руки его были белоснежно чистыми.

– Опять работал до утра? – зевая произнесла Элизабет. От одного взгляда на потрёпанного эльфа пробуждалась тяга ко сну. А пятна на его одежде означали то, что девушке придётся сегодня всё-таки встать для стирки. Похоже, Элизабет так долго их рассматривала, что лекарь смущённо прикрылся халатом.

– Сегодня маги открывали новый портал, многим пришлось пришивать пальцы.

Элизабет скорчила лицо. Золотистые кудри Мигеля никак не умещались в её голове с отрезанными конечностями. Однажды, когда она застала эльфа, точнее сказать, когда вошла без стука в его операционную в кабинете, чтобы предупредить что каша на кухне закипела, Элизабет увидела как он роется в чужих органах (*точнее проводит операцию по замене органов) и эта картина до сих пор снится ей в кошмарах.

– С тобой хочет увидеться Герда Андерсон. Передавала, что ждёт на улице.

Девушка похлопала глазами. Герда её ждёт? Зачем?

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – продолжил Мигель. – Но она упоминала о Ричарде и уверяла, что просто хочет с тобой поговорить.

Элизабет оживилась, но сомнения всё равно кружили в голове.

– Передай ей, что я оденусь и выйду.

Элизабет прекрасно понимала, что это может привести к непоправимым последствиям, но нельзя же отметать шанс, что эльфийка пришла с хорошими новостями? Девушка собралась и перед уходом заглянула в кабинет Мигеля. В нос сразу ударил запах спирта и холодного воздуха. Эльф проветривал комнаты и заполнял толстые большие тетради, сидя за своим лакированным столом. В его левой руке была чёрная металлическая ручка. Он щурился и явно очень устал. Они с эльфом мало общались, в основном на бытовые темы. Мигель всегда был немногословен и не лез, когда Лен с Элизабет что-то бурно обсуждали. А ведь его воспитывал Ричард, это даже удивительно. Старший Фитцмор всегда причитал, если что-то его не устраивало. Мигель же предпочитал обойтись взглядом.

– Ланс уже ушёл? – спросила Элизабет, оглядываясь.

Ланс Финсент, двадцати трех зимний кареглазый брюнет с густыми усами, которые старили его на двадцать зим, из-за чего выглядел он на все сорок. Элизабет иногда думала, что усы приклеены. К сожалению, Мигель отказался дёргать эльфа за них даже в исключительно научных целях. Ланс был ассистентом Мигеля и помогал ему со сложными операциями. У четырнадцатилетнего лекаря ассистент. Подумать только. Ланс был тихим и с Элизабет только здоровался в качестве приличия. Этого было достаточно, чтобы записать его в список лояльных жителей города, которые не желают зарезать человеческую девушку во сне.

– Да, у него сегодня ещё занятия. – Не отрываясь от бумаг ответил Мигель.

– Надеюсь, что вернусь быстро.

Мигель посмотрел на неё и кивнул. Боги, иногда он больше похож на робота, нежели на живого эльфа.

– А что на обед? – Элизабет знала, что завтрак она уже пропустила, а Мигель не имел привычки хранить еду в холодильнике (хотя тот у него был, правда очень старой модели).

В любой другой ситуации этот вопрос был бы неуместен. «Ешь что дают и не ёрничай» как говорится. Но они с Мигелем распределили обязанности в первый же день, готовка была на лекаре, а Элизабет достались мытьё полов и стирка. Стиральные машины в Драйсдейле были, но прачечная с ними находилась очень далеко и вручную это делалось быстрее. Элизабет не переживала за сухость своих рук и не чувствовала себя «золушкой». Это было меньшее, что она могла сделать за заботу, которую младший Фитцмор явно не планировал оказывать человеку.

– Думаю приготовить рыбу. Что думаешь?

Первое время Мигель не интересовался мнением Элизабет, но когда ту стошнило от котлет из крылатой ящерицы (оказалось, что у неё непереносимость каких-то ферментов, которые для эльфов и гномов очень полезны), эльф стал более учтив и внимателен к её предпочтениям.

– Если у неё нет тигриного хвоста и перьев, то отлично.

– Лосось, – Мигель кротко улыбнулся.

Элизабет чувствовала, как лёд между ними медленно, ноначинает таять. В отличие от снегов Арктики.

***

Герда сидела на ступеньках крыльца дома, когда Элизабет вышла, накинув на себя кожаную куртку.

– Ну, привет, смертная. – Эльфийка поднялась. – Осыпалась пылью?

– Да, – Элизабет без эмоций смотрела в серо-зелёные глаза. – Что тебе нужно?

Улыбка эльфийки опустилась.

– Наверное я должна извиниться, что насмехалась над тобой.

Это было не обязательно, но интригующе. Элизабет спустилась на дорогу и скрестила руки.

Герда улыбнулась и проследовала за ней.

– Прошу прощения, у меня не было цели тебя обидеть. – Эльфийка прошла дальше по дороге в сторону Мастерской. – Меня послал Ричард. Не знаю почему, но он стал странно вести себя.

Элизабет поджала нижнюю губу. Стоит ли идти за ней? Да и зачем послал Ричард?

– Вижу ты в сомнениях. Но я говорю правду. Ричард просил меня извиниться и привести тебя к нему.

– Зачем? – успела вставить девушка во время монолога Герды.

– Ты слышала о звёздной пыли? – Элизабет насторожилась. Неужели эльфийка разнюхала что она первая Ричарда? Герда же пустилась в большой рассказ. – Полгода назад я попала под неё и совсем ничего не помню. Вот Ричард забыл только свою первую и то, как его осыпали, а я забыла всё… Ты не представляешь, как это ужасно ничего не помнить! Знания в голове есть, а прожитая жизнь и источники знаний просто испарились! Все выставили теорию, что мы втроем с Каем и Ричардом осыпались пылью, но это же самоубийство! Самоубийство личности! Нам с Ричардом рассказали, что мы были вместе с самого рождения и, мол, собирались соединить судьбы… Ричард сказал, что что-то подобное было, но… Между нами ничего нет. Не знаю, чувствует ли этот чёрствый эльф вообще что-то. И знаешь, что? Нас считают невестой и женихом!

Элизабет слышала об этом и допускала подобное ещё в их первый день встречи, когда Герда восседала на ногах Фитцмора. Но Моника давно развеяла эти глупые слухи. Герда была помощницей начальника отдела писем, поэтому часто ходила к Ричарду в кабинет отдавать бумаги. Кто-то решил что у них начался роман, а то, что они друзья детства только укрепляло слухи.

– Боже… – Девушка закрыла рот рукой в попытках сделать удивлённую гримасу.

– А я о чём! – Герда почесала нос. – Какие странные выражения у вас, людей. Придумали богов, которых не видели ни разу и постоянно их упоминаете, когда что-то происходит.

Они действительно шли к Мастерской. Но предчувствие Элизабет начало бить тревогу. Ричард не мог рассказать Герде о случившемся с ним. Неужели действительно решил поговорить? Но зачем посылать Герду?

– Мне приятно, что ты поделилась со мной этим. Но причём здесь я?

Эльфийка вдруг остановилась и посмотрела на свои ногти. Её пальцы свернулись в кулаки.

– Фитцмор заинтересовался тобой. Он уже прожужжал мне все уши из-за того, что ты обращаешься к нему на «ты» и ведёшь себя неприлично.

Это Элизабет вела себя неприлично? А закинуть её к себе в кровать входит в основы морали? Элизабет наклонила голову набок и в этот момент почувствовала, как кто-то подошёл к ней вплотную сзади. Она хотела дёрнуться, но чужие большие руки схватили её за плечи.

– Не шевелись. – Прошептал мужской голос.

Сердце бешено застучало. Элизабет в панике посмотрела на Герду, но та бегающими глазами смотрела на того, кто был сзади девушки.

– Сейчас метка активируется! – запаниковала она. Её голос зазвенел в ушах.

Рука эльфа скользнула к запястью и метка засверкала ярко алым. Герду вмиг отбросило в сторону, она шлёпнулась на выложенную камнем дорогу. Но эльф, который держал Элизабет остался рядом. Она чувствовала его тело, плотно прижимающееся к ней.

Он сжимал её запястье до боли и что-то читал шёпотом на неизвестном языке.

– Ты уверен, что это сработает? – спросила Герда, поднимаясь. Она потирала ушибленный локоть, а на белом лице росла хитрая отвратительная улыбка.

– Не мешай, – отчеканил эльф.

Элизабет дёрнулась и открыла рот, чтобы закричать, но ей его тут же закрыли. Она не задумываясь укусила ладонь эльфа, и вырвалась.

– Герда, почему тормозишь?! – закричал он.

Девушка подумала, что поскользнулась, когда повалилась на камни, но это была эльфийка. От её рук к ногам Элизабет тянулись блеклые серые блёстки.

– Да что вам нужно?! – воскликнула в отчаянье Элизабет.

Эльф подошёл к её руке и осыпал меченное запястье оранжевой пылью. Татуировка отделилась от тела и разбилась на осколки, словно тонкое стекло.

– У тебя получилось! – В восхищении Герда подбежала к эльфу. – Повеселитесь хорошенько.

Эльф гордо усмехнулся и резко поднял Элизабет за это же теперь голое запястье. Она вскрикнула и снова попыталась вырваться.

– Какая же ты прыткая, – процедил эльф, снова прижимая её тело к себе. – Нужно преподать тебе урок.

Он потащил её в глубь переулка. Туда, где даже в свете полярного дня была тень. Девушка не успела его толком рассмотреть, отметив только то, что он был высоким и темноволосым. В тупике переулка стояли ещё три эльфа. Их глаза светились, как у кошек в темноте.

– Я же говорил, что мы ещё встретимся, человек. – Из троицы вышел тот самый эльф, который заметил её метку тогда на улице. Он оскалил улыбку и приблизился к Элизабет.

Выхода не было. Эльф с жёлтыми, как фары глазами, преграждал выход на оживлённые улицы, а другие эльфы прижимали её к холодной стене.

– Вас будут судить… – Выдохнула Элизабет, пока эльф с пепельными волосами жадно и близко осматривал её.

Эльфы закатились тяжёлым, грубым смехом.

– Ты ещё не поняла, девчонка? – спросил тот, кто был ближе всех к ней. Он вытянул свою большую ладонь и медленно обхватил её шею. Элизабет вздрогнула от внезапного холода, но ещё больше от страха.

Неужели такой конец у этой истории? Впрочем, она, наверное, прожила и так дольше обычного.

– Парни, она думает что сейчас умрёт, ха-х, – усмехнулся эльф и убрал руку с её шеи. – Это было бы слишком просто.

– Да, Мин, мы же просто хотим преподать пару уроков. – Ответил темноглазый эльф. – Люди – низшие существа, и должны знать своё место.

– Герда передавала, что ты стала плохо влиять на господина Фитцмора.

Элизабет нахмурилась. Что они несут? Из темноты вышел ещё один, самый низкий из них. Такой же был и его чёрствый сухой голос.

– Ричард Фитцмор директор Мастерской, Приближённый Санты, бывший эльф Детства, в котором течёт кровь первых эльфов!

– А ты, – эльф с пепельными волосами положил руку на лоб, – Небеса, мне даже не верится что я это говорю! Ты таскаешься рядом с ним, смеешь проявлять неуважение, спорить, раскрывать свой поганый рот!

Элизабет сглотнула накопившуюся слюну во рту и едва не подавилась. Возможно, она правда не проявила должного уважения к Ричарду, но… Но в тот день он не оскорбился, не просил называть его господином. В тот день, он помнил о ней…

Девушка поджала губы и со страхом осмотрела четырёх эльфов. Нет, она не сможет справиться с ними со всеми. Метка исчезла. Мигель навряд ли пойдёт её искать. Лен попросту ничего не знает, а Ричард… Элизабет в панике провела рукой по волосам. Боковым зрением она видела улицу, но добежать до неё казалось невозможным. Она посмотрела на мужчин яростным ненавистным взглядом.

– Не знаю как это будет на эльфийском, но на моём языке таких как вы, называют уродами.

Эльфы озверели и накинулись на неё все сразу. Они повалили её на пол, схватили за руки и ноги. Один из них сел сверху и злобно оскалился. От его рук и выше начали разлетаться жёлтые яркие блёстки. Элизабет не жалела сил в попытках вырваться, но она только делала себе больнее, пытаясь вылезти из-под тяжёлого эльфа.

– Парни, она хоть и омерзительна, но формы у неё ничего… Для человека.

Услышав это, Элизабет замерла. Её глаза в ужасе смотрели на лицо эльфа, восседающего на ней. Потом она посмотрела на второго, третьего и… четвёртого. От осознания и страха девушке стало трудно дышать. Руки онемели, а в горле пересохло. Это всё не может быть по-настоящему.

– Никто не хочет для начала опробовать диковин…

Желтоглазый эльф тут же получил пощёчину от другого с темными глазами. Тот держал одну из рук Элизабет, плотно и грубо.

– Совсем из ума выжил?! – зарычал он. – С этим грязным человеком?! Это всё равно что возлежать с собакой!

Глаза Элизабет наполнились слезами. Происходящее вдруг снова покрылось дымкой. Её начали бить в бок, в живот, а один из эльфов сделал из магии подобие хлеста и они вспороли ей спину, перевернув на живот и стянув куртку. Элизабет не знала, в какой момент она перестала слышать свой собственный крик – в ушах звенело. Кто-то ударил её по лицу и она почувствовала, как по губам струится жидкость. Металлический вкус крови заполнил рот.

– Вот теперь ты выглядишь как человек. – Произнёс кто-то из эльфов.

Элизабет чувствовала, что лежит практически голая, в ошмётках оставшейся одежды, но понять какая именно её часть оголена она не могла. Ещё удар и ещё. По ногам, в бок, в грудь.

Резкая яркая новая боль отрезвила её и отмела дымку. Элизабет снова расслышала свой яростный крик. Её запястье, то самое, где когда-то была красная татуировка Лена, горело в жёлтом огне. Трое эльфов держали её, пока один жёг руку пламенем из своей ладони.

– Всё, достаточно, – крикнул один.

Элизабет плакала, кричала, извивалась от боли, пыталась схватиться за больную руку, но её сжимали и держали со всех сторон, пока она сама не обмякла в чужих руках, не в силах больше пошевелиться.

– А теперь проверим, Элизабет Морган, согласны ли Небеса с нашим мнением.

– Если ты достойна жизни, то выживешь и не замёрзнешь.

– Если нет, то… – Эльф развёл руками. Элизабет перестала их различать. Картина замылилась, а боль вспышками пульсировала в висках.

Знакомый голос, тот, кто говорил с ней на улице приблизился к её лицу с открытой ладонью. Кажется, на ней лежала зелёная горсть пыли.

– Запомни и передавай Небесам, что это за господина Фитцмора и наш оскорблённый народ.

Эльф дунул и облако пыли ударило девушке в лицо. Последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в сон было:

– Ты говорила что нас будут судить. Но похоже ты забыла, что на самом деле всем плевать на тебя. Ведь ты – никто.

***

У половины сотрудников Мастерской был выходной, но Ричарда это не касалось. Ему нужно было проверить всю отчётность за неделю предоставленную начальниками цехов и постараться не сойти в с ума. Сегодня он был нервнее чем обычно. И ведь нужно же было вчера догадаться пойти к старику, после своего приступа.

Поздним вечером Ричард влетел в резиденцию, успев перед этим отодвинуть от двери Санты Приближённого, который направлялся к нему. В ноздри снова влетел отвратительный сладкий запах тумана.

– Уберите это, – попросил эльф, прикрывая нос локтевым сгибом.

В плотном бархатном халате Клаус расхаживал по мягкому ковру в своей опочивальни и, увидев Ричарда, приятно удивился. Он чуть двинул средним пальцем и туман начал растворяться.

– У меня к вам вопрос. – Эльф знал, что нужно держать дистанцию между стариком и собой, поэтому прислонился к стене около двери.

Санта нахмурился, дошёл до своего большого кресла и сел в него.

– Слушаю. – Сухо произнёс он.

– Это касается той девушки, Морган, кто она такая? Кто её первый эльф и почему в архивах нет никакой информации? Есть только имя и то, что её осыпали пылью забвения.

Клаус устало облокотился на подлокотник.

– Зачем тебе знать, кто был её эльфом?

– Чтобы расспросить конечно же, почему она такая… такая…

– Какая? – Хитро улыбнулся мужчина.

Ричард вспылил.

– Самоуверенная! И заносчивая, обращается ко мне, как к давней подружке!

– А ещё уверенная в себе, красноречивая и далеко не глупая девушка. Ричард, я понимаю твою заинтересованность, но никаких загадок тут нет. Она человек. Весьма интересный человек. Её эльфа детства давно нет в живых, Ван Арта можешь спросить.

Ричард замер. Значит она не была ничьей первой. Просто одной из последних детей, с которыми общался какой-то старый эльф детства. И с чего он решил, что здесь что-то есть? Его так задело, что она спасла его шкуру, сохранив репутацию?

Клаус поёжился в кресле.

– Зачем тебе говорить со мной, если можно пообщаться с ней самой и узнать её?

Эльф пожал плечами.

– Да я и так знаю её: обычная человеческая наглая девчонка, ничего особенного.

– Тогда почему ты сейчас здесь? – Усмехнулся Санта.

Эльф сверкнул синими глазами и вылетел из кабинета, не ответив на вопрос.

Чувство, что Клаус утёр ему нос не покидало. Ричард заметил, что уже минут пять пишет слово «одобрено» на документационной отчётности из цеха «А». Он вздохнул и сделал попытку окунуться в бумаги, но на весь кабинет раздался тонкий голос.

– Герда Андерсон.

Вот же, вовремя. Ричард выпрямил спину и дождался, когда откроется его кабинет и в него войдёт рыжеволосая эльфийка. За последний год она была как бельмо на глазу. Эльф прекрасно понимал её намерения, но никогда не давал повода. Но и не отгонял… Если бы не Герда, поток девиц, желающих обсудить с ним «выгодный союз» не дал бы ему нормально работать. А эльфийка отгоняла от него всех одним только взглядом.

– Ричард, – сладко пролепетала девушка. – У меня для тебя приятная новость.

Эльф улыбнулся краем губ и взял со стола стакан воды, облокотившись на кресло. Ближайшие несколько минут он может расслабиться под болтовню эльфийки, которую он всегда слушал краем уха.

– Четверо моих знакомых парней преподали Элизабет Морган пару уроков.

Ричард едва не подавился водой. Стакан громко звякнул, когда эльф вернул его на место.

– Каких уроков? – воскликнул он. – Четверо парней?!

Герда улыбнулась своими тонкими розовыми губами, а потом и вовсе загадочно закусила нижнюю губу, продолжая изматывать терпение эльфа.

Он отчеканил каждое слово, постепенно начиная злиться. Ричард понял всё по одному животному блеску глаз эльфийки. Произошло что-то ужасное.– Герда, – медленно выдохнул Ричард. – Что ты сделала с Морган?

Эльфийка покрутила пальцем одну из своих рыжих прядей. Получив порцию гневного взгляда Ричарда, она всё-таки начала говорить.

– Ты жаловался на неё… Вот мы и решили показать ей, где её место. – Герда хмыкнула и невинно поджала губы. – А её место на дне.

Ричард соскочил и вплотную подошёл к Герде.

– Где?

– Что? – эльфийка тупо уставилась на него. Ричард сжал кулак. Он чувствовал, как магия начинает закипать в его теле.

– Не играй дуру, куда вы её затащили?

Рыжие брови Герды сдвинулись к переносице.

– Подворотня между Эмпрориум и лавкой Чарли. Но зачем тебе…

Ричард выбежал из кабинета, оставляя ошарашенную эльфийку наедине с собой. Чёрт, они действительно это сделали? Какие же идиоты! Ричард бежал по пустым улицам. Несмотря на дневной свет, было уже очень поздно. Он никогда не обращался к Небесам. Но сейчас он молил их о том, чтобы Элизабет продержалась. Дождалась его.

«Ты мой сотрудник, я не могу допустить, чтобы ты покалечилась»

Нет, это здесь не причём. Герда, эта эльфийка с крошечными мозгами, догадалась навредить самому беззащитному существу в городе. Человеку, который совсем недавно спас Ричарда. Это позор для всего Алиуса.

Она лежала на земле в разорванной одежде, вся в крови и снегу. Ричард подбежал к ней мгновенно, но время вокруг словно остановилось. Он сел на колени и аккуратно приподнял её, придерживая голову. На правой щеке девушки была большая ссадина, а под носом и на губах темнела засохшая кровь. Её грудь тихонько, но прерывисто поднималась. Она дышала. Ричард вспомнил довольную ухмылку Герды и представить не мог, что сделает, когда в следующий раз увидит эльфийку.

Ричард оставил все мешки с пылью в кабинете, в том числе и летучую с телепортационной. Он невесомо, боясь навредить девушке ещё больше, убрал испачканные в крови волосы с её лица и попытался подняться вместе с ней на руках. Было тяжело, но ещё тяжелее было чувство вины, которое его захватило. Это сделали из-за него. Он слишком много говорил о ней. Возмущался и злился тогда, когда совершенно этого не чувствовал. Элизабет Морган будто понимала это и потому не боялась его. Она терпела столько боли каждый день, душевной и физической, но принимала всё с гордо поднятой головой. Сильная. Такая сильная.

Правая рука Элизабет болталась на весу и эльф заметил на её запястье яркий розовый ожог. Он стиснул зубы и ругался про себя. Эти сволочи умудрились снять печать Лена. С самого начала никто не гарантировал ей безопасность в этом чёртовом городе.

Ноги Ричарда стали ватными, он несколько раз перехватывал девушку, но несмотря на собственную усталость продолжал идти.

Когда Ричард громким пинком двери ворвался в дом Мигель что-то варил на кухне. Увидев повисшую на руках брата девушку его глаза округлились.

– Что случилось?! – воскликнул он, размахивая руками от которых сразу побежали голубо-фиолетовые искры.

Они незамедлительно положили её на кушетку у порога для экстренных случаев и лекарь начал осмотр. Ричард в этот момент начал готовить мази по указаниям брата на кухне. Он не хотел поворачиваться к кушетке на которой лежала девушка в нижнем белье, вся в кровоподтёках и синяках. Это было не смущение, а вина. Девушка притащила его задыхавшегося в этот дом день назад. Не оставила его. А он узнал всё в самый последний момент. Скоро в дом вбежал Лен, выглядевший так, будто его ударило током.

– Небеса! – воскликнул он, когда увидел Элизабет. – Что с её спиной?!

Девушку перевернули на живот и Мигель, крутящийся уже около часа вокруг неё, пытался сшить рассечённую магией спину.

– Из-за того, что она человек, – тяжело проговорил лекарь, вытирая пот со лба, – мне трудно применять магию на её тело. Ей легко нанести увечья, но исцелить практически невозможно.

Ричард обернулся на этих словах. Лен продолжил осматривать её тело.

– Невозможно? – переспросил в волнении он.

Мигель выдохнул и на минуту прекратил перебирать пальцами в воздухе над спиной девушки. Он серьёзно посмотрел на брата, а потом на Лена.

– Я смогу исцелить её, если введу в кровь золотую пыль. Нужно увеличить эльфийскую дозу в двадцать раз.

Лен прокашлялся.

– Это же целых два мешка…

– У меня есть. Остались старые запасы. – Мигель косо взглянул на Ричарда и повернулся обратно к Элизабет. – Её избивали в несколько рук. Магией и физической силой. Потом усыпили. Рано или поздно она бы умерла от холода и потери крови.

Ричард облокотился на стол руками. Атмосфера вокруг накалилась до предела. Ему вдруг стало невыносимо жарко, будто они все находились в раскалённой печи.

– Миг, – произнёс тихо он, смотря в пол, – на ней была разорвана одежда… Они не…

Лекарь тут же перебил брата.

– Всё хорошо. До этого, слава Небесам, не дошло.

Ричард выдохнул и заметил как также выдыхает и Лен.

– Я убью их, – произнёс Ричард. Лен хмуро посмотрел на него и Фитцмора это взбесило.

Он вышел из-за стола и подошёл к двери.

– Пошли выйдем. Миг, мы тебе ещё нужны?

Лекарь покачал головой.

– Дальше я сам, дам знать, когда она очнётся.

Они с Леном вышли на улицу. Ван Арт сел на ступени и провёл большим пальцем по нижней губе. Ричард хорошо знал этот жест. Он появился у эльфа, когда тот бросил курить несколько зим назад. Некогда в Драйсдейле курение было очень популярно. Люди придумали много вредных вещей, а на эльфов табак действовал как успокоительное и до лёгких добирался не так часто, как у людей. Всегда, когда Лен нервничал, он касался губ, а глаза его в этот момент бегали по сторонам.

– Они разорвали твою печать. Выходит ты не всесилен.

Ричард не хотел глумиться, но Ван Арт обладал такой бешеной репутацией, что вся эта ситуация выглядела как невероятный позор истории всей магии.

– Вероятно, кто-то из нападавших был магом, окончившим академию Старьглова. Только они знают как разрушаются подобные метки.

Ричард встал перед Леном.

– Ей нужна защита. Если вы продолжите её держать здесь. Тем идиотам я задам взбучку.

– Опять с горяча готов рубить, – Ван Арт потеребил свою серёжку с чёрными звёздами на нитях. – Вокруг тебя давно такой туман кружит?

О чём он? Ричард посмотрел вокруг себя и заметил, что его магия всё это время была активна и синими блёстками витала вокруг него, словно у ребёнка, не научившегося себя контролировать. Эльф покраснел, расправил плечи и глубоко вдохнул. Магия растворилась в воздухе и перестала вытекать из него.

Лен улыбался, словно кот. Ричард поймал себя на мысли, что они впервые за долгое время вот так сидят вместе. Хотя раньше были достаточно близки.

– Нужно спокойно разобраться в ситуации и решить это конструктивно. Если ты найдёшь их сейчас и задушишь во сне от этого никакого проку ни Элизабет ни нам не будет.

– И что ты предлагаешь? – От нервов у Ричарда желваки двигались сами собой и он внезапно вспомнил о работе. Кажется, он впервые сбежал со смены.

Ван Арт посмотрел на руки.

– Для начала нужно уведомить Николая. Ему не понравится, что его указа ослушались. Возможно будет собран Совет и там уже решится судьба тех четверых. Я настою на казни, Моника определённо тоже будет согласна.

Ричард усмехнулся.

– Ты правда думаешь, что им воздастся по заслугам? Они же не гнома избили. А всего лишь… её. – Последнее слово эльф произнёс мягко. Всего лишь она в один момент стала важнее всех документов и отчётов. Ричард чувствовал, что готов в этот раз отстаивать не свои права, а чужие. Элизабет Морган, не смотря на своенравный характер, не заслужила всего того, что с ней сделали. И эльф был готов вдолбить это в любого несогласного.

Лен задумчиво положил руку на подбородок.

– Возможно, их накажут не так сильно, но сухими из воды ребятам уж точно не вылезти.

Это ещё Ричард не сказал, что организатор этого мероприятия сама Герда Андерсон. Но с ней он будет разбираться лично.

– Ричард, – мягко произнёс Лен, глядя своими светло карими блестящими глазами прямо в душу. Под таким взглядом тяжело было своевольничать. Иногда Ван Арт напоминал эльфу его старшего брата. Тот также пронзительно и ласково смотрел. – Успокойся. Мы все сейчас на нервах. Но с Элизабет всё будет хорошо, Мигель лучший лекарь в городе, ты же знаешь.

Ричард не мог не улыбнуться.

– Да-да, лучший лекарь, которому каждый год на звание старшего даже претендовать не дают.

– Ну, – Лен пожал плечами, – они не пускают его из-за возраста. Так они говорят. Моя же версия состоит в том, что остальные лекари просто боятся ему проиграть.

В этом что-то было. В Драйсдейле всегда старики не давали прохода младшему поколению, пока тем самим не стукнет хотя бы полвека.

– Слушай, приходи завтра вечером. Думаю, Элизабет уже очнётся к тому времени. Она будет рада тебя видеть.

Ричард тут же помрачнел. Навряд ли девушка, которую избили в наказание за неуважение к нему будет рада его видеть.

Лен словно прочитал его мысли и сразу ответил:

– И я сильно сомневаюсь, что она будет тебя в чём-либо винить. Ты ведь и понятия не имел о том, что творится в головах у этих моралистов.

Ричард не знал что ответить, но увидеть очнувшуюся девушку он хотел больше всего на свете. Это чувство пугало, хотелось его отмести, но он должен был извиниться перед ней. Извиниться за тех, кто сделал это с ней, извиниться самому, за то, что дал повод. Извиниться за то, что не успел. За то, что не оказался рядом.

– Мне нужно закончить проверку отчётностей.

Лен понимающе кивнул, но Ричарду показалось, что эльф едва сдерживается, чтобы не закатить глаза.

Ричард ушёл. Но через пару минут Мигелю прилетело короткое письмо с убедительной просьбой уведомить его сразу же, как только Элизабет распахнёт свои большие глаза.

***

Герда прижималась к стене, а по её щекам текли слёзы.

– Я и пальцем её не касалась, честно! – Вопила она, прикрывая лицо руками.

У Ричарда в руке горело синее пламя и чувство злости переполняло его.

– Это ты натравила их, ты нашла мага. Ты просто невыносима!

Эльфийка заревела пуще прежнего.

– Это было ради тебя! Чтобы она не мешала твоей работе! – Её нижняя губа задрожала и она опустилась на колени. – Ты не обращаешь на меня внимания даже когда между нами нет расстояния. Ты не слушаешь меня, но зачем-то впускаешь в свой кабинет и позволяешь говорить. – Она вытерла свой мокрый нос белым платком, который был привязан к её шортам. Отличительный знак отдела сортировки писем. – И тут появляется этот… человек. Я была всё это время рядом с тобой, но вместо этого ты проявил больше внимания к этому ничтожеству. Ты уже не эльф Детства, откуда такой интерес к людям, я не понимаю…

Огонь в руке Ричарда погас. То, что она сделала с Морган было из-за ревности? Эльф еле сдержал смешок.

– И поэтому ты решилась убрать её? Это жалко Герда. Я думал ты выше этого.

Эльфийка смотрела на него снизу вверх, её лицо исказилось в гримасе боли, будто он действительно ударил её. По щекам эльфийки текли слёзы. Ричард мог сжалиться над ней. Но каждый раз смотря на Герду он вспоминал раны Элизабет, её разорванную кожу на спине, ожоги, ссадины и кровь.

– Прости, – Герда опустила голову к полу. Она кланялась ему. Это ещё больше вызвало у Ричарда отвращение. Эльфийки никогда не преклонялись перед мужчинами. Ричард ничего с ней не делал, но выглядела она, словно побитая собака. – Если ты меня пощадишь, обещаю, больше не побеспокою тебя.

Герда хотела схватиться за его ноги, но он успел сделать несколько шагов назад.

– Где твои манеры? – сказал Ричард на выдохе. – Так ты точно не заслужишь уважения. Вставай и отправляйся работать. Да так, чтобы вся дурь из твоей головы вышла.

Эльфийка поднялась, её ноги дрожали. Неужели она настолько чувственно относится к нему? Это нездорово. Ведь она даже не помнит, что они были знакомы с детства. И из-за этого вредить другому… Тем более тому, кто слабее тебя…

– Небеса, ты ведь даже не понимаешь, за что тебя ругают. – Ричард устало потёр лоб. Она была безнадёжна. Здесь даже изгнание не сможет помочь.

Герда стояла всё ещё с опущенной головой. Ричард поймал себя на мысли, что его начинает тошнить.

– Отправляйся работать.

Эльфийка кивнула и пошла к выходу.

– И Герда, – позвал он её. Эльфийка не обернулась, просто продолжила стоять, опустив голову. – Если ты ещё раз посмеешь тронуть Элизабет Морган, или это сделают за тебя твои маги, я убью тебя не задумываясь. Кай будет оплакивать твою душу, каждый день приходить на Либеро Гласис, пока сам не исчахнет. Клянусь, я сделаю так, чтобы ваша сказка получила несчастный конец.

***

Элизабет проснулась, когда почувствовала едкий запах спирта. Она открыла глаза и поняла, что находится в своей комнате. К сожалению, не у себя дома. А всё ещё в Драйсдейле. В этом проклятом, забытом богами месте. Двигаться не хотелось. В глазах всё ещё стояли разноцветные светящиеся глаза эльфов.

В комнату постучали. Элизабет почувствовала дежавю, когда в комнату вошёл Мигель. Но в этот раз он был полностью чистый.

– Ты проснулась, – с облегчением произнёс он.

Элизабет надменно улыбнулась, ведь облегчением для всех скорее была бы её смерть. Девушка всё-таки решилась на движения и, жмурясь в ожидании новой волны боли, приподнялась на кровати. Удивительно, но всё оказалось не так плохо. Да, она чувствовала глухую боль в ногах, небольшое нытьё под рёбрами, чесотку в обожжённой руке, но в остальном всё было хорошо.

– Как будто после физкультуры, – усмехнулась она, поглаживая правое запястье, которое стало на тон светлее остальной кожи, но никаких следов недавнего ожога не имело.

Элизабет сама удивлялась, как легко она отнеслась к тому, что её чуть не убили. Это было как само собой разумеющееся. Все эти дни она жила в страхе, словно ожидала этого момента. Сейчас, в чужом городе, в чужом доме и чужой постели она ощущала себя… сносно. Ведь она выжила. Вдруг Элизабет осенило и она с ужасом посмотрела на лекаря.

– Сколько я была без сознания? Месяц? Три? Год?

Мигель улыбнулся.

– Буквально пол ночи. А ну и утро, разумеется. В выходные ты всегда долго спишь.

Значит прошло всего ничего. Элизабет показала руку, которая совсем недавно была сожжена, Мигелю.

– Как?

– Ты забыла что живёшь с лекарем? – Младший Фитцмор подал ей кружку с каким-то травяным отваром. – Скажи спасибо Ричарду, который вовремя тебя принёс. Ещё немного и ты бы замёрзла насмерть. Что-что, а воскрешать я не умею.

Элизабет чуть не выронила кружку из рук. Она быстро хлебнула отвара и поставила его на тумбу.

– Ричард меня принёс? – всё ещё не веря, что произносит это, спросила девушка.

Мигель кивнул. Элизабет скрестила руки в замок. Её спас Фитцмор? Интересно, а он в курсе, что её из-за него же чуть не убили?

– Да, Ричард тебя принёс, – послышался голос с другой стороны. Элизабет повернулась к окну и вскрикнула от испуга, едва не свалившись с кровати.

Ричард сидел на подоконнике. Он появился из неоткуда и довольно ухмылялся. Одна его нога болталась в воздухе, а на вторую он облокачивался. Элизабет только сейчас заметила открытые ставни и снег, который занесло на край её кровати.

– Миг, – произнёс Ричард, спрыгивая с окна.

Намёк был понят и лекарь не без тяжёлого вздоха направился к выходу из комнаты.

– Только аккуратнее, она ещё не полностью восстановилась.

Элизабет смотрела лекарю в след и в голове пролетело воспоминание. Они с Ричардом были здесь же, только в другой комнате и Мигель точно также давал двусмысленные советы по поводу их уединения. Создавалось впечатление, что с того дня прошло не полгода, а все десять. Она посмотрела на Ричарда, но его взгляд вдруг резко переменился с хитрого на обеспокоенный. Элизабет даже показалось, что эльф испытывает чувство вины.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он непривычно мягким голосом.

– Неплохо, – она прошлась рукой по одеялу, которым были накрыты её ноги. – Для человека которого избили эльфийские существа магией – даже отлично.

Лицо Ричарда стало ещё кислее. Элизабет даже стало неловко за свои шутки. Кажется, эльф был искренен. Впервые за всё это время.

– Спасибо, что спас меня. – Девушка улыбнулась. А потом вспомнила, как темноволосый эльф восседал на ней, пока другие держали её по рукам и ногам.

– Парни, она хоть и омерзительна, но формы у неё нечего… Для человека.

Элизабет сдержала рвотный позыв и натянутая улыбка быстро опустилась.

– Точнее сказать: благодарю вас, господин Фитцмор, что снизошли до такого ничтожества как я, проявили милосердие и оставили меня в живых. Век вам буду благодарна. Поклониться не могу, потому что, если не изменяет память, у меня была разорвана спина волшебной плетью.

Ричард отвёл взгляд. Элизабет на секунду задумалась о реальности происходящего. Его глаза – синие, всегда смотрели пронзительно и прямо, они были его оружием. Девушка не один раз видела, как под этим взглядом прогибались старшие эльфы, приходившие к нему в кабинет, дабы оспорить то или иное решение молодого директора. Теперь же он прятал их, словно ёж вдруг убрал свои иголки.

– Прости. – Тихо произнёс Ричард. В его голосе чувствовалось ужасное напряжение, которое передалось и Элизабет. – Я не заслужил прощения, но обязан извиниться. Я этого не хотел. Не знаю, что тебе там наговорила та кучка отбросов… Но я так не считаю. Элизабет…

Ричард резко опустился на одно колено. Его длинные золотые волосы опустились на край её кровати. Девушка запаниковала.

– Я сожалею о случившемся. И гарантирую, что тот, кто это сделал получит наказание.

Элизабет всплеснула руками. Как бы зла она ни была – заставлять вставать на колено самого Ричарда Фитцмора в её планы не входило. Но эти действия, эта мягкость… Девушка вдруг поняла, что не было никаких «Ричард до утраты воспоминаний» и «Ричарда под пылью забвения». Это всё был один и тот же эльф. Даже без воспоминаний об их Детстве, он не утратил своей человечности. Его грубость и сила были бронёй, без которой он попросту не поднялся бы на вершину. Элизабет всё ещё боялась. Боялась их мира, боялась никогда не вернутся домой. Но она точно знала, что ни Лен, ни Мигель, ни Моника, ни Ричард не желают ей зла. Более того, они готовы её защищать. Они переживают за неё.

Элизабет смотрела на Фитцмора. Скажи она об этом Алексию, он бы не поверил.

«Да чтобы господин Ричард, перед тобой, да на колени! Хорошая шутка!»

– Ты не виноват. – Элизабет пыталась сделать всё, чтобы эта неловкая сцена поскорее закончилась. Лучше б Ричард шутил и ворчал, а не вот так… – Боже, умоляю, поднимись.

Ричард встал и всё ещё виновато продолжал смотреть на неё. Его глаза блестели, как алмазы. Ни одного защитного слоя. Будто всё это время они были в душной тесной комнате и тут открылось окно. Элизабет попыталась схватиться за это.

– Я рада, что здесь есть те, кто обо мне беспокоится. И теперь мы квиты, разве нет? – Она коснулась руки эльфа. Тот дрогнул, но ладонь не убрал. – Я спасла тебя, а ты меня.

Ричард хотел было что-то сказать, но тут дверь в комнату раскрылась и в неё влетел Лен. Элизабет увидела, как за ним летит шлейф блёсток.

– Прошу прощения, что помешал, но у меня к вам двоим предложение. Ричард, – Лен улыбаясь, посмотрел на эльфа, продолжая глубоко дышать. Лицо Фитцмора изменилось в секунду. Былая мягкость испарилась и он сделал шаг в сторону от кровати девушки. Элизабет понимала, в какое положение ставит парня, поэтому ни капли не расстроилась.

Лен продолжил, делая вид, что его соколиные глаза не заметили, как они держались за руки.

– Ты знаешь, что метка отнимает часть силы на защиту носителя. И я не против снова наложить на Элизабет защиту посильнее, но Клаус дал мне работу, в которой мне понадобится полная энергия.

Ричард посмотрел на ничего не понимающую девушку.

– И к чему ты клонишь?

Лен улыбнулся. На его лице появились характерные складочки, которые напоминали, что он всё-таки живое существо, а не застывшая картинка. «Настоящий кот, ушей и хвоста не хватает» – подумала Элизабет.

– Я поговорил с Сантой и он это одобрил.

– Что одобрил? – в нетерпении спросил Ричард. Его окно доверия захлопнулось ещё со скрипа двери в комнате, но Элизабет старалась уловить в его голосе прежнюю дрожь.

– Твою подработку. – Лен подошёл к Элизабет. – Ты будешь её дефенсором.

Лицо Ричарда превратилось в гримасу состоящую из удивления, недоумения и злости. Он посмотрел на девушку и произнёс фразу на латыни. Лен на это только развёл руками.

– Ты всё равно перед ней в долгу, двойном. Неужели вправду думаешь, что дотащить её едва живую до лекаря – подвиг?

– О чём вы говорите? – вклинилась Элизабет. В конце концов, они обсуждали что-то связанное с ней.

Лен подошёл к Ричарду, положил руку ему на плечо, а другой рукой плавно провёл в воздухе сверху вниз.

– Элизабет, представляю тебе твоего телохранителя.

Ричард прикрыл глаза и тяжело вздохнул так, будто собирался начать молиться.

Телохранитель? Он теперь за ней следить будет? Элизабет наклонила голову на бок. Ричард убрал руку Лена с плеч и объяснил:

– Если дословно переводить, это значит защита. Но я физически не смогу находиться рядом всё время.

Лен довольно улыбался, будто его давно запланированные задачи выполнились в одно мгновение. Элизабет понимала, что это всё для того, чтобы вернуть эльфу память, но в груди отчего-то было неспокойно. Она решила поделиться своими переживаниями.

– А разве это не усилит буйство ещё больше? – девушке очень не хотелось показаться трусихой, но это только усугубляло тот факт, что она «оскорбляет честь директора Мастерской». И ей очень не хотелось снова оказаться под кем-то из возомнивших себя «защитниками репутации Ричарда Фитцмора».

Лен одобряюще кивнул.

– Именно поэтому сегодня Санта лично выступит с речью. Он озвучит имена твоих обидчиков, повторно заявит о твоих правах и если Ричард…

Лен с укором посмотрел на Фитцмора и тот махнул рукой. Ван Арт улыбнулся и продолжил.

– И объявит, что с этого дня ты находишься под защитой Фитцморов.

Элизабет не ослышалась?

– Фитцморов?

– Мигель, несмотря на возраст, считается первородным. И силы ему точно не занимать. Всю ночь он сшивал твои раны своей силой, чтобы не оставить на теле много шрамов. И может, он никогда в этом не признается, но за тебя он переживал не меньше нас. Также наша Моника Фитцмор, с её словом пусть и косвенно, но нужно считаться.

Ричард издал смешок. Элизабет чуть не закусила губу от переполнявших её эмоций. Неужели, чтобы получить каплю уважения, ей всего лишь нужно было оказаться на грани жизни и смерти?

– Габриэль будет в ужасе, – Ричард посмотрел на девушку. Его глаза пробежались по её телу. – Только не зазнавайся, Морган. Завтра на работу.

Элизабет поёжилась в кровати. Всё это было так нелепо и до одури смешно. Эльфы попрощались и вышли, оставив девушку наедине с мыслями, уносящими её всё дальше от родного дома, мамы и друзей.

Так и прошли первые полтора месяца в Драйсдейле. Признаться, после того, как её избили, девушка впервые как никогда почувствовала, что действительно не бредит и не находится в сонной коме. Это была реальность. Жестокая реальность, в которой было много боли. Ни один щепок, ни одна тошнота не были столь реальными, сколь те побои, те взгляды и обзывательства. Это настоящий мир. И Элизабет в нём чужак. А всё, чем она занимается – притворство, попытка слиться с обществом, в котором всегда будет чужой.

Но для Ричарда она никогда чужой не была. Эта странная связь, тянущаяся из прошлого не была оборвана, она просто покрылась слоем пыли, забылась. Элизабет же хваталась за неё, как за спасательный круг. Может быть из-за неё она здесь? Может, так кому-то было нужно? Про кого они там вечно говорят? Небеса? Что, если Небеса дали ей это видение для укрепления их связи? Ведь с каждым днём она всё больше узнавала Ричарда, его повадки и характер. И при общении с ним она не чувствовала, что говорит с кем-то чужим. Этот эльф был с ней всё её детство, пусть и в образе ночной сказки. Не только её глубинные воспоминания знали его, но и её тело, пусть и выросшее. Она чувствовала, что уже касалась этих длинных пальцев, её руки дотрагивались до золотистых мягких прядей. Даже многие его повадки вызывали у девушки чувство дежавю.

Если ей предначертано умереть здесь, она обязана вернуть воспоминания эльфу и узнать, почему именно она стала «отклонением от нормы». Элизабет тарабанила по одеялу пальцами, играя на невидимом фортепиано и уснула, под собственный напев мелодии.

Глава 9

Это казалось невозможным, но Элизабет всё-таки вышла на работу на следующий день. То, что Ричард стал её «дефенсором» было заметно только по неодобрительным взглядам работников. С самим эльфом же они не виделись весь день. Моника поручила принести документы в цех «С» и передать начальнику Джуну. Она прошла по дороге, которую ей показали и зашла в дверь. Цех был даже больше цеха Б.

Девушка медленно шла через снующих по цеху гномов и эльфов, когда почувствовала толчок в бок. Она едва удержалась на ногах и повернулась к своему обидчику. Её раздражение мигом ушло, потому что рядом оказалась темноволосая эльфийка небольшого роста. А у самой эльфийки было обеспокоенное круглое лицо.

– Прошу прощения! – выпалила она. – Я не заметила тебя.

Элизабет спокойно вздохнула, продолжая осматриваться.

– Всё хорошо, – она помахала пачкой бумаг к руках. – А ты не могла бы подсказать, где ваш начальник? Я должна передать ему это от Моники Фитцмор.

Эльфийка посмотрела на бумаги своими лиловыми глазами. Элизабет подумала бы, что это линзы, но в конце концов они в Драйсдейле.

– А я могу передать, – улыбнулась эльфийка и протянула руку девушке. – Меня зовут Кэтрин. Кэтрин Лэнгфорд.

– Элизабет Морган, – представилась девушка, прекрасная зная, что её имя известно всем. Она пожала бархатную, мягкую руку эльфийки. Даже удивительно, что у работника Мастерской такие аккуратные ладони. Моника постоянно жаловалась на сухую кожу, а у Элизабет уже появилась парочка мозолей.

Кэтрин убрала руки за спину вместе с бумагами и похлопала ресницами.

– Это может показаться странным, но как ты смотришь на то, чтобы сходить выпить вместе по бокалу глёга? Безалкогольного разумеется. Здесь в столовой одна гномиха делает его бесподобно.

Элизабет нахмурилась. Ещё раз на подобное приглашение она не поведётся.

– Пожалуй, откажусь.

Девушка уже собиралась развернуться, но Кэтрин поторопилась оправдаться.

– Согласна, это выглядит подозрительно, но поверь я не из тех, кто желает тебе зла! Да и навряд ли сейчас кто-то в здравом уме решит повторно насолить тебе. Это же самоубийство! Ричард Фитцмор твой дефенсор – Санта вернул эту должность специально для тебя. Сейчас такое не практикуется, некого защищать, слава Небесам. Поэтому тебе нечего бояться, тем более что я зову тебя в столовую, здесь.

Элизабет обдумала слова Кэтрин. Навряд ли в этом городе есть настолько ненормальные, готовые пожертвовать собой, чтобы уничтожить человека. Это слишком даже для Драйсдейла. И эльфийка права – они в Мастерской. А без ведома Ричарда здесь ничего не происходит. Он сам так говорил.

***

Кэтрин Лэнгфорд – сотрудник цеха С, низкорослая эльфийка с прямыми тёмно-русыми волосами и лиловыми глазами. Когда-то работала пылеводом, но решила сменить профессию. В Мастерскую её приняли не сразу, она делала много ошибок, жаловалась на боль в мышцах и ни с кем не могла познакомится. Но встреча с Элизабет стала для неё новым витком в жизни. По крайней мере так она говорила и девушка решила поверить. Кэтрин расспрашивала о жизни людей, истории, войнах между странами и технологиях. Девушке нравилось, как эльфийка с открытым ртом слушает её рассказы. Моника тоже любила пообщаться, но она почти всегда была занята. С Кэтрин же они ходили вместе на работу и гуляли после неё. Благодаря ей Элизабет начала учить улицы города, запоминать дороги и общественные места такие как Эмпрориум, дом порталов, поляна эльфов Детства, лавки пылеводов и озеро Либеро Глассис. Элизабет мелкими шагами шла по дороге раскрытия Драйсдейла, но благодаря Кэтрин и другим хорошим эльфам этот путь обрёл краски.

***

Наступила середина июля. Лето в Драйсдейл так и не пришло. Ричард утопал в работе и чаще стал вызывать девушку для помощи. Элизабет и представить не могла, насколько это сложная система. Работа директора Мастерской затрагивала все технологические процессы начиная от поставок и заканчивая составлением планов на рабочие дни для каждого цеха. Помимо всего этого Ричард был Приближённым Санты и иногда часами пропадал в резиденции.

Домой Элизабет возвращалась выжатая, словно лимон. Дни шли и тащили девушку за собой хотела она того или нет. По поводу её беды лекари отвечали завтраками, а Санту Элизабет не видела с того раза, когда он чуть не убил её. Зато отношения с Кэтрин складывались замечательно. Эльфийка проявляла интерес ко всему, что касалось Элизабет. Девушке даже казалось, что о мире людей, Терре, как называли это эльфы, она рассказала больше, чем Кэтрин ей про Север.

И всё шло неплохо, пока в очередной день, когда они с Кэтрин шли вместе до Мастерской эльфийка вдруг не попросила Элизабет об неоднозначной просьбе.

– Слушай, Элизабет, можешь показать мне склад 2-А?

– Мм? – девушка вылезла из своих мыслей по поводу новых заданий от Ричарда и удивлённо посмотрела на подругу. – Склад 2-А? С плюшевыми игрушками? Зачем?

– Просто хочу посмотреть. Ты же знаешь у всех цехов свои склады, а я очень хочу увидеть эти тонны мягких игрушек…– эльфийка смотрела на Элизабет щенячьими глазами.

Просьба была очень нестандартной. Кэтрин конечно упоминала, что знакомых у неё помимо Элизабет в Мастерской очень мало, но просить человека впустить её, эльфийку, на склад игрушек было чем-то неправильным. Девушка впервые почувствовала, что она действительно часть этого места. И все стадии стажировки (а именно: поломка инвентаря, спасение директора от смерти, переживание нападений и угроз) она прошла.

– Хорошо, я проведу тебя. – Элизабет улыбнулась. – Но если я потом получу нагоняй от Моники и Ричарда, скажу, что ты меня заставила.

– Ты лучшая! – Кэтрин обняла девушку. – Они даже не заметят, не переживай.

Элизабет вернулась на работу в цех. В назначенное с Кэтрин время, когда на складе было меньше всего сотрудников, она взяла ключ от склада, чтобы унести набранную корзину игрушек и пришла к воротам склада. Эльфийка уже ожидала её, в нетерпении подскакивая на носках.

– Прошу, склад 2-А!

С этими словами девушка провела ключ-картой по замку и дверь распахнулась.

– Ого! – воскликнула эльфийка. – Я пробегусь?

– Только аккуратнее, чтобы не смахнуть игрушки на пол.

Полки были оснащены специальной защитой от пыли и поддержания игрушек в идеальном состоянии. Потому все сотрудники работали в перчатках и тщательно следили за поддержанием порядка.

Кэтрин кинулась вдоль множественных стеллажей, завернув в один проход между ними. Элизабет пошла искать нужные места для игрушек. Когда работа была выполнена, она начала поиски эльфийки.

– Кэти! – кричала девушка в поисках подруги. Она шла между длинных рядов склада и оглядывалась по сторонам. – Кэти!

– Я здесь! – Эльфийка оказалась в левой части склада. Она вышла к девушке и Элизабет заметила, как за ней идёт шлейф розоватых блёсток.

– Так вдохновилась, что магия полилась?

Элизабет указала на текущие из рук эльфийки искры и та покраснела. Лен рассказал об этой особенности ещё давно: когда эльфов переполняют эмоции им становится тяжелее сдерживать магический поток из их тел, который они постоянно держат под контролем. Многие стыдятся такого. Элизабет сравнивала это с тем, как случайно рыгнуть. Ты этого не контролируешь, случается произвольно, а если это ещё и кто-то застал – можно провалиться со стыда. Сила эльфов напрямую зависит от собственного внутреннего состояния и чувств. Потому от Ричарда часто летят синие искры. Он не сдержан, импульсивен и не всегда замечает это.

Кэтрин прошла вперёд к выходу.

– Изначально я хотела работать в твоём цехе, но получилось попасть только в «С». Спасибо, что показала.

Элизабет улыбнулась и они вышли со склада. Кэтрин обернулась, облизнула губы и спросила:

– Тебя забрать после смены? Хочу гранатовый пирог.

– Да, давай.

За время дружбы с Кэтрин Элизабет чего только не попробовала. И энергетические напитки без кофеина из неизвестных фруктов, и пироги со всевозможными начинками и много национальных блюд Северян.

После их визита на склад прошло несколько часов. Элизабет раскрывала очередную коробку с носорогами из новой поставки и доставала очередную партию игрушек.

– Элли! – раздалось за её спиной, отчего девушка чуть не резанула себя ножом.

– Да? – Она развернулась к Монике с улыбкой, но она быстро сползла.

Эльфийка была в гневе. Это было видно по тому, с какой яростью она доставала сигарету из пачки и трясущимися руками зажигала её. Элизабет дождалась когда Моника сделает затяжку и продолжит.

– Мне нужно срочно в резиденцию, вот возьми – она протянула девушке какие-то бумаги с большими с чёрным текстом, половина которого была перечёркнута ярким красным маркером. Элизабет успела рассмотреть восклицательные знаки и цифры. – Иди к Ричарду и покажи ему это, прямо сейчас! А я ухожу, да простит меня Санта за телепортацию. Чёрт, чёрт, чёрт!

С этими словами Моника схватила красную пыль с ремня и телепортировалась. Чертыхаться у эльфов повелось от самого создателя. Николай был человеком и пожалуй только в этом Элизабет видела сходство с настоящими людьми.

Ничего не понимая, Элизабет быстрым шагом направилась в кабинет Ричарда. Моника часто была на взводе: из-за просроченных заявок, от того, что кто-то не вышел на смену или потому что она не успела покурить. Потому этой панике девушка не придала большого значения. Однако Моника впервые на её памяти использовала пыль телепортации. И то, что она отправилась в резиденцию тоже насторожило. Неужели случилось что-то такое, что нужно знать самому Санте?

Клаусу главное, чтобы всё работало. А как это работает – не имеет значения. Мы не беспокоим его по пустякам вроде потерявшейся игрушки или уволившегося сотрудника. – Объяснял Ричард.

Она постучала в стену кабинета эльфа, сказала своё имя и стена открылась. Директор Мастерской сидела за столом с кипой бумаг. Элизабет сбилась со счёту, сколько раз она видела эту сцену: золотистые волосы парня были заделаны в небрежный хвост, выбившиеся пряди спадали на бумаги, губы были поджаты, а его обычно белая блузка была расстёгнута на половину. Вокруг кружили стопки бумаг, разложенные по содержанию. Как только Ричард подписывал лист – тот летел к нужной стопке. Однажды, засмотревшись на это у Элизабет закружилась голова. Магия всё ещё была для неё чем-то неестественным.

– Морган? Ты что такая запыхавшаяся? Опять по лестницам бегала, лифт же есть. – Ругал девушку Ричард, совершенно не смотря в её сторону.

От одного упоминания, о том, что у них есть лифт Элизабет становилось плохо. Алексей однажды её чуть туда не затащил, но девушка подняла такую панику, что напугала половину цеха. Больше воспользоваться услугами этого «транспорта» ей не предлагали. Но Ричард об этом не знал.

– Я от Моники, это срочно! – Элизабет подошла к столу и протянула бумаги. Он надменно посмотрел на девушку, лениво взял бумаги и начал их пролистывать. По мере этого его лицо становилось серьёзнее, а по полу начал расползаться синий туман. Летающие вокруг документы упали на пол.

– Что?! – воскликнул Ричард, соскочив. – Семьдесят игрушек исчезло?!

Элизабет удивлённо посмотрела на него, а потом её сердце пропустило удар. Нет, это же бред. Кэтрин не могла…

– Ты знаешь кто последний заходил на склад 2-А?

Ричард был в бешенстве. Его глаза горели, он начал рыться в листках отчёта. Казалось, что он готов убить первого встречного. И это была девушка.

– Ричард, не нужно, я, кажется, знаю, кто это сделал, – эльф отвлёкся и посмотрел на девушку. – Это могла быть Кэти…

– Кэти? Какая ещё Кэти?! – парень подошёл к девушке и схватил её за плечи.

– Больно, отпусти! – Девушка взялась за руки Ричарда в попытке оттащить его от себя.

– Кто такая Кэти я спрашиваю?! – Закричал злобно эльф.

– Моя подруга! Ты же знаешь её! Я постоянно с ней хожу! Просто она попросила показать ей склад и… – Ричард ещё сильнее сжал плечи девушки, отчего та вскрикнула.

– А ты, естественно, добрая душа, Элизабет Морган, показала ей, да?! Ты не подумала с чего ей вдруг взбрело в голову посмотреть склад игрушек, нет?! А пустые полки?! Только не говори, что ты не увидела пустые полки!

Элизабет вырвалась из хватки Ричарда. Похоже, факт того, что он её телохранитель, не уберегал от него самого. Злость Ричарда можно было понять и девушка в панике бегала глазами. Может, это всё-таки была не Кэтрин?

– У вас же эльфов здесь мир, одна я нарушительница закона! Откуда я должна подумать на подругу, да ещё и работника Мастерской? Зачем ей это?

Ричард отпустил Элизабет. Он отошёл к столу, сел на кресло и провёл рукой по волосам. Резинка слетела с его хвоста и волосы упали на плечи. Элизабет впервые видела его таким обеспокоенным.

– Ты же понимаешь, что твоя подружка – вор? – устало произнёс эльф. Девушка смотрела на ковёр, она была подавлена и верить в это не хотелось совсем. В один миг вся уверенность и настроение исчезло. Глупо было поверить, что с ней хотят подружиться из-за хороших намерений.

Эльф встал с кресла, раздвинул руки в стороны и прикрыл глаза.

– Что ты делаешь?

– Закрываю Мастерскую, – от Ричарда отошли синие искры и туманом закружили вокруг. Поднялся ветер и всё здание тряхнуло, Элизабет едва удержалась на ногах. Эльф открыл глаза. – Хотя, что-то мне подсказывает, что её здесь уже нет.

Ричард направился к двери и указал следовать за ним.

– Что будет, если это всё-таки она? – спросила девушка, поспевая за эльфом.

– Если мы её найдём по закону Драйсдейла будет изгнание на площади. Это преступление против Рождества. Никакие тюремные наказания этого факта не исправят.

– И что с ней будет дальше? – Элизабет не верила. Отказывалась верить. В голове крутилась извечная улыбка Кэтрин, её любознательность и щедрость. Неужели это всё было притворством?

– Она может спокойно умереть, раз делать ей нечего, либо скитаться по миру в образе призрака. – Ричард ещё раз взглянул на бумаги, которые были в его руках. – Скажи её полное имя и из какого она цеха. Повезло ещё, что это случилось сейчас, а не под Рождество.

– Кэтрин Лэнгфорд, цех «С».

Элизабет знала, что до этого цеха лучше добраться на лифте и уже собралась разминуться с эльфом, сворачивая к лестнице, но Ричард её опередил.

– Лэнгфорд? Она тебе говорила сколько работает там?

– 2 года вроде…

Девушка смотрела как Ричард опережает её и поднимается по мелким лесенкам, пропуская по две из них одним шагом.

– Значит соврала. В прошлую зиму я работал в цехе «С» и такой точно не было.

Они прибыли в цех «С» и незамедлительно направились в кабинет начальника, который находился как ни странно – рядом с уборной. Похоже, волшебство работало не со всем злом в мире, потому что в скромном кабинете с висящими по бокам стен коврами пахло просто ужасно.

– Райан, она сегодня на работе? – Ричард протянул начальнику цеха «С» телефон Элизабет. На нём была фотография девушки и Кэти.

Большое открытие: телефон в Драйсдейле можно было заряжать с помощью местной налаженной электроэнергии (на основе магии естественно). Розеток в домах было не так много и большинство горожан всё ещё использовали примитивный быт, но всё же не такое средневековье, как ожидалось. К сожалению, телефон был бесполезен: из всех функций без интернета и нужного оператора связи можно было разве что фотографировать и слушать скачанную когда-то музыку. Чем собственно девушка и занималась. Раньше она не могла себе представить и дня без телефона, а теперь просто таскала его, используя как фотоаппарат (так проще было запоминать улицы и дороги города).

– Кэтрин Лэнгфорд, – моментально узнал её жилистый эльф. – Вот именно сегодня я её не видел. Выходной, вероятно. Кстати, почему на Мастерской печать? Мне теперь даже окно не открыть.

«Это было бы кстати» подумала Элизабет, продолжая дышать ртом.

– Кэтрин выкрала со склада цеха «Б» семьдесят игрушек. – Грозно ответил Ричард. – Не удивлюсь, что она выскользнула из этого окна прямо перед твоим носом.

Похоже, Райан не очень симпатизировал директору Мастерской, потому что он только театрально нахмурился. Элизабет поймала себя на мысли, что думает о чём угодно, кроме сбежавшей подруги.

Ричард сорвался и вылетел из кабинета.

– Ричард, ты куда? – Девушка побежала за ним.

– Нужно сообщить совету и объявить её в розыск. Патрульные обыщут город.

– Открой Мастерскую, – попросила Элизабет. Гоняться за эльфом не было смысла. Она хотела поговорить с эльфийкой. Может, это всё-таки не она?

Ричард коснулся стены справа и по всей площади вновь прошла дрожь. Элизабет кивнула ему и побежала из Мастерской.

– Кэтрин тебя ждёт серьёзный разговор, – начала девушка, пинком открывая входную дверь в дом эльфийки.

Однако весь пыл стих, как только она осмотрелась. Внутри не было ничего. Буквально. Пустота и пыль – будто утром здесь не было ярко зелёных обоев с белыми узорами и мягких кресел, в которых они ютились вечерами.

– Какого?!

***

Элизабет сидела за столом и пила крепкий кофе, зёрна которого специально привёз Лен для девушки. Без этого напитка она бы уже точно потеряла рассудок. Рядом сидели Лен и Мигель. На работу она не вернулась. Видеть разочарованное лицо Моники ей хотелось меньше всего. Пусть потом ругает. Как и Ричард.

– Вот так и заводи потом друзей… – Вздохнула девушка, мешая очередную волну ложкой в кружке.

Лен потянулся и его плечи хрустнули. Эльф был в белой майке с синим кардиганом – сплошное издевательство над ужасным настроением Элизабет. Когда Ван Арт приходил к ним в домашней одежде, по-хозяйски располагался за столом и со своей фирменной улыбкой вслушивался в рассказы, казалось, что всё в этом мире можно исправить, а любые проблемы решаемы.

– Кэтрин Лэнгфорд, поступила на работу прошлым летом. До этого работала пылеводом. Теперь понятно, откуда у неё столько пыли телепортации и навыки маскировки. – Лен положил руки за голову, раскачиваясь на стуле. – Семьдесят игрушек не такое большое число. Ричард уже заказал новую партию и скоро всё будет как раньше.

Элизабет удивлённо посмотрела на Ван Арта. Казалось, что этому эльфу открыто всё, что происходит в городе. Он был у Мигеля, но откуда-то знал, что проблема уже решена.

– Только воровка ещё на свободе. – Отрезал Мигель, допивая свой чай.

Элизабет наморщилась и обречённо положила голову на стол.

– Во всём я виновата, если б не была такой наивной.… У Ричарда и так забот хватает, а я ещё добавила. Они с Моникой теперь видеть меня не захотят.

Лен с укором посмотрел на младшего Фитцмора и положил руку на макушку девушки.

– Кэтрин в розыске. Совет закрыл границы города. И ты не виновата, твои знания о Драйсдейле основываются на том, что это добрый городок, где все друг друга знают и никогда не обидят. – Элизабет кивнула, соглашаясь. Она действительно думала так, пока её не втоптали в грязь. Буквально. – Изначально, так и было, но со временем город разрастался. Появилась иерархия, начались зависти и распри. Из этого родились законы и указы. С появлением правил, всегда появляются и те, кто отказываются жить по ним. Похоже, Кэтрин оказалась одной из таких.

– Или ей не понравилось присутствие Элизабет… – Добавил Мигель, вздыхая.

Лен сверкнул глазами.

– Миг, ты только всё усугубляешь!

– Нет, Лен, он прав, моё присутствие здесь только портит этот город. Навряд ли у вас кого-либо ещё забивали до полусмерти на улице.

Ван Арт притих. Элизабет жаждала утешения, но понимала, что отрицать факты бессмысленно.

– Что там с анализами, кстати? – вспомнила девушка. Мигель с утра обещал сходить поговорить с лабораторными лекарями.

Эльф провёл рукой по своим кудрям.

– Нет сомнений, что ты человек. Но похоже, они и не собирались заниматься тщательным анализом твоей ситуации.

– Всё дело в Николае, – постукивая по столу кончиками пальцев ответил Лен. – Он ждёт чуда, когда Элизабет сама наткнётся на ответ. Это глупо, но здесь даже я бессилен.

Элизабет усмехнулась.

– Ваш папочка всея Севера жаждет шоу. Не хотелось бы его огорчать, но клоун из меня так себе.

Глава 10

Ни Ричард, ни Моника не стали публично объявлять Элизабет виновницей случившего. Официально Кэтрин проникла на склад цеха «Б» самостоятельно. Элизабет поднималась по лестнице в кабинет начальницы, чтобы отблагодарить её и извиниться. В конце концов Моника не была виновата в том, что взяла на работу человека. Да и если бы не она, Элизабет бы растоптали ещё раньше, прямо по середине цеха.

– Моника, можно? – заходя спросила девушка.

Эльфийка измученно посмотрела на неё, но когда поняла, кто к ней пришёл, натянула улыбку.

– Элизабет, это ты. – Она нехотя посмотрела на лист документа в руках и положила его на стол. – К чёрту.

Моника поднялась и присела на диван, приглашая присоединится Элизабет.

– Моника, – начала девушка, виновато смотря на эльфийку. – Я не хотела, чтобы так вышло. Признаться, мне всё ещё тяжело принять тот факт, что Кэтрин преступница.

Эльфийка не переставала устало улыбаться. Её длинные волосы были собраны в небрежный пучок, а под глазами появились небольшие мешки. Элизабет знала, сколько мороки несут даже несколько десятков утерянных игрушек. Все заготовленные просчёты и таблицы идут насмарку.

– Ты не виновата. Даже не думай об этом. – Моника взмахнула рукой в сторону своего стола. Вихрь голубых блёсток снёс стопку бумаг и в полёте скомкал её в один ком. – Я же сказала. К чёрту.

Элизабет вопросительно наклонила голову на бок.

– Ричард уже заказал всё, что пропало. Пока я спала здесь добрых два часа, он вычислил и перепроверил пропажу. Если б не он, я бы провозилась больше суток.

Моника потянулась.

– Мне нужно уехать. Слишком много всего произошло за последние полгода. Такой стресс влияет на кожу.

Элизабет согласно кивнула.

– Значит, Ричард тебя заменит?

Моника покачала головой.

– Цех «Б» и «С» закрывается для магической проверки. Совет решил, что случившееся лишь начало. Кажется это заговор.

Драйсдейл не перестаёт удивлять.

– Поверь, – Моника распустила волосы, – для нас это тоже дико. Подобной наглости город не видел со времён революционеров. После жестокой казни на площади я думала, что уже никто не решится на подобное.

Элизабет решила не нагружать Монику лишними вопросами о прошлом, хотя то, что в городе была революция, пусть и подавленная, говорило о многом. Эльфийка выглядела так, будто вот-вот уснёт.

– Я поеду на Летнюю базу. Хочешь со мной? Маленького лекаря тоже забирай, хватит работать, я найду для вас путёвки.

Элизабет слышала о Летней базе. Эльфы и гномы оказались не настолько бездушными существами, поэтому для разнообразия жизни (и погоды) была построена настоящая база отдыха. Своего рода райский уголок на Севере. С песком, морем и голубым небом – звучит как сказка. Правда посещать её могли далеко не все и только раз в год. Время посещения также было ограничено. Кэтрин рассказывала, что для одной такой путёвки на пару дней она работала без выходных полгода.

– Не думаю, что Мигель согласится. Он обычно занят всё время.

И говоря об этом она не преувеличивала. Маленький лекарь принимал пациентов почти круглосуточно, а когда их не было, занимался в своём кабинете. Оказалось, что все программы нужные для получения квалификации он уже изучил, но обучаться не перестал. Иногда даже просил Элизабет его проверить. Тогда девушка поняла, что в мире людей он бы уже получил несколько докторских степеней и по-любому открыл бы лекарство от рака. Однако из-за возраста в гонку за звание Старшего лекаря вступить он не мог и потому в Драйсдейловской иерархии находился где-то по середине. И то только благодаря фамилии.

– Передай ему, что если поедет – обещаю обсудить его кандидатуру на звание Старшего лекаря на Совете. – Моника положила ногу на ногу. – И что если будет загонять себя в таком возрасте, его волосы из золотистых превратятся в седые.

Элизабет улыбнулась. Упускать возможность побывать в месте, где солнце (пусть и искусственное) греет было бы просто глупо.

– Хорошо. Спасибо тебе. – Девушку вдруг осенило. – Ох, кажется у меня нет ничего лёгкого, кроме жёлтого платья.

– Это было бы странно, если бы на Северный полюс ты взяла купальник и шорты. – Усмехнулась эльфийка. – Я принесу тебе одежду. Отправляемся вечером, когда я закончу некоторые дела. Пока можешь идти уговаривать своего соседа.

Предвкушение от поездки затмило все переживания по поводу Кэтрин и Мастерской. Элизабет не терпелось поплавать в тёплой воде, сунуть ноги в горячий песок и напиться коктейлей со льдом. Всё это напоминало о летних поездках с мамой. Каждый год Элизабет ждала лето только по одной причине: они поедут на море. И каждый раз это было незабываемо. Плавать она научилась ещё в раннем детстве и чувствовала себя на глубине просто отлично. Загар её красил, добавлял румянец и свежесть лицу, а от солёной воды волосы завивались в кудри.

Как ни странно, обещание Моники о звании подействовало на Мигеля словно гипноз. Он мгновенно отправил письма пациентам о переносе приёмов и полез в шкаф в поисках купальных трусов.

– В последний раз я был на базе 5 зим назад, когда Ричард получил звание Приближённого. Он тогда забыл пыль от загара и мы обгорели.

Элизабет едва сдержала смешок.

– Я скучала по морю. Мама любила ездить на один и тот же пляж. Там всегда играла музыка из 80-х, а для детей устраивали пенные вечеринки.

– Пенные? – переспросил Мигель, собирая рюкзак с необходимыми вещами.

Девушка кивнула.

– Есть специальная пушка которая из мыла делает пену и выбрасывает её. Люди в ней купаются, танцуют и бросаются ей.

Лицо Мигеля исказилось в недоумении. Элизабет тоже задумалась о том, как это звучит и рассмеялась.

– А ты говорила, что мы странные. – Произнёс эльф, застёгивая рюкзак.

***

Моника пришла за час до отправления, чтобы Элизабет померила купальники. Когда все вещи были собраны, они вышли из города к стоянке снегоходов.

– Мигель, поведёшь? – произнесла устало Моника, складывая вещи в багажник. – Я сутки сводила отчёты и боюсь, что врежусь.

Эльф нахмурился.

– Когда ты пьяная везла нас с Риком на фабрику, чтобы разыграть Натаниэля и облить его ледяной водой во время сна тебя это не сильно волновало.

Моника смутилась. Впервые на памяти Элизабет.

– Кто старое помянет…

Начала она, но Мигель прервал её, усаживаясь у руля.

– Поехали уже, время теряем.

***

Ричард смотрел на страницы отчётности цеха «Б» уже полчаса, но звон в ушах и размытие текста перед глазами не давали сконцентрироваться. Он понял, что если прямо сейчас не сделает перерыв, то управлять Мастерской будет некому. Нужно срочно что-то делать. Сон дома не повредит, но Ричард сомневался, что получит полное умиротворение.

В последнее время он в принципе стал сомневаться во многих вещах. С приходом в должность, Ричард надеялся, что тёмное, отвратительное чувство внутри пропадёт. Но оно не ушло. Наоборот, усилилось. Стало накрывать волнами. Он не знал, чувствовал ли подобное до того, как его осыпали пылью забвения. Это было что-то вроде того, как плыть и не ощущать дно под ногами. Ричард барахтался по середине океана и понятия не имел, в какой стороне берег.

Возможно, дело было в его увлечённости людьми. Ведь пылью его осыпали не просто так. Старик сказал, что он был «слишком одержим» своей первой и потому Герда Андерсон, из чувства справедливости решилась на такой шаг. Но Ричард сомневался, что всё было так гладко. Герду расспросить не представлялось возможности – та тоже потеряла воспоминания вместе с братом. Архивы, к сожалению, были недоступны, а Лен Ван Арт – единственный возможный источник информации в городе, молчал и только пожимал плечами.

Ричарду снились сны. Яркие, красочные. Они были о проведённом времени среди людей. Почти всех детей он видел чётко. Но один силуэт различить никак не удавалось. Девочка, кажется. Она брала его за руку и бежала по траве. В другом сне они вместе лежали на снегу, разведя руки в стороны. Где-то она касалась его щеки, а где-то переплетала пряди волос. Из-за этих снов эльф почти никогда не чувствовал себя выспавшимся. Лекарь из Мастерской сказал, что это побочный эффект от пыли забвения. Прошло не так много времени с момента потери воспоминаний и «рана» ещё свежая. Сны прекратятся, когда-то. Но когда это когда-то настанет никто не знал.

Ричард действительно устал. И он не сомневался: не появись в городе человек, усталость ощущалась бы гораздо, гораздо меньше. Элизабет Морган, эта неугомонная девчонка, обладала какой-то необъятной силой притягивать на себя нелепые и ужасные ситуации. И ещё можно было бы смириться, если бы она правда была недалёкой. Такие люди существуют и за ними следят другие люди, чтобы те не натворили глупостей. Однако Морган не только быстро схватывала всю информацию, она умудрялась ещё и использовать её в своих целях. Да одного факта, что Лен Ван Арт её покровитель достаточно, чтобы схватиться за голову. Но развернувшиеся события схватили и без того уставшего Ричарда и сплели с этим магнитом для неприятностей.

Нужно убраться куда подальше. Ото всех. И от неё тоже.

Потребовалось меньше часа, чтобы собраться. Нарушив парочку законов и правил работы Ричард оказался у берега моря на шезлонге под лучами солнца. Летняя база была отличным укрытием от любых неприятностей. Вдали от города она стояла как островок, где погода будто решила «пошутить» над многовековыми ледниками и «выплюнула» пляж с солнечными лучами и тёплой водой. На самом деле это была работа искусных магов из академии Старьглова. Купол, сотканный ими, защищал от Северных ветров и климата. Внутри получилось воссоздать самый настоящий южный курорт: здесь были пляж, домики для отдыха и сна, игорные беседки, косметические салоны, пара баров, столовая и даже магазинчик с сувенирами. Руку любителя культуры Терры было видно невооружённым взглядом. Хотя это было очевидно. На Летней базе работали только те, кого или «уже достало Рождество» или те, кто хотел сменить обстановку. Вторые чаще всего были «текучкой», приходили и уходили. Кто-то сбегал от начальников, кто-то от родителей, озабоченных продолжением родового дела, а кому-то хотелось попробовать что-то экзотичное. А что может быть экзотичнее песка и солевой лужи?

Ричард потянулся на шезлонге и посмотрел на бьющиеся о берег волны. База пусть и была соткана из магии, но это была такая замечательная работа, что даже Элизабет Морган не отличила бы этот пляж от настоящего. Воспоминание о существовании человеческой девушке будто ударило эльфа обухом. Он вспомнил её растерянный взгляд, когда она услышала о пропаже игрушек и стало тошно совсем. Не от её глупости, а от его излишней импульсивности. 70 игрушек это не так много, чтобы устраивать трагедию и вываливать всю злость на ничего не понимающего в этом человека. Но у Ричарда создавалось впечатление, что она не просто ошибка в системе мира, а нечто гораздо страшнее – предвестник беды, падения Драйсдейла. Ему хотелось держаться подальше от неё, но в то же время не упускать из виду, ведь неприятности к ней так и липнут. Он должен оберегать её от опасности, но как быть, если опасность ходит постоянно с ней? Не может же он быть рядом всегда. У него своих дел предостаточно.

– Вот поэтому я сейчас здесь. За несколько километров от неё.

Ричард покрутил головой, будто это могло помочь отмести мысли. Он может подумать об этом завтра. Или послезавтра. Сейчас он в своих удобных шортах, в накинутой на плечи разноцветной рубашке с какими-то южными цветами, её ему когда-то дарил Натаниэль, и в тёмных солнечных очках, которые уже успели нагреться под лучами искусственного солнца. Рядом стоял столик с прохладным кокосовым коктейлем и только плеск волн сочетался с созданной тишиной.

Но покой длился недолго.

– Девочки, вы видели какой красавчик? – писклявый голосок послышался совсем неподалёку.

Ричарду не хотелось открывать глаза, но пришлось, чтобы увидеть, как справа от него группа эльфиек в ярких купальниках в открытую пялятся в его сторону.

– Это же директор Мастерской, не узнала?

– Да ладно, Ричард Фитцмор?

– Тот самый!

– Он же ещё ни с кем не соединил узы?

– Я слышала что-то про Герду Андерсон, но, похоже, она его больше не интересует.

– А я слышала, что вокруг него стал часто крутится этот, человек.

– Точно-точно, эта мисс недотрога, ей столько привилегий дали, что даже смешно! Жалко, что те парни не добили её.

Ричард снял очки и повернулся в сторону девушек.

– Эй вы! А ну закрыли рты! Иначе передам ваши слова Санте, посмотрим, что он скажет?

– Простите господин! – эльфийки быстро поклонились и поспешили ретироваться.

– Подождите, вы не будете купаться? – Ричард кивнул на море.

Девушки завертели головами.

– Нет, мы только погреться вышли, недавно из салона, волосы мочить нельзя.

– Понимаю, – кивнул Ричард.

Но когда эльфийки развернулись, чтобы уходить, он вскинул руки вверх и сделал большой удар по воде около девушек. Тех облило с ног до головы поднявшейся волной. Крича, словно чайки, они сбежали с пляжа.

Ричард довольно улыбнулся, надел обратно очки и поуютнее устроился на шезлонге.

– Я принесла последний отчёт по складам.

– Моника, давай не сейчас. – Ответил в полусне эльф, не понимая, как голос эльфийки может сочетаться с плеском волн. Сон быстро сошёл на нет. – Моника?!

Эльф открыл глаза и снял очки, чтобы убедиться, что перед ним не мираж. Моника была в пляжном прозрачном платье, прикрывавшем купальник, её чёрные волосы были распущены, а в волосах торчал какой-то белый цветок. Точно не мираж. Такое придумать может только Натаниэль во сне. Она смотрела на Ричарда своей фирменной ухмылкой.

– Правильно ведь говорят: у гениев мысли сходятся, – Моника стянула с себя платье, оставшись в раздельном чёрном купальнике. Будь здесь Натаниэль… – На кого оставил Мастерскую?

Ричард посмотрел на горизонт, щурясь от солнца.

– Ваше сборище начальников полгода утверждало, что у вас всё хорошо работало и до меня. Так что за пару дней ничего не случится. Подумаешь – на пару десятков больше бумаг придётся разобрать. Тем более с учётом того, что половина Мастерской сейчас на профилактике.

– Я шучу, успокойся, – Моника завязала волосы на макушке. Цветок остался на месте, словно его приклеили. – Ты правильно сделал. – Она в моменте помрачнела. – Мы не знаем, что грядёт. Нужно быть полными сил.

Ричард увидел, как по песку босыми ногами к ним шагает девушка в слитом серебристом купальнике с короткой юбкой. По её плечам струились каштановые волосы, которые блестели на солнце, напоминая тёмный шоколад.

– О Небеса… – выдохнул эльф, закрывая лицо руками.

– Моника, а вода солёная? Я просто хотела попробовать поплавать на спи… – Элизабет увидела на шезлонге Ричарда, – не…

Моника наслаждалась реакцией Фитцмора. Он проходил через все стадии горя. Правда до принятия он предпочёл бы не доходить.

– Уехал отдохнуть от суеты и суета приехала вслед за мной.

Элизабет обвела эльфа взглядом и надменно посмотрела на него.

– Ты будто из мюзикла про пляж сбежал. – Эльф поднял одну бровь. – Неважно. Мигель тоже с нами. Почти семейное воссоединение.

Монике эта фраза, как и Ричарду, не понравилась. Они переглянулись и одновременно вздохнули.

– Вода солёная, – ответила эльфийка. – Точная копия карибского моря. Видишь этот прозрачный купол? – Она обратила внимание на голубую оболочку, покрывающую всю территорию базы. – Он создаёт небо и солнце так, что наше настоящее почти не видно. Также, здесь обычная смена дня и ночи, так что через несколько часов стемнеет. На куполе появятся звёзды, это просто невероятное зрелище! Горизонт сделан с помощью методов Зазеркалья: конец моря ты не видишь, можешь плыть и в конце концов упрёшься в купол. Поэтому советую не уплывать дальше буйков.

Элизабет сощурилась, нагнулась, подставляя свою пятую точку на обозрение Ричарду (по крайней мере, ему так показалось) и начала искать буйки.

– Да, вижу, навряд ли я так далеко заплыву. Давно не практиковалась.– Девушка обернулась и посмотрела на эльфа. Теперь она загородила своей головой солнце так, что создавалось впечатление, будто её голова светится. – Не хочешь на перегонки?

Ричард любил соревнования. И азартный блеск в глазах Элизабет его впечатлил. Но одного взгляда на волны было достаточно, чтобы ответить чёткое:

– Нет.

Моника зевнула, сделала небольшую зарядку и направилась в воду. Элизабет последовала примеру и бросив недовольный взгляд на Ричарда пошла за Моникой.

– Ну что? Поплыли, – улыбнулась эльфийка, погружаясь в воду по плечи. Она сразу начала элегантно плыть, точно русалка, а вот Элизабет осталась стоять в воде до колен.

– Прохладно, тебе не кажется? – крикнула она Монике.

– Резко заходи и сразу согреешься! – ответила та.

Элизабет набрала воздуха, но вдруг резко развернулась.

– Ты что, не умеешь плавать? – крикнула она Ричарду.

Тот ответил недвусмысленным злобным взглядом. Тогда Элизабет начала потихоньку заползать в воду. Шла она очень медленно, уже начиная дрожать. Ричард смотрел на девушку как на ребёнка. Не долго думая он встал и вошёл в воду.

– А? Ты всё-таки решил искупаться? – спросила Элизабет эльфа, подходящего к ней. Тот лишь ухмыльнулся. – Что? Что такое? – запаниковала она, чувствуя неладное. Эльф без слов поднял девушку на руки. Та даже не успела ничего понять. – Что ты собрался делать?! – закричала Элизабет, дёргаясь.

Эльф продолжал идти по воде, пока она не стала ему грудь. Он развернулся вместе с Элизабет на руках и кинул её в воду. Крики девушки пронеслись по всей базе. Наконец, найдя дно, девушка встала. Она собрала волосы в хвост резинкой с запястья и, разгребая волны, начала подходить к Ричарду.

– Морган что такое? Водички испугалась? – Он начал отходить, но девушка схватила его за рубашку. – Не смей, даже не думай. – Угрожающе произнес он. – Я предупреждаю.

Элизабет побежала на него, но эльф сжал кулак на правой руке, растопырил и быстро поднял вверх. Большая волна окатила девушку с головы до ног. Она крикнула и, убирая налипшие волосы с глаз, побежала на эльфа. В конце концов Элизабет его повалила. Эльф крикнул и тут же перехватил её, окунув в воду. Началась драка. Они по очереди кидались друг на друга и пытались утопить.

– Без комментариев… – Сказал Мигель Монике, которая стянув с глаз очки с открытым ртом смотрела за происходящим. Отдыхающие эльфы и гномы быстро ретировались с этой точки пляжа.

– Откуда у тебя такая сила? – Удивлялась Элизабет, пытаясь отдышаться от воды.

– А у тебя откуда такая дерзость?

Девушка остановилась и её снова окатила волна.

– Не отвлекайся, Морган!

***

Как бы Элизабет не старалась скрыть то, что появление Ричарда Фитцмора на Летней базе её обрадовало, получалось не очень. Море, созданное на пляже, пусть и было ненастоящим, девушка была уверена, что в нём вполне по-настоящему можно было утонуть. Моника хоть и обещала безопасность, но в конце концов не она была её хранителем. Элизабет улыбалась, но продолжала подозревать всех и каждого после случившегося с Кэтрин. Ведь этой ужасной эльфийке она доверяла точно так же, как Лену, Монике или Мигелю. Кто знает, может у них в планах сжечь её на площади в Рождественскую ночь? А Ричард уже не раз показал, что бояться его нужно только если ты опоздал на работу.

Их «драка» в море закончилась ничьёй, так как оба запыхались. Элизабет, которая наглоталась солёной воды, еле держалась на ногах. Выходить из воды было мучительно, песок проваливался и неприятно лип к коже. Эльфы не догадались сделать пляж из гальки, а песок оставить только на две водоёма. Но было не время их судить: Моника куда-то позвала.

– Куда мы? – спрашивала Элизабет, шагая по босая песку за эльфийкой и параллельно выжимая подол купальника. Она обернулась, чтобы взглянуть на оставшихся у берега Ричарда и Мигеля.

Моника шла впереди, а в её руке была длинная лилия. И где она только её достала?

– Обычно я хожу к нему одна, но, думаю, что он был бы рад встрече с тобой.

Элизабет поправила купальник. Она не готова была идти к кому-то. Её волосы распушились и стали похожи на метлу, лицо покраснело от солнца и усталости так, что она была похожа на выкинутую на сушу рыбу.

Моника зашла за разноцветные гостиничные дома и они оказались у другого конца купола. Сквозь полупрозрачную оболочку виднелись ледники Антарктиды. Элизабет стояла на песке, но буквально через пару метров от неё начинался Север и снег. Это было невероятное зрелище.

– Повернись пожалуйста. – Попросила Моника.

Элизабет повернулась передом к одному из домов и её улыбка сползла с лица. Около дома внизу на маленьком куске земли стояла серая плита с надписью, а перед ней лежала принесённая Моникой лилия. Не нужно было знать латынь, чтобы догадаться, что это могила.

– Это Адам. – Выдохнула Моника. В её голосе слышалась нескрываемая дрожь. – Мой первый муж.

***

Около семидесяти зим назад. Драйсдейл.

Терпкий запах кальянного дыма и вина растекался по всему помещению. По периметру бара стояли столы. Кто-то сидел на круглых стульчиках, кто-то на столах.

– А это разве не запрещено? – спросил краснощекий эльф, крутя сигаретой в руках.

– Да всё, что здесь есть – запрещено. И плевать, – второй эльф захлопнул коробку с сигаретами и посмотрел на большую белую доску, стоящую около стены конца помещения.

«За нами будущее – мы члены РЭП!»

Р. Э. П. Революционная эльфийская партия – организация, которая собиралась изменить устои Драйсдейла и планировала переворот.

Какое отношение к этой истории имеет Моника Фитцмор? Моника Фитцмор конечно никакого, но вот Моника Мартин – совсем другой разговор. Как только инцидент с крейсером во время жизни в Терре забылся и эльфийку перестали мучить ужасные крики людей, она решила менять свою жизнь. Не секрет, что Моника любит поболтать и вот один интересный разговор с мужчиной открыл для эльфийки вторую сторону города. Группа эльфов, которых действительно заботила судьба Драйсдейла, собрались и создали тайный круг революционеров.

Часто они все собирались и прописывали то, что им не нравится в нынешних законах и старались придумать, как с этим бороться. Основной идеей было не свергнуть Санту, а принудить его переписать законы.

В организации большинство эльфов были отцы и матери, которые бились за то, чтобы их дети оставались с ними, чтобы были семьи. Да, это шло против всего, что прививалось им на протяжении сотни лет.

Моника, будучи одной из самых молодых членов сообщества, прониклась идеей до глубины души и большинство мероприятий помогала ставить сама. Она использовало своё ораторство по полной.

Ещё эльфы любили устраивать пьянки, так как в городе это всё запрещено, делалось дело нелегально, через связи провозилось и спиртное и сигареты.

К сожалению, РЭП была яркой вспышкой, которую удалось быстро погасить. В партии появился доносчик за день до свершения плана их накрыли с паличным и всех членов казнили, в том числе и доносчика. Моника была единственной выжившей. Доносчик долго ухаживал за ней, но безотказно. Видимо, его любовь была столь сильной, что он решил не выдавать эльфийку.

Но в те времена сердце Моники принадлежало другому. Адам Лиадон – высокий темноволосый эльф с первородной кровью, обладающий сильным чувством справедливости, был одним из организаторов партии и подарил ей спокойные ночи. Они обошли все законы и неофициально соединили узы. Тогда она чувствовала внутри себя огромную силу и свободу. Она думала, что вместе они способны на всё. Весь Север был в их руках.

Моника никогда не забудет, как кричала. По бокам её удерживали эльфы, заставляя смотреть, как любимый горит в синем пламени. Она не была обвиняемой, но об их связи с Адамом знал весь город и это было своего рода «поучительным уроком» на будущее. Чтобы Моника знала, с кем не стоит иметь дело.

После казни она, замёрзшая, мёртвая внутри, собрала голыми руками то, что осталось от любимого и увезла в единственное место, где был не лёд, а земля – на Летнюю базу, построенную эльфом Эстесом.

Моника больше не имела никаких мутных дел и решилась уйти в Мастерскую, как когда-то желали её родители, потому что только в ней она видела перспективы для себя. После распада РЭП, некоторое время ходили слухи, о том что Моника состояла в ней, но никаких фактов, которые бы это доказали, найти не удалось.

***

– Никто не умирает один. Частицы нас, которые живут в других, умирают вместе с ними. – Завершила Моника.

Во время рассказа, она уселась прямо около могилы, не заботясь о перепачканном купальнике, потому так сделала и Элизабет.

Девушка и подумать не могла, что такое могло происходить в Драйсдейле. Революционеры? Казни? И это они работают на благо «святого» праздника? Монику осуждать Элизабет не могла, хотя та, судя по виноватому и печальному лицу, только и ждала, что на неё накинутся с нравоучениями.

– Адам очень любил вас, людей, – Моника натянула улыбку, продолжая разглядывать могилу, будто видела эльфа перед собой. – С вас началась жизнь. Более чем уверена, увидь он тебя – разглядывал бы, как самое драгоценное сокровище, вытащенное из глубин океана.

– Похоже, он был замечательным, – Элизабет попыталась улыбнуться, но история тронула её так сильно, что она готова была разрыдаться в компании эльфийки в любой момент.

Моника кивнула.

– Прости, – эльфийка, судя по всему, от нервов, начала потирать свои длинные голубые ногти, – взвалила на тебя это всё. Я только хотела, чтобы ты знала, что не все в городе тебе враги. Не все в городе хотят жить так, как живут. У них просто нет выбора. Если бы не эти предрассудки, на твоей стороне была бы минимум треть города.

Элизабет слабо в это верилось, но она не могла спорить со столетней эльфийкой. Монику было жаль. Девушка видела в этой истории себя. Она тоже вслепую идёт по неизведанному пути, не зная, будут ли впереди обрывы.

– Мне приятно, что ты поделилась. Это очень ценно. – Элизабет погладила Монику по плечу. – И я обещаю хранить твой секрет.

Эльфийка взяла руку девушки в ладони.

– У тебя храброе сердце, Элизабет. Только подумать: ты действительно дралась с Фитцмором?

Элизабет гордо подняла голову.

– Он бы проиграл, мне просто не хватило физической подготовки.

Моника расхохоталась. Конечно, выиграть Элизабет не могла. У Ричарда была магия. А у неё только пара приёмов по самообороне, выученных в интернете и острый язык. Едва ли таким можно победить эльфа с потомственной кровью.

– Темнеет, – Моника указала пальцем на купол. Действительно, несмотря на Полярный день, внутри оболочки становилось темно. Они поднялись и эльфийка взяла Элизабет за руку. Её глаза хитро заблестели. – Итак: смываем соль, надеваем платья и бегом на пляж к костру. Я заказала нам на вечер пикник.

Элизабет устало улыбнулась. На самом деле ей хотелось сейчас укутаться в белые простыни и отоспаться как следует. Моника заметила это и попыталась убедить девушку.

– Я притащу туда Ричарда.

От одного упоминания эльфа Элизабет нахмурилась сильнее. Не то чтобы она была против его компании. Просто он не был для неё конфеткой, которой можно сманить.

– Хорошо, – фыркнула Моника, – будем пить вино из лотоса без тебя.

– Вино? – оживилась Элизабет.

На этот раз эльфийке удалось достучаться до неё. Официально большое распитие алкоголя в Драйсдейле было запрещено. Элизабет считала, что именно поэтому половина города ходит хмурая и недовольная. Если бы этим существам давали расслабится хотя бы пару раз в месяц, наверняка раздражение у них бы поубавилось. Конечно никто не запрещал пить дома, но выходных было так мало, что даже отлежаться времени не было. Пару раз Мигель давал Элизабет настойку из шишек, но только в качестве профилактики и только по столовой ложке.

А молодое сердце Элизабет хотело гулять. В конце концов она находилась на другом краю света, вдали от родных, в компании совершенно чужих ей существ. Забыться и отвлечься было не просто желанием, а необходимостью. Хотя бы на время. Хотя бы на чуть-чуть почувствовать себя свободной и счастливой.

– Ладно, – Элизабет хитро улыбнулась, – Фитцморы и вино. Посмотрим, насколько это хорошее сочетание.

Моника демонстративно закатила глаза и, хохоча, они добрались до своих номеров.

***

Отдохнуть от драки с Морган получилось недолго. Ричард лежал в ванне с лепестками калатей, ярких южных цветков, когда прилетело сообщение в виде голубых искр.

«Сегодня после заката собираемся на пляже около пальм. Постарайся взять с собой хорошее настроение и оставь всю раздражительность в комнате, мы будем пить.

От Моники.

P.S. Если не придёшь, я позабочусь о том, чтобы твои выходные закончились этой ночью».

Угроза это была или шутка Ричард не хотел проверять. Ему всё равно нечего было делать, а отказываться от выпивки было бы не этично. Интересно, Морган тоже будет пить?

Глава 11

Мигель от предложения выпить отказался сразу. Он устроился на лежаке неподалёку и уткнулся в книгу, подсвечивая текст своей же магией. Элизабет расстроилась, но в конце концов лекарю было 15. На его месте она бы тоже отстранилась от компании взрослых, которые планировали, судя по десяти литровым бутылкам лежащим на песке, напиться до состояния нестояния.

– Я думала мы выпьем по два-три бокала и поедим фруктов. – Честно призналась Элизабет.

Моника стоя нарезала на небольшом столике, который невесть откуда притащила. В большой чаше уже лежали персики, инжир, драконий фрукт, папайя и несколько фруктов, которые девушка не признала. Рядом стояли три вытянутых бокала.

Рядом с ними горел костёр, небольшой, но яркий, чтобы освещать всё их пространство. К удивлению, на пляже больше никого не было. Где-то вдали из паба доносилась музыка.

– А кто сказал, что ты будешь пить, Морган? – усмехнулся Ричард.

Эльф уже устроился на расстеленном плотном пледе в позе йога. На нём были мешковатые шорты и синяя рубашка с белыми цветами, расстёгнутая как всегда наполовину, она напомнила Элизабет «гавайские рубашки», которые были популярны в 30-х годах.

– Значит третий бокал для Мига? – девушка села на край пледа, подальше от Ричарда.

Моника поспешила остановить начинающую перепалку и громко стукнула рукоятью ножа по столу.

– Так! – Она с укором посмотрела на Ричарда. – Элизабет с нами, ей уже 20 зим, даже по нашим меркам она совершеннолетняя.

С этими словами эльфийка, закончив нарезать фрукты, прокрутила пальцами в воздухе, будто открывала краны в ванной. От её рук полетели маленькие голубые искорки. Они подняли бокалы в воздух.

– Ричард, открывай вино. – Скомандовала она, продолжая удерживать бокалы в воздухе.

Фитцмор взял одну бутылку, отряхнул от песка и накрыл обоими ладонями горлышко. Спустя пару секунд, одну ладонь он начал медленно убирать. За ней следом из бутылки потянулась деревянная пробка.

Элизабет начала завидовать эльфийской магии. Использовать свои силы вместо штопора казалось чем-то гениальным.

Когда бокалы наполнились, они подлетели к каждому. Элизабет боялась, что непременно разольёт вино на песок, но беда миновала. Бокал легко скользнул ей в руку, дождался, когда она надёжно схватит его и только тогда перестал левитировать.

– За что пьём? – спросила Элизабет. Они все сидели: Моника у стола, Ричард по середине пледа, а Элизабет на краю. Дотянуться друг до друга было тяжело, проще было встать, чтобы чокнуться.

– У вас, у людей, обязательно нужно за что-то? – спросил Ричард.

Девушка об этом не подумала. А ещё не подумала о том, что традиции распития алкоголя у эльфов могли быть другие. Моника попыталась спасти подругу.

– Можно за Рождество.

Ричард засмеялся.

– Навряд ли Морган хочется чествовать этот праздник.

– Я бы предпочла выпить за наш отдых, – ответила Элизабет. – Да и вообще. Давайте уже просто пить. Я, например, никогда не пробовала вино из лотоса.

Элизабет уже успела послушать аромат вина и действительно запах напоминал цветы. У её мамы когда-то были духи из лотоса.

– Наконец-то разумная мысль от тебя, – усмехнулся Ричард и опустошил бокал залпом.

Моника повторила за ним, а Элизабет отпила чуть-чуть, просмаковала напиток на языке и удивлённо воскликнула.

– Это очень вкусно!

Эльфийка улыбнулась так широко, будто сама делала это вино, а не купила в местной лавке.

– И пьётся оно легко, хотя крепости двадцать пять градусов. С Эверклёром конечно не сравнится. – Моника махнула рукой и бутылка подлетела к ней, а потом к Ричарду наливая добавку. Элизабет поспешила допить и свой.– Признаться, молча пить будет очень скучно, но я ничего не подготовила.

Ричард закатил глаза.

– И слава Небесам, твои игры всегда или слишком скучные или слишком откровенные.

Элизабет вопросительно взглянула на эльфийку. Та намотала прядь волос на указательный палец и начала крутить им.

– У меня есть большая коллекция настольных игр со всех миров. Очередная забава, понимаешь? Моя гордость это монополия из Терры.

Элизабет на это только хихикнула. Сама она играть в подобное не умела, да и не очень хотела. Оказывавшись на подобных мероприятиях, девушка начинала засыпать ещё во время объяснения правил.

– Но я знаю и словесные игры, – вдруг оживилась Моника. – Я думаю, самой лучшей будет вопрос-действие.

– Ты имела в виду правда или действие? – Элизабет позабавило, что Моника ошиблась и то, что они возможно будут играть в самую заезженную игру в мире.

– Не думаю, – Моника опрокинула бокал и поставила его на стол. Туман из голубых блёсток от неё никуда не исчезал и она уже не махала руками: бутылка будто слушалась её взгляда, понимая, когда нужно наливать. – Правила простые. Тебе задают вопрос, если ты на него не отвечаешь – пьёшь.

Это и правда отличалось от обычной игры, но суть оставалась одна – нужно отвечать на вопросы. Впрочем, Элизабет это подходило. Скрывать ей было нечего, кроме разве того, что она первая Ричарда, но Моника такое спрашивать не станет, а эльф навряд ли додумается такое спросить. А вот вопросов за время жизни на Севере у неё накопилось много.

– Хорошо, но я бы добавила, что пить можно даже если ты ответил на вопрос. А то боюсь мы все можем остаться трезвыми к концу вечера.

Моника согласно кивнула.

– Отлично, тогда ты и начинай.

Элизабет допила свой первый бокал и задала первый вопрос Ричарду.

– Что ты сказал Лену на латыни, когда он предложил тебе стать моим дефенсором?

Вопрос Ричарда застал врасплох. Он смотрел на жидкость в своём бокале и похоже думал, стоит ли ответить.

– Напоминаю, – Элизабет отпила из своего бокала, – пить можно даже отвечая на вопрос.

– Я сказал, что не нанимался в няньки этой глупой девки.

Элизабет открыла рот от возмущения.

– Итак на вопрос Ричард ответил, так что теперь его очередь. – Поспешила успокоить девушку Моника.

Стоило ли обидеться на такое? Элизабет взглянула злобно на эльфа, ожидая его обычной ухмылки или хитрого взгляда, но вместо этого ей показалось, что ему… стыдно? Наверное, показалось.

– Моника, – начал Ричард, уже успевший принять свой обычный нагловатый облик, – что за тёрки у вас с Натаниэлем? Всё же было хорошо.

– Тебе показалось, – ответила недовольно эльфийка и снова залпом выпила вино. Вторая бутылка была уже открыта. Элизабет и не заметила, когда Ричард успел. Она ведь смотрела на него всё время.

– Отвечать-то будешь? Все свои, я полагаю.

Ричард, похоже, был в курсе, куда Моника водила девушку. Но знал ли он историю РЭП целиком? Или только то, что Адам был её первым мужем? Ведь второе, судя по всему, секретом и не было вовсе.

– Ты не обязана говорить, если не хочешь. – Поддержала её Элизабет. Наверняка Монике было не сладко. Помимо горя прошлого, у неё были проблемы и с счастьем настоящего. Да и счастьем ли? Элизабет не знала, любит ли эльфийка Натаниэля Фитцмора так же, как любила когда-то Адама. И никто никогда это не узнает.

Моника вздохнула. Она взяла в руки дольку апельсина и начала разламывать её.

– Твой брат, Ричард, себялюбивый павлин, если ты не заметил.

– Этим не удивила, – ответил эльф. – Он всегда был таким. И ты связала узы с ним прекрасно это понимая, разве нет?

Эльфийка улыбнулась.

– Любовь слепа. – Элизабет показалось, что в её глазах стоят слёзы. Или это была магия и они просто светились. – Конечно я знала. И всё было хорошо… Пока он не занялся своей глупой фабрикой!

Эльфийка всплеснула руками так, что апельсин вылетел из её рук и его откинуло в песок куда-то позади неё. Она не раздумывая взяла другую дольку. Элизабет пожалела пляжных уборщиков.

– И я ведь терпела, – продолжила Моника, отвлекаясь на выедание мякоти от корки апельсина,– телпела до пофледнего.

Моника проглотила мякоть и продолжила эмоционально высказываться, жестикулируя руками.

– Иногда я думаю, что он женился на фабрике, а не на мне! Он столько зим обещал, что ещё чуть-чуть и вернётся в город, подготовит на своё место эльфов и будет только следить за процессами. Но время шло, а я продолжала пахать в Мастерской и засыпать в холодной постели.

– Но ведь он приезжает в город, раз в несколько месяцев точно, – попытался защитить брата Ричард.

Элизабет взглянула на эльфа точно так же, как Моника – недовольно. Мужчины одинаковы, что в Драйсдейле, что в мире людей. Как можно в здравом уме считать, что приезжать раз в два-три месяца к любимой это нормально?

– Ты сам-то подумай, – Элизабет поставила бокал на стол, чтоб его наполнила бутылка и подползла чуть ближе к эльфу. – Если бы твоя любимая находилась далеко-далеко от тебя, не хотелось ли бы тебе оказаться рядом, бытьрядом как можно чаще? Видеть её? Ощущать тепло тела? Оберегать её?

Кадык эльфа дрогнул, будто он всё это время держал во рту вино и только сейчас проглотил. Похоже, Элизабет удалось достучаться до Ричарда. По крайней мере, выбить его из калии точно.

– А ты, Моника, говорила об этом с Натом? – спросил эльф, спустя минуту тишины. – Говорила, что тебе тяжело? Что устала ждать?

Эльфийка поджала губу, уставившись на песок.

– По-моему, это и так очевидно.

– Да? – Ричард вскинул бровь. – А мне он говорит, что не имеет и малейшего понятия, на что ты обиделась. Ты ведь завидев его молчишь как рыба, только взглядом сверлишь. А когда он начинает разговаривать с тобой, только кричишь и гонишь его прочь. Что ты там обычно орёшь? – Эльф нарочно сделал вид, будто роется в воспоминаниях. – Ага, вспомнил. «Видеть тебя не хочу; уходи, Фитцмор, а то пожалуюсь на тебя в Совете; не нужны мне твои извинения; как ты смеешь врываться в мой кабинет?!» и далее, далее, далее.

Моника была ошеломлена.

– Удивлена? – спросил Ричард. – Не забывай, что я работал в твоём цехе и прекрасно видел жалкие попытки брата помириться с тобой.

Эльфийка сидела, опустив голову, а потом резко встала.

– Хочу побыть одна. Элизабет, даже не думай ходить за мной, ясно?

Элизабет оставалось только кивнуть. Всё произошло слишком быстро.

– Побежишь на фабрику? – подначил её Ричард, от чего получил толчок в бок локтем от Элизабет.

– Вы, Фитцморы, невыносимы, – ворчала Моника, забирая из песка целых три бутылки с помощью магии. – Я… – она остановилась и посмотрела на Элизабет. – Ещё не решила, что буду делать. Но я определённо напьюсь, накурюсь и прорыдаюсь.

– Если тебе от этого полегчает, то вперёд, – Ричард скрестил руки за спиной и лёг на плед.

Элизабет поддерживающе улыбнулась Монике, хотя её идея девушке показалась не самой лучшей. С другой стороны это была эльфийка, которой век отроду. Наверняка это её не первая попойка в одиночестве.

Мигель, не подававший до этого момента признаков жизни вдруг соскочил с шезлонга, хлопнув книгой.

– Я тоже пойду. Хочу отоспаться. В конце концов, когда ещё окажусь в месте, где меня никто не разбудит посреди ночи.

Элизабет прекрасно понимала, о чём лекарь. Их ночи не всегда были тихими и мирными. Не часто, но бывали случаи, когда в дом начинали стучать, да так, что чуть не выламывали двери. Это были «чрезвычайные случаи», когда кто-то откуда-то падал, поскальзывался или разбивал голову. В общем, ситуации, которые подождать до утра не могли. Из-за них у Мигеля сбивался режим, а на утро он вялый и рассеянный готовил пресную кашу – единственное, на что хватало сил.

– В таком случае, доброй ночи вам обоим, – улыбнулась Элизабет. Она соскочила обнять Монику – уж больно та печально выглядела.

– Не беспокойся за меня, – успокаивала эльфийка, – я девочка взрослая, как-нибудь решу свои проблемы. А если нет… – она хитро посмотрела на бутылки, парящие над головой. – Они мне помогут.

Девушки рассмеялись. Моника шла позади Мигеля, когда Элизабет бросила ей вслед:

– Если что, приходи к нам обратно!

Только потом Элизабет поняла, что ляпнула. Что значит к «нам»? Разве по традиции «компаний» они с Ричардом не должны тоже свернуть лавочку и разбежаться по углам?

– Морган, – позвал её эльф.

– Да? – Элизабет нервно взглянула на него. И чего она так напугалась?

– Выглядишь так, будто тебя оставили одну с маньяком.

Элизабет сглотнула слюну, и, удерживая подол платья, села обратно на плед.

– Вы, эльфы, даже такие слова знаете.

– Ну я не обычный эльф, ты же знаешь. – Ричард взмахнул пальцами правой руки и чаша с фруктами приземлилась на землю, ближе к ним. Оставшиеся четыре бутылки тоже подлетели к нему и он начал их открывать – все сразу, видимо, чтобы потом не заморачиваться. – Столько зим на Поляне зеркал, проведённых с людскими детьми не проходят бесследно.

– А что насчёт языка? Вы редко говорите на латыни, хотя пишите на ней и читаете книги. Почему? Я ни разу не слышала, чтобы кто-то из жителей разговаривал исключительно на латинском.

– Ты продолжаешь играть? – улыбнулся Ричард.

Девушка покачала головой и отпила вина. В этот момент она поняла, что её голова начинает слегка кружится. Браво, Элизабет. Насмотрелась на эльфов, которые пьют вино как воду и сама напилась, чтобы от них не отставать. Пора переключатся на фрукты. Иначе на голодный желудок ей станет дурно, а с вином заканчивать пока не хотелось. Она выбрала инжир из чаши, но перед тем как откусить, ответила эльфу:

– Не хочешь со мной разговаривать так и скажи. Я переживу, спрошу всё это у Лена.

Ричард поспешил исправится.

– Ладно, ладно, уговорила. – Он приподнялся, тоже взял инжир. – Да, ты всё верно подметила. Латынь в общении мы используем редко, так как с её помощью не всегда можно сформулировать нужные предложения. Язык сложен, ведь он один из ответвлений языка Небес. Поэтому Клаус не стал заморачиваться и сделал нашим основным языком тот же, на котором говорил сам – язык, на котором говорит большинство людей. Поэтому людские дети нас понимают, когда приезжают в Рождество, потому и ты свободно говоришь с нами.

– А я думала вы используете какое-то заклинание, чтобы все друг друга понимали.

Эльф усмехнулся.

– Это было бы слишком энергозатратно. Эльфы Детства разве что иногда учат национальные языки попавшихся им детей. Но это редкие случаи.

– Насчёт маньяка… – Элизабет разгладила полол платья. – Просто то, что мы остались вдвоём – иронично. Это как в дешёвых романах. Главные герои остаются одни и начинают говорить по душам.

Ричард приподнялся, покрутил пальцем и к ним подлетели наполненные бокалы. Глаза эльфа с прищуром заблестели.

– А мы, по-твоему, главные герои?

Элизабет отпила вина, успокаивая дыхание.

– Все мы главные герои в своей жизни.

Фитцмор фыркнул.

– Только человек способен придумать такую слащавую фразу.

Он повернулся лицом к свету огня и только сейчас Элизабет заметила, что щёки Ричарда тёмно-розовые, почти что красные.

– Боги, Фитцмор, ты же сгорел! – удивилась девушка.

– Что? Ты о чём? – Ричард покрутился по сторонам.

Элизабет поставила бокал на стол и приблизилась к эльфу. Она без церемоний положила руки на его щёки и быстро отдёрнула. Парень не успел и пальцем пошевелить.

– Ну точно, щёки горят, а так, – она ткнула пальцем в обожжённое место, – больно?

Отвечать было не нужно, Ричард зашипел, отстраняясь.

– Морган, это переходит все границы, тебе вино в голову ударило?

На самом деле это чувство пришло к Элизабет ещё три бокала назад. Ей не нужно было много пить, чтобы «повеселеть» и раскрепоститься. Однако все разы девушка была уверена, что повела бы себя так, как повела и без вина. И ведь директор Мастерской действительно сгорел! Сколько он сидел на солнце? Кожа эльфов почти что белая, потому что солнце у них хоть и светит ровно полгода – оно не греет. Даже рыжеволосая Герда не имела ни одной веснушки, а её молочной коже можно было только завидовать. Элизабет рядом с ними выглядела так, будто пользовалась автозагаром. Хотя вообще-то для человека она была бледноватой (это всё недостаток железа в крови).

– У вас же есть пыль от солнца. Мы все осыпались ею до того, как пойти купаться. А ты?

Ричард смолчал. Он только потрогал свои щёки, будто проверял, правда ли они горят.

– Больше ничего не болит? Руки, может быть плечи? Покажи.

– Если ты хочешь, чтобы я разделся так и говори.

Элизабет вмиг покраснела. Теперь её щёки были точно такого же цвета, как у эльфа.

– Я не это имела ввиду…

Ричард закатил глаза. Он небрежно махнул рукой и к нему снова подлетел наполненный бокал.

– Какие ещё вопросы будут? Может, хочешь знать как мы размножаемся?

Вино это было или эльф просто издевался, Элизабет уже не понимала.

– Понять, что у вас это происходит так же, как у людей – нетрудно. И объяснять как я догадалась не буду.

Ричард кивнул, будто одобрил её недовольство. Он полез в чашу с фруктами и заругался:

– Почему тут нет яблок?

– Яблок? – переспросила Элизабет, осматривая оставшиеся фрукты в тарелке.

– Моника специально это сделала. Знает, что я люблю яблоки и не стала их класть.

Элизабет вдруг прыснула от смеха.

– Не думала что у Ричарда Фитцмора страсть к обычным яблокам ха-ха!

Оскорблённый эльф налил себе ещё вина.

– Ты и понятия не имеешь, к чему у меня страсти.

Девушка, которую уже полностью покинул страх и честь, придвинулась почти вплотную к парню. Резкий запах мяты, исходивший от него, смешался с цветочным ароматом вина и свежестью морского воздуха.

– Так просвети меня. – Элизабет прикрыла глаза, стараясь вобрать воздух полной грудью. – О, прекрасный господин.

Пропали все мысли. Было только здесь и сейчас. Вино, шум волн, холодный песок, яркость костра и он, Ричард. Элизабет впервые за долгое время почувствовала себя живой. По-настоящему живой.

Север суров. Он жгучей хваткой окутывает душу и тело, пробирается в разум, пускает корни. Но здесь, на Летней базе, Элизабет ощутила, как лёд тает. И не только в её душе. Между ней и Ричардом тоже.

– Похоже, кому-то уже хватит. – Эльф выхватил у Элизабет недопитый бокал и отправил его в воздух. Девушка не проследила, куда он улетел.

– Эй! – возмутилась она. – Ты знал, что будучи пьяной я всё понимаю и всегда всё помню?

– И что же ты собралась запоминать? То, как уснула пьяная на пляже?

– Я не спала! Я просто… – Элизабет резко прикрыла рот рукой. Как она будет выглядеть в его глазах, если скажет, что нюхала его, наслаждаясь моментом?

– Что? – не отставал эльф.

Девушка отпрянула от него, нашла свой бокал на столе и снова взяла его. После проделанных движений стало легче, Элизабет даже получилось состроить серьёзное лицо.

– Ты будешь рассказывать о том, что тебе нравится? Или кроме любви к яблокам за душой у директора Мастерской дыра?

Прозвучало слишком грубо. Элизабет непременно обиделась бы, скажи ей кто-то такое. Но Ричард на удивление сохранил спокойствие. Или он её прослушал. В конце концов пьют они вдвоём.

– Я занимаюсь стрельбой из лука, – ответил эльф спустя минуту молчания. –Раньше играл на фортепиано, но давно не практиковался. – У Ричарда задёргалась щека и он, поставив бокал на стол, начал теребить свои два кольца на руках. – Я рождён эльфом Детства. И мне нравилось общаться с людскими детьми. Это у меня в крови.

Элизабет замерла. Такого откровения она не ожидала. Сначала она хотела поделиться, что тоже увлекалась фортепиано (да ещё как!), но последние слова эльфа сбили все положительные мысли. Ей даже стало стыдно за всё то, что она успела вытворить и то, как успела обозвать Ричарда за этот день.

– После потери воспоминаний помимо тех, что были связаны с моей первой у меня стёрлись и многие другие. Мне говорили, что такое бывает, если переборщить с пылью. Я будто потерял часть себя.

Он вдруг посмотрел на Элизабет так, что её сердце пропустило удар. Его глаза, яркие, нереальные – смотрели прямо и печально.

– Что такого было в той девчонке, что я стал таким? Как может столь незначительный пустяк повлиять на всю мою жизнь?

– Пустяк? – едва слышно произнесла Элизабет.

Она никогда не испытывала обиды от того, что эльф забыл её. На это было множество причин. Во-первых, Элизабет сама плохо помнила Ричарда. Единственное, что отпечаталось в её памяти – то, как ужасно она переносила сам факт, что он оказался «выдумкой» матери. Во-вторых, у неё была надежда на «чудо», что Фитцмор всё вспомнит, однажды. В-третьих, иногда он вёл себя как последний придурок.

Но сейчас она почувствовала что-то. Что-то неприятное, горькое и невыносимое. Ей было жаль, что эльф стал таким. Его жизнь стала адом просто потому, что он утратил её смысл. И, похоже, Фитцмор действительно что-то к ней чувствовал. Раньше. А теперь страдает из-за утраты этих чувств.

– Маленькая человеческая девочка – пустяк, по сравнению с жизнью в Драйсдейле. Время пролетело бы, она бы умерла. И что тогда стало бы со мной? Похоже, что с пылью, что без – покоя у меня не будет.

Элизабет совсем поплохело. Нет от вина, а от ситуации. Хотелось схватить эльфа за плечи и закричать, что есть мочи.

«Это я твоя первая! Ты мой эльф Детства! Тебя обманули! Я здесь, здесь, рядом!»

Ричард улыбнулся. Похоже, ему самому стало тошно от своего рассказа. Элизабет знала, что выглядит в его глазах случайностью, ошибкой. Выговорится ей наверняка было чем-то неправильным.

– Ну что ж, – вздохнул он, наливая себе вина. Девушка заметила, что у них осталась последняя бутылка. Кажется, она в жизни столько не пила. – Твоя очередь давить на жалость, Морган.

Элизабет повеселела. То, что у эльфа осталось настроение её подстрекать уже хороший знак. Дождавшись, когда её бокал наполнится вином, она отпила напитка и посмотрела на звёзды. Ночное летнее небо напоминало родной дом. Элизабет не знала, как сильно на самом деле устала от Полярного дня. Некоторые созвездия она узнала. Даже Полярная звезда была на своём привычном месте.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня за душой. – Элизабет быстро взглянула на эльфа, снова поднимая голову к небу. – Где-то далеко на точно такое же небо смотрит моя мама. Только обо мне она больше не вспоминает. И навряд её заботит где я, что со мной. Она не знает, что пару недель назад я чуть не умерла. Да что там… Она даже не знает о моём существовании.

Элизабет не хотелось лишний раз напоминать Фитцмору о том, что случилось в подворотне, ведь он винил в этом себя. Но обида на то, что эльфы стёрли воспоминания её самому дорогому человеку не угасала.

– Я уже говорил, что восхищаюсь тобой, Морган? – Улыбаясь произнёс Ричард.

– Такое я бы точно запомнила, – усмехнулась Элизабет.

Ричард придвинулся к ней. Положил руку на её подбородок, поворачивая к себе.

– Я восхищаюсь тобой, Элизабет Морган. Любой житель Алиуса позавидует такой выдержке и смелости.

– Ты же говорил, что я наглая и слишком часто лезу не в своё дело.

Элизабет снова оказалась в плену дурманящего запаха. Вперемешку с последним бокалом, который дался тяжелее всех, в голову вдарило смущение. Откуда это чувство взялось? Раньше такого не было. Эльф был так близко, что Элизабет казалось, что она слышит его дыхание. Его рука по-свойски удерживала её за подбородок, будто он делал это движение тысячу раз.

– Говорил, – не стал отрицать Фитцмор. – Но одно другому не мешает, разве нет?

Он ухмыльнулся, его вторая рука скользнула к её волосам.

– Из-за того, что я забыл всё о своей первой, мне тяжело понять, что такого я нашёл в человеческой девчонке. Почему именно она и никто другой? Мне остается только надеяться, что она хотя бы была красивой.

Элизабет старалась сфокусироваться на его словах, а не на глазах и руках, которые медленно и смело двигались по её телу.

– Красивой, как эльфийка?

Ричард остановился. Его глаза вернулись к её лицу, а рука легла у шеи.

– Как ты.

Элизабет застыла. Появилось ощущение, что сердце снова перестало биться – как тогда, когда Санта запугивал её. А что, если они сейчас поцелуются.? Вот так просто. Эльф и человек. Пьяные эльф и человек – важное упоминание, но едва ли хорошее оправдание. Элизабет не смогла выносить пронзительного взгляда Фитцмора и закрыла глаза. Будь, что будет.

«Сегодня мы судим Ричарда Фитцмора, который вошёл в порочную связь с человеческим отродьем».

Ну нет. Так не пойдёт. Элизабет раскрыла глаза, собираясь оттолкнуть эльфа. Спасти его от ошибки. Но тот, похоже, даже не планировал ничего делать. Ричард осматривал её, как драгоценность на полке. Брать её в руки, тем более трогать, он будто и не собирался. Неужели показалось?

После случившегося Элизабет ещё долго не могла прийти в себя. Конечно, они с Ричардом разговаривали, более того, вместе дошли до спальных номеров, споткнувшись несколько раз на песке, но всё это было пластиковым и безэмоциональным. Для неё. Эльфа, похоже, ничего не беспокоило. Или он хорошо делал вид.

– Доброй ночи, Ричард. – Элизабет искоса взглянула на эльфа, когда стояла перед дверью в комнату.

– И тебе, Морган.

Эльф первый зашёл в свой номер, а дверь за ним громко хлопнула. Ничего необычного. Ни одного намёка на тот взгляд несколько минут назад на пляже.

Как оказалось, вино из лотосов не только не оставляет похмелья, но и достаточно быстро выветривается. Поэтому отоспавшись, девушка совсем потерялась в своих мыслях. С утра она несколько раз переодевалась, потому что надевала вещи задом наперёд, а на завтраке в общей столовой задумалась настолько, что пару раз ткнула вилкой в стол.

– Что-то случилось? – спросила Моника, осматривая Элизабет с головы до пят пока они шли на выход из базы. Дольше оставаться было нельзя – они все и так буквально сбежали с работы.

Эльфийка не была у Натаниэля. По крайней мере, заверила в этом Элизабет. Моника сказала, что встретится с ним позже, но на пьяную голову всё же успела отправить несколько посланий. И скажи она, где находится, Фитцмор непременно явился бы.

Слишком много Фитцморов на один квадратный метр – подумалось Элизабет. Ей казалось, что даже Моника – черноволосая эльфийка переняла что-то от их характеров.

– Элли, ты в порядке? Если тебе не хорошо, я скажу Мигелю…

Элизабет остановила Монику, которая уже повернулась, чтобы пойти на поиски лекаря.

– Всё хорошо. Просто не выспалась.

Моника расцвела и тут же стала похожа на чеширского кота.

– Наш директор оказался столь хорошим собеседником?

Элизабет закатила глаза, продолжая ходьбу. Моника судорожно достала сигарету и сунула в рот, поспевая за девушкой.

– В любом случае, – она покрутила пальцем у сигареты и та зажглась от мимолётной голубой искры. – Знай, что я на твоей стороне. А ещё я мастер по надиранию Фитцморских задниц.

Монике можно было рассказать. Но Элизабет посчитала это лишним. Да и что рассказывать?

Мне показалось, что Ричард Фитцмор, Приближённый Санты, первородный, тот самый Ричард, который миллион раз называл меня глупым человеком, тот, кого насильно заставили меня защищать, хотел поцеловать меня.

Эльфы и гномы помешаны на своей работе, законах и Санте. Кэтрин может и оказалась преступницей, всё же она многое рассказала Элизабет. И девушка знала, что такими возвышенными чувствами на Севере стараются не увлекаться. Отношения в основном для заведения потомства. Они женятся на своих работах, как и говорила Моника.

– Но сердца у нас, к сожалению, есть, – вздыхала Кэтрин, выпивая очередной бокал бельгийского эля, – мы влюбляемся, страдаем от неразделённой любви, разбиваем сердца, а потом и вовсе замораживаем их, не подпускаем близко.

– Любить тех, кто нас не любит – нормально. Но разве после такого опыта вы не ищите того, кто полюбит вас в ответ? – спрашивала Элизабет.

– Менять партнёров как перчатки это так по-людски. Мы любим не так, как люди. У нас это навсегда. Мы не забываем их, даже если они умирают. Поэтому и существует пыль забвения. Изначально её применяли для «разбитых сердец», только потом она обрела популярность в работе эльфов Детства.

Этот разговор Элизабет вспомнила ещё когда Моника показывала могилу Адама. Эльфийка, похоже, не планировала забывать его. Если они любят раз и навсегда, возможно ли полюбить также сильно кого-то другого? Оставалось надеяться, что сердце Моники такое большое, что туда помещается и старая и новая любовь.

***

Море осталось позади вместе с мимолётным чувством радости и спокойствия. Драйсдейл, подсвеченный ярким солнцем посреди ледников встретил своих жителей с шумом и гамом. На Элизабет, в окружении Фитцморов смотрели с уже привычной неприязнью, но на этот раз никто не посмел открыть и рта.

Этот день был последним перед большими рабочими днями. Потом она будет отдыхать только через пять дней.

– Ты молчаливее обычного, – подметил Лен, отщипывая листья мяты в чай.

Когда Лен пришёл на обед, Мигель едва успел снять с плиты овощное рагу. Элизабет чуть не кинулась в объятия Ван Арта, увидев его. Их не было в городе один день, но ощущение создавалось, будто она не видела этого кареглазого аполлона больше месяца.

– Просто думаю о всяком, – Элизабет сунула в рот картошку, быстро проглатывая, потому что она оказалась очень горячей.

Лен придвинулся к девушке и его хитрая улыбка вновь появилась на лице.

– Не поделишься?

Элизабет взглянула на Мигеля, который пусть и не участвовал в диалоге, внимательно смотрел на неё. Похоже, лекарь догадывался, как и Моника, что что-то произошло когда они оставили девушку наедине с Ричардом.

– Просто стало интересно, – она начала ковыряться в еде вилкой, перемещая овощи с одной стороны тарелки на другую. – Если пыль забвения стирает только воспоминания, то куда уходят чувства?

Мигель и Лен задумались. Первым ответил лекарь.

– Думаю, они остаются. Притупляются, разве что, так как стёрся субъект привязанности. На физическом уровне ничего не меняется, а у тела тоже есть память.

– Получается, что тело может всё равно тянуться к тому, кого забыл мозг? – сделала вывод Элизабет, соединяя в своей голове паззл из противоречий.

– Элизабет, ты к чему клонишь? – спросил Лен, но по его лицу было видно, что он уже всё понял.

Девушка снова посмотрела на Мигеля. Они были знакомы недолго, но парень не был похож на «стукача», да и какие могут быть секреты от того, кто кормит тебя, пока ты стираешь его трусы?

– Кажется, Ричард хотел поцеловать меня.

Ну вот. Она озвучила это. Удивительно, как же странно и плохо это звучало. Ещё хуже, чем в мыслях. Лица эльфов исказились так, будто Элизабет сказала, что не моет руки после туалета.

– Тебе показалось. – В голос ответили Лен с Мигелем.

– Но он тянулся… – Элизабет не дали договорить. Лен перебил её повысив голос.

– Элизабет, нет! – Ван Арт встал из-за стола. Его глаза засверкали, а руки сжались в кулаки.

Элизабет в первый раз по-настоящему испугалась Лена. Прежде он не давал повода усомниться в себе. Но сейчас, стоя над ней с полыхающими глазами, он напомнил девушке Ричарда, когда тот узнал про краденые игрушки. Только Ричард повышал на неё голос часто, Лен – никогда.

– Ричард Фитцмор не посмеет поцеловать тебя. – Менее грубым голосом, но всё ещё устрашающим тоном произнёс Лен.

– Почему? – только и вырвалось у Элизабет.

О, она определённо не желала этого, но правда, почему? Да, наверное с человеком это не законно, но неужели всё из-за какого-то свода правил, который сами эльфы нарушают каждый день и не по разу?

Лен провёл рукой по волосам, приглаживая их. Он сел обратно за стол, свёл ладони и глубоко вздохнул.

– Во-первых, это нарушение первого закона о расовом смешении и второго закона о контакте с расой Терры. За такое быстрой казни не последует. Это страдания на весь остаток жизни. Понимаю, – Лен посмотрел на Мигеля, – для тебя это возможно пустой звук. Но есть и второе.

– Во-вторых, – продолжил за Мигель, – Ричард даже под прицелом стрел с ядом не соединит с тобой узы.

– Узы? – не поняла девушка.

Мигель и Лен ещё более удивлённо переглянулись.

– Кэтрин или Моника не рассказывали тебе? – злость Лена спала, пришло недоумение.

Элизабет помотала головой. С одной стороны ей было интересно, о каких узах идёт речь, но с другой стороны хотелось повернуть время вспять и не рассказывать ничего эльфам.

– Ты слышала об энергетических точках? Сосредоточении магии? – спросил лекарь, явно не надеясь, что Элизабет знает хоть что-то.

– Что-то про руки, – когда-то про это бубнил ей Алексий во время работы. Элизабет пожалела, что слушала его в пол уха.

– Да, – кивнул Мигель, – это места, в которых скапливается наша магия. Это глаза, – он начал указывать на места на своём теле. – Руки и губы. Если её не контролировать, она будет идти от всех частей тела. Поэтому для регулировки сил мы используем специальные украшения, они соединяются с нашей магией и помогают управлять энергией. Чем больше украшений у эльфа – тем легче ему контролировать свой поток.

– Получается, что кольца, ожерелья и серьги это ваши регулировщики? – Это многое объясняет. Элизабет считала эльфов зазнавшимися павлинами в украшениях и дорогих одеждах.

– Именно. – Мигель снова указал на губы. – И ты вероятно замечала, что все сосредоточения магии светятся? Зрачки глаз светятся, от рук идут искры, украшения начинают гореть и иногда левитируют, но что насчёт губ?

– Я бы заметила, если бы они у вас светились.

От одной мысли Ричарда с синими губами становилось смешно.

– Это всё потому, что в губах другая магия. Магия уз. Она срабатывает только в момент соприкосновения с чужой энергией.

Элизабет замерла. Да ладно? Нетрудно было догадаться, что делает эта магия: связывает узы.

Теперь Лен продолжил говорить.

– Николай суров, но не обделён сентиментальностью. И, похоже, ему было мало сделать нас однолюбами. Он ещё и сделал так, что при помощи поцелуя мы объединяем узы. Это значит, что в моменте соединения сплетаются две энергии. Происходит связь. Она даёт защиту партнёру, действуя по методу метки крови. Твой партнёр может защищаться при помощи твоей силы. Физические ощущения между вами обостряются, словно кто-то поставил мощность чувствительности ваших тел на максимум. И помимо практической части, связь уз это единение душ.

– Чем-то напоминает брак у вас, – добавил Мигель. – Только серьёзнее. И разорвать «контракт» намного тяжелее.

От новой информации Элизабет была потрясена так сильно, что не сразу поняла, что сидит с открытым ртом.

– Получается мы с Ричардом…

– Чуть не соединили узы? – улыбнулся Лен. В этот момент Элизабет почувствовала себя наивным ребёнком. – Конечно нет, дорогая.

– Человеческий поток энергии годится только на переработку, – Мигель начал собирать грязную посуду со стола. – Да и вас создали – Небеса. А не Клаус. У вас нет сосредоточений магии. Ричард бы просто привязал тебя к себе.

Элизабет положила голову на бок, намекая, что не до конца поняла суть. Мигель попытался объяснить.

– При связи уз магия переплетается. Если бы ты была эльфийкой, твоя сила накрыла бы его, а его тебя. Это регулирует поток и, при желании, вы можете жить свободно, появляется даже возможность иметь отношения с другими – в таком случае магия уз не проявит себя при согласии всех сторон.

14-летний Мигель сейчас говорит о любовниках, ей не кажется?

– В вашем же случае магия есть только у Ричарда. Соответственно, своей силой он обречёт тебя на пожизненные оковы рядом с ним. Ты не сможешь войти в связь больше ни с кем, кроме него. Ему же ничего не будет. Он не будет связан, потому что у тебя нет на это сил.

– Тебя буквально будет отталкивать от всех, если твои намерения романтические. – Пояснил Лен. – Грубо говоря: поцелуешь Ричарда – никогда не сможешь вернуться в свой мир и полюбить другого мужчину. Ты будешь принадлежать ему, хочешь этого или нет.

Элизабет едва не подавилась воздухом.

– Поэтому я и сказал, – Мигель налил ей воды и поставил рядом стакан. – Ричард не изверг и не дурак. Он не соединит с тобой узы, потому что понимает, что обречёт тебя этим самым. Так было всегда и никакая пыль забвения этого не изменит.

– Так что будь осторожна, Элизабет, – Лен ещё раз строго взглянул на неё. – Не падай Фитцмору на губы. А если чувствуешь, что начинаешь поддаваться его эльфийскому очарованию – помни, что ты здесь не навсегда. Пройдёт время и ты забудешь всех нас, словно это был долгий яркий сон. Ты проживёшь свою жизнь счастливо и по всем человеческим стандартам. Небеса видят, ты станешь прекрасным учителем музыки и выйдешь за любящего мужчину.

Элизабет улыбнулась и кивнула. Чтобы сделать это правдоподобно, пришлось применить все актёрские навыки. Девушка уже привыкла удивляться, привыкла к магии и ледникам. Жизнь «до» казалась далёким воспоминанием. Конечно, она скучала по маме. Эта дыра в груди никуда не ушла. Но плохо верилось, что когда-то Диана Морган её вспомнит, а сама она начнёт жить обычной жизнью. Это как-то… Неправдоподобно.

Не хотелось это признавать. Ведь это противоречит всем её целям и мотивам. Боги, да это противоречит всему, что Элизабет из себя представляет!

И всё же.

Закрывая глаза на все рассказы Лена и Мигеля.

Отметая все морали и нормы.

Нужно признаться самой себе, что в ту ночь…

Глава 12

Она хотела поцеловать Ричарда Фитцмора.

Признаться в этом кому-то не было необходимости. Ведь Элизабет не могла признать этот факт даже для себя.

Но это было так. Как будто кто-то надел колпак на всё её здравомыслие. Он ведь эльф, и мало того, непростой!

Хотя страшнее было бы если б тебе понравился Санта Клаус.

Элизабет покорёжило от собственных мыслей, которые не давали ей уснуть всю неделю. Она отработала несчастные пять дней в Мастерской и ушла на заслуженный выходной. Но чего только стоила эта неделя, проведённая в компании Моники и Ричарда. Одна постоянно спрашивала, всё ли в порядке, а второй будто специально мучил девушку и был излишне молчалив, говоря только о работе. Элизабет запуталась не только в проходящих днях, но и в собственных чувствах.

Одно радовало: Лен и Мигель тактично тему «поцелуев» больше не затрагивали. Да и Элизабет хватило одной промывки мозгов, чтобы понять, что лучше держать язык и в целом свои мысли за зубами.

Всё, хватит думать. Сегодня «день стирки». Элизабет уже видела, что её ждут ледяная вода и сода, которая очень сушит руки: Мигель подготовил кучу вещей с окровавленными пятнами.

Девушка поднялась, надела домашние шорты и застыла перед дверью. Та открылась с другой стороны.

– Доброе утро, – поздоровался Мигель. Его вид был сонный. Не удивительно: одному гному он сегодня оперировал лёгкое в 3 часа ночи.

– Здравствуй, – поздоровался Ланс, проходящий по коридору с коробкой в руке. Останавливаться он не стал, похоже, торопился побыстрее снять с себя ношу.

– И вам доброе утро, – Элизабет зевнула. – Я как раз собиралась за твоей одеждой, Мигель.

Эльф посмотрел в сторону. Такой взгляд может означать только две вещи: одежды у него там непочатый край и Элизабет заработает мозоли или что у него есть поручение похуже. Пару недель назад лекарь послал её в Эмпрориум за травами. И, естественно, незнающей девушке продали всё не первой свежести. Её оскорблению не было предела, Элизабет готова была идти ругаться с тем гномом продавцом, но Лен снизил её гнев, сказав, что тот гном практически всем продаёт просроченные продукты.

– Сегодня я постираю сам. На крайний случай заставлю Ван Арта. Будет его платой за обеды.

Элизабет улыбнулась.

– Чтобы Лен подверг свои руки такой пытке? Я более чем уверенна, что ему будет проще нарушить закон и телепортироваться в прачечную на другом конце города, чтобы постирать вещи.

– Ты не поверишь, – усмехнулся Мигель, – но такое уже было.

Девушка рассмеялась. Ван Арт – нарцисс, самый настоящий и самый брезгливый. От таких в своём мире Элизабет убегала, сверкая пятками, но здесь её это только забавляло. Да и быть красивым, вне зависимости от ситуации надо уметь. А Лену это удаётся с необычайной грацией и изяществом. Ему не нужны зеркала, чтобы знать, где поправить выбившуюся прядь волос или смахнуть с лица выпавшую ресницу.

– Так что случилось? – Недоумевала Элизабет. – Почему я сегодня освобождена от стирки?

– Вы с Ричардом сегодня едете на Шоколадную фабрику.

Элизабет закрыла ладонью лицо. Неужели она не может прожить спокойно и дня без директора всея Вселенной?

– Боги, скажи, что это шутка.

Мигель промолчал. Только сочувствующе посмотрел на девушку.

***

Ричард думал. Думал много и не по делу. Он чувствовал себя так, будто застрял в маленьком пространстве, где его с одного бока давит груз ответственности за Мастерскую и предстоящее Рождество, а с другого, чуть сильнее, груз по имени Элизабет Морган.

И ничего не предвещало беды. Ричард разобрался с отчётами о пропавших игрушках, Санта, узнав о пропаже только вздёрнул бровь и устало вздохнул (а это значит что у него, Ричарда, ещё есть шанс на выживание), Кэтрин объявлена в розыск, Морган под его защитой, а поездка на Летнюю базу стала свежим глотком воздуха и придала сил.

Всё шло неплохо и первый рабочий день после отдыха Ричард провёл в весьма бодром настроении. Пока к нему в кабинет вечером не заявился Лен.

– Лен Ван Арт. – Послышался голос за стеной.

Вот кого-кого, а этого эльфа Ричард ожидал увидеть меньше всех. Даже появление Морган было бы легче объяснить.

Стена открылась и в дверь зашёл Лен. На этот раз он был в белой рубашке, коричневой жилетке с цепочкой и такого же цвета брюках. Ричард моментально сделал вывод, что эльф со смены.

– Привет, – Фитцмор позволил себе оторваться от заполнения плана на следующий день. Всё-таки Ван Арт никогда не приходит просто так. За исключением разве что дома Мигеля.

Лен улыбнулся, но в его глазах явно читались укор, недовольство и даже что-то похожее на злость. Это что-то новенькое. Он сел за кресло и скрестил руки так, будто был начальником Ричарда и пришёл его ругать. Так, конечно, когда-то было. В детстве, когда Ричард что-то вытворял, а Натаниэль явиться на «разговор о важном» не мог, приходил Лен.

– Что-то случилось? – не выдерживая спросил Ричард. Он не любил догадываться, что на уме у собеседника. Молчание убивает.

– Не знаю, это у тебя нужно спросить.

Лен определённо был не в духе. Но догадываться и играть в игры у Ричарда не было времени.

– Мне некогда. Если ты пришёл, чтобы хмуро посидеть на моём диване, то я не возражаю, вернусь к отчёту.

Но Ричард не успел даже взять ручку в руки. Лен встал и подошёл к его столу вплотную.

– Мне хотелось бы знать, Ричард, почему я слышу от человеческой девушки, нашей гостьи, домыслы о том, что ты якобы хотел её поцеловать?

В этот момент по телу Ричарда пробежали мурашки. Может он уже настолько заработался, что у него галлюцинации? Или на солнце на базе ему так сильно пригрело голову?

– Лен, ты же не серьёзно…

– Ещё как серьёзно, дорогой мой! – Ван Арт поставил руки на стол и их лица оказались так близко, что Ричард вжался спиной в кресло. – Даже если ей показалось, а мы все ОЧЕНЬ надеемся, что ей показалось, как до этого дошло? Зачем ты дал такие поводы, что у Элизабет появились эти мысли?

– Я ничего не… – Лен схватил Ричарда за ворот рубашки. Теперь Фитцмор слышал его ореховые духи и медовое дыхание. Будь на его месте эльфийка, она бы уже задохнулась от возбуждения.

– О, мне очень хочется верить, что ты ничего не делал. Но Элизабет Морган родилась отнюдь не глупой. И я более чем уверен, что ты не упускаешь возможность при любом удобном случае проверить её на «прочность».

– Да о чём ты говоришь?! – не выдержал Ричард, вырываясь из хватки Лена. Он встал из-за стола, поправляя рубашку. – Она просто много выпила.

Здесь Ричард говорил правду. Морган в ту ночь действительно набралась прилично.

– И что же из того, что между вами было, можно объяснить «пьяным порывом»? – Лен вернулся к дивану, но уселся на его ручку так, чтобы в случае чего быстрее встать и наброситься на Ричарда.

– Будто ты знаешь, что было. – Фыркнул эльф. Он не хотел обсуждать это. Тем более с Леном.

– Значит всё же что-то было, – Лен победоносно улыбнулся. Он поймал его.

– Я просто… – Небеса, теперь Ричард должен оправдываться, как ребёнок, укравший конфету!

– Так. – Лен взмахнул своим хвостом. – Я тебя понимаю. В некоторой степени. Ты эльф Детства, тяга к людям у тебя в крови и этого не изменить. Да я и сам неравнодушен к Элизабет. Не только потому, что знаю её с тех пор, как она начала ходить. Мы лишили её всего: мамы, друзей, дома, всей жизни. Но даже после этого она не потеряла надежду. Этот человек сильнее всех, кого я знал за всю жизнь. И поэтому хочется знать её мысли, чувства, находиться рядом, видеть её реакцию на наш мир. Элизабет притягивает к себе, такой она человек. Но важно помнить о границах, Ричард.

– Да, я помню.

– Нет, похоже, что нет! – горько воскликнул Лен. – Иначе она бы не расспрашивала об эльфийских чувствах! Небеса, ты сам-то знал, что она не в курсе про связь уз?

Ричард удивлённо посмотрел на эльфа. Лен от этого только прикрыл глаза.

– Вот об этом я и говорю. Конечно, ты её дефенсор. В этом есть и моя вина. Ты обязан быть рядом. Но не до такой же степени! Ты сам должен понимать, насколько это опасно. И мы говорим в первую очередь не о тебе и твоей блестящей репутации, а о ней. Ты сломаешь её жизнь, разрушишь все надежды на возвращение домой, которые ещё лелеет её бедное сердце. А что будет потом, понимаешь?

Ричард повернулся к Лену спиной и посмотрел в окно. Многие жители города уже ложились спать и закрывали свои окна плотными чёрными шторами.

– Она умрёт от старости, возможно от горя. Её сердце остановится. А я буду жить дальше. Ещё много зим.

– Да, Ричард. Держи это в голове и вспоминай всякий раз, когда потянет к запретному плоду. Он сладок, в этом нет сомнений. Но мимолётное наслаждение не стоит бесконечных страданий, что вас будут ждать.

Ричард услышал, как закрылась дверь и только тогда позволил себе тяжело вздохнуть. Неприятнее всего было то, что Лен прав. Он действительно подпустил девушку к себе слишком близко. Хотя в ней ли дело? Ричард сам тянулся к ней, сам искал встречи по поводу и без. Более того. Небеса точно покарают его, но он находил её желанной. И бороться с этими чувствами было тяжелее всего, когда этот магнит для неприятностей каждый день открывался с новой стороны и показывал свои рыцарские качества.

В любом случае нужно взять себя в руки. Ричард надеялся, что в этом ему поможет работа. Перестать встречаться с Морган слишком подозрительно, а вот создать границы можно попробовать.

***

– Как это ты не можешь поехать? – ругался Ричард, стоя перед Моникой, которая сидела за своим рабочим столом, курила и лениво заполняла просроченный отчет.

– Ты же умный мальчик, Ричард, – сладко говорила она, даже не смотря на него. – Значение фразы «не могу поехать, у меня работа» должен знать.

Ричард уставился в потолок, будто белая штукатурка могла ответить на его вопрос «за что мне всё это?».

– Моника, это важно. Мы с Натаниэлем должны разобраться с граммовкой конфет и недостачей игрушек.

– Удачи вам, – бросила она, перелистывая отчёт.

Вдох выдох. Вдох выдох.

– Ричард, твой синий туман уже дополз до моих коленок, будь сдержаннее, пожалуйста.

Ричард вскипел окончательно.

– Недостача игрушек с мешками для конфет для твоего цеха, Моника! В этом нужно разбираться непосредственно с тобой.

Моника цокнула.

– Тогда пусть едет мой заместитель.

– Ты уволила его позавчера.

– Точно, он постоянно путал и терял отчёты! Тогда забирай Элизабет. Скажи ей, чтобы потом пересказала мне всё, о чём вы с Натаниэлем будете говорить.

Ричард чуть не сел на пол.

– Ты сейчас серьёзно?

– Более чем.

– У неё выходной.

– Да? Тогда тем более, избавь её от стирки трусов твоего братца и кровавых халатов. Кстати, когда-то я обещала свозить её на фабрику.

– Ты обещала, а не я.

– А есть разница, кто из Фитцморов повезёт её? – усмехнулась Моника. – Иди, мальчик, развлекайся. У госпожи Моники сегодня срочные дела. Так и передай моему муженьку.

Ричарду оставалось только смириться. Конечно, он мог приказать ей, используя должность, но проще было уговорить Санту оставить пост, чем заставить Монику ехать к мужу.

– Ричард! – эльфийка вдруг окликнула его прежде, чем он успел переступить порог. Тот в надежде обернулся. Она передумала? – Попроси Франца принести мне кофе.

***

Элизабет пришла к стоянке снегоходов. Ричард уже сидел на месте водителя в том же красном снегоходе, на котором они ездили с Моникой и Мигелем. Эльф был тепло одет: синяя накидка с мехом прикрывала его мешковатые чёрные штаны и белую кофту, напоминающую толстовку.

– Ничего не говори, – первое что выпалил Фитцмор, когда девушка села в машину.

Элизабет действительно ничего не сказала. Но после пятнадцати минут молчания она уже не могла сдерживаться:

– Так… Мы едем к твоему старшему брату?

В каких братья были отношениях оставалось только догадываться. Моника, судя по всему, так и не помирилась с ним, а Мигель и Ричард отзывались об Натаниэле Фитцморе только формально.

– Что-то в этом роде. Нужно решить несколько вопросов. Шоколадная фабрика находится в 16 километрах от Драйсдейла. Это чуть дальше Летней базы.

Элизабет понятливо кивнула. В вопросах географии она путалась будь здоров, а местоположение ледников запоминала ещё хуже. Пыль тепла защищала от холода, но не защищала одежду от ветра, поэтому за длинный зелёный шарф пришлось схватиться обеими руками. Нужно было послушать Мигеля и надеть куртку. Платье – не лучший выбор для зимних поездок.

– Ты какой-то задумчивый в последнее время. – Элизабет ненавидела недомолвки. А то, что они с Ричардом перестали вести себя как муж и жена на сороковой год совместной жизни, спорящие из-за непомытой кастрюли, расстраивало. Только подумать! Ей было грустно от того, что эльф перестал на неё орать. Хотя дело было не в этом. Когда Ричард ругался, ворчал и спорил, он был похож на себя и не закрывался перед ней. А сейчас будто что-то случилось.

– Ты тоже. – Только и ответил эльф.

– Расскажешь про фабрику?

Элизабет надеялась разговорить парня нейтральной темой. Тот вздохнул и принялся за рассказ.

– Ещё сорок зим назад шоколадные конфеты производили в Мастерской, и это было очень неудобно, игрушки марались в шоколаде, да и само производство занимает много места. Особенно сложна резкая смена температур, даже с пылью тепла эльфы начинают простужаться. И тогда Натаниэль предложил построить Шоколадную фабрику и отделить её от Мастерской. Эта идея всем понравилась. Он воздвиг большой завод и получил награду от Санты. Я понимаю Монику. Натаниэль действительно не появляется в городе месяцами из-за большого количества работ, но и винить его в этом тоже не стоит. Брат предлагал Монике жить с ним там, но она отказалась.

Элизабет посмотрела на Ричарда. Он ловко управлял снегоходом и на удивление их даже ни разу не занесло. Мигель ездил не так уверенно. Золотистые волосы эльфа развивались на ветру, открывая вид на его профиль: слегка вздёрнутый прямой нос, низкие скулы, несколько маленьких родинок на щеках.

– У меня что-то на лице? – Ричард повернулся к ней на несколько секунд и потом обратно вернулся к дороге. – Если да, то убери, а не пронзай меня взглядом.

Девушка замешкалась, но недолго думая провела тыльной стороной ладони вдоль щеки эльфа.

– Какая-то пылинка, – соврала она.

– Морган, по поводу моего брата.

Элизабет вопросительно положила голову на бок.

– Натаниэль вероятно взбесится, когда увидит тебя. Больше нашего отца он ненавидит людей. Поэтому будь аккуратна с ним. Вреда он тебе не причинит, но запугать может.

– А что ему сделали люди? – Элизабет попыталась спросить спокойно, но на самом деле испугалась. Фитцморы, те, кого она встречала были лояльны к ней. Но она видела, как в их глазах горит огонь, видела, как они эмоциональны. Если Натаниэль действительно такой, навряд ли его остановит то, что она под защитой брата.

– Хороший вопрос, – Ричард пожал плечами, – он просто помешан на соблюдении законов, а ещё ярый приверженец того, что мы – высшая раса. Я помню, как его раздражали мои разговоры о работе, потому что я говорил про людских детей. Кстати, они с Моникой не раз спорили на эту тему. Та, как ты знаешь, людей обожает.

Вот это парочка. Теперь неудивительно, что они в ссоре. Возможно, дело даже не в фабрике, которая их разделяет. Натаниэль может ругать жену за то, что она дружит с человеком.

– Похоже, твой братец тот ещё петух.

Ричард посмотрел на девушку, отчего они едва не врезались в небольшой холм впереди. Эльфу пришлось снизить скорость, чтобы снегоход не перевернулся, а когда управление восстановилось он расхохотался.

– Ты не перестаёшь удивлять! Только не думай сказать это ему в лицо, иначе я точно не смогу тебя защитить.

– Посмотрим. – Фыркнула наигранно Элизабет.

Таким зазнайкам вроде Герды и Натаниэля нужно иногда давать оплеухи, чтобы они совсем не загордились. Эльфов, вероятно, на место ещё никто не ставил. Если понадобится, Элизабет будет первой.

Они подъезжали к фабрике. Дымящиеся трубы завода было видно ещё издалека, но чем ближе они приближались, тем больше те становились. Установленная посреди снегов, сама фабрика выглядела как гигантский шоколадный бисквит в форме куба. Рядом находился строй однотонных домов. Элизабет знала, что это дома сотрудников, потому что те, кто работают на фабрике живут рядом с ней.

– Этот запах! – Элизабет прикрыла нос, думая, что ей кажется.

– Да, какао. – Подтвердил Ричард, паркуясь у главного входа в завод.

Фабрика делилась на несколько многоэтажных строений, украшенных белыми и коричневыми тонами. Вокруг здания Элизабет заметила высаженные розы. От увиденного у неё чуть глаза на лоб не полезли. Конечно, она видела цветы внутри домов в городе, у Мигеля в комнате вообще были настоящие джунгли, но чтобы розы росли прямо посреди ледников, пусть и в горшках с землёй – было чем-то фантастическим.

– Первый раз видишь цветы, осыпанные пылью тепла? – улыбнулся Ричард.

– В городе я такого не видела.

– Горожанам и некогда заниматься разводом цветов, тем более розами. Они прихотливы, а на Северном полюсе требуют двойного ухода.

Элизабет не удержалась и подошла к одной из клумб. Алые бутоны были большими. Будь здесь её мама, она бы захотела сорвать отросток, чтобы потом вырастить такую красоту у себя.

– Может, твой брат и расист, но у него определённо есть вкус.

Ричард подбежал к ней и положил палец на её губы.

– Чш, – шикнул он и продолжил полушёпотом: – здесь даже у роз есть уши. Тебе же говорили, что брат маг? Сильнейший маг Севера, если быть точнее. Так вот имей в виду: любой камушек, плитка или окно заговорены магией. Его магией.

Элизабет убрала руку Ричарда и послушно кивнула. Похоже, сегодня ей стоит фильтровать свою речь.

– Пойдём, – Ричард пошёл к входу с серебристыми воротами.

У входа стояли, судя по всему, охранники. Они были в причудливых голографических куртках, которые радугой переливались при свете Полярного солнца.

– Вход только персоналу. – Сказал один из эльфов. Его лицо, да и всё остальное было не разглядеть – плотно натянутые капюшоны закрывали весь обзор.

Ричард нахмурился.

– У нас запланирована встреча с вашим начальником. Вы не знаете, кто я? – огрызнулся он и подошёл вплотную к эльфам. Второй охранник пригляделся, осматривая Ричарда с головы до пят и вдруг испугался.

– Свен, это же… – эльф прошептал на ухо другому прямо через капюшон. Тот тоже ужаснулся, услышав имя. Ричард смотрел на них грозно и нетерпеливо.

– П-простите нас, господин Ричард! Мы не ожидали вас! И хозяин нас тоже не предупреждал, проходите!

Охранники расступились, открывая дверь на фабрику.

– Ого, да тебя тут боятся! – вполголоса сказала Элизабет.

– Они меня уважают. Все, в общем-то, за исключением тебя.

Ричард коварно посмотрел на неё и Элизабет сдержалась, чтобы не отвести взгляд. Она чувствовала себя школьницей, с которой заигрывает старшеклассник. Когда же это кончится?

Они прошли вдоль машин и конвейерных лент.

– Здесь перемещают и обрабатывают какао-бобы, превращая их в готовый шоколад. Ещё тут же есть склад, где хранится готовая продукция и исходное сырье. Это как наши цехи, они больше, чем кажутся.

– Не сомневаюсь, – Элизабет осматривала высокие потолки. Запах шоколада заполнял пространство, слегка кружив голову.

Мраморные лестницы по бокам вели на следующие этажи. Работников Элизабет подметила не так много как в цехах Мастерской, но среди них было много девушек. Неужели грациозные эльфийки добровольно согласились на такую работу? Сколько же талонов им платит господин Фитцмор?

– Помню, как мы с Мигелем однажды потерялись тут. Так что возьми меня за руку…

Ричард повернулся к Элизабет, но той и след простыл. Только светло-зелёные блестки пролетели по полу.

***

Элизабет провалилась в темноту. Первое, что врезалось в нос – запах лакированной мебели. Когда она открыла глаза, поняла, что находится в чьём-то кабинете. Если её сюда перенесли, то почему её не тошнит? Пёстрые шторы на единственном окне пропускали яркий ослепляющий солнечный свет. Круглый стол и стулья разнообразной палитры стояли в разбросанном порядке, создавая впечатление детской комнаты. Повсюду были ящики с различными склянками и травами, а на столе стоял маленький фонтан со сверкающей радужной водой. От обилия предметов и цветов у Элизабет заболели глаза.

Девушка подпрыгнула: что-то пушистое коснулось щиколоток. Она ещё раз пожалела, что надела платье и посмотрела вниз на существо.

– Боже, ты кто?!

У ног стояло белое нечто с рыжим хвостом. Путём недолгих соображений Элизабет поняла, что это лисёнок. По крайней мере, оно походило на это животное. Он фырчал носом, тёрся о её ноги и пищал, как ребёнок.

– Необычный окрас…

Трогать животное, даже проявляющее тебе такую ласку было бы глупо. Элизабет не хотела остаться без пальцев.

Не успела она до конца осмотреть кабинет, как деревянная дверь скрипнула. Внутрь вошёл эльф и застыл у входа.

– Вы уже здесь? – удивился он.

Элизабет не услышала его вопроса. Её взгляд медленно прошёлся по ровному стану мужчины. Длинные чёрные ботфорты с завязками сочетались с тёмно-фиолетовыми штанами. Белая рубашка с малиновым жилетом на золотых застёжками и такими же позолоченными руками добавляли образу красок. На плечах эльфа был тёмно-зелёный плащ, но его он уже успел снять и закинуть на вешалку у двери, пока девушка продолжала осматривать столь красочного мужчину. Становилось понятно, что именно держит эльфиек здесь на фабрике. Может, они надеются, что он бросит Монику ради какой-то из них?

– Впервые встречаешь эльфа, у которого есть вкус? – усмехнулся он, сверкнув своими глазами салатового цвета.

Элизабет сразу заметила узнаваемые черты. Да и как тут не узнать? Мало того, что точно такой же нос, так ещё и эти волосы, от одного взгляда на которые у любой натуральной блондинки случилась бы истерика. Но в этом плане Натаниэль выиграл братьев по всем фронтам: его волосы были прямее и струились до самого паха. Девушка вдруг поняла, что они даже длиннее её. Это как-то неправильно. Единственной деталью, за что мог зацепиться взгляд оценщика был светло-фиолетовый завиток под левым глазом. Он выглядел как хорошо пигментированная татуировка, но Элизабет сомневалась, что это как-либо связано с машинками и краской. И даже это причудливое «пятно» не делало эльфа страшнее. Необычнее, скорее. Она продолжала осматривать эльфа, словно он был инопланетным существом и внезапно вспомнила, что он ненавидит людей.

– Прошу прощения, – девушка опустила взгляд. – Господин Натаниэль.

– Ого, даже так? – эльф двинулся к ней. От него пахло молочным шоколадом, печеньем и корицей. Никто не должен столь сладко пахнуть, это должны запретить на международном уровне!

Стоит ли спросить сейчас или она уже обречена? Что собрался делать этот Фитцмор?

– Не подскажете, где Ричард?

Натаниэль остановился, посмотрел по сторонам и пожал плечами. Его серёжки в виде зелёных капель блестели и качались в такт его движениям.

– Здесь его точно нет.

Он ещё и шутник. Элизабет влипла.

– Так ты не хочешь представиться, раз моё имя тебе уже известно?

– Не думаю, что это необходимо, – Элизабет посмотрела за спину. Если она отойдёт ещё дальше то просто врежется в подоконник. – Вы же перенесли меня сюда, значит, знаете, кто я. Вопрос здесь лишь в том, что вам от меня нужно.

Похоже, Натаниэль был сражён такой наглостью, но иначе Элизабет просто не могла. Её жизни угрожают каждый день и навряд ли этот день девушка обведёт в календаре, как нечто особенное. Она смирилась с тем, что смерть постоянно дышит ей в затылок, но и желание жить всё также было при ней. Элизабет устала бояться и обрывать себя на полуслове. Хватит. Северяне достаточно поглумились над ней.

– Хорошо, давай играть по твоим правилам, девочка.

Элизабет скривилась. Натаниэль действительно выглядел старше их Ричардом, но не на столько, чтобы обращаться к ней как старик. «Эльфы перестают стареть после двадцати восьми, их клетки останавливают свой рост и в таком состоянии тело может прожить до трёх сотен зим, но есть и те немногие, кто живёт уже больше тысячи» – как-то объяснял Мигель. Девушка сомневалась, что Натаниэлю больше тысячи лет, но было интересно, сколько ему на самом деле.

– Гляди-ка, – вновь поразился эльф, смотря вниз на трущегося у ног девушки лиса, – ты понравилась Льюису!

– Обычно животные меня не любят, – Элизабет не знала, к чему это признание, просто пришлось к слову. – Даже кошки от меня убегают, стоит только приблизиться.

Натаниэль положил руку на подбородок и его взгляд скользнул по ней. Теперь настала очередь эльфа осматривать её с головы до пят. Правда разглядывать было нечего: белые кроссовки, коричневое платье с поясом и одним мешком тепла и зелёный длинный шарф, совершенно не подходивший к образу. Если у Натаниэля имеется вкус, пусть и слегка экзотичнее Ван Арта, он определённо ужаснётся.

– Да, этот шарф стоит выбросить. – Подтвердил Натаниэль.

– Я это вслух сказала? – Элизабет положила руку на грудь, проматывая слова в голове. Она уже с ума сходит?

– Тебе не нужно говорить что-либо вслух, – Натаниэль сделал ещё шаг к ней, – достаточно подумать.

Элизабет задрала голову, потому что старший Фитцмор оказался ещё выше дылды Ричарда. Подумать только, если бы она была полтора метра ростом, то и вовсе дышала бы им всем в пупки. Повезло, что от мамы передались длинные ноги. Но разница в росте была сейчас не самым волнующим вопросом.

– Вы мысли читаете? – пошутила Элизабет, смотря прямо в светлые, как свежескошенная трава, глаза.

– Это весьма иронично. Ричард предупредил тебя о моей нелюбви к людям, но не упомянул о моей способности.

Вот чёрт! Элизабет пора бежать.

– Бежать? Неужели тебе уже неинтересно, зачем я привёл тебя сюда?

Точно ничего хорошего. Элизабет чувствовала, как бешено забилось её сердце. Одно дело, слова. Мысли – совсем другое. Копаться в чужой голове неправильно, грязно и подло!

– Тебе ли думать о том, что неправильно? – Натаниэль подозвал лисёнка, достал из тумбы около дивана что-то похожее на куски мяса и начал кормить его.

Отвечать эльфу бессмысленно. Он и так всё слышит. Элизабет с надеждой посмотрела на входную дверь. Может, Ричард догадается, где она?

– Конечно, догадается, – подтвердил её мысли Натаниэль. – Только если он всё ещё находится на фабрике.

Элизабет застыла. Ну нет, приказ Клауса должен распространяться на всех. Если её не задушили в номере на Летней базе, то и здесь она не умрёт. Натаниэль ведь не идиот?

Эльф повернул к ней голову. Он явно был не в восторге от мыслей девушки. Правильно, нечего лезть в чужую голову.

– Скажи мне, человек, ты знаешь почему Небеса лишили вас магии?

Кэтрин рассказывала, что люди захотели большего, чем то, что у них было.

– Верно. Людям нужна была власть создавать миры. Жадность овладела ими и они лишились всего. Для Алиуса мир Терры служит напоминанием о том, что бывает, когда пытаешься заглотить кусок побольше в то время когда желудок уже полон. Людям всегда мало.

«И к чему ты клонишь?» спросила в мыслях Элизабет.

– Я считаю твою человеческую расу неприемлемой для этого места. Ты и сама понимаешь, что лишняя здесь. Ричард не вспомнит тебя.

Элизабет окончательно упёрлась спиной в подоконник. Натаниэль может и такое? Об этом девушка не думала, но эльф узнал всё.

– Конечно, твоя первостепенная цель узнать о себе, исключить эту ошибку и вернуться домой.

Именно. Воспоминания Ричарда никогда не будут стоять на одном уровне с воспоминаниями мамы.

Натаниэль закончил кормить лиса и вдруг вспыхнул в зелёном тумане. Когда магия рассеялась, Элизабет увидела перед собой Ричарда. В одних штанах. Она проморгалась, но Ричард никуда не исчез.

– Но не нужно лгать самой себе, – произнёс он голосом знакомого эльфа, но Элизабет быстро поняла, что это всё ещё Натаниэль.

Вот на что способны эльфы-маги. Ричард-Натаниэль приблизился неприлично близко и наклонился к лицу девушки.

– Тебе кажется, что он заинтересован тобой. Кажется, что ему нравится твоя компания.

Ричард-Натаниэль ласково положил руку на её щеку. Другая его рука легла на её талию. Элизабет понимала, что Натаниэль издевается, но её тело начинало гореть даже под созданной иллюзией рук Ричарда. Она поджала губы и попыталась отвернуть лицо, но тут чужая рука до боли сжала её челюсть.

– Для моего брата ты не более чем экзотичная шлюшка. Как только он наиграется – бросит тебя.

Элизабет скривила лицо. Что несёт этот эльф?

– Ты оскверняешь Драйсдейл просто своим присутствием, – продолжил он.

Девушка начала сильно крутить головой и вскоре вырвалась из лап мага. – Что я оскверняю? Вашу эльфийскую кровь?

– Верно. И дело не только в этом. От самых первых эльфов, которые обладали могущественнейшей силой, дарованной Николаем, произошло множество семей. Но три семьи возглавили пьедестал: они восславлены и по сей день, обладают высшими силами и большим количеством магии. Это Альбранты, эльфы, умеющие обращать и отражать магию, Лиадон, умеющие стирать магию начисто у любого живого и неживого предмета и Фитцморы, которые умножают силу в тысячу раз. Эти роды чистокровны. Если в воду кинуть грязную тряпку, она помутнеет. Проживи ты здесь хоть всю жизнь – чище не станешь. Твоя кровь грязная, Элизабет Морган.

– Ты знаешь всё обо мне. Значит и знаешь, что случилось с теми, кто говорил мне это в последний раз.

Ричард-Натаниэль улыбнулся. Это было тяжело. Синие глаза эльфа никогда не смотрели на неё с таким сильным презрением.

– Разумеется, знаю. И, как видишь, я ничего не делаю.

Он развёл руки в стороны, а потом провёл ладонью по торсу Ричарда.

– Что творится в твоей грязной человеческой голове, когда смотришь на него? – сладкий шёпот врезался Элизабет в уши. – Да, я слышу все твои самые потаённые мысли. Даже те, которые ты сама от себя прячешь.

Лучше бы он её убил. Элизабет не знала, сколько сможет выдерживать эту пытку. Мысль о выходе в окно уже не казалась такой глупой. Может, снег смягчит падение?

– На меня смотри девчонка! – крикнул Ричард-Натаниэль.

Элизабет вздохнула и снова направила взгляд на полуголую иллюзию директора Мастерской.

– Смотри и запоминай. – Он снова провёл рукой от шеи до паха. – Это тело не твоё. И никогда не будет твоим.

Будь Элизабет верующей, она бы уже начала молиться. Но её Богов не существовало, а Небеса навряд ли когда-либо волновались о её судьбе.

Тут эльфа снова заволокло облако магии и перед Элизабет уже появился некто иной как Лен Ван Арт.

– Ты смеёшься? – простонала она, уже не зная куда себя деть.

Лена полуголым она никогда не видела, разве что полупрозрачные рубашки, которые он изредка носил. Конечно, его тело было таким же идеальным, как его лицо. Ни одной родинки, ни одного шрама, в отличие от Ричарда.

– Нравится, да? – усмехнулся Лен-Натаниэль. – Но ты хоть знаешь сколько ему зим?

Элизабет закатила глаза. Конечно она знала, что ему много лет. И о Лене мечтать и не думала. Да, она любила на него смотреть, но всё остальное слишком неправильно.

– О, значит с Ван Артом ты задумываешься о том, что правильно, а что нет?

Эльф двинулся к ней и Элизабет не удержалась. Нет, она не прыгнула ему на шею. Она решила прыгнуть в окно.

– Надоел! – вскрикнула она, забираясь на подоконник и одним рывком раскрывая окно. Внутрь кабинета тут же задул ветер со снегом. Некоторые из бумаг сдуло со стола. – Ты больной на голову! Не верится, что Моника за тебя вышла!

Элизабет кричала это, смотря вниз из окна. К сожалению, её ожидания не оправдались и они были далеко не на первом этаже. Она охнула, представив, как её тело летит вниз, а голова с хрустом разбивается о расчищенный лёд.

– Это я больной?! – тоже закричал он. – Немедленно слезь с окна!

Девушка тем временем уже свесила с окна ноги. Тело приятно обдувал ветер, пыль тепла ещё держалась. Элизабет сняла шарф и выкинула его в окно.

– Видишь? – она кивнула эльфу. Шарф под силой ветра взлетел ввысь и отлетел куда-то в сторону. – Иногда я прислушиваюсь к советам.

– Или ты самостоятельно оттуда слазишь, или я вытаскиваю тебя магией. Если так сильно хочешь убиться, я сам могу сломать тебе пару рёбер.

Элизабет уже хотела ответить, но тут дверь кабинета распахнулась, сбив все мысли.

Ричард, настоящий, запыхавшийся, в одежде, посмотрел сначала на полуголого Лена, а потом на Элизабет, собирающуюся сигать с окна. Его брови сползли к переносице, а рот сам собой открылся.

– Какого чёрта здесь происходит?!

Глава 13

– Ричард! – воскликнула Элизабет, перекидывая ноги назад в кабинет. Она чуть покачнулась и едва не вывалилась в окно по-настоящему.

– Морган! – Ричард проигнорировал полуголого Лена и подбежал к ней, подхватывая с подоконника и ставив на пол.

Элизабет сдержалась, чтобы не прижать эльфа к себе и больше никогда не отпускать, или хотя бы, пока они не уйдут с фабрики. Она выпрямилась, искоса поглядывая на Лена-Натаниэля.

– Я думала ты ушёл, – сказала она Ричарду, заглядывая в его глаза.

– Если я вернусь без тебя, Моника оторвёт мне уши, а Лен вероятно придумает что похуже физического насилия. – Продолжая чуть держать Элизабет за руки Ричард повернулся к брату. – Кстати говоря о Лене. Натаниэль, изволь объяснить, что ты делал в теле Ван Арта?

Облако зелёного тумана в очередной раз поглотило мага, но на этот раз он предстал в своём облике и в одежде.

– Я преподавал урок твоей ручной зверушке. А то она много себе позволяет. Небеса, ты бы слышал её мысли!

Элизабет заметила, как по рукам Ричарда поползли синие искры, а его серьги заблестели. Она никогда не видела, чтобы эльф начинал свирепеть с такой скоростью.

– Натаниэль, мы пришли сюда по делам, а не для того, чтобы здесь пролилась кровь!

– Ты видишь здесь кровь?

– О, я бы определённо её увидел, если бы зашёл на пять минут позже. Доводить до спрыгивания из окон ты мастер.

Ричард встал перед девушкой, загораживая ей обзор на брата.

– Я по поводу игрушек в цех «Б» с шоколадными мешками, которые доставляли утром 4 июля.

– Да, я прекрасно знаю, что у нас недостача. Час назад я перепроверил бумаги и это действительно наш косяк.

– Получается, Мастерская заказывала верное количество? Пятнадцать тысяч пятьсот семьдесят семь.

– Да, да, – Натаниэль прошёл к своему столу, подбирая слетевшие бумаги.

Элизабет продолжала держаться как можно ближе к Ричарду. Она не знала, что на уме у Натаниэля. Зато тот прекрасно знал, о чём думает она. И это было хуже, чем если бы она стояла перед ним голой.

– Мы вышлем в цех «Б» оставшиеся пятнадцать игрушек с конфетами в ближайшие пару дней. Доставим вместе с партией солдатиков с карамельными тростями.

Голова шла кругом. Только подумать, этот эльф только что весьма недвусмысленно давил на неё из-за её «порочности», а теперь они обсуждают детские сладости на Рождество.

– Тебя что-то смущает, человек? – весьма грубо обратился Натаниэль.

Элизабет положила руку на голову. Как заставить себя не думать?

Ричард удивлённо посмотрел на девушку, а потом на брата.

– Ты опять за своё? Зачем? Она тебе ничего не сделала!

Натаниэль надел обратно свой плащ и подошёл к двери из кабинета.

– Поверь, мой дорогой брат, она уже сделала предостаточно. А если ты продолжишь держать её рядом – провоняешь насквозь человечиной.

То, с какой скоростью, менялись эмоции на лице Элизабет позавидовала бы даже Эмилия Кларк. Она соврала бы, если бы сказала, что её это не задело. Окно манило своим видом. Натаниэль Фитцмор хорошо бы оттуда летел.

Маг ещё злобнее посмотрел на неё. Элизабет улыбнулась. Какое же у Фитцморов хрупкое эго.

– Ещё я хотел обсудить новое оборудование, которое заказал Санта. – Ричард, похоже, решил игнорировать высказывания Натаниэля в сторону девушки. И правильно. Они пришли сюда не за тем, чтобы устраивать дискуссии на тему «Кому можно жить на земле, а кому должно умереть».

Натаниэль открыл дверь кабинета, натянул неприятную улыбку и повернулся к ним.

– Конечно, обсудим. По дороге в молочный цех. Мне нужно проверить работу моего нового заместителя.

Ричард кивнул, продолжая держать Элизабет за руку они двинулись к выходу, но тут Натаниэль их остановил.

– Только не так. – Он брезгливо указал пальцем на их скрепленные руки. – Если хочешь губить свою честь, будь добр, не при мне.

И тут Элизабет ощутила, как её потянуло вниз, будто кто-то схватил за шею. Она сморщилась от неприятного чувства жжения, и сжала ладонями горло.

– Ты… – Ричард удивлённо, даже напугано смотрел на Элизабет.

Это была вполне естественная реакция, потому что на своей шее девушка обнаружила кандалы с тянущейся цепью.

– Ну вот, – довольный работой Натаниэль поднял с пола цепь и другой её конец сунул в руку Ричарду. – Так уже намного лучше.

«Надеть на меня ошейник, ты серьезно?» усмехнулась в мыслях Элизабет. Ей действительно стало смешно, несмотря на боль в шее и ощущение лёгкого удушения. Такое она уже проходила.

– Натаниэль, я не буду играть в твои игры. – Ричард отбросил цепь в сторону. – Освободи её, мы уходим. Не забудь передать Санте, что из-за своей гордости не смог сделать работу.

– Твоя девчонка хотела пройтись по фабрике. Мы пройдёмся. Ты хотел обсудить работу. Обсудим. Неужели плохо показывать человеку, где его место?

Натаниэль посмотрел на Элизабет и она отчётливо, будто это было вживую, услышала его слова в своей голове: «Я могу сделать так, что Ричарду придётся разгребать ошибки фабрики до самого Рождества, неужели хочешь, чтобы у него была лишняя головная боль?».

Элизабет кашлянула, привлекая внимание. Она подобрала цепь, дала её обратно Ричарду и натянула улыбку.

– Закончим все дела и уйдём. – Она коснулась пальцем эльфа и посмотрела в его глаза. Вот если бы Ричард мог понять её по одному взгляду. – Чем быстрее вы решите свои дела, тем быстрее мы вернёмся в Драйсдейл.

Натаниэль, довольный собой, повернулся к ним спиной.

– Идём, до молочного цеха несколько этажей.

Элизабет тяжело сглотнула. Ошейник сильно сдавливал горло. Ричард покачал головой. Он не собирался вести её как собаку.

– Нет, это бред, – выругался эльф.

Натаниэль пожал плечами, не оборачиваясь.

– У тебя в Мастерской свои правила, у меня на фабрике свои. Я не позволю ходить дикарке по моей земле без привязи. Хочешь, могу надеть на неё намордник, а то её рот грязнее подошвы садовника.

Вокруг Ричарда магия уже не плыла, а вилась змеиными потоками по рукам и ногам. Элизабет кивнула эльфу.

«Я пережила предостаточно, этим меня не сломить».

Девушка надеялась, что Ричард не посмотрит на её трясущиеся ноги. Эльф долго пересиливал себя.

– Вы идёте? Время посещения скоро пройдёт.

Ричард поравнялся с Натаниэлем и Элизабет пришлось догонять, чтобы шею не затянуло окончательно. Эти истязания магу тоже понравились. От шеи шёл кислый запах из-за соприкосновения с железом.

– Здесь у нас делают шоколад с орехом, – Натаниэль показал влево, когда они прошли на следующий этаж по лестнице, – а здесь у нас делают сосательные конфеты и всё в таком духе. – Эльф показал вправо.

Чего только Элизабет ожидала? Белые холодильники для хранения шоколада, конвейеры, чаны для розлива, мельница для дробилки какао-бобов – всё было серо-белым и кроме украшений в шоколад ничего особенного она не увидела. Её представления рушились, а маленькая девочка внутри, вероятно, ожидала от эльфийской фабрики на Северном полюсе умпа лумп, розовых коров и шоколадные реки.

– Разочарована? – повернувшись, спросил Натаниэль.

– Тебя интересует моё мнение? – Элизабет уже не могла сдерживать свой полыхающий гнев.

Она прожевала и проглотила всё, что Натаниэль успел сделать за каких-то три часа. Но её терпение тоже не резиновое. А Ричард и вовсе выглядел так, будто готов скинуть брата с лестницы.

– Шоколадная фабрика преследует уникальную цель. Не всем детям, далеко не всем, достаются наши конфеты и шоколад. Большинство закупают с человеческого производства. Мы создаём необычные начинки, экспериментируем и играем со вкусовой палитрой так, как ни один человек не может. Половина ингредиентов даже не растёт на Терре! Так что если ты не впечатлена, это всё только от того, что ты недалёкая.

Элизабет видела, как руки Ричарда сжимаются в кулаки. Навряд ли он набросится на собственного брата, но напряжение пора сбавлять.

– Вы же всё решили?

Ричард переключил внимание на девушку и кивнул. Слава Богам.

Элизабет уже собиралась попрощаться с колодками, но Натаниэль, вместо того, чтоб освободить её, махнул рукой и перед Ричардом возникла полупрозрачная зелёная стена. Цепь, за которую эльф держал девушку, разорвалась и осколки звякнули о пол.

– Что ты сделал с ним?! – Воскликнула Элизабет, подбегая к стене и щупая её. Плотная, но Ричарда было хорошо видно. Он сразу же начал колдовать.

– У нас есть несколько минут, пока он не придумает нужное заклинание. – Улыбнулся Натаниэль, подходя к ней ближе. – Скажу по секрету, он его не знает.

– Что происходит? Что тебе ещё нужно?

Натаниэль окончательно прижал Элизабет к стене с помощью магии, но сам прикасаться не стал, лишь приблизился вплотную.

– Я лично занимался тем, чтобы вернуть прежнего брата, но пыль забвения слишком сильна, и если бы я углубился в неё, то сам подвергся бы её силе. Тебе не вернуть его воспоминания, так что прекрати эти жалкие попытки войти в его доверие. Это отвратительно.

Элизабет повернула голову. Ричард вертел предплечьями и кистями, а вокруг его пальцев кружились клубы магии.

– Можешь перестать читать мои мысли? Я хочу сказать что думаю вслух.

– Я не читаю твои мысли уже пятнадцать минут, девочка. Магия – ресурс исчерпаемый, а искусство чтения мыслей одно из самых тяжёлых.

Девушка выдохнула. Приятно было чувствовать себя наедине с головой.

– Я считала тебя великим магом, создателем большой фабрики… Но сейчас ты больше похож на капризную блондинку, которая придумала у себя в голове проблемы и считает, что они касаются всех.

– Что?! – вскрикнул Натаниэль. Его манящий сладкий голос исказился, повысился и действительно теперь напоминал оскорблённую даму. Ричард даже на секунду замер. Похоже, таким брата он ещё не видел.

– Натаниэль, я не хотела ссориться с тобой, и не желаю тебе зла, если тебе что-то не нравится задавай вопросы своему создателю. Ты прекрасно знаешь, что я здесь не по своей воле. И меня забавляет то, как вас всех бесит, что я адаптируюсь под ваш мир. Вы считаете себя идеальными, ставите себя в сравнении с богами только потому, что можете крутить пальцами, поднимать предметы в воздух и постоянно блестеть, будто кто-то вылил на вас ведро с блёстками.

Казалось, что эльф сейчас взлетит в воздух: он раскраснелся, нахмурил брови и сжал челюсть. Элизабет продолжила мысль:

– Только вот я уже в который раз убеждаюсь, что от нас, «жалких людишек» вы мало чем отличаетесь. Вы так хотите верить, что это не так, но говорите на нашем языке, используете наши технологии, даже музыку слушаете нашу! Ваша цивилизация без людей не появилась бы. И Натаниэль. Ты бы лучше своей жизнью занялся, а не лез в чужие. Моника заслуживает лучшего.

Подумать об эльфийке нужно было ещё в самом начале их общения. Возможно тогда Натаниэль смягчился бы. Он щёлкнул пальцами и колодка слетела с шеи Элизабет. Она не сомневалась, что теперь там сверкает красная полоса, будто её недавно вытащили из петли.

Натаниэль убрал стену и Элизабет подбежала к Ричарду, хватая его за руку.

– Я просто хочу, – уже не так грозно произнёс Натаниэль, – чтобы ты уяснила своё место. Оно у нас под ногами. Уходите с моей фабрики. Оба.

Элизабет не знала, зачем они с Ричардом побежали, но держась за руки они понеслись через все цехи, вниз по лестницам, будто Натаниэль злодей и в любой момент может отменить своё решение о пощаде.

Запыхавшиеся, они выбежали на улицу и завернули к стене без окон, где Ричард припарковал снегоход.

– Он нас точно не услышит? – спросила Элизабет, осматриваясь с опаской.

– Да даже если и услышит, – Ричард аккуратно коснулся её шеи. – Плевать. Ты как?

Элизабет старалась сдержать наступивший поток слёз. Было противно от собственной слабости.

– Я… – Стоило ей посмотреть в глаза эльфу, как слёзы покатились сами собой. – Это было ужасно.

Робость перед Ричардом была вызвана и прошлыми предупреждениями от Лена и самим фактом, что эльф не знает, что раньше они были знакомы. Но в этот день хотелось наплевать на всех. Элизабет двинулась к Ричарду, готовясь к тому, что её оттолкнут, но вместо этого эльф опередил все движения. Он прижал девушку к себе, позволяя обхватить себя обоими руками. От небывалой ранее близости Элизабет закашлялась ещё сильнее, прижимаясь к груди эльфа и мочив его рубашку своими слезами.

– Прости, – извинялась она, – я отстираю.

– Кстати, Морган, – Ричард погладил девушку по голове и она отпрянула, вопросительно взглянув на эльфа. – Что ты сказала моему брату, что он из модельного красавца в надутого попугая превратился?

– Назвала его капризной блондинкой и кажется оскорбила ваш народ.

Элизабет уже сотый раз за день видела, как брови Ричарда ползут вверх, а глаза округляются от удивления.

– Ты что? – и он рассмеялся.

Элизабет отпрянула от эльфа и поставила руки в боки.

– Эту девочку не сломить даже кандалами.

– У тебя сопли, девочка.

Элизабет покраснела и прикрыла нос руками. Удивительно, но в бардачке снегохода Ричард нашёл пачку салфеток.

– Про кандалы я понял, – начал эльф, садясь за руль. – Но что насчёт полуголого Ван Арта?

Девушка молча села и взяла прядь волос в руку.

– Я сама не совсем поняла, – она посмотрела в окно. Трубы фабрики начали отдаляться и Элизабет вздохнула. – Кажется, Натаниэль хотел показать, что я извращенка и у меня на уме только это.

– Это? – переспросил Ричард.

– Ну, – девушка замялась. Боги, Фитцмор не заставит её произнести такое вслух. – Покушение на вашу честь. Он и в тебя превращался.

– Правда? – обрадовался эльф.

Элизабет нахмурилась.

– Тебя это забавляет?

– Конечно нет. Просто интересно, насколько он был хорош.

Девушка скрестила руки.

– Один в один, даже голос. Но запах передать ему не удалось.

– Запах? От меня воняет?

– Нет, ты пахнешь морозной мятой, как порошок, а Лен лесными орехами и мускусом.

Ричард выглядел оскорблённым.

– Я правильно понимаю, что для тебя я пахну порошком для стирки?

Элизабет улыбнулась.

– Это моя ассоциация. Запах приятнее. Если бы ты действительно так пах, то я бы учихалась. У меня аллергия на подобные вещи.

– Да, будь у тебя на меня аллергия это было бы печально.

– Что-что ты сказал? Повтори пожалуйста.

Ричард подмигнул девушке и сделал несколько крутых заворотов снегохода, чтобы та как следует прокричалась.

Элизабет была разочарована фабрикой, но в очередной раз убедилась, что директор Мастерской на её стороне и, похоже, среди этих холодных ледников она всё-таки не одинока.

***

И чем только думал Ричард, когда вёз Морган к брату? Он не знал. Желание побыть с ней рядом пересилило разум и девушке опять досталось.

– И когда ты стал таким, брат? – вздохнул Ричард, катая пальцем ручку на столе по «важным отчётам».

Кто-то отправился отсыпать часы выходного, а кто-то должен был заполнить отчёт по поездке к Натаниэлю. Ричард сидел за столом самым несуразным способом: одна нога стояла на стуле и он подбородком задумчиво опирался на неё. Встреча с братом была ужасна, но помимо вреда человеку, Ричард вновь ощутил себя маленьким, непослушным ребёнком. В мыслях будто нарочно промелькнуло одно из воспоминаний.

– Ну и с кем вы сцепились на этот раз, господин Фитцмор? – с хитрой улыбкой спросил эльф, сидящий напротив Ричарда.

Длинные, длинные золотистые волосы мужчины были завязаны в небрежный низкий хвост. Несколько прядей волнами обрамляли его лицо. Кончики острых ушей также потерялись в этой копне волос и только большие висячие серьги были видны, ярко переливаясь зелёными красками в лучах ламп. Если б Ричард составлял список самых красивых эльфов Драйсдейла – этот эльф определённо стоял бы на одном уровне с Леном.

Единственным недостатком, который мог отпугнуть от мужчины – фиолетовый завиток на правой щеке – растяжка, которая появилась в результате излишка магии в его теле. Но Ричард всегда видел в этом узоре показатель силы и значимости, нельзя было отрицать, что он завидовал эльфу.

Признаться, Ричарду нравилось играть роль старшего брата для Мигеля. Он чувствовал ответственность и невероятно гордился собой, когда справлялся с ней. Ему нравилось учить Мигеля, нравилось иногда ругать его по необходимости.

В такие моменты он напрочь забывал о своих проступках и, чувствуя себя взрослым, творил что вздумается. Точнее сказать, что, по его мнению, было правильным.

А ещё Ричард забывал о существовании настоящего старшего брата Фитцмора.

Натаниэль был эталоном. Иконой. Ричард чувствовал себя рядом с ним жалким подобием Фитцморов. А как иначе? Между ними была пропасть. Пропасть из почти сотни прожитых Натаниэлем зим, за время которых он успел стать сильным магом, построить первую и единственную Шоколадную фабрику на Полюсе, женится и открыть свой частный класс по магическому искусству в пансионах.

Ричард точно знал, что и за двести зим ему не догнать брата. Но с величием Натаниэля он ещё мог мириться. Однако, моменты, когда старший Фитцмор заявлялся в пансион и забирал его прямо с уроков для разговора, чем знатно позорил Ричарда перед сверстниками, раздражали.

И вот снова эта сцена. Светлый коридор с картинами учеников, нелепый цветок на подоконнике, который Ричард не раз сносил во время бега, и он – Натаниэль – напротив.

Яркие зеленые глаза смотрели пронзительно, заставляя краснеть и горбится. В эти моменты казалось, что еще чуть и он весь воспламенится под сиянием этих глаз.

– Почему молчите, господин? – всё в той же ехидной манере продолжал брат.

Натаниэль всегда точно знал причину случившегося, даже если ему просто говорили "ваш брат снова подрался" ничего не объясняя.

– Хватит звать меня так, – еще больше горбясь и хмурясь ответил Ричард.

– Как? – наигранно спросил эльф. – Но ведь ты будущий господин Фитцмор! Многоуважаемый и сильный. Разве не таким ты хочешь стать?

Ричард поджал губы и опустил голову. Кем бы он не хотел стать, сейчас он точно таким не являлся. И звания «господин» уж точно не заслуживал.

В следующее мгновение он почувствовал теплую ладонь у себя на голове. Она медленно прошлась по макушке, опустилась ниже, погладила вдоль волос и… слишком быстро вернулась к хозяину.

Ричард выпрямился и глазами расстроенного кота уставился на брата.

– Кулаками свою правоту не доказать, Ричард. Если ты видишь, как кто-то творит зло, подумай лучше о том не как наказать виновного, а как исправить сотворённое им.

– И что я должен был по-твоему сделать?

Натаниэль развел руки в стороны.

– Помочь тому оленю. То, что ты нашел его обидчика и сломал тому нос, навряд ли сильно его утешило.

Ричард почесал пластырь на щеке, наклеенный на ссадину, которую успел поставить Гилберт. Несносный мальчишка чуть постарше его умудрился сломать ногу заблудившемуся оленю.

– Наверное ты прав… Нужно было сначала помочь животному и только потом сломать тому эльфу нос.

Натаниэль страдальчески закатил глаза.

– Не нужно никому ломать носы. Этого твоего Гилберта судьба сама еще накажет, вот увидишь.

Натаниэль встал с дивана и стряхнул пылинки со своей кофты. Даже в таком повседневном наряде он выглядел изящно и величественно. Ричард не знал с чем это связано. Возможно дело было просто в том, что сам Натаниэль был уверен в себе на сто процентов и именно поэтому казался таковым окружающим.

– Что? Учителя снова наказали тебя этим нелепым способом?

Натаниэль имел в виду пластырь на щеке Ричарда. Любую рану и ссадину лекари могли исправить за считанные минуты, но учителя нарочно не звали помощь.

"Если останется шрам, он будет напоминать тебе о том, как не стоит себя вести".

Толку правда в этом было немного. Поэтому, в добавок к нелепому ране Ричарда, для его исправления отправляли Натаниэля. Не всегда. Чаще они просто угрожали его именем, ведь как никак старший Фитцмор личность занятая. И пусть приходил он редко, но метко.

– Ещё им удалось вызвать тебя. – Добавил Ричард и в этот раз на его лице проскользнула улыбка.

Натаниэль усмехнулся.

– Я не лекарь, приходить по вызову не в моих интересах. Просто хотел навестить тебя.

Ричард покрутил головой.

– И поэтому нужно было вырывать меня с урока на глазах у всех? Мальчишки дразнят меня. Говорят, что я единственный, кто получает нагоняи от собственного брата.

Натаниэль пожал плечами.

– Ну я же должен был тебя как-то наказать. Или придумать в следующий раз для тебя что-то поинтереснее?

Глаза Натаниэля сверкнули, и Ричард поёжился. Он быстро помотал головой.

– Хорошо, – старший Фитцмор отряхнул руки. – Вот тебе совет: если так тянет драться, научись драться по-взрослому.

Ричард вопросительно вскинул бровь. Натаниэль продолжил.

– Словами. Может ты пока не замечал, но иногда словом можно задеть намного сильнее, чем силой. Наш язык тот ещё проказник. Иногда он может сказать то, что мы на самом деле не хотим говорить.

– Кажется у Герды такой язык. – Поразмыслил Ричард. – Но ведь у слов должно быть влияние. Вес…, например, как…

Натаниэль продолжил за брата.

– Например, как у меня? О, поверь, отнюдь не все поддаются моему как ты сказал «влиянию». Но словом я могу задеть любого из нашего прекрасного Совета Старейшин. И неважно, сколь высоко их влияние.

Ричард восторженно посмотрел на брата. Не бояться урыть нос Совету Стариков достойно уважения.

– Ну ладно, у меня ещё собеседование с парочкой эльфов, которые хотят работать на фабрике. – Натаниэль направился по коридору, но резко обернулся. – И Ричард. Не думай о том, чтобы сравняться со мной. Думай о том, как превзойти.

Что ж, Ричард вырос и пока что успел только запятнать великий дом Фитцморов, как никогда и никогда не запятнал бы. Сначала он настолько стал зависим от ребёнка, что добился потери воспоминаний и стирания знака эльфа Детства на лодыжке, а потом стал дефенсором человеческой девушки.

– Идём на повышение, – Ричард изобразил движение рукой будто дёргал за гудок паровоза. – Туту, Полярный экспресс прибыл на станцию "Позор рода".

И он рассмеялся сам себе от нелепости сцены. Если бы Морган его только видела! Но веселье быстро улетело, когда в дверь постучали. Ричард даже не услышал имя того, кто назвался.

– Да, слушаю, – он нормально сел за стол и посмотрел на вошедшего. Это был начальник цеха «В».

– Господин Ричард, прошу прощения за беспокойство. Но мне хотелось бы узнать, сколько вышло у меня зарплаты за этот год?

– Зарплаты? – Ричард вскинул бровь.

– Да, завтра ведь первое августа. И первый день Летней ярмарки. – Эльф сцепил руки в замок и восторженно посмотрел в потолок. – Уже жду не дождусь, когда моя любимая Нелли привезёт восточные сладости.

Ричард сглотнул, заделал волосы в хвост и поднялся с кресла.

– Сумму выплаты узнаешь завтра, как и остальные. Мне нужно работать, оставь меня.

Он почти силой вытолкнул эльфа за дверь и облокотившись на неё, сполз на пол.

– Мне конец. – Устало прошептал он.

***

Мигель стоял у дома и доставал письма из почтового ящика. Обычно для быстрых посланий они использовали магию, но если дело было не срочным, отправляли письма. В чернилах и пожелтевшей бумаге была какая-то романтика. Это было раннее утро, лекарь не успел даже сделать завтрак, а Элизабет уже проснулась и сидела за кухонным столом, смотря в окно, где хорошо было видно как Мигель рассматривает письма.

Она зевнула, когда эльф вернулся в дом, отряхивая с ног прилипший снег.

– Элизабет, тут тебе письмо!

Элизабет протёрла глаза. Мигель всучил ей чёрный конверт.

– Письмо? Мне?

Она нашла гравировку своего имени в правом нижнем углу. Интересно, от кого? Навряд ли угроза. Такие послания уже были и Мигель выбрасывал их до того, как Элизабет успевала прочесть едкие строки. Только он не знал, что девушка была не из брезгливых и тайком находила эти письма среди мусора. Какие-то из них были на латыни, какие-то на искорёженном языке людей, в некоторых даже были рисунки с изображением девушки на виселице или с проткнутой грудью. Смысл всех был понятен и прост.

– Оно от Лена. Я уже открывал. – Ответил на все вопросы Мигель.

Элизабет благодарственно кивнула. В любой другой ситуации его можно было бы упрекнуть, что он читает чужие послания, но девушка была рада, что эльф проверяет каждый конверт, адресованный ей. Это было ещё одним проявлением заботы со стороны молчаливого лекаря. Элизабет раскрыла конверт и начала читать, удивляясь идеальному почерку и грамотности.

– Небеса, я совсем забыл про ярмарку! – Мигель схватился за голову, но, похоже, это его обрадовало. – Каждый год, в конце лета у нас в Драйсдейле проводится огромная ярмарка. Помнишь, как ты сравнивала Эмпрориум с базаром? Так вот, Эмпрориум и то, что ты там находила, это лишь малая часть айсберга.«Здравствуй, дорогая Элизабет! Приглашаю тебя на открытие городской ярмарки! Могу предполагать, что ты и об этом не знаешь, так что расспроси Мига, я зайду за тобой после работы». – Ярмарка?

– Прости, с вашими понятиями базара и ярмарки я уже совсем запуталась.

Элизабет часто ловила эльфов на некорректном использовании людских слов и ей это нравилось. Хоть где-то она была умнее. Мигель сел за стол напротив девушки.

– Базар – это то, что тебе могут предложить жители города. А ярмарка – это то, что тебе могут предложить эльфы и гномы, посвятившие путешествиям по всему миру жизнь. Мы называем их купцами. Они приезжают в столицы разных стран всех миров и скупают оттуда сувениры, вещи, еду. Где-то лучше шёлк или меха. Где-то травы, фрукты, специи, гончарные изделия, крупы, вина, сладости, ковры, даже мебель и далее, далее. Ярмарка длится две недели, ларьки стоят по всему городу. Для этого даже готовят специальную карту, чтобы идти сразу туда, куда хочется больше. Шатров из стран Алиуса не так много, но зато почти 260 из Терры.

– Ого, звучит интересно.

Элизабет и подумать не могла, что такое может происходить в унылом Драйсде йле.

– Стоп, деньги? – Элизабет хорошо запомнила, что местная валюта – талоны на еду, одежду и всё остальное. Так о каких деньгах идёт речь?– Законы ярмарок везде одни, поэтому ты возможно знаешь, что лучше всего идти туда в первые дни, потому что потом лучшего товара может не остаться. Зато погода Севера позволяет дольше хранить еду. Главное считать деньги.

– Всем от начальства выдаётся какое-то количество денег, в виде зарплаты, только раз в год, чтобы мы могли купить себе что хотим. Купцы потом на эти же деньги потом покупают товары весь будущий год путешествия.

– Но ведь валюты везде разные, сомневаюсь, что в каком-нибудь мире фей есть доллары.

Мигель внезапно помрачнел.

– Мы не сотрудничаем с феями.

Эльф сказал это со смесью брезгливости и неприязни. Похоже, фей на Севере не жалуют. Хотя Элизабет и вовсе предпочла бы, чтоб они оказались сказками.

Элизабет дождалась, когда соберётся с мыслями и Мигель ответит на вопрос.

– В Терре есть обмен валютами, а в остальных мирах Алиуса по-разному. Кто-то покупает у нас лёд, кто-то пыль, кому-то нужно золото и драгоценности. Главное, что на ярмарке купцы принимают единую валюту, которую выдают по всему городу.

Элизабет задумалась.

– И я тоже получу зарплату?

– За два месяца работы, разумеется. Полагаю, Ричард уже начал выдачу. Можешь сходить забрать.

– А потом с Леном на ярмарку! – Элизабет соскочила и как ребёнок покружилась вокруг с письмом в руках. – Может, у меня получится купить себе что-то со своей родины.

Девушка давно хотела украсить комнату Ричарда по-своему: парой плакатов и гирлянд, чтоб она не выглядела столь уныло.

– Тогда собирайся, – улыбнулся Мигель, – а я сделаю завтрак и тоже пойду за зарплатой к старшему лекарю нашего района. Нужно пополнить запасы Южных трав.

Похоже, Мигель тоже был воодушевлён.

Пока Элизабет одевалась, она услышала шум из окна. Что-то происходило прямо перед их домом.

– Город большой, но и ярмарка не меньше. Почти у каждого дома ставят ларьки. У нас поставили Кастри, столицу Сент-Люсии.– Что за грохот? – Спросила девушка Мигеля, спускаясь по лестнице. Он уже приготовил завтрак и снимал фартук.

Элизабет поняла, что это где-то на Земле, но даже примерно не смогла вспомнить, где эта страна находится.

– И что можно у них купить?

– Соусы из бананов это интересно.– Ничего особенного, сухофрукты и украшения. Из интересного разве что соусы на основе бананов, как откровенно сладкие, так и очень острые. Никогда их не брал.

Элизабет не сдержалась и растопырила дверь, чуть не прибив троих гномов.

– Хей, дамочка, имейте совесть, тут очередь!

– То, что вы тут живёте, не значит, что можно вставать без очереди!

– Доброе утро! – Продавец ларька повернулся к входу дома и протянул девушке пакет с чем-то. – Подарок фирмы за неудобства. – Он подмигнул и повернулся к гневной толпе. Те сразу завопили.

– Человеческой девке соусы?!

– Человеческой?! – продавец обернулся, в его глазах засверкала магия, но Элизабет успела хлопнуть дверью перед его носом.

Девушка посмотрела на пакет в своей руке.

– Что ж, даже не пришлось тратить деньги.

Мигель замер у стола, а потом тихонько хихикнул.

– Купцы проводят в путешествии весь год, наверняка все новости им рассказать ещё не успели. А на этот раз действительно много чего случилось.

Элизабет села за стол, быстро проглатывая приготовленный омлет. Ей нужны все силы, чтобы пробраться через ярмарку до Мастерской.

Поблагодарив Мигеля, Элизабет схватила сумку, подаренную Моникой и снова открыла дверь. Протиснувшись сквозь толпу, она вышла на дорогу, которая была как никогда завалена жителями города. Создавалось ощущение, что сегодня не рабочий день, а официальный выходной у всех. Никто не ездил на санях или снегоходах – через народ было бы не протиснуться. Элизабет даже видела, как некоторые весьма разозлившиеся эльфы идут по крышам. Похоже, не все жители любили ярмарки. Хотя девушка их понимала – опоздать на работу и получить выговор из-за того, что тебе перегородила дорогу очередь к шатру со специями – не самое лучшее начало дня.

Элизабет запыхалась, пока шла, а когда поднялась на третий этаж, облокотилась на стену в попытке восстановить дыхание.

– Элизабет Морган, – тихо произнесла она перед проходом в кабинет директора Мастерской. Стена отворилась.

Девушка сделала шаг, но тут же остановилась, потому что ей в лицо прилетела бумага. Она стянула её с глаз и осмотрелась. В кабинете Ричарда творился полный кавардак. Повсюду стаями летали кучи бумаг в урагане синих блёсток. Легко было догадаться, что летает здесь всё не из-за сквозняка. Элизабет стала отталкивать от себя бумаги и искать эльфа. Кабинет большим, а из-за бумажного вихря ничего нельзя было разглядеть. Девушка двигалась медленно, но это не помешало её налететь прямо на эльфа.

– Морган! – воскликнул Ричард. – Лень ждать очередь в цехах, поэтому пошла напролом?

– Что? Какую очередь? Я пришла за зарплатой!

Элизабет даже не проходила по Мастерской, она сразу завернула к лестнице.

– Ты серьёзно? – Он смотрел на неё несколько секунд, а потом закатил глаза и простонал. – Небеса, ты правда думала, что я выдаю деньги всей Мастерской лично в руки? Этим занимаются начальники цехов на первом этаже. Будь ты внимательнее, увидела бы очередь к Монике.

Девушка сделала шаг назад от эльфа и опустила глаза.

– Прости. Не хотела отвлекать тебя.

– Зачем тебе так рано деньги? По словам Мигеля ты в это время ещё дрыхнешь в постели.

Элизабет посмотрела на Ричарда.

– Я не поблагодарила тебя за выходной. Спасибо.

Эльф отмахнулся, возвращаясь к бумагам.

– Это меньшее, что я могу сделать после вчерашнего спектакля Натаниэля.

Он поднял магией с пола валяющиеся ручки те начали подписывать каждую бумагу в воздухе.

– А что ты делаешь? – Девушка схватила один летающий лист и прошлась по нему глазами. Судя по именам, это были анкеты работников Мастерской, а в углу стояли суммы выдачи зарплаты.

– Без моей подписи, все эти бумажки недействительны. – Недовольно сказал эльф.

– Я думала у всех одна сумма зарплаты…

– Драйсдейл рассматривает не то, кем ты работаешь, а то, как ты работаешь. Ты можешь быть уборщиком, но сыграть большую роль в жизни города или Рождества, вот тебе и зарплата выше.

Элизабет села на диван. Это её расстроило.

– В таком случае у меня всё будет по нулям. Я пустила Кэтрин на склады.

Ричард улыбнулся и направил одну из бумаг к ней. Это была её анкета.

– Верно мыслишь, но ты работала, и работала много. В уравнение пришлось добавить не только то, что у тебя низкая физическая подготовка, но и то, что ты несколько раз подвергалась угрозе жизни. Многие, после случившегося валялись бы в кровати минимум неделю, изображая фантомные боли. Ты же обошлась без лишних выходных.

Элизабет всмотрелась в цифру на своей анкете, обрадовавшись знакомой валюте.

– 15 тысяч долларов? Многие люди столько за год не зарабатывают.

– Ты заработала бы больше, если б не облажалась с Кэтрин. Пришлось вполовину урезать твою зарплату.

– В половину?! – Воскликнула девушка.

– А что ты хотела? Эту кашу, заваренную тобой, расхлёбывал я.

– Ждёшь благодарностей? – хмыкнула Элизабет.

– Это моя работа, я отвечаю за каждого в этой Мастерской, так что нет.

– Ну, спасибо и на этом. – Она встала, положила бумагу в сумку и направилась к выходу.

– Не потеряешься? – Неожиданно спросил эльф.

– Где?

– Больше трёхсот стран.

– Ты про ярмарку? Вечером пойдём гулять с Леном.

– Ясно.

Ричард закончил подписывать бумаги и они начали раскладываться на папки. Элизабет развернулась и на секунду ей показалось, что в эмоциях эльфа мелькнуло разочарование, которое быстро расплавилось под маской бесчувственности. Она покрутила головой и нахмурилась. Поря унять воображение.

– Хорошей смены. – Сухо пожелала она.

Эльф кивнул и Элизабет сделала шаг за порог, но, резко потеряв равновесие, упала на спину.

По всей Мастерской пронёсся оглушительный грохот и прострелил в виски. Элизабет увидела, как Ричард тоже падает на пол из-за тряски здания. Терзаемые отвратительным комариным писком в ушах, они оба попытались встать. Слух постепенно начал возвращался.

– Что это было? Взрыв? – Элизабет держалась за голову. Только через секунду, когда Ричард уже поднялся, она поняла, что по всему зданию играет сирена. Он сделал движения для запечатывания Мастерской, следом помог девушке встать и убедившись, что она в порядке, вышел в коридор.

– Господин! – Крича со стороны лестницы бежал гном. – Господин Ричард!

– Рудвик, что случилось?!

– Вам лучше самим это увидеть, господин! Вы же запечатали Мастерскую? Склады 2-А и 2-Б!

У гнома началась одышка и Ричард ринулся вниз по лестнице к складам. Элизабет последовала за ним, но и без слов было понятно, что случилось.

У склада 2-Б Элизабет увидела Монику, обнимающего её за плечи Алексия и ещё несколько эльфов и гномов из цеха «Б».

– Госпожа, – у ног Моники стояла девушка-гном, сжимая обуглившегося плюшевого зайца, – мы несли игрушки, открыли дверь склада и всё как взорвалось! Ничего не осталось, совсем!

И она заплакала. В глазах Моники тоже стояли слёзы, а когда она увидела Элизабет, не сдержалась и кинулась к ней в объятия.

– Это какое-то безумие! – Выдохнула она. Элизабет чувствовала, как эльфийку трясло. Она вся была в пыли и саже.

– Все живы? – спросил её Ричард.

Вместо Моники ему ответил Алексий.

– Эти гномки были первыми, кто сегодня попытался открыть склад.

Он указал на плачущую девушку-гнома и на трёх других, которые лежали без сознания на полу. Над ними уже хлопотали лекари.

Все были в ужасе. Даже Ричард потерялся и будто попав в транс засмотрелся на пострадавших. Элизабет попыталась взять его за руку, но он резко прошёл вперёд ко входу на склад.

– Восстановить сможем? – спросил Алексий, рукой дотрагиваясь до косяка, в котором ещё недавно стояла массивная дверь.

Ричард осмотрел повреждения и покрутил головой.

– Одни – нет. Нужны маги. Поставим пункты досмотра на всех входах в здание. Никого не впускать и не выпускать без проверки.

Алексий был всего лишь сотрудником цеха и растерянно уставился на Ричарда.

– Э, да, хорошо, господин, – произнёс он, – я передам это главе охраны.

– Моника, – позвал эльфийку Ричард, – созывай совет.

– З-здесь? – заикаясь и выпутываясь из объятий Элизабет спросила она.

– Нет, в резиденции. Мастерская закрыта, без проверки никто не выйдет, я создам брешь только для нас двоих.

Моника подняла руку вверх, посылая шлейф блёсток. Они растворились в потолке.

Элизабет взглянула на эльфийку.

– Насколько всё плохо?

Моника пустыми глазами посмотрела на девушку.

– Не знаю, – она обняла себя за плечи. – У нас такое впервые. Если честно, – эльфийка вновь повернулась чёрной дыре, которая образовалась вместо склада. – Я не узнаю наш Драйсдейл.

Глава 14

Глава 14.

Это можно было предвидеть. Это нужно было предвидеть. Ричард должен был это предвидеть.

Драйсдейл появился чуть меньше двух тысяч зим назад. Мастерская, какая она есть сейчас – около четырёхсот зим назад. И за всё это время в истории ни разу не было отмечено подобных случаев. Были войны, были восстания, были перевороты, но никогда никто не смел покушаться на источник их силы – Рождество.

– Вам разве положено здесь находиться? – Ричард повернул голову. Справа сидел и смотрел на него седой гном в шубе, красный как шар на ёлке. Это был Хелль Норд – мастер над монетой, через него проходили все транзакции города, связанные с миром Терры.

– Моя Мастерская пострадала, все решения нужно обсуждать со мной.

Ричард больше не смотрел на гнома. Он потёр лоб и облокотился на стол руками. На самом деле присутствовать на Совете Старейшин помимо самих его членов было запрещено законом, но будут ли важны правила, когда некому будет их соблюдать? Если Драйсдейл не получит новую партию энергии в Рождественскую ночь – народ начнёт голодать. Дом Порталов не сможет функционировать, экспресс не сможет сдвинуться с места и они останутся изолированы от мира. Вся инфраструктура, налаженная столетиями будет разрушена. Даже если они смогут оправиться до следующей зимы, всё равно энергии получат в два раза меньше, ведь дети навряд ли захотят просить подарки у Санты, который обидел их в прошлый праздник.

В резиденции всегда пахло какими-то цветами, да так сильно, что голову кружило, а глаза застилались пеленой. Посещая Николая, Ричард постоянно открывал окна нараспашку. Удивляло, что и в зал Совета просочился этот едкий запах. От него у эльфа обострились все ощущения, а на лицо пополз румянец. Осматривая остальных членов Совета, Ричард понял, что такая реакция на запах была только у него одного. Неужели аллергия?

Пришли ещё не все. Ричард знал весь Совет наизусть – этих «многоуважаемых стариков» учат запоминать в пансионах, едва дети начинают складывать слова.

Он посмотрел на Монику: та сидела слева от него с опущенной головой и несвойственной молчаливостью. В Совете она была самой молодой и заслужила своё место благодаря харизме и чувству стиля. Николай доверял ей организацию всех празднеств в городе и, взаимодействуя с Ричардом она передавала отчётности по Мастерской, а также с недавнего времени стала личным костюмером Санты.

В кабинет вошли оставшиеся участники: сам Николай, Корнелия Сципиона – синеволосая эльфийка с татуировкой змеи на лице, своенравная и раздражительная, она была главой бывшего дворянского рода и руководила большей половиной важных точек в городе, включая пансионы, штаб лекарей и Поляну Зеркал; Кэлахан фон Келли – эльф из дома Келли, который специализируется на подсчёте населения, Габриэль Фитцмор, не нуждающийся в представлении и Лен Ван Арт.

Все сидевшие поднялись, ожидая, когда Клаус объявит заседание открытым. Ричард упёр руки в кресло, едва удерживаясь на ногах. Дурманящий запах словно проник прямо вглубь тела и заставил все его мышцы расслабиться.

– Что ж, – не без горечи вздохнул Николай. – Начнём.

Лен, севший справа от сына Небес, посмотрел на Ричарда.

– Санта, так как сегодня с нами присутствует ваш Приближённый, могу я попросить вас убрать вененати спиритум? – Ван Арт положил голову на плечо, повторяя движения Фитцмора. – Наш директор того гляди скоро сознание потеряет.

Ричард плохо расслышал последние слова Лена и покрутил головой, чтобы сконцентрироваться.

Санта снял с пояса небольшую склянку и открыл её. Внутрь флакона потянулись клубы бледно-розовой пыли, витавшей в воздухе. Тяжело было её заметить, но она была повсюду.

Окна открылись сами собой.

– Осыпьтесь пылью тепла, не мёрзните, – сказал Клаус, смотря только на своего Приближённого.

Ричард постепенно приходил в себя. Картинка вокруг стала отчётливее, а голоса перестали звенеть.

– Ты как? – шепнула ему Моника, кладя свою ладонь на его руку. – Ты весь взмок!

Ричард и правда чувствовал себя так, будто на него облили ведро с водой. Рубашка неприятно липла к телу. После собрания нужно будет принять душ. И выходит, что этот запах чувствуют только Приближённые? Этого он не знал. И зачем только Клаусу понадобилась такая вещь?

– Итак, – вздохнул Николай. – Что мы имеем?

Моника прикусила губу и потирая ногти начала отчёт.

– Пятьдесят тысяч мест уничтожено в цехе «Б», в цехе «А» сорок пять тысяч.

Цифры заставили всех на секунду замереть. Почти сто тысяч игрушек утеряно.

– Что будем делать? – Спросил гном Сервий Титус, отвечающий за магистрали Полярного экспресса и ввоз товаров в город.

– Это измена, переворот! – Воскликнул Хелль Норд и волчий хвост на его шубе подпрыгнул на стуле вместе с ним.

– Раз уж нас почтил своим присутствием сам директор Мастерской, может, у него есть предложения? – Габриэль Фитцмор с искрами в глазах смотрел на своего сына.

Отец приходил к Ричарду несколько недель назад. Говорил всё о том же: он, Ричард, должен жениться на эльфийке, предпочтительно, на Герде Андерсон и поскорее заняться продолжением рода. Будто сам заимел первого ребёнка не в пятьдесят шесть зим. Всё это было из-за того, что Элизабет Морган была слишком часто замечена рядом с представителем знатного дома. Ричард покорно кивал и молчал, но оба понимали, что этого не произойдёт. Отцу не нужно даже пытаться. А теперь, после всего случившегося, он смотрел на своего любимого сына с нескрываемым презрением.

Николай обратил внимание на себя.

– Ричард, что думаешь?

Вот кто точно не нуждался в советах, так это сын Небес. Клаус не раз говорил, что для него Драйсдейл – шахматная доска и он наблюдает с высоты за пешками, которые возомнили себя королями и королевами. Наверняка подобная ситуация только раззадорила его. Однако последствия поправить будет очень тяжело даже такому как он.

– Восстановить сможем. Сейчас Мастерская запечатана для проверки, а склады никто не трогал. Можно воспользоваться заклинанием отката и вернуть игрушки к прежнему состоянию до взрыва.

Моника оживилась.

– Точно, я и совсем забыла, что у нас такое есть.

Синдра, как и всех остальных из его рода, подозревали в случившемся, но у того было алиби на все моменты преступлений, а ещё он понятия не имел, что у него есть родственница по имени Кэтрин.– Но это работа для магов. – Синдр Лэнгфорд сложил руки. Ричард никогда не всматривался в бывшую подругу Элизабет, но сходство Кэтрин и её прадеда были на лицо. Особенно, учитывая что внешне возраст никак не проявлялся.

– Все маги задействованы в городской структуре, – Корнелия достала шпильку из копны своих синих кудрей и начала крутить ей в руке, – где мы найдём мага, у которого достаточно времени и сил на восстановление складов?

Ричард посмотрел на Монику и она поняла всё по одному только взгляду.

– Ну нет, – прошептала она.

– Мой старший брат полон сил и энергии, – начал Ричард, игнорируя колено эльфийки, которое неприятно упёрлось ему в икру под столом. – На фабрике всё налажено до автоматизма и Натаниэль расходует магию понапрасну: растит розы на улице, заставляет свой кабинет всяким хламом, а вчера, когда я ездил к нему по делам, запугивал Морган своим колдовством.

– Ты ездил на фабрику с человеком? – переспросил Габриэль, не веря своим ушам. Его глаза, и без того большие и круглые – стали ещё больше.

Похоже, Ричарду удалось выстрелить ему в самое сердце.

– Это не имеет значения, – Лен повернулся к Николаю. – Я считаю, что это хороший вариант. Натаниэль достаточно молод, чтобы быстро восстанавливать свою нить магии. Можно выписать ему отпуск на несколько недель.

Санта задумчиво кивнул.

– Да, согласен. Пусть приезжает. Я отправлю ему вызов ближе к вечеру.

Елена Фриск, жилистая эльфийка со скрипящим голосом и короткими волосами, заведующая по специалитетам профессий, впервые за всё время заседания заговорила:

– Наши дома переполнены, гостиницы тоже. Куда этого господина селить?

– К жене, разумеется, – вновь заговорил Габриэль, – ему уже давно пора завестись потомством.

– Моника? – спросил Санта, но даже его вздёрнутая пепельная бровь не повлияла на эльфийку. Та скривилась и замотала головой, словно ребёнок.

– Лучше казните меня, но я не разделю с ним постель. По крайней мере, пока он не приползёт ко мне на коленях и не будет раскаиваться.

Ричард видел, как скулы Габриэля ходят ходуном. Он сжимал зубы и кулаки, а в его глазах горел огонь. Первенца отец не любил, потому что тот «умудрился родиться магом», но ещё больше ему не нравился его брак с небезызвестной Моникой Мартин. По его представлениям жена должна быть тихой и смирной, как у него. А Моника была воплощением свободы.

Все в городе знали, каким ярким и бурным был их начавшийся с Натаниэлем роман и как печально он оборвался. Отношения мага из семьи Фитцморов и эльфийки со специфичным прошлым были едва ли не самой обсуждаемой сплетней на Севере.

– Хорошо, тогда пусть живёт в доме Мигеля. Там же как раз есть лишняя комната. – Предложил Хелль Норд.

Теперь разозлился Ричард.

– Вы меня, похоже, не услышали, господа, но мой брат не может жить вместе с Морган. Я даже не знаю, кто из них первым сбежит из дома, когда узнает эту новость.

– Потерпят. – Николай встал, а за ним встали и все остальные, не ожидая такого быстрого окончания. – Нам сейчас важно восстановить склады. Твоя задача, Ричард, сделать так, чтобы подобного больше не повторилось. Мастерская должна быть под защитой.

Санта направился к выходу, но резко обернулся и взглянул на Ван Арта.

– И Лен, ради Небес, поймай уже эту девчонку и всех, кто причастен к этому.

Вот это задание! Лену было не позавидовать, но на его лице и мускул не дрогнул. Он покорно кивнул.

– Драйсдейл уязвим, как никогда, – объявил Клаус, потирая своё левое плечо. – Самое время доказать вашу преданность Северу. Каждый должен внести свой вклад в помощь Мастерской.

– Но, это ведь не наша сфера… – Начала Корнелия, но сын Небес перебил её.

– Если Натаниэлю Фитцмору понадобится стакан воды, ты принесёшь его, Корнелия. Если ему нужно будет утереть со лба пот, ты сделаешь это. Вы все достаточно насиделись в мягких креслах. Самое время вспомнить, как пробились на эти должности и замарать руки вновь. Только в этот раз не ради себя, а ради Драйсдейла.

Николай повернулся к двери и все, без исключения, поклонились уходящему сыну Небес.

– Господин Ричард, – какая-то гномка дёрнула эльфа за рубашку. Это оказалась Анна Феликс. Невзрачная, с синяками под глазами, она с волнением смотрела на него. Ричард пытался вспомнить, кем Анна работает, но в голове пролетело перекати-поле.Ричард тяжело выдохнул и тоже направился к выходу.

– Слушаю.

– Вы не боитесь? – украдкой спросила она.

– Чего же?

– Того, что всё это может быть из-за человека?

Ричарда передёрнуло, а глаза гномки сузились так, будто она пыталась прочитать его мысли.

– Я вас невольно подслушала, хотите сказать, что Элизабет может угрожать опасность? – Моника подошла к ним.

– Это всего лишь моё предположение, никто не отрицает, что у них могут быть другие причины на такие действия. – Анна пожала плечами.

– Их причина в том, что они идиоты. – Огрызнулся Ричард и, не желая более находиться в резиденции, снял с пояса пыль и исчез в красном облаке.

***

Несмотря на произошедшее, после собрания Моника вернулась к выдаче зарплаты. Из-за неразберихи вокруг очередь к ней обмельчала и Элизабет оказалась впереди всех.

– Что решили? – спросила Элизабет, не глядя забирая из рук начальницы свои деньги.

Моника вдохнула и выдохнула носом.

– Восстановим. Сегодня у всей Мастерской объявлен выходной на обработку, так что ты можешь прогуляться по ярмарке. Ричард ведь снял печать? Всех уже опросили?

С момента возвращения Ричарда прошло уже три часа. За это время всех успели собрать в кучу, осмотреть с головы до пят и отпустить. У Элизабет болело сердце: Ричард почти не смотрел на неё, даже когда касался, лично досматривая, даже когда замер, удерживая её руку.

Пробираясь через эльфов и гномов в Мастерской девушка видела только усталые и пустые глаза. Эти взрывы подкосили весь город.

– Да, я слышала, – Элизабет посмотрела на деньги в своих руках. Зелёные купюры и горстка монеток казались необычайно тяжёлыми и горячими. – Это из-за меня?

– Не думай об этом. Они получат по заслугам. Я лично готова воткнуть кинжал в сердце Кэтрин Лэнгфорд.

От слов Моники Элизабет позеленела ещё больше. Она начала это, пустив того, кого считала другом на склады. Возможно, бомбы были заложены ещё тогда.

– Послушай меня, – эльфийка посмотрела на очередь за девушкой, народ стал увеличиваться. – Это не твои заботы. Мы справимся. Рождество наступало даже во время войны с Лодоссом и друидами. Конечно, тогда и людей было меньше, но зато сейчас наши силы полны как никогда.

Элизабет натянуто улыбнулась.

– Я очень надеюсь, что скоро это всё закончится.

– Несомненно, – Моника зачеркнула девушку из списка выдачи денег, – всё когда-нибудь заканчивается. И хорошее и плохое.

Попрощавшись, девушка вышла из Мастерской с ужасным настроением. Больше всего ей хотелось поговорить с Ричардом, который из-за статуса собирал все шишки. Она, еле двигаясь, проходила через кучу народа, которая высыпалась из Мастерской с полными карманами денег и желанием избавиться от них как можно скорее. Ларьки ярмарки ставили даже у главной ели. У каждого шатра поднимали флагшток с флагом страны, из которой привезли сувениры.

Элизабет прошла мимо зазывалы, который раздавал листовки с картой ярмарки. Девушку он окинул недовольным взглядом и, разумеется, листовку не дал. Она его понимала. Теперь Элизабет точно стала несущей беды.

До дома она шла с поникшей головой, поэтому очень удивилась, когда врезалась головой во что-то высокое и мягкое прямо у входной двери.

– Небеса, Элизабет, на тебе лица нет! – Лен положил свои руки ей на плечи.

Элизабет как по щелчку расцвела и обняла эльфа на глазах у ошарашенного владельца шатра Сент-Люсии.

– Лен, я так рада, что ты пришёл!

– Я же обещал тебе прогулку по ярмарке, неужели забыла? – улыбнулся он, спускаясь с крыльца.

Эльф повернулся полубоком и протянул ей свою руку.

– Да, но… – в мыслях всё ещё стояли те пустые склады.

– Если переживаешь о безопасности…

Элизабет перебила его.

– Да, переживаю, Лен. – Она приняла его руку и опустилась на пару ступеней. – Но не о себе. Я боюсь за вас. За Драйсдейл.

Рука Ван Арта дрогнула, будто его ударило током, а лицо исказилось в изумлении. Элизабет добавила:

– Рождество под угрозой. И за время, что я здесь живу я хорошо запомнила, что значит для вас эта фраза. – Она встала окончательно на землю и задрала голову, заглядывая в карие глаза. – Я тоже носила и ставила те игрушки день за днём, принимала участие в движении большого механизма. И пусть я ещё многого не знаю и меня здесь не любят, это не значит, что мне всё равно. Сейчас это мой дом. Какой бы он ни был. И я, как и все, волнуюсь, когда он горит.

Лен выдохнул так, будто задерживал дыхание на время. Они двинулись в сторону центральной улицы и прошли приличное расстояние, прежде чем эльф что-либо ответил.

– Прости, Элизабет. Мы все тебя недооценивали.

– Ещё бы, – улыбнулась она, – я ведь человек.

Лен не стал оспаривать её высказывание.

– Всё будет хорошо. Драйсдейл переживает не лучшие времена, но он их переживёт, как всегда переживал.

– Моника сказала точно также.

– Правда? Что ж, она мудра. И мы оба хотим дать тебе понять, что нужно думать о хорошем. Например, вспомнить дом.

– Ты о чём?

Элизабет не услышала ответ на вопрос. Лен подвёл её к шатру с флагом одной из стран Терры. Её страны. Девушка, словно в трансе двинулась к до боли знакомым сувенирам и вещам.

– Ну наконец-то! Я вас ждала! – воскликнула эльфийка-продавец, выбегая из-за прилавка и безцеремонно хватая Элизабет за руку. – Приятно познакомиться, Элизабет Морган, я Миса, купец по твоей стране.

– Да, приятно, – Элизабет смотрела на свою ладонь, которую с восторгом гладила эльфийка.

– Только подумать! Человек, с мозолями от работы в Мастерской Драйсдейла!

Девушка покраснела. На её руках мозолей было немного, но стереотип о нежных женских ладонях делал из этого маленький, но всё же комплекс.

– Миса, достаточно, – Лен серьёзно посмотрел на эльфийку и та отпустила руку Элизабет.

– Я жила среди людей весь год, вот уж не думала, что по возвращении на родину, встречу здесь человека!

Элизабет всмотрелась в эльфийку. Все купцы действительно отличались от местных жителей. Они не только были темнее по цвету кожи, но и говором больше походили на людей, нежели северян, привыкших общаться на высоких тонах.

– Что это на тебе? – Миса прошла вокруг девушки, осматривая её со всех сторон.

На девушке была синяя туника, мешковатые штаны и тёплая накидка с узорами – всё, купленное Мигелем в Эмпрориуме. Лекаря всегда больше интересовало удобство и тепло, нежели мода. Лен ещё утром прокомментировал этот образ, как «безвкусное и портящее фигуру нечто».

– Сейчас мы подберём тебе что-то стоящее! Я специально искала то, что будет не только из моды людей, но и понравится нашим привередливым молодым эльфийкам.

Похоже, Миса была достаточно взрослая, раз к молодым привередам себя не относила. При этом она была в хорошей спортивной форме.

– Миса, поищи ещё что-нибудь вечернее, на Врумалии.

– На Врумалии! – у эльфийки загорелись глаза. – Это же совсем скоро!

Элизабет подумалось, что эльфы начали общаться на латыни.

– Но у меня не так много денег… – Начала она, отходя от шатра спиной назад.

– Я за всё заплачу. – Лен обнажил свои белоснежные зубы и это было последним, что Элизабет увидела на улице – Миса схватила её за запястье и потащила внутрь шатра.

Подумать только, что внутри маленькой палатки оказался целый магазин в два этажа с кучей вещей. Где-то в фильмах подобный трюк Элизабет уже видела.

– Сейчас я всё принесу, померяешь, что понравится.

– А что за Врумалии? – спросила Элизабет, касаясь одной из голубых тканей, сложенных в стопку.

– Праздник осени, когда-то его праздновал народ нашего Санты. Это было ещё в двухсотом году. Он отдал должное своим корням и сделал у нас его в день, когда наступает Полярная ночь. Это невероятное зрелище – раз в год солнце наконец закатывается, небо окрашивается на несколько часов в золотые и оранжевые краски, а потом погружается во тьму.

Всё внутри застыло, представляя в мыслях красивые краски. Она так сильно устала от Полярного дня, что иногда, просыпаясь посреди ночи от открывшейся шторы, не знала куда себя деть.

Миса спустилась с горой костюмов и платьев. Элизабет покосилась на выход из палатки. Пусть они были внутри, она нутром чуяла, как там на улице, прикрываясь рукой, хихикает столетний владелец великого дома Ван Артов.

Вскоре её выпустили из душного шатра с тремя большими пакетами вещей, которые не щадяще тянули руки вниз.

– А мне почему не показала? – завозмущался Лен обращаясь к Мисе и выхватывая у Элизабет пакеты.

– Думаю ты и без меня знаешь, какая у неё фигура, – Миса ещё раз посмотрела на одежду, в которой была Элизабет. – Пообещай оборвать руки тому, кто надел на неё это.

– Зато удобно, – фыркнула девушка, держась за пояс, который удерживал большие штаны.

Миса и Лен одновременно закатили глаза.

– В общем, я подобрала всё по её телосложению. Ещё докинула парочку аксессуаров, за свой счёт, разумеется.

Элизабет усмехнулась. Там была далеко не «пара аксессуаров».

– А скидка по старой дружбе полагается? – Ехидно улыбнулся Лен.

– Ты, хитрый лис! – она схватилась за свою голову. – Как тебе совести хватает просить скидку?! Уже весь город знает, что ты получаешь больше всех! Одной твоей зарплаты за год хватит на несколько десятков зим вперёд!

Лен со скупым видом начал считать купюры.

– А ну дай! – Миса вырвала у него из рук стопку денег и, быстро перебрав их, вернула ему только сдачу в виде двух купюр.

– Эй! – заругался он.

– Это ещё со скидкой, – деньги моментально исчезли в сумке эльфийки.

– Хорошего дня вам, господин Ван Арт.

Миса помахала рукой и стала зазывать других.

Лен, облапошенный и надутый подошёл к девушке. Теперь хихикала она.

– Спасибо за наряды. – Поблагодарила Элизабет. – Мне правда неловко.

– Драйсдейлу никогда не расплатиться с тобой, за причинённый вред, но нам нужно пытаться.

– Так это искупление вины? – Элизабет надула губы. – А я думала от чистого сердца.

Лен встрепенулся.

– Конечно от чистого!

Эльф начал подбирать нужные слова и оправдываться, пока Элизабет не поднялась на носки и не чмокнула Лена в скулу.

– Спасибо, – прошептала она.

Ван Арт раскраснелся, поставил пакеты на дорогу и положил руку на поцелованную щеку. Элизабет никогда не видела его таким потерянным. Обычно расчётливый и предвидящий все события эльф превратился в самого обыкновенного смутившегося мужчину.

– А если бы ты промахнулась? – по его тону не было понятно, то ли он был рад, то ли раздражён.

Элизабет развела руки в стороны и прошла вперёд.

– Это были бы только мои проблемы, разве нет?

Лен поднял пакеты и догнал её.

– Что только творится в этой круглой маленькой голове?

Элизабет подарила ему свою фирменную улыбку, на которую Лен не мог не ответить тем же.

Эльф поудобнее взял пакеты и они пошли дальше.

Под светом дня ярмарка оживала, словно сказочный городок, разросшийся посреди снежных улиц. Драйсдейл и так выделялся посреди белых снегов, но ярмарка добавила городу ещё больше красок. Яркие гирлянды из разноцветных фонариков висели между палатками и домами – тёплый свет их переливался оттенками янтаря, морской волны и розового кварца. Флаги разных стран развивались на ветру.

В воздухе смешивались запахи: жареные каштаны из французского шатра, пряный глинтвейн из немецкого прилавка, сладкий дымок сахарной ваты и терпкий аромат сушеных трав с ближневосточной лавки. Где-то играл живой аккордеон, Элизабет даже видела, как кто-то танцует. Создавалось впечатление, что владельцы ярмарок не знают о случившемся, но возможно они намеренно пытались отвлечься.

Девушка шагала в ногу с Леном по настеленным деревянным дощатым дорожкам, покрытым лаком от налипшего снега. Её взгляд цеплялся за каждый угол – за хрустальные подвески эскимосских украшений, за блестящие платки марокканских торговцев, за мини-иглу изо льда у финской палатки. Далёкие-далёкие земли дарили тепло и радость.

От шатров с едой, подогреваемой большими котлами, пахло просто невероятно. На это Элизабет и потратила свои деньги. Взяла несколько супов из азиатской кухни, порцию креветок из Вьетнама и блины с кленовым сиропом из Канады.

– Точно не хочешь поесть здесь? – спрашивал Лен, подбрасывая их покупки в воздух над народом. Вещи подхватывал вихрь из его магии и летел вперёд. Это была крайняя мера, чтобы не толкаться и не испортить контейнеры с едой.

– Ближе к вечеру, – у Элизабет в голове созрел план, который обязательно нужно было привести в исполнение.

Вскоре они набрели на стойки с ювелирными изделиями и оба зависли на час, подбирая друг другу украшения.

– Эта подвеска точно не добавляет тяжести в образ? – третий раз спросил Лен, прокручивая в пальцах кулон в форме звезды на цепочке.

– Нет, тебе очень идёт! – Элизабет старалась подбодрить эльфа, ведь он отдал последние деньги, что у него были с собой на серебряную подвеску.

– Твои серьги почти копируют цвет твоих глаз, тёмно-зелёный, малахит.

Элизабет кивнула и повертела головой, чтобы серьги в форме капель засверкали в дневном свете.

– Хотела бы я, чтобы они светились так же красиво, как у вас.

Лен ласково погладил её по голове.

– Они, как и ты, уже достаточно красивы сами по себе.

Элизабет остановилась и повернулась к эльфу.

– Подашь мне пакет с едой?

– Ты решила поесть с видом на Мастерскую? – удивился Лен, ведь они пришли на площадь и стояли около ели.

– Хочу угостить Ричарда.

Лен спустил пакет и протянул девушке.

– Вот оно что. А если его нет на месте?

Элизабет указала на балкон с окном на третьем этаже.

– Когда он сидит в кабинете – всегда отодвигает шторы. Чтобы внутрь проникало как можно больше света.

– Весьма проницательно, – отметил Лен. – А я получается иду на ужин к Мигелю со всем этим?

Эльф указал на парящие в воздухе пакеты.

– Я могу и взять их с собой. – Элизабет выпалила это раньше, чем поняла, что если понесёт такую кучу, опять потянет мышцы рук.

– Чтобы я потом получил гневные послания от Ричарда? Ну уж нет, – Лен покрутил пальцем в воздухе, – хорошего вам вечера. И помни: никакой близости.

– Никакой близости. – Повторила Элизабет, удерживая свою улыбку.

Спасибо, что напомнил, Лен.

– До завтра, – попрощался Лен.

– До завтра.

На этих словах она обернулась и направилась в Мастерскую. Оставалось надеяться, что после случившегося Ричард не завален бумагами.

***

Голова медленно начинала гудеть. Ричард не помнил, какой по счёту отчёт он заполнял и перепроверял на список всех сгоревших игрушек. После восстановления складов, ему нужно будет по ним всё сверить. Глаза болели, он даже умудрился несколько раз порезаться о бумагу.

Тут от Лена прилетело два слова, вылепленных из его магии:

«Никакой близости, Ричард».

К чему это он? Ричард потёр переносицу и уставился в отчёты. Он уже ничего не понимал. А когда в дверь кабинета сама собой открылась, эльф вовсе потерялся.

– Морган? – Ричард растерянно смотрел на зашедшую девушку.

Он протёр глаза, будто убеждался в реальности происходящего. Нужно будет показать стену Натаниэлю, почему она перестала передавать голос того, кто стоит перед ней?

– Этот день такой длинный, что я чуть не поздоровалась с тобой второй раз.

Элизабет поставила пакет с едой на диван и начала доставать небольшие коробки.

– Что это? – Ричард посмотрел на бумаги, а потом снова на диван и девушку. Он измучано скривился, будто ему нужно было сделать самый сложный выбор в своей жизни.

Когда из коробок послышался запах еды, интерес взял вверх. Эльф встал и подошёл к девушке, которая достала последнюю коробку. Под прозрачной крышкой виднелись креветки.

– Я знала, что ты не устоишь. Столько всего случилось, что половина города наверное забыли о том, что им нужно поесть. – Элизабет улыбнулась и открыла крышку. – Эти креветки под кисло-сладким яблочным соусом.

Ричард прикрыл открывающийся рот рукой – оттуда чуть не вытекла слюна. Небеса, сколько же он не ел, что тело так реагирует на пищу?

Морган довольно ухмылялась.

– Купила всё это на ярмарке. Так… – она загадочно посмотрела на стол, заваленный бумагами. – У тебя найдётся время?

Ричард ничего не ответил. Вместо этого он взмахнул руками и коробки с диванов улетели на небольшой столик на полу, когда-то ему его подарила Герда, непонятно для чего. За ним невозможно было сидеть, только если не прямо на полу. Можно попробовать. К столу подлетели бокалы из шкафчика и бутылка вина, которая также была подарена, но на этот раз Моникой на его первый день в должности директора.

Ричард первым уселся на ковёр, скрестив ноги и приглашающим жестом похлопал рядом с собой. Он не мог поверить, что Морган потратила свои деньги на то, чтобы покормить его. Похоже, девушка очень обрадовалась приглашению. Она в секунду приземлилась рядом и начала открывать все коробки.

– Здесь ещё есть блины и три супа, не знаю только острые или нет, у тех гномов был такой странный акцент…

Ричард коснулся её правой ладони и девушка замерла.

– Спасибо, я понял, – он дал ей наполненный бокал с красным вином.

– Это… – Она посмотрела на напиток. – Что-то вроде пира во время чумы?

Эльф улыбнулся.

– Не переживай об этом. Не устраивать же нам траур по плюшевым зайцам.

Девушка дождалась, когда Ричард чокнется об её бокал и опрокинула его залпом. Ричард даже не успел сделать глоток.

– Весь день все мне только и говорят «не переживай». Чёрт возьми, вы все забыли, что я трижды чуть не умерла, а может даже больше!

Ричард начал внимательно слушать, параллельно отдав указание бутылке закупориться и лететь обратно в шкаф.

– И почему-то вы считаете, что я думаю только о себе! Да когда я увидела ту дыру вместо склада, я только и думала, что о вас, о том, какой это для вас небывалый ужас! Моника разбита, а я ничем не могу ей помочь! Даже на этой ярмарке, будь она неладна, я думала только о том, что где-то там в душном кабинете сидит Ричард с бурчащим животом и заполняет дурацкие бумажки!

Она резко замолчала. Ричард подумал, что отпугнул её своим выражением лица, хотя старался сохранять серьёзность. Его улыбка потянулась сама собой, когда девушка упомянула его.

Ричард выпил половину бокала и, не в силах больше сдерживаться, умял несколько креветок голыми руками. Те были в панировке, отчего эльф едва не застонал от наслаждения и сочетания яблочного соуса со вкусом морепродукта.

– У тебя разве нет столовых приборов?

– Где-то в ящике были, – пробубнил Ричард, прожевывая еду. – Не думал, что ты из брезгливых.

– Просто не хочу заляпать твои бокалы.

Элизабет поднялась и подошла к столу. Она открыла первый ящик и охнула.

– Сколько хлама!

Ричарда не особо интересовало, что девушка рылась в его вещах. Он уже взял в руки блин с сиропом.

– О, нашла! – Элизабет победоносно замахала вилками и вдруг замерла. Её внимание привлекло что-то ещё. – Это…

– Что там? – спросил Ричард, не желая подниматься.

Элизабет взяла вещь с собой и подсела обратно. Она подала эльфу вилку и открыла левый кулак. На её ладони лежало кольцо со звёздным небом.

– Я… – она затормозила, подбирая слова. – Оно такое красивое. Ты сам его сделал?

Ричард проглотил кусок блина.

– Не знал, что это так заметно.

– Просто догадалась. – Элизабет не переставала рассматривать кольцо. – Почему не носишь?

Эльф пожал плечами.

– Не помню, чтобы и носил. Оно было на мне, когда очнулся после пыли забвения. Это заговорённое кольцо, на нём была моя магия и кусочек чьей-то энергии. Понятия не имею, к кому мог его привязать, возможно к своей первой когда-то давно. В любом случае звёзды не двигаются – а это значит, что привязанный либо мёртв, либо кольцо просто сломалось.

– Жуть какая, – Элизабет положила кольцо на стол.

– Сейчас это просто безделушка. Можешь забрать, если понравилось.

Элизабет покрутила головой.

– Оно твоё. Пусть лежит. Вещи тоже хранят память.

Девушка захватила вилкой креветку. Ричард ещё раз отпил из бокала и собрался с мыслями. Очередной вечер признаний.

– Когда я поспорил с Сантой насчёт того, что стану директором Мастерской за очень короткий срок, я знал, что будет тяжело. Особенно будет тяжело менять цехи и управляющих, как перчатки. Я думал, что завяжу с недосыпами, пылью от сна и всем прочим, когда добьюсь цели. Но, как сама понимаешь, я ошибся. На меня рухнуло столько забот, что не сосчитать. Важна каждая подписанная бумажка. Один потерявшийся документ может разрушить всю систематику, выстроенную за многие зимы. И в этом хаосе вдруг появляешься ты.

Элизабет с горечью продолжила:

– И вдруг появляюсь я. И на тебя летит ураган неприятностей.

Ричард положил руку ей на плечо, поворачивая к себе.

– Верно, – не стал отрицать он, – но он принёс не только плохое. Например, воздух свободы. С появлением тебя в Драйсдейле всё переменилось. Я будто стал смотреть на этот город от твоего лица. Стал видеть не только плохое, но и хорошее. Стал наслаждаться простыми вещами. Ты словно вырвала меня из чего-то тёмного и беспросветного. Не знаю, смогу ли однажды отблагодарить тебя равносильно этому.

Элизабет поджала губы, а её щёки раскраснелись. Ричарда всегда забавляло то, как быстро Морган умела превращаться в красного рака.

– Честно говоря, не верю ни единому твоему слову, Фитцмор, – она придвинулась к нему. Совсем близко, как в ту ночь. – Но можно тебя обнять?

Ричарда не нужно было просить. Правда девушка об этом не знала, а потому неловко смотрела на него, не в силах сдерживать свои эмоции.

Никакой близости, Ричард.

Эльф сам притянул её к себе. Такую мягкую и горячую. От девушки пахло жасмином, любимым шампунем Мигеля и корицей, пряностью, которой слишком часто пользовались горожане в забегаловках, добавляя почти во все напитки и блюда. Только подумать: она полностью пропахла Драйсдейлом. Морган чуть дрожала в его объятиях, будто боялась, что он оттолкнёт. Это в планы не входило.

Но радость длилась недолго. Им пришлось быстро расцепиться, потому что за стеной послышался голос. Ричард снова не услышал имя входящего, но стена открылась и в кабинет вбежал запыхавшийся гном. Это был его посыльный Торлан.

– Господин, – он вобрал в грудь воздуха и выпалил на одном дыхании. – Кэтрин Лэнгфорд задержана.

Глава 15

Пахло сыростью и краской. Воздух стоял такой спёртый и влажный, что было удивительно, как здесь всё не поросло грибами. Как таковой тюрьмы в Драйсдейле не существовало. При закладывании города никто и не думал, что он разрастётся настолько, что понадобятся камеры временного заключения. Поэтому, когда кто-то нарушал закон, его отправляли или в подвалы резиденции или в подвал Мастерской. В этой ситуации выбор был очевиден.

– Я ещё раз спрашиваю, зачем ты это сделала? – Ричард произносил фразы чётко, по слогам, отбивая каждую букву.

Его слова эхом улетали вглубь подвалов. Где-то там хранились обёртки от подарков, сломанные игрушки, конфеты, вышедшие из срока годности, старые мобильные аппараты прошлого века, множество старых детских писем и многое другое, чем не воспользуешься, но и не выкинешь.

Глаза Ричарда светились ярко-синим и в полумраке выглядели ужасающе. Они даже напомнили Элизабет глаза тех эльфов, которые избивали её.

К металлическому столбу была прикована эльфийка и сидела на холодном полу в пыли и грязи.

– Ты оглохла? – повторил Ричард, хватая её за грудки.

Кэтрин вяло повернула к нему голову.

– Что именно я сделала? – медленно произнесла она и посмотрела на Элизабет.

Сердце пропустило удар. Когда-то они с ней шли рука за руку. Как всё пришло к такому? Теперь Элизабет смотрела на неё сверху вниз, как на преступницу.

Ладони сжались в кулаки. Будь Элизабет эльфийкой, её глаза бы засияли от злости.

– Ты воспользовалась моей добротой и наивностью. – Девушка взглянула на Ричарда и тот кивнул, позволяя ей приблизиться к эльфийке. Элизабет присела на корточки, чтобы заглянуть в лиловые глаза. За какое-то короткое время она успела их полюбить. – Ты втёрлась мне в доверие, а я по глупости открыла душу. Из-за тебя я начала думать, что и остальные, кому я доверяю рано или поздно предадут меня.

Кэтрин смотрела на неё печально, её губа дрожала так, будто она сожалела о содеянном.

– Мне жаль, Элли. Мне жаль, что с тобой всё это произошло. – Эльфийка начала двигать плечами, в попытках приблизиться ближе. – Но, пожалуйста, поверь мне, это была не я!

Элизабет округлила глаза и встала.

– Ты даже вину признать не можешь, – она отряхнула свои штаны. – Это жалко, Кэтрин.

Ричард снова подошёл к эльфийке.

– Твоя вина не только перед Морган. Ты сделала то, что ни один северянин за всю свою жизнь не совершил. Ты посмела посягнуть на само сердце этого города.

Кэтрин огрызнулась, цепи на её шее и руках лязгнули.

– Я бы никогда не навредила Рождеству! И Элли! Меня подставили!

Элизабет удивилась, как отчаянно эльфийка не желала признавать свою вину. Её глаза заслезились и она вновь повернулась к бывшей подруге.

– Ты должна мне поверить, Элли. Меня есть за что судить. Как и всех в этом городе. Но игрушки я не трогала!

Ричард злобно усмехнулся. Он просунул свою ладонь в её тёмно-русые волосы и оттянул назад, заставляя смотреть вперёд.

Внутрь подвала спустился четвёртый участник, которого Элизабет ожидала увидеть меньше всего.

Из темноты, совсем бесшумно и легко вышел эльф с кудрями, которые во тьме отдавали медью и глазами, отличить которые от любых других можно было мгновенно.

– Мигель… – выдохнула Элизабет.

Девушка удивилась, но не так сильно, как Кэтрин. Зрачки эльфийки сузились, словно у животного и она заметалась в стороны, в попытка выбраться.

– Нет, не приближайся! – завопила она надрывным голосом.

– Нет, не приближайся! – повторило эхо.

Ричард продолжал удерживать её за волосы, пока Кэтрин извивалась словно змея. Ее глаза сверкали в полутьме ярко-пурпурным, словно фары.

– Всё ещё уверена, что ничего не сделала? – произнёс он прямо ей в ухо.

Эльфийка зажмурилась от громкости его голоса.

А Мигель тем временем подошёл ближе.

– Лен принёс кучу твоих новых нарядов, – буднично начал он разговор с Элизабет, не отворачивая глаз от Кэтрин, – я поставил их в твою комнату, но разбирать не стал. Прежде чем надевать, лучше постирай их. В конце концов неизвестно, сколько и где с ними таскались купцы.

Элизабет кивнула. Правда платья сейчас интересовали ее меньше всего. Она смотрела на лекаря в поисках ответа. Зачем он тут?

– Не сдаёшься? – продолжал Ричард, нависая над эльфийкой, которая продолжала брыкаться. – Ну хорошо.

Эльф встал, нарисовал несколько окружностей пальцем, после чего Кэтрин ещё сильнее привязало к столбу голубыми нитями.

– Этого хватит? – спросил он брата.

Мигель оценивающе посмотрел на то, как Кэтрин пытается пошевелить плечами, но вместо этого у неё выходит только сжимать и разжимать кулаки и слегка вертеть головой.

– Да, пойдёт.

– Тогда можешь начинать.

– Разве это законно?! – закричала Кэтрин, смотря как Ричард отходит к Элизабет. – У него нет звания Старшего лекаря!

– Но он каждую зиму на него претендует, – Ричард развёл руками. – Мигель умеет вытаскивать нить магии с одиннадцати. Те старики ему просто завидуют.

Кэтрин замерла, когда лекарь наклонился к ней.

– Просто расскажи им всё и я остановлюсь.

После этих слов даже у Элизабет перехватило дыхание. Мигель впервые показался ей не маленьким лекарем, каким она видела его всегда – а юношей со стальным сердцем – Фитцмором, коим он и являлся.

Мигель активировал свою магию. Расползаясь от его рук, фиолетово-голубые блёстки вырастали в полу-прозрачный туман, который скоро заполнил почти всю комнату. Он поставил указательный палец посередине груди Кэтрин и начал медленно отодвигать руку. Эльфийка вдруг закричала как резанная.

Элизабет от страха отодвинулась к стене. Крик эльфийки не был похож на все предыдущие возгласы, это был рёв, откуда-то из самых недр её тела.

Из её груди следом за указательным пальцем Мигеля стала выходить красная искристая материя, всё остальное тело было в порядке, но кричала она так, будто её вскрывали заживо. Вскоре нить закончилась и лекарь остановился. Материя растянулась где-то в полметра.

Элизабет посмотрела на Ричарда. Тот сморщился. Похоже, он знал, насколько это неприятно.

– Небеса, Небеса! – Кэтрин наконец смогла выговорить что-то членораздельное. – Пожалуйста, затолкни её обратно!

Мигель едва касался блестящей пульсирующей нити, но Кэтрин рыдала и, похоже, у неё начали закатываться глаза.

– Будет нехорошо, если она потеряет сознание. – Сказал Мигель, смотря на брата.

Ричард решительно подошёл к эльфийке и снова присел.

– Слышишь меня? – он коснулся её лица и вытер с одной щеки слёзы. – Просто признай вину и твои мучения прекратятся.

Элизабет понятия не имела, что ТАК пытают в Драйсдейле. Она даже не знала, что внутри эльфов есть эти… Нити. Она подошла поближе, чтобы рассмотреть фиолетовую полосу, не смея касаться. В какой-то степени ей было даже жаль Кэтрин. Да, она навредила Драйсдейлу. Но не она отвела девушку в подворотню, не она осыпала Ричарда пылью забвения. Элизабет вдруг поймала себя на ужасной мысли: услышать крики и мольбы от Герды Андерсон было бы куда приятнее.

Кэтрин сплюнула в сторону.

– Я виновата. Правда виновата.

Началось. Элизабет подошла ближе к ней.

– Я правда украла… – Прохрипела эльфийка, опуская голову.

– Могла сказать об этом раньше. – Ричард вытер руки о штаны.

Кэтрин замотала головой.

– Помолчи! Я правда украла, – и тут она снова пронзила взглядом Элизабет. – Но не игрушки! Я украла золотую пыль!

– Что? – Ричард всполошился.

Мигель нахмурил брови.

– Вы же знаете, что я пылевод! И… – Кэтрин горько усмехнулась. – Больше всего в своей жизни я ненавидела наши законы. Я занималась контрабандой пыли. Отдавала её феям Лодосса.

Ричард растерялся. Он отпрянул от Кэтрин, как от огня.

– Ты лжёшь.

– Столько зим они ждут удобного случая, когда Драйсдейл ослабнет, чтобы напасть вновь!

– Хочешь сказать, что виделась с ними?

Кэтрин кивнула.

– Их королева… – начала она, но её предложение сорвалось на крике.

Элизабет взглянула на Мигеля. Тот сжимал её нить магии.

– Ты не могла с ней разговаривать. – Он разжал кулак, отряхивая ладошку. – Королева Лодосса не оставляет живых врагов. Тем более эльфов Санты.

Кэтрин прокашлялась. Из её носа закапала кровь, пачкая светлую кофту.

– Я хотела сказать, что их королеве нужно лишить город защиты. А с помощью золотой пыли можно вылечить любую рану.

– Судя по твоим словам – взрывы и то, что после тебя исчезли игрушки – всего лишь совпадение? – Элизабет наклонила голову на бок.

Эльфийка закрыла глаза и вздохнула.

– Кто-то узнал об этом. И подставил меня. Больше я ничего не знаю.

Мигель и Ричард переглянулись.

– И сбежать ты решила только потому, что украла пыль? – спросил лекарь, одним рывком возвращая нить обратно в тело Кэтрин.

Эльфийка в очередной раз вскрикнула от боли, из её глаз выбежали слёзы и она потеряла сознание. В груди Элизабет снова что-то кольнуло. Кэтрин наверняка заслужила это, но её по-человечески было жаль.

– Думаете, она говорит правду? – спросила Элизабет, подходя к эльфам.

Ричард отряхивал руки и с недоверием смотрел на поникшую голову Кэтрин.

– Я передам Старейшине Марцелю, чтобы проверил запасы пыли в хранилище.

– Когда у тебя нить магии вытащена наружу – врать тяжело. – Мигель направился к выходу.

– Но возможно. – Поспорил с ним брат. – Совет стариков всё равно объявит её виновной. Они не будут беспокоить народ тем, что враг может быть ещё на свободе.

Элизабет направилась за братьями и вместе они вышли из подвала. Она обняла на себя за плечи, пока поднималась по лестнице. У Кэтрин она очень замёрзла, а пылью тепла специально не осыпалась. Ей хотелось как можно дольше прочувствовать этот холод. Вино её разгорячило, а разговор с Ричардом было тяжело выкинуть из головы даже когда они узнали о поимке бывшей подруги.

Она слишком много себе позволяла. Он по каким-то причинам слишком много ей разрешал.

Никакой близости, Элизабет.

Да когда она уже перестанет об этом думать?! Кэтрин поймали, игрушки совсем скоро восстановят, Рождество наступает на пятки, а её волнует только как подольше побыть наедине с Фитцмором. Это неблагоразумно!

– Морган? Тебе нехорошо?

Элизабет посмотрела на Ричарда, который остановился на лестнице.

– Да вроде нет.

– Ты за голову держалась. – Отметил Мигель.

– Нет-нет, я в порядке. Просто слишком много событий. В рабочей рутине цеха была своя романтика. – Она улыбнулась. – Хочется чтобы всё было ну знаете… Как раньше.

Мигель явно хотел съязвить, что раньше девушки тут не было, но сдержался. Ричард же подмигнул ей и продолжил ходьбу.

– Я бы поспорил с тобой, – начал он, – ведь не все перемены ведут к худшему.

– Признавайся кто ты и куда дел моего брата. – Мигель слегка толкнул его в плечо. – Вы с Кэтрин поменялись телами там в подвале?

Они рассмеялись, а Элизабет поймала себя на мысли, что многое бы отдала, чтобы слышать только их смех.

Ричард с Мигелем ушли искать советника Старейшин. Элизабет же твердо решила, что ей нужно отлежаться дома и переварить все.

Она шла к выходу из Мастерской, когда наткнулась на знакомого эльфа в красном костюме с золотыми оборками. Элизабет, не долго думая, подошла к нему. Где же она видела эти темные кудри и такие же темные глаза?

– Вам чем-то помочь? – спросил он, замечая на себе прямой взгляд девушки. Его глаза округлились. – Человеческая девушка?

– Простите, – Элизабет продолжала всматриваться в точеное лицо. – Мне показалось, что мы знакомы.

– Боюсь не показалось, – усмехнулся эльф, убирая нитку с рукава своего костюма. – Я Крис Мейсон, проводник из старшего состава Полярного экспресса.

Того самого волшебного поезда? Элизабет совсем забыла про этот странный детский «сон», оказавшийся реальностью.

– Ты так выросла, Элизабет. – Крис осматривал девушку, словно был её дальним родственником. – А щеки остались теми же.

Элизабет вмиг покраснела. Про Криса ей было нечего сказать. Она едва его узнавала и до встречи он был лишь размытым пятном в ее голове, как и все детские воспоминания, связанные с эльфами.

Крис направился к выходу из Мастерской, ожидая, что девушка пойдет за ним. День был перенасыщен на события, Элизабет хотелось пройти до дома в тишине и покопаться в собственных мыслях, но ноги уже пошли за эльфом.

– Как тебе город? – спросил Крис, сунув руки в карманы. Шел он прямо и медленно, разглядывая ярмарочные лавки. – Когда Триумвират доставил тебя сюда, я было решил, что тебя запрут в лаборатории академии Старьглова. А ты устроилась работником в Мастерскую к Монике Фитцмор… – Он быстро купил у одного торговца луковый пирог и вернулся к девушке. – Уму непостижимо!

Элизабет вспоминала тот день с горечью. Утром, говоря «до вечера» маме, уходящей на работу, она и не представляла, что больше ее не увидит. И пусть прошло несколько месяцев, пусть она уже забыла запах родного дома, пусть она переживала за судьбу Рождества и пусть ее тянуло к мужчине с вытянутыми ушами, ни дня девушка не забывала, что находится в чужом мире.

– А ты можешь рассказать мне про Ричарда? – спросила неожиданно для себя.

– Что конкретно тебя интересует? Вы с ним разве не достаточно близки?

Крис ухмыльнулся. И он даже ее не осудит? Удивительно.

– Да, да, оскверняю великий дом Фитцморов. – Ответила за него Элизабет. – Но я почти не помню, каким он был в детстве.

Элизабет попыталась сглотнуть образовавшийся из неоткуда ком в горле. Она действительно ничего не помнила. Разве только то, как горячо любила своего друга по переписке. Ричард был так дорог ей. Узнав о том, что это была мама – десятилетняя девочка поражалась собственной наивности и плакала, много плакала. Ни один бывший не удостаивался стольких слез, сколь детская выдумка, оказавшаяся впоследствии реальностью.

– Что ж, – Крис задумчиво посмотрел на небо. – Когда-то про Ричарда говорили, что он поцелован самими Небесами. Габриэль очень гордился своим вторым сыном, родившимся спустя аж семьдесят зим после первенца, который, как ты наверное знаешь, родился с меткой мага прямо на лице. Наш Ричард же умудрился появиться на свет с другой меткой. Человеческое имя на его лодыжке с твоим именем означало, что он станет одним из собирателей детской энергии, которая питает весь Север. Почетнее было бы родиться разве что Ван Артом.

Каждый раз, когда кто-либо упоминал фамилию Лена, Элизабет начинала улыбаться. Лен – единственный в своем роде и, судя по всему, пока не планирует делать наследников. Никто и представить не мог, что этот эльф делит с ней хлеб и покупает наряды.

– Но что-то пошло не так. – Усмехнулся Крис своим воспоминаниям. – Габриэль думал, что Ричард будет прекрасным цветком, станет Приближенным Санты и прославит семью еще больше (будто есть куда), но тот оказался ядовитой розой с шипами. Мало того, что он рос озорником и нарушил, если не все, то точно половину, правил и законов, он еще и догадался привязаться к человеку.

Крис артистично всплеснул руками и посмотрел на Элизабет.

– Ты знала, что он упросил Лена допустить тебя на экспресс? Ты была в шаге от черного списка Санты, но попала в число идеальных детей, это было немыслимо!

Элизабет забавила эмоциональность Криса. Он не закрывался, не надевал маску презрения, был с девушкой откровенен и не собирался ее в чем-либо обвинять. Крис просто высказывал истинное изумление.

– Я знала это, кажется..

Элизабет едва помнила эту поездку, казавшуюся много лет сном, но она точно знала, что не раз была на грани от того, чтобы получить угли в мешке. Однажды на Рождество она получила дешевую куклу, вместо той, которую просила – дорогую и фирменную. Много слез было пролито… Много.

– Ради тебя этот мальчишка был готов на все. – Крис вдруг достал из кармана пачку сигарет. Такого Элизабет не ожидала. Курящие эльфы не складывались в ее картине мира больше, чем само их существование. Крис был вторым после Моники, кого она увидела с сигаретой. Он заметил ее недоумение.

– Проводникам разрешено курить, если ты не знала.

Девушка понятливо кивнула. Откуда она только могла это знать? На ели у Мастерской не было доски объявлений со списком курильщиков Драйсдейла.

Крис затянулся и выпустил кольцо дыма изо рта. Чёртовы эльфы. Когда они с Марисой баловались и пробовали курить, у них ни разу не получилось сделать такого идеального узора – только прокашлялись обе.

– Ричард трещал о тебе сутками напролет, от его рассказов и вопросов стрелялись все учителя.

Элизабет стало неловко. При встрече спустя столько лет она едва не огрела его ручкой от швабры, когда должна была броситься в объятия или хотя бы одарить улыбкой. Если бы не ее затуманенный рассудок и годы в неведении, может быть так и не было бы.

– Когда он повзрослел – закрылся в себе и стал отстранен от всех. Слишком много он проводил времени наедине с собой… – Крис вздохнул. – Возможно, именно это его и погубило. Никто и представить не мог, что в своем зеркальном доме у него остался проход к тебе. Он смотрел на твою жизнь, как ты радуешься и плачешь, растешь и становишься взрослой. Без него.

Голова вдруг заболела. В память бросилась кукла эльфа, которую Элизабет купила в торговом центре за несколько дней до встречи с Ричардом.

– Будто все было спланировано… – Прошептала она, потирая двумя пальцами висок.

– Спланировано? – переспросил Крис. – Хорошая мысль. Ведь по итогу вы действительно встретились. Каким-то фантастическим образом ты разглядела его сквозь слой дымки. Самая заветная мечта Ричарда исполнилась. Ты вновь поверила в него.

Элизабет слушала Криса в пол уха. Голова трещала, словно по ней колотили молотком.

– Ты знала, что его дом так и не снесли? Габриэль настоял, думает, что сын одумается и вернется к работе для которой был рожден.

– Дом? – Элизабет перестала понимать эльфа.

– Дом на Поляне Зеркал. Оттуда он писал тебе все письма. Я клоню к тому, что если хочешь узнать его больше – можешь наведаться туда. Думаю, Ван Арт не откажет тебе в просьбе и сводит тебя.

Крис остановился и повернулся к девушке.

– По работе я общаюсь с детьми каждое Рождество. Со взрослыми людьми еще больше, так как экспресс выполняет доставку продуктов и вещей в Драйсдейл каждую неделю. И многие меня осудят, но мое честное мнение таково. – Он положил руку на плечо Элизабет и она пошатнулась. В глазах плыло. Нужно прилечь. – Вы связаны с Ричардом с самого рождения. Север этого не примет, но тот факт, что вы снова встретились и даже после его забвения остаетесь близки, говорит о многом. Я должен был это сказать.

Элизабет попыталась кивнуть, но ее голова заболела так сильно, что скрутило живот. Ее сложило пополам и вырвало рядом с ногами Криса. Элизабет взмолилась богам. Ей было ужасно стыдно перед проводником, но она ничего не могла с собой сделать.

– Небеса, у тебя кровь из носа идет! – воскликнул Крис, доставая из кармана пиджака белый шелковый платок. Элизабет не успела воспротивиться – зачем пачкать такую красоту?! – эльф уже сунул мягкую ткань к ее ноздрям. – Да что с тобой такое?!

Элизабет прикрыла глаза.

– Все кружится. В голове бардак. – Девушка едва держалась на ногах. До дома Мигеля было немного, но голову обносило настолько, что она не могла сдвинуться с места.

– Держись, я тебя здесь не оставлю.

Кажется, Крис хотел, чтобы она на него оперлась, но вместо этого Элизабет рухнула вниз.

***

Очнулась девушка уже в собственной постели.

– Когда-нибудь ты перестанешь меня пугать! – ворчал Мигель, возившись около ее тумбы и раскладывая лекарства.

Элизабет чувствовала облегчение. Голову отпустило. Но что более важно. Она начала вспоминать.

– Как Крис? – спросила девушка, поднимаясь.

– Проводник, притащивший тебя? В шоке. Пришлось напоить его успокоительным.

– Он весьма впечатлителен.

– Весьма. – Усмехнулся Мигель, выжимая тряпку, которая совсем недавно была на лбу девушки. – А ты куда соскочила?

Элизабет уже подошла к своему шкафу. Ей нужно было переодеться.

– Лен же сейчас придет на ужин? – Мигель кивнул. – Оставь наши с ним порции в холодильнике. Я хочу, чтобы он отвел меня к Поляне Зеркал.

Мигель оставил тряпку в тазу, повернулся к Элизабет и вопросительно вскинул бровь.

– Я начала вспоминать.

– Что?

– Ричарда. Наше детство. То, что я считала проделками своей фантазии.

Лекарь положил руку на подбородок, а Элизабет повернулась спиной и стянула с себя кофту, надевая белую толстовку с капюшоном. Та эльфийка-купец подобрала ей не только шикарные платья и костюмы, но и удобную обычную одежду, в которой девушка чувствовала себя комфортнее всего.

– Ты же понимаешь, что после того, как ты вспомнишь всё, обратного пути не будет? – Мигель строго смотрел на нее. – У тебя была граница, разделяющая события до той встречи с Ричардом и после. Когда он вновь станет частью твоих детских воспоминаний, ты станешь как мы. Станешь той, кто всегда знал, что этот мир реален.

– Это плохо? – сердце Элизабет колотилось, словно молоточек внутри рояля.

– Все это время ты жила с мыслями о том, что когда вернешься домой – все это забудется как сон. Впустив в свою душу Ричарда и всех нас ты отбрасываешь свою неверующую человечность. Даже если вернешься к людям – забыть Алиус не выйдет. Он будет частью твоей жизни.

Элизабет сжала кулаки. Мысли привели к маме. В её голове отчетливо плыли воспоминания, когда она отпрашивалась у нее в комнату, чтобы написать письмо Ричарду и тайно повидаться с ним. Она видела маленького эльфа с золотистым гнездом на голове и яркими, кристально-чистыми голубыми глазами.

– Я уже часть этого мира.

***

Лен согласился на удивление быстро. Они уже подходили к Поляне и за это время эльф не проронил ни слова.

– Ты злишься? – спросила Элизабет, не выдержав.

Ван Арт тепло посмотрел на нее.

– Что ты! Разумеется нет. – Его взгляд на секунду похолодел. – Я не уберег тебя от всех минувших событий. И ты пропиталась ими насквозь. Назад пути уже нет.

Домишки, крохотные, напоминающие грибы, стояли на голом леднике, покрытым снегом. Поляна Зеркал – место, куда Ричард приходил каждый день на протяжении всей жизни. Они приближались к дому с номером 32306, который ничем не отличался от тысячи других домов.

Лен повернулся так резко, что Элизабет больно уткнулась носом в его плечо. Она отошла и вопросительно взглянула на него.

– Я предупреждал тебя, Элизабет. И предупреждаю вновь. Ричард не тот, с кем стоит иметь близость.

– Ты хотел сказать любой эльф в этом городе не тот, с кем стоит иметь близость?

Лен с горечью поморщился от ее едкого замечания.

– Вы с ним одинаковы. Твердолобые, как олени. Будете биться и биться в стену, пока не расшибетесь.

– Или, пока стена не начнет раскалываться.

Элизабет поднялась по крыльцу и открыла дверь дома первой. В ноздри тут же врезался запах пыли и бумаги. Девушка будто оказалась в старой библиотеке, хотя книг тут не было. Лишь стопки бумаг и писем. Никакого стола, как она ожидала, только одно вылепленное крошечное окошко, в которое проникал свет Полярного дня, освещая пространство. Один только зеркальный пол, отражающий потолок и рычаги в углу.

– Так пусто и так тесно… – По рукам девушки прошли мурашки.

– Эльфы Детства редко сидят прямо здесь в доме. Чаще они проходят через портал в полу и основную работу выполняют там.

Элизабет прошла по полу и подошла к стопке писем. Взяла первое же. К сожалению, адресовано оно было не ей, но витиеватый почерк Ричарда она узнала.

– Значит… Он писал мне прямо рядом со мной?

Лен кивнул. Сгибаясь, он прошел через низкий проем.

– Если хочешь знать, где он сидел, то ему нравился твой диван с пуховым пледом.

Элизабет вспомнила о старом диване в своей комнате. Единственная мебель в доме, которую она не любила. Этот диван имел несколько пятен неизвестного происхождения, которые так сильно въелись, что ни один пятновыводитель с ними не справился, поэтому приходилось прикрывать их пледом. Только подумать, что все это время на нем проводил свое время настоящий эльф.

– Этот дом заблокирован, порталы не откроются. – Лен подергал рычаги, проверяя, точно ли все в порядке. – Найдешь дорогу назад?

Элизабет сосредоточено посмотрела на Лена. Она села по середине пола, скрестив ноги и пододвинула к себе большую стопку писем.

– Спасибо, Лен. За всё.

– Ты же знаешь, что я не принимаю благодарностей.

Эльф погладил ее по голове, невесомо коснулся костяшками пальцев щеки.

– Не сиди допоздна, моя драгоценная. Моника не обрадуется, если увидит тебя с мешками под глазами.

Элизабет мягко улыбнулась эльфу. Лен стал для нее другом, заменил ей отца, которого она не знала. Его забота была такой искренней и ласковой, что сердце обволакивала самая настоящая любовь.

Поиски заветных писем затянулись. В самом начале стопки были в сплошь неизвестные имена различных детей. В какой-то момент Элизабет решила, что ничего путного здесь не найдет и ее ночной порыв не обвенчается успехом, но из конца стопки она вытянула два конверт. Один был открыт – это было старое письмо Элизабет, когда ей было девять. Там она писала о случившейся поездке на Полярном экспрессе и возмущалась тем, что «Рик» куда-то пропал после этого. Девушка прокручивала в голове мысли и вспоминала, как пытаясь повторить узорчатый почерк эльфа, писала вопрос: «Могу ли я прокатиться на экспрессе на следующее Рождество?».

К сожалению, не прокатилась. Но Ричард тогда еще один раз являлся ей. Грустный и понурый – совсем непохожий на себя. После этого он только писал.

Другое письмо не было подписано, но было измято и перечеркнуто, будто писавший передумал отправлять его. Девушка развернула конверт.

«Дорогая Элизабет! Хотя стоп, не так, Дорогая Бетт…

Прости меня, я очень давно не произносил твоего имени вслух.… Да и навряд ли уже произнесу. Даже не знаю, зачем я пишу это письмо. Я отправил последнее письмо тебе много зим назад с одной лишь строчкой: «Прошу тебя, верь в меня. Несмотря ни на что». И я знаю, что даже при всем желании у тебя этого бы не вышло. И мне жаль.

Что ж, раз все письма я уже давно тебе послал, все остальное останется на этом листе.

С каждой зимой ты становишься всё прекраснее, а я с каждой зимой все несчастнее…

Меня предупреждали, остерегали, повторяли множество раз, что мне нельзя любить человека. К сожалению, я нарушил и этот закон. Если бы я мог и если бы ты позволила, то я остался бы рядом с тобой навсегда.

Это ужасно больно, знаешь? В прошлом я совершил большую ошибку, оставив зеркало с тобой. Я сам загнал себя в могилу, даже самому не верится. Я знаю, что ты никогда не увидишь меня, но моя душа разрывается и мне так больно, больно видеть тебя каждый день и быть незримым призраком.…

Вот бы ты была рядом… Я молюсь Небесам, дабы наша встреча случилась. Может, это произойдёт не в этой жизни? В другой Вселенной? Счастливы ли мы в том ином мире? Если да, то я ненавижу того мужчину, который рядом с тобой. Даже если он носит мое имя. Я бы с радостью пошел на безумство: убил бы его, ворвавшись в ваш мир и заняв его место подле тебя.

Звездная пыль уже не кажется такой опасной. Но я не могу сказать о том, как же я боюсь, что утрачу себя вместе с этими воспоминаниями.

Каждый день похож на предыдущий. Жизнь утратила краски. Я словно прожил сотни лет в здесь в плену и написал тонну писем. Если бы я мог написать в каждой строчке по три слова «Я ненавижу тебя», возможно, мне стало бы легче. Это сводит меня с ума. В этой нескончаемой зиме ты была моим летом.Эта невыносимая любовь к тебе навсегда. Я помню твой смех, помню запах твоих любимых духов. Среди сотен лиц я ищу одно, и каждый раз оно твоё. Я помню твой взгляд и движения рук. И мечтаю забыть. Твоя боль – моя, мое имя – твое. Я узнаю твой голос из тысячи похожих. И мечтаю только забыть обо всем. Забыть, что я люблю тебя, Элизабет Морган».

Глава 16

К помятости и чирканьям на лист добавились слезы. Когда Элизабет опомнилась, она убрала письмо в сторону, чтобы не намочить его сильнее. Зря она прогнала Лена. Зря она вообще пришла в этот дом. Внутри все болело, а слезы не переставали лить по щекам.

Хотелось бросить все и побежать в Мастерскую. Зайти в его чертов кабинет и рассказать обо всем. Рассказать, что ей жаль. Протянуть ему руку…

И что дальше? – пролетела разумная мысль в голове. Он ее не помнит. Он не знает, что писал эти строки. Не знает, как больно ему было. Элизабет затряслась еще сильнее. Как хотелось, чтобы все было проще.

Может, Крис был прав? Может, они действительно не просто так встретились вновь?

«…люблю тебя».Элизабет снова посмотрела на витиеватые строчки. Сколько раз Элизабет слышала эту фразу от множества парней? Сколько раз это было фальшью и предлогом, чтобы просто затащить ее в постель?

– Он знал, что я никогда не прочитаю этих строк. И все равно вылил свои чувства на бумагу. – Выдохнула она, произнося фразу вслух.

Что-то внутри содрогнулось окончательно. Что-то забилось так сильно, что игнорировать это было невозможно.

Мигель был прав. Драйсдейл проник ей в кожу, в ее легкие, заполнил ее сердце и душу.

Нет никакой загадки в том, почему она видит Алиус. Небеса поняли, какую боль испытывает Ричард и открыли глаза на это для Элизабет. Если они дают свою силу человеческим мученикам, делая вновь их своими Детьми и наделяя силой, почему бы им не дать дар провидения ей?

Элизабет не была рождена для какой-то великой цели. Она не была глупой, но и гением назваться не могла.

Однако в Драйсдейле она была особенной, уникальной. Она была человеком, которому открылась тайна мироздания. Она была человеком, который не боялся заглянуть в глаза существу, обладающему магией и высказать то, что думает о нем.

Возможно, поэтому Элизабет так быстро привыкла в здешней жизни. Возможно, все не зря?

***

Внезапно вернувшиеся воспоминания действительно изменили некоторые взгляды на мир. Элизабет стала меньше удивляться проявлениям магии и засматриваться на искрящиеся руки северян. Сравнения «до» и «после» практически сошли на нет. Был только Драйсдейл, зима и работа. И Ричард, разумеется.

После ареста Кэтрин город успокоился. Оставалось работать и работать много. Наступил сентябрь и начался он очень даже хорошо, не считая разве что приезд Натаниэля Фитцмора, с которым пришлось делить крышу над головой. Элизабет старалась не пересекаться с ним: ела раньше, заблаговременно уходила на работу и по возвращении на цыпочках поднималась в свою комнату. Когда пересечения все же случались – Натаниэль делал вид, что не замечает девушку. Это было лучше, чем если бы он постоянно напоминал ей о ее ничтожестве. Маг очень сильно уставал от работы в Мастерской, эльф пропадал на складах часами, а после этого сразу возвращался домой, ел и ложился спать. Натаниэль работал через день. День восстанавливал игрушки, другой день не выходил из комнаты. Мигель рассказывал, что он восстанавливает энергию. Причинённый Кэтрин вред был настолько велик, что высасывал все соки из Фитцмора.

Наконец-то, сегодня, 17-ого сентября, ей удастся по-настоящему расслабиться. Они с Моникой планировали вечер у нее дома: с джакузи и фильмами. Это звучало потрясающе и совсем неправдоподобно для реалий Севера. Элизабет в принципе считала, что эльфы и гномы «динозавры» и такие легендарные картины, как «Титаник» или «Аватар» прошли мимо них. Но, когда Моника предложила пересмотреть «Дневники Бриджит Джонс» Элизабет едва не удержалась от слез счастья.

Проснулась она бодрая и выспавшаяся (конечно, выходной ведь). Даже появилось желание сделать завтрак. Ничего не обычного – тосты с яйцом и маслом. Натаниэль рано утром уехал по делам на фабрику, что тоже не могло не радовать. Мигель заполнял медицинские карты и просил не беспокоить его ближайшие несколько часов. Даже Лен сегодня был занят поручением от Санты и полчаса назад направил сообщение, что на завтрак не придет.

Танцуя с подаренными Леном наушниками в длинной растянутой футболке без штанов, которая была одним из немногих воспоминаний о бывшем доме, Элизабет помешивала тосты на сковороде и напевала себе под нос надоедливую старую песню.

Поэтому, когда шеи коснулось чужое обжигающее дыхание, она дёрнулась так, что деревянная лопатка выпала из рук. Элизабет резко развернулась передом и сдёрнула с головы наушники.

– Неплохой прикид для девушки, которая живет с двумя мужчинами в одном доме. Хотя я бы добавил к ним еще Ван Арта. Уж больно часто он здесь появляется.

Ричард стоял перед ней, поставив руки в боки. Элизабет должна была смутиться и прикрыть свое голубое белье, но вместо этого она наклонилась, подобрала с пола лопатку и начала лупить ею Фитцмора.

– Ты – грязный эльф! Вторгся в мое личное пространство!

Ричард, отступая назад, поднял руки в сдающемся жесте.

– Хватит, эй, больно ведь!

– А мне не больно?! Ты ранил мою честь! – Элизабет последний раз ударила по напряженному бицепсу эльфа и повернулась к сковороде. – Вот черт! Из-за тебя мои тосты подгорели!

Элизабет бегом вытащила тарелку из шкафчика и начала выкладывать тосты. Она снова хмуро посмотрела на Ричарда.

– Ты что пришел-то? К Мигу? Натаниэля здесь нет.

Ричард улыбнулся, пододвинул к себе стул и вальяжно уселся на него, запрокинув ногу на ногу.

– Я знаю. Я пришел к вам обоим. Сегодня идеальный день для прогулки по лесу. Брат просил прийти к нему, когда я буду свободен.

– По лесу? – Элизабет поставила тарелку на стол, налила себе стакан холодного чая с лимоном и села напротив Ричарда. – Боюсь, у меня сегодня неотложные планы.

Она намазала на тост смесь из вареных яиц и масла с перцем. После первого же укуса Элизабет поморщилась. Сгорели тосты пусть и на половину, но вкус из-за этого был полностью испорчен.

– Если ты про Монику, то она уже согласилась перенести Ваш девишний.

– Фто? – выпалила Элизабет с едой во рту. Проглотив, продолжила: – Предлагаешь вместо вечера с подругой идти с Вами в лес?

Глаза Ричарда бегали по всему ее телу. От этого пробежались мурашки и Элизабет показала эльфу язык, обращая его внимание на свое лицо.

– Я никуда с тобой не пойду, Фитцмор. – Она сделала еще два больших укуса. – Сейщас я доем сфой буферброд и пойду к Монике. Тощка.

Ей не нравилось, как смотрит на нее эльф. Эта ухмылка и довольные глаза уже заранее знали, где точно сегодня она будет. Он вдруг взял второй тост и укусил его. Лицо эльфа окислилось, Ричард едва удержался, чтобы не сплюнуть в тарелку. Он мученически проглотил маленький кусок и положил тост на место. Элизабет пододвинула тарелку ближе к себе.

– Манерам тебя смотрю совсем не учили.

– Это же невозможно есть! Горелки с маслом и перцем!

– Там еще есть яйца.

– Замечательно! Теперь мы знаем рецепт оружия массового поражения.

Элизабет надулась, как шар.

– Ты испортил мой день. Я так ждала этот выходной… – Она расстроенно посмотрела на надкусанные тосты.

Ричард встал и подошел к ней. Элизабет запаниковала. Развернуться на стуле было нельзя – эльф уже уперся своими штанами в ее голые колени. Она страдальчески посмотрела в потолок, коря себя за то, что решила устроить «проветривание» второй половине своего тела.

– Я дам тебе еще выходной. Тебе и Монике. Но на сегодня ты – моя.

Он произнес это так властно, что у Элизабет едва не закружилась голова.

«Вот бы прямо сейчас спустился Мигель» – подумалось вдруг.

– Пожалуй, мне нужно одеться потеплее. – Сделала наитупейший вывод девушка.

Синие глаза опустились вниз. Элизабет старалась не дышать, чтобы лишний раз ее грудь не поднималась и не задирала футболку.

– Или можешь просто осыпаться пылью тепла, – Ричард ухмыльнулся и резким движением отодвинулся, оставляя шлейф голубых блесток, которые тут же начали впитываться в ноги, словно снег. – Тебе не нужна одежда, которая будет закрывать все твои достоинства.

Элизабет усмехнулась, расслабляясь. Он флиртовал с ней? Марк убил ее веру в мужчин и в саму себя. Даже при всех очевидных показателях, ей было тяжело поверить, что она способна привлечь красивого парня. Тем более эльфа, прости господи.

– Собирайся, – произнес Ричард, подходя к кухне. Он начал рыться в холодильнике. – А я попробую сделать что-то более похожее на еду.

Два раза повторять был не нужно. Фитцмор сделает ей завтрак? Да, пожалуй, ради такого можно потратить один день на… прогулку по лесу, так он сказал? Элизабет улыбнулась, как кошка и направилась наверх, не сомневаясь в том, что эльф пялится на ее зад.

Вернувшись на первый этаж, Элизабет застала Мигеля с Ричардом за столом. Лекарь был одет в кофту на замке, темные штаны с замком и резиновые сапоги, он ел омлет с мясом. Запах от нового завтрака был получше, чем от горелых тостов.

– Так все-таки, что нам делать в зимнем лесу? – спросила Элизабет, усаживаясь за стол и пододвигая к себе свою порцию.

– Кто сказал, что мы идем в зимний лес?

Ричард отпил кофе и улыбнулся.

– Мы идем в дом Порталов. Каждый год мы с Мигом ходим в лес для сбора трав на его лекарства. Мне, как Приближенному Санты раз даются билеты на посещение дома Порталов в любую точку Алиуса или Терры.

– В нашем случае Терры, – продолжил Мигель. – Большинство людей сейчас используют химические составляющие для лечения болезней и ран, они забыли, сколько может дать природа. А леса и вовсе стали вырубать. Поэтому мы посещаем девственные места, куда нога человека еще не добралась.

– А это обязательно? – девушка указала пальцем на собранные колчаны со стрелами и луками у двери. Если Фитцморы берут с собой оружие, значит там, куда они направляются может быть враг.

– Это дикий лес, Морган, – Ричард поднялся и размял плечи. – Как нам, по-твоему, защищать тебя от медведей и волков?

Элизабет недовольно посмотрела на эльфа.

– Если вы думаете, что я настолько беззащитна, то ошибаетесь. В детстве я часто ходила в походы в лагере и знаю, что делать в случае нападения зверя.

Ричард резко ущипнул ее сбоку. Элизабет отпрыгнула, как от огня, прикрывая место.

– Что ты творишь?!

– Нападаю. – Глаза Ричарда опасно сверкнули.

Сегодня какая-то необычная фаза Луны в Марсе или что? Почему у Фитцмора такое игривое настроение? На него так выходной влияет?

– Пойдем, – скомандовал Мигель, надевая свою огромную сумку и лук с колчаном через плечо.

По дороге Элизабет начала крутить в голове информацию, которую знала о доме Порталов. Кэтрин упоминала, что через него эльфы также приносят еду и вещи. Но какая же это могущественная система, если через него можно попасть куда угодно!

Дом Порталов Элизабет видела уже не раз. Огромное белое здание в 5 этажей с колоннами, напоминающее дворец, невозможно было не заметить, проходя мимо. Этой постройкой можно было только восхищаться, поэтому когда они зашли внутрь, девушка подумала, что делает что-то незаконное, нарушая покой какой-нибудь знати.

Первое, что их встретило – контрольно-пропускной пункт. Работники гномы проверяли их билеты и наличие нужной пыли на поясах. Элизабет надела ту же белую толстовку, в которой была, когда ходила на Поляну Зеркал, леггинсы и кроссовки. Сентябрь не такой холодный месяц, особенно для мира Терры. Да и если бы она оделась слишком легко, Мигель бы об этом сказал. После проверки эльфы направились к лифту.

– А на какой нам этаж? – спросила Элизабет Мигеля.

– На третий, а что?

– Ничего. Просто пойду по лестнице.

Ричард и Мигель начали критиковать ее, но Элизабет уже не слушала, направляясь к небольшой серой лестнице.

Этажи оказались огромными, ступенек было много и они были ужасно мелкими, будто были сделаны только для гномьих ножек. Когда Элизабет добралась, эльфы уже ждали ее, наблюдая как она, с одышкой и трясущимися ногами ступает по последним ступеням.

– Ты когда-нибудь расскажешь, что имеешь против лифтов? – спросил Ричард, подавая ей руку. Элизабет ее не приняла, только фыркнула на эльфа.

– Тебе – нет.

Она все еще злилась, что вместо похода к Монике, ее заставили потеть и участвовать в подобной физической активности. И ведь еще неизвестно, сколько они будут гулять по лесу!

Они долго шли по коридорам с различными дверьми. Разумеется, надписи на них были на латыни. Мигель шёл впереди и внимательно читал названия мест на дверях. Только Элизабет хотела открыть рот и спросить, когда же они дойдут, лекарь остановился у серой двери с золотой ручкой. Возможно ей показалось, но глаза Мигеля блеснули, а на лице появилась полуулыбка. Ричард довольно смотрел на брата.

– В этом лесу прямо сейчас цветут очень редкие растения для профилактики хуанго и простуды. – Прошептал Мигель.

– Это же замечательно! Тогда чего мы ждём? – Элизабет уже не терпелось пройти через портал. Только она переживала, что ее снова может стошнить. Мигель повернул ручку и открыл дверь. Изнутри полился белый свет, такой сильный, что заставил зажмуриться.

– Идем, – произнес лекарь.

Элизабет зашла в свет последней, прикрывая ладонью глаза. Едва ее ноги коснулись мягкой земли, она охнула, поражаясь представшей картине.

Деревья, украшенные багряными, оранжевыми и желтыми листьями стояли плотно друг к другу и только маленькая земляная тропинка уходила вглубь чащи. Воздух был наполнен сладковатым запахом увядающей листвы. Опускаясь на землю, листья покрывали ее золотистым ковром. Элизабет осторожно, будто боясь, что все может исчезнуть от ее вмешательства, прошла вперед. Листья зашуршали под ногами и она вдруг поняла, что слышит пение птиц. Никакой тошноты она не почувствовала.

Глаза заболели от подступающих слез. Элизабет давно похоронила мысль о том, что когда-либо увидит что-то отличное от снега и вечных ледников. Она подошла к одному из деревьев, будто зачарованная и коснулась твердой коры. От переполняющих чувств девушка истерично захихикала.

– Зря ты ее потащил с нами, – Мигель подошел к дереву, рядом с которым стояла Элизабет. – Теперь она сошла с ума!

Ричард положил руку на плечо брата.

– Ей это было нужно. Да, Морган?

Элизабет подобралась и повернулась к братьям.

– Я не знала, как сильно соскучилась по краскам. Даже глаза слегка режет.

– Хорошо, что тебе понравилось. – Ричард поставил руки в боки. – Ну что? Куда сначала?

Мигель достал из сумки маленькую записную книжку.

– Сначала соберем кровохлёбку. В том году ее много росло недалеко от портала.

Элизабет вдруг осенила будоражащая мысль: они в диком лесу, одни, где никто и никогда не увидит, что здесь происходило. Она, недолго думая, пробежала дальше в лес и легла прямо на землю. Листья приятно хрустели под ее спиной, а яркие лучи солнца, пробирающиеся через кроны деревьев, приятно грели лицо. Такой голубой синевы на Северном небе она не видела ни разу.

– Я бы осталась здесь навсегда! – крикнула она эльфам.

– Именно поэтому в портале нельзя находиться более трёх суток, иначе он закроется и ты сможешь выйти, только если кто-то откроет его с той стороны.Ричард дошел до нее и, закрывая своей головой солнце, наклонился. – Ужасно, и много таких случаев было? – поднимаясь, спросила девушка.– А если ты остался в лесу, куда почти никто не ходит, то придётся мириться с новым местом жительства. – Громко ответил Мигель, собирающий травы неподалеку. – Да нет, никто дольше двух дней в портале еще не пропадал. – Ричард почесал подбородок.

– Нужно идти в чащу. Здесь уже лекари почти всё обобрали, – вздохнул Мигель.

Вернувшись на тропинку, они пошли прямо вглубь леса.

– А можно я грибов насобираю? – Элизабет было неловко от того, что эльфы собирали травы по дороге, а она стояла как истукан, потому что не могла различить их.

– Конечно, – кивнул Мигель, – только во что бы тебе их собирать?

– А вы наколдовать не можете? Лен как-то делал вокруг меня такое облако из магии, куда можно было складывать вещи и они летали за тобой.

– Дом Порталов стягивает всю магию, это делается для того, чтобы посещающие не напортачили в мирах, которые им не принадлежат. Так что здесь мы как ты, Морган.

Вот это новости! Элизабет посмотрела на Ричарда и действительно увидела разницу – его глаза светились от яркого солнца, а не от магии внутри тела.

– Ну и ладно. – Элизабет сняла с плеча рюкзак, который ей собрал Мигель и нашла небольшой мешочек. – Буду складывать сюда.

Через шесть часов гуляния по лесу, они сильно утомились. Как утомилось и солнце, которое уже начало скрываться и Элизабет застала невероятно багровый закат.

– Разобьем лагерь, а утром по дороге назад соберем остальное. – Произнес Мигель, снимая с себя рюкзак и колчан со стрелами. Благо, никаких зверей по дороге им не попалось. Даже белок Элизабет не увидела, что ее огорчило.

Дорога назад действительно заняла бы много часов, а ноги уже горели и Элизабет не терпелось стянуть кроссовки. Пусть, ночевать в лесу она не планировала, но прогулка того стоила. Да и когда она еще посидит у костра и поспит под открытым небом? А еще у нее была куча грибов, которые просто кричали о том, чтобы их съели сегодня.

Ричард насаживал грибы на тонкие, как шампура, ветки, а Элизабет ставила их над разожженным спичками костром. Только подумать, как же давно она не видела настоящий огонь и не слышала хруст горящих веток в нем. Ей нравилось, что все в доме Мигеля горит красивым цветом его глаз и магии, но желтые языки огня и искры, летящие вверх были не менее прекрасны. Лекарь отправился за хворостом для поддержания костра, оставив Элизабет и Ричарда у костра одних.

Она взглянула, как эльф нанизывает грибы на ветки своими длинными пальцами. Его глаза были опущены и мерцали под лучами пламени золотым, а прямые волосы отливали медью. Элизабет захотелось коснуться его, но что-то внутри останавливало. Неужели, тот спор с Леном так сильно осел в ее сердце?

Один неверный шаг и вы будете обречены.

И тут ее осенило.

– Ричард… – Элизабет положила последнюю ветку на прожарку и подсела ближе к эльфу. – Вся магия здесь не действует?

– Что ты имеешь в… – Эльф замолчал. До него дошло. Он посмотрел на огонь, словно хотел отвлечься, но его глаза снова вернулись к девушке.

Интересно, ему так же стало страшно, как ей? Элизабет казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из тела.

– Что же ты со мной делаешь, Морган… – Он коснулся пальцами ее шеи, щеки, волос. Все места, где едва проходил ладонью эльф, начинали гореть.

Элизабет не двигалась. Она боялась спугнуть момент, спугнуть то, что начало витать в воздухе.

– Мигель не должен скоро вернуться? – Элизабет возненавидела себя. Кто только дёрнул такое спросить?!

Ричард приблизился к ее лицу. Только сейчас, потому, как сильно выделялся эльф на фоне всего, она поняла, как сильно стемнело.

– Он не посмеет мешать мне, даже если я буду нарушать законы Севера.

Элизабет громко выдохнула, когда рука эльфа опустилась ей на талию. Она не заметила, как оказалась на мягкой земле, а Ричард навис сверху. Магия отсутствовала, но Элизабет упрямо видела в его глазах опасный блеск.

– Из-за таких, как ты, мужчины совершают необдуманные поступки: сражаются, калечат, развязывают войны, убивают…

Ричард опустился к ее уху и начал шептать. Слишком горячо, слишком сладко.

– Мне не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, о чем ты думаешь, Морган. Они все написаны на твоем лице.

Элизабет почувствовала себя пьяной. Она отодвинула эльфа от своей шеи, чтобы вновь заглянуть в глаза.

– Так если ты знаешь, о чем я думаю, – Элизабет коснулась его щеки. – Чего же ты ждешь?

Ричард хитро улыбнулся. Ему понравилась эта прямолинейность. Он коснулся края ее кофты. Элизабет поняла все по одному взгляду и чуть приподнялась, помогая снять с себя толстовку. Оставшись в одном белье, ей не очень хотелось ложиться обратно на землю. Как бы возбуждающе это не казалось. Эльф, увидевший ее колебание, резко притянул к себе, усаживая девушку на ноги. Элизабет даже не знала, что ее так легко без каких-либо усилий можно поднять. Марк постоянно жаловался на свою спину, хотя тягал штанги в зале и куда больше ее веса…

– Морган. – Из мыслей вытянул громкий тенор Ричарда. – Помнишь, что я сказал утром? Сегодня – ты моя.

Элизабет не знала, как Фитцмор догадался, что она начала вспоминать бывшего, но приказной тон эльфа вернул в реальность. Ее руки потянулись к рубашке Ричарда. Она нервничала, но справилась с расстёгиванием быстро. Помогая эльфу выпутаться из рукавов, Элизабет несколько раз коснулась своим бельем его груди. Как хорошо, что в полутьме не видно ее красного лица! Наверняка она похожа на переспелый помидор.

Руки Ричарда легли на ее бедра. Он с наслаждением любовался ей, сидевшей на нем сверху.

– Боги, – Элизабет не понимала откуда в ней столько смущения. Это был далеко не первый раз, но она волновалась, словно школьница. Ладони сами собой поползли к лицу.

Ричард успел перехватить их и не дал девушке закрыть себя.

– Не переживай. Я сделаю так, что молиться ты будешь мне.

Шёпот Ричарда, полный желания и уверенности, пробудил внизу живота трепещущие чувства. Он провел своими холодными пальцами вдоль ее позвоночника, заставляя выгнуться. Элизабет хотелось прижаться к нему ближе, сильнее. Наконец, Ричард приблизился к ее лицу. Вот сейчас. Сейчас нужно вспомнить все предупреждения, которые вбивали ей в голову так много раз. Но голова, на удивление, была абсолютно пустой.

Ричард легко провел тыльной стороной ладони по ее щеке, его губы приоткрылись. Элизабет зажмурилась, готовая погрузиться в долгожданный момент, но ее губ коснулся лишь ветер. Она открыла глаза и увидела, что Ричард повернулся. Все его мышцы напряглись, а глаза что-то искали в темноте.

– Всё в порядке?

– За нами кто-то наблюдал.

Элизабет усмехнулась.

– Мигель с хворостом?

Ричард отрицательно замотал головой, продолжая осматриваться.

– Кто-то другой.

– Может, тебе показалось? Кто еще может тут ходить? – Элизабет отчаянно хотела вернуть внимание эльфа на себя. Её тело все еще горело, но головой она понимала, что момент упущен.

– Прости, – Ричард быстро поцеловал девушку куда-то в ключицу. – Нам стоит дождаться Мига.

Элизабет самостоятельно слезла с Ричарда и подобрала свою кофту, отряхивая ее от листьев. Настроение упало ниже плинтуса.

– Грибы готовы, – заключила она, взглянув на костер.

Мигель вернулся, когда Элизабет уже перекладывала грибы в глубокую тарелку, найденную в рюкзаке, а Ричард застегивал остатки пуговиц на рубашке. По взгляду лекаря на брата было видно, что он обо всем догадался. Хотя догадываться было не о чем. Элизабет уже подумывала о том, чтобы пробраться с Фитцмором в дом Порталов тайком. Если он, конечно, захочет.

Мигель передал соль девушке, чтобы она посолила грибы. Элизабет начала есть первой. В конце концов, что ей еще оставалось? Может Ричард нарочно придумал байку с незнакомцем, чтобы девушка отлипла от него? На что она только надеялась? Жареные грибы не решат ее проблемы, но хотя бы немного успокоят похотливых животных, сидевших внутри ее живота.

Из мыслей выбил Мигель, который ни с того ни с сего закричал, выпучил глаза и со всей силы ударил по руке брата, который потянулся вилкой к грибам. Он увидел, как Элизабет сидит с набитыми щеками и схватился за голову.

– Дрянь! – забушевал лекарь. – Выплёвывай! Элизабет, ты насобирала поганки! Кучу ложных грибов! Небеса, как я раньше не заметил!

Элизабет взяла чашку, где лежали снятые с веток грибы и выплюнула содержимое своего рта.

Мигель поднялся и истерично начал ходить взад и вперёд.

– Так, сколько грибов ты проглотила?

Элизабет усмехнулась. Еще бы она считала! Она так злилась на Ричарда, что запихивала себе в рот сразу несколько. Они были небольшими.

– Около пяти, – Элизабет знала, что отравление дело неприятное, но наверняка у лекаря есть лекарства от несварения.

– Пять! – Ещё громче заверещал Мигель. – Ты грибов, что ли никогда не видела?!

Элизабет отмахнулась.

– Ну перепутала. У нас в лагере такое было. Мальчик, который отравился, просто чуть дольше сидел в туалете.

– Сейчас не до шуток. Поганки бывают простые, но ты собрала ядовитые!

– То есть, если бы мы все сейчас это слопали?… – Не веря брату, переспросил Ричард.

– Я теперь умру? – От появившегося страха у девушки вдруг охрип голос. И почему такое всегда происходит с ней? Почему она первая накинулась на эти несчастные грибы?– Да. Вполне возможно.

Элизабет хотелось пошутить, но страх за жизнь был сильнее. Она взяла воду и отошла подальше от костра. Не хватало еще, чтобы эльфы пялились на нее.Мигель потер виски. – Не умрешь, но если вовремя не сделать, что нужно, то вероятность будет. Это Говорушка Восковатая. – Эльф достал из рюкзака пол литровую бутылку воды и протянул девушке. – Выпей полностью, а потом два пальца в рот. Будем прочищать организм. – Не смешно! – Элизабет сделала пару вдохов и продолжила пить воду. Когда бутылка закончилась, дело было за малым. – Не смотри на меня, Фитцмор!– Ричард, смотри за ней, через 20 минут могут проявиться симптомы, а я пока попытаюсь сделать лекарство из трав, что мы собрали. – Ричард кивнул и направился к девушке, которая жадно пила воду. – Ты в порядке? Я был слишком увлечен тобой, чтобы смотреть на грибы, которые ты готовишь. Элизабет отошла еще дальше и спряталась за деревом. Она сунула пальцы в рот и надавила на конец языка. Весь «ужин» сразу пошел наружу.

Она вернулась к костру.

– В организме мог остаться яд. – Мигель посмотрел на Элизабет, словно пытался просканировать ее.– Я все. – С рукой на животе объявила Элизабет. Через несколько минут Элизабет пошла в «кустики». По дороге назад она поняла, что ее голова стала тяжелой. Неужели, что-то еще осталось?

– Ты как? – спросил Ричард, подавая ей руку. На этот раз Элизабет приняла помощь и оперлась на эльфа.

– Как будто отравилась поганками, – улыбнулась она. Ситуация может и была критичной, но как же глупо будет умереть от своих же собранных грибов!!!

Тревожность внутри уже рисовала картинки, как братья Фитцморы копают могилу ей в этом же лесу. Она с ужасом посмотрела на Ричарда.

– Я не хочу умирать. Не здесь, не так. – Возможно, ее волнения были жалкими, но Ричард был не менее обеспокоен.

Элизабет хотела сесть к костру, но, потеряв равновесие, провалилась в небытие.

***

– Мои лекарства, которые сейчас с собой, не помогут. Мне нужна магия. Необходимо идти домой, в противном случае она не выживет.

Мигель начал складывать вещи в рюкзак. Ричард кивнул и стал помогать ему собраться.

Элизабет лежала на расстеленном мешке для сна. Её грудь прерывисто поднималась. Ричард чувствовал вину. Это опять произошло. Она снова страдает из-за него. Ничего бы не произошло, оставь он девушку в Драйсдейле. А теперь ее тело сражалось за жизнь и, судя по испарине, выступившей на лице, проигрывало.

Пока они собирались, Ричард опять ощутил на себе чужой взгляд. Он быстро схватил лук и стрелы и натянул тетиву.

– Я знаю, что ты следишь за нами, – пригрозил громко он, всматриваясь в темноту между деревьев. Костер не помогал осветить незнакомца, но нутро Ричарда подсказывало, что чужак совсем близко. – Выходи. А если начнешь бежать, я услышу тебя по шагам и продырявлю твои ноги.

Листва зашуршала и Мигель тоже схватил лук. Из-за деревьев показался эльф. Его темно-русые волосы были завязаны в хвост, а зрачки в полутьме казались полностью черными. Одет он был в ветхую рубаху и жилет. На плече висела сумка, почти такая же, как у Мигеля, а в волосы были воткнуты очки. Эльф вскинул руки, показывая, что безоружен.

– Я могу вам помочь, я лекарь и моя хижина в двадцати метрах отсюда.

– Так ты все слышал? – спросил Мигель, недоверчиво опуская натянутую стрелу.

– Мы можем обсудить это позже. – Эльф кивком указал на Элизабет. – Она может умереть раньше, чем вы доберетесь до портала.

– И как мы можем тебе верить? – Мигель вскинул голову. – Сначала докажи, что правда являешься лекарем.

– Хм, – он поднял с земли ветку и поцарапал свою ладонь так сильно, что пошла кровь. Затем открыл сумку, достал небольшой пузырек и баночку, промыл рану, намазал мазь и заклеил большим пластырем.Эльф задумался. Когда они дошли до дорожки фонарей, ведущей к дому, Ричард поразился еще больше: к нему вернулась магия. Что за чертовщина? Кто этот эльф? Вопросы пришлось оставить – прежде всего нужно вылечить Морган.Мигель приблизился к эльфу, тщательно осмотрел содержимое сумки, и одобрительно кивнул. Только тогда Ричард опустил стрелу. Он понес Элизабет на своей спине. Ричард не доверял эльфу, откуда-то взявшемся по середине леса Терры. Что было еще неприятнее: этот лесник хорошо видел, чем именно они собирались заняться с Морган. Вспомнив об этом, Ричард невольно улыбнулся. Элизабет была готова войти с ним в эту тьму, совершить преступление. Небеса покарай этого лекаря из леса! Девушку уложили на постель лекаря и тот начал словно коршун кружить над ней своей магией. Ричард с братом внимательно наблюдали за ним.

– К тебе тоже вернулась магия? – шепнул Ричард Мигелю. Тот кивнул. – Тогда может лучше тебе исцелить ее?

– Этот эльф, похоже, знает свое дело. И ты посмотри вокруг. Он живет здесь не одну зиму. И с ядовитыми грибами я думаю, знаком куда лучше меня.

– Ух, ещё чуть-чуть и вашей подруги бы не стало! – Эльф закончил свою работу тем, что дал девушке какой-то отвар. Она всё так же была без сознания, но стала выглядеть менее бледной.Ричард скрестил руки. Ох, как ему не нравился этот лесник! Лекарь-лесник заварил чай и, заставив летать кружки, подал их братьям.

– Так что эльф Санты, да к тому же лекарь, забыл в этом людском лесу? – не церемонясь, начал Ричард.

– Бенджамин Амнелл. – Ответил эльф. – А вас, дорогие?– Как бы вам попроще сказать… – Он отпил из своей деревяной кружки. -Понимаете, меня изгнали. Однажды я случайно чуть не убил гнома. Драйсдейл оказался закрыт для меня и мне дали выбрать новое место жительства. И я решил жить здесь, в своем любимом лесу. – А как вас зовут? – Мигель, похоже, был рад найти единомышленника. – Что-то я не помню, чтобы из Драйсдейла изгоняли каких-либо лекарей…– Я Мигель Фитцмор, а это мой брат – Ричард Фитцмор. – А сколько тебе зим-то, паренёк?

Ричард с недоверием смотрел на Бенджамина. Что-то в его сказке про убитого гнома было не так. – В декабре будет двадцать один.

– Ох, так ещё совсем молодой. Мне 38 зим. – Улыбнулся Бенджамин. Ричард нахмурился еще сильнее. Лекарь был всего на 16 зим его старше. – Меня изгнали еще до твоего появления на свет. Отвечая на твой следующий вопрос: я просто собирал травы для своего чая, люблю делать это ночью, так меньше шансов набрести на какого-нибудь лекаря из Драйсдейла. Но услышал вас.

Бенджамин двусмысленно посмотрел на Ричарда. Мигель тоже покосился на брата.

– Очень удобно охмурять эльфиек в подобных местах без магии. Узы вы не свяжете, а похоть утолите. Я не осуждаю.

Ричард взглянул на Элизабет. Она спала, повернувшись на бок.

– Это не эльфийка.

Бенджамину не обязательно было это уточнять. Можно сказать, что им повезло, что он не увидел ее ушей из-за распущенных волос и не взбесился. Он вполне мог отказать в ее лечении. Но Ричарду нравилась человеческая девушка, а не эльфийка – это был факт. И перечислять ее к тем, кем она не является было неуважительно.

Лицо Амнелла исказилось. Он побледнел. Даже слишком для подобной реакции. Он вдруг соскочил и подошел к Элизабет. Ричард тоже встал, готовясь в любой момент атаковать лекаря. Кто знает, вдруг ему взбрело в голову свернуть ей шею?

– Это… – Бенджамин бегающим взглядом осматривал девушку, будто пытался узнать в ней человека. – Как?

– После забвения во взрослом возрасте, она увидела эльфа детства своей сестры, – начал объяснять Мигель, – Триумвират доставил ее сюда для разбирательств. Правда, Санта, решил, что будет интересно, если она останется здесь подольше и начнет работать. Так и произошло. Она уже несколько месяцев живет в городе и работает в Мастерской.

– В Мастерской? – не веря, Бенджамин вновь уставился на спящую девушку. А потом вдруг на Ричарда. Его брови сползли к переносице, а глаза сверкнули. Ричард знал этот взгляд. – Что у потомка Фитцморов может быть с человеком?

– Это не дело изгнанника.

– Ха-х, мальчик, – усмехнулся эльф, – ты же сам недалеко от меня ходишь. Хотя, за такое скорее следует казнь. И зная характер твоего отца, он лично снесет твою золотую голову с плеч.

Ричард не стал продолжать спор с этим нахальным лекарем.

– А как так вышло, что здесь можно колдовать? – спросил Мигель.

– Я создал специальный купол, который отражает влияние дома Порталов от него. Таким образом, заходя внутрь, можно пользоваться магией. Кстати, не хочешь со мной пособирать травы?

– В темноте? – Мигель похлопал глазами.

– Да что ты, тут же есть мои фонари и магия, ты слышал про цветы, распускающиеся ночью?

Бенджамин увел Мигеля за собой из дома. Он будто издевался! Ричард подошел к кровати, где лежала Элизабет. Он сел на пол, уперевшись спиной в рейки и стал ждать.

Глава 17

Элизабет резко проснулась. Она дернулась, хотела подняться, но от того, что спала на боку, полетела с кровати вниз. Еще больше девушка напугалась, когда приземлилась не на пол, а на кого-то живого и он завопил. Это был Ричард. Элизабет начала извиняться, пытаясь подняться, но Ричард, очухавшись, затормозил ее, взяв за руки.

– Где мы? – выдохнула девушка, смотря в синие глаза и радуясь, что грибы-убийцы не расправились с ней.

– В доме одного изгнанного из города лекаря. Долгая история.

Ричард пересказал все, что случилось. Элизабет задумалась о том, когда вернутся лекари. Хотелось домой. Ричард вдруг провел рукой по ее щеке.

– Я рад, что ты не умерла. И прости, я должен был оставить тебя с Моникой, а не тащить в лес.

Элизабет заерзала на ногах эльфа. Она убрала одну ногу в сторону и получилось так, что она вновь уселась на него, как совсем недавно. Разница была только в наличии верхней одежды.

– Хватит извиняться. Я сама кличу на себя беды. Да и… – Элизабет прикусила нижнюю губу. – Все остальное мне понравилось.

– Ох, если бы не этот лесник, я бы… – Ричард не стал продолжать фразу, он слегка оттянул кофту Элизабет в сторону и притянул ее к себе, припадая губами к открытой шее.

Девушку вновь обдало запахом свежей мяты. Она почувствовала, как чужой язык скользит по ее шее и поджала губы.

– Умф-ф-ф… – она сдавлено промычала от удовольствия, пытаясь унять стон. Ричард легонько куснул ее и от этого Элизабет вцепилась пальцами в его плечи.

– Вот что тебе нравится? – усмехнулся игриво он.

– Ричард… – выдохнула Элизабет. Она просила пощады.

– Я нашел твое слабое место, а ты просишь меня остановиться?

– О, я определенно не хочу, чтобы ты останавливался! – Элизабет выпалила это прежде, чем успела обдумать. Она закрыла свой рот руками и испуганно посмотрела на эльфа. Тот был довольнее некуда. Он медленно огладил ее бедро. Элизабет, ненавидя себя, убрала его прекрасную руку от себя, удерживая в ладони. – Но я не хочу, чтобы лесник снова все испортил, понимаешь? А еще твои глаза светятся, магия вернулась?

– Небеса… – Ричард посмотрел в сторону. – Да, прости, я забылся.

– Еще одно «прости» и я иду в лес искать ту тарелку с грибами, чтобы скормить тебе.

Ричард вновь поцеловал ее в шею и отпрянул, поднимая руки в сдающемся жесте.

– Все, все! Можешь подниматься.

Элизабет фыркнула, поднимаясь. Мигель с тем загадочным лекарем, любителем подсматривать за другими, судя по всему, вернулись раньше, чем они с Ричардом думали.

Они начали собираться обратно в портал и Элизабет решилась подойти к хлопочущему над травами Бенджамину.

– Спасибо, что спасли мне жизнь…

– Всё хорошо, – улыбнулся он, – это моя профессия. У вас очень красивые глаза, было бы печально, если бы они угасли.

Элизабет специально убрала волосы за уши, показывая свою принадлежность к человеческой расе.

– Вы правда считаете, что поступили правильно? Любой живущий в Драйсдейле поблагодарил бы вас, если бы дали мне умереть.

– А что плохого в людях? Я считаю вас одним из лучших созданий природы. Никогда не был согласен с теми, кто считал, что если у вас нет магии, то вы ничтожества. Вы построили такую цивилизацию! Столько архитектуры и технологий! Нам, жителям Алиуса, которые редко пользуются своими руками без магии для постройки чего-либо, только завидовать вам!

Элизабет поразилась высказываниям лекаря.

– Мне жаль, что вас изгнали. Драйсдейлу не хватает таких, как вы.

– Мы не представились друг другу. Моё имя Бенджамин Амнелл.

– Элизабет Морган.

Элизабет показалось, что темно-карие глаза Бенджамина сверкнули. Он был красив, но определенно не в ее вкусе, тем более с щетиной.

– Надеюсь, однажды, еще свидимся. – Улыбнулся лекарь. Элизабет так не думала. Даже если они с Ричардом потащатся в дом Порталов, то точно не в этот лес.

Элизабет улыбнулась и подошла к Фитцморам. Бенджамин подошёл к троице.

– Мигель, буду рад с тобой когда-нибудь поработать.

– Я тоже, сэр, – улыбнулся Миг.

Элизабет не терпелось двинуться в сторону дорожки назад к порталу и она первая начала дорогу. Ей хотелось есть, но ничего, кроме банальных фруктов, которые лежали в холодильнике и поглощали ее разум последний час.

– Да уж, – вздохнул Мигель. – С такими приключениями я собирал травы первый раз.

– Ближайшие пару лет грибы я не ем. – Твердо заявила девушка.

Эльфы хихикнули. Оставшуюся дорогу они бурно обсуждали странности Бенджамина, Мигель успел показать Элизабет как различать грибы. Элизабет не верилось, что они дошли, когда увидела в конце тропинки серую дверь. Она совсем не вписывалась в убранство леса.

Элизабет обернулась к лесу. Еще раз посмотрела на чистое небо. В лицо дунул прохладный ветер, унёсший кучку листьев в сторону. Девушка поежилась, кутаясь в свою кофту сильнее.

– Скоро и здесь наступят холода….

***

Сентябрь мчался, будто паровоз. Рабочие дни затянули Элизабет по уши. После всего произошедшего это даже радовало. Никаких взрывов или грабежей, никаких отравлений грибами и покушений на ее жизнь. Их с Ричардом «передружба-недоотношения» не остались в лесу и пустили корни и в самом Драйсдейле. Как бы сильно Элизабет не хотела портить репутацию Фитцмора, сколь бы тяжелы не были недовольные вздохни Лена, она не могла сдержаться под флиртом эльфа. До дома Порталов они ввиду навалившейся работы так и не добрались, но взглядов, невесомых касаний и ухмылок было предостаточно. Девушка чувствовала себя окрыленной, ходила на работу с воодушевлением и по возвращении домой, словно влюбленный подросток, танцевала, украшала комнату гирляндами и выбирала наряды на следующий день.

Натаниэль закончил свою работу пару дней назад и уехал на Шоколадную фабрику. Элизабет переживала за их с Моникой отношения, но тот факт, что маг избавил дом от своего ворчливого присутствия -радовало.

Этим утром, 25 сентября, девушке проснулась слишком рано для самой себя. Недолгими раздумьями было принято решение приготовить завтрак, опередив Мигеля. Младший лекарь заботился о ней и вместе они прожили достаточно времени, чтобы опустить все недомолвки. Как оказалось, чтобы начать болтать с Мигелем обо всем на свете достаточно дать ему к твоему ежедневному присутствию привыкнуть. Он сам активно шел на диалог, жаловался на клиентов, на трудность работы и Старших лекарей, которые так и не допускали его до их «конкурса». Элизабет тоже стала часто изливать душу своему соседу. Правда, говорить с ним о его прекрасном брате было слишком неловко, поэтому девушка оставляла свои впечатления при себе. На самом деле она подумывала поговорить об этом с Моникой. Ведь кто, если не она, жившая когда-то среди людей, поймет ее?

Мигель медленно спускался по лестнице в своей рабочей форме, потягиваясь, пока Элизабет хлопотала на кухне. После того внезапного прихода Ричарда пару недель назад она больше не ходила без штанов.

– Чудный запах, – зевая, пробормотал эльф.

– Если меня не отвлекать, то моя готовка даже на что-то сгодится, – улыбнулась девушка, ловко переворачивая блины на сковороде. – Всю ночь работал?

– Пришлось, сейчас сезон такой.

– Дай угадаю, ты хотел сказать зима? – усмехнулась Элизабет, ставя на стол стопку готовых блинов.

– Я имел в виду, что сейчас весь город стоит на ушах, идёт большое поступление вещей, игрушек и сладостей, все трудятся для сортировки и разгрузки этого сутками, и конечно, забывают о сохранении тепла, вот и начинают болеть. И, конечно, увеличиваются и производственные травмы. Кстати, вкусно. – Похвалил эльф. – Теперь я могу просыпаться чуть позже? – хитро посмотрел он.

– Ну, уж нет! Прости, но это одноразовая акция.

Элизабет стала собираться на работу, когда внезапно в дом вбежала Моника. Удивительно, что не Лен. Видимо, у него появились какие-то неотложные дела. Завтрак он пропускал не часто, но такое бывало.

– Моника? – Мигель положил блин обратно в тарелку и встал.

– Присядь, – Миг подал ей стул.– Элли! Прости, что так неожиданно, но я должна была принести тебе это с утра! – Эльфийка похоже бежала и стала тяжело дышать, в руках он держала большой чехол, в котором явно был какой-то наряд. – Прости, давно я не использовала магию для бега… – Выходной? Разве сегодня не среда? – улыбнулась девушка, присаживаясь на стул.Элизабет тоже взяла стул и подсела к Монике. – Сегодня Врумалии! Ты что, забыла? Полярная ночь наступает!

Девушка схватилась за голову. Алексий ведь говорил про праздник в среду! Почему Элизабет решила, что это будет не на этой неделе?

– Получается, сегодня будет вечеринка?

– Переборщила? Я думала сделать его ниже пупка! Все умрут от зависти на балу, вот увидишь! – ответила Моника, рассматривая свое произведение.– Да, Осенний бал! Санта очень сильно ценит твой нечеловеческий труд в пользу Рождества и поэтому заказал у меня это. – Эльфийка протянула девушке темно-зеленое платье с золотым поясом и вставками, прозрачными и блестящими рукавами. Это было настоящее произведение искусства. – Какая красота! – Элизабет провела рукой по шелку. Признаться, подобное она носила лишь раз – на выпускном. И стоило то платье недешево. – Но ты не переборщила с вырезом?

Девушка знала, что это мода эльфиек. Те не стеснялись своих стройных «высушенных» тел и натренированных мышц. Монику можно было рисовать с натуры, а картины показывать на выставках и никто не назовет это вульгарностью. Элизабет же считала, что у нее всё «достаточно» большое и наряды, подчёркивающие это, можно было расценить, как хвастовство своим телом перед теми, кого природа одарила меньшими размерами. Драйсдейловские эльфийки же скорее всего ей не позавидуют, а только смутятся. Никто не любит, когда из толпы кто-то выделяется, тем более если это человек среди других существ. Элизабет широко открыла глаза. Что это за платье такое? Она повторно посмотрела на свое. В целом, один раз можно и сходить.

– Это тебе спасибо! – Элизабет посмотрела на неё с недопониманием. Моника взяла девушку за руку. – Я думаю, Миг тоже согласится с моими словами. Ты сделала для нас очень много. Знаешь, когда Ричард потерял память о своей первой, то есть о тебе, он мягко говоря… изменился. Движимый ненормальной целью и полностью погрузившись в работу он утратил самого себя. Конечно, видя его труды и старания Мастерская проголосовала за то, чтобы он занял пост директор, но все понимали, что лучше ему от этого не станет. Не то чтобы наш народ отличался особой эмпатией, но за Ричарда беспокоились. Тем более, став директором он также и стал очень важной составляющей всего Рождества. Эта ноша может сломить. Особенно, когда тебе всего двадцать зим. Но тут появилась ты. Фокус внимания народа и самого Ричарда упали на тебя. Ты разбавила этот серый город красками. Я чувствую, как все, кто находятся рядом с тобой – цветут. Ты изменила нас. Изменила наши взгляды на то, что нам давно приелось.– Спасибо… – Соглашусь с Моникой. – Мигель развел руками. – Я люблю свою работу, но каждый год, проваливая участие в борьбе за звание Старшего лекаря, я думаю, что недостаточно хорош. Ты дала мне понять, что я слишком строг к себе. Благодаря тебе я почувствовал свою значимость. Признаться, твои слова о том, что я спасаю жизни, крутятся в моей голове каждый день.

– Это всего лишь правда! – засмущалась Элизабет. – Вы же знаете, что если я хочу что-то сказать – я скажу. Иногда, конечно, это не идет мне на пользу. Но я не могу молчать.

– И не нужно! – Моника еще раз сжала ее ладонь. – Мы все восхищаемся тобой. Ты действительно заслужила не только платья, но и всеобщего уважения. Жаль, что не все это понимают. Но мы, Элизабет, всегда будем на твоей стороне. Так что ты имеешь полное право на этот праздник, как и каждый рожденный в этом городе.

Моника поднялась со стула и направилась к выходу.

– Ой, совсем забыла! – она достала из кармана пальто конверт. – Ричард просил передать тебе.

Признаться, Элизабет обрадовалась письму намного больше, чем платью (прости Моника). Она взяла его и поблагодарила эльфийку.

– Теперь точно до вечера, – Моника закатила глаза, – у меня еще стооолько дел! Ты же помнишь, что в этот раз празднование пройдет в нескольких цехах Мастерской? Наш в этом году тоже попал, как некстати.

– Может тебе помочь? – спросила Элизабет.

– Все в порядке! – Моника взмахнула рукой и от нее отбежали голубые искры. – Кто если не я справится с организацией вечеринки? – Она открыла дверь и прикрикнула: – До вечера!

Элизабет пошла в свою комнату, чтобы прочесть послание от Ричарда и повесить платье в шкафу. Она очень быстро раскрыла конверт и села на край кровати.

Я более чем уверен, что ты забыла о том, какой сегодня день. Предполагаю, что Моника уже напомнила тебе об этом так что перейду сразу к сути. Я понимаю, что у вас, людей, такие мероприятия проводятся редко (если они вообще бывают), но все же, не могу не попросить составить мне компанию. Начало праздника в цехах в 18:00, но тебя я прошу прийти на два часа раньше. Буду ждать тебя в цехе «Б». Зачем и почему узнаешь на месте.

Сердце Элизабет пропустило удар. Этот эльф только что назначил ей свидание? Если, у них, конечно, подобное существует – то определенно да. Хотя она предпочла бы встречу в Доме Порталов, там она чувствовала себя более раскрепощенно.

Думать, что же ее ждет времени не было – необходимо было срочно принять душ, придумать прическу под платье, собраться и выполнить еще несколько домашних обязанностей.

***

В Мастерской было поразительно тихо, когда Элизабет зашла внутрь. Она сразу завернула к своей лестнице (называть ее таковой она имела полное право, так как была единственным ее пользователем) и поднялась к цеху «Б». Перед тем как дернуть ручку двери, девушка промедлила. А точно ли она сейчас не совершает ошибку? Будет ли потом обратный путь? Элизабет помотала головой, отмахиваясь от мыслей. Что точно она знала, так это то, что увидев Ричарда, все эти вопросы решатся сами собой. Рука повернула ручку, а ноги шагнули внутрь.

Высокие своды цеха терялись где-то в темноте. Приглушённый свет сотен свечей, расставленных в кованых подсвечниках, создавал причудливую игру теней на стенах, украшенных флагами Драйсдейла. На массивных деревянных колоннах, поддерживающих потолок, развевались знамёна с изображением северного сияния и летящих оленей.

В центре просторного зала раскинулся импровизированный танцпол, окружённый длинными столами с закусками. Моника постаралась на славу: никакого намека на недавнюю работу не было. На столах Элизабет разглядела традиционные закуски, подобные она видела в Эмпрориуме – холодные сладости, напоминающие искрящийся лед. Кэтрин говорила, что это вкуснее чем мороженое. От закрытых чанов и подносов с горячими блюдами шел пар и пряный аромат специй. Хрустальные бокалы, наполненные сияющим разными цветами радуги напитком, переливались в свете свечей, словно звёзды.

По периметру зала тянулись вереницы рабочих сдвинутых столов, и даже они были украшены гирляндами. В воздухе витал лёгкий аромат хвои и пряностей, смешиваясь с запахом растопленного воска.

Элизабет замерла, поражённая размахом празднества. В дальнем конце зала виднелась сцена, украшенная фонариками в виде желтых звезд.

Девушка осматривалась и вдруг заметила эльфа. Ричард стоял у одного из столов с закусками. Его костюм был сапфирового цвета, расшитый серебряными нитями, которые отражали свет свечей. Длинные золотые волосы эльфа были уложены в сложную причёску, украшенную крошечными кристаллами, которые также мерцали в полутьме. Его утончённые черты лица, казались высеченными из мрамора.

Элизабет на мгновение потеряла дар речи, заворожённая его красотой и величием. В этом волшебном зале Ричард казался воплощением всего эльфийского народа, его грации и утончённости, его традиций и ценностей. Девушка хотела подойти к нему, но тут в голове промелькнула ужасная мысль: этот эльф должен стоять с высокой хрупкой эльфийкой, такой же, как бокалы на столах. Элизабет повернулась и направилась к выходу назад.

– Эй! – окликнул ее Ричард, в секунду оказавшийся рядом и схвативший ее за запястье. Его рука была теплее, чем обычно и Элизабет обернулась.

Он отпустил ее, поправил галстук и поднял голову.

– Если передумала, то заставлять не стану.

Элизабет даже не знала, от чего она может отказаться! Она повернулась к эльфу всем телом, позволяя осмотреть себя с головы до пят. Ричард замер, скользя глазами по ее наряду.

Платье, спасибо Монике, подошло идеально по размеру. В зеркале перед выходом Элизабет видела прекрасную девушку: ее волосы были завиты и собраны в хвост, закрепленный красивой серебряной заколкой, лицо обрамляли пара локонов, глаза были подчеркнуты красными стрелками и серебристыми тенями, а серьги в виде малахитовых капель и ожерелье в виде кристалла идеально сочетались с платьем. Вырез оказался не столь вызывающим, сколь нежным, так как белые атласные перчатки и туфли на лентах, которые чтобы завязать пришлось попариться, сглаживали ситуацию. Элизабет чувствовала себя феей из сказки, удивляясь, сколько упускает людской мир не используя подобные наряды на вечеринках.

– Ты прямо светишься. – Выдохнул Ричард. – Не пойму одного: это Моника превзошла себя или тебе просто столь хорошо идут эльфийские наряды?

Элизабет улыбнулась.

– Твой костюм тоже очень красивый. – Она осмелилась и коснулась пиджака эльфа. – Ты будто принц из сказки.

Ричард перехватил ее руку и повел вглубь цеха.

– У меня для тебя сюрприз, принцесса.

Девушка не успела смутиться причудливому прозвищу, она вырвалась из хватки эльфа и остановилась.

В углу зала, у окна, занавешенного полупрозрачной тканью, стоял самый настоящий рояль. Ричард взмахнул рукой и ткань взлетела в воздух, открывая инструмент. Его полированная чёрная поверхность поблескивала в свете свечей, словно зеркало. Ножки инструмента были украшены замысловатой резьбой, а крышка, которую магия Ричарда откинула назад, обнажала ряды белоснежных клавиш, манящих к себе.

Ричард, заметив восхищение в глазах Элизабет, галантно протянул ей руку. Он подвёл девушку, словно заколдованную, к инструменту.

– Мне кажется, я разучилась играть. – Выдохнула она. – Столько всего произошло…

– Такое не забывается. – Шепнул ей на ухо эльф. – Просто начни.

Элизабет села за рояль, и её пальцы, едва касаясь клавиш, будто пробуя их на ощупь, начали извлекать первые звуки. Первые ноты дались с трудом – пальцы словно забыли привычную дорогу по клавишам, а мышцы рук слегка дрожали от напряжения. Но с каждым следующим аккордом Элизабет чувствовала, как возвращается былое мастерство, как тело вспоминает давно заученные движения.

– Собачий вальс, Морган, серьезно?

Девушка повернулась к эльфу, не убирая с клавиш руки.

– Я вспоминаю, помолчи пять минут, Фитцмор!

Элизабет вновь повернулась к роялю. Набрав в грудь воздуха, она начала играть. С каждым следующим аккордом Элизабет она чувствовала, как возвращается былое мастерство, как тело вспоминает давно заученные движения. Она заиграла свою личная мелодию, которую сочинила еще в школе. Композиция была то нежной и плавной, то стремительной и порывистой, отражая бурю чувств, кипевших в ней в те времена. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь звуком. Волна ностальгии накрыла её с головой. Она вспомнила долгие часы практики в музыкальной школе, тихие вечера, когда она шла домой, слушая сыгранное в наушниках. Но сейчас всё было иначе – здесь, в этом зале, под взглядом Ричарда, её игра обретала новое звучание.

С каждым аккордом Элизабет всё больше погружалась в музыку. Она чувствовала, как напряжение покидает тело, как возвращается давно забытое ощущение единения с инструментом. Пальцы скользили по клавишам с новой уверенностью, словно встречаясь со старыми друзьями.

В груди разливалось тепло – не просто от удовольствия игры, а от осознания, что Ричард подарил ей этот момент. Она чувствовала себя невесомой, свободной, словно стала частью этого момента.

Заканчивать не хотелось, но пришлось. Разленившиеся пальцы с непривычки дрожали от огромной силы, вложенной в них в моменте. Элизабет посмотрела на Ричарда с таким восторгом, будто он вмиг вернул ей всё, что она утратила.

– Спасибо. Это… – Она провела рукой по клавишам. – Ричард, я не знаю, что сказать.

Эльф положил руку на ее ладонь.

– Ничего не нужно. Достаточно просто посмотреть на тебя, чтобы понять, насколько это для тебя важно. – Он махнул ей жестом, чтобы поднялась.

Пальцы Ричарда засветились голубоватым светом и в этот момент музыка, которую играла Элизабет, вновь зазвенела – невидимая сила подхватила мелодию и продолжила её, рояль ожил и заиграл без помощи человеческих рук.

Ричард протянул Элизабет ладонь. Их пальцы переплелись, и она почувствовала, как по телу бегут мурашки. Ричард вёл уверенно, но бережно, словно боялся лишний раз навредить ей. Они кружились по одинокому залу и Элизабет вдруг поняла, почему эльф позвал ее раньше.

– Ты не хотел, чтобы меня видели с тобой?

Свет свечей отражался в глазах Ричарда, делая их ещё более пронзающими. Он нахмурился и сделал разворот, отчего девушка едва не вскрикнула.

– Мне нет дела о том, что подумает народ. Никогда не было. Я просто не хочу, чтобы ты подверглась издёвкам из-за моего имени. Опять начнутся разговоры, что ты портишь меня. Этот праздник мы все заслужили и не хотелось бы его омрачать.

Элизабет представила лицо Герды, которая с ненавистью смотрит на их сжатые с Ричардом руки, представила перешептывания и хохотки за спинами.

– Прости, ты прав. Это, – она посмотрела на свечи, – волшебно.

Элизабет ощущала, как с каждым поворотом её сердце бьётся всё чаще, а дыхание становится прерывистым.

Их тела едва касались друг друга, но она чувствовала его тепло, его силу. В этом танце было что-то большее, чем просто движение – это было признание, признание, которое они оба боялись произнести вслух.

Когда танец закончился и клавиши остановили игру, Ричард и Элизабет замерли, глядя друг другу в глаза. Нужно было что-то сказать. Но голова на поиск мыслей или шуток оказалось пустой. Сердце бешено стучало, Элизабет слышала прерывистое дыхание Ричарда, слышала, как громко дышит сама. Было в этом что-то интимное, что-то столь близкое, что было страшно нарушать эту тишину.

Ричард немного нервно пригладил свои волосы. Его щёки слегка порозовели, что еще больше удивило Элизабет.

– Элизабет, – начал он, отводя взгляд в сторону. Все занавес. Он назвал ее по имени. – Если ты не против… Позже, когда солнце начнёт клониться к закату, я хотел бы видеть тебя в своем кабинете. Там на балконе открывается невероятный вид на наступление Полярной ночи. Обычно весь народ валится на улицу к ели. А я приготовил там немного вина и закуски…

– Это было бы… чудесно, – мягко улыбнулась Элизабет, заметив его смущение. – Я присоединюсь к тебе, Ричард.

– Тогда я пришлю за тобой Торлана, когда придёт время. Обещаю, это будет незабываемо, – прошептал он, слегка поклонившись.

В его глазах заплясали искры. Элизабет посмотрела на большие часы, висевшие в цехе для контроля времени. Скоро начнет собираться народ.

– Я могу поиграть еще? Пока никого нет.

Ричард улыбнулся.

– Играй хоть весь вечер. Он твой.

– Спасибо! – обрадовалась Элизабет. – Стой, ты имеешь в виду мой на этот день?

Ричард в недоумении посмотрел на нее.

– О чем ты? Это твой рояль. Мой подарок.

Элизабет раскрыла рот. Сначала она обрадовалась, но потом схватилась за голову.

– И куда я его?!

Ричард развел руками.

– Я был уверен, что вы с Мигом найдете ему место. Поставьте в комнате Натаниэля.

Девушка подошла к роялю. Она сыграла на нем лишь раз, но уже успела полюбить. Ее губ коснулась усмешка, когда в голове пролетела картина: Натаниэль заваливается в свою комнату и вместо кровати видит огромный инструмент.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила она Ричарда.

Эльф отмахнулся.

– Мелочь. – Он направился к выходу из цеха. – У меня еще несколько дел, так что встретимся позже.

Элизабет вернулась к роялю. В ее голове было еще множество выученных наизусть мелодий, чтобы сыграть без запинки.

– Начнем, пожалуй, с «A Million Dreams» P!nk».

Праздник набирал обороты. Зал наполнялся народом, гулом и яркими нарядами прибывающих гостей. На удивление, никто даже не прервал игру Элизабет, она сама закончила, когда поняла, что Моника вышла на сцену для объявления начала вечеринки. Её появление было подобно начальнице – величественное и завораживающее.

Черные, как вороновое крыло, волосы эльфийки волнами ниспадали до талии, обрамляя совершенное лицо с тонкими чертами. Её платье словно было соткано из самой тьмы, усыпанной крошечными светящимися звёздами. Каждая звезда на ткани казалась живой, излучая мягкий, яркий свет. Элизабет действительно показалось, что они двигаются. Тонкая талия эльфийки была перехвачена поясом из золота. Длинные рукава платья, словно крылья летучей мыши, плавно колыхались при каждом шаге. Расчётливая эльфийка, красивая до неприличия, могла превратить самоуверенность Элизабет в пепел одним поднятием брови. Девушка никогда и никому не завидовала. Мама воспитала её по-другому. Но находясь на пиршестве рядом с Моникой Элизабет поняла, что как бы ярко она не оделась, сколько бы блёсток не оказалось на её лице, затмить эльфийку она не сможет. Это одновременно расстраивало и восхищало.

Моника подняла руки, и зал затих, заворожённый её присутствием. Её голос, глубокий и мелодичный, наполнил пространство:

– Дорогие друзья! Пусть этот вечер станет началом незабываемых мгновений! Врумалии – праздник встречи Полярной ночи – открывает свои объятия для всех нас. Пусть музыка и танцы наполнят наши сердца радостью, а звёзды, восходящие на небо благословят этот вечер своим светом!

Она сделала паузу, обводя взглядом притихший зал.

– Впереди нас ждут самые трудные три месяца работы… Так что веселитесь как в последний раз! Танцы начинаются!

Под аплодисменты и восторженные возгласы Моника грациозно спустилась со сцены, оставляя за собой шлейф из блесток.

Танцпол ожил, заполнился кружащимися эльфами и гномами, а воздух наполнился ароматом духов.

– Вот уж чего не ожидал, так это увидеть тебя в подобном наряде, – Элизабет услышала голос эльфа позади себя и обернулась.

Алексий, одетый в белый костюм, улыбался, осматривая ее платье.

– А я не думала, что подобные мероприятия тебя интересуют. По-моему ты хотел провести вечер в пабе, вместо этого, как ты говорил «фарса».

Эльф отпил вина из своего бокала.

– Да, в пабе и выпивка покрепче будет. Но Моника обещала всем, кто придет сегодня, сократить завтрашнюю смену, чтобы можно было выспаться. Так что побуду тут немного и уйду. А ты, я видел, играла на пианино?

– Это рояль. Но да, играла.Элизабет скривилась. Ох уж эта эльфийская безграмотность!

– А я подумал мне уже кажется, – усмехнулся эльф, проигнорировав ее исправление.

Девушка собиралась подойти к Монике, когда к ней вдруг подошел Торлан – посыльный гном Ричарда.

– Мисс, – пробасил он, – господин Ричард просил передать, что пора.

Алексий разинул рот.

– Ну и дела! А директор, получается, не почтит нас своим присутствием?

Торлан надменно посмотрел на эльфа.

– Господин очень устал. Весь день, пока вы отдыхали, он занимался организацией праздника.

Алексий поднял руки в сдающемся жесте.

– Хорошо повеселиться с господином Фитцмором, – улыбнулся он Элизабет, но она увидела в его взгляде ноты сарказма.

Торлан в ожидании смотрел не девушку. Элизабет, чувствуя лёгкое беспокойство от предстоящей встречи, машинально потянулась к проходящему мимо эльфу – официанту с подносом. Она схватила с подноса рюмку белого вещества и выпила залпом.

– Это не для гостей! – Заверещал эльф, но уже поздно. Торлан раскрыл рот и закрыл его ладошками.

Холодная жидкость обожгла горло, и только тогда она поняла свою ошибку это было что-то невероятно крепкое. Элизабет закашлялась и побежала к столу с закусками, запихивая в рот первое попавшееся канапе. Она поморщилась от странного рыбье-сырного вкуса и начала искать безалкогольные напитки, чтобы запить.

– Мисс, вот, – окликнул ее Торлан, подавая стакан. – Это вишневый нектар.

Элизабет выхватила стакан и опрокинула сок до дна, шумно выдыхая.

– Спасибо… Что это такое было?

Торлан обеспокоенно осматривал ее.

– Вы выпили Эверклер. Самый алкогольный напиток в мире Терры.

Голову закружило, будто сказанное гномом еще сильнее повлияло на ее опьянение.

– Его обычно пьет наш Санта с господином Ричардом, начальниками цехов и Старейшинами в отдельной комнате.

Отлично. Элизабет попробовала алкоголь элиты. Вечер хорошо идет.

– Спасибо за информацию.

Покачиваясь, она начала подниматься по мраморным ступеням, ведущим к кабинету Ричарда. Эльф встретил её у дверей своего кабинета, похоже, сам только подошел. Его брови удивлённо взлетели вверх, когда он заметил её состояние.

– Морган? Что случилось? – спросил он, поддерживая её за локоть.

– Я опрокинула стопку Эверклера, – она гордо подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд. – Ну и вкусы у вас!

Ричард удивленно уставился на нее.

– Ты ведь в курсе? Что его пьет только Санта, Лен, Моника и еще пара Старейшин?

– А тебе не дают? Еще не дорос? – усмехнулась Элизабет, понимая, что ее, похоже, припёрло.

Ричард завел ее в кабинет и усадил на диван.

– Осыплю тебя пылью тепла, а потом только пойдем на балкон. Эверклёр хоть и крепкий, но выветривается быстро.

Элизабет улыбалась, рассматривая лицо Ричарда.

Он взял мешок со стола и осыпал ее пылью. После этого они вышли на балкон, где были настелены подушки и разложен стол с едой и напитками.

– Вот это да! – Элизабет плюхнулась на подушку и тут же сунула в рот еду. – А это вкуснее чем то, что я попробовала в зале.

– Просто это канапе с креветкой, более знакомое тебе по вкусу.

Девушка осмотрелась. Балкон Ричарда словно парил над землёй, открывая потрясающий вид на Северное небо. Элизабет прислонилась к резным перилам, чувствуя, как прохладный воздух касается её щёк. Ричард сел рядом.

Небо над горизонтом пылало последними отблесками заката. Огненно-красные полосы переплетались с фиолетовыми и синими оттенками, создавая невероятное зрелище. Элизабет заворожено смотрела на небо, которое наконец-то поменяло краски. Полярная ночь наступала медленно, словно нехотя, будто давала время полюбоваться и попрощаться уходящим солнцем.

Ричард протянул Элизабет бокал.

– Не бойся, это безалкогольный эль.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Элизабет вздрогнула. Когда же она протрезвеет?

– Знаешь, – начал Ричард, глядя на меняющиеся краски неба, – я всё думаю о том, как ты оказалась здесь.

– Поднялась по лестнице.

Ричард улыбнулся.

– Я имею в виду в нашем мире.

Элизабет вздохнула, отпив глоток эля.

– Постоянно ловила себя на мысли, что сплю. Сейчас стало полегче, но подобное, – она кивнула на небо, – заставляет задуматься.

– Но почему именно ты? – Ричард повернулся к ней. – Что-то в тебе есть, раз открылось видение.

– Может быть, это просто случайность?

– В Алиусе не бывает случайностей, – тихо произнёс Ричард. – Особенно когда речь идёт о пересечении границ.

Они помолчали, наблюдая, как последние лучи солнца растворяются в темноте. Северное сияние начало подниматься над горизонтом, словно занавес из танцующих огней.

– Я тут вспомнила, что одной из моих мечт было увидеть Северное сияние. А еще в детстве я мечтала жить в городе, где круглый год Рождество.

Элизабет чуть не упомянула свой день рождения, но вовремя одумалась. Ричард понял бы все сразу, узнав, что они родились в один день.

– Бойся своих желаний, – усмехнулся он. – Ты удивительная, Морган. – Он убрал прядь волос девушке за ухо, – почему же ты родилась человеком?

Ричард пожал плечами.– Но я ведь вижу вас, вижу всё это, – Элизабет взяла себя за плечи. – Может, так угодно Небесам? – Жаль, что твоего эльфа Детства уже нет. Я хотел бы знать, кто тот счастливчик, что проводил с тобой столько времени, видел как ты растешь… – Улыбнулся эльф.

Элизабет потянулась к Ричарду в объятия.

– Знаешь, Ричард, – голос Элизабет дрожал, пока она смотрела вдаль, туда, где небо встречалось с горизонтом, – когда всё уладится, и лекари узнают, что со мной, когда появится возможность покинуть Драйсдейл, останется ещё одна причина, по которой я не смогу уехать…

Ричард чуть отпрянул от нее, заглянул прямо в глаза.

– Какая?

– Ты, – прошептала Элизабет, встречаясь с ним взглядом. Её щёки пылали, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди.

Ричард улыбнулся, но в этой улыбке было больше печали, чем радости.

– Морган… – прошептал он.

Его пальцы нежно коснулись её щеки, и Элизабет прижалась к его ладони, словно ища в ней утешение. Ричард наклонился к её алым, манящим губам. Девушка закрыла глаза, предвкушая момент, который изменит всё.

Но в последний миг, когда их губы почти соприкоснулись и Элизабет на секунду почувствовала его дыхание, эльф отпрянул от нее, словно от огня.

– Что? Что такое? – Элизабет открыла глаза, её голос дрожал от разочарования. Она схватила Ричарда за плечи.

– Морган, ты не понимаешь! – Ричард вырвался из ее хватки, взмахнул правой рукой и к нему подлетела бутылка вина. Настоящего вина. – Для людей поцелуи – это просто игра, но для нас это связь судеб. – Он отпил прямо из горла, стягивая в сторону галстук, словно издеваясь на девушкой.

– Я знаю, – парировала Элизабет, – и знаю, что на тебя это не повлияет. У меня нет магии, чтобы привязать тебя к себе.

– И ты готова вот так просто это сделать? Твоя жизнь будет навеки связана с моей магией. Ты не сможешь больше жить обычной человеческой жизнью, понимаешь? Моя магия заполнит тебя до краёв! Ты не сможешь больше менять парней, как перчатки, не сможешь жить повседневной человеческой жизнью, понимаешь?!

– Откуда ты это… – Она отмахнулась. – Неважно! Да, я меняла парней, но только потому, что искала такого как ты! – слёзы катились по её щекам, оставляя солёные дорожки. – Все эти расставания, крики и ссоры – всё это было ради того, чтобы найти кого-то вроде тебя!

– И что же ты во мне нашла? То, что я идеален по вашим человеческим меркам? Блондин, голубые глаза, высокий рост – вот ваши критерии, да?

– Где ты всё это вычитал… – Элизабет вытирала слёзы, пытаясь сдержать голос. – Это всё неправда. Да, люди создают стандарты красоты, но все знают, что главное характер, душа. Люди встречаются и расстаются, потому что ищут того, с кем хотят прожить всю жизнь. Они ищут того, кто выслушает, того, кто защитит. Того, для кого будут что-то значить! И я думала… – она опустила голову.

– Что это я? – Ричард вздохнул. – Это неправильно, Морган. Ты еще молода, поэтому готова с головой отдаться чувствам. Но пойми: ты обожжешься, очень сильно. Алиус слишком жесток для тебя. Эта симпатия пройдет и ты найдешь своего человека. В своем мире.

Элизабет подняла красное от слёз и смущения лицо, её глаза сверкали от гнева.

– Симпатия, говоришь? Ты же понимаешь, что я влюблена в тебя, Фитцмор?! – воскликнула она. – Я хочу тебя, хочу эту вечную жизнь.

Элизабет приблизилась к нему, взяла за руку, положила к себе на грудь. – Прошу тебя, прикоснись ко мне… Я обменяю душу на бессмертие с тобой. Только коснись меня, сделай это!

Ричард медленно потянул вторую руку к ее щеке, на его лице было страдание, будто каждый сантиметр близости причинял ему боль.

– Прости, – он встал, оторвав свою руку от нее. – Ты должна понять законы, их писал не я. Если хочешь поцелуев – идем в Дом Порталов.

Элизабет почувствовала, как наполняется гневом.

– Я хочу чувствовать твою магию, всего тебя! Хочу быть твоей! Плевать мне на ваши законы! Ну, давай, скажи, скажи, что не чувствуешь ко мне ничего, скажи, и я перестану донимать тебя!

Он молчал.

– Ну же, ты ведь великий Ричард Фитцмор! Наверняка тебе не впервой разбивать глупым девушкам сердца, так давай!

Снова молчание. Только печальный блеск в глазах.

– Что? Язык проглотил?! – грубо крикнула Элизабет.

– Давай успокоимся. Ты слишком много выпила, – Ричард взмахнул рукой, и свечи погасли. Он хлопнул в ладоши и в его кабинете загорелась лампа. Элизабет посмотрела на площадь, народ уже начал расходиться, а на небо окончательно поднялись звезды.

Эльф сел на диван, потирая виски.

Элизабет поднялась и вошла в кабинет, переполненная гневом. Её сердце разрывалось от боли.

– И с чего я решила, что ты чувствуешь то же по отношению ко мне, что и я к тебе? – из её рта вырвался горький, истеричный смешок.

– Морган… – начал Ричард, но девушка резко перебила его:

– Пошёл ты!

Элизабет стремительно вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Её сердце разрывалось на части, а в груди образовалась пустота, словно кто-то вырвал оттуда самое дорогое. Слёзы, горячие и горькие, хлынули из глаз, как только она начала спускаться по лестнице.

На первом этаже она прошла мимо Моники, которая тут же заметила её состояние.

– Элли, Небеса, что случилось? – в голосе эльфийки слышалось искреннее беспокойство.

Девушка обернулась, машинально вытирая мокрые дорожки на щеках.

– Ничего, просто очередной день в этом отвратительном городе, – её голос дрожал, но она старалась говорить спокойно. Встретив обеспокоенный взгляд Моники, она добавила: – Прости, мне нужно остыть. Поговорим потом.

Каждый шаг казался бесконечным. В голове крутились его слова, его холодный отказ, его нежелание признать свои чувства, если они, конечно, были. Добравшись до дома, она заперлась в комнате, прислонившись спиной к двери.

Слёзы текли по щекам, а в груди разрасталась боль. Она чувствовала себя опустошённой, разбитой, преданной. Как она могла быть настолько слепой? Как могла поверить, что эльф ответит на это? Это всё то глупое письмо! Она поверила, что те чувства все еще живут внутри него. Глаза скользнули к тумбочке, в которой лежал заветный конверт. Элизабет не могла оставить это признание в том доме. Оно принадлежало ей. Но в этот момент захотелось его сжечь. Она попыталась сделать шаг к комоду, но остановилась. Нет, Элизабет не сможет этого сделать, как бы сильно не хотелось.

Элизабет обреченно сползла по двери на пол, обхватив колени руками. Комната погрузилась в полумрак, но Элизабет этого не заметила. Она была там, в своей боли, в своём разбитом сердце, не в силах принять реальность.

Глава 18

Элизабет лежала на кровати, укутавшись в тонкий плед, который казался слишком лёгким для её душевного холода. Её лицо, обычно излучавшее тепло и свет, теперь выглядело осунувшимся и бледным. Это она уже видела в зеркале. Красные, опухшие от слёз глаза были устремлены в одну точку, а взъерошенные и мокрые от воды волосы беспорядочными прядями падали на плечи.

За дверью уже двадцать минут раздавался настойчивый голос Мигеля. Его шаги то приближались, то удалялись, но он не сдавался.

– Ну, Элизабет! Прошу, открой! Ты уже больше суток сидишь в комнате, так долго не проживешь! Послушай лекаря! Это вредно для здоровья!

– Я не хочу есть и никуда не пойду, скажи Монике, что я увольняюсь! – кричала девушка из комнаты, её голос звучал хрипло и надломлено.

– Элизабет, я не понимаю твоей проблемы! – эльф стучал по двери.

– Уходи!

Мигель вздохнул и пошёл на кухню, но вскоре вернулся. Похоже, его терпение лопнуло. Древесина засветилась, а затем с грохотом открылась. Ручка с замком вылетели с мясом упали на пол.

– Ты меня разозлила,– произнес на выдохе лекарь, входя в комнату с подносом еды.

Элизабет поднялась на кровати, её глаза расширились от изумления. Мигель сел рядом и коснулся её лица.

– Небеса! Что с тобой стало?

Эльф потрогал её лоб:

– Так, температуры нет. Тебе нужно поесть. Из-за твоей голодовки пришлось готовить салат – он поможет твоему организму вернуться к нормальному питанию.

Все, на что хватило сил после того вечера – это сходить утром в душ. Она надеялась, что ей удастся смыть с себя всю тяжесть Врумалий, но не вышло. Теперь она просто была мокрой. Мигель поставил поднос перед девушкой, но она отвернулась.

– Ешь.

Молчание.

– Неужели ты решила загубить себя из-за моего брата?

Молчание.

– Дело твоё, но я не допущу, чтобы ты заболела в доме, где обычно лечат.

Мигель начал рыться на единственной полке в комнате. Недавно Элизабет украсила ее гирляндой.

– Что ты там ищешь? – наконец спросила она.

– У Ричарда здесь лежал один мешок… – Кажется, он скрыл их магией.

– Не упоминай его, ради всего святого…

Элизабет взяла с подноса тарелку и начала есть салат.

– Да что с тобой?! Ты мне всё рассказала, ведь так? – Элизабет кивнула. Вчера вечером лекарь услышал ее рыдания. Тогда девушка выплакала ему добрую половину своей боли. – Насколько я понимаю, он не говорил, что ты ему не нравишься. Все дело в законах, необходимо просто смириться.

– К черту Ваши законы, – то ли от злости, то ли от голода, но девушка доела весь салат.

– Ну, ты уже не плачешь, это радует. – Он что-то колдовал одной рукой, искав мешок. – А, вот, нашёл!

Эльф повернулся с золотистым мешком в руках. Элизабет присмотрелась.

– Я его уже где-то видела.

– Да? Это золотая пыль. Здесь еще в отдельном кармашке были ириски. Когда ты упомянула их, я сразу вспомнил, что Ричард такие делал когда-то.

Эльф достал конфету и протянул девушке. Та посмотрела на неё, встала под свет лампы и отскребла от конфеты золотые искорки.

– Как раз для твоих красных глаз.

– Ричард изготавливает золотую пыль? – Элизабет удивилась тому, что догадалась только сейчас. Это же было очевидно!

– Уже нет, – вздохнул Мигель. С возрастом он утратил этот дар.

– О чём болтаете? – послышался весёлый голос от окна. На подоконнике сидел Ричард, небрежно подбрасывая снежок в руках. Элизабет не удержалась и визгнула от испуга. Конфета выскользнула из её ослабевших пальцев.

Мигель бросил на старшего брата гневный взгляд.

– Уходи, Ричард, сейчас лучше не… – начал он, но его прервали.

– Морган нет на работе, Моника в бешенстве, – объяснил Ричард, выбрасывая снежок наружу. Он грациозно спрыгнул с подоконника и подошёл к девушке. Наклонившись, внимательно осмотрел её.

– Выглядишь не очень. Что тут произошло? – его взгляд скользнул к двери со сломанным замком, затем остановился на мешочке в руках Мигеля. Быстро выхватив его, он уставился на содержимое.

– Где вы это нашли? – спросил он, перебирая конфеты.

– У тебя на полке. Я хотел дать их Элизабет, чтобы ей стало лучше, – ответил Мигель. Он посмотрел на девушку. – Я считаю, что вам нужно поговорить вдвоём.

Нет! Не нужно! Элизабет не успела окликнуть лекаря, дверь за ним закрылась. Она посмотрела на Ричарда.

– Уходи, Ричард! Я не хочу тебя видеть! – воскликнула Элизабет, возвращаясь в кровать и прячась под одеялом. Последнее, что ей было нужно это общение с ним.

Но вместо ожидаемого хлопка двери она услышала скрип кровати под тяжестью его тела. Ричард сел рядом с ней.

– Элизабет, – он положил руку на её плечо. – Посмотри на меня.

Девушка резко одёрнулась и показала ему средний палец, высунув руку из под одеяла. Если он назвал её по имени, это ещё не значит, что она будет его слушать. Плевать, если эльф не поймёт этого жеста – большего он не заслужил.

– Пожалуйста, – произнёс он тихо, почти шёпотом.

Элизабет собрала всё своё самообладание и приподнялась на кровати. Они вновь оказались непозволительно близко друг к другу, и девушка почувствовала, как гнев закипает в её груди. Дыхание Ричарда было ровным, а его пронзительно-синие глаза проникали слишком глубоко.

Она могла просто податься вперёд и прижаться к нему. Сама поцеловать его. Это было так просто. Но какая-то неведомая сила сковывала её движения. Элизабет хотела, чтобы Ричард сам сделал этот шаг. Чтобы он переступил через свои принципы, через всё, что знал. Чтобы выбрал её.

– Пришёл просить, чтобы я вернулась на работу? – спросила она с наигранной улыбкой, желая поскорее закончить этот нелепый разговор.

– Я вчера был резок. И я пришёл просить прощения, но не потому что я твой начальник. Вино тоже оказало влияние на мою грубость, – Ричард замолчал, словно взвешивая каждое следующее слово. Он сложил руки в замок, но быстро расцепил их, начиная нервно жестикулировать. – Скоро Рождество. Я, как управляющий, должен сделать так, чтобы всё прошло идеально. Помимо этого у меня есть обязанности Приближённого Санты. А ещё Мигелю снова отказали в участии выборов на звание Старшего лекаря. Лимит выходных дней, которые я мог себе позволить, уже исчерпан. Но вместо этого я сижу здесь и признаюсь в чувствах человеческой девушке.

Элизабет начала закатывать глаза, пока не услышала последнее предложение. Она нахмурилась. Ричард продолжил, но его взгляд уже был направлен куда-то вниз.

– Ты мне не безразлична, Элизабет. Более того, я стал так часто отвлекаться от работы, что это выходит за все рамки! – он снова посмотрел на неё, и теперь кончики его ушей и щёки покрылись лёгким розовым румянцем. – Я постоянно думаю о тебе!

Элизабет растерялась. Буквально. Она не знала куда себя деть, на что взглянуть, чтобы не сталкиваться с притягательным синим взглядом.

– Но ты сказал, что не можешь поцеловать меня. – Элизабет сглотнула слюну во рту и с нескрываемым разочарованием посмотрела на эльфа.

Всё, чего она могла стесняться прошло. Она открыта в своих чувствах и не будет их отрицать.

Ричард ухмыльнулся. Теперь его взгляд стал хищным. Он приблизился к её лицу и невесомо взял за подбородок. Элизабет замерла.

– Морган, если я сказал, что не могу, ещё не значит, что не хочу.

Эльф так быстро оказался около шеи девушки, что та не успела ничего предпринять. Ричард примкнул к ней губами и начал оставлять дорожку поцелуев, опускаясь к ключицам и ниже. Элизабет схватилась за его плечо, в попытке оттянуть от себя.

– Ричард! – выдохнула она, когда эльф снова коснулся влажными губами её шеи. – Я вообще-то все еще зла на тебя!

Он нехотя оторвался и взглянул на неё потемневшими глазами.

– Брось Морган, – с этими словами он запустил руку в её пряди. Немного оттянув их назад, другой рукой слегка сжал ее шею и замер.

От этого действия Элизабет неосознанно поджала нижнюю губу. Она не понимала, как Ричард умудряется быть таким грубым и нежным одновременно. Тот факт, что он может её задушить ничуть не смущал.

– Ты ведь была на Поляне Зеркал?

Внезапный вопрос отрезвил Элизабет. Она кивнула, касаясь подбородком руки эльфа. Глаза Ричарда сверкнули.

– Тогда ты знаешь, насколько сильно я был увлечен своей первой. Наверняка кто-то да рассказал тебе всё в подробностях.

Элизабет даже дышать стала тише. Она вспомнила Криса, Монику, Мигеля, Лена, Кэтрин – всех, кто говорил с ней об этом. Неужели кто-то из них всё рассказал Фитцмору? Что, если Ричард уже знает, что она его первая? Если так, то это значит, что он никогда не вернёт себе воспоминания. Она ждала ответа эльфа. Он надавил большим пальцем на впадину между её ключицами.

– Похоже, история повторяется. – Усмехнулся он, обречённо смотря на девушку. – Если б была возможность, я бы взял тебя у всех на виду, чтобы все Северяне видели, как сильно я жажду тебя.

– Нас казнят прямо там, на этой площади, – улыбнулась Элизабет, кладя свою ладонь на его запястье.

– Про площадь я не говорил, – улыбнулся Ричард. – А вы уже всё представили в красках, да, мисс Морган?

Элизабет знала, что её щёки полыхают, но старалась сделать всё, чтобы сохранить лицо. Она поправила спавшие лямки от майки, хотя смысла в этом было мало – от влажного после душа тела мокрым было всё – и кровать и волосы и тело и одежда.

Ричард снова прильнул губами к её шее. На этот раз он куснул её, чуть оттягивая кожу. Элизабет выдохнула весь воздух через нос и ещё сильнее сжала рукой плечо эльфа. Ричард уткнулся в неё носом, выдыхая фразу куда-то ей в шею:

– Ты похожа на чайник. Вся красная и свистишь носом.

Элизабет приготовилась отвечать на колкость, но Ричард вернулся к тому, на чём остановился. На этот раз он укусил сильнее, но острые ощущения перебивались накатывающим удовольствием. Кожу на шее засаднило. Пальцы Ричарда нырнули под майку и дразняще задвигались вдоль её тела. Элизабет осмелилась коснуться и сжать светлые пряди эльфа. Ричард выдохнул и открыл глаза, возвращаясь к лицу девушки. Они снова оказались так близко друг к другу, что это изводило. Он чмокнул её возле губ, затем провел влажную дорожку языком до уха.

– С огнём играешь, Фитцмор – выдохнула Элизабет, опуская руки на его спину. Рубашка эльфа была такой шёлковой, что казалось удивительным, как она не просвечивала его насквозь, в отличие от ее майки.

– Я в нём сгораю, – ответил Ричард, скользя правой рукой вниз живота девушки. Он прикоснулся к её бедру и провёл рукой до середины, слегка сжимая кожу. Затем он отвлекся на то, чтобы расстегнуть и снять с себя рубашку. Ричард быстро вернулся к девушке и от прикосновения тела к телу, Элизабет выдохнула. Его легкие касания посылали волны наслаждения по всему телу, и Элизабет ощутила, как всё внутри словно сжалось. Ричард наклонил голову на бок и с вызовом посмотрел на неё, в наглую копируя её любимый жест. – А ты?

Сердце бешено застучало. Элизабет удивилась сама себе. За 20 лет у неё было достаточно опыта, чтобы перестать волноваться из-за подобных вещей. Но когда пальцы эльфа коснулись её там, всё естество девушки подало сигнал тревоги.

– Ричард… – Медленно произнесла она, с предупреждением смотря на эльфа. Они оба выглядели как пьяные подростки: затуманенные взгляды, томные вздохи и тяжёлое восприятие происходящего. Элизабет только сейчас заметила, что вокруг них кружатся сине-голубые клубы магии. Эльф уже давно перестал себя сдерживать.

Вместо ответа Ричард сунул руку под её бельё. Ему хватило пары движений, чтобы найти самую чувствительную точку и надавить на неё. Элизабет поджала губы, но стон всё равно пролетел по её горлу. Она не заметила, как эльф стянул с неё кружево.

Ричард не спеша продолжил медленные движения своей руки, дождавшись момента, когда Элизабет оставит свои попытки сопротивления. Она больше не могла злиться, не могла сформулировать мысли. Вся её голова была заполнена эльфом. И когда его пальцы мягко вошли в неё, она позволила себе издать тихий стон.

Эльф наклонил голову и коснулся губами её ключицы, груди, живота. С каждым поцелуем он опускался ниже. Элизабет рефлекторно закрыла рот ладонями. Ричард оторвался, вынул пальцы. Смотря на Элизабет с хитрым прищуром он наклонился, раздвинул её ноги и закинул себе на плечи. Девушка смотрела на него с испугом. Она не верила, что это всё происходит в реальности. Ричард не отводил взгляда от Элизабет, вслушиваясь в каждый её тихий стон, каждое взволнованное сбивчивое дыхание. Пару секунд он рассматривал её места, а потом посмотрел в глаза Элизабет.

– Должен тебя предупредить: я не остановлюсь до самого конца. – И с этими словами склонил голову.

Почувствовав прикосновение его губ на внутренней стороне бедра, Элизабет резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Всё в комнате стало влажным, а крупицы магии заполнили пространство. Пахло мятой и морозом. Если б не деревянные предметы обихода вокруг, можно было подумать, что они находятся в волшебном лесу.

Ричард проводил языком по чувствительным местам, время от времени покусывая кожу. Дразнил. Очень быстро Элизабет поняла, что стиснутые у рта руки не помогают сдержать стоны.

– ¹Peccatum meum es tu – хрипло произнёс он между ласками. Элизабет не знала значения слов, но ей было достаточно интонации с которой он это сказал.

О боги, Мигель не лгал, когда говорил, что Ричард опытен. В Драйсдейле есть специальный курс обучения такому? Неважно. Было ли Элизабет когда-нибудь так хорошо с другими?

Риторический вопрос. Ответ: нет.

Он играет с ней и Элизабет на секунду задумывается о плотности стен в комнате. Но вдруг Ричард делает то, что, сбивает абсолютно все мысли. Девушка чувствует прикосновение языка, горячее дыхание.

О боги.

Это слишком. Это уже слишком. Она непроизвольно приподнимает бёдра, её тело обволакивают сине-голубые волны, а в комнате вдруг становится темнее обычного.

Задыхаясь, Элизабет пытается отодвинуться.

– Нет-нет, Морган, – шепчет он, удерживая её, – ты никуда не денешься, пока я с тобой не закончу.

Он не собирается её отпускать. Элизабет выгибается всем телом, словно её бьёт током.

– Ричард, пожалуйста.

Она переходит на мольбу, потому что ЭТО слишком даже для неё. Огромная волна приближается, хочет захлестнуть. Элизабет кажется, что по лицу катятся слёзы.

– Ну же, давай, – снова шепчет эльф, на долю секунду оторвавшись от неё. Элизабет не может думать. Не может произнести ни слова.

Она выдыхает его имя, а тело превращается в комок, полный нервов. Элизабет не может вынести эти мучительные прикосновения. С каждым движением его языка она приближается к краю. Всякий раз, когда Фитцмор надавливает пальцами чуть сильнее на нужную точку, Элизабет шумно глотает воздух и всхлипывает. Ричард ускоряет темп, глаза девушки закатываются и она понимает, что падает.

– О боже, Ричард… – Элизабет не слышала, каким голосом сказала это. В её ушах зазвенело, а глаза уставились в белый потолок, который впервые за всё время здесь, поплыл. Тело содрогнулось несколько раз, её захлестнули волны невыносимого наслаждения.

Когда она расслабляется, эльф целует её бёдра, по-прежнему крепко, по-хозяйски удерживая. Элизабет снимает ноги с его плеч, он ловит их, осторожно укладывает на кровати, отодвигая чуть подальше от места событий на кровати.

– Ричард я.. – хрипло произносит Элизабет, но эльф перебивает её.

– Ничего не говори.

Он ласково убирает её волосы со лба, и Элизабет видит в его глазах нежность, тоску и желание. Сердце сжимается от странного чувства. Он наклоняется, целует её в висок и встаёт с кровати. Девушка не успевает опомниться, когда эльф выходит из комнаты и возвращается через пару минут со стаканом воды. Элизабет поняла, что Ричард предугадал её мысли. Оказывается, её горло пересохло и она очень хочет пить.

***

Элизабет пила воду мелкими глотками, сквозь стакан подглядывая за Ричардом, который с нескрываемой довольной ухмылкой лёг на бок рядом, подпирая голову рукой.

– Надеюсь, теперь у тебя стало на одну причину меньше злиться на меня.

Девушка пристально смотрела на него, стараясь не думать, что они только что занимались с Ричардом, мать вашу, Фитцмором любовью. С эльфом, который сам того не зная, видел её пятилетнюю без передних зубов и двумя тонкими косичками. И всё это в Драйсдейле. На Северном полюсе.

Мир перевернулся с ног на голову – и Элизабет вдруг поймала себя на мысли, что ей бы хотелось, чтобы он отныне и навсегда оставался в таком положении.

– Я не знала, что эльфы Санты…

Ричард снова сбил её, усмехаясь.

– Хороши в постели? Не обольщайся, это редкость. Тебе повезло. – Он провёл рукой по белой простыни. – Знаешь, я тысячи раз представлял тебя здесь с собой. Это порядком отвлекает от работы.

Элизабет не верила своим ушам. Вот это точно сон. Она наклоняет голову на бок и понимает, что ужасно устала.

«Устала валяться в кровати под Ричардом, ну да-да» мысленно подумала Элизабет.

– Извини, – Ричард поправил ворот своей рубашки и приподнялся. – Но у меня действительно много работы.

Элизабет улыбается. Тот факт, что директор Мастерской в разгар рабочего дня пришёл к человеку для признания в чувствах, говорил о многом.

– Спасибо. – Располагаясь на кровати, после того как эльф встал произнесла она.

– За что, Морган? – ласково произнёс Ричард, невесомо касаясь выглядывающего из под одеяла запястья девушки.

– За всё.

Он перестаёт гладить её руку. Элизабет внимательно смотрит на бушующий океан в глазах эльфа. Перед уходом Ричард бросает тихую едва уловимую фразу:

– Это меньшее, что я могу для тебя сделать

***

Вечером того же дня Элизабет выбралась за пылью. Впереди были рабочие дни и ей придется отрабатывать свой невыход. Конечно, Моника поймет и простит, но в должниках ходить не хотелось.

Полярная ночь окутала Драйсдейл так, что создавалось ощущение, будто он стал меньше. Элизабет шла по заснеженной мостовой, её волосы были убраны в хвост, а меховая накидка защищала от колючего северного ветра. Редкие прохожие спешили по домам.

Она подошла к старому зданию, сложенному из тёмного камня. Медная вывеска слегка поскрипывала на ветру, а в окне мерцал тусклый свет.

Элизабет зашла внутрь.

Внутри лавка была гораздо просторнее, чем казалась. Полки, доходящие до потолка, были уставлены флаконами, мешками и коробками. За прилавком сидел гном с длинной седой бородой, который завидев девушку тут же нахмурился.

– Елизавета! – Воскликнул он.

Элизабет думала, что её имя уже никак нельзя перевернуть, но этот эльф победил всех, назвав совершенно чужим именем. По привычке он почесал свои усы и шмыгнул носом.

– Ты совсем недавно тут была, что забыла?! – огрызнулся он. Речь его была далеко неаккуратная, а из шумного рта брызгали слюни.

– Но у меня есть талоны, я имею право!

– Да ты вообще не имеешь право ни на что!

Я вздохнула. Нужно было это перетерпеть. Зря Лен пытался договориться с ним.

– Возможно, ты и прав, Чарли. – Она протянула ему два талона на пыль тепла. – Но господин Ван Арт с тобой не согласится.

Гном рассердился еще сильнее, но пыль выдал. Элизабет вышла, когда тот продолжал ворчать себе под нос.

Затем девушка зашла в небольшую городскую библиотеку. Северяне редко читали, но ради приличия книги имели. Элизабет любила это место. Тем более, большинство изданий в библиотеке были на ее языке.

Библиотека предстала перед ней во всём своём величии – небольшое двухэтажное здание с резными ставнями и массивной дубовой дверью. Каменные ступени крыльца слегка поскрипывали под её весом, когда она поднималась к входу.

Глубоко вздохнув, она потянула на себя тяжёлую дверь. Внутри библиотеки царила особая атмосфера – запах старых книг смешивался с ароматом свежесваренного кофе.

Несмотря на поздний час, посетителей было на удивление прилично. Неужели с приходом ночи у эльфов и гномов появилось желание читать? Аккуратно просочившись через всех, Элизабет пробралась к библиотекарше. Она мило улыбалась, а когда увидела ее, помахала рукой.

– Здравствуй! Что интересует на этот раз? – эльфийка приятно улыбнулась. Её черты чем-то напоминали актрису Скарлетт Йоханссон, волосы пепельного блонда, глаза голубо-карие. Аделаида (а именно так ее звали) носила розовый костюм, состоящий из элегантного пиджака и штанов клёш. Красивая, а самое главное, никогда не грубила Элизабет, хоть в ее глазах и проскальзывала доля фальши, когда она улыбалась слишком широко.

– Да, я хотела бы несколько партитур.

– Ого! Будешь играть? – Аделаида взяла тетрадь, пролистала ее. – Партитуры и нотные книги у нас в третьем отделе.

Элизабет благодарно кивнула и направилась в зал. Она нашла необходимый отдел и внимательно изучала полки, как резко почувствовала, что ее схватили и впечатали в стену рядом. Голова адски загудела из-за встречи с бетоном, и девушка простонала от боли. Напавший слегка эльф потряс ее.

– Ох, прости, прости! Я не хотел так сильно, Небеса, ты в порядке? – Знакомый голос…

Элизабет открыла глаза и уставилась на эльфа перед ней. Рыжие кудри, зеленые глаза… Да боли знакомое лицо. Вот черт.

– Элизабет Морган, прости, что так внезапно, просто я только сейчас выпросил отпуск у Натаниэля.

То, что брат-близнец Герды работает на шоколадной фабрике Элизабет знала еще от Лена. Но что ему нужно от нее? Неужели сестра подослала?

– Ты же человек… – начал он, опуская взгляд. – Извини за удар, я правда не хотел.

– Так, что ты хотел? – она осторожно попыталась взять его за руку и оттянуть от себя.

– Да, прости, – он отпрянул от Элизабет и положил руку на своё лицо, как-то нахмурившись. Может, стоит убежать пока не поздно? – Это будет слегка неожиданно, но мне нужна твоя помощь в одном деле… – Он затих, видимо ожидая вопроса.

– В каком деле?

– В личном. Я бы сказал очень личном. Дело в том, что… я по уши влюблён в Аделаиду! – воскликнул эльф, при этом сильно покраснев.

Сказать, что Элизабет удивилась, ничего не сказать. Кай влюблён в местную библиотекаршу? И причем здесь, собственно, она?!

– Подожди, а я тут причём? Ты следил за мной?

– Вовсе нет! – отрицал он. – Я как тебя тут увидел, сразу понял, что ты можешь мне помочь. У вас, людей, такие отношения происходят много раз за жизнь. И наверняка опыта у тебя больше.

Элизабет горделиво улыбнулась. Что-что, а в отличие от этих нецелованных эльфов, она многое повидала.

– Так ты поможешь мне?

– Ты шутишь? – Элизабет готова была засмеяться на весь зал. – Хочешь, чтобы я помогла вам сойтись?

– Хотя бы попробуй… – Кай наклонил голову и грустно посмотрел на девушку. – Я всегда неоднозначно относился к твоей персоне. Моя сестра… Импульсивна. Только по словам Лена я знаю, как много вреда мы причинили Ричарду. Из-за пыли забвения все стерлось. Я помню свою прошлую жизнь урывками. Герда вцепилась в слух о том, что когда-то с Ричардом они были вместе, но я не верю этому. Мою сестру трудно полюбить. Но я на твоей стороне. Наверное очень тяжело попасть в мир, где твой народ не жалуют.

– Это мягко сказано, – усмехнулась Элизабет – Вы считаете себя королями Земли.

– Мы так не считаем! – возмутился Кай.

– Я тебя умоляю, у вас флаг с изображением земного шара, на котором стоит ваш Николай, а по его бокам эльф и гном.

Кай обреченно вздохнул.

– Ладно, прости. Я не должен был нагружать тебя своими проблемами.

Элизабет закатила глаза. Откуда вдруг такое скопление доброжелателей? Хочется надеяться, что на пороге судьба не подготовила кого похуже.

– Какие конкретно у вас отношения с Аделаидой?

Глаза Кая сверкнули. Он оживленно начал тараторить:

– Мы друзья, очень хорошие, часто выручали друг друга, пока я окончательно не подписал контракт с Натаниэлем и не стал жить на фабрике.

– Ты никогда не замечал внезапной смены поведения в характере Аделаиды, когда вы общаетесь?

– Да нет, она ведёт себя вполне естественно рядом со мной. – И как Элизабет вообще затянуло в эту Санту Барбару? Хотелось домой.

– Ладно, иди к ней и поговори о чём-то отдалённом, а я посмотрю на вас со стороны. – Она подтолкнула Кая к выходу из зала.

Кай подошёл к библиотекарше сзади и от испуга та чуть не свалилась со стула. Он что-то спросил и на удивление эльфийка раскраснелась и стала сливаться с костюмом. Впервые Элизабет видела её такой потерянной и обескураженной. Слава богам, что тут все просто!

Пока эльфийка пыталась связать два слова, Элизабет утащила Кая за стеллажи и объяснила ему ситуацию.

– Ты правда так считаешь? – с искрами в глазах спросил он.

– Да она по уши без ума от тебя! Ждёт и не дождётся, когда вы сходите на свидание или как там у вас принято.

Кай просиял, взял за руку девушку и поблагодарил.

– Спасибо тебе большое! Если что, с меня услуга. Проси, что захочешь.

– Да, пожалуй, мне пора… – Элизабет быстро схватила одну из партитур и поспешила ретироваться.

После того, как Аделаида записала ее книгу, девушка вылетела из библиотеки. Этот вечер когда-нибудь закончится?

На дороге к ее дому начался ремонт дороги. Выяснять, что такого случилось, Элизабет не стала. Идти в обход через Мастерскую было не так уж и плохо. Тем более лишний раз заглянуть на кабинет Ричарда… Только подумав об эльфе щеки вспыхнули сами собой. Девушке казалось, что она все еще чувствует на себе его запах и касания рук.

Элизабет прошла мимо ели и взглянула на величественное здание Мастерской. По ее углам и крышам развесили желтые огни и она светилась так необыкновенно, что потребовалась сила воли, чтобы оторваться и найти то самое окно с балконом на третьем этаже. Разумеется, свет горел. Ричард работал, хотя на дворе было уже больше девяти вечера. У Элизабет появилось непреодолимое желание зайти к нему, но она откинула эту мысль. Она была голодна и устала от прогулки. Кай ее вымотал, пусть разговаривали они недолго. Да и навряд ли занятой эльф обрадуется тому, что Элизабет пришла отвлекать его от работы. И уж в том, что она действительно его отвлекает, она больше не сомневалась. Девушка развернулась, но вдруг что-то заставило ее обернуться обратно.

Внезапная тьма разорвалась ослепительной вспышкой. Ярко-алое пламя прочертило правую стену здания, словно огненный змей, и молниеносно скользнуло к дымоходу. Воздух наполнился запахом гари.

Элизабет замерла на мгновение, но паника, охватившая ее, заставила бросить сумку и пулей устремиться к Мастерской.

– РИЧАРД! – её крик разорвал морозный воздух, переходя в отчаянный вопль. – БЕГИ ОТТУДА!

Она вглядывалась в единственное открытое окно кабинета, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Хриплый от мороза голос срывался, но Элизабет продолжала звать, не слыша собственного крика.

Когда ответа не последовало, она, не раздумывая, ринулась внутрь здания. Адреналин заглушил все страхи – главное, спасти его.

Из лифта появился Ричард с кружкой чая в руках.

– Морган, чего кричишь? – его удивление сменилось тревогой, когда он увидел её искажённое страхом лицо.

Не говоря ни слова, Элизабет схватила его и потащила к выходу. Её сознание работало на пределе, предчувствуя неизбежное.

Грохот взрыва расколол небо. Верхние этажи содрогнулись, каменные блоки затрещали, словно хрупкое стекло. Потолок угрожающе накренился.

В последнюю секунду Ричард силой вытолкнул Элизабет наружу, оставшись внутри. Она кубарем прокатились по ступеням, но быстро поднялась, смотря, как силуэт эльфа теряется в клубах дыма.

Здание озарилось голубым сиянием. Ричард, в секунду оказался на крыше. Его серьги мерцали огнями, глаза свесились, а из рук валилась магия, пытающаяся удержать рушащееся здание.

Вокруг начал собираться народ. Моника и другие начальники цехов появились словно из ниоткуда.

– Что случилось?! – голос Моники сонный, но испуганный отрезвил Элизабет.

Это был риторический вопрос, потому что все эльфы один за другим исчезали в пылающих руинах, пытаясь спасти Мастерскую от полного разрушения.

Элизабет, не в силах стоять на ногах, села прямо на заснеженную каменную дорогу у ели. Шок постепенно отступал, уступая место осознанию произошедшего. Она едва могла дышать, понимая, что только что чуть не потеряла Ричарда.

Толпа горожан окружила её, требуя объяснений. Её трясло, зубы стучали, остатки тепла рассеялись вместе с дымом взрыва. Элизабет никому не ответила. Она смотрела на кучи ярких красок магии, с помощью которой эльфы спасали здание и ее сердце обливалось горечью.

Глава 19

– Элизабет! Элизабет открой глаза!

Кто-то кричал и грубо тряс её.

Она открыла глаза и увидела Алексия, который навис над ней, закрывая обзор на звёздное небо.

– Тебя задело осколком от взрыва, как голова?

Элизабет потрогала голову так, будто с ней могло что-то случиться.

– Ох, – она обнаружила на голове повязку. – Что произошло?

– Алексий, уйди от неё! – крикнула Моника отталкивая эльфа. Она взмахнула рукой и с помощью магии подняла Элизабет на ноги.

Эльфийка провела рукой по ее щеке.

– Как же тебе достаётся от нашего мира… Повезло, что задело только слегка лоб. Шрама не останется.

Элизабет посмотрела на Мастерскую. Здание стояло, как в ни в чем не бывало. Но девушка отчетливо помнила окруженного магией Ричарда, складывающуюся как карточный домик Мастерскую и яркий, безумно яркий взрыв.

– Где Ричард? – спросила Элизабет, продолжая держаться за голову, словно без поддержки та могла отпасть.

– Поймали подрывников. Сейчас их допрашивают в Мастерской, а позже будет Совет.

Элизабет устало покрутила головой.

– Не понимаю, зачем им это делать.

Сзади девушку приобняли за плечи. Она вздрогнула и хотела было отойти, но услышала знакомый ореховый запах.

– Им нужна ты.

– Я? – Элизабет хихикнула. – Зачем я им?

Лен кивнул Монике и повернул девушку в сторону от Мастерской.

– Расскажу по дороге. Идём.

Элизабет сидела на кровати и рассматривала партитуру, взятую в библиотеке. Больших надежд, что она вскоре вернется за клавиши не было. Разговор с Леном крутился в раненой голове.

– Мы поймали троих эльфов. Как оказалось, они еще и украсть игрушки с нескольких складов успели.

Тогда голова девушки закружилась сильнее и она едва не поскользнулась.

– И причем здесь я?

– Ты – разменная монета. Они хотят, чтобы народ отдал тебя на смерть, взамен на прекращение атак и возвращение игрушек.

Элизабет закрыла рот рукой. Ей нечего было на это ответить. Между ней и Рождеством выбор был очевиден.

– Мы уладим этот вопрос. Обещаю.

Лен отвёл её домой, поставил защиту и ушел на Совет, оставив Элизабет наедине с непрекращающимся потоком мыслей.

Кому она так не угодила? Ответ напрашивался сам собой. Всем и сразу.

Вот уж что-что, а стать разменной монетой в игре, в которую она даже не собиралась играть в планы не входило.

С приходом Полярной ночи мрак будто проник и в сердца самих жителей. Как скоро она будет принесена в жертву ради Драйсдейла?

***

Через несколько часов в комнату постучали. Первым вошел Ричард и Элизабет едва не прыгнула эльфу на шею, пока не увидела следующего за ним Лена.

– Ну как ты, моя драгоценная? – Лен присел к ней на кровать и погладил по голове.

Ричард встал рядом, его взгляд недовольно скользнул по Ван Арту. Элизабет хитро прищурилась. Как можно так открыто ревновать, где твои манеры, Фитцмор?

– Все хорошо, – ответила Элизабет. – Я еще не мертва, а это наилучший расклад.

Лен вздохнул.

– Скоро будет совет. Созвали представителей великих домов. Клаус явно нервничает.

– Еще бы, – истерично усмехнулась девушка. – Он явно не ожидал, что его игра примет такие обороты.

Эльфы переглянулись.

– Было принято решение, – продолжил Лен, – ты пока поживешь у Ричарда.

Ричард скрестил руки.

– На меня меньше подумают. – Объяснил он. – Первым делом начнут ломиться в дома Лена и Моники.

Начнут ломиться? Это даже в голове не укладывается.

– Разумеется, ты останешься у Ричарда ненадолго. – Лен коснулся ее шеи. – Думал, я не замечу? Твоих рук дело?

Ван Арт нахмурившись смотрел на Фитцмора. Элизабет не понимала о чем Лен, пока не вспомнила произошедшее утром. Она мигом вспыхнула, и как она не догадалась посмотреть на шею!

Элизабет ожидала, что эльф смутится, но он посмотрел на ее шею так, будто гордился работой. Лен нахмурился еще сильнее.

– Не смейте соединять узы. Тогда мне вас не спасти.

Ричард подал руку девушке и она поднялась с кровати.

– Собери вещи, перенесемся прямо сейчас.

Элизабет поспешно собрала рюкзак. Так как ей все равно предстояло сидеть в четырех стенах – переодеваться из пижамы она не стала.

Завидев красную пыль в руках Ричарда, девушке моментально стало плохо.

– Элизабет, – Лен дотронулся ее плеча. – Мы разберемся. В жертву тебя никто не отдаст, я обещаю.

Элизабет кивнула. В преданности эльфов она не сомневалась. А вот в том, стоит ли она всего Рождества уверенности не было.

Ричард бросил в их ноги пыль и Элизабет зажмурилась. Её живот заболел, но ожидаемой тошноты не появилось. Может, она уже начала привыкать?

Квартира Ричарда действительно оказалась крохотной, по крайней мере, его спальня, в которой они оказались. Простота убранства была выражена во всем: стены выкрашены в светло-серый цвет, мебель в белых тонах. Она будто оказалась в той же комнате в доме Мигеля.

Но убранство, пожалуй, было не столь важным. На среднего размера кровати, небрежно раскинувшись, сидел эльф. Его зелёные волосы были уложены в стильное каре, а полупрозрачная накидка едва прикрывала подкаченное тело. Существо улыбалось, демонстрируя острые клыки, а в его глазах плясали озорные огоньки. Элизабет отшатнулась от эльфа, вставая за спину Ричарда. Из одежды помимо полупрозрачной голубой накидки на нём были белые брюки с опущенными подтяжками, крепёж которых был в форме синих кристаллов.

– Ты. – Единственное, что произнес Фитцмор.

Элизабет успела заметить еще одну деталь в эльфе: на его обоих щеках и в минимум трех местах на теле были фиолетовые завитки. Растяжки от магии – похожее было у Натаниэля, но на щеке и всего одна, насколько девушка знала. А здесь…

– Здравствуй, мой дорогой. – Поздоровался эльф, проводя рукой по простыни. – Я уже заждался тебя.

Элизабет, выпучив глаза, уставилась на Ричарда. Не то чтобы она требовала разъяснений, что делает полуголый эльф на его кровати, но хотелось бы знать хоть что-то.

– Что ты делаешь в моем доме, Вультус? – достаточно буднично спросил Ричард, ставя рюкзак Элизабет к шкафу около которого было еще несколько сундуков.

– Узнал, что тебя тоже пригласили на Совет. Вот и захотелось составить компанию. Представляешь их лица, когда мы заявимся вместе?

Элизабет пыталась увидеть в эльфе знакомые черты, но она точно никогда его не видела. Кто это, черт возьми?! Но по-настоящему она заволновалась, когда названный Вультус взглянул на неё своими пурпурными глазами.

– Элизабет Морган! Ну и как тебе она? – глаза Вультуса не без стеснения скользнули по ее телу. – Хороша, новая наложница?

Девушка открыла рот от возмущения.

– Прошу прощения? – Она надменно посмотрела на Вультуса.

Вультус поднялся с кровати. Он оказался не высоким, почти ростом с девушку.

– Думаю, пора представиться. Моё имя Вультус Альбрант.

– Альбрант? – Элизабет покосилась на Ричарда и тот кивнул. Черт. Представитель дома Альбрантов!

– Удивительно, что за всё время своего пребывания здесь ты не наткнулась ни на кого из моих братьев или сестер.

Ричард вздохнул, готовясь к объяснению.

– Род Альбрантов очень большой. Одних братьев и сестер у Вультуса двенадцать. А об остальных родственниках и говорить нечего. У меня только один вопрос. Почему из всех возможных представителей этого дома Старейшины позвали тебя?

– Я самый красивый, – усмехнулся эльф, махнув зелёными волосами.

– И самый скромный, – Ричард обратил внимание на его вид, но Вультус только развел руками. – Оставь нас на пять минут и пойдем на совет.

Вультус открыл дверь спальни.

– Конечно. Хотя, раньше, насколько я помню, тебя хватало на подольше.

Элизабет села на край кровати. Альбрант был наглым? О да, это определение ему подходит.

Когда дверь за Вультусом закрылась, Ричард подсел к девушке. Он устало провел рукой по своим волосам.

– Мы с ним учились в академии Старьглова. Правда меня оттуда исключили за прогулы, а он доучился до конца. Вультус в городе не появлялся очень давно… У выпускников академии иные задачи, касаемо Рождества, и большинство из них необходимо выполнять за пределами города. Возвращение Вультуса говорит о многом… Похоже, наш старик по-настоящему напуган.

– Натаниэль ведь тоже выпускник, да? – Элизабет скрестила руки. – Что ж, не знаю, что такого там с ними делают, но они определенно становятся странными.

Ричард улыбнулся. Он приобнял девушку.

– Здесь тебе ничего не угрожает. Вультус сам себе на уме, но он был предан мне раньше и я не сомневаюсь, что предан и сейчас.

Элизабет хотела пошутить, но портить момент не решилась.

– Когда вернешься, расскажешь мне всё без утайки, хорошо?

– Договорились, – Ричард поцеловал ее в плечо.

Девушка снова осталась одна в комнате. Монстры из сомнений, страха и ожидания кружили вокруг, не давая полностью расслабиться. Она свернулась калачиком на постели эльфа и, вдыхая мятный запах, задремала.

***

Сегодня, первого октября, ночью, состоится повторный Совет Старейшин, где Санта примет все нужные меры и указы, если оно понадобится. Бедная Элизабет, как же тяжело ничего не знать!

– Не представляю, что нам делать… – Моника сидела в кабинете Ричарда и гладила с помощью магии свое бардовое платье. Заявляться на Совет, тем более с участниками великих домов, в чем-то простом было бы неуважительно. Корнелия Сципиона точно не упустит шанс приодеться.

Благодаря Элизабет и ее крикам Мастерскую спасли. Ричард успел среагировать, а начальники помогли ему сохранить здание и остановить разрушение. Пострадали только подарки, которые украли. Они все хотели верить, что это дело только одной Кэтрин Лэнгфорд. Но Моника давно понимала, что за этим стоит целая группа. Совсем как в те времена… Тогда эльфийка потеряла дорогого ей эльфа. Было страшно, что на этот раз ей снова придется переживать боль утраты. Элизабет не заслужила всего этого.

– Нам нужно вернуть игрушки, – Ричард ходил по кабинету и перетирал руки. – Морган мы не отдадим ни при каких условиях.

Рядом на диване, закинув ногу на ногу, сидел Вультус Альбрант. Примерзкий из Альбрантов. Никогда не было понятно, он шутит или говорит всерьез. А еще его нездоровое увлечение персоной Ричарда… Брр.

– Это уже не от тебя зависит. – Вультус посмотрел на свои ногти в обрезанных перчатках.

– И что же ты предлагаешь? – Ричард повернулся к нему.

– Можно сломить тех идиотов в подвале? Почему мы их держим?

– Потому что если казним сейчас троих, которые выступают против одного человека – заведем бомбу. Народ такого не потерпит.

– Пошли – скомандовал Ричард, снимая с пояса красную пыль.

***

Тусклый свет факелов отбрасывал тени на стены величественного зала. Старые бархатные гобелены, казалось, давили своей тяжестью на собравшихся Старейшин, а воздух был пропитан напряжением и тревогой. Моника чувствовала вражду в каждом из них. Сидевший рядом Ричард явно нервничал, царапая ногтем дорогущий резной стол Клауса. В конце стола на своем огромном кресле, облитым золотом, восседал сам Николай.

– Объявляю заседание Старейшин открытым! – прогремел голос Санты.

Никто не решался нарушить тяжёлое молчание. Корнелия с Хелль Нордом переглядывались, их глаза выдавали страх и неуверенность.

– Итак, – поднялся Габриэль Фитцмор. – Думаю, самое логичное и разумное предложение в данной ситуации: отдать Элизабет Морган и установить порядок в городе.

Его слова повисли в воздухе, словно яд. Моника, сидевшая напротив, сжала кулаки под столом, её ногти впились в ладони. Она едва держалась, чтобы не высвободить свою магию.

Ричард Фитцмор, Вультус Альбрант и мадам Филиция Лиадон, ужасно старая эльфийка, единственная в своем роде сидели рядом с Сантой. Удивительно, как Филиция при всей ответственности не завела потомство. Это было так глупо! Чем она может помочь? Из ее тела едва пара искр выйдут – уже чудо. Конечно, выглядела она хорошо – черное платье струилось до самых пят, она вышла ростом и фигурой, её тёмно-каштановые локоны были завиты и заделаны в прическу с тремя острыми шпильками. Моника по одному взгляду на них поняла, что это чистое золото с драгоценными камнями. Её пухлые губы казались мягче зефира, а о скулы будто и вовсе можно было порезаться. Было жаль, что такая сила и могущество умрут вместе с ней. Магия уничтожения… Страшнейшая сила.

Ричард поднялся и ни от кого не скрылась довольная улыбка Санты.

– Смеётесь? – его голос прозвучал холодно и уверенно. – Это же глупо. Тогда получится, что слово власти ничего не значит? Морган была официальной гостьей на Севере по приказу Санты. – Ричард посмотрел на своего создателя. – Какой пример мы покажем всем, если прогнёмся под какой-то шайкой преступников? Нам необходимо всеми возможными способами её защитить.

Напряжение в зале достигло предела. Габриэль в ярости ударил по столу, заставив древнее дерево застонать.

– Пришёл сюда человека защищать?! – прорычал он, его лицо исказилось от гнева.

– А ты свою гордость?!

– Да как ты со мной обращаешься, ещё не дорос, чтобы язык острить!

– Так, вы можете оставить свои фамильные разборки на завтра? – вступил Лен. – Судьба Рождества – вот, что мы должны сейчас обсуждать. Габриэль, имейте совесть, – он посмотрел на Ричарда, – и будьте добры дослушать до конца.

Моника мысленно усмехнулась: «Яблоко от яблони…».

Отец нехотя сел обратно и грозно посмотрел на сына. Ричард продолжил.

– Элизабет Морган отдавать шайке Кэтрин будет безрассудно. Каков шанс, что они не соврали на счёт подарков? Какой шанс, что они вообще всё ещё не уничтожили их? Какие есть гарантии, что они не взорвут всю площадь, когда мы выведем её туда?

– Справедливо, я поддерживаю Ричарда, – вставила Моника.

– Аналогично. – Улыбнулся Вультус. Похоже, этот нарцисс, знал свое дело. Моника не была уверена, сколько ему точных зим. Но он был достаточно взрослым, раз имел влияние и Старейшины не смели даже посмотреть на него с презрением, но и достаточно молод, раз Николай удостаивал его своим взглядом.

Ричард продолжил монолог.

– Санта, я обращаюсь к вам. Как бы грубо это не звучало с моей стороны, но вы тоже отчасти человек… – все покосились на эльфа, потому что в Драйсдейле не принято говорить о сущности их «создателя». – И как человек должны понимать, что данное обращение с девушкой не справедливо. Как аргумент в её защиту предъявляю тот факт, что она спасла меня дважды.

– От тебя Рождеству ничего не будет, в уравнении есть только Мастерская, Санта и подарки. – Вновь встрял Габриэль. Как же Монике хотелось придушить своими собственными руками этого Фитцмора!

– От меня может ничего и не зависит, но ответьте на вопрос, благодаря кому наша прекрасная Мастерская всё ещё стоит?

Повисло неловкое молчание. О поступке Элизабет должны будут написать в газетах. Если бы она не подняла панику, погиб бы не только Ричард – вся Мастерская. Восстановить разрушающееся здание еще куда не шло, а вот вернуть исходный вариант уже разрушенного очень тяжело. Они попросту бы просрочили все возможные сроки.

– Она не виновата, что эти идиоты устроили тут погром в её честь. Она переживает за этот город больше чем за себя. Одумайтесь. Эльфы Санты торгуют людьми, для меня одного это звучит слегка ненормально? – Ричард обратно уселся на своё место.

Николай почесал подбородок.

– Хорошо, Ричард, очень хорошо, – он одобрительно постучал по столу. – А какие у тебя предложения на счёт Рождества, Вультус?

Альбрант потрогал свою единственную серьгу в ухе в форме кристалла.

– Это прозвучит странно, сэр, но я предлагаю просто подождать. Участники группировки скоро объявятся, время ещё есть. В хорошем случае, конечно, хотелось бы всё-таки узнать их местонахождение… В городе не так много мест, где можно было бы укрыться и изготовить бомбы.

– Есть Дом Порталов, – фыркнула Корнелия, крутя в руке голубой локон. – Там можно делать, что Небесам угодно.

– Предполагаю, что там они и прячутся. – Ответил Вультус.

– Необходимо назначить отряд для обыска Дома Порталов. – Высказался Синдр Лэнгфорд. – Представили домов могут отправиться на перехват.

Санта кивнул.

– Габриэль Фитцмор, Вультус Альбрант и Филиция Лиадон – на вас эта задача. Виновных перехватить живыми и доставить ко мне лично.

Ричард кивнул, его пальцы сжались в кулакиТроица названных кивнули. Моника и представить не могла, как едва передвигающаяся Филиция проверяет каждую комнату в Доме Порталов трясущимися руками. Как бы им не потерять единственную представительницу своего рода. Санта тяжело вздохнул. Он провёл рукой над столом и в воздухе вспыхнула золотая проекция земного шара. Свет от неё дрожал, создавая причудливые блики на лицах присутствующих. – Дорогие мои… Шар увеличился, показав Север Земли. От точки, обозначавшей Драйсдейл, потянулись тонкие красные нити словно кровеносные сосуды, оплетающие планету. Многие разорвались, их обрывки безжизненно повисли в пространстве. – Каждая ниточка это вера, – прошептал Санта, протянув руку к одной из нитей. Она вздрогнула под его прикосновением и с тихим звоном лопнула, рассыпавшись искрами. – Их становится всё меньше. А те, что остаются… они такие хрупкие. В зале повисла гнетущая тишина. Даже факелы, казалось, притихли, боясь нарушить это мрачное созерцание. Моника невольно сжала край своего платья, ткань захрустела под пальцами. Это было намного страшнее, чем могло показаться. Вся их жизнь зависит от этой энергии. – В Драйсдейле магия ещё держится, – продолжил Санта, обводя взглядом Старейшин. – Она течёт в вас, накапливается, пульсирует. Но моя сила… она другая. Я не могу вмешаться напрямую. Не могу просто взмахнуть рукой и всё исправить. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые облака перед бурей. – Поэтому предлагаю усилить работу Мастерской, – повторил он твёрже, глядя на Ричарда. – Нужно восстановить хотя бы часть подарков. Мы не можем позволить Рождеству погибнуть.

– Понимаю, – она улыбнулась, смешиваясь с выходящими из резиденции Старейшинами.– Ограблено пять складов, – вздохнула Моника, проводя рукой по виску. – В основном мягкие игрушки. Но это только начало. Если они продолжат… – Свяжитесь с Натаниэлем, – перебил её Клаус. – Пусть использует все свои знания. Мы должны найти способ восполнить утраченное. Затем его глаза снова переместились на Ричарда: – Не своди с Элизабет взгляда. – Сделаю всё, что в моих силах. Он поднялся, и его тень, отбрасываемая дрожащим светом факелов, выросла до устрашающих размеров на стене. – У меня предчувствие… – произнёс он медленно, и в его глазах мелькнул странный блеск. – Что-то надвигается. Будьте готовы. Все. Заседание завершилось в напряжённой тишине. Моника шагнула вперёд, подходя к Клаусу. Она не доставала даже его плеч и ей пришлось запрокинуть голову. – Я дам интервью, господин. Для газет. – Хорошо, ты умеешь отвечать уклончиво, – Санта бросил на неё проницательный взгляд. – Нам не нужно, чтобы паника охватила город.

Ричард выходил в коридор, когда Моника поймала его за руку.

– Постой. – Она отпустила эльфа и дождалась когда он повернется. – Как Элизабет?

Фитцмор несколько секунд смотрел на неё, будто не мог подобрать слов.

– Это всё перестаёт быть похожим на игру. Ставки слишком высоки. Она и так достаточно глубоко погрузилась в наш мир и просто хочет спокойствия. Все мы.

– Передавай ей, что может просить у меня всё, что угодно. Если захочет поговорить, я на связи.

– А работать кто будет? – Ричард включил начальника и с укором посмотрел на неё. Моника нахмурилась.

– Как будто бы у меня одной здоровье и безопасность Элизабет встали на первое место вместо работы.

Ловко укорив Фитцмора, Моника удалилась, оставив его в смятении.

***

Когда Ричард пришёл, Элизабет практически уснула. Но услышав скрип двери и шаги, она тут же поднялась на кровати.

– Прости, разбудил? – спросил эльф, заходя в комнату.

– Нет, я просто лежала. – Она опустила взгляд. – Ты будешь спать здесь? Со мной?

Ричард ехидно улыбнулся.

– Буду рад. Но если тебе неудобно, постелю себе на полу.

– Нет-нет, я хочу, спать с тобой!

Элизабет в смущении прикрыла рот рукой, понимая, что высказала. Фитцмор довольно улыбнулся.

– Схожу в душ и приду.

Элизабет закрыла голову одеялом и упала в подушку. Как же ей было стыдно!

Когда Ричард вернулся от него еще сильнее пахло мятой. Девушка подвинулась на кровати, освобождая место. Каждое действие будто стало неловким и неуклюжим. Эльф лег в кровать в длинной рубашке, она выглядела тоньше предыдущей и едва была застёгнута на несколько пуговиц. В общем и целом она не скрывала ничего: ни груди с идеальным прессом, ни длинных ног, ни, прости боже, его темного нижнего белья. Хотя, наверное, Элизабет повезло: она могла поспорить, что все эльфы на Севере спят голышом под золотой пылью и тяжелыми одеялами.

– Что решили на совете? – спросила она, взглянув на потолок.

– Ничего конкретного. Но пока из дома ты не выходишь.

Элизабет подобралась и села, прижавшись к спинке кровати.

– Это достаточно скучно, когда нет интернета или телевизора, ты знал?

Ричард хитро улыбнулся. Он провёл костяшками пальцев по бретелям её майки.

– Думаю, мы найдём, чем скрасить твое заточение.

По плечу Элизабет, где едва невесомо коснулся эльф, сразу же пробежали мурашки.

– Знаешь, – Ричард смотрел на неё полуприкрытыми глазами, словно был пьян. – Никогда не думал, что окажусь в такой ситуации.

– Это весьма компрометирующее, – улыбнулась Элизабет. – Видел заголовок газетного выпуска про нашу поездку на фабрику? «Что общего у человека, директора Мастерской и мага?».

– И что же? – усмехнулся Ричард.

– Не знаю, – Элизабет пожала плечами, – Мигель сжигает эти газеты прежде, чем я успеваю прочесть содержимое.

– Как опрометчиво, – Ричард наигранно поджал верхнюю губу, – если бы у меня было время с утра читать статьи, я бы заливался смехом каждый день.

– Значит каждое утро я буду тебе их читать.

Ричард в ужасе посмотрел на неё и Элизабет расхохоталась.

– На самом деле, есть кое-что, что не даёт покоя мне больше, чем вся эта ситуация с бандой Кэтрин.

– Что же? – эльф смотрел своими пронзительными глазами. Элизабет не хотела портить момент, но шестеренки в голове крутились без остановки, а тревога нарастала и достигла своего пика еще час назад, когда Ричард был на собрании.

– Я бы хотела поговорить о наших отношениях…

– Что? – эльф приподнялся. Его игривый взгляд сменился на серьёзный. – И что конкретно тебя интересует? Хочешь знать о моих чувствах к тебе?

– Ричард сверкнул синими глазами.

Элизабет кивнула.

– Я знаю, что тебя ко мне тянет и… Прости, может не время и я не хотела бы тебя этим беспокоить, но я хотела бы знать. Есть ли в этой твоей тяге… ко мне, к человеку… Нечто большее, чем желание?

Ричард смотрел пронзительно, словно проверял её на прочность. Элизабет хотелось выбежать из кровати, открыть окно и скрыться во тьме. Она ещё не решила, что ей неприятнее: ждать, когда её сердце разобьют или когда её убьют. Если так подумать, в этом особой разницы не было.

Эльф придвинулся к ней. Опять непозволительно близко. На этот раз Элизабет могла и не сдержаться.

– Прости, Элизабет. – Он опустил взгляд. – Чтобы я не чувствовал, это не имеет значения. Ты прекрасный человек и действительно спасла меня, от многого. Но твоя человеческая жизнь такая короткая и я не дам тебе потратить её на такого, как я. Это будет эгоистично.

Кулаки девушки сжались.

– А если я хочу этого? Правда хочу? Может, мне хорошо здесь?

Ричард улыбнулся. Теперь он смотрел на неё, как на глупого ребёнка.

– Хорошо? Сколько раз тебя пытались убить? А сейчас? Сколько горожан жаждут твоей смерти, чтобы спасти Рождество? Мы не сможем вечно держать тебя взаперти, не сможем вечно защищать. У всего есть конец. И у твоего проживания здесь тоже.

Элизабет чувствовала, как комок подкатил к горлу. Она ничего не могла сказать, а её глаза намокли почти мгновенно. Каждое отчеканенное Ричардом слово отпечаталось где-то в глубине, проникло в кожу, в кровь. Всё оплавилось ядом.

– Есть вероятность, что домой ты отправишься совсем скоро. – Ричард накрылся одеялом. – У тебя будет шанс на обычную жизнь, Элизабет. Среди своих. Разве не об этом ты мечтала?

Элизабет вытирала подступившие слёзы, а Ричард лёг и отвернулся! Вот так просто.

– Мне жаль, – прошептал он. – Добрых снов, Морган.

– Ты издеваешься? – воскликнула Элизабет. – Почему ты так ведешь себя?!

Он нехотя повернулся.

– Почему я должна жалеть? – Элизабет взяла его за руку. Это была последняя отчаянная мольба о близости.– Думаешь мне это приятно говорить? Но это правда. – Ричард приподнялся, оглядел её, вытер ладонями мокрые щеки. – Я могу подарить тебе ночь, но не будешь ли ты жалеть об этом?

Он поцеловал её руку и отпустил. Его брови сползли к переносице.

– Потому что это будет грубо. Я никогда не прикоснусь к твоим губам. Я могу оставлять следы на твоем теле, могу взять тебя во всех возможных позах, могу подарить тебе такие ощущения, от которых ты забудешь своё имя. Но всё это – проявление похоти. Никаких чувств. Нужна ли тебе такая близость?

Он говорил о физической близости с такой отстранённостью, будто описывал чужой опыт, а не то, что могло бы связать их. И в этом была особая жестокость: он не отрицал, что между ними есть притяжение, но безжалостно лишал его всякой глубины, сводя всё к инстинктам.

Элизабет поморщилась, не столько от его слов, сколько от осознания, что он прав. Она знала, что не сможет довольствоваться тем, что Ричард предлагал. Ей нужны были не мимолетные вспышки страсти, а тепло, доверие, ощущение, что она для него – не просто объект желания.

– Ты невыносим.

– Я желаю тебе счастья. Ты заслужила всего самого лучшего. И это – он указал на себя, – не то, что тебе нужно.

– Знаешь сколько раз я слышала это от мужчин-людей? В который раз убеждаюсь, что вы ничем не отличаетесь от нас.

Девушка завернулась в одеяло и отвернулась от эльфа. Почему нельзя просто вырвать ее сердце? Почему сколько бы раз его не разбивали, оно продолжает что-то чувствовать? Ричард тоже отвернулся, она это слышала.

Элизабет лежала, плотно завернувшись в одеяло, словно пытаясь укрыться не только от прохладного воздуха комнаты, но и от пронзительной боли, снова разорвавшей её сердце. Тело казалось чужим – тяжёлым, неповоротливым. В голове эхом отдавались его слова, безжалостные и чёткие, как удары ножа: «Я никогда не прикоснусь к твоим губам… Никаких чувств».

В тишине комнаты слышалось лишь её прерывистое дыхание. Ричард будто уснул замертво. Она ворочалась, бессонница как назло не давала погрузиться в забвенный и желанный сон.

Прошло несколько часов, она не знала, наступило ли утро, но когда усталость стала брать своё, сон сбило шуршание бумажного листа. Элизабет поднялась на кровати и увидела, как в красных блестках в воздухе висит конверт.

– Ричард… – она начала будить эльфа, слегка пиная его ногой.

– Что такое? – Ричард выпутался из одеяла и сонно посмотрел на висящий конверт.

– Я же не одна его вижу?

– Нет.. – вздохнул Ричард. Он протер глаза и с уже более осмысленным взглядом взял конверт в руки и раскрыл.

«Элизабет Мария Морган!

Тебе направляется официальное предложение.

Нужно надлежит явиться в Дом Порталов, к двери с идентификатором 56790.

В обмен мы гарантируем:

– Выдачу всех игрушек;

– Полное прекращение любых агрессивных действий в отношении Мастерской.

Подумай: стоит ли рисковать их безопасностью ради принципа? Твоя жизнь не имеет будущего. Ни здесь, ни в Терре. Нужна ли ты сейчас своей маме, которая не помнит о тебе? Нужна ли друзьям? Действительно ли нужна эльфам, находящимся рядом? Ты можешь послужить великой цели. Спасти весь Север.

Прими взвешенное решение. Мы ожидаем твоего присутствия у двери 56790, третий этаж, ты там уже была, соседняя дверь, не ошибешься».

– Откуда они знают, в каком лесу мы были? Неужели и тогда следили? Предлагают мне пойти на верную смерть, – усмехнулась Элизабет. Она просунула руки в волосы и сжала их. Ей необходимо было сосредоточиться.

– Неужели они правда считают тебя настолько глупой? – Ричард сжег письмо в своем синем пламени.

Он встал и начал одеваться.

– Куда ты? – спросила девушка, забеспокоившись.

– Догадайся. Они буквально сказали свое местоположение. Нужно попробовать их поймать.

Элизабет тоже поднялась.

– Ты же понимаешь, что это ловушка?

Ричард улыбнулся, застегивая пояс на штанах.

– Ещё бы. Но если там ловушка для тебя, необходимо ее обезвредить.

– Можно пойти с тобой?

– Жить надоело?

Элизабет ничего не сказала. Только поджала губы. Она правда чувствовала себя ребёнком, будто и не было всех этих месяцев, прожитых в Драйсдейле, будто она только вчера попала сюда. Всё было чужим. Но ей хотелось что-то сделать. Показать, что она имеет значение.

– Никуда не выходи.

Элизабет в отчаянии смотрела на алое облачко, медленно рассеивающееся в воздухе. Оно ещё хранило едва уловимый запах озона и жжёного металла – запах, остающийся после перемещений.

– Нет… Нет‑нет‑нет! – прошептала она, бросаясь к тому месту, где он только что стоял.

Пальцы судорожно сжали пустоту. Он исчез прежде, чем она успела выкрикнуть хоть слово. А вдруг ему понадобится помощь? Вдруг один он не справится?

Без раздумий Элизабет метнулась к углу комнаты, где громоздились старые сундуки. Крышка первого со скрипом подалась, обнажив ворох пергаментов и сломанных механизмов. Второй оказался заперт, она стукнула рукой по засову с такой силой, что тот затрещал.

– Где же ты… Где?!

Третий сундук распахнулся с глухим стуком, подняв облако пыли. Среди одежды и тканей её взгляд наконец выхватил знакомый кожаный красный мешок с потрёпанными краями. Телепортационная пыль.

– Как там Моника учила? – голос дрожал, но она заставила себя сосредоточиться. – Хорошо представить место и бросить пыль в ноги…

Элизабет зажмурилась, пытаясь воссоздать в памяти Дом Порталов. Это было рискованно – малейшая неточность могла разорвать её на части, разбросать фрагменты сознания по десяткам измерений. Но выбора не оставалось.

Она мысленно шагнула в знакомый холл. Мраморные колонны, гулкий звук шагов по полированному полу и лестничный подъём на третий этаж.

Глубокий вдох. Мешок раскрыт. Холодные кристаллы пыли переливаются багровыми искорками в свете лампы.

Она высыпала пыль под ноги.

Пространство вокруг задрожало. Воздух сгустился, превращаясь в вязкий сироп. Элизабет почувствовала, как её тело начинает скручиваться, как кружится голова.

А затем – резкий рывок.

Холодный мрамор под босыми ногами. Лестница! Эта чертова лестница! Она стояла в Доме Порталов, тяжело дыша, сжимая в руке мешок.

– Я успела, – выдохнула Элизабет.

Элизабет увидела Ричарда. Время словно замедлилось. Мысль о том, что нужно бежать вспыхнула молнией, и Элизабет рванулась вперёд, обгоняя эльфа. В глазах рябило от мелькающих деталей: потрескавшаяся позолота на дверных петлях, едва заметная тень от карниза, дрожащий блик света на бронзовой ручке…

Она дотянулась. Пальцы сомкнулись на холодной поверхности металла. Один миг и дверь распахнулась с пронзительным скрежетом, будто сама реальность вскрикнула от боли.

– Морган, постой! – голос Ричарда разорвал тишину, но было уже поздно.

Звон.

Оглушительный, всепроникающий звон, от которого заложило уши и задрожали кости. Воздух взорвался ослепительной вспышкой. Элизабет даже не успела понять, что происходит. Её тело отбросило назад, словно тряпичную куклу, швырнуло в каменную стену с такой силой, что в ушах зазвучал хруст собственных позвонков.

Дверь, сорванная с петель, врезалась в неё вторично, вдавливая в углубление стены. Боль пронзила каждую клеточку, будто по ней проехался не просто грузовик с металлоломом, а целая армада чудовищных машин, перемалывающих всё на своём пути.

Она попыталась вдохнуть, но лёгкие словно залило свинцом. Голова взорвалась ослепительной вспышкой боли, а потом ощущения превратились в хаотичную симфонию мучений: рёбра будто ломались одна за другой; кожа горела, как от тысячи раскалённых игл; в глазах потемнело, но сквозь пелену она видела танцующие огненные пятна; звук собственного крика доносился откуда‑то издалека, словно из другого измерения.

Пелена.

Мир расплывался, дробился на фрагменты. Сквозь кровавую дымку она различила фигуру Ричарда, он подбежал к ней, его лицо исказилось от ужаса. Она хотела что‑то сказать, но губы лишь беззвучно шевелились.

Он поднял её на руки. Тепло его ладоней пробивалось сквозь ватную пелену боли – единственное, что ещё связывало её с реальностью. Его голос доносился словно сквозь толщу воды:

– Элизабет… Элизабет, держись…

А потом – тьма.

Абсолютная, всепоглощающая тьма, в которой не было ни звуков, ни боли, ни времени. Только бесконечное падение в бездну, где даже мысли растворялись, как дым на ветру.

Глава 20

Элизабет очнулась от резкого, пронизывающего холода. Воздух был ледяным, а в ноздри вторгался бодрящий аромат мяты, исходящий от эльфа.

Она попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. Тело будто было отлито из свинца: каждая мышца, каждый сустав казались непомерной тяжестью. Лишь язык послушно ворочался во рту и веки едва‑едва поддавались воле. Боль пульсировала в тех местах, где её крепко держали, словно невидимые тиски сжимали рёбра, плечи, запястья.

– Ричард? – прохрипела она, не решаясь разомкнуть ресницы. Голос вышел тонким, надломленным, будто треснувшее стекло.

– Сказал же: «Морган, подожди», но нет, мы же своенравные, упёртые…

Элизабет с трудом проглотила горький ком. Ловушка. Всё это было ловушкой, и она, как наивная дурочка, распахнула дверь прямо в пасть чудовищу.

Внезапно тело пронзила острая, ослепительная боль, словно раскалённый клинок вонзился куда-то под рёбра. Из груди вырвался невольный крик, веки распахнулись, и мир ворвался в сознание хаотичной мозаикой: снежная пелена, тёмные силуэты, мерцание огней. Она начала скользить вниз, теряя опору, но сильные руки тут же подхватили её, прижали к тёплой груди.

– Я ничего в этом не понимаю, – голос Ричарда звучал глухо, – но вполне вероятно, что у тебя сломано несколько рёбер и внутреннее кровотечение.

– Мы не можем перенестись к Мигелю? – она попыталась шевельнуть пальцами, но конечности оставались чужими, безжизненными.

– В таком состоянии? Нет. Ты можешь умереть.

Элизабет закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. На выживание в Драйсдейле у неё всегда было мало шансов. А теперь… Теперь она боялась уйти во тьму, так и не узнав правды о себе, не разгадав тайн, что преследовали её сквозь сны и кошмары. Она всегда видела в том, что попала на Север, какой-то смысл, предназначение. Но что, если это просто злая шутка судьбы? Случайность, у которой все время был один исход?

Вдруг Ричард остановился. Элизабет повернула голову и её сердце пропустило удар.

Темно‑фиолетовые плащи. Десятки фигур, словно тени, выросли будто из неоткуда. Ель сзади них говорила о том, что Ричард дошел до площади. У некоторых силуэтов в руках мерцали клинки, у других – луки со стрелами, уже натянутыми и нацеленными. Они окружили их, как волки загнанную добычу.

– А вот это плохо, – пробормотал Ричард. Его взгляд, полный ярости, скользнул по эльфам с кинжалами.

Одна фигура выступила вперёд, приблизилась почти вплотную. Ричард отступил на шаг, и Элизабет поняла: он не сможет атаковать, держа её на руках.

Фигура шевельнулась и сбросила капюшон. Чёрные волосы рассыпались по плечам, лицо было безошибочно узнаваемым. Зрачки Элизабет расширились от ужаса. Она попыталась собрать остатки сил, вернуть контроль над телом, но вместо этого выскользнула из рук Ричарда, рухнув в снег.

– Морган! – рванулся к ней Ричард, загораживая собой от мужчины.

Элизабет скрючилась от боли, но не могла оторвать взгляда от стоящего перед ними эльфа.

– Так‑так… Смотрю, мышки нашли свою ловушку, – Алексий крутил в пальцах тонкий кинжал, ухмыляясь так, словно они встретились на работе, а не посреди площади с толпой горожан.

– Лучше не начинай, ничего хорошего из этого не выйдет. – Ричард выпрямился и его серьги вместе с руками вспыхнули синим огнём.

– Ну, нет, так не пойдёт! – Алексий отступил на шаг, раскинул руки. – Смотри, сколько нас!

Элизабет заставила себя поднять взгляд. Сквозь пелену боли она насчитала около двадцати силуэтов в капюшонах. И это только полкруга.

– Начнём переговоры! – провозгласил Алексий, взмахнув руками.

Из его пальцев вырвались сотни искр, разлетаясь в воздухе.

– Буквально пару минут, я разошлю приглашения.

Элизабет и Ричард переглянулись. В его глазах она прочла то же, что чувствовала сама: мы не успеем убежать. Никто не даст. Девушка вернулась к образу Алексия. Тот с ухмылкой смотрел на нее. Она не понимала, как этот эльф, этот не самый умный, но безобидный мужчина мог оказаться преступником? Или они с Кэтрин изначально так и планировали? Вошли в ее доверие и разрушили всё до основания.

– Ричард, – прошептала Элизабет, в попытке подняться, упираясь локтем в холодный, колючий снег.

Элизабет ощутила, как ледяные пальцы эльфа сомкнулись на её локте. Взгляд Ричарда пронзал насквозь: в глубине его радужек плескалась тревога, но голос оставался твёрдым, как сталь.

– Тебе лучше не вставать.

– Не‑е‑ет, – протянул Алексий,– ты же главная героиня этого шоу! Тебе положено стоять. Можешь нахмуриться для драмы, будто можешь дать отпор, будто имеешь хоть какую‑то силу.

Вокруг уже сгущалась толпа – силуэты в плащах, мерцание серёжек, шёпот, похожий на шелест сухих листьев. Элизабет впилась пальцами в плечо Ричарда. Она поднялась и мир тут же качнулся, будто палуба корабля во время шторм.

Ноги дрожали, словно все мышцы противились этому действию стойке. В горле пересохло так, что каждый вдох обжигал горло, как раскалённый песок. Тело ломало: каждая кость, каждый сустав кричали от боли, будто их терзали невидимые клещи. Но она заставила себя выпрямиться, сцепить зубы и посмотреть Алексию в глаза.

– Зачем столько фарса? – её голос звучал ровно, почти буднично, так, словно они обсуждали расписание смен в цехе. – Если желаешь моей смерти так сильно, почему не убьёшь? Почему не сделал этого раньше?

Алексий лишь улыбнулся и эта улыбка, холодная, как лезвие кинжала, не тронула его глаз. Он развернулся к толпе, словно актёр, выходящий на сцену:

– Какие гости! – его голос разнёсся над площадью, – Господин Лен Ван Арт! Я вас ждал.

– Какого Небесного чёрта здесь происходит?! – рявкнул Лен, приближаясь. Его глаза пылали, как два костра, серьги в виде звёзд дрожали, отражая свет фонарей. Брови сошлись к переносице, скулы ходили ходуном – он выглядел так, будто готов был разорвать Алексия голыми руками.

Элизабет никогда не видела его таким. Даже тот скандал из‑за воспоминаний Ричарда казался детской ссорой по сравнению с этой бурей ярости.

Алексий лишь пожал плечами, продолжая улыбаться:

– Ммм, пока ничего. Её слегка потрепало от моей бомбы, но смотрите! Даже на ноги встала!

Лен не выдержал. Его рука взметнулась и в тот же миг вспыхнул ослепительный свет. Элизабет зажмурилась, ожидая победы, но когда открыла глаза…

Лена не было. Только Алексий – всё с той же улыбкой.

Она огляделась и увидела его: Лен лежал в стороне, поднимаясь с земли с выражением чистого недоумения на лице.

– Круто, правда? – крикнул ему Алексий. – Это магия рун. Помнишь ещё, что это такое?

– Да кто ты такой? – прошипел Ричард, и в его голосе прозвучала такая ненависть, что Элизабет подумалось, что он может убить одним взглядом.

Алексий медленно повернулся:

– Всего лишь работник цеха «Б». Но что касается моего прошлого… Я выпускник академии Старьглова.

Глаза Ричарда расширились:

– Ты… Ты так похож на него. Ты что, отпрыск Альдриана?

Улыбка Алексия стала шире, обнажая белые зубы:

– Нас с отцом часто путали в своё время. Но в один день он решил, что хочет скрыть моё существование. После смены фамилии он отправил меня на обучение в академию, как самого обычного мага. Признаться, без влиятельной фамилии было тяжело. Зато как ловко получилось! Даже господин Ван Арт не узнал!

Лен, прихрамывая и держась за ушибленное плечо, вернулся к ним:

– Видимо, Альдриан отдал тебя самым плохим учителям, – прохрипел он. – Ты не чтишь ни законов, ни приказов создателя. Прямая дорога на плаху.

Алексий проигнорировал его. Он взмахнул рукой, осматривая новых гостей. Среди толпы Элизабет разглядела Монику, Мигеля, Вультуса Альбранта. Даже Герда пришла – её бледное лицо и рыжие волосы ярко выделялись пятнами в свете фонарей.

Вмиг Элизабет ощутила, как её сердце сжалось. Все они собрались здесь, чтобы стать свидетелями её конца. Ричард смотрел на неё. В его глазах светились страх и ярость.

Алексий вышел вперёд, раскинув руки, как проповедник перед паствой:

– Раз большинство собрались, рад поприветствовать! Мы очень долго терпели это, но у всего есть конец.

Элизабет переглянулась с Леном. Тот подошёл ближе, она заметила, как его ладони искрятся светло-коричневыми блёстками.

– И конечно, шоу не начнётся, пока все зрители не займут свои места!

Алексий резко махнул рукой и Лена снова отбросило в толпу, как куклу.

Элизабет почувствовала, как внутри неё разрастается ледяной ком. Неужели Лен так слаб? Или это Алексий обладает какой‑то неведомой силой?

– Почему Лен не может ему противостоять? – прошептала она Ричарду.

– Маги в академии практикуют множество древних и искусных заклинаний. Лен тоже учился там, но, похоже, Старьглов обучил сына тому, чему не может противостоять даже Ван Арт. Я про рунную магию у эльфов вообще впервые слышу.

Элизабет смотрела, как фиолетовый плащ Алексия колышется на ветру. Ночь была светлой: фонари горели, как звёзды, упавшие на землю. Их свет отражался в глазах эльфов и гномов, превращая площадь в театр теней и огней.

– Итак, народ Драйсдейла! – Алексий крутанулся вокруг себя, словно танцор. – Сегодня всё может вернуться на свои места! Наша жизнь вновь станет прежней! Вам нужно только… – он резко оказался рядом с Элизабет, схватил её за плечо и указал на неё рукой. – Исправить эту нелепую ошибку!

Толпа загудела. Элизабет слышала крики, режущие слух, как битые осколки стекла:

– Убей её!– Давно пора! – Санта не должен был её сюда пускать!

Но тут Ричард открыл рот, его голос, громкий и ясный, прорвался сквозь шум:

– Вы, неблагодарные идиоты! Если бы не она, Мастерская была бы уже разрушена!

Алексий придвинулся к Элизабет вплотную. Ричард попытался оттолкнуть его, но руна вспыхнула и его, как и Лена, отбросило назад. Он устоял, но на несколько секунд отпустил девушку. Этого хватило, чтобы Алексий смог схватить её за талию, прижать к себе. Коснуться её щеки своей колкой щетиной.

Элизабет чувствовала себя куклой, которую швыряют из рук в руки. От Алексия пахло гарью и порохом. Этот запах вызвал приступ тошноты, скрутивший желудок.

– Ну привет, дорогая. Вот ты и попалась, – он потёрся щекой о её лицо и резко надавил ей на бок пальцами. Она вскрикнула от боли. – Ну‑ка, скажи, где болит?

Элизабет едва не упала, но он удержал её. Ричард поднялся, бросился к ним, но Алексий остановил его. Не магией, нет.

Он приставил к её горлу нож.

Лезвие, холодное и острое, упёрлось в ямку между ключицами. Элизабет замерла. Ей хотелось закричать, но звук застрял в горле комком.

– Тихо, тихо, – прошептал Алексий, надавливая кончиком ножа в её кожу. Элизабет укололо, она почувствовала, как что-то горячее стекает с шеи ей под кофту. Лишь бы не проткнул насквозь, – подумалось ей.

Ричард застыл. Все замерли, словно боялись сделать резкое движение – движение, которое лишит Элизабет жизни.

Алексий махнул свободной рукой, и в его ладони появилась игрушка. Белый заяц, чистый и новый, словно только что сошедший с полки.

– Вы спрашивали себя, где же игрушки? А они здесь. Над нашими с вами головами, – он подбросил зайца вверх, и тот растворился в темноте в метре от них. Элизабет попыталась поднять глаза и увидела, что над ними парит небольшой туман, который заполонил почти всю площадь. – Игрушки вернутся сразу же на свои полки, когда это недоразумение исправится. Представляете? Один щелчок моих пальцев и всё вернётся на свои места. Рождество будет спасено! – его голос звучал безумно.

– И зачем тебе она? – крикнул кто‑то из толпы.

Алексий принял задумчивый вид, продолжая держать нож у её горла:

– Это сложный вопрос… Какая формулировка вам нравится больше: жесткое убийство или смерть от ножа в сердце?

Его глаза заискрились, и он отодвинул нож от её шеи. На острие осталась её кровь, и эльф, как самый отбитый злодей из фильма, лизнул его. Он поморщился и вскрикнул.

– Проклятая кровь! Ни магии, ни силы! – и снова вернул нож на место.

Элизабет посмотрела на Ричарда. Тот убрал одну руку за спину и она увидела голубые искры, впитывающиеся в снег. Он колдует?

– Алексий, – позвал Фитцмор, выходя вперёд. В его руках уже сверкал натянутый голубой лук с синей стрелой, сотканной из магии. Странно: колчана у него не было. Давно эльфы могут материализовать вещи? – Твоя подружка уже гниёт в камере. Скоро и ты к ней присоединишься.

Алексий закатил глаза:

– Решил всё‑таки спасать её? Это так глупо. Разве не проще пожертвовать ею? Ты сейчас представляешь народ, а я бы не сказал, что все жители Драйсдейла готовы пожертвовать Рождеством ради человеческой девчонки. И ты не прав, – он махнул ножом в сторону Мастерской. – Начнём с того, что Лэнгфорд к нам отношения не имеет. Я слышал, что она мутит воду, но в подробности не вдавался. Так что вы и тут, дураки, оплошали.

Ричард постарался сохранить лицо, но было видно, что такого он не ожидал. Он слегка опустил лук, обращаясь к Алексию.

– Ты считаешь, что благородные эльфы и гномы готовы поступить, как животные и продать человека? Если бы не люди, нас бы тут не было. Вы все вдруг поверили, что просто так ослушаться приказа нашего создателя сойдет с рук? – Он обратился к толпе. – Среди Вас Старейшины, начальники Мастерской, так выскажитесь, скажите, что Николас Клаус не прав!

Моника сделала шаг вперед.

– Ричард прав. Этот цирк пора заканчивать. Алексий, не позорь имя своего отца. Отпусти Элизабет.

– Скажи мне, дорогая, почему же я должен это сделать?

– Ты просто одержимый. – Моника сжала кулаки. – Одержимый сказками про плохих людей и хороших эльфов. Тебя можно понять, более того, большая часть Севера тебя поддерживает. Но сейчас ты просто нарушаешь закон.

– А что есть закон, когда сам создатель этих правил самодовольно нарушает их? – Алексий провёл пальцем по лезвию ножа, любуясь его блеском. – Вы не понимаете, что Рождество на кону?! И вы готовы просто так встать в этот момент на площади с человеком?! Как с равной?! Вы правда думаете, что эта девчонка чего-то стоит?! Санта обманул нас! Старейшины обманули нас! Скажи, Элизабет, ты разгадала тайну своего появления тут? По какой же причине ты видишь нас?

Ричард сильнее натянул тетиву, но Алексий лишь усмехнулся. В его глазах плясали безумные блики, словно в глубине зрачков горели крошечные костры.

– Один неверный шаг и она истечёт кровью раньше, чем твоя стрела долетит до меня.

Элизабет почувствовала, как мир сузился до острия ножа и горящих глаз Алексия. Она попыталась сфокусироваться на чём‑то другом: на мерцании фонарей, на шепоте толпы, на лице Ричарда… Но всё сливалось в хаотичный калейдоскоп.

– Ты думаешь, что победил? – голос Ричарда звучал глухо, но твёрдо. – Думаешь, что твоя магия сильнее нас всех?

Алексий рассмеялся.

– Я не думаю. Я знаю. И сейчас вы все увидите, почему.

Он резко повернул голову к толпе:

– Народ Драйсдейла! Вы видели, как эта девушка нарушила баланс. Она не должна была здесь оказаться. Она не должна была видеть нас. Но она увидела, более того, вмешалась в нашу жизнь и теперь должна заплатить. И я имею право на это больше, чем все вы здесь. Потому что я тот, кто знает правду. Тот, кто видел, как Санта скрывает её. Как Старейшины прогибаются и озвучивают то, что не хотят произносить. Это игра, глупый эксперимент. Мы не должны вестись на… Ай!

Элизабет не сразу поняла, что произошло: Алексий вдруг завопил, как резаный. Когда девушка почувствовала свободу, она сделала пару шагов назад и увидела Алексия, кричащего от боли, а рядом с ним Лена.

Похоже Ван Арт всё-таки расшифровал руну и смог снять заклятие. Он вонзил прямо в плечо Алексию его же нож. Тот упал на колени, склонил голову, но вдруг резко поднял взгляд на девушку.

Всё произошло слишком быстро.

–Я не дам ей жить! – закричал Алексий, направляя черную вспышку в её сторону.

– Ричард, стреляй! – воскликнул Лен.

И Ричард выстрелил.

Стрела вылетела из лука и винтом устремилась в Алексия.

Элизабет зажмурилась и открыла глаза. Она ожидала увидеть какую угодно картину, но совсем не то, что предстало перед глазами.

Стрела остановилась в метре от головы Алексия. Тот с вытянутой рукой её удерживал.

Лен поднял руку, чтобы снова ударить его, но Алексию удалось среагировать быстрее. Лена отбросило, он быстро встал и снова побежал к эльфу, но тёмный барьер, созданный Алексием перегородил ему путь.

– Ричард, тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком нетерпеливый?!

Фитцмор решил не останавливаться. Он молниеносно запустил в том же направлении ещё две стрелы, и они остановились на том же месте, где и их сестра.

– Знаете что я понял? —Усмехаясь, сидя на снегу с кровоточащей раной начал он. – Народ Драйсдейла слишком напуган и взволнован, чтобы принимать ответственные решения без Санты.

Он щелкнул пальцами. Туман над их головами рассеялся.

– Все игрушки на месте, как и договаривались. Можете проверить.…

Лен с Ричардом и Моникой переглянулись. Эльфийка быстро использовала телепортационную пыль. Уже через миг она снова вернулась.

– Все склады полностью загружены, – воскликнула она. – Если верить показаниям с датчиков, все игрушки на местах.

– Ну вот, я же говорил! – Руки Алексия зашевелились.

Он перенаправил стрелы в сторону Элизабет.

– Нет! – закричал Ричард.

– Нет, нет, нет! – закричал кто-то из толпы.

Три стрелы, одна за другой, вонзились в её тело с чавкающим звуком.

Первый удар, как раскалённый гвоздь, пронзивший плечо. Второй – в живот, третий – в ногу. Элизабет застыла, не веря, что это происходит. Она стояла несколько секунд, в удивлении смотря на эльфов.

Но боль взорвалась внутри, как бомба. Элизабет вскрикнула и рухнула на спину. Мучение не давало сосредоточится, оглушило, стало пульсировать. Элизабет уже не слышала как кричит. Она не слышала ничего.

Мир перевернулся. Фонари, лица, магия – всё смешалось в одну яркую, ослепительную вспышку. Она почувствовала, как холодный снег прижимает её к себе, как тьма начинает окутывать сознание.

Снова забвение? – подумала она. – Может, в этот раз уже навсегда?

Последнее, что она услышала, был крик Ричарда – отчаянный, полный боли и ярости:

– ЭЛИЗАБЕТ!

А потом – тишина.

***

Ричард кинулся к Элизабет и мир вокруг перестал существовать. Его руки дрожали так, что он едва мог удержать её голову. В глазах стоял ужас, в груди ледяной ком вины. Что он наделал?! ЧТО ОН НАДЕЛАЛ?!

– Я специально прицелился не в особо опасные места, – голос Алексия сочился ядом, – хочу, чтобы она умирала мучительнее и дольше. Чтобы осознала, какую ошибку совершила, ступив на эту священную землю!

Эльф залился хохотом . Но в ту же секунду его голова резко мотнулась вбок: Лен ударил с такой силой, что Алексий рухнул без сознания.

Вокруг Элизабет мгновенно образовалась толпа. Её крики, пронзительные, разрывающие душу эхом разносились по площади. Мигель прорвался сквозь кольцо, его глаза метнулись по ранам.

– Ричард, её нужно переносить!

– К‑как?! – голос Ричарда надломился. Он был весь в её крови: на руках, на одежде, на лице. Пальцы сжимали её щёки, пытаясь удержать взгляд, но веки Элизабет уже трепетали, глаза закатывались. – Она теряет сознание!

– Хуже ей уже не будет. Нужно попробовать! Возможно, портал расценит её как предмет. Она не может думать. Положим на неё руки.

Ричард уже ничего не понимал. Всё слилось в кровавый туман: Лен, появившийся словно из ниоткуда, Моника со слезами на щеках, их сцепленные руки, колени на холодной земле, ладони, прижатые к кровоточащему телу Элизабет. Облако телепортационной пыли и резкий рывок в неизвестность.

Когда они появились в доме Мигеля, Элизабет сразу положили на кушетку, её одежда пропиталась алой влагой.

– Что нам делать? – голос Моники дрожал, как натянутая струна. Она держала руки на груди, и те тоже были в крови. В её крови.

Ричард чувствовал, будто проваливается в собственный кошмар. Ему хотелось, чтобы стрелы пронзили его. На этом месте должен лежать он, а не она. Так не должно было быть. Может, он скоро проснется?

– Сейчас посмотрим… – голос Мигеля звучал неестественно спокойно. Но Ричард заметил, как брат бьёт себя по ладоням в попытках унять дрожь. Его бледные ладони раскраснелись, сейчас, как никогда, эмоции здесь делу не помогут. Ричард его понимал, но сам чувствовал, как зубы начинают стучать.

Мигель рванул к медицинскому шкафчику, достал чип и вставил его в разъём над кушеткой. Из стены выдвинулась прозрачная доска, замигавшая фиолетово‑голубым светом. Лучи скользнули по телу Элизабет, сканируя каждую рану. Мигель провёл пальцами по сенсорам, изучая данные. «Лекари Санты могут исцелить всё» – когда-то писалось в газетах. Но могут ли они спасти человека?

Ричард шагал по кухне, словно загнанный зверь. Под ботинками хрустнуло стекло – разбитая тарелка. Мигель так торопился на площадь? Эльф подошёл к раковине, включил ледяную воду. Прополоскал руки, лицо, провёл мокрыми пальцами по волосам. Холод не помогал, внутри всё горело и тряслось.

– Есть хорошие новости, – произнёс Мигель, и все обернулись. Лен с Моникой стояли у дверей, будто боялись помешать лекарю. – Алексий не обманул: он попал не в самые опасные места. Плечо, бедро и… – он вздохнул, – живот. Но жизненно важные органы не задеты. Самое время начать действовать, иначе она просто истечёт кровью и умрёт. Я разрежу ткань, вытащу наконечники. Добавлю лошадиную концентрацию золотой пыли. Повезло, что её не пробило насквозь.

Мигель говорил это буднично, параллельно разрезая огромными ножницами одежду на теле девушке. Когда она осталась в одном белье и стало видно её раны, Ричард едва сдержался, чтобы не отвернуться. Стрелы с синими перьями. Его стрелы.

– Ты справишься? – спросил он брата.

– Постараюсь. Вызову Ланса. Моника, ты тоже можешь остаться.

– Я? – эльфийка указала на себя. По её щекам все еще катились слёзы.

– Поможешь зашить раны. У тебя есть в этом опыт.

– В зашивании дырок на одежде, а не на людях!

– Почти не отличается. Метод сшивания магией один и тот же.

Моника с беспокойством смотрела на девушку. Вся ее уверенность, все ее хладнокровие стёрлось. Теперь она больше напоминала не взрослую начальницу цеха, а обычную, хрупкую эльфийку.

– Ты справишься, – Лен положил руку на её плечо. Улыбнуться на этот раз у него не получилось.

Они с Ричардом не договариваясь вышли из дома – слишком быстро, будто бежали от собственных страхов. Ричард хотел вернуться, ещё раз взглянуть на неё, убедиться, что её сердце бьётся. Но в то же время ему хотелось зарыться в темном углу, чтобы его же монстры из головы съели его изнутри.

– Дыши, просто дыши, – Лен обнял его за плечи. – Всё будет хорошо.

Когда эльфы вышли, их тут же окружила толпа гномов‑корреспондентов. Вспышки фотокамер ослепляли, фокусируясь на окровавленной одежде.

– Господин Лен, господин Ричард, Элизабет Морган мертва? Как вы относитесь к тому, что Алексий вернул игрушки?

Ричард сжал кулаки, взгляд его был полон такой ярости, что журналисты невольно отступили.

– Пошли вон! – рявкнул он.

До дома Лена они дошли молча. Ван Арт открыл дверь и сразу плюхнулся на зелёный диван, перед которым стоял стеклянный столик.

– Давай, ты первый.

– Что? – Ричард посмотрел на него, будто слова доходили сквозь толщу воды.

– Иди в душ. Тебя трясёт. Чистую одежду я дам. – Лен устало откинул голову, уставившись на жёлтые обои с попугаями.

Ричард колебался, но потом кивнул:

– Хорошо.

Прохладный душ смыл кровь, но не боль. Голова стала ещё тяжелее. В груди всё сжималось, он не знал, как искупить вину. Главное, чтобы она выжила. Ричард натянул выделенную чёрную рубашку и брюки, волосы завязал резинкой.

– Вот теперь я узнаю Ричарда Фитцмора, – усмехнулся Лен, когда эльф вошёл в гостиную. – Ладно, теперь моя очередь.

Ричард опустился на диван. Мысли снова унесли его к Элизабет, к стрелам, к её крикам. Плёнка памяти крутилась, покадрово показывая ужас произошедшего. Он не заметил, как прошло время.

– Кажется, я знаю, что нам поможет, – Лен вошёл уже переодетый с мокрыми волосами, держа в руках два бокала и бутылку крепкого эля.

Эльф поставил бокалы на стол, взглянул на Ричарда.

– Что это? – спросил Ричард, словно ребёнок, впервые увидевший алкоголь.

– Думаю, нам обоим нужно успокоиться… Алексия поймали, нам еще предстоит навестить его в тюрьме.

– Небеса, Лен, я просто идиот! – внезапно выкрикнул Ричард. Лен удивился, но промолчал, наливая алкоголь без магии, просто руками. Это выглядело странно, но Ричард его понимал. Магия нанесла слишком сильный урон. – Морган…

Он взял бокал и опрокинул его залпом. Морщась, Ричард схватился за голову.

– Зачем я только выстрелил? Вот зачем?

– Не нужно винить во всём себя, Ричард. Ты не виноват в том, что случилось. Главное – она жива. И обязательно поправится.

– Для чего меня назначили ее телохранителем? Я не сберёг её… Это моя вина.

– Ну, в одном Алексий был прав: Элизабет не стоило оставаться здесь. В этом моя вина, я уговорил её остаться. – Лен вздохнул, глядя в бокал.

– Нам всем нужно было беречь ее лучше… Я обидел её. Ранил её чувства. Сказал то, чего не должен был. Это было слишком. А теперь ещё и эти стрелы…

Лен вздохнул, потрогал свои серьги с чёрными звездами.

– Нам всем нужно будет извиниться перед ней. Я поговорю с Клаусом о возвращении её домой после выздоровления. Хватит с неё приключений. Поставим на неё защитную руну, думаю, Альдриан Старьглов не откажет нам в помощи. Купим ей дом, где она захочет. Будет жить обычной человеческой жизнью.

– И будет жива и здорова. – Кивнул Ричард.

– Тогда… – Лен поднял бокал. – За скорое выздоровление Элизабет.

– Да. За Морган.

***

Ближе к ночи эльфы вернулись в дом Мигеля. Кухня стала чище – младший Фитцмор прибирался, оттирая кровь с деревянного пола. Похоже Элизабет перенесли в комнату или палату к лекарю. В любом случае кушетка была сложена и закреплена на стене.

– Она как? – спросил Лен. – И где Моника?

– Моника ушла отмыться. Всё прошло хорошо. Состояние Элизабет стабильное. – Мигель бросил тряпку в ведро с алой водой, опустился на стул. –  К ней можно подняться, она в твоей комнате.

Ричард кивнул и поднялся по ступеням. Лен за ним не пошёл. Заходя в комнату, эльф не сразу посмотрел на неё. Она спала, её грудь тихо поднималась. Укрытая одеялом, чистая, Элизабет выглядела так, будто ничего не произошло. Только капельница выдавала всю суть. Это всё-таки случилось. По его вине.

Ричард подошёл к ней, опустился на колени у кровати, достал из-под одеяла холодную ладонь и прижал к губам, разогревая её теплым дыханием.

– Прости меня за всё…

Ты ни в чём не виноват. Но, Ричард… Зачем же ты обмазал стрелы ядом?

Глава 21

– Ричард, тебе нужно поспать. Я же сказал: она сейчас не очнётся.

Ричард не знал, сколько уже сидит здесь. Часы слились в бесконечную череду тусклых мгновений. Он потерял счёт времени. Спину ломило от неудобной позы: облокотившись на край кровати, он всё равно не смог уснуть. Даже на миг.

Совесть терзала его, как голодный зверь – рвала когтями изнутри. В голове снова и снова прокручивалась та сцена: свист стрел, блеск стали, её взгляд – растерянный, с дрожащими ресницами, на которых повисли слёзы. Никто не мог предсказать такого исхода. Никто.

– Я не защитил её… Снова, – прошептал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Мигель, стоявший у окна, вздохнул и посмотрел на часы. Стрелки застыли на трёх часах дня, но за стеклом всё та же Полярная ночь, бесконечная, словно застывшая во времени. Звёзды на небе казались ледяными осколками, разбросанными по чёрному бархату.

Лекарь подошёл, поставил перед Ричардом тарелку с рисом и тушёными овощами. Аромат пряностей: корицы, гвоздики, чуть уловимый дымный оттенок должен был пробудить аппетит, но Ричард лишь холодно взглянул на еду и фыркнул. Его внимание, как привязанное, снова вернулось к Элизабет.

Её лицо было бледным, почти прозрачным. Тени под глазами напоминали синяки, а губы, обычно яркие, как лепестки розы, теперь казались выцветшими. Дыхание было ровным, но таким тихим, что Ричарду приходилось прислушиваться, чтобы убедиться, что она жива.

– Я знаю, ты чувствуешь вину за то, что случилось, – Мигель придвинул стул, сел рядом и положил руку на ладонь брата. – Но я знаю ещё кое‑что. – Его голос стал тише, почти шёпотом. – Она не винит тебя. И никогда не винила. Элизабет пожертвовала собой ради Рождества. Я уверен, многие пересмотрят своё мнение на её счёт. Она герой. Так что прекращай убиваться тут и лучше займись делом, положенным директору Мастерской.

Мигель встал, взмахнул рукой, и к Ричарду плавно подлетела стопка писем, перетянутая алой лентой. Бумага пахла свежей типографской краской, а края листов слегка кололись, будто напоминая: жизнь продолжается.

– Это что? – Ричард поднял бровь, но в глазах не было интереса.

– Твои приглашения на работу. Ты нужен там намного больше, чем здесь, поверь.

– Выгоняешь меня? – В его голосе прозвучала горькая усмешка.

– У меня тоже есть работа. Скоро придут пациенты, а Элизабет сейчас нужно только время и отдых, чтобы залечить раны. – Мигель сделал паузу, затем добавил мягче: – Над ней установлена система. Если что‑то пойдёт не так, я сразу же узнаю. Вернись на работу и не забывай спать. Если Элизабет и беспокоилась о чём‑то сильнее этой ситуации, так это о твоём здоровье.

– Я понял, – Ричард кивнул, но взгляд снова скользнул к Элизабет. Её грудь едва заметно поднималась и опускалась, и это было единственным доказательством, что она всё ещё с ними.

Мигель посмотрел на брата, и его глаза сузились.

– Впервые вижу тебя таким тихим. Подавленным.

Ричард надменно улыбнулся, но это была маска, тонкая, как паутинка, готовая разорваться от малейшего дуновения ветра. Каким ещё он может быть? После случившегося надеть личину равнодушия было тяжелее всего.

Прошла неделя.

Двери склада с грохотом распахнулись. Моника вошла, не утруждая себя приветствиями. Рабочие давно перестали здороваться с ней: каждый раз она огрызалась, словно дикий зверь.

Зайдя в кабинет, она невольно замерла перед зеркалом. Отражение встретило её растрепанными чёрными волосами, выбившимися из пучка, светящимися голубыми глазами и джинсами с белой майкой, испачканной вином. Как будто я не начальница цеха, а бродяжка, – мелькнуло у неё в голове.

– Норман, принеси мне кофе! – рявкнула она из кабинета, не оборачиваясь.

Моника громко топая, прошла к белому кожаному дивану и плюхнулась на него с таким звуком, будто сиденье вот‑вот лопнет. Пальцы щёлкнули, мундштук с сигаретой подлетел к губам. Она зажгла её, затянулась, и дым, пахнущий вишней и табаком, окутал её, как туман.

После пары затяжек эльфийка устало вздохнула и взяла в ладони стопку нераскрытых конвертов. Бумага была прохладной, чуть шершавой на ощупь.

Начальница цеха принялась выкидывать письма на пол, одно за другим, с глухим стуком.

– Опять от Герды… Да что у них там с письмами за кавардак? – проворчала она, но вдруг замерла.

Один конверт заставил её выпрямиться и сесть на диване под прямым углом. Белый, без лишних украшений, но с чёткими буквами: «Монике Фитцмор от Элизабет Морган».

Моника в секунду вскрыла его, край бумаги оцарапал палец, но она даже не заметила. Глаза метнулись по строчкам:

Жду встречи, Элизабет».«Здравствуй, Моника. У меня есть для тебя очень хорошие новости. Я наконец‑то очнулась и чувствую прилив сил. Ходить мне пока тяжело, но раны не смертельные. Что даже удивительно. Я не знаю, что будет дальше, что будет со мной, но я хотела бы отметить нашу победу. Мы ведь победили? Алексий задержан и скоро получит наказание. Игрушки вернулись на склады, и Рождеству ничего не угрожает. Пока я не могу ходить, но думаю, что с хорошим лекарем раны скоро заживут. В общем, мы с Мигом приглашаем вас с Ричардом и Леном сегодня после работы на чаепитие. Я вам всем очень благодарна и хотела бы собраться вместе. Прошу тебя принести свою лучшую настольную игру – помню, что у тебя же коллекция. Ричарду я тоже отправила письмо. ***

– Чай и настольные игры? Да откуда у этой девочки столько сил! – Моника произнесла это с укором, но лицо её светилось. Улыбка расплылась до ушей, и она, как ребёнок, уставилась на письмо, будто оно могло заговорить.

Элизабет очнулась. Очнулась… Значит, теперь всё хорошо.

– Госпожа Моника, вы заполнили бумаги, которые нужно отдать на подпись господину Ричарду? – В кабинет робко заглянул Норман. Рядом с ним в воздухе парил стакан кофе, источая аромат обжаренных зёрен и сливок.

– Я ещё ничего не делала, Норман, я же пришла десять минут назад! – Эльфийка нахмурилась, но всё же свернула «счастливое» письмо и положила его в карман.

Она села за стол, окинула взглядом новые бумаги. Текст был свежайшим, от листов пахло краской, а чернила ещё не успели полностью высохнуть. Моника вдохнула этот запах: резкий, химический, но почему‑то успокаивающий.

– Кофе… – выдохнула она.

– А, да, – Норман махнул рукой, и стакан аккуратно приземлился перед ней.

Моника жадно схватила его и залпом выпила половину. Горячий напиток обжёг язык, но это было приятно, как напоминание, что она жива.

– Ты сегодня к Ричарду лучше не ходи, – сказала она, вытирая губы.

– Как это? А бумаги уносить кто будет? Вспомните свод правил Мастерской, а именно восьмое: важные документы передавать только из рук в руки и не сворачивать в конверты. Магия может перемешаться с какой‑то другой, и тогда письмо потеряет свой ориентир.

– Хватит умничать. Ты можешь отнести ему их, если так хочешь, но держу в курсе: он страшен в гневе.

Моника с хитрой ухмылкой посмотрела на работника, у которого от страха при упоминании «Ричарда» и «гнева» подкосились ноги.

– Я всё понял, простите за беспокойство, – Норман поклонился и выскользнул за дверь.

– Так, а теперь работа, – Моника с улыбкой посмотрела на стопку бумаг, затем резко подняла взгляд к потолку. – Ричард, я надеюсь, ты в порядке…

Директор Мастерской вернулся в свой кабинет с охапкой документов. Он знал, как выглядит: волосы собраны в хвост, белая рубашка поглажена, расстёгнута на пару пуговиц, штаны безупречны, даже бардовый галстук на шее, хоть и слегка распущен. Рождество приближалось, и он должен был соответствовать.

Но Ричард Фитцмор не мог скрыть своих глаз. Они то вспыхивали, то гасли, как фонари, став пустыми и потерянными, словно у куклы. Он и сам чувствовал себя куклой,будто существовал невидимый кукловод, дёргавший за ниточки, заставляя его безжизненное тело подниматься и идти на работу.

Безмолвную «кукольную» тишину прервал шелест бумаги. На его стол приземлился конверт. И тут синие темные глаза раскрылись в удивлении и блеснули. Руки затряслись от нетерпения раскрыть конверт. Понадобилась всего одна строчка, чтобы заставить сердце пропустить оглушительный удар.

«Ричарду Фитцмору от Элизабет Морган».

Эльф встал с кресла и сел на диван. Он аккуратными бережными движениями раскрыл конверт, в страхе испортить драгоценное письмо, будто от него зависела его жизнь.

«Здравствуй, Ричард.

Даже не верится, что я пишу тебе письмо. Как ты уже знаешь, я жива и практически здорова. Мне бы очень хотелось с тобой поговорить, но я думаю, тебе будет достаточно знать просто то, что я очнулась, и ты не убил меня своими стрелами! Миг рассказал мне о твоем состоянии. В этом вина Алексия, а не тебя! Ты ведь переживал? Ричард Фитцмор, которого я знаю, решил бы углубиться в работу, чтобы заглушить какие-либо чувства, поэтому надеюсь, что ты в порядке. И я соскучилась. Представляешь, я скучаю даже по Мастерской, по работе! Но и по тебе, разумеется, тоже. Да, думал, Морган от тебя просто так отстанет? Ха, наивный!

Приходи вечером после работы в гости, Миг приготовит вкусный чай. Я позвала ещё Лена и Монику. Они тоже защищали меня и переживали, хочу выразить вам всем благодарность.

Буду ждать тебя, Элизабет Морган.

P.S. сильно обижусь, если ты не придёшь».

Ричард поймал себя на глупой мысли. Ему хотелось расплакаться, как ребенок. Он был счастлив, но в тоже время ему было страшно видеться с девушкой. Ричард не понимал, как после всего случившегося, как после всех слов, что он ей наговорил, она все равно хочет его видеть. Неужели это и есть то, что зовут любовью? Тогда она слепа. Ведь Ричард этого не достоин. Он не стоит и пальца Элизабет.

Ричард уставился на рабочий стол – стопки бумаг, незаполненные бланки, чернильные пятна на промокашке. Взгляд скользнул по строчкам письма, потом к двери.

К чёрту вечер. К чёрту чай. Он хочет видеть её сейчас.

Он рванулся к выходу, распахнул дверь так резко, что та ударилась о стену. Ричард сделал шаг вперёд, но путь ему перегородила Моника.

– Ну и куда мы так спешим, господин Ричард? – Она скрестила руки на груди.

Он будто вышел из транса. Взгляд сфокусировался на её лице, потом опустился на письмо, которое он всё ещё сжимал в побелевших пальцах.

– Так ты тоже уже в курсе, что наша Элли очнулась?

– Да.

– Она написала, чтобы мы пришли после работы. Не думаю, что она похвалит нас за прогулы. – Моника вздохнула, и в этом вздохе прозвучала усталость, которую она обычно прятала за сарказмом. – Я понимаю тебя, Ричард… Но Рождество наступает нам на пятки. Сроки горят. Мы должны выполнить хотя бы часть своих обязанностей.

Он замер. Взгляд снова метнулся к столу, к этим бумагам, которые вдруг стали ненавистны до дрожи в пальцах. Хотелось схватить их, разорвать, швырнуть в стену. Но вместо этого он выдохнул, выпрямился и повернулся к Монике.

– Ты права. Нужно закончить работу.

– Что? Ричард Фитцмор согласился? – Она рассмеялась, но смех вышел нервным, натянутым. – Скоро пойдёт дождь, и из ледников вырастут пальмы? – Эльфийка положила руку на его плечо, неожиданно мягко, почти по‑дружески. – Ты молодец. Она будет рада, что ты в порядке и не убился. – Улыбка тёплая тронула её губы. – Я зайду за тобой после работы.

– Хорошо… – Он шагнул обратно в кабинет, но на пороге обернулся. – Тогда до встречи?

– Фитцмор, ты меня пугаешь. Эта неделя была трудной для всех нас, не спорю, но ты слишком податливый.

– И это мне говорит эльфийка в майке с пятном от вина, – он кивнул на розовое пятно, расплывшееся у неё на груди.

Моника фыркнула, но тут же посерьёзнела.

– Без Элизабет всё пошло наперекосяк. Она всегда была рядом и делала свою работу как‑то по‑своему…

– По‑человечески, – тихо добавил Ричард.

– Именно! – Эльфийка всплеснула руками. – У неё были свои личные мотивы заниматься всем этим. Она не была рождена для работы здесь, но всё, что она делала, делалось от души. Она и раньше пропадала, но когда знаешь, что с ней и что она переживает… – Она вдруг запнулась, покраснела и отвела взгляд. – Извини. Ты не обязан выслушивать моё нытьё.

– Морган и правда принесла в это всё какой‑то смысл.

– Да, ты прав. Удачи.

Моника развернулась и направилась к лифту. Её шаги отдавались эхом в пустом коридоре, а Ричард остался стоять в дверях, чувствуя, как в груди что‑то сжимается, но не от боли, а от странного, робкого тепла.

Она жива. Она ждёт нас.

Он вернулся к столу, сел, взял перо. Чернила пахли остро, почти агрессивно, но это был привычный запах – запах работы, порядка, жизни.

Ричард начал писать.

***

Моника вернулась через несколько часов. Она постучала в дверь кабинета Ричарда коротко, но настойчиво. Когда он открыл, перед ним предстал совершенно иной образ: вместо привычной рабочей одежды – яркое голубое платье в пол с дерзким вырезом на бедре; смолистые волосы распущены, струятся по плечам, переливаясь в свете ламп; на шее и запястьях броские украшения, сверкающие, как капли утренней росы.

– Тебя вроде на чаепитие позвали, а не на банкет по поводу повышения, – Ричард едва поднял взгляд от бумаг. Сам он особо не прихорашивался: сменил строгую рубашку на чёрную обтягивающую водолазку, волосы распустил, теперь они падали на плечи тяжёлыми волнами, чуть прикрывая воротник.

– Ой, а ты у нас знаток чаепитий! Шляпник, где твоя шляпа? – Моника усмехнулась, показав язык, и плавно прошла в кабинет.

– Вот кому из нас тут сотня лет… – Ричард вздохнул, не отрываясь от записей. Перо скрипело по бумаге, оставляя чёткие, почти каллиграфические строки.

– Неприлично даме говорить о её возрасте! – Моника опустилась на диван, бросив взгляд на балкон и снова заговорила: – Тебе ещё долго?

– Нет, осталось подписать две бумаги и вызвать Лору, чтобы она отнесла их Клаусу.

– Лору? Ты её ещё не уволил?

– На грани, Моника, на грани… – Ричард улыбнулся краешком губ, но в глазах не было веселья.

Лора – племянница его посыльного, который слёг с простудой две недели назад. Теперь она исполняла его обязанности, но делала это… своеобразно. Эмоциональная, визгливая, с манерой говорить так, будто каждое предложение – повод для восторга.

Ещё пара минут и дверь распахнулась без стука. В кабинет впорхнула эльфийка с двумя тугими хвостами на голове, напоминавшими рога. Глаза её отливали жёлтым, а на лице застыла та самая пластиковая улыбка, натянутая до ушей, неестественно лучезарная.

– Лора, – скомандовал Ричард, и документы, сложенные в аккуратную стопку, плавно взмыли в воздух, приземлившись в её ладони.

– Спасибо, господин Ричард! Вы всегда так чётко это делаете! И почерк у вас такой… такой… Восхитительный! – Лора взвизгнула, едва не подпрыгнув от восторга.

– Тут все нужные бумаги? – Ричард спросил твёрдо, холодно, не удостоив комплимента ни взглядом, ни словом.

– Ах, да! – Она принялась листать документы с бешеной скоростью – глаза скользили по строчкам, губы беззвучно повторяли слова. – Да, всё здесь. Вы такой хороший директор, господин Ричард!

– Не забудь отнести это Санте.

– Конечно! Он явно радуется, смотря на такой прекрасный почерк и манеру написания отчётов! – Лора продолжала щебетать, пока наконец не заметила Монику, сидящую на диване. – Г‑Госпожа Моника?!

– Добрый вечер, Лора, – Моника помахала рукой, улыбнувшись.

– Так вы тут с господином Ричардом?! А как же господин Натаниэль?! – Лора завизжала так, что бумаги в её руках задрожали. – Это же неправильно!!!

– Успокойся!! – Ричард и Моника воскликнули одновременно.

Лора мигом замолчала. Перебирая трясущимися ногами, она попятилась к двери.

– Простите меня, я… Я пойду, отнесу документы…

Дверь распахнулась сама по себе. Лора выскочила из кабинета, словно ошпаренная. Моника и Ричард обменялись взглядами, полными сдержанного осуждения.

– Ну, так мы идём? – Моника демонстративно встала, протянула руку, слегка изогнув кисть. – Нам ещё Лена забирать.

– Идём, – Ричард взял её под руку, и они вышли из кабинета.

***

– Ты уверен, что стоит? – Элизабет покосилась на две бутылки вина, которые Мигель с торжественным видом водрузил на стол. Цвет у напитка был странный, переливался то ли фиолетовым, то ли глубоким изумрудом.

– Да ладно тебе, Элизабет, им понравится, – отмахнулся Мигель. – Это только нам с тобой пить нельзя.

– Да ну? Ричарду всего 20, по вашим меркам это маловато, – хмыкнула девушка, поежившись на стуле. Мигель усадил её сюда с осторожностью, как хрупкую фарфоровую куклу, готовую рассыпаться от неосторожного движения.

– Дело не в этом. Мой организм ещё растёт, не хочу мешать росту алкоголем. А у тебя… – Мигель загнул пальцы, перечисляя: – три раны, из‑за которых ты не можешь двигаться, множество ушибов по всему телу, два сломанных ребра и лёгкое сотрясение мозга. Спасибо Ричарду, который забыл упомянуть, что около тебя взорвалась бомба и тебя прижало дверью в стену! Когда осматривал тебя, сам чуть сознание не потерял.

Элизабет невольно обхватила себя руками. Они обсуждали это уже не в первый раз, но каждый раз ей казалось, будто речь идёт о ком‑то другом. Бомбы, стрелы… Как это вообще могло случиться с ней?

– Это была моя вина, – тихо произнесла она, прикусив губу. – Я не послушалась Ричарда и убежала от него только из‑за того, что он сказал правду…

В памяти всплыли его слова: «Но твоя человеческая жизнь такая короткая, и я не дам тебе потратить её на такого, как я. Это будет эгоистично».

Элизабет заставила себя улыбнуться. Для гостей она должна выглядеть бодро, показывать, что идёт на поправку. Но внутри… Внутри её сердце, как и тело, было изломано, крошилось на мелкие осколки, растворяясь в бездонной пучине отчаяния.

Что я вообще здесь делаю?

Эта мысль впервые посетила её три дня назад, когда она очнулась и поняла, что не может пошевелиться.

Что я здесь делаю?

Второй раз – когда Мигель, шестнадцатилетний худощавый эльф, на голову ниже её ростом, вёл её, как ребёнка, делающего первые шаги, в туалет.

Что я здесь делаю?

Третий – когда лекарь объявил, что в таком состоянии она пробудет минимум две недели. О работе не могло быть и речи. Но Элизабет отчаянно хотелось узнать все новости от Лена. Может, Санта наконец одумался и скажет правду? Что это была ошибка… Или, наоборот, какой‑то эксперимент?

Хотя в глубине души она понимала: всё произошедшее больше похоже на одну большую, совершенно несмешную шутку. Вся её боль, все пережитые испытания только развлечение для сына Небес.

Когда она очнулась, слёзы хлынули сами собой – горько, безудержно, так, что заболела голова. Перед глазами возникла мама: её блестящие, словно шёлк, волосы, тёплые, нежные руки, вечная улыбка с очаровательными ямочками на щеках.

Эта боль, оглушительная, необъятная, впервые за несколько месяцев накрыла её с головой. Элизабет думала, что уже смирилась: с этим городом, с эльфами, с тем, что мама давно её не помнит. Но рана не зажила – она просто научилась её игнорировать, переключать внимание на другие чувства.

Умудрилась влюбиться в эльфа…

Неужели это всё – простое совпадение? Между ними всегда была какая‑то особая химия, необъяснимая магия. Он, как и мама, был рядом всю её жизнь. Но, как и она, не помнил этого.

О возвращении воспоминаний Ричарду Фитцмору можно было забыть. Элизабет понимала: пик их близости уже был. Если тогда он не смог её вспомнить, если та пыль забвения не покинула его сознание в тот момент, то вряд ли это случится когда‑либо ещё. Теория Лена оказалась недоказанной.

Она потеряла цель своего пребывания здесь. Ни в одном из знакомых ей миров она не видела будущего.

Элизабет смотрела на этот закат и думала: если бы мама могла меня сейчас увидеть… Что бы она сказала?

Но ответа не было. Только тишина и тихое биение сердца, такого живого, но такого одинокого.

***

– Не верится, что мы увидим Элизабет! – Моника шагала по заснеженной дороге, и её белые каблуки выбивали чёткий, звонкий ритм по обледенелому булыжнику.

– Морган столько натерпелась из‑за меня, – Ричард шёл чуть позади, взгляд его был прикован к Лену. Тот, как всегда, выглядел безупречно: коричневый костюм сидел идеально, цветастая рубашка полурасстёгнута, обнажая светлую кожу.

– Не думаю, что она будет рада встрече, – добавил Ричард тихо, почти про себя.

– Но ведь она тебя пригласила, – Лен пожал плечами, его голос звучал ровно, успокаивающе. – Ты слишком много думаешь, Ричард.

– Я думаю о том, что было бы, если бы мы все среагировали быстрее, – Ричард сжал кулаки в карманах пальто. – Каждый раз прокручиваю эту сцену в голове. Мы все могли накинуться на Алексия. Не дать ему и пальцем к ней притронуться.

– Есть одно «но». Это уже случилось, – Лен вздохнул, и в его глазах мелькнула тень вины. – И вспомните свои письма, которые она написала. Или про благодарность за спасение она сказала только мне?

Ричард и Моника молча кивнули.

– Ты как всегда прав, Ван Арт, – Моника улыбнулась, но в её улыбке читалась тревога. – Элизабет ждёт нас всех. И уж точно не винит в случившемся.

Остаток пути эльфы прошли в молчании. Снег под ногами хрустел, словно ломались хрупкие нити прошлого, а ветер шептал что‑то неразборчивое, то ли предостерегая, то ли подбадривая. Вскоре они остановились у деревянной двери дома Мигеля. Пока они переглядывались, решая, кто постучит первым, дверь распахнулась изнутри.

– И долго вы собирались там стоять? – Мигель улыбнулся, отходя в сторону, чтобы гости могли увидеть девушку.

***

Элизабет сидела за столом, облокотившись на правую руку. Её лицо озаряла широкая, тёплая улыбка, словно освещая комнату. Волосы были распущены, каскадом падали на плечи. На ней было лёгкое зелёное платье, оттеняющее бледность кожи, а босые ноги беззаботно болтались в воздухе.

– Элизабет! – Лен первым шагнул вперёд, его глаза сияли. Он поставил на стол большой торт в нарядной упаковке, украшенной серебряной лентой.

– Лен! – Элизабет удивлённо посмотрела на торт, потом на эльфа. – Ты похудела, нужно это исправлять, – Лен рассмеялся, его голос был полон нежности. – Мне нравятся твои щёчки.

Он ласково погладил её по голове и сел за стол, не отрывая взгляда от её лица.

– Ах, мужчины, только об одном и думаете! – Моника шагнула вперёд, её глаза блестели от слёз. – Я так рада, Элизабет!

Она посмотрела на забинтованное левое плечо девушки, которое выглядывало из‑под платья.

– Жаль, что я не могу тебя обнять… – Моника протянула ей большую коробку, перевязанную алым бантом. – Подарок на Рождество. Наденешь, когда полностью поправишься, хорошо?

– Обещаю, – Элизабет улыбнулась, её голос дрогнул. Она указала жестом на стул справа от себя. – Слышала, что ты меня зашивала.

Моника скривилась и всплеснула руками:

– Знала бы ты, сколько времени я отстирывала твою кровь от своего костюма!

Обе рассмеялись – звонко, искренне, и этот смех, как солнечный луч, пробился сквозь тяжёлые тучи их переживаний.

Элизабет медленно повернула голову к двери, где стоял последний приглашённый. Её сердце сжалось, а потом забилось чаще, словно пытаясь вырваться из груди.

– Ричард… – она произнесла его имя сипло, будто голос внезапно пропал.

Ричард тихо подошёл к ней. Он склонился над её лицом, положил ладони на её горящие щёки. Его пальцы дрожали, но прикосновение было нежным, почти благоговейным.

Синие глаза Ричарда внимательно изучали её лицо: яркие малахитовые глаза, искрящиеся жизнью, ямочки на щеках, родинка слева от нижней губы…

Медленно, осторожно он приблизился губами ко лбу девушки и ласково поцеловал. От поцелованного места раздалось тепло, и Элизабет покраснела ещё сильнее. Она посмотрела на Лена, который нахмурился, словно папаша, увидевший, как его драгоценную дочку целует какой-то парень.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. И как я ненавижу себя за то, что сделал с тобой, – голос Ричарда дрогнул, а пальцы, всё ещё лежавшие на её щеке, слегка сжались.

– Пользуешься тем, что вся моя левая часть тела обездвижена? – Элизабет выдавила из себя улыбку, хотя в глазах мелькнула тень боли. – И ты не виноват… Это Алексий…

– Миг, чайник! – внезапно рявкнул Лен, и все вздрогнули.

Мигель, засмотревшийся на диалог Ричарда и Элизабет, действительно лил кипяток мимо кружки: тонкая струйка воды уже растекалась по столу, образуя блестящую лужицу.

Пользуясь моментом, Моника ловко подсела к Лену, освободив место рядом с Элизабет для Ричарда.

– Я разрежу торт, – объявила она, облизнув губы с предвкушением и взялась за серебряный нож. Лезвие с лёгким звоном врезалось в пышный бисквит, обнажая слои крема и ягодной начинки.

– Так ты идёшь на поправку, да? – спросил Лен, помогая Мигелю промокнуть лужу салфеткой.

– Не сказала бы… – Элизабет покосилась на своё бедро, где под тканью платья скрывалась глубокая рана. Потом перевела взгляд на живот, там тоже пряталась отметина. – Одно неверное движение и я стану похожа на Кровавую Мэри.

Моника закончила с тортом и начала раскладывать кусочки на изящные фарфоровые блюдца. Хрустнула карамельная корочка, и по кухне поплыл аромат ванили и малины.

– Кстати говоря, сегодня я убедилась, что Элизабет совсем не идеальна, – Моника хитро прищурилась, глядя на подругу.

– О да, Элизабет, совсем забыл, это просто ужасно… – вздохнул Лен с наигранной скорбью.

– Что? Вы о чём? – Элизабет напряглась, её пальцы сжали край скатерти.

– Он просто ужасен… – продолжила Моника, растягивая слова.

– Они правы, – добавил Ричард, его взгляд был печальным, почти виноватым.

– Да кто?! – не выдержала Элизабет, её голос дрогнул.

– Твой почерк, дорогая! – Моника залилась звонким смехом. – Пьяная рождественская пикси, придавленная ботинком, напишет лучше, чем ты свои письма!

– Что?! – Элизабет покраснела и уставилась в стол. – Не думала, что всё так плохо…

– Это ведь не главное, да? – Моника улыбнулась, её глаза светились добротой. – Но я готова взять тебя на уроки чистописания.

– Да ну тебя! – Элизабет фыркнула, но в её голосе уже звучала улыбка.

По кухне разлилась волна смеха. Напряжение, висевшее в воздухе, начало таять, словно лёд под весенним солнцем. Мигель налил чай: аромат бергамота и мяты заполнил комнату, делая атмосферу ещё уютнее. Беседа разогрелась, голоса стали громче, шутки и острее.

– А помните, когда Лен перепутал письма в офисе и передал признание в любви от одной маленькой девочки, которое предназначалось её эльфу детства, нашему пылеводу Чарли! – вспомнила Моника, её глаза блестели от смеха.

– Ой, да, он такой крик поднял на весь Драйсдейл! – усмехнулся Ричард.

– Ну, кто виноват, что детишки не любят подписывать свои письма? – ворчал Лен, скрещивая руки.

– Да, а этот старик Чарли подумал, что это от роскошной эльфийки! Он искал её неделю!

Смех становился всё громче, превращаясь в какофонию радостных голосов. Но Элизабет вдруг заметила, что один из их компании ведёт себя тише обычного.

– Всё в порядке? – тихо спросила она Ричарда, когда Моника и Лен разгорелись в пышном споре о том, какой цвет лучше подходит Рождеству – зелёный или красный.

– А? – эльф оторвал руку от щеки и удивлённо посмотрел на неё, будто она вывела его из глубокого транса.

– Ты сегодня какой‑то тихий…

– Хочешь, чтобы я арию тебе спел? – Ричард попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

– Я собрала вас, чтобы хорошо провести время, а не сидеть, как побитые собаки.

– Зато ты, Морган, не изменилась ни капли, – Ричард провёл рукой по волосам, откидывая прядь с лица.

– А должна была?

– Не знаю… – он снова скользнул взглядом по местам, где совсем недавно были его стрелы. – Ты должна нас ненавидеть за это. Меня. Всех. Весь этот чёртов Север.

Элизабет улыбнулась, мягко, тепло, так, что в её глазах заиграли искорки. Она повернулась к Лену:

– Лен, а что там с Алексием? Санта что‑то говорил на мой счёт?

Ван Арт мгновенно посерьёзнел. Его плечи напряглись, а голос стал тише:

– Алексий будет казнён. Николай ждёт, когда ты окрепнешь, чтобы посетить его резиденцию. Есть несколько вариантов решения твоего вопроса. Думаю, ты сможешь начать всё с чистого листа.

– Он отпустит меня? В мир людей?

Лен кивнул, его взгляд был твёрдым.

– Насчет мамы вопрос небыстрый, но устроить тебя на любую желаемую работу и купить тебе дом или квартиру мы сможем. Ты не будешь ни в чём нуждаться.

– И я забуду вас?

– Не всё так просто, – он покачал головой, его пальцы сжали чашку. – Скорее всего, тебе придётся жить с этим. Мы сможем наложить на тебя защиту от остальных жителей Алиуса, которых ты можешь встретить. И ты будешь помнить нас, всё это. Возможно, мы даже будем видеться, проверять твою защиту.

Элизабет задумалась. Идея не казалась ей плохой – в теории. Но было кое‑что, точнее, кое‑кто, из‑за кого она не могла представить свою новую жизнь.

Она посмотрела на Ричарда. Тот, казалось, понял всё без слов. Но Элизабет знала его мнение на этот счёт: никакой близости. Не в этой жизни.

Девушка глубоко вдохнула, пытаясь собрать осколки своих чувств в единый узор.

– Видишь, Ричард? – она натянуто улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – У меня нет повода злиться или ненавидеть вас. Вы спасли меня. Спасибо за это.

Элизабет показалось, что она впервые видит смущение на лицах всех эльфов одновременно. Мигель отвёл взгляд, словно наткнулся на что‑то слишком яркое; Моника незаметно вытерла набежавшие слёзы, будто пыталась скрыть внезапную нежность; Лен расплылся в благодарной улыбке, в которой читалась безмолвная признательность; а Ричард поджал губы, и, казалось, хотел отвернуться, но пересиливал себя, заставляя взгляд оставаться твёрдым, устремлённым прямо в её глаза.

– И имей в виду: я обижусь, если ты весь вечер просидишь в молчании, – обратилась Элизабет к Фитцмору. – Тем более ты сидишь справа от меня… А эта моя сторона рабочая. – Она показала ему кулак, нарочито грозно, но с искрящейся в глазах улыбкой.

Ричард попытался сделать вид, что испугался, приподняв брови и слегка отстранившись:

– Ну что?! – Моника соскочила со стула так резко, что все вздрогнули. – Разогрелись? А теперь сыграем!

– Хм, и что на этот раз? Та игра на пляже была сорвана, – усмехнулся Ричард, скрестив руки на груди.

Моника покачала головой, её глаза горели энтузиазмом:

– Сейчас всё серьёзно. За свою прожитую жизнь я поняла, что люди – это большой сгусток мыслей и воображения. Они не обладают какой‑то сверхъестественной силой, даром двигать Небеса и проливать дожди, но они обладают огромной силой духа и фантазией. Эйнштейн говорил: «Воображение гораздо важнее знаний. Знания опираются лишь на то, что мы сейчас знаем и понимаем, в то время как воображение включает в себя целый мир и всё то, что мы когда‑либо поймём и узнаем». Но сколько бы я ни хвалила человеческие идеи, ими придуманные игры, которых миллионы, моя любовь принадлежит игре, придуманной в Алиусе – Респонсио…

Мигель, Ричард и Лен переглянулись. Их взгляды были похожи на немой диалог:

– Но как же…– Я не ослышался? Она серьёзно решила в это играть? – Похоже на то… Моника достала из сумки разноцветную коробку, украшенную витиеватыми узорами, и с торжественным стуком поставила её в середину стола. Грязная посуда взмыла в воздух и улетела в раковину; на столе остались лишь бокалы с вином и соком – и больше ничего лишнего.

Эльфийка открыла коробку и вытащила оттуда большие карты, переливающиеся всеми оттенками радуги. На обороте каждой вместо привычных обозначений были зеркальные поверхности, отражающие свет, словно крошечные озёра.

– Что это? – Элизабет потянула руку к одной из карт, но Ричард мягко остановил её, накрыв её ладонь своей.

– Они зачарованные. До начала игры лучше не трогать.

– Зачарованные? А почему Моника может?

– У каждой колоды карт есть свой хозяин для Респонсио, – объяснил эльф, его голос звучал почти благоговейно.

Элизабет похлопала глазами, переводя взгляд с Ричарда на Монику, пытаясь осмыслить услышанное.

– Объясню правила для Элизабет, – Моника взяла карты в руки и начала их тасовать с ловкостью фокусницы. – Магией, которая течёт в нашей крови, можно не только поднимать вещи, управлять энергией, но ещё с её помощью можно увидеть воспоминания.

– Воспоминания? – переспросила Элизабет, чувствуя, как внутри зарождается любопытство.

– Да. Суть игры – узнать что‑то новое друг о друге. А правила простые: каждый игрок берёт по карте и пишет вопрос о воспоминании. Например «твоё самое страшное воспоминание?».– Моника выкинула из стопки пять карт, и они плавно подлетели к каждому игроку. – Карты перемешиваются, и каждому достанется чужой вопрос. Когда игрок получает карту с вопросом, он думает о воспоминании, о котором говорится на карте, потом прикладывает её ко лбу и воспоминание остаётся на карте. Потом карты снова перемешиваются и просматриваются всеми игроками по одной. Задача каждого игрока отгадать ответ на свой вопрос и назвать того, кому принадлежит воспоминание. Всё понятно?

– Так… – Элизабет попыталась сложить в голове пазл из сказанного эльфийкой. – У меня с такими играми всегда было туго. Давай начнём, на ходу разберусь.

– Хорошо. Начнём, – Моника достала из сумки перьевые ручки и раздала каждому, сама усевшись за стол с видом опытного ведущего.

– Перья? И без чернил? – Элизабет осмотрела ручку, вертя её в пальцах.

– Просто начни вести ручкой по карте и всё, – ответил Ричард, его голос звучал спокойно, почти ободряюще.

– Сейчас нужно написать вопрос о воспоминании. У нас будет две минуты, потом карта не даст ничего написать, – объяснила Моника и, поставив на стол песочные часы, принялась писать вопрос на своей карте.

Остальные последовали её примеру – в комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь шуршанием перьев по гладкой поверхности карт. Элизабет задумалась, пытаясь сформулировать вопрос, который раскроет что‑то важное, но не слишком болезненное.

Когда все закончили и ждали конца времени, Элизабет не удержалась:

– Вы все такие серьёзные. Эльфы всегда играют с такими лицами?

– Просто Моника выбрала не лучшую игру для развлечения, – Лен посмотрел на свою карту, его губы дрогнули в полуулыбке.

– Элизабет попросила принести мою лучшую игру из коллекции. Все вопросы к ней, – парировала Моника, собирая колоду и глядя на девушку с вызовом. – Начинаем игру. Элизабет, ты первая.

Глава 22

– Я? – удивилась Элизабет. – Ну хорошо.

Она вытянула цветную искристую карту из середины колоды и положила её в центр стола. Моника щёлкнула пальцами, и свет в комнате погас. Карта засветилась, излучая мягкий голубой свет, тянущийся до потолка. Из голубых искр начали проявляться проекции – словно шоу дронов в ночном небе: точки собирались в фигуры, двигались, оживали.

– Нужно определить, чьё это воспоминание и какой был вопрос? – уточнила Элизабет, глядя на разворачивающуюся сцену.

– Да, – подтвердила Моника.

Тот, от чьего лица была картинка, стоял на кухне. Элизабет мгновенно залилась краской, потому что поняла: включилось именно её воспоминание. Она закрыла лицо ладонями, выглядывая только одним глазом на проекцию. Но ещё хуже стало, когда она услышала свой детский писклявый голосок:

– Я не Мария, а Бетти! – кричала девочка.– Бабушка Роза, я не хочу спать! – А надо, Мария, надо! – сверху на маленькую Элизабет смотрела старушка.

Элизабет дёрнулась, услышав имя, и с шоком посмотрела на Ричарда.

– В чём дело, Морган? – усмехнулся эльф.

Он не вспомнил… Ну и хорошо… – подумалось ей.

Маленькая девочка побежала от старушки и упала на кровать, зарывшись в одеяло.

– Мама на работе весь день, как ты не понимаешь? Кто виноват, что твоя мама учитель пения? – старушка села на край кровати и открыла книгу, которую держала в руках.– Почитать тебе сказку? – спросила старушка, заходя в комнату. – Хочу домой, к маме!

Девочка закрыла глаза и воспоминание на время исчезло. Но потом появилось снова: Элизабет увидела бабушку, спящую на кровати рядом с ней. Она аккуратно перелезла через неё и пробралась на кухню. Поскольку не было закадрового голоса, оставалось только догадываться, зачем хрупкая ручка берёт самый большой кухонный нож со стола и движется в комнату со спящей старушкой.

– Только не говорите, что Элизабет… – Мигель смотрел на проекцию с нескрываемым ужасом.

Девочка уже дошла до старушки – её рука с ножом поднялась вверх.

– О Небеса, я не могу на это смотреть! – Моника хотела было взять карту и остановить воспоминание, но вдруг в проекции проснулась бабушка.

– Бабушка Роза, отрежешь колбаски? – прозвучал детский голосок с ножом в руках.– Мария, святые угодники, ты что творишь?! – напуганная до смерти старушка схватилась за собственный халат. В проекции этого не было видно, но Элизабет хорошо помнила, как та побелела – казалось, в тот день её седых волос стало больше.

– А‑ха‑ха‑ха‑ха‑х! – все в комнате разразились смехом, кроме покрасневшей Элизабет.

Моника, держась за живот, перевернула карту – свет вернулся. На секунду все замолчали.

– Так значит… Любишь налегать на колбаску, Морган? – Ричард приблизился к девушке, его глаза искрились весельем.

Комната снова наполнилась хохотом.

– Я знаю ответ, ха‑ха, Небеса! – выдавил из себя Лен, пытаясь остановить смех.

– Ну? – Моника попыталась сосредоточиться, но её лицо всё ещё кривилось от смеха.

– Воспоминание принадлежит Элизабет. Вопрос звучит примерно так

«Что самое глупое ты делал в детстве?».

– И это правильный ответ! – скомандовал Ричард. – Это был мой вопрос.

– Хорошо, – эльфийка забрала использованную карту и положила на стол новую.

Появилось новое воспоминание. Всё сразу узнали дом Мигеля. Лекарь в просторной кухне доставал из низкого ящика слитки банного мыла, аккуратно резал их на маленькие кусочки острым ножом. Движения его были размеренными, почти медитативными. Закончив, он взял готовое мыло и направился в ванную комнату.

Войдя, положил один кусок на раковину рядом с зеркалом. На секунду эльф задержался, посмотрелся в стекло – и тут Лен не удержался:

– А вы заметили у него наушники в ушах? – указал он на чёрные беспроводные устройства, едва заметные в светлых волосах.

– С каких пор ты слушаешь музыку, Миг? – с улыбкой спросила Моника.

Мигель уткнул лицо в ладони, зарылся пальцами в белокурые пряди и раскраснелся до кончиков ушей:

– Это была лекция одного человеческого лекаря…

Элизабет не сразу поняла, отчего он так смущён, но, вспомнив тот день, вдруг тоже вспыхнула.

Проекция продолжила: эльф двинулся к ванне, чтобы положить мыло в мыльницу. И тут его взгляд упал на открытый душ – из него лилась вода. А потом он увидел…

– ТАК!!! – Моника резко хлопнула ладонью по карте, обрывая звук. Из проекции донёсся лишь обрывок крика:

– МИГ, КАКОГО…

– Миг, какого?! – Элизабет встрепенулась. – Почему ты это вспомнил?!

– Моника, зачем ты остановила на самом интересном? – с ухмылкой протянул Ричард. – По правилам игры воспоминание нужно досмотреть полностью!

– Просто я угадала вопрос, – ответила Моника, пытаясь собраться. Она глубоко вдохнула через нос, выдохнула через рот. – Это было самое стыдное и смущающее воспоминание. Мой вопрос. Да, Миг? – она с лёгким осуждением посмотрела на лекаря.

– Я был в наушниках! – выдохнул Мигель, всё ещё пряча лицо.

– А можно мне такие наушники? – Ричард с лукавой улыбкой глянул на Элизабет. – Даже не знаю, гордиться мне братом или отругать?

– Ладненько, – Моника встряхнула волосами. – Осталось две карты. Продолжаем.

Она подкинула искристую карту – и перед ними развернулась совсем иная картина.

Проекция показала море, бушующие волны, огромный тонущий лайнер. Вокруг толпы людей и крики… не радостные, а полные паники. Автор воспоминания барахтался в воде среди других людей в белых спасательных жилетах.

Элизабет сперва подумала, что это сцена из фильма, но изображение было слишком реалистичным, а лиц актёров она не узнавала. Она глянула на Лена, может, это его воспоминание? Но тут заметила, как побледнела Моника и всё поняла.

Эльфийка ведь упоминала, что жила среди людей. Но Элизабет никогда не расспрашивала о том времени – всякий раз, когда Моника касалась того прошлого, её взгляд тускнел.

Проекция мигала, показывая хаос: корма судна уже скрывалась под водой, подлодок не было видно.

– Эй! – раздался крик Моники. – Кто‑нибудь? Спасите нас, мы здесь! Небеса, как холодно… Почему я не осыпалась пылью тепла?

Она разговаривала сама с собой. В кадре появились её руки, судорожно пытающиеся снять сумку. Когда ей это удалось, она стянула жилет и на миг ушла под воду. Вынырнув, с одышкой начала искать нужный мешок. Она прислушивалась к дыханию людей – к их задыхающимся, замерзающим голосам. Дрожащие пальцы высыпали в воду мерцающую красную пыль. Та, превратившись в мокрый ком, начала распадаться на крупицы и медленно опускаться ко дну.

– Так, ну ладно, – прохрипела Моника и, глубоко вдохнув, нырнула в океан.

Пыль заискрилась, облепила её тело – и в следующий миг она стояла уже в Мастерской: мокрая, продрогшая, в центре первого этажа.

– Это кто?! – раздались испуганные голоса гномов.

– Это Моника Мартин?! – воскликнул кто‑то из толпы.

– Та самая, которая сбежала к людям?

– Что с вами? Вы в порядке? – вокруг неё быстро собралась толпа.

По всхлипываниям было ясно: она плакала. Всё её тело дрожало, как осиновый лист. Через мгновение она упала на колени и зарыдала – горько, безутешно.

Воспоминание оборвалось. Моника серьёзно посмотрела на всех.

– Да… Не самое лучшее воспоминание из моей жизни, – вздохнула она. – Но я давно обещала тебе рассказать об этом, Элизабет.

– Ты… была на «Титанике»?! – Элизабет чуть не вскочила со стула, но вовремя вспомнила о своих ограничениях. – Неудачная поездка на «Титанике»?!

– Элизабет, если в твоей голове «Титаник» – это фильм о любви, то для меня это трагедия. Всё было намного, намного страшнее. Не так, как сняли люди.

Моника сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Мне было всего 18 зим. Я сбежала из Драйсдейла, горела мыслью устроить себе жизнь среди людей. И мне действительно удалось заработать место под солнцем, сложным путём, но удалось. Я занималась любимым делом, создавала наряды! Тогда я решила, что могу позволить себе проплыть на этом чуде техники, добраться до Нью‑Йорка, представить свои дизайнерские работы и прославиться на весь мир. Но случилось это…

Её голос дрогнул.

– Я тогда так испугалась, что умру среди всех этих бедных людей, жертв чьей‑то ошибки. Всё, что мне оставалось это спастись самой. Так я и сделала. Не помогла никому. Я была в силах отправить в Драйсдейл ещё человек десять… Мы бы стёрли им память, вернули бы их домой, сделали всё так, будто они спаслись на шлюпках. Но я позаботилась лишь о себе… А вернуться за ними в то проклятое место, в океан, уже не смогла…

– Ты не виновата в том, что случилось, – Элизабет потянулась к ладони Моники и сжала её. – Так значит, ты стала жить здесь, потому что…

– Да, именно. Я считалась официально мёртвой. А так как я была достаточно известной личностью в то время, я не смогла вернуться. Да и сейчас не могу, моё лицо в базе данных 1912 года, – усмехнулась эльфийка.

– Все мы совершали в прошлом ошибки, – мягко улыбнулся Лен.

– А мне всё ещё не верится, что знаю эльфийку, которая была на «Титанике», – Элизабет смотрела на Монику с неподдельным восторгом.

– Поверь, я единственный эльф, который был в тот день на лайнере. Хотя, если подумать, в то время я была больше человеком, чем эльфом, – Моника взяла следующую карту. – Давайте досмотрим до конца.

Все молча согласились.

Событие началось с темноты.

– Куда вы меня тащите?! – вопль Ричарда разорвал тишину, как лезвие. В нём смешались ярость, страх и недоумение.

– Illic, ubi necesse est!И вдруг чужой голос. Женский, высокий, режущий слух, словно звон хрусталя.

Элизабет вздрогнула. Она никогда прежде не слышала такого тембра – будто кто‑то провёл ногтем по стеклу. Язык она узнала сразу: латынь.

– Mediocris?! Quid facis in Drysdale?!

– Феи?! – выдохнула Моника.

Её сердце дрогнуло. Ричард говорил на латыни – и это было… завораживающе. Но восхищение быстро сменилось тревогой. Что происходит? Почему они здесь? Она толкнула коленом его ногу под столом, чувствуя, как ткань его штанины царапает кожу.

– Переведи, – прошептала она, едва шевеля губами.

– Они сказали, что тащат меня туда, куда надо, – тихо ответил Ричард. – А я спросил, что они делают в городе.

Моника, Лен и Мигель переглянулись. В их взглядах читались сотни вопросов, но ни один не решился озвучить их вслух. Воздух сгустился, стал тяжёлым, будто пропитанным предчувствием беды.

Наконец, они увидели всплеск света. Глаза эльфа распахнулись. Перед ним были фигуры – высокие, неестественно высокие, словно деревья, выросшие вопреки законам природы. Их одежда была сплетена из огромных, толстых листьев. В руках девушки сжимали верёвки, гладкие и блестящие, как змеиные тела. У них были крылья. Они торчали за спинами, полупрозрачные, едва уловимые взглядом. При малейшем движении они вспыхивали радугой, словно капли росы на паутине. А ещё – уши. Не эльфийские, нет. Эти были вытянуты вверх, как антенны, заострённые, почти инопланетные. Их разрез глаз тоже выбивался из привычного: узкие, близко посаженные к носу, как у хищных птиц. Белок – не белый, а серый, словно туман над болотом, а зрачки, как чёрные впадины, без малейшего проблеска света. Волосы, тонкие и длинные, струились до самых пят.

Ричард задрал голову, пытаясь охватить их взглядом целиком.

– Какая жуть… – прошептала Элизабет, её голос дрогнул.

– Мы здесь за тобой, – заговорили феи уже на человеческом языке. Их голоса звучали мелодично, но в этой мелодии сквозила угроза. – Нам не нужна ещё одна война с второсортными жалкими подобиями эльфов и гномов.

– Сказали великие дети природы, которые нацепили на себя траву, – усмехнулся Ричард, но в его голосе не было ни капли веселья.

Одна из фей наклонилась к нему так близко, что он мог разглядеть её лицо – кукольное, безупречное, с кожей, гладкой, как мрамор.

– А ты хотел бы увидеть наш истинный облик, малыш?

– Всё, что я сейчас хочу, это знать, на кой вам сдался такой, как, по‑вашему мнению, «отброс», как я.

– Наша королева захотела экзотики. А что может быть экзотичнее эльфа со светящимися глазами?

Вторая фея протянула руку, её длинные, острые ногти коснулись щеки Ричарда. Ричард, похоже, сверкнул глазами, потому что феи с восторгом засмеялись.

– И правда светятся! – воскликнула одна из них.

– А знаете, почему они светятся? – спросил Ричард, его голос стал тише, но в нём зазвучала сталь.

– Расскажешь это королеве, – феи направили свои острые ногти к запястьям Ричарда, но он резко вырвался, сжав левое запястье рукой. Кровь потекла по коже, оставляя алые следы на белых простынях кровати.

– Вам, гадинам, крылья бы поотрывать, – прошипел он, – но есть и более гуманные способы.

В его руках внезапно появился лук со стрелой. Он отпрыгнул к окну, натянул тетиву.

– Только дёрнитесь, и стрелы с ядом окажутся в ваших телах, – его голос звучал холодно, без тени сомнения.

– Ну хотели же по‑хорошему… – вздохнула одна из фей. – Даже на родном языке с тобой говорить перестали, а ты…

– Убирайтесь на свой проклятый остров, – перебил их Ричард, его пальцы крепче сжали лук.

– Дорогой, а ты знал, что крик фей оглушает и парализует всё живое в радиусе пяти метров?

– И что с того?

Феи посмотрели в окно, и их смех раздался снова – звонкий, издевательский.

– Мысли читать феи не умеют, но чувства живых существ мы видим и ощущаем сильнее всех в Алиусе, – одна из них сделала шаг вперёд, её длинный ноготь снова потянулся к его щеке. – Может, недавно тебе нечего было терять, но сейчас это не так, да?

– Я не понимаю, о чём вы, – холодно ответил Ричард.

– Мы видим даже самые потаённые уголки твоей души. Если не хочешь, чтобы она пострадала, просто иди с нами, – обе феи протянули руки, их пальцы блестели, как лезвия.

– Она? Они говорят о… – Моника посмотрела на Элизабет, которая в свою очередь с недоумением смотрела на настоящего Ричарда.

– Выбор у меня, я так понимаю, небольшой… – вздохнул он, опуская лук.

Девушки хотели что‑то сказать, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвалась группа гномов, их маленькие, коренастые фигуры казались почти комичными на фоне высоких фей, но в руках они держали мешки, из которых сыпалась серебристая пыль.

– Феи из Лодосса, какая приятная встреча увидеть вас после стольких лет! – воскликнул один из них, его голос звучал бодро, почти радостно.

– Я думала, что мы повырезали всех стариков с того раза… – задумчиво протянула одна из фей, её глаза сузились.

– С того раза? – не поняла Элизабет.

– Вы напали на самого директора Мастерской! Приближённого Санты! Вы хоть понимаете, что это выглядит не иначе, как объявление войны?! – гном шагнул вперёд, его кулак сжался.

– Заткнитесь! Вам, гномам, пахать в шахтах бы, да служить таким, как мы! Войны не будет, но эту сладкую конфетку мы заберём с собой! – феи схватили Ричарда за руку, но он резко вырвался и отбежал к гномам.

– Не волнуйтесь, господин Фитцмор, мы вас защитим, – гномы достали пыль из мешков и резкими движениями кинули её в фей.

Те завизжали, их крики пронзили воздух, как ножи, а затем они исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и мерцающие частицы пыли.

Воспоминание оборвалось резко, словно перерезанная струна. В комнате повисла тяжёлая тишина. Элизабет сидела, застыв, с широко раскрытыми глазами.

– Я помню тот вечер, – тихо начал Мигель, нарушая молчание.– Ты пришёл ко мне… Сказал, что не уследил за летающим ножом. Но я и подумать не мог, что на тебя охотятся феи Лодосса.

Элизабет вздрогнула. Её взгляд метнулся к Ричарду, затем к Лену, потом снова к Мигелю. В груди нарастало жгучее, почти невыносимое желание понять.

– А… Простите, но кто‑нибудь объяснит мне, что за Лодосс и почему они угрожали тебе? – её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. – Я помню, что вы говорили про войну с ними, но ничего подробно мне не рассказывали. Кэтрин же им передавала золотую пыль? Почему в ваших учебниках про них ни слова?

Лен медленно кивнул. Его пальцы машинально коснулись серёг с чёрными звёздами.

– Это старая история, – произнёс он, выдохнув. – Но, Ричард, мы обязательно обсудим этот случай позже, ты понял?

Ричард молча кивнул.

– Всё просто, Элизабет, – Лен снова посмотрел на неё. – В учебниках история за пять веков. Но война, о которой они говорили, была задолго до этого. Похоже, настало время последней карты. Моника?

– А? – эльфийка вздрогнула, словно её выдернули из глубокого сна. Её глаза на мгновение потеряли фокус, будто она всё ещё видела перед собой ту ужасную картину. – Да, конечно.

Она подбросила карту, последнюю, – и та вспыхнула, рассыпаясь искрами.

Звук был оглушительным: звон металла, врезающегося в кость, душераздирающие крики, рвущаяся ткань и плоть. Элизабет инстинктивно зажмурилась, но образы уже образовались в проекции.

Снег. Бескрайние северные поля, укрытые белоснежным покрывалом, но это покрывало было испорчено – пропитано кровью, испещрено тёмными пятнами. Повсюду лежали тела: эльфы и гномы, растерзанные с такой жестокостью, что казалось, убийцы хотели убедиться, что никто не выживет. Снег, некогда чистый и нетронутый, теперь выглядел как холст безумного художника: алые разводы, тёмные силуэты, застывшие в последних судорогах.

И самое страшное – метки. На каждом лбу, словно клеймо, сверкала чёрная звезда.

– Что это значит? – прошептала Элизабет, но её вопрос повис в воздухе. Никто не спешил отвечать.

Картина сдвинулась. Среди моря трупов появились фигуры – те самые феи, что недавно угрожали Ричарду. Только теперь их было намного больше. Их прозрачные крылья, прежде сверкавшие радугой, были забрызганы кровью. Одежда из листьев сменилась на чёрные материи, словно сотканные из самой тьмы. В их руках не было мечей или пыли – только когти, длинные и острые, которыми они вырезали на лбах павших те самые звёзды.

А впереди, в самом сердце битвы, стояли эльфы. Они сцепились руками, образуя круг, и что‑то шептали. Вокруг них пульсировала магия – серебристая, почти невесомая, но достаточно мощная, чтобы отбивать атаки фей.

Воспоминание Лена приблизилось к одному из павших воинов. Тот лежал на снегу, его грудь едва вздымалась, а глаза уже начинали тускнеть.

– Матушка? – раздался детский голос.

– Лен… Моё прекрасное дитя… – прохрипела умирающая эльфийка. Её губы были покрыты кровью, но в глазах всё ещё горел огонь.

– Подожди, у меня есть золотая пыль… – мальчик, тот самый Лен, начал рыться в сумке.

Но дрожащая рука матери остановила его.

– Не надо… То, что сейчас происходит – происходит во благо для Севера, понимаешь? Николай нас проверяет, проверяет нашу преданность ему и этим землям.

– И сколько же душ должно уйти, чтобы мы прошли проверку? – в голосе мальчика послышались слёзы.

– Хоть я тебя не воспитывала, мне было положено заложить в тебе основы и мастерство. Но ты ведь помнишь, чему ещё я тебя научила?

– Да, – он вытер слёзы, но они тут же вернулись. – Помогать тем, кто нуждается в помощи… Но тут все нуждаются в помощи!

Элизабет не успела осознать, что происходит, когда перед ней возник образ молодого Санты. Нет, не старика, которого она знала, а воина. Высокого, стройного, с длинными серебристыми волосами, разметавшимися по плечам. В его руках пылал огненный меч, с настоящим пламенем, облизывающим лезвие. Его глаза горели, как два раскалённых угля, а лицо было суровым, лишённым малейшей жалости.

Он двигался с невероятной грацией, разрезая фей одним взмахом меча. Вот он разрубил крылья одной из них, и та рухнула в снег, издав пронзительный крик. Затем он остановился перед королевой, по крайней мере, так решила Элизабет. На её голове красовался кусок чёрной материи, напоминающий корону.

– Ещё не надоело, дамочка? – он вытер кровь с алых губ и усмехнулся. Его голос был низким, почти мурлыкающим, но в нём звучала сталь.

– В моих планах было вырезать весь ваш род, поэтому нет, – королева облизнулась, её глаза сверкнули. Она схватила гнома, который отважно попытался проткнуть её мечом.

– Креавитинмундо! – голос Николая прогремел, как удар грома. Все замерли, повернувшись к нему. – Пора прекращать это безумие!

– Что? – королева на мгновение растерялась, отпустив гнома. – Откуда ты знаешь моё настоящее имя?

– Мне сказал его тот, кто против этого, – Николай указал вверх, на небо.

– Что? – фея подняла взгляд, и в её глазах мелькнул страх. – Какое дело Небесам до войны Лодосса с Драйсдейлом?

– Я не знаю, но вы, дамочка, разгневали сами Небеса, напав на нас без объявления. У людей научились? – его усмешка стала ещё шире.

Королева отпустила гнома, стряхнув с ногтей кровь, и стукнула ногой по снегу. Остальные феи тут же подлетели к ней, образуя защитный круг.

– Вы уже давно поговорили с Небесами? Тогда зачем позволили эту атаку?

Из пустоты появился свиток, исписанный латинскими буквами. Николай молчал, его лицо оставалось непроницаемым.

– Что ж, Лодосс готов заключить мир с Драйсдейлом, если того требуют Небеса, – королева ещё раз взглянула на небо. – Звёзды построились по‑другому – эта война была лишней…

– Сказали вы после того, как покрошили половину моего населения. А мы только начали походить на настоящее поселение! – в голосе Николая звучала горечь, но он держал себя в руках.

– Не вижу, чтобы вы сильно были расстроены. Сможете восстановить, Николай. Вы же благословлены самим Небом, не так ли? – королева улыбнулась, её острые зубы блеснули в полумраке. – Не зря вы тут огненным мечом машете.

– Что правда, то правда, – Николай убрал меч в ножны. – Вот увидите, совсем скоро Драйсдейл будет сиять, как никогда.

– Хотелось бы мне на это посмотреть… – королева взяла из воздуха перо и подписала бумагу. То же самое сделал и молодой Клаус.

– Возможно, это прозвучит грубо, но я надеюсь, что больше никогда не увижу вас на своей земле.

Королева усмехнулась.

– Кроме нас у вас могут быть ещё враги, считающие ваши создания недостаточно хорошими для места в Алиусе. Разумеется, будем верить, что от них Небеса тоже вас уберегут. Но, Николай, у меня к вам личный вопрос, – она наклонилась к его лицу, её глаза сверкнули. – Считаете ли вы своими врагами самую большую расу в этих мирах – людей?

– Нет, – спокойно ответил он. – Для нас они просто соседи.

– Я слышала, у твоих эльфов и гномов нет семей. Они плодятся, но только для роста работников, а семьи идут лишь как «рода» и дома, но ничего более. Именно это было одной из причин нашего нападения. Твои дети не знают любви, у них мало близких, и им практически нечего терять. Они живут работой. Это отвратительно. Ради благих целей и исполнения воли Небес тебя одарили силой, но ты создал рабов и лишь воспользовался дарованной властью.

Глаза Николая оскалились. Воспоминание Лена отступило на шаг, когда тот низким голосом прокричал:

– Хочешь, чтобы я изменил СВОИ законы, МОЕГО города, для МОИХ эльфов и гномов? Мне принадлежит весь Северный полюс и я получаю силу от людей, верящих в меня. И если кто-то из моих созданий когда-то превзойдёт меня, или случится так, что меня нужно будет срочно сменить, вот тогда пусть он или она перепишет законы.

– Если так случится, пусть даже через тысячелетия, будь уверен, я вернусь, дабы узреть воочию того, кто заменит тебя и исправит этот город от страданий и боли. – На этих словах все феи вмиг исчезли, оставив за собой гору трупов.

Николай ничего не ответил, а только демонстративно плюнул в сторону.

– Николай, Николай! – Лен подбежал к мужчине.

– Что, мой дорогой? – ласково спросил тот, совсем иным голосом. Будто только что он не походил на самого злостного и страшного существа на планете.

– Всё закончилось? – спросил маленький Лен, шмыгая носом.

– Да.… И слушай, – он присел на корточки и взял окровавленными грязными руками маленькие ручки эльфа. – Могу я тебе кое-что пообещать?

– Мне?

– Да, тебе. – Эльф кивнул. – Я обещаю, что такого больше не повторится. Обещаю, что эльфы и гномы будут жить счастливо в Драйсдейле, не зная ни горя, ни бед. Обещаю, что когда-нибудь и мои создания познают любовь…

Когда свет вновь залил комнату, все заметили, что Моника сжимает кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Простите… Я хотела развеять обстановку, но позволила всем погрузиться в неприятные воспоминания, – её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

Лен отрицательно помотал головой, его серьги с чёрными звёздами тихо звякнули. Теперь Элизабет понимала, почему он их носит – напоминание о прошлом. О войне. О трагедии.

– Всё хорошо. Прошлое – это прошлое, – он положил ладони на стол, словно пытаясь заземлиться. – Так… Думаю, пора закругляться.

– Да, – согласилась Моника, её пальцы уже собирали карты, складывая их в аккуратную стопку.

Моника и Лен начали вставать из‑за стола. Движения их были размеренными, но в них читалась явная спешка, будто они стремились поскорее оставить позади тяжесть только что пережитого.

– Ребята, вы так мне дороги, – Элизабет сама не верила, что произносит эти слова. Наверняка выглядела она глупо, но сказать это было необходимо. – Прошлое очень больно вспоминать. Но, не зная прошлого, у нас нет будущего. Мы не можем исправить ошибки, не зная их содержания, понимаете? – все кивнули, их взгляды были полны понимания. – Поэтому я рада, что узнала о чём‑то подобном. Да и обо всех вас, практически, – она покосилась на Мигеля, – я узнала много нового.

– Я думаю, стоит когда‑нибудь ещё раз так собраться, – начала Моника, но её голос звучал не так уверенно, как обычно.

– Но только с более «человеческими» играми, – усмехнулся Лен, пытаясь разрядить обстановку. – Ричард, ты с нами? Элизабет тоже нужен отдых.

– Пять минут, – Ричард строго посмотрел на них, и эльфы всё поняли без слов.

– Хорошо, – Лен с укором посмотрел на него. – Но не долго. Элизабет, выздоравливай.

– Обязательно, – улыбнулась она, помахав рукой.

– Я загляну ещё! – Моника послала воздушный поцелуй, и её фигура скрылась за дверью.

Мигель поднялся на второй этаж, оставив их вдвоём.

– Морган, ты в порядке? После воспоминания Моники ты стала бледнее, – его голос звучал мягко, но в нём сквозила тревога.

– А? – она посмотрела на Ричарда, трогая своё лицо. – Да нет. Всё хорошо… Просто у вас такая большая история. Прости, глупое, наверное, вышло чаепитие. Лен с Моникой почти что убежали…

– Это мы должны у тебя просить прощения… – он положил руку на её щеку, его прикосновение было тёплым и осторожным.

– Глупость! – ожила она. – Хватит уже винить себя во всём, что случается со мной! В той ситуации я должна была поступить иначе, а я бегом побежала в ловушку, как будто погибнуть за Рождество было моим жизненным предназначением…

– Я бы хотел поговорить о наших отношениях… – заявил эльф, его голос звучал непривычно серьёзно.

– А что с ними?

– Скорее, что со мной… Я не должен был говорить тебе все те грубости.

– Так. Хватит, – девушка хотела демонстративно встать, но вместо этого просто взяла эльфа за руку. – Я не хочу это обсуждать. Наши с тобой отношения, если честно, это последнее, что мне бы хотелось обсудить сейчас. Да и знаешь… – Элизабет вдруг резко схватилась за живот, её лицо исказилось от боли.

– Что? – Ричард обеспокоенно принялся расспрашивать девушку. – Что с тобой?

– Не знаю, как будто отравилась чем‑то… Может, торт… – она попыталась встать, но вместо этого упала на пол и закричала, согнувшись пополам. Её пальцы вцепились в ковёр, словно пытаясь найти опору в этом внезапном вихре боли.

– Что случилось?! – Мигель, едва не летя, скатился по перилам лестницы и подбежал к девушке. – У меня сработала система, – он показал на свой мигающий браслет на руке.

– Это я тебя должен спросить! – воскликнул Ричард, его глаза метались между Элизабет и Мигелем.

– В комнату её, срочно! – Мигель схватил девушку под плечи, его движения были резкими, но аккуратными.

Ричард взмахнул двумя руками, и тело Элизабет плавно поднялось в воздух, словно невесомая кукла. Он направил её вверх по лестнице, его лицо было искажено от напряжения.

***

Лекарь возился над её телом безумно долго. А потом выдохнул, не верящими глазами смотря на девушку.

– Это странно, – Мигель перебирал руками в воздухе. – Система обнаружила яд в её теле…

– Яд?! Её кто‑то отравил?! – Ричард закричал пуще прежнего, его голос эхом разнёсся по дому.

– Нет, нет, это яд… – Мигель серьёзно посмотрел на эльфа, его взгляд был холодным и пронзительным. – С твоих стрел.

Ричарда как будто ударили металлической битой по голове. Он едва удержался на ногах, его колени подкосились. Он посмотрел на девушку, которая стонала от боли и сжимала простынь. Что он наделал?

Глава 23

– Но почему яд так долго не проявлялся в теле? – спросил Ричард, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Голос его дрогнул, но он заставил себя говорить ровно.

Эльф стоял у кровати Элизабет, вглядываясь в её лицо. Её глаза, обычно ясные и живые, теперь были затуманены болью, но всё ещё цеплялись за его взгляд, моля о помощи. Девушка стонала, судорожно сжимая пальцами край простыни. Кожа её пылала, на висках выступили капли пота, а дыхание вырывалось короткими, рваными всхлипами.

– Элизабет, у тебя жгло в горле последние несколько часов? Глотать было больно? – Мигель склонился над ней, держа в руке небольшой фонарик с мягким голубым свечением. Луч света скользнул по её приоткрытым губам, по напряжённому горлу, где пульсировала тонкая синяя жилка.

– К‑кажется, да… – прохрипела девушка. Она попыталась сглотнуть, но тут же вздрогнула от острой вспышки боли, и из глаз брызнули слёзы.

– Тогда это определённо он… – Мигель резко выключил фонарик и выпрямился. Он набрал прозрачную жидкость в шприц. Тонкая игла блеснула в свете лампы, прежде чем вонзиться в бледную кожу на внутренней стороне локтя Элизабет.

– Кто – он? – Ричард шагнул ближе, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле, заглушая мысли. Лёгкие горели, будто он только что пробежал милю без передышки, но это было неважно. Сейчас имело значение лишь одно – Элизабет.

Мигель повернулся к брату. После инъекции девушка начала успокаиваться: её дыхание стало ровнее, веки дрогнули и сомкнулись. Она погружалась в сон, не естественный, а тяжёлый, лекарственный.

– Это яд чемерицы, – произнёс Мигель тихо, но в тишине комнаты его слова прозвучали как удар молота.

Ричард сглотнул. Во рту мгновенно стало сухо, как будто кто‑то засыпал туда песок. Он знал этот яд. Его наносили на стрелы, чтобы защищаться от медведей, иногда забредавших в окрестности города, привлечённых запахом еды. Животные жителей Алиуса видели и потому приходилось обороняться.

Мигель подошёл к тумбе у кровати и достал оттуда стрелы, извлечённые из тела Элизабет. Голубые перья, обычно такие яркие и лёгкие, теперь были обагрены бурыми пятнами крови. Ричард посмотрел на них – и мир на мгновение поплыл перед глазами. В носу встал запах крови, а в ушах зазвучал отдалённый звон, будто кто‑то бил в колокол.

– Я не знаю, почему яд не показал себя сразу, – Мигель провёл пальцами по наконечнику одной из стрел, словно пытаясь нащупать ответ в холодной стали. – Возможно, клетки пытались впитать его, и только сейчас поняли, что это вирус, и начали отторгать… Тем более я вколол ей огромную дозу золотой пыли.

– Всё равно это странно! Прошла неделя! – воскликнул Ричард. Его дыхание стало ещё более прерывистым, будто воздух вокруг внезапно сгустился и перестал поступать в лёгкие. Он схватился за воротник рубашки, пытаясь ослабить давление, но это не помогало.

– Может, это из‑за того, что мы до сих пор не знаем, что не так с её кровью и телом, которое видит нас? Хотя… – Мигель снова повернулся к Элизабет, внимательно изучая её лицо, её бледные щёки, её подрагивающие ресницы. – Теперь я почти на сто процентов уверен, что она человек. На эльфов этот яд не действует…

– Но я помню, как смывал с них яд, они должны были быть чистыми, – задыхаясь, промычал Ричард. – После того, как Морган начала часто посещать кабинет…

– Может быть, недостаточно хорошо промыл? – Мигель наконец обратил внимание на состояние брата. Ричард стоял, прижавшись к стене, его пальцы судорожно сжимали ткань рубашки на груди, а лицо стало белым.

Не говоря ни слова, Мигель отбросил стрелы в сторону и выбежал из комнаты. Его шаги гулко простучали по деревянному полу, а затем стихли вдали.

Через мгновение он вернулся – в руке блеснул маленький карманный ингалятор.

– Вот, вот, сейчас! – Мигель быстро подошёл к Ричарду, открыл его рот и брызнул лекарством.

Холодный, слегка ментоловый спрей коснулся горла, и Ричард резко вдохнул. Воздух хлынул в лёгкие, как вода в пересохший колодец. Он закашлялся, но уже через секунду дыхание стало ровным, а перед глазами перестали мелькать тёмные пятна.

– Всё-таки человеческие лекари не всё испортили химией, – усмехнулся Мигель, убирая ингалятор в карман. – Недавно узнал, что есть вот такие маленькие спасатели жизни. Ты как?

Ричард прокашлялся, провёл рукой по шее, ощущая, как уходит жжение.

– Всё хорошо, – кивнул он, сжимая и разжимая кулаки, чтобы вернуть ощущение контроля над телом. – Но что делать с ядом?

Мигель задумчиво прошёлся взад‑вперёд по комнате. Его тень скользила по стенам, то вытягиваясь, то сокращаясь в ритме его шагов.

– Мне нужно обсудить это со Старшими лекарями: Шираюки и Артуром. Они специализируются на ядах, – наконец произнёс он. – Сможешь привести их, пока я слежу за Элизабет?

Ричард кивнул, уже направляясь к двери.

– Я быстро.

– Не забудь осыпаться пылью! – крикнул ему вслед Мигель, когда Ричард уже спускался по лестнице на первый этаж.

Штаб лекарей Ричард никогда не любил. Там проходили обучения, соревнования на звание Старшего лекаря, а иногда даже несогласованные эксперименты.

Снаружи здание выглядело внушительно и отчуждённо: массивные серые каменные блоки, сложенные в строгие геометрические формы, едва заметно мерцали благодаря вкраплениям зеленоватого минерала. Над тяжёлой дубовой дверью выгравирован символ лекарей: переплетённые змеи вокруг чаши.

Переступая порог, Ричард каждый раз невольно задерживал дыхание, словно боясь впустить в себя атмосферу этого места. Вестибюль встречал его неизменной шахматной россыпью чёрно‑белой плитки под ногами, узор, от которого рябило в глазах. Стены из полированного камня отражали дрожащий свет масляных ламп, подвешенных на кованых цепях. Этот свет не согревал – напротив, подчёркивал стерильную безжизненность пространства, превращая его в подобие склепа.

В воздухе витал сложный, многослойный запах: резкий антисептик, спирт, металлический привкус и что‑то ещё, едва уловимое, от чего желудок сводило в тугой узел. Ричард знал этот запах. Кровь. Тщательно замаскированная магией, она всё же просачивалась сквозь благовония и химикаты.

Кабинеты Старших лекарей были ещё душнее, чем сам штаб. Здесь время словно остановилось. На стенах висели портреты предшественников: строгие лица, пустые глаза, похожие на маски из холодного фарфора. Каждый кабинет дышал ощущением покинутости, будто жизнь давно ушла отсюда, оставив лишь оболочку, наполненную пылью и воспоминаниями.

Ричард толкнул пятую по счёту дверь, уже готовясь услышать привычное: «Шираюки и Артур? С утра их не видели». Но слова застряли в горле, а мысли разлетелись в беспорядке.

Перед ним предстала картина, от которой брови сами взлетели вверх. В центре кабинета, прямо на массивном письменном столе, сплетясь в жарких объятиях, стояли двое: красноволосая эльфийка и худощавый русый эльф. Их губы слились в страстном поцелуе, пальцы впивались в плечи друг друга, но – слава Небесам! – оба оставались в одежде, лишь накинув сверху белые халаты, которые сбились и перекрутились.

– Кхм‑кхм, – Ричард кашлянул в кулак, чувствуя, как краска смущения приливает к щекам. Пара, казалось, совершенно забыла о существовании внешнего мира и не отреагировала на скрип двери.

Наконец, эльфы оторвались друг от друга. Красноволосая резко развернулась к Ричарду. Её тёмно‑зелёные глаза, только что пылающие страстью, теперь округлились от изумления. Быстрым движением она заправила за ухо выбившуюся прядь алых волос, машинально поправила стёршуюся по бокам губную помаду и принялась разглаживать мятый халат дрожащими пальцами.

– Господин Ричард! Какая честь! – её голос звучал чуть выше обычного, выдавая смятение.

Эльф рядом с ней тоже подобрался, поправил ворот халата и выпрямился, стараясь сохранить достоинство.

– Чем обязаны? – спросил он сдержанно, хотя румянец на скулах выдавал его с головой.

– Шираюки и Артур, верно? – Ричард старался говорить ровно, хотя внутри всё ещё бурлила неловкость. Он знал их лишь по рассказам Мигеля – обрывочным, не всегда серьёзным.

Шираюки Каори – красноволосая эльфийка, лекарь Старшего звания. Её имя гремело в медицинских кругах: она лично создала десятки новых лекарств, поднявших тонус эльфийской расы на невиданную высоту.

Артур Каори – её супруг, эльф с неважным зрением и привычкой ворчать по любому поводу. Мигель упоминал, что Артур вечно спорит с женой о методах лечения, но при этом безоговорочно ей доверяет.

Возможно, брат рассказывал что‑то ещё, но Ричард не запомнил. Сейчас все эти факты казались далёкими и ненужными, пока он стоял перед двумя смущёнными эльфами, пытаясь собраться с мыслями.

– Моему брату нужна помощь.

– Твоему брату или человеческой девчонке? – спросил Артур, снимая халат. Эльф остался в майке и штанах.

Кулаки Ричарда сами собой сжались, пальцы впились в ладони так, что ногти оставили бледные полумесяцы на коже. Он чувствовал, как под кожей пульсирует жар, а в висках стучит кровь.

– Это не имеет значения. Вы можете спасти жизнь, – его голос звучал глухо, но твёрдо, словно вырубленный из камня. Каждое слово давалось с усилием, будто прорывалось сквозь невидимую преграду.

Шираюки замерла. Её тёмно‑зелёные глаза метались между Ричардом и мужем. В них роились сомнения, словно стаи беспокойных птиц: рискнуть? поверить? взять на себя ответственность? Она машинально коснулась пальцами виска, где алая прядь волос выбилась из аккуратной причёски.

Артур стоял вполоборота, сжимая в руке очки с тонкими металлическими дужками. Его бледное лицо выражало явное несогласие. Он отрицательно мотал головой, медленно, упрямо, как эльф, который уже всё решил. Но когда Шираюки резко шагнула к вешалке и схватила кафтан с красными узорами, тот самый, что носили Старшие лекари, Артур вздохнул. Плечи его опустились, а руки сами потянулись к своей форме. Через мгновение он уже натягивал на себя кафтан.

Ричард едва замечал, как они готовятся. Его сознание будто плавало в густом тумане, где образы и звуки смешивались в хаотичный вихрь.

Они вышли в коридор. Ричард шёл впереди, но его шаги были неуверенными, будто он ступал по тонкому льду. В голове крутились обрывки воспоминаний: яд, стрелы, кровь девушки. Он пытался собрать их в единую картину, объяснить всё Шираюки, но слова выходили рваными, скомканными, как испорченный свиток.

– Она… она стонала, – начал он, голос дрогнул. – Горло… жгло, глотать не могла. Это яд…

Его речь прерывалась, мысли путались. Перед глазами плыло лицо Элизабет – бледное, искажённое болью.

Шираюки шла рядом, её кафтан шелестел при каждом шаге, а красные узоры мерцали в тусклом свете настенных светильников. Артур шагал позади. Она слушала, не перебивая.

– Вы уверены, что это чемерица? – наконец спросила она, и её голос прозвучал как лезвие – острый, точный.

– Да, – выдохнул Ричард. – Мигель сказал… но почему так поздно проявила себя? Неделя прошла…

Он не закончил фразу. В горле встал ком, а ладони снова сжались в кулаки. Только бы успеть. Только бы не опоздать.

***

– Я привёл их! – воскликнул Ричард, переступая порог дома. Голос звучал хрипло, лёгкие болели, но уже без той надрывности, что была во время приступа.

– Я полагаю, нам наверх? – Шираюки сняла с плеча объёмную сумку из которой донёсся тихий перезвон стеклянных пузырьков.

Артур молча сбросил кафтан, закатал рукава халата. На его предплечьях проступили замысловатые татуировки – переплетение древних рун и растительных орнаментов, выцветших от времени. Ричард невольно засмотрелся: в городе редко встретишь эльфа с подобной росписью на коже.

– А? – Ричард тряхнул головой, отгоняя наваждение. – Да, Мигель наверху…

– Спасибо, – коротко кивнула Шираюки и вслед за мужем направилась к лестнице.

Ричард последовал за ними.

В комнате Элизабет царил полумрак. Мигель стоял у кровати, сжимая в руках блокнот с пометками. Когда лекари вошли, он поднял взгляд, в его глазах читалась немая мольба. Ричард впервые видел брата таким растерянным.

Шираюки приблизилась к постели, осторожно приподняла запястье девушки, проверяя пульс. Её пальцы, тонкие и бледные, контрастировали с багровыми разводами на коже Элизабет. Артур осмотрел зрачки девушки.

– Есть примерный анализ крови? – спросил он.

Мигель протянул ему свой блокнот. Шираюки подошла к мужу и тоже посмотрела в записи.

– Ну, что думаете? – спросил через минуту Мигель.

– Даже не знаю… – Шираюки вздохнула. – Противоядия никто не делал, да и нужды не было…

– Яд чемерицы прививался эльфам и гномам ещё тысячу лет назад. – Продолжил Артур. – Постепенно он стал абсолютно безвреден для нашего поколения. Сейчас для нас этот яд пустой звук. Но вот насчёт неё…

– Тогда нужно создать противоядие, разве это не очевидно? – вспылил Ричард.

– Создать его, конечно, можно, – кивнул Артур, потирая шрам на щеке. – Но мы не знаем состояния мисс Морган. Точнее, не знаем её крови. А вдруг ингредиенты противоядия подействуют на неё иначе, если готовить по человеческому рецепту? Санта запретил изучать её кровь. А приблизительный анализ поверхностен. От него никакого толку.

– А кем она ещё, по‑вашему, может быть? Гном? Эльф? Или, может, фея Лодосса? – Ричард сжал кулаки, голос сорвался на язвительный смешок. – Это обычный человек. Смелый, отважный человек, который попал не в свой мир и теперь может умереть в нём, если мы ничего не сделаем!

– Риск велик, – спокойно продолжила Шираюки, поправляя сбившееся одеяло сбоку от Элизабет. – Мы можем сделать ей ещё хуже…

– Нужно принять тот факт, что она скоро умрёт. – Сделал заявление Артур.

– Умрёт?! Как это – умрёт?! – Ричард вскрикнул так, что свечи в комнате дрогнули.

– Судя по её состоянию и тому, как должно яд не проявлял себя, у неё есть чуть меньше недели. – Артур произнёс это будничным тоном, будто докладывал о погоде.

– Да как вы можете говорить об этом так?!

– Ричард, успокойся, – Мигель положил руку на плечо брата. – Они в первую очередь лекари. Хладнокровию, таких как мы, учат с малых лет, понимаешь? Смерть – обычное явление в жизни, так устроен мир.

Ричард резко развернулся.

– Неужели ваша задача не в том, чтобы сделать всё возможное, чтобы спасти и вылечить кого‑то?

– И мы готовы помочь, – мягко вмешалась Шираюки. – Мигель не раз выручал нас, поэтому мы здесь. Но мы должны быть готовы ко всем вариантам развития событий. Как только мисс Морган очнётся, вы поговорите с ней, подготовите морально. Я и Шираюки создадим лекарство, которое временно снимет симптомы яда. Потом вместе с Мигелем займёмся противоядием.

– Но чтобы давать противоядие Элизабет, мы должны точно знать о ней, – добавила Шираюки. – Ричард, возможно, тебе стоит поговорить с Сантой?

– Не думаю, что он скажет, – Ричард опустил взгляд. – Правду о себе должна была узнать Морган сама. По крайней мере, так он говорил…

Шираюки и Артур переглянулись.

– Я думаю, – красноволосая эльфийка хитро посмотрела на Ричарда. – Фитцмору под силу узнать необходимую информацию.

Ричард потёр одной рукой висок.

– Миг, можно будет поговорить с ней, когда она очнётся?

– Да, вы обязательно поговорите, – Мигель ободряюще похлопал брата по плечу. – Вот увидишь, мы её спасём…

Так началась работа. В углу комнаты зашипел перегонный куб, наполняя пространство терпким ароматом полыни и тысячелистника. Шираюки методично измельчала корни в фарфоровой ступке, а Артур смешивал жидкости в колбах, следя за изменением цвета.

Ричард сидел в кабинете Мигеля, сжимая в ладонях кружку с травяным чаем. Напиток пах мятой и мелиссой, его тепло пробиралось в пальцы, но не могло согреть изнутри. Мысли крутились в голове, как листья в смерче: что, если не успеем? что, если противоядие не сработает? что, если она никогда не откроет глаза?

Время тянулось бесконечно. Два часа превратились в вечность, наполненную звоном посуды, шепотом лекарей и собственным сердцебиением, отдававшимся в ушах.

Наконец, дверь открылась. На пороге появился Мигель. Его лицо было бледнее обычного, а уголки губ опустились так низко, что казалось, будто на них висит груз всех несбывшихся надежд.

– Я… – он сделал паузу, заставляя Ричарда задержать дыхание. – Я поговорил с ней. Она ждёт тебя. Иди.

Ричард не произнёс ни слова. Молча поднялся, резко отодвинув стул, и вышел из кабинета. Дверь за ним тихо щёлкнула, а уже через мгновение он был в комнате Элизабет.

Девушка сидела на кровати – хрупкая, словно фарфоровая кукла. В вене её правой руки белела трубка капельницы, тянущаяся к прозрачному пакету с неизвестным лекарством. Остальное… почти привычно. Если не всматриваться.

Фиолетовые полукруги под глазами, кожа – бледнее льняной простыни. Губы, обычно алые и живые, сейчас казались выцветшими. Но когда она увидела Ричарда, уголки этих губ дрогнули в слабой улыбке.

– Небеса, Морган, ты похожа на Белоснежку из людской сказки, – эльф опустился на край кровати, осторожно взял её ладонь. Её пальцы были холодными, почти ледяными, но он сжал их, пытаясь передать хоть каплю своего тепла.

– Если ты не принц, чтобы поцеловать меня и исцелить, тогда где мои семь гномов? – Элизабет попыталась пошутить. Голос звучал тихо, но в нём всё ещё теплилась искра прежнего задора. Даже теперь, когда смерть уже стояла у порога.

– Прости меня… Это я виноват… – слова Ричарда прозвучали глухо, будто он выжимал их из самого сердца.

– Нет, это не так! – она резко встрепенулась, коснулась его плеча. Прикосновение было лёгким, но настойчивым. – Послушай меня: ты ни в чём не виноват, ясно? И я ещё жива, ещё могу говорить с тобой. Ты ведь слышишь мой голос?

Он молчал. Долго. Просто смотрел на неё – глазами, полными невыплаканной боли.

– Ты слышишь меня? – повторила она, чуть повысив голос.

– Да… – наконец выдохнул он.

– Ну вот и хорошо, – Элизабет улыбнулась, но улыбка тут же разбилась о слёзы, хлынувшие из глаз.

Она сорвалась. Плечи задрожали, дыхание стало рваным.

– Боже, Ричард, я не хочу умирать! Не здесь, не так! Я ведь столько всего не успела сделать! Я так не хочу, не хочу!

– Морган… – его голос тоже дрожал. Он обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её тело содрогается от рыданий. – Тише… тише…

– Я ведь верила, до конца верила, что всё будет хорошо! Почему всё вышло ровно наоборот? – она говорила, захлёбываясь словами, то ли от слёз, то ли от страха, который прорвался наружу.

– Морган, ты выживешь, слышишь меня? – Ричард отстранился, взял её лицо в ладони. – Смотри на меня. Видишь мои глаза? – его синяя радужка вспыхнула, словно два маленьких огня в полумраке комнаты. Элизабет, прикусив губу, кивнула. – Вот, так запомни их. Ты должна помнить то, что эти глаза отданы тебе. Ты должна помнить, что моё сердце отдано тебе. – Он опустил голову, думая, стоит ли продолжать. И всё же, пересилив себя, Ричард посмотрел ей прямо в глаза. – Ты должна помнить, что я люблю тебя…

Ричард сам не верил, что говорит это. Но он должен был сказать эти слова ещё раньше. Сказать до того, как позволил ей открыть тот портал.

– Что? – она отстранилась, вытерла слёзы, смешавшиеся с влагой из носа. Не поверила. Не могла поверить. Ей, заплаканной, растрепанной, с опухшими глазами, только что признались в любви. – Но ведь… судьбы не существует…

– Ха‑х, – Ричард мягко коснулся её щеки ладонью. – Эльфов тоже.

Элизабет вспыхнула румянцем. Она смотрела на него, словно пытаясь прочесть в его взгляде правду.

– И давно? – спросила она, теребя кончик одеяла и покусывая губу.

Ричард хитро улыбнулся.

– Думаю, с того самого дня, как ты зашла в мой кабинет в первый раз.

Элизабет совсем перестала смотреть на эльфа. Тишина затянулась. Время словно остановилось, пока девушка не моргнула, не вздрогнула, будто вспомнила что‑то важное.

– У меня к тебе есть просьба. Можешь узнать, что с моей мамой? Как она поживает? Перед тем, как меня не станет, я бы хотела знать, что с ней всё хорошо.

Ричард сжал её ладонь так сильно, будто это могло удержать её в этом мире.

– Лен сам говорил, что вернуть воспоминания маме будет трудно. И если честно, я уже не верю в эту возможности. – Она как-то странно посмотрела на эльфа. В её глазах было разочарование и сомнение.

– Хорошо, я узнаю всё, что нужно. – Ричард выдавил улыбку, но она вышла кривой, безжизненной.

– Спасибо! Правда, спасибо, – в голосе девушки прозвучала такая искренняя благодарность, что у Ричарда сжалось сердце.

Очередную неловкую минуту молчания разорвал внезапный стон. Элизабет схватилась за живот, её лицо исказилось от боли. Ричард вскочил, словно его ударило молнией.

– Знаешь, Миг сказал, что это может быть наш последний разговор… – прошептала она.

– Что?! – его голос сорвался.

– Я могу больше не очнуться… И я, правда, чувствую это. Чувствую, как яд высасывает мои силы… Мне даже говорить тяжело…

Ричард погладил её по голове, нежно, как самое хрупкое существо во всех мирах.

– Ты не умрёшь. – Твёрдо произнес эльф.

Элизабет саркастично улыбнулась. Ричарду это не понравилось.

– Я сказал, что не умрёшь. Не здесь, не так.

Девушка глубоко и раздражительно вздохнула.

– Ричард, но ты ведь так ничего не понял… – Элизабет сняла с пальца кольцо и дрожащими руками вложила его в ладонь эльфа. Это было то самое кольцо со звёздами – они мерцали и дрожали, точно так же, как сам Ричард. Он с недоумением посмотрел на неё, подумав, что она взяла кольцо из его тумбочки.

– Я не понимаю, Морган… Зачем ты взяла моё кольцо? Что ты хочешь этим сказать? – его голос звучал глухо, будто издалека.

Она снова улыбнулась, словно Ричард сказал то, что она ожидала.

– Хочу сказать, что если подумать, то я прожила неплохую жизнь, хоть и достаточно короткую… Я не хочу сопротивляться, больше не хочу… Я устала. Так устала… Мне нужно отдохнуть от этих приключений, понимаешь? – её веки дрожали, глаза едва держались открытыми.

– Да, конечно. Ты очень сильная, – Ричард прикусил губу, сдерживая слёзы. Он понимал, что скоро она перестанет с ним говорить. Тьма заберёт её. – Отдохни немного, а потом мы сходим посмотреть на звёзды в Рождество, хорошо?

– На крыше того жёлтого домика? – прохрипела Элизабет, и в её голосе промелькнула нота надежды.

– Домика? – яд может мутить сознание? Что с ней? – Да, конечно, какого захочешь…

Элизабет с разочарованным видом легла на кровать.

– Так и не вспомнил… не… – она закрыла глаза и тихо выдохнула: – вспомнил…

Её рука ослабла, пальцы разжались, больше не удерживая ладонь Ричарда. Он опустился на пол, прислонился к кровати. Кольцо дрожало в его руке, словно живое. В голове крутились её последние слова, но смысл ускользал, растворялся в пучине отчаяния.

Элизабет дышала, но больше не открывала глаз.

Через некоторое в комнату вошёл Мигель. Его глаза расширились от ужаса.

– Вы закончили? Р-Рик?

Ричард сидел, переплетя дрожащие пальцы, кольцо было зажато между ними. Из губы стекала тонкая струйка крови, а из глаз лились слёзы – чёрные, как смола. Они светились, мерцая, словно звёзды.

– Миг… – голос Ричарда звучал необыкновенно тихо, – о чём я забыл? Что я не вспомнил? Что?!

– Ричард! – Мигель смотрел на брата с ужасом. – Твои глаза, слёзы… Это… Глазам не верю… Звёздная пыль?

Ставни окон с грохотом распахнулись. Внутрь ворвался Северный ветер. Снежинки закружились в воздухе, коснулись лица Ричарда и растаяли.

– Бетт… – прошептал он едва слышно, падая в забвение на пол рядом с кроватью девушки.

В комнату вбежали Шираюки и Артур, напуганные внезапным шумом.

– Что случилось?! – воскликнула Шираюки, оглядывая комнату.

– Он вспомнил… – выдохнул Мигель, всё ещё не в силах поверить в происходящее.

– Что вспомнил? – уточнил Артур, нахмурившись.

– Всё…

Глава 24

Ричард очнулся около часа назад. Голова пульсировала тупой, ноющей болью, словно внутри черепа бился о стенки маленький разъярённый зверь. Однако жжение в глазах наконец отступило: похоже, пыль забвения полностью вышла из организма. Воспоминания накатывали, как штормовые волны, – каждое новое обрушивалось с такой силой, что в висках стучало, а в затылке нарастала глухая боль.

Первое воспоминание явилось картинкой из прошлого: Герда, заливаясь слезами, швыряет в него звёздную пыль. Тогда, перед потерей сознания, он ещё надеялся, отчаянно, вопреки всему, что магия не подействует. Что он не забудет…

«Я помню твой взгляд и движения рук. И мечтаю забыть. Твоя боль – моя, моё имя – твоё. Я узнаю твой голос из тысячи похожих. И мечтаю только забыть обо всём. Забыть, что я люблю тебя, Элизабет Морган».

Его желание, страшное, гадкое, высказанное в одну из Рождественских ночей, сбылось с жестокой точностью.

«В Драйсдейле нужно бояться своих желаний. Ведь они имеют свойство сбываться», – когда‑то сказал ему Лен. И снова оказался прав.

Следующее воспоминание пронзило голову острой иглой: маленькая Элизабет на крыше в то самое Рождество. Она сидела на мягком пледе, а вокруг мерцали огни города. Её детские глаза блестели по-взрослому серьёзно, а на лице читалась непоколебимая решимость.

– Я никуда от тебя не денусь, Ричард Фитцмор. Так и знай.

Тогда это казалось наивной детской клятвой. Но она выполнила обещание. В отличие от него…

Ещё один осколок памяти – последняя встреча до потери памяти. Её лицо, полное надежды, его слова, звучавшие так уверенно:

– Так что, если с тобой что‑то случится, я узнаю первым и постараюсь прийти на помощь.

Он подарил ей кольцо – то самое, что теперь сжимал в ладони. Кольцо, которое она хранила все эти годы, веря, что он вспомнит.

– Ты была предназначена мне судьбой с самого начала. С того момента, как на моей ноге появилось твоё имя.

Ричард сидел рядом с кроватью Элизабет. После того как воспоминания хлынули потоком, оторваться от неё, уйти даже на шаг, казалось физически невозможным. Он медленно задрал левую штанину – и невольно улыбнулся. На лодыжке вновь проступило тёмно‑зелёное имя, выведенное изящным курсивом: «Элизабет».

– Элизабет… – прошептал он, переводя взгляд на её лицо.

Её кожа была бледной, почти прозрачной. Но в чертах читалась удивительная безмятежность, будто она наконец нашла покой.

Сколько ей пришлось пережить… Сколько раз он был резок, груб, невнимателен… Сколько боли причинил своими словами, своим равнодушием.

– О, если бы я знал, если бы помнил тебя… Всё было бы по‑другому. Я бы никогда не позволил себе вести себя так с тобой…

Внутри всё горело. Хотелось вырвать сердце, чтобы оно перестало болеть, чтобы не мешало думать. Думать о том, как спасти Бет. Спасти ту, ради которой он готов был пожертвовать всем: своим именем, своим местом на Севере, своей жизнью. Только бы она дышала, занималась любимым делом, радовалась жизни так, чтобы улыбка не спадала с её лица даже во сне.

Тишину нарушил скрип двери. В комнату вошёл Мигель. Его лицо было серьёзным, почти суровым.

– Я сделал рагу, тебе нужно поесть. Спускайся, – произнёс он тоном, не терпящим возражений. И, не дожидаясь ответа, развернулся к выходу.

Ричард ещё раз коснулся холодной руки Элизабет, нежно провёл пальцами по её ладони, затем прижался губами к тыльной стороне кисти. Медленно, с неохотой, отпустил её пальцы.

Встал. Сделал шаг к двери. Ещё один. Каждый казался тяжелее предыдущего, словно невидимые нити тянули его обратно, к кровати, к девушке, к её тихому дыханию.

Но он шёл. Чтобы спасти её, нужно быть сильным. Даже если внутри всё кричит от боли.

***

– Просто в голове не укладывается… – Ричард вяло помешивал ложкой рагу в тарелке. Аппетита не было, еда казалась безвкусной, словно опилки, смоченные в тёплой воде. Ложка глухо стукалась о край керамической миски, издавая монотонный, раздражающий звук. Он даже не замечал, что давно превращает блюдо в бесформенную массу.

Мигель наблюдал за братом с почти научным интересом – так натуралист разглядывает редкое насекомое под увеличительным стеклом. В его взгляде читалось не столько сочувствие, сколько изумление: как? Как кому‑то удалось преодолеть действие пыли забвения? Ричард чувствовал себя не родным братом, а объектом исследования, подопытным существом, которое вдруг начало вести себя непредсказуемо.

– Лен разговаривает с Сантой. Он просит его принять тебя, – неожиданно произнёс Мигель, нарушая тягостную тишину.

Ричард поднял глаза. В голове всё ещё крутились обрывки воспоминаний – яркие, болезненные, как осколки разбитого зеркала. Он ощущал себя человеком, который только что проснулся после долгого сна. Всё, что казалось важным год назад – Мастерская, гонка за первенство, репутация среди эльфов – теперь выглядело бледным, выцветшим, будто старая фотография на солнце. Всё заполнили воспоминания о человеческой девушке. О том, насколько огромную роль она играла в его жизни.

Он помнил её улыбку, её голос, её упрямый взгляд. Помнил, как сильно она держалась за его руку, даже когда силы покидали её. И от этого осознания внутри всё сжималось в тугой узел.

Решение сообщить о возвращении памяти приняли быстро: только Ван Арту и Клаусу. Ричард даже не представлял, как отреагируют остальные, Натаниэль, Бенджамин, да и весь Драйсдейл в целом. Но это уже не имело значения. С воспоминаниями или без них, он не мог допустить, чтобы Элизабет Морган погибла.

– Мне нужно вернуться туда, с чего всё началось, – произнёс он, поднимая взгляд на Мигеля.

Брат вопросительно приподнял бровь.

– Когда Герда осыпала меня пылью, я был в архивах и искал информацию о проблеме Элизабет, – Ричард сжал ложку так, что костяшки пальцев побелели. – Там должно быть что‑то, что мы упустили.

– Думаешь, Клаус не скажет тебе? После всего, что произошло? – Мигель скрестил руки на груди.

– Если старик решил играть до конца, он не остановит партию, даже если потеряет все самые важные фигуры. Ему нужно развлечение. Он может дать подсказку, но ответ нам придётся искать самим, – голос Ричарда звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

В этот момент в столовую спустились Шираюки и Артур. Их одежда была слегка помята, волосы растрёпаны, а на лицах читалась глубокая усталость. Шираюки тяжело опустилась в кресло, проведя рукой по лбу, стирая капли пота. Артур стоял рядом, нервно теребя край рукава.

– Есть хорошие новости, – выдохнула эльфийка, наконец. – Концентрат золотой пыли временно сможет нейтрализовать яд. Но нужно сделать запрос на её получение в большом количестве.

– Не будь она человеком, всё было бы проще, – вздохнул Артур, качая головой. – Тратить столько золотой пыли, чтобы удержать её здесь…

Шираюки метнула на мужа резкий взгляд, и он тут же замолчал, словно проглотив остаток фразы.

Ричард медленно поднялся. Стул с тихим скрипом отъехал назад.

– За пылью обратитесь к Ван Арту, – сказал он, глядя прямо перед собой.

– Ван Арту? – Артур удивлённо изогнул бровь. – С чего ты взял, что он поможет?

– Он достанет вам золотую пыль. Столько, сколько понадобится, – Ричард говорил спокойно, но в голосе звучала непоколебимая уверенность. – Я ушёл.

Он направился к двери, не дожидаясь дальнейших вопросов. В коридоре пахло травами и воском – кто‑то недавно зажигал свечи. Шаги эха отдавались глухо, будто он шёл по дну глубокого колодца. Каждый шаг отдавался в голове пульсирующей болью, но это была уже не боль от пыли забвения. Это была боль от осознания: время уходит.

***

Николай стар, но дураком он никогда не был. В его глазах, тускло‑серых, словно замутнённый временем хрусталь, таилась глубина, недоступная поверхностному взгляду. Ричард знал: за внешней благочинностью создателя скрываются тайны, о которых не ведает даже Лен Ван Арт.

Если Николай позволил человеческой девушке жить в Драйсдейле – значит, это решение было принято задолго до её прибытия. Возможно, ещё при её рождении. Эта мысль, дерзкая и опасная, пульсировала в сознании Ричарда, словно запретный плод, манящий своей недозволенностью.

Любой эльф ударил бы его по голове за подобные размышления. Помыслить о об этом – уже измена Северу. Но Ричард, переживший год забвения и мучительного возвращения памяти, твёрдо усвоил: невозможное возможно.

Пыль забвения или звёздная пыль, как называли её в народе, – чёрная субстанция, проникающая в разум, словно паразит. Она не просто стирала воспоминания; она выжигала их, оставляя после себя пустоту, похожую на выжженную землю после лесного пожара. И Ричард точно знал: он не первый, кого она коснулась. Не первый, кто пытался сопротивляться.

***

Когда Ричард переступил порог Мастерской, его окунул вихрь хаоса. Эльф вдруг остро осознал: уже долгое время он не был здесь хозяином. Здание, некогда отлаженное до мельчайших деталей, теперь напоминало корабль без капитана – все системы дали сбой, и каждый делал то, что считал нужным.

На первом этаже царила суета: гномы носились, словно хомяки в загоне, с рулонами упаковочной бумаги и атласными лентами. Один эльф, небрежно взмахнув рукой, магией швырял коробки в огромную кучу – те падали с глухим стуком, грозя рассыпаться. В другом конце зала эльфийка с натугой тащила деревянную коробку, из которой торчали пучки моркови – видимо, для оленей Санты.

Ричард сжал кулаки. Ему пришлось пересилить себя, чтобы не начать раздавать указания. Всё это было не важно. Ему нужно на четвёртый этаж, в архивы, и не попасться на глаза любопытным.

Он проскользнул к лифту, мысленно вознося благодарность за то, что в этой суматохе его никто не заметил. Металлические двери с шипением закрылись, кабина плавно двинулась вверх.

Четвёртый этаж встретил его непривычной тишиной. Коридор Цеха Сортировочных писем пустовал – ни одного эльфа, ни шороха бумаг. Ричард, едва сдерживая облегчённый вздох, направился к хранилищу.

– Ричард? – тонкий, знакомый голос пронзил тишину.

Он замер. Молить Небеса о помощи? Бесполезно – они давно перестали слушать его молитвы.

– Тебя вся Мастерская ищет! – Герда подошла ближе, её глаза сверкали негодованием.

От неё сразу же ударил запах – резкий, навязчивый аромат апельсинов и гвоздики, парфюма, которым она буквально обливалась. Ричард невольно поморщился.

– Я могу смириться с тем, что ты не имеешь ко мне интереса, что выберешь другую эльфийку и заживёшь с ней счастливо, пока дети не разлучат вас. Но я не смирюсь с тем, что ты решил погубить себя из‑за человека!

– Герда, ты же не серьёзно…

– Ричард, это должен кто‑то остановить. Кто‑то обязан спасти тебя.

Он едва удержался на ногах. Глаза вспыхнули, в висках застучало.

– Тебе лучше уйти… – он схватился за голову, пытаясь сосредоточиться на цели.

– Куда уйти? Я здесь работаю, если ты не забыл.

Герда приблизилась почти вплотную. Её рука коснулась его щеки, тёплая, настойчивая.

– Ты в порядке?

Ричард резко схватил её ладонь, оторвал от себя.

– Не прикасайся ко мне. Ты не забыла, что натворила?

Герда отшатнулась, словно от удара.

– Парней, которые её избили, уже наказали. Почему ты злишься?

Он усмехнулся, горько, без тени веселья.

– Ты и без того натворила дел. Не осыпь ты меня тогда пылью, нападений на Мастерскую не случилось бы. Ничего этого не случилось бы!

Ричард смотрел на неё и понимал: ждать раскаяния бессмысленно. Тем более, от того, что она сама забыла.

– Ты… Ты всё вспомнил? – Герда сощурила глаза. – Но как?

– Не знаю, – честно ответил он. – Пропала необходимость. Она ведь всё время была рядом.

Герда не поняла. Но через пару секунд её лицо исказилось от осознания.

– Твоя первая – Элизабет?! Нет‑нет… – она шагнула назад. – Это бред. Такого не бывает!

– Иди работай, Герда. И не разбалтывай об этом, а то лишу работы.

Эльфийка осталась стоять, застыв в растерянности, когда Ричард развернулся и направился к входу в архив.

***

Архив встретил его прохладой и запахом старой бумаги. Ряды полок тянулись вдаль, словно бесконечные аллеи забытых историй. Ричард медленно шёл вдоль них, проводя пальцами по корешкам книг. На ощупь – шершавые, потрёпанные временем.

Его взгляд скользил по названиям: «Пыль», «Просветление», «Прощание».

«Прощание».

Он схватил книгу, открыл её. Страницы были пусты. Заклятие.

Ричард знал множество заклинаний – Натаниэль обучал его, да и в академии Старьглова он не терял времени даром. Но книги… Книги требовали особого подхода.

Нужен заклинатель.

Эльф сосредоточился, глубоко вдохнул и плавным, выверенным движением начертил в воздухе знак. Голубые искры сорвались с кончиков пальцев, сплетаясь в послание, мерцающее холодным огнём. Оно зависло на миг, словно раздумывая, а затем рвануло вперёд, растворяясь в воздухе.

Оставалось ждать.

И Герда примчалась мгновенно, будто и не отходила далеко, будто всё это время стояла за углом, прислушиваясь. Её волосы, уложенные в сложную причёску, слегка растрепались, а глаза горели любопытством и лёгким раздражением.

– Сначала посылаешь, а потом просишь помочь, – фыркнула она, скрещивая оголённые руки на груди. Плечи её были укутаны лёгкой шалью, но та сползла, обнажая тонкую кожу. – Совсем забыла, что ты тоже Фитцмор.

Ричард сдержал вздох. Он знал: сейчас нельзя ей грубит. Эльф заставил себя улыбнуться, мягко, почти ласково.

– Давай оставим прошлое в прошлом. Сейчас ты можешь очень помочь мне. Я буду благодарен, если у тебя выйдет.

Герда приподняла бровь, но интерес уже взял верх. Её пальцы нервно теребили край шали.

– Что именно?

– Ты этого не помнишь, но однажды ты это уже делала. Из любой книги можно узнать информацию обо всём, верно?

– Да, – кивнула она, чуть расслабившись. – Любая книга – источник информации. Заклинатели могут извлечь знания даже из сборника рецептов, потому что все тексты связаны между собой. Но нужно сужать круг поиска, иначе можно потерять сознание от перегрузки.

– Давай сузим круг до Элизабет Марии Морган, рождённой 25 декабря двадцать одну зиму назад.

Герда моргнула: её серые глаза на миг стали круглыми, как у совы.

– И что именно ты хочешь о ней узнать?

– Любые прочерки или недосказанности. Всё, что книга не сможет тебе сказать, будет зацепкой.

Эльфийка посмотрела на него так, словно он только что заявил, что Луна сделана из сыра. В её взгляде читалось: «Ты точно в порядке?»

– Я попробую, но ничего не обещаю. Она ведь обычный человек.

– Да‑да, – Ричард не сдержался от иронии. – Самый обычный человек, который видит Алиус.

Герда закатила глаза, но спорить не стала. Она открыла книгу, толстую, с кожаным переплётом, украшенным серебряными узорами. Страницы шелестели, словно живые, когда она провела по ним пальцами. Затем начала читать заклинание, слова лились плавно, нарастая, как волна.

Книга засветилась сначала тускло, затем ярче, заливая пространство мягким, пульсирующим светом. И заговорила – не голосом, а мыслями, которые сами возникали в сознании:

Элизабет Мария Морган. Родилась 25 декабря, двадцать одну зиму назад. Эльф детства – Ричард Фитцмор. Мать – Диана Морган. Отца нет.

– Это как? – Ричард резко выпрямился. – Что значит «отца нет»?

Герда пожала плечами, её лицо стало серьёзным.

– Будь он мёртв – книга бы сказала это. Вне зависимости от скрытности информации я бы узнала, кто её отец. А здесь…

– Что?

– Не уверена… Будто кто‑то удалил его из информационного потока.

– Удалил? – Ричард нахмурился. – Что это значит?

Герда посмотрела на него твёрдо, без тени насмешки.

– Возможно, скрыли существование.

– Но зачем?

– Могу сказать только то, что люди на такое не способны. Это сделал кто‑то из жителей Алиуса. И кто‑то очень сильный.

В голове Ричарда словно щёлкнул замок. Всё встало на свои места или, по крайней мере, начало складываться в единую картину. Он почувствовал, как внутри разгорается огонь – не паника, не страх, а холодная, ясная решимость.

– Герда, спасибо тебе. Если моя теория окажется правдой, я запрошу твоё повышение.

– Правда? – её глаза расширились, рот приоткрылся от удивления. – И куда ты пойдёшь?

– Прогуляюсь по лесу.

Не дожидаясь ответа, Ричард исчез в вихре красной телепортационной пыли.

***

Это не было очевидно. Но немой вопрос витал в воздухе, касаясь каждого, кто знал историю Элизабет. Разумеется, ни один эльф или гном не мог даже подумать о таких «ужасах». Однако при взгляде на Элизабет, зная её проблему, можно было не только догадаться, но и разузнать всё намного раньше.

Хотя сам Ричард допустил реальность этой мысли лишь месяц назад.

Он телепортировался в Дом Порталов.

Ричард стоял перед дверью в лес – массивной, из чёрного дерева, украшенной рунами, которые мерцали при каждом его шаге.

Портал вспыхнул багровым светом, и Ричард оказался по колено в снегу. Холод тут же пронзил тело, словно тысячи ледяных игл. За пару месяцев лес преобразился: вместо багровых деревьев, привычных для Алиуса, теперь вокруг стояли призрачные силуэты, укутанные в белоснежные одежды. Ветви, отягощённые снегом, склонялись под его тяжестью, создавая причудливые арки над тропами.Его кулаки сжались. Он знал: за этой дверью его ждёт не просто лес. Там – ответы. Там – правда.

Было темно – лишь тусклый свет луны пробивался сквозь густые кроны, отражаясь в снежной пелене. До дома было около километра, но телепортация в глухом лесу не работала. К тому же Ричард смутно помнил расположение хижины, оставалось полагаться лишь на обрывочные воспоминания.

Полтора часа он брёл сквозь заснеженные дебри, пытаясь разглядеть хоть что‑то знакомое: дом, фонари, тропу. Но вокруг была только бесконечная белая пустыня и молчаливые деревья. Ветер усиливался, пронизывая до костей. Пыль тепла, которую он взял с собой, начала терять силу, её магическое сияние тускнело, а холод пробирался всё глубже.

– Чёрт, – выругался Ричард, чувствуя, как к горлу подступает кашель. Он остановился, опустился в сугроб, согнувшись от приступа. Тело дрожало, дыхание вырывалось облачками пара. Он достал мешочек с пылью тепла, рассыпал новую горсть и с тревогой отметил, что запасов осталось катастрофически мало.

Портал не только ограничивал время пребывания в нём, но и стягивал магию, защищая мир людей от «посягательств». Поэтому пыль тепла быстро рассеивалась, оставляя эльфа на милость зимней ночи.

– Святой Санта! – раздался вдруг голос.

Ричард поднял глаза. Перед ним стоял Бенджамин Амнелл – в тёплой меховой куртке, с фонарём в руке и огромным рюкзаком за спиной. Его лицо, обрамлённое тёмными прядями, выражало искреннее изумление.

– Что ты тут забыл?! А впрочем, неважно, идём со мной.

Похоже, Амнелл не сразу узнал директора Мастерской, возможно, из‑за снега, прилипшего к лицу Ричарда, или из‑за его сгорбленной позы. Не теряя времени, он подхватил замёрзшего эльфа под руку и повёл к хижине.

***

Дом встретил теплом и запахом сухих трав. Внутри было всё так же уютно: кровать в углу, небольшой камин у противоположной стены, круглый стол посередине с двумя стульями. На потолке горела одинокая лампочка, отбрасывая мягкий свет на висящие связки лука, чеснока, грибов и множества трав.

Бенджамин протянул Ричарду кружку с горячим чаем, накрыл его пледом. Эльф молчал, пока не отогрелся. Только тогда он вернул свой обычный, слегка надменный тон.

– Неужели вы не узнаёте меня, Бен? – спросил он, отпивая зелёный чай с фиолетовыми листьями на дне.

На самом деле Ричард выглядел совсем не грозно. Его уши, щёки и нос покраснели от мороза, а голубые глаза, слезившиеся из‑за перепада температур и горячего чая, сияли, как у котёнка. Но он старался держаться.

– Ну как не узнать, – пожал плечами Бенджамин. – Такие яркие голубые глаза могут быть только у одного рода эльфов – Фитцморов. Меток мага нет, тяги к лекарствам тоже, сто зим по твоему говору тебе не дашь, а значит, ты определённо Ричард Фитцмор. Кажется, мы виделись осенью… – Он задумался, вспоминая.

– Виделись. Не то слово, – Ричард сверкнул глазами, поставил чашку на стол и, поднявшись, резко схватил Бенджамина за воротник рубашки. – А теперь я скажу, кто вы.

Миролюбивое лицо Амнелла стало серьёзным. Его рука дрогнула, но он сдержался.

– Не понимаю, о чём ты. Я ещё при нашей первой встрече всё вам рассказал. Если тот, кого я не спас, был твоим другом, и это выяснилось только сейчас, то избавь меня от этого, сынок.

– О нет, – усмехнулся Ричард, отпуская его ворот. – Вы никого не убивали. Хотя, если бы из‑за вас кто‑то погиб – было бы лучше, чем то, что вы действительно сотворили.

Бенджамин старался держаться, но его нервозность была очевидна: нога дрожала, пальцы перебирали край рубашки.

– Ну и что же я такого, по‑твоему, сделал?

Перед тем как полностью обличить лекаря, Ричард решил проверить его реакцию на одно имя.

– Диана Морган.

Бенджамин дёрнулся. Автоматически. Так, будто сам не ожидал этого колебания от своего тела. Ричард тяжело вздохнул. В глубине души ему хотелось верить, что его догадка не оправдается.

– Кто это? – спросил Амнелл, продолжая играть дурачка.

Ричард не хотел участвовать в спектакле одного актёра. Он провёл указательным пальцем в воздухе снизу вверх. Левая штанина лекаря задралась, обнажая лодыжку.

На ней сверкала тёмно‑зелёная надпись:

Diana.

Эльф отшатнулся, торопливо завернул штанину обратно и, полностью потеряв самообладание, закрыл лицо ладонями.

– Как ты узнал? – прошептал он.

– Давно догадывался. Но, похоже, слишком верил в нашу нацию, считал, что никто из эльфов Детства не способен на такое…

– Но как ты понял, что я эльф Детства? Мои лекарские способности не так хороши? – Бенджамин попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Рецепты, что у тебя на стенах, – Ричард указал пальцем на жёлтые листы, аккуратно развешанные над столом. – Они написаны выгравированным почерком – неспешным, идеальным. Такому обучают только эльфов Детства. Будь ты настоящим лекарем, твой почерк был бы небрежен и быстр. И будь ты кем‑то другим… Как бы ты вообще встретился с человеком? Вывод напрашивается сам собой.

Бенджамин провёл ладонью по лбу, словно стирая невидимую пыль.

– Понимаю, для тебя это выглядит дико, но всё не так, как ты думаешь.

Ричард развернул стул к себе и сел на него верхом, скрестив руки на высокой спинке. Древесина тихо скрипнула под его весом.

– Очень интересно послушать, как это выглядит с вашей стороны. Эльф Детства, которого за совершённое должны были убить, стереть с лица Алиуса и Терры, оказался помилован изгнанием. С чего бы? Ведь вы возлежали с человеческой девушкой.

Он сжал руку в кулак и стукнул по спинке стула. От удара в воздух взметнулись голубые блёстки магии, медленно оседая на пол.

– Потому что вы умудрились не только совершить такой грязный, ужасный проступок, вы ещё и сделали так, что человек забеременел! Вас отправили сюда только потому, что никто не знал, что делать с Элизабет, если у неё откроется сила.

– У тебя прекрасно развита дедукция, Ричард, – Бенджамин похлопал в ладоши, и на его лице расцвела искренняя, почти радостная улыбка.

Ричарда передёрнуло. Он резко вскочил со стула.

– Вы хоть понимаете, что натворили?!

– Что? – Бенджамин приподнял брови с наигранным недоумением.

– Испортили жизнь Морган!

– Которой Морган, уточни, пожалуйста, – эльф усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли раскаяния.

– Смеётесь?! Ваша дочь сейчас на грани жизни и смерти, не знали?!

Бенджамин только фыркнул.

– На грани жизни и смерти? Это сильно сказано. Я читал новый выпуск газеты. В неё попало три стрелы, и на них обнаружили яд. Но к чему переживания? С Элизабет всё будет в порядке.

– Почему вы так уверены?! – Ричард шагнул вперёд, сжимая кулаки.

– Потому что она не простая девушка, – Бенджамин вдруг выпрямился, его лицо стало серьёзным, почти грозным. Он медленно приблизился к Ричарду и ткнул ему пальцем в грудь.

– А ты всего лишь мелкий мальчишка, который сидит на коленках у Санты и пытается всем доказать, что он достоин рода Фитцморов. Я ничего не упустил? А, точно. Ты был влюблён в мою дочь. Хотя… – он всмотрелся в глаза Ричарда, заметив, как тот невольно покраснел. – Ничего не изменилось.

Кружка чая, стоявшая на краю стола, взлетела в воздух, едва Ричард взмахнул рукой. Но в тот же миг повисла в невесомости, подчиняясь чужой воле.

– Не стоит горячиться. На правду не обижаются, – Бенджамин усмехнулся, и эта усмешка ещё сильнее разожгла гнев в груди Ричарда. – Я не хочу ссориться с таким, как ты. Знаешь почему?

– Потому что я директор Мастерской, а вы изгнанник, о котором все забыли? – Ричард бросил это с вызовом, но в глубине души понимал: ответ будет иным.

– Не угадал, – Бенджамин наклонился к его лицу, и на губах его заиграла странная, ласковая улыбка. – Потому что я видел, как она на тебя смотрит. Этот взгляд я встречал всего один раз в своей жизни. И этот взгляд был у её матери. – Он выпрямился, взял свою кружку и отпил чаю, словно ничего не произошло. – Диана смотрела на меня этими яркими, жадными глазами – влюблёнными, понимаешь?

– Думаю, да… – Ричард сглотнул, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– Ты точно понимаешь, о чём я говорю. Ты назвал меня преступником, осквернившим Драйсдейл, но сам ни капли не лучше, – Бенджамин смотрел на него прямо, без тени насмешки. – Про твою связь с первой трубили даже больше, чем про меня. У нас схожие ситуации, не находишь?

– Я бы никогда… – начал Ричард, но его прервали.

– Да ну? – Бенджамин вздёрнул бровь. – Я видел вас в ту ночь в лесу. Не сомневаюсь, что, не заметь ты меня, говорил бы сейчас по‑другому.

Ричард попытался скрыть румянец, вспыхнувший на щеках. В памяти всплыла та ночь – лунный свет, шелест листьев, прикосновение её руки… Он сжал зубы, пытаясь отогнать образ.

– У меня нет дочери‑полукровки, – парировал Ричард. – И я никогда не стремился связывать жизнь со своей первой. Мои чувства – последнее, что должно обременять её.

– Ты бы всё равно не уберёг её от Алиуса. Она часть этого мира, – спокойно возразил Бенджамин.

– Признаки магии есть у неё в крови? – Ричард впился взглядом в лицо лекаря.

Бенджамин отрицательно покачал головой.

– Именно поэтому её оставили с матерью. И у неё был эльф Детства. Она больше человек, чем эльф.

– Значит, то, что она нас видит – только побочный эффект?

Бенджамин задумался, потёр подбородок.

– Думаю, не всё так просто. Я двадцать зим изучал тему полукровок, но так и не пришёл к определённому выводу. Их кровь имеет свойство меняться. Я понимаю твой страх, но ты должен поверить в её огонь. В глубине её человеческого тела сокрыта большая, нетронутая сила, которую просто нужно разбудить. Возможно, яд не убьёт её, а сделает сильнее.

– Она умирает, как вы этого не понимаете?! Вы – эгоист! – голос Ричарда дрогнул от ярости.

Амнелл вздохнул, провёл рукой по прядям, затем медленно опустился на стул напротив.

– Давай начнём сначала. Если ты готов выслушать мой рассказ о случившихся событиях двадцатизимней давности, то я поведаю тебе всё от начала до конца.

– Слушаю, – Ричард откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, но взгляд его оставался напряжённым, настороженным.

– Это случилось тридцать семь зим назад. Тогда, апрельским утром, на свет появились мы – эльф Детства Бенджамин Амнелл и Диана Морган – моя первая. Она была прекрасна.

Бенджамин замолчал, словно погрузившись в воспоминания. В глазах его мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.

– Если до десяти зим я относился к ней исключительно как к подруге, то позже я окончательно понял свои чувства. Как там говорится? «Мы любим не так, как люди. У нас это навсегда». Чистая правда. Моё сердце было отдано ей без остатка. Мне нравилось в ней всё: глаза, волосы, даже невыносимо упёртый характер! Иногда мне казалось, что эта девушка будет верить в меня даже после пыли забвения. Что в ней столько силы, чтобы одолеть эту магию…

Он сделал паузу, провёл ладонью по столу, словно стирая невидимые следы прошлого.

– И вот – одиннадцать зим. Я понимал, что не вынесу расставания с Дианой. Это выше моих сил.

Ричард невольно напрягся. Он знал: дальше – самое главное.

– У меня был единственный друг – пылевод. Он обожал эксперименты над пылью и её смешивание. Тогда мне на ум пришла блестящая идея: что, если можно создать пыль, которая защитит от пыли забвения? Что, если Диана просто притворится, что всё забыла?

Бенджамин усмехнулся, но в этой усмешке не было радости, только горькая ирония.

– Мой безбашенный друг поддержал идею исключительно ради науки, но и этого было достаточно. План удался! Я смотрел на её осыпание, на наигранные слёзы, на признание родителей. Но Диана знала, что всё существует. Знала больше всех остальных её сверстников – она знала правду.

Он замолчал, словно заново переживая тот момент.

– Сначала мы просто продолжали тайно общаться. Но потом я внезапно признался ей в своих чувствах, и, представляешь, она ответила взаимностью! Жизнь ещё никогда не казалась мне слаще. После милых отношений до шестнадцати мы перешли на более страстные. И, конечно, произошло то, чего никто не мог предугадать: беременность Дианы.

Ричард сжал кулаки. Он знал эту историю лишь фрагментами, но теперь слышал её целиком и каждое слово резало, как нож.

– Это случилось настолько неожиданно для меня, хотя, будь я умнее в те зимы, конечно, я бы не так удивился. Проблемы были как у меня – рождаемость новых детей Драйсдейл отслеживает ежечасно, – так и у Дианы: как семнадцатилетняя школьница, ни разу не встречавшаяся с парнями, забеременела?

Больше внимания я отдал решению её проблемы, ведь вина лежала полностью на мне. Я осыпался пылью образа и в виде человека показался её родителям как тайный любовник, которого она скрывала от них. На насильника я не был похож – уж больно красивый, ха‑х.

Восемь месяцев прошли как по маслу: родители смирились со мной и ребёнком, которого я уговорил оставить, а в Драйсдейле никто ничего не подозревал. Так я думал.

Он снова замолчал, и в этой тишине Ричард почувствовал, как внутри нарастает напряжение.

– О моём романе с человеком проболтался тот самый пылевод, написав об этом целую статью в газете. Уж не знаю, на что он обиделся или изначально был таким, но тайна раскрылась. Диану нашли почти сразу же, и, увидев у неё огромный живот, ужаснулись.

Голос Бенджамина дрогнул, но он продолжил:

– Санта мгновенно устроил суд надо мной и издал вердикт: дитя заберут у Дианы сразу после рождения; память её сотрут, а меня отправят на изгнание в непроходимые леса. И изгнание было с учётом того, что, когда дитя достигнет осознанного возраста, будет принято решение, что делать со мной дальше: делать призраком или же прощать и возвращать в Драйсдейл.

Конечно, мне запретили возвращаться к Диане, поэтому для неё я просто исчез. Я не сумел с ней объясниться. Наверняка она меня ненавидела, пока её не осыпали пылью вновь и не стёрли память окончательно.

И вот, как некстати, именно в канун Рождества на свет появилась она. И всё бы ничего – она бы выросла в Драйсдейле, не зная матери, стала бы частью большого механизма. Мы могли это наладить. Стереть её из мира Терры.

Но случилось непоправимое: в эту же секунду в городе произошло рождение нового Фитцмора. И всё бы ничего, если бы вскоре на твоей ноге не появилось то самое имя, которым назвала Диана дочь.

Бенджамин посмотрел на Ричарда прямо, без тени улыбки.

– Поняв, что план сорвался, было решено оставить Элизабет с матерью – в надежде, что её магия не проявится, если она не будет в неё верить. Ей поставили наблюдателя… Ван Арта, кажется.

Но граница рухнула. И тот, кто её разбил, смотрит прямо на меня, я же прав? Ты не смог отпустить её полностью.

– Да, это случилось по моей вине… – Ричард опустил взгляд. В груди щемило от новой информации.

– А я хвалю. Если встретишь однажды любовь, то не упускай её, несмотря ни на что, потому что другого шанса может не быть. Ты поступил правильно. Глупо, но всё‑таки правильно, – Бенджамин произнёс это с тёплой, почти отеческой интонацией.

– Я не хотел, чтобы всё это с ней произошло, – прошептал Ричард.

– Как и я не желал Диане жизнь матери‑одиночки… Да, я попал впросак, но, оглядываясь назад, думаю, что и сейчас сделал бы то же самое…

Ричард приподнял одну бровь.

– Типа не воспользовались презервативом?

Повисло немое молчание. Бенджамин покраснел, как помидор.

– Ты испортил всю романтичность момента, понимаешь?!

Оба невольно усмехнулись, но смех быстро угас.

– И всё‑таки… Почему вы считаете, что она выживет? – Ричард снова серьёзно посмотрел на Бенджамина, в глазах его читалась отчаянная надежда.

– Я бы назвал это родительским инстинктом. Мать чувствует беду со своим ребёнком на ментальном расстоянии… Но я не чувствую такого насчёт Элизабет.

– Мы должны довериться вашей чуйке? Я потерял столько времени на разговор с вами.

– Элизабет – предвестник перемен. Что‑то грядёт. И это всё будет пострашнее смертельных цветов. Ты можешь винить меня сколько угодно в том, что я сделал. Но уверяю, мой дорогой, наш сын Небес контролировал всё это задолго до того, как все эти события произошли.

Ричард посмотрел в пол. Ему не хотелось этого признавать, но Бенджамин был прав. Без ведома Николая на Севере ни одна снежинка не пролетит.

– Что может быть страшнее массового бунта и уничтожения Мастерской?

Тёмные глаза Бенджамина сверкнули.

– Падение.

Он встал и положил руку на плечо Ричарду.

– До меня доходил слушок, что твоя нить магии наполовину пуста. Это правда?

Ричард вырвался из его хватки.

– Это здесь при чём?

– Священных сосудов у Николая по всему городу множество. Он создает их ещё в утробе матерей. Но тебя он пригрел к своей груди и не планирует отпускать, что бы ты ни натворил.

Ричард хотел возразить. Санта готов был вышвырнуть его из города, если тот проиграет в споре. Но слова застряли в горле.

– Это ничего не значит.

Бенджамин развёл руки в стороны.

– Время покажет.

Он встал и начал рыться на своих полках со склянками. Вскоре он достал пыльную банку с чем‑то жёлтым и передал Ричарду.

– Отдай это Мигелю. Пусть добавит в противоядие.

– Что это? – спросил Ричард, осторожно беря банку в руки.

– Очень большой концентрат золотой пыли. Пара капель может сделать любого жителя Алиуса бессмертным. А значит, и залечить раны человека должны.

Бенджамин проводил Ричарда до портала и попросил обсудить его возвращение на совете Старейшин. Будто бы эльф в нём состоял.

За спиной эльфа медленно закрывался портал, оставляя позади тёмный лес, тяжёлый разговор и отца Элизабет.

Возвращаться в Мастерскую было последним, что хотелось Ричарду. Но Рождество приближалось, пожалуй, даже слишком быстро.

Примечания

1

(лат). – Ты мой грех

Вернуться