Улькера Динова
Сломленная принцесса

Глава 1

Если спросить у людей, что первым делом привлекло их внимание в любимом человеке, ответы будут разными. Кто-то скажет, что это глаза, другие вспомнят фигуру или её соблазнительные части – линию бедра, изгиб шеи, третьи – тембр голоса, рост или красивые шелковистые волосы. Если бы у Ильи спросили, на что он первым делом "залип" в Инге, ответ бы вырвался мгновенно, без раздумий и с почти болезненной ясностью: её кисти. Они – первое, что он увидел и врезались в сознание навсегда. А окончательно он "пропал", потерял голову, растворился без остатка, когда на несколько вечных секунд встретился с ней глазами.

Илья даже представить не мог, что в самый заурядный летний вечер он, застывший в ожидании зелёного сигнала светофора на перекрёстке, верхом на мотоцикле, будет восхищаться чудом – тончайшей кистью незнакомки. Той самой девушки, которая в скором времени перевернёт его упорядоченный мир с ног на голову.

Всё его раздражение от томительного полутораминутного ожидания испарилось в одно мгновение, когда из заднего пассажирского окна роскошного Роллс-Ройса высунулась женская рука. В его память навсегда впечаталось то, насколько изящно, почти с балетной грацией её пальцы рисовали в воздухе неосязаемые узоры. Они словно перебирали невидимые нити, как струны арфы. Сердце его сжалось странным предчувствием и вдруг резко забилось. А когда кисть повернулась запястьем вверх, обнажая внутреннюю нежность кожи, по спине Ильи пробежали мурашки. Рисуя в воздухе она, будто, завлекала его подъехать поближе, втягивая в свою орбиту и позволяя разглядывать внимательнее. Он, завороженный, почти не осознавал, что происходит. Не мог оторвать глаз и невольно стремительно сокращал дистанцию. Дыхание стало частым, и в животе заволновались странные, но приятные мурашки.

Илья рассматривал всё с жадным, почти болезненным интересом: нейтральный маникюр на аккуратных, недлинных ногтях; браслет Шамбала (кажется, так называется, если он не ошибается) из тёмно-серых бусин и шнурков с таинственными подвесками, ловившими блики заката; одно изящное серебряное колечко на безымянном пальце в виде незамысловатого узелка. Подъезжая вплотную к машине, почти касаясь её боковины, он захотел взглянуть на девушку. Никогда прежде Илья не думал, что простые плавные движения женской руки, таящей в себе некие магические силы, способны вызвать в нём такой вихрь – щемящее волнение, сосущую пустоту под ложечкой, непреодолимое желание увидеть её обладательницу. Хотя, нет. Его подталкивало и гнало вперёд что-то большее. Что-то в этом моменте заставило его забыть обо всём, что было раньше. Неизвестность, манящая и тревожная одновременно. И не только.

Было ещё волнение. Не только от гипноза кисти, но и от шлейфа духов – ненавязчивого, лёгкого аромата, проникающего в его нос через открытое окно. Пахло чем-то дразнящим, тонким, но таким узнаваемым, что Илья мог бы запомнить его навсегда.

Добавилось жгучее любопытство, совпадёт ли нарисованный в голове образ с реальным лицом?

И, пожалуй, была ещё щекочущая нервы заинтригованность. Очень хотелось взглянуть на ту, которая может позволить себе такой автомобиль, отполированный до ослепительного сияния, и так уверенно и беззаботно рисовать в пустоте. Кто же она?

Дочь олигарха?

Жена?

Или самостоятельная бизнес-леди?

Кем бы ни была, она, казалось, сознательно или нет, звала его пальцами, и Илья, словно находясь в прострации, поддался порыву, равняясь с машиной. Разум отступил, тело действовало само. Он даже не заметил, как интуитивно и почти без раздумий оказался у её окна, как если бы его магнитом к себе притягивала невидимая сила.

В груди чувствовалась та странная лёгкость, будто время само замедлилось и перестало существовать. Мотоцикл, его любимая машина, работа казались теперь чем-то второстепенным. Вокруг было всё – скорость, свобода, город – но в этот момент его сердце выбивало такт лишь одному образу: её руке, её манере держать его взгляд. Мотоцикл как будто стал частью его тела, только для того, чтобы подобраться к ней поближе. Илья уже не мог понять, что движет им. Почему его так тянет к ней? Что-то колдовское было в её жестах, в том, как она вела себя, как будто не замечая его, а может, наоборот, специально притягивая незримыми нитями.

Лёгкий ветерок, его давний союзник, трепал волосы, отросшие до плеч, и смело гулял под серой ветровкой, накинутой на чёрную футболку. Он был в своей обожаемой стихии, в любимое время года, на своём предпочтительном виде транспорта. Лето, скорость, мотоцикл – его святая троица. То единственное, что он мог себе позволить в короткие периоды, когда нужно было обкатать отремонтированный транспорт богатого клиента-коллекционера. Как правило, у каждого из них пылилось достаточное количество таких красавцев и они могли позволить себе добавить ещё парочку единичных роскошных авто. Просто так, потому что прихоть. Потому что есть деньги. А иногда это были мотоциклы – дорогие игрушки "золотых" отпрысков или молодых гонщиков, которые без конца собирали все столбы или запросто могли дать порулить друзьям, не справлявшимся впоследствии с управлением. Либо владельцами оказывались те, кто выбирал передвижение по городу на мото, как и он сам когда-то. Всё это было частью его работы, в которой Илья чувствовал себя как рыба в воде.

Благодаря своему таланту диагностировать поломку любой машины, хирургической точности рук и интуиции к металлу, он выстроил репутацию самого востребованного и дорогого механика в столице, обрастая нужными связями.

Сейчас Илья расчехлял свой Дукати гораздо реже, чем хотелось бы. Слишком мало времени. Жизнь заполонили звонки, переписки, управление сервисом, чаще – за рулём его многолетнего "мерина", собранного в одно прекрасное лето, в далёкой молодости. Он "выстрадал" своего старого друга и не собирался его менять ни на что другое, по возможности, поддерживая жизнь под капотом верно служившего авто.

Не то чтобы его парни в сервисе не справлялись с ремонтом. Просто Илья жил механикой. Эксперименты с, казалось бы, несовместимыми деталями, проба новых запчастей, алхимия превращения груды железа в слаженно работающий механизм – вот что опьяняло его сильнее любого алкоголя. Восторг ребят, их удивление после удачной сборки – это было приятно. Но истинный кайф, сродни мощному выбросу адреналина после идеального секса, накрывал его самого, когда он чувствовал рождение железного шедевра под своими руками. Ощущение глубокого, почти тщеславного удовлетворения творца, подталкивало его вновь к новой сборке.

И сейчас, как раз был тот случай, когда он вёз новенький, неоново-зелёный мотоцикл к хозяйке-блогерше, звезде миллионов просмотров, гоняющей по Москве в глухой чёрной экипировке, идеально подчёркивающей каждую линию ее тела и фантастическую фигурку. Были моменты, когда она, благодарная за безупречный ремонт её "кормилицы", намекала на более личную форму оплаты. Илья не стал церемониться и свёл это к сексу без обязательств. Повторов он избегал, хотя она прозрачно намекала на пользу близости с таким высококлассным специалистом и мастером. В шутку это было сказано или нет, Илья вникать не стал. Ему было плевать.

По большому счёту, Илья влюблялся в своей жизни всего лишь дважды. Его первой любовью была новенькая, которая пришла к ним в одиннадцатом классе, переехав из другого города. Но она трагически погибла через полтора года в автокатастрофе на первом курсе университета. Поздней осенью она ехала в автобусе к бабушке. Пошёл первый снег и трассу замело в считанные часы. Водитель не справился с управлением. После того этой трагедии Илья захлопнулся, как раковина и долго не мог прийти в себя. Года два никого не подпускал к себе. Скатился до троек и, практически, бросил учёбу, пока однажды его взял к себе в ремонтную мастерскую преподаватель по машиностроению. Его слова тогда стали спасательным кругом, пробившим толщу отчаяния:

– Из любого дерьма тебя вытащит только хорошая сборка, Аверин.

– Даже если любимый человек слишком рано умер и оставил тебя заживо гнить без него ежедневно? – выдохнул Илья, глядя в пол.

– Из любого, Илья. Попробуешь бросить – в себя уже не придёшь. Потому что всё остальное либо незаконно, либо гробит здоровье, либо просто убьёт. – Отрезал препод, намекая на алкоголь и запрещённые вещества. – Многие сломались. Не будь одним из них.

Горькую правду этих слов Илья прочувствовал на собственной шкуре позже. После череды пустых связей, он впустил в свою жизнь Машу – рыжую особу, на три года старше, с выразительными зелёными глазами. И эта любовь стала разрушительной. Она забывала другого мужчину рядом с Ильёй, хоть и честно предупредила его с самого начала.

После их первого полугодового расставания Илья утонул. Пил все, что горело, курил так, что легкие стонали. Сервис, открытый на огромный кредит, был под угрозой банкротства. Отец-инвалид слёг от переживаний. И только когда того с инфарктом увезли в больницу в начале зимы, а за коммуналку платить стало нечем, лёд тронулся. Илья взялся за голову и немного стал входить в колею, схватившись за работу, как утопающий за соломинку.

Тогда его здорово выручил деньгами Роберт. Или просто Роб, как звали его парни в сервисе. Случайное знакомство в баре, ставшее судьбоносным для них обоих. С того вечера они с Ильёй стали хорошими друзьями, коллегами и партнёрами по бизнесу. И если Илья знал толк в винтажных машинах, Роб больше специализировался на гоночных болидах, спорткарах и авто нового поколения. Он всегда был в курсе последних трендов и не упускал случая в любую свою свободную минуту освежить знания, просматривая и вычитывая тонны информации из мира машин.

Нельзя сказать, что Илья фаталист, но в то, что Роб появился в нужный момент в его жизни и принёс удачу, он твёрдо уверовал. Друг помог вылезти из долговой трясины, подпинывал и поддерживал Илью так, что после окончательного разрыва с Машей, он уже не пошёл в разнос, а начал брать много заказов и загрузился работой по самую макушку. Годы спустя Илья поймал себя на мысли, что не возненавидел Машу и не вычернул из сердца навсегда. Они даже пару раз пересеклись, когда она уже была замужем и родила дочку. И общение могло бы быть тёплым, если бы не её жутко ревнивый муж.

А сейчас, после стольких лет размеренной, практически бесцветной жизни, где работа заменила всё, время для него на перекрестке искривилось. Когда девушка подняла на него свои глаза – серые, как грозовое небо над морем – мир замер. Сердце Ильи ударило с такой силой о рёбра, что перехватило дыхание.

Его мысли сбивались, а пальцы на руле мотоцикла сжимались сильнее. Сама девушка казалась излучением спокойной уверенности и привлекательности. Это было какое-то волнение, как если бы он попал в нечто большее, чем просто встречу. Он смутно осознавал, что эта встреча – она не случайна. Это должно было быть началом чего-то важного, чего-то, что перевернёт всю его жизнь. Казалось, эти глаза видели его насквозь, знали всю его боль, всю его усталость. Они сами выглядели так, будто несли вселенское бремя.

А потом время сорвалось с цепи, несясь с головокружительной скоростью, и Илья, тридцатипятилетний мужчина, привыкший контролировать каждый винтик своей жизни, с запозданием, с почти физической болью осознавал: что-то необратимое, огромное и пугающе прекрасное только что случилось. Что он готов к новым, сбивающим с ног переменам.

Глава 2

Инга пребывала в неком тягучем трансе, находясь под действием успокоительного, которое ей вкололи уже после того, как Саша сам затолкал её в машину. Препарат обволакивал сознание сладковатой дымкой и оказывал странно приятное действие. Всё внутри неё будто затихло, притупляя страх перед мужем. Она дерзко открыла окно. Муж заметил это, оторвавшись от телефона, но лишь презрительно хмыкнул и промолчал. Его взгляд был, как всегда, равнодушным. Видимо, Саша снисходительно дал ей иллюзию некой свободы. Насколько позволял, конечно, размер оконного пространства. Инга скривилась в подобии улыбки от мысли, что выпрыгнула бы сейчас спокойно. Точно! Просто прыгнула бы и ощутила, как воздух врезается в лицо. Только вот… он соскребет её с асфальта и соберет заново, как куклу Франкенштейна. Ещё и заставит горько пожалеть о своём необдуманном поступке. Это был бы последний шаг, последнее движение в её жизни. Да и уходить от него нужно с осторожностью, с максимально точным расчётом и с умом. Точнее не уходить, а раствориться в воздухе. Навсегда. С большим количеством денег, которые она крала годами и планомерно откладывала. Инга тщательно готовилась к тому моменту, когда исчезнет из его жизни бесследно. Этот день обязательно настанет. Всё должно быть сделано так, что Саша попросту не будет знать, как она испарилась. Как её следы растворились в воздухе. А потом он просто счёл бы её погибшей и не стал искать. Как сделал он с её отцом.

Она верила, что этот день придёт. Обязательно. Но её план был сложным. Слишком сложным. И она, глупая, не могла совсем избавиться от мысли, что как бы она ни пыталась, всё это будет бесполезно. Она снова окажется в его руках. Так или иначе. Зависимой. Он всегда был слишком сильным для неё. Всё равно он победит. Но этот день был её единственным шансом. Он был где-то рядом. Он приходил.

Инга резко вернулась к настоящему, когда её рука начала двигаться, живя собственной жизнью. Откуда-то внезапно вспомнились плавные движения кисти, которые она разучивала на танцах живота. Сколько она этого хотела! Сколько раз она смотрела на своё отражение в зеркале, развивая в себе это искусство, которое привносило в её жизнь хотя бы малую долю свободы. Она так любила их посещать, пока Саша не запретил. Муж не терпел этого. Танцы живота были ему чужды. Да и в принципе всё, что могло напоминать Инге о её прежней жизни, он запрещал. Спасибо, что хоть фитнес зал с камерой наблюдения оборудовал в их доме и разрешил приходить инструктору. Прямо как в клетке, но она не смела протестовать. Она была его. А его женщина всегда должна была быть рядом, но не слишком. Он ненавидел, когда она думала, что может что-то делать по своей воле. Поэтому она никогда ничего сама не решала. Ни в каком аспекте. Ничего своего. Даже покупка вещей с ним согласовывалась. Лишь бы Саше нравилось. Лишь бы не злить его в лишний раз. Лишь бы угодить.

Такая маленькая победа, как открытое окошко лишь ненадолго даст ей почувствовать себя человеком. И это было важно для неё. Его терпения и лояльности хватит минуты на две. Он, видимо, считал, что она его боится сейчас. Но ей под действием препарата было плевать. Инга всё ещё чувствовала в себе какое-то сопротивление. Лишь бы не терять себя и почувствовать в этих двадцати сантиметрах свободы всё, что ей когда-то было дано.

Инга безумно любила лето. Летом есть солнце и тепло. И особый сладкий запах, пробивающийся сквозь автомобильные выхлопы и промышленные выбросы. Ей в это время года пахло счастьем всегда. И оно врывалось сейчас в её окошко приятным ветерком, лаская лицо. Она представила, как загоняет его к себе. Он приятно просачивался сквозь пальцы и обдувал её красивое лицо. Инга прикрыла глаза, чтобы ощутить, как он щекочет кожу. На минуту она вспомнила, как это – быть живой. Это было так просто. И так несказанно близко. Словно окно могло быть её билетом в новую реальность. В ту, где никто её не контролирует. В ту, где она могла бы быть собой. Немного приблизив лицо к оконному проёму, Инга хотела насладиться этой поездкой перед тем, как будет заперта в золотой клетке, которую муж называл их домом. Александру позвонили и он о чём-то на повышенных тонах разговарил с человеком на том конце.

Какая-то тень закрыла собой солнце. Недовольно поморщившись, Инга открыла глаза. И замерла. На неё смотрел мужчина, сидевший на мотоцикле, как живое воплощение свободы. Визор был поднят. Он внимательно изучал Ингу своими выразительными сине-зелёными глазами, с оттенком морской бездны. Словно читал потаенные мысли. Волосы небрежно выбивались из под шлема, мощные бёдра обхватывали мотоцикл, а руки уверенно, но расслабленно лежали на руле. Он не отрывал взгляда от неё. Словно пытался запомнить её лицо. Словно… разговаривал с ней глазами. Словно… узнавал и говорил с ней без слов. Инга была настолько ошарашена этим взглядом, что перестала вообще слышать звуки. С каждым его взглядом она чувствовала, как собственная душа тянулась к этому мужчине, стремилась к нему, как птица к полёту.

Он подъехал поближе и захотел коснуться её руки, но Инга инстинктивно одёрнула её, тут же сожалея об этом. Она только заметила, как его глаза улыбались ей, будто она позабавила его этим жестом. Его глаза – они не могли быть просто случайностью. Он не просто смотрел. Он разговаривал с ней, хотя не произнёс ни слова. Уголки её губ дрогнули, но она подавила ответную улыбку.

Машина резко рванула на зелёный свет. Александр, как всегда, рявкнул на неё, требуя, чтобы она закрыла окно. Инга не послушалась и, положив руку на кнопку стеклоподъёмника, долго смотрела чуть назад, следя за тем, как незнакомец едет рядом. Его мотоцикл – всё это было таким реальным и настолько ярким. Инга чувствовала, как её сердце бешено колотится. Взгляд его был с ней. Он что-то в ней видел. Это не было случайностью. Он запомнил её.

Головокружение только сейчас дало о себе знать. То ли последствия процедуры, то ли она как девчонка разволновалась от переглядываний, но её буквально парализовало. Будто тело только что придавило бетоном к сиденью. Инга не хотела упускать мужчину из виду. Он, совершенно не зная её смотрел так, будто ему есть до неё дело. Будто она не просто какая-то незнакомая девушка. А та, которую он давно знает. Та, кто небезразлична ему.

Она его не знала, но всё было ясно. Он был другим. Тем, кто мог бы забрать её из этой клетки. Был её шансом. И он исчез. Она не успела. Окно закрыл водитель, снова отрезав её от внешного мира. Мотоциклист набрал скорость и рванул вперед с рёвом, оставляя их позади. Затем скрылся за поворотом.

Ну вот и повеселилась. Уже гляделки с левыми мужиками приводят её в восторг.

Ну что за ерунда и десткое поведение?!

Инга горько усмехнулась и прислонилась лбом к стеклу, продолжая думать о том, что случилось только что. Он должен быть красивым. Иначе разрушит все её представления о мотоциклистах. В её воображении они всегда сильные, эффектные и свободные. А их двухколёсный друг только усиливает всё впечатление, заставляя каждое женское сердечко биться чаще. Надо было выпрыгнуть! Сесть позади, крикнуть: "Гони!" Поздно. Да и незачем. Успеет она ещё в другой, новой жизни накататься. Вся дорога была как кошмар. Инга закрыла глаза, пытаясь хотя бы на секунду забыть, что её жизнь превратилась в ад. Но из её мыслей не исчезал тот мотоциклист. Его взгляд. Свобода, которая была так близка.

Муж что-то спросил, Инга даже не поняла. Только исподлобья взглянула и отвела глаза.

– Ну-ну, девочка моя, не надо волчицей смотреть. Такое ведь бывает у вас. Хорошо, что муж твой достаточно денег имеет, чтобы быстро всё организовать, верно? – противная, шершавая ладонь Александра коснулась щеки Инги. Движение это вызвало у неё волну отвращения и она резко одёрнула голову в сторону, избегая дальнейших его касаний.

Сегодня она не выдержит всё это. По крайней мере, пока не отрубится под воздействием привычных доз снотворного в своей постели. Чтобы не чувствовать ничего. В том числе и его ненавистные прикосновения. Александр настроение Инги сразу понял и, неожиданно вцепившись в волосы на затылке, злостным тоном процедил:

– Будешь дальше убиваться из-за такого пустяка – урежу финансирование твоей матери. Шикует она в Италии чересчур. Ты поняла меня?! – встряхнул как следует, заставляя вскрикнуть от боли и повторил вопрос, – Поняла, спрашиваю?!

– Да, – на глаза навернулись слёзы.

– Умница. Вытри слёзы и не позорь меня больше. Каждый твой вздох, шаг и даже залёт я контролирую. Я тебе много раз говорил уже, ты принадлежишь мне. Отпускать тебя я не собираюсь. А ты за столько лет не смиришься никак, – ухмыльнувшись, Худяков добавил в конце, – счастье моё.

Снова это его издевательское "счастье моё".

Ни за что и никогда она не смирится. Не будет этого, пока она жива и дышит. Пусть сейчас она смертельно боится Сашу, боится за мать, но пытаться вырваться из его лап Инга не перестанет.

– Я ненавижу тебя…, – выдохнула она, впиваясь в него взглядом, полным лютой ненависти.

– Не преувеличивай, – тут же издевательским тоном прилетел ответ от Александра, – тебе не идёт быть королевой драмы.

Остаток дороги Инга дремала, прислонившись к окну. Только тупая боль внизу, ощущение пустоты, вывернутости наизнанку и сегодняшний нервный срыв после процедуры прерывания беременности, заставляли её вздрагивать иногда. Морально и физически – выпотрошенная курица. Саша решил проучить её и специально запретил вколоть медсестре успокоительное, когда в коридоре Ингу накрыла истерика. Но он вынужден был разрешить вколоть его перед поездкой, чтобы она не разнесла к чертям весь салон машины.

"Эта сволочь" как часто Инга называла своего супруга, с которым прожила в браке семь лет, обожал причинять ей боль любого характера, никогда не упуская возможности добить словами и внушая при любом удобном случае страх сделать её пожизненным инвалидом.

Сегодня Саша отнял у неё ещё и последнюю надежду – стать матерью. После этого Инга готова была уже смириться с чем угодно и даже хотела довести ситуацию до такой степени, чтобы Саша попросту закончил её мучения и убил собственными руками. Ему бы это легко сошло с рук. А её имя даже не вспомнили бы на следующий день. Он бы женился на очередном свежем "мясе" и продолжил ломать той жизнь. И ему, как обычно, ничего бы за это не было.

Худяков не был брошенным, отвергнутым или недолюбленным ребёнком, что хоть как-то могло бы объяснить его циничную жестокость. Родители у него были образованными, претендуя на элиту столичной интеллигенции. Рос он в достатке и комфорте, насколько позволялось тогдашним партийным шишкам. Такой мерзкий характер не стал следствием чего-то плохого, случившегося в далёком детстве или глубокой травмы и печальных событий. Он в своей жизни ни разу не испытывал потрясений или ужаса. Возможно, как раз наоборот, вседозволенность и пресыщенность всеми подарками судьбы, деньгами и готовностью близких служить каждому его капризу, сыграли свою роль в становлении еще неокрепшего ума и личности. Он всё слишком легко получал, ни за что не боролся и отлично умел манипулировать людьми. Да, власть и деньги быстро вскружили парню голову и бурная молодость прошла с парочкой замятых дел с изнасилованием молоденьких девушек из общей тусовки и многочисленными приводами. Но, прекрасно зная, что отец закроет глаза на всё это, ссылаясь на юность и на горячую кровь Саши и отмажет его из любого дерьма, он спокойно продолжал кутить дальше. Девушкам или их родителям затыкали рты деньгами, в органах всегда можно было подкупить очередную мелкую сошку. И им статистику не портить, и двухмесячную зарплату за ночь срубить.

Непутёвого сыночка "наказывали" отправкой на несколько месяцев за границу. Исправиться и подумать над своим поведением. Но всё сводилось к безудержному кутежу с местной золотой молодёжью, романами с красавицами, которые легко велись на богатенького парня и бесконечными опохмелом каждое утро. Девушки быстро сбегали, узнав его извращенные наклонности. Собутыльники исчезали, когда заканчивались деньги. После очередного позорного доклада отцу о приключениях Сашеньки заграницей, тот моментально возвращал сына обратно и начинал читать нотации в своём кабинете. Толку от этих лекций было столько же, сколько и ответственности у сыночка. Единственным мотиватором взяться за ум и что-то делать, стала угроза лишить наследства в пользу сестры и оставить его без гроша.

Так, Сашенька, ныне Александр Владимирович Худяков, стал обладателем липового диплома об окончании университета по специальности юриспруденция и стал правой рукой отца. А после развала страны, оказавшись в нужном месте, в нужное время, урвал себе жирный кусок разваливающегося нефтяного сектора. Можно сказать, ему попросту крупно повезло. Учитывая, что в одиночку холдинг он бы обанкротил быстро, Худяков выполнял роль номинального члена совета директоров, особо ничего не решая там и держался за свои акции мёртвой хваткой.

Амбиций он особо не имел и тихо довольствовался своей долей, но устранять грязно и по-тихому конкурентов – случая не упускал. На сегодняшний день, к своим шестидесяти, он владел пятой частью акций холдинга и спокойно жил в своё удовольствие.

А удовольствий этих у него было всегда до кучи. Сначала вереница любовниц, готовых на всё и даже на беременность, лишь бы их не отрывали от кормушки. Выдержала лишь одна. Но успела надоесть ему. Не хватало ему нерва. И в них не было ледяной неприступности, которую он жаждал с большой радостью ломать. Не тянули они на ту соблазнительную пигалицу, которая нос от него воротила и брезгливо отворачивалась.

Роковой ошибкой Завадского, его партнёра по бизнесу, стало то, что он открыто пошёл на конфронтацию, угрожая обнародовать кое-какие тёмные дела Худякова и размахивая перед лицом компроматом с убийством любовницы.

То "мелкое, несущественное недоразумение" для Александра не должно было стать досадным камнем преткновения между ними как партнёрами, но Завадский стал зарываться. Худяков решил попросту подстроить несчастный случай. Завадский был устранен уже через месяц. Автокатастрофа заставила того замолчать навсегда.

Его гражданская супруга стала неофициальной вдовой. С новорожденной дочерью на руках Елена осталась без средств существования, так как прав наследования у неё не было. Активы быстренько оттяпали остальные члены совета директоров, оформив добровольную передачу задним числом. Что-то отошло родителям Завадского. Они "эту шаболду и хищницу" все годы знать не знали и появление ребёнка никак на их решение не повлияло. А вот бедному ребёнку, которого Завадскому хватило ума признать своим в свидетельстве о рождении, повезло меньше всех. Худяков, прикидываясь очень обеспокоенным их дальнейшей судьбой, помог финансово и обещал ежемесячно выплачивать определённую сумму для безбедной жизни. Елена чуяла подвох и быстро смекнула, что тут не всё так чисто и бескорыстно. Муж как-то упоминал о нём в плохом контексте, но связаться с Александром и согласиться на его предложение не постеснялась. Она где-то даже подозревала, что это он причастен к смерти Завадского, но слишком боялась за их с дочерью будущее. И даже видя, как много лет спустя Худяков чуть ли не облизывался при виде Инги, которой только-только восемнадцать исполнилось, Елена не предприняла никаких мало-мальских попыток оградить её от назойливого внимания Александра. И расплачивалась за ошибки матери сама Инга. Горько.

Глава 3

С матерью Инга никогда не была в ладах. Понимания между ними было как между двумя людьми, общающимися на двух разных языках. То есть без шанса. Не могла она простить слабости той к деньгам Худякова. Были попытки оправдать для себя Елену, много лет внушавшую дочери как ей тяжело пришлось и как она вынуждена была принять его помощь. Вплоть до момента его первого домогательства в день её совершеннолетия. Подарки были мишурой, вежливое общение – пылью в глаза для усыпления бдительности. В тот вечер её детство и вправду закончилось, как она горько отметила про себя.

Дядя Саша, много лет навещал их. Еле дождавшись совершеннолетия Инги, быстренько оформил их брак. Его передёргивало от злости, когда Инга по старой привычке обращалась к нему на вы. Настолько, что через два дня после женитьбы ей прилетела оглушающая пощёчина.

Она смутно помнила день регистрации и как ответила "да". Саша увёз её из дома, сказав, что они поедут в ресторан. Мать присоединится позже, но нужно кое-куда заехать сначала. Налил ей шампанского в машине, улыбнулся и просил расслабиться. А дальше как в тумане. Она постоянно прокручивала в голове отдельные вспышки в памяти, пытаясь воссоздать полную картинку, но в единый фрагмент они не складывались. Инга была уверена, что Саша подкупил регистраторшу, подсыпал что-то в бокал и сделал своё грязное дело, но доказать это теперь ей не удастся. Она проснулась в кровати на следующий день, не помня абсолютно ничего. Её любимый сарафан мятного цвета был разорван, белья на ней не было. Внизу никакого дискомфорта или воспаления не ощутила. Только на бёдрах высохшая сперма. Было ошибкой думать, что она легко отделалась. Свои предпочтения он проявил чуть позже и это стало персональным адом для Инги.

Она почти сразу после заключения брака перестала общаться с матерью, пресекая любые её попытки оправдаться и сослаться на тяжёлое финансовое состояние из-за смерти отца. Скандал получился громким и мерзотнейшим. Но в тот день точку в отношениях с Еленой она поставила окончательно.

– Ты не имеешь права осуждать меня, Инга! Яйцо курицу не учит, ясно? Выросла как принцесса, так что будь чуточку благодарнее Александру за это!

– Подложив единственную дочь под старого извращенца, ты развлекалась и жила на широкую ногу. За это я должна быть благодарна? За то, что он куколд, у которого через раз встаёт и поэтому он избивает меня, если не удаётся трахнуть?

– Инга, дочка…, – мать хлопала глазами, не зная что ответить.

– Гори в аду, ясно?! Нет у тебя дочери! Больше чем эту мразь, я ненавижу только тебя и никогда не прощу, – Инга накинула шубу, забрала сумочку и кожаные перчатки и собралась уходить.

– Александр женился на тебе. А мог использовать и вышвырнуть, как наиграется. Всё же в итоге удачно сложилось. Он сказочно богат, ты – молода, красива и отхватила куш. Как сыр в масле катаешься и, видите ли, несчастна, рыдая в Роллсе. Ну что я ещё должна была сделать?!

Инга ушам своим не поверила. Она развернулась с порога и резко подлетела к матери.

– Всё что угодно! Я бы слова тебе не сказала, если бы тебе пришлось стать проститукой, содержанкой или подстилкой одного или нескольких мужиков. Мне было бы плевать, сколько членов одновременно тебе пришлось обслуживать ради денег. На всё плевать. Ничто бы не изменило того, что ты моя мать и выкручивалась как умела! Я бы молилась на тебя, затыкая всем рты и всё равно считая святой. А ты просто предпочла сломать мне жизнь. Больше никогда не говори со мной. Для меня ты умерла навсегда.

– Инга, пожалуйста. Прости меня. Ну что мне сделать, чтобы ты простила?

– Слишком поздно. Ты всё уже сделала.

После болезненного разрыва с матерью, Инге ещё неделю снились кошмары. Мать умоляла, рвала волосы, шла на неё ножом, кричала что-то и каждый раз Инга с криком просыпалась. Но о своём решении она не жалела ничуть. Даже легче стало после этого. Она просто попросила Сашу чтобы тот сам переводил деньги матери и ничего не рассказывал о Елене. Реакцией мужа была лишь приподнятая бровь, но ответа не последовало. С тех пор Елена не оставляла попытки связаться с ней, но Инга была тверда в своём решении. Она и вправду отрезала мать раз и навсегда и ничто не могло заставить её изменить решение. А Саше это было даже на руку. Чем меньше она общается с кем-то, тем лучше для него.

В нём странным образом сочетались, казалось бы, абсолютно взаимоисключающие противоречия. Ему нужен был контроль, но в то же время он любил играть и испытывать Ингу, нарочно подводя к мужчинам. Он бешенно ревновал её, но это не мешало возбуждению от её секса с Кротовым. Он ограничил круг её общения и свёл до минимума всякий контакт со светскими львицами из их тусовки, но при этом, против присутствия подружки Олеси в жизни жены не возражал. Инга считала, что это всё просто игра и создание иллюзии семьи, где муж настолько обожает супругу, что требует всё её внимание себе. Но Инга знала, что он мечтает изолировать её от всех и полностью подчинить себе. И здесь были противоречия. Тогда она перестала бы быть для него интересной. Именно вечным сопротивлением и нежеланием покориться Худякову, она продолжала разжигать в нём пожар, возбуждая сильнее обычного. Лишь тогда он был способен кончить. Как в день их росписи, когда она в полнейшем невменозе умудрилась сказать ему "Я не смирюсь никогда Саша, не мечтай"! Кажется, последние отстатки разума покинули его после этих слов и он повалил Ингу на кровать, за считанные секунды доводя дело до конца.

Александр не всегда был ущербным в физическом плане. До своих сорока он вёл вполне себе активную жизнь. Посещал во Франции гонки, очень увлекался спортивными машинами. Но страсть гонять на полных скоростях под действием алкоголя, сыграла с ним плохую шутку. Ему придавило нижнюю часть и после операции и реабилитации осталась хромота. И очень тяжело было осознавать, что всё самое лучшее для него в одночасье закончилось и теперь недоступно. Самым болезненным ударом стало то, что после после выздоровления член перестал стабильно функционировать. Импотенция была не полная, но с эрекцией появились большие проблемы. Ситуацию многочисленные проститутки и любовницы не могли улучшить. И в какой-то момент он сильно обозлился, стал срываться и достигать оргазма от своего жестокого обращения, сопротивления партнёрши и наблюдения за совокуплением других. Склонность к куколдизму расцвела в нём буйным цветом в браке с Ингой.

Давно забытое ощущение эйфории пришло, когда однажды Инга, свежая маргаритка Елены, вышла из своей комнаты в коротких шортиках и маечке без лифчика, не зная, что он пришёл к ним в гости, чтобы поздравить с восемнадцатилетием. Не поздоровавшись, она сиганула обратно. Когда вышла повторно уже в штанах и бесформенной футболке, сухо поприветствовав его, у Худякова созрел план по заполучению её себе. Он хотел в тот день сообщить Елене, чтобы дальше крутилась сама, но передумал. Ему было абсолютно плевать на вялую мужскую потенцию, хождение с тростью, разницу в возрасте и мерзкие мысли и намерения. Ему нужен был нерв. Девушка могла это дать. Она и коллекционирование машин стали его больной страстью.

Он несколько лет выставлял свою жёлтую красавицу на гонки. А красавицу-жену брал с собой, чтобы смотрела, как первая выигрывает призовое место. Так продолжалось три года и он поднимал хорошие деньги. Приятный бонус к его капиталу, но, в основном, тщеславное желание утереть всем нос. Всё изменилось в последний год, когда первым финишировал новичок на чёрном Астоне. Заявился на заезд и тут же выиграл. И Александра просто разрывало от злости. Какой-то выскочка по имени Роберт Галиуллин обставил влёгкую его лучшего водителя и, как он считал, крутейшую машину. Худяков должен был выяснить, за счёт чего случился прорыв нового чемпиона. За первый проигрыш одной его вещи, он в ту ночь наказал вторую, после чего супруга приходила в себя две недели. Как он сказал её назойливой подруге: "Инга слишком близко к сердцу приняла проигрыш и ей нужно время отойти."

Худяков быстренько выяснил всё о Галиуллине и его друге – владельце машины. Илья Андреевич Аверин, с говорящим прозвищем "хирург" среди подчинённых. Ничего существенного. Небольшой сервис в Сокольниках, старый больной отец, проживающий с ним в двушке в старой панельке. Непонятно, почему при своих доходах, Аверин живёт в таком аскетизме.

А ведь Борис Кротов – владелец второй по величине сети дилерских центров, ровесник и давний приятель Александра рассказывал об одном талантливом парнишке, который в своё время чётко выправил его старый Феррари. И заместитель у него есть с умением отлично диагностировать и, похоже, ещё и выигрывать гонку. Сам Аверин, почему-то, не участвовал в заездах. Тогда Худяков значения словам Кротова не придал, слушая вполуха. Теперь надо как следует перетереть с ним за этого Илью и съездить познакомиться лично под видом владельца проблемного авто. Что дальше будет делать, Александр не знал, но любопытство утолить очень хотелось. А там, возможно, созреет план.

За чашкой чая в своём кабинете, Кротов рассказал, что в своё время, много лет назад, Илья выручил его на дороге, когда внезапно отказала электрика и машина встала. Они общались неплохо и он стал постоянным клиентом Ильи и даже помог в своё время найти удачное здание. Аверин решил всё-таки, вместо чётырех разбросанных по всему городу СТО, работу которых он не мог в полной мере проконтролировать, открыть один большой сервис, с огромной площадью.

– Говорят, не было ещё ни одного случая, который он не осилил. Даже самые экономные и скупые приходят к нему впоследствии. Просто до этого они пытаются в других местах безуспешно отремонтировать, – Борис сделал глоток и продолжил, – Я тебя сразу предупрежу Саша. Он берёт дорого, но сделает на совесть. Может и не быстро, но с гарантией. Состоятельные клиенты в курсе. А дорого Илья, как он мне сам говорил, берёт не из-за жадности или потому что так неоправданно высокого ценит своё время. Он на запчастях не экономит и доводит до ума каждый механизм, стараясь предотвратить будущие поломки. По крайней мере, ставит он сразу всё качественное и достойное.

О коронной фразе Ильи "дорого, но навека" Кротов не успел сказать, так как его секретарша принесла бумаги на подпись.

Глава 4

– Приглашение на открытие мотосалона вы с Ингой получили. Вас ждать? – вкрадчиво поинтересовался Борис.

Александр прищурил глаза, гадая о причине интереса. Его мысли затуманились. Зачем ему этот вопрос? Почему вдруг такая искренняя заинтересованность в его отношениях с женой? Да и вообще, слишком далеко всё заходит. Надо бы, наверное, закругляться с их играми. Похоже, Кротов начинает влюбляться. А у него жена и сын Артём. Наследник, который собирается жениться на подруге Инги. Идеальная картинка "идеальной" семейной жизни. По крайней мере, тот так транслирует в СМИ. Если его "любимая жена", как он говорит, узнает об их тайных делишках на троих, то всё. Репутация, грязный развод с приличным скандалом… и, конечно, финансовыми потерями. Кротову это смерти подобно! А Худякову на это наплевать. Он уже устал от их игр, пора заканчивать с этим. Пускай сам разруливает свои проблемы. В конце концов, некоторые жёны предпочитают закрывать глаза на вереницу любовниц и похождения мужа. Слишком любят деньги мужа и свой комфорт.

Но это меньше всего волновало Худякова. Чем дольше мысли об Инге наполняли его голову, тем сильнее они мешали сосредоточиться. В нём клокотала ревность к Кротову. У того стали проступать чувства помимо похоти. А ведь Худяков не потерпит этого. Он и сам заметил, что Борис не просто желает её. Он хочет её. Полностью. Быть единственным, кто контролирует её. Это беспокойство в душе становилось навязчивым.

Даже если просто показалось сейчас – Худякову отчаянно хотелось новизны. И он подумал, что если смог угрозами, шантажом, а иногда с помощью рогипнола заставить Ингу лечь под Бориса, то на групповую историю подавно затащит. Фантазии сводили с ума, разжигая ненасытную жажду. Предпочтения становились извращённее, желание подчинить – навязчивым. А сам он превращался в злобного, ревнивого, параноика. Это он ещё долго продержался, раз только на седьмом году их совместной жизни понял, что ему уже мало наблюдать, как Ингу берёт один и тот же мужчина. Ему чертовски этого мало. От мысли, а что если их будет двое или трое вокруг неё, Худяков недавно так возбудился, что даже смог трахнуть её, вяло кончив до того, как она вообще смогла настроиться.

И только сейчас, услышав, казалось бы, абсолютно простой вопрос Бориса, Худяков понял, что живой Ингу никогда не отпустит. Какая бы дичь ни творилась между ними, она будет при нём до конца. Пока ему не надоест когда-нибудь. А там можно легко превратить её в овощ и упрятать от всех в психушку. Только знать бы, когда это произойдёт. Такая молодая и неопытная была, когда он женился, а мозгов и хитрости оказалось больше, чем у всех его любовниц вместе взятых. Даже учиться ей не дал, чтобы не начала права потом качать.

Борис, похоже, заметил перемену в лице Худякова и тут же поспешил добавить:

– Могу вас познакомить с Авериным. Он обещал быть.

– Пожалуй, придём, – коротко ответил Худяков. Остальное – время, место, пожелания, цена за ночь с его женой – он оставил без внимания и не захотел уточнять детали. Борис мог быть настойчивым, но Александр знал, что иногда молчание сильнее слов.

Кротов знал о мстительной натуре Александра и выдавать своё разочарование открыто не стал. Тем более что Инга отвергла его предложение. Неизвестно по каким причинам ей оказался не нужен мужчина такого же возраста и с такой же толщиной кошелька, как у неё мужа. И с более высокой потенцией. Рисковать своим браком и дальше настаивать Борис не стал. Решил довольствоваться ныне сложившимся положением.

***

Самым большим сожалением Инги было то, что она так и не успела влюбиться в кого-то и испытать счастье быть любимой в ответ. Кем-то вполне адекватным. Молодого водителя, который смотрел на неё влюблёнными глазами, Саша вышвырнул мгновенно. И как подозревала Инга, не без физических последствий. С тех они стабильно менялись раз в два года.

Инга не могла не заметить перемен в настроении мужа. Худяков с каждым днём становился более закрытым, более напряжённым. Но ей было всё равно, она уже давно привыкла к его заскокам. Зато она испытывала странную горечь, которую трудно было объяснить. Он мог бы её любить, но этого не случилось. В его мире любовь и забота заменялись угрозами и манипуляциями. И всё же, она искала способ почувствовать себя живой. Хоть иногда. Пыталась найти в его холодном мире хотя бы каплю тепла. Но её желания сталкивались с его контролем. Мечта быть рядом с кем-то, кто бы видел её настоящую, а не ту, которая с улыбкой играет роль счастливой жены, так и не осуществилась.

А вторым сожалением в браке стало то, что Саша ни в какую ей не давал учиться. А она мечтала стать психологом. Инга горько усмехалась каждый раз при этой мысли. Какой из неё психолог, если она теряла себя, сходила тихо с ума не в состоянии сама себе помочь? А тут другим собиралась. Но раз жизнь подкинула ей настолько кислый лимон, значит ей нужно суметь извлечь свою выгоду из их брака, приготовив для себя любимой лучший в мире лимонад. Где-то в отдалённом райском будущем.

Ей постоянно приходилось носить маску. Отыгрывать роль счастливой, замужней светской львицы. И держать на расстоянии вытянутой руки мужчин, падавших штабелями у её ног. Потому что ноги, которым нет конца, красивое лицо и, в целом, интересная модельная внешность производили эффект разрыва бомбы. Она знала об этом преимуществе и, прекратив жалеть себя на втором году брака, начала умело пользоваться им и извлекать выгоду из сложившейся ситуации. Инга всячески демонстрировала, как ей хорошо с Худяковым, шептала жёнам его партнёров какой он чуткий и внимательный, как он постоянно балует, задаривает её подарками и ни в чём не отказывает. Прекрасно понимала, что тем самым подпитывает его эго. И видела, как ему нравится, что жена с лёгкостью отвергает очередного претендента на роль её любовника. Со стороны всем казалось, что у четы Худяковых идеальный брак, в котором жена странным образом влюблена в своего старого мужа. Или по крайней мере, блестяще это изображает.

У Инги действительно было всё, что она пожелает. Тряпки брендовые, дорогие украшения, роскошная жизнь тусовщицы, путешествия, комфорт, штат прислуги, водитель и посещение любого места в городе. С разрешения Саши, естественно. И за это он требовал в ответ, как сам утверждал, совсем немного. Сущую малость. Всего-то пару раз в месяц потерпеть полчаса под его другом. Этот больной ублюдок не выносил мужчин вокруг нее. Но обожал наблюдать, как Кротов сношает её у него на глазах и, пыхтя над ней по полчаса, с трудом доводит дело до конца. Инга очень быстро поняла, что он жаждал поймать её за сексом с собственным инструктором, их садовником или водителем. Он надрачивал бы свой мерзкий вялый отросток, громко кончая от этого зрелища. А потом избил бы её так, что она месяц не высовывалась бы из дома. Но ничьих чувств и хорошего отношения к ней не терпел, зверея даже от одной этой мысли. Она вела себя крайне аккуратно с персоналом, с любым мужчиной, который смотрел в её сторону или заговаривал с ней. Нельзя было допускать ошибок. Поняв, где расставлены ловушки мужем, Инга принципиально соглашалась только на Кротова, подчёркивая, что делает это только из желания ему угодить. Она некоторые эпизоды вообще не помнила, видя наутро последствия на своём теле. Иногда пыталась просто потерпеть, выпив два бокала вина. А иногда пыталась сопротивляться, отчего делала только хуже и приходила в себя неделями.

Инга пыталась понять, что с ней не так, почему она никогда не чувствовала себя счастливой. Знала, что у неё было всё, но пустота внутри становилась всё глубже. Её день за днём наполняло отчаянием, а она, как ни странно, научилась скрывать это, притворяясь.

В конце концов, Инга предпочла миру чувств, вещи и драгоценности, а миру любви и тепла – холодную отстранённость, ежедневную смену масок и отсутствие каких-либо мало-мальских проявлений эмоций. Для неё самой становилось всё опаснее свыкаться со своим положением. Та девочка, которая обещала бороться и начать новую жизнь, постепенно начинала угасать.

Всё чаще посещала мысль, что нет в этом мире счастья для неё. Это нормально. Привычно и комфортно для самой Инги. Стать эмоционально неуязвимой. Настолько, чтобы стало ровно на всё. Единственное, что ей оставалось – это использовать свои привлекательные черты. И даже если светская жизнь давала ей определённое наслаждение, она всё больше чувствовала себя пленницей. Инга не считала себя удобной. Просто умело научилась приспосабливаться к предложенным обстоятельствам. Чтобы муж не убил её за непокорность.

И мысли об этой новой жизни, где только она сама знает, откуда она и кем была, ежедневно давали силы встать с кровати, надеть маску под сегодняшнее настроение и с новой силой начинать воплощать в жизнь свой план.

Но вся её игра грозилась рассыпаться как карточный домик в тот день, когда Саша свозил её на аборт. Инга сама так и не узнала от кого забеременела. И Саша не был уверен. И проверять это он не пржелал, отказавшись делать генетический анализ. Дети вообще не входили в его планы. Не то чтобы она жаждала стать матерью, но при мысли, что у неё отняли уже существующего ребёнка, Инге стало дурно в коридоре клиники. Она чувствовала ужас, этот разрыв внутри, потому что в тот день она потеряла и кусочек себя. А потом сорвалась на Сашу, чем неприятно шокировала его. Это стало опасным просчётом с её стороны. Особенно сейчас, когда долгожданная свобода близится. Ещё и этот мужчина на мотоцикле, загипнотизировавший её одним взглядом…

Она впала в жесточайшую депрессию и месяц не выходила из дома. Только раз в неделю Олеся навещала её. Но и той Инга не могла рассказать о причине своего подавленного состояния. Незачем её шокировать рассказами об ублюдочном муже и мерзком будущем свёкре Кротове. Олесе сейчас итак нелегко с вынужденной помолвкой с Артёмом, которого она не любила.

– Здравствуй, Олеся. Хорошо, что ты зашла к Инге. Совсем хандрит, – начал свою тошнотворную игру Худяков, увидев в гостиной жену и её стервозную подругу. Терпеть ту не мог, но из-за влиятельного отца, который объединит вскоре капитал с Кротовыми, заставлял себя потерпеть её присутствие. Связи в их кругах незачем терять. Но Олеся эта хотя бы не так раздражала его, как другие тупоголовые, тошнотворно лицемерные и наигранно жизнерадостные сучки, сопровождающие его знакомых и партнёров. В попытках перещеголять друг друга, мужчины из его окружения заводили всё более экзотических любовниц. И чем больше экзотики было, тем меньше мозгов наблюдалось. Но это забавляло мужчин. Вечера не так скучно проходили.

– Здравствуйте, Александр. Всегда рада быть вам полезной, – съязвила Олеся в ответ, поставив чашку с кофе на журнальный столик.

Олеся, как всегда, была прямолинейной. Она не боялась язвить, но Инга к этому привыкла. Знала, что её подруга находит удовольствие в том, чтобы выводить Худякова из себя.

Худяков поморщился от её слов. Эта стерва никогда не упускала случая подчеркнуть его возраст.

– "Тебе", Олеся. Обращайся на ты, – раздражённо ответил он. Кивнул прислуге, чтобы принесла ему выпить и устроился на диване рядом с женой.

Олеся закатила глаза. Ну вот, теперь не даст толком поговорить. Она Ингу уважала, но вот Худякова терпеть не могла. И с трудом могла это скрыть.

– Что вы, Александр? Родители учили меня обращаться к старшим только на «вы». Такое воспитание, уж извините, – парировала она в ответ, пожимая плечами. Победная ухмылка тронула губы при виде его багровеющего лица. Видя, что Инга никак не реагирует, она не стала развивать эту тему дальше и попыталась перевести разговор в другое русло, – Вы придёте к Борису Алексеевичу на открытие? – затем перевела взгляд на Ингу, – Ох, дорогая, я видела потрясающее платье на днях. Нам нужно пошопиться. Оно идеально подойдёт тебе. Ты будешь в нём конфеткой. Если, конечно, твой любимый супруг разрешит в нём пойти.

Ещё чуть-чуть и Худяков придушит её. Олеся чувствовала это и наслаждалась видом его перекошенного лица. Посидев ещё полчаса, она засобиралась на тренировку.

– Спасибо, что пришла Лесь. Я позвоню, – Инга проводила подругу и вернулась в гостиную за телефоном. Хотела быстрее сбежать в свою комнату и закрыться там.

– Терпеть не могу эту стерву, – процедил он, ослабляя галстук.

– Спасибо тебе, что терпишь Олесю ради меня, Саша. Я знаю, каких усилий тебе это стоит. Ты бы её моментально вышвырнул, если бы я так близко не дружила с ней, ведь так? – попыталась смягчить его настроение Инга. Он итак всегда на взводе приезжал после работы. А тут ещё подруга оказала медвежью услугу, провоцируя его. А оторвётся-то он на жене, о чём Олеся могла только догадываться, судя по её намёкам и подводящим вопросам. Напрямую она никогда не спрашивала.

– Платье покажешь. На открытие пойдём, Боря ждёт нас. Познакомит с этим Авериным.

Инге абсолютно неинтересно было всё, о чём муж говорит. Саша вообще перестал что-либо требовать. Он просто диктовал правила своей игры, а она всё больше и больше в них утопала. Но Инга не могла остановиться. Она вновь и вновь пыталась найти себе силы, чтобы двигаться вперёд, чтобы спасти себя. Даже если всё вокруг рушилось. Даже если её чувства уже не имели значения.

Но теперь, когда муж сказал, что они всё-таки поедут, её сердце сжалось от раздражения. Придётся тащиться на какое-то сборище ради него. Ещё одно лицемерие, ещё одна роль, которую ей нужно сыграть. Стоять и улыбаться, пока Саша пытается подобраться поближе к тому, кто утёр нос ему на гонках.

Судя по всему, речь о том самом владельце автосервиса, от которого девочки из тусовки пищат и без конца отгоняют туда свои итак идеальные машины по самым разным пустякам. Говорят, он "красив как боженька, притягателен как грех и у него самые выразительные в мире глаза, за которые не жаль отдаться прямо на капоте". Да-да, она дословно запомнила данную характеристику и посмеялась вместе с Лесей в туалете, после того, как сражённые наповал клиентки автосервиса с незамысловатым названием "СтоАвто" ушли бурно бурно обсуждая владельца.

Глава 5

– Боря очень хвалит вас. Мне нужна помощь с моим стареньким мустангом и я уже отчаялся найти толкового специалиста. Сами понимаете, кому попало доверить ремонт такого красавца я не могу, Илья Андреевич, – такой слащавой интонации даже Борис, стоящий рядом никогда не слышал от Александра. Его брови комично приподнялись над оправой очков, явно пытаясь скрыть лёгкое недоумение.

– Можно просто Илья…, – разговор заметно напряг. Интуитивно Илья почувствовал, что этот Худяков ему не нравится. Он точно не смог бы сформулировать, но что-то в Александре отталкивало. Слишком уж тот маниакально изучал его, пытался казаться близким, несмотря на общее холодное вежливое дистанцирование. Но они с Робом не брались бы даже за половину заказов, если бы опирались всегда только на личное отношение к клиенту. Почти каждый второй производил "неизгладимое" впечатление в плохом смысле этого слова.

– Машина – продолжение каждого уважающего себя мужчины, – профилософствовал вслух Кротов, чуть повёрнутый к остальным, после своего третьего бокала шампанского, – за Илью я ручаюсь, Саша. Стать его постоянным клиентом – было моим лучшим решением. Теперь голова за автопарк не болит.

– Спасибо за рекомендацию, Борис Алексеевич, – Илья отсалютовал в ответ бокалом и продолжил общение с Худяковым, – жаль вас разочаровывать, Александр Владимирович, но сейчас у меня много заказов на ремонт эксклюзивного авто. Роб…ерт сделает вам полную диагностику и приведёт её в порядок. Мустанги по его части. Кстати, вот и он.

Роб подошёл и все мужчины все обменялись крепкими рукопожатиями.

– Месяц ожидания – это многовато, Роберт. Может быть, за дополнительную оплату вы возьмётесь срочно за моего коня? – начал настаивать Александр, уверенный, что достаточно помахать перед парнями двойным тарифом и они тут же согласятся.

В отличие от Ильи, его друг был менее вежливым и сразу дал понять Худякову, что состоятельных клиентов на очереди к ним полно и исключений ввиду особых просьб и дополнительной оплаты они не делают. Илья подметил, что Роба тоже оттолкнул Худяков. Это был тот момент, когда они поняли друг друга без слов.

– Всегда мечтал ставить таких выскочек в очередь, сославшись на сильную занятость, – прошептал Роб, наклонившись к Илье.

– Фактически, ты не соврал, – ответил Илья с лёгкой усмешкой и пожал плечами.

– А вот и моя любимая супруга Инга. – проговорил Александр, отчего интонация его стала чуть более угрожающей, будто он предупреждал кого-то. Инга знала этот тон. Он означал, что она будет непременно наказана за то, что потерялась из виду на некоторое время. – Счастье моё, я уже успел потерять тебя.

– Не нужно так сильно переживать, Александр. Мы всего лишь отошли немного посекретничать, – раздался голос Олеси из-за спины Инги. У Худякова напряглись желваки, но он быстро взял себя в руки, сжал сильнее талию жены и притянул к себе собственническим жестом. Это был его жест контроля, властное движение, которое не обманешь.

Илья повернулся к девушкам и замер.

"Мир тесен, но не настолько же" – пронеслась первая мысль в голове, а взгляд был прикован к той, которую Худяков представил как свою супругу.

Тут же посмотрел на её кисть. Знакомый браслет развеял все сомнения. Она. Принцесса из Роллса.

Затопило восторгом внутри. В груди вспыхнуло безумное ликование. А ведь он думал о ней в контексте "А что если?" Жалел, что не догнал тогда. Но по номеру машины позже тоже не стал пробивать. Момент упустил и слишком много мыслей пронеслось. Под конец вообще сомнения одолели. Не боялся, скорей, не хотел разочароваться.

"Чужая жена" – глухо ударило следом. Она ещё ослепительнее, чем он запомнил. Дух захватывает от любопытного, но осторожного взгляда Инги. Илья с трудом втянул воздух, шумно выдыхая. Ощутил как бешено застучало сердце в груди.

Что ж, похоже, ответ он сейчас получил. Как он и предполагал, понравившаяся ему впервые за долгое время девушка занята. Она была какой-то неизведанной и захватывающей. Разочарование не заставило себя ждать. От её выбора. Потому как несчастной и забитой рядом с мужем она не выглядела. Наоборот, спокойно прижималась к нему, принимая собственнические жесты. Поэтому как ошпаренная отдёрнула от Ильи руку в тот день. И по этой же причине, с лёгкостью отвергла бы его, поедь Илья за ней. А иррациональная часть в нём очень хотела коснуться пальцев тогда.

"Неужели так влюблена в старика?" – одна мысль хуже другой.

Неловкая пауза слишком затянулась. Девушка сдавленно улыбнулась в замешательстве и протянула руку первая. Их зрительный контакт никак не разрывался и Илья жадно ловя её взгляд, обхватил её нежную, маленькую ладонь. Большим пальцем он незаметно погладил её запястье под бусинами. И остался очень доволен тем, как зрачки девушки расширились. Её губы шевелились, а он даже не услышал что она сказала. Там Кротов что-то говорил, Роб отвечал, её подруга, кажется, Олеся умудрялась вставить слово, но всё пронеслось гулом мимо него.

– Илья, – откашлявшись ответил он, а руку её отпускать не спешил. Ей пришлось самой аккуратно выдернуть, чтобы Саша не начал сердиться.

– Очень приятно, Илья, – пробормотала Инга, отступая к мужу. Её ответ был сдержанным, будто между ними была невидимая стена. Илья понял, что её реакция на него была скорее осторожной, чем заинтересованной.

"Интересно, узнала?" – прилетело вдогонку. Если да, то она безупречно сыграла, не подав ни малейшего признака.

Немного разочарованный тем, что она замужем, её пугливой реакцией на него и, в целом, нервным поведением, Илья решил больше не смущать принцессу. В дальнейшем постарается не смотреть на неё и разговаривать с Худяковым, решил он.

Чёртовы принципы!

Будь она одна, уже стонала бы в его объятиях где-нибудь в укромном местечке этого здания. Расценив эти мысли, как призыв к действию, внизу резко заныло и напряглось. Не шокировать бы сейчас всех своим твёрдым стояком посреди зала. Хотя он уверен, что при виде Инги добрая половина мужчин незаметно пытается поправить дискомфорт в брюках. Пиджак поверх футболки, накинутый в последнюю минуту перед выходом из дома, сейчас здорово спасал положение Ильи. Успокоиться быстро не получится. Уж больно девушка хороша. А смотрит на него так, словно они об одном и том же думают сейчас.

"Будто для меня создана" – добила его окончательно финальная мысль.

Инга вздрогнула в руках Саши. Её буквально пробрало от прожигающего взгляда этого Ильи. Теперь понятна причина восторга девочек. Она уже полчаса назад была в нужной кондиции, чтобы сбежать вместе с ним. Ах да, её цербер вцепился мёртвой хваткой сзади. Только ощущение дежавю накрыло. Почему Аверин кажется ей знакомым? Она бы точно не забыла знакомство с ним! Голова затуманена настолько, что вспомнить не может. А при Саше выяснять – себе дороже. Замучает допросами и ревностью, а потом обоих в асфальт закатает. Пока она лихорадочно перебирала в голове обстоятельства их встречи, Олеся, стоявшая рядом с Робертом, взвизгнула внезапно, отскочила от него как ошпаренная и, сверкнув глазами, процедила:

– У вас руки явно не оттуда растут! В каком месте они золотые?!

Она в ужасе смотрела на своё платье, залитое шампанским. Видимо, Роб неуклюже повернулся. Перед тем, как сбежать в туалет и попытаться спасти его, она пожаловалась будущему свёкру:

– Борис Алексеевич, что на ваших шикарных вечеринках делают какие-то левые нищие механики?!

– Леся, – одёрнула её Инга, ахнув от бестактного вопроса.

Пока Кротов подбирал слова, Роб не растерялся и тут же выдал:

– Тоже самое что и механические куклы, которые только и умеют хлопать глазками, спать, есть и произносят после заводки от силы десять фраз!

– Хамло! – Олеся покраснела от злости и задрав высоко голову, ушла.

– Полегче с моей будущей невесткой, Роберт, – покровительственным тоном вступился за Олесю Кротов, снисходительно похлопав его по плечу, – они с Артёмом скоро поженятся и она войдёт в нашу семью.

Илья знал, что если бы Роб сильно не сдерживал себя, сломал бы тому руку. Он обладал вспыльчивым нравом и бесцеремонностью, которую называет бесстрашием. Илья удивился, что друг не стал развивать конфликт дальше. До него долетело только тихое "истеричка".

Сам Илья украдкой изучал свою принцессу. Нет. Не свою. И его она никогда не будет. Видимо, ангельская внешность настолько же обманчива, как и нутро. Как бы она сейчас не смотрела на мужа и без конца не цеплялась за него, своё меркантильное отношение не спрячет. Вроде, буквально пару минут назад Илья обещал не пялиться, а перебороть себя не получалось. Не выходит.

Внимательно наблюдавший за всем происходящим Худяков заметил, как эти двое смотрят друг на друга. Не ускользнуло от него и то, насколько Инга, отбросив всякую осторожность, откровенно пожирала Аверина глазами. Теребила браслет, поправила волосы, нарочито старается не смотреть и нервничает. Ей это несвойственно. Послушная кукла как заведённая могла исполнять все его приказы. А тут ожила. И Илья нисколько не стесняясь, на глазах у мужа уводит её, просто сказав своё имя.

Александру нравилось видеть, что его жену хотят. От того, как мужчины пожирали глазами Ингу, у него сильнее всего разыгрывалось воображение. В последние недели особенно. А тут такой экземпляр. Высокий, статный, полный сил и здоровья Аверин. В голове зрел план: "А что если подтолкнуть их к друг другу?" Это могла бы быть отличная игра, если они с Ингой устроят горячий трах прямо на его глазах. От этой мысли лихорадочно заблестели глаза и в паху отдало тяжестью. Но план его потребует времени. И нужно войти в доверие к Аверину через ремонт машины, затем подцепить на крючок с помощью Инги. Худяков почти потирал руки от этого предвкушения. Вдруг он согласится?

Инга знала, что если открыто проявит интерес, Худяков уберёт и его. Она не может подвергать кого бы то ни было опасности. И тем удивительнее было для неё слышать сейчас слова Саши.

– Моя супруга приедет к вам. У меня времени нет. Она примет работу и распишется, а водитель увезёт, – начал свою игру Худяков.

Зря он это сделал, конечно. Он ведь и не подозревал в виду своей самоуверенности, что Инга с этого момента ему больше не принаджедит. По крайней мере, головой и сердцем.

Илья ничего не ответил. Лишь глубоко вздохнул и, не удостоив больше Ингу вниманием, кивнул Худякову. Инга уставилась на свой бокал. Видно было, что Илья заинтригован, но и он, похоже, отступил назад, не желая связываться с её мужем. Что ж, это были интересные несколько взрывных минут. Она почти поверила, что Аверин не избегает опасности и адреналина и ему всё нипочём. Ошиблась. Горько усмехнулась своей наивности.

Правильно. Пусть не смотрит. Так будет лучше для всех. Но почему его взгляд нет-нет да да останавливается на ней, обжигая кожу? Не липкий и пошлый, как у других, а вожделеющий, со штормом, готовым смести её и забрать с собой. Дико! Самое интересное, что она бы позволила ему это. Очень многое бы позволила. Только бы он смотрел так всегда. Будто она уже его. И всегда принадлежала ему, только ещё не знала об этом.

Илья сам не понял, зачем взялся за этот заказ. Худяков ему очень не понравился и под конец разговора, это ощущение только усиливалось. Исходила от него непонятная до конца мерзотность. По спине холодом отдало, когда его поросячьи глазки, бегающие туда-сюда, пристально изучали Илью, Роба и жену. Навязчиво. Никакой конкретики. Притащил супругу с собой, сам познакомил их, а теперь внимательно, с ухмылкой поглядывал на обоих, будто пытался подловить на чём-то. Будь Илья помоложе, поглупее, не заметил бы нюансов, но всё это очень настораживало и вселяло нехорошие предчувствия. Холодный тревожный ком сдавил грудь.

Он всегда старался дистанцироваться от клиентов и переводить всё общение в сугубо деловую плоскость. Только Кротову удалось более менее за много лет с ним сконтачиться. И то, потому что он помог Илье. И сейчас Илья решил, что никак не будет пересекаться с Худяковыми. Для своего и её спокойствия. Он себя знал. Не будет сдерживаться – начнёт преследовать Ингу, пока не склонит к измене и вдобавок, сам же безнадёжно влюбится.

– Пойду посмотрю как там Леся, – тихо сказала она присутствующим и, поставив недопитый бокал на столик рядом, как можно спокойнее прошла мимо Ильи.

Он чуть глаза не закрыл от её запаха и едва не застонал, вдохнув его полной грудью. Только в тот день он слабо ощущался, а сейчас лавиной накрыл и легко мог бы заставить пойти следом за ней.

Илья посмотрел ей в спину и, быстро повернув голову обратно, наткнулся на острый взгляд Худякова. Тот скривил рот и подняв бокал, с фальшивой торжественностью произнёс тост:

– За плодотворное знакомство и тесную дружбу!

Глава 6

– Не понимаю, зачем наши мужчины решили обслуживаться в этой дыре, Ингуш? – поморщила носик Олеся, едва сдерживая гнев. Последние пару минут она с Робом разве что молнии не метали друг в друга, сверкая глазами. Было такое чувство, что воздух между ними искрился, и они вот-вот они сойдутся в словесной битве. Олеся была возмущена до предела. Она планировала с Ингой заехать за своим Кайеном, который ей щедро с барского плеча отписал Артём в качестве подарка к свадьбе, купив себе новенький Гелик. А "старое" авто, которому было аж полтора года, он заботливо загнал на осмотр, чтобы у невесты потом голова с этим не болела. Инга, поддавшись её уговорам, отпустила водителя, надеясь, что Леся сама её увезёт. Та уверяла, что они заберут машину и продолжат вечер в ресторане. Вместо этого, Инга минут пять слушала, как Олеся отчитывала работников сервиса. Пока не появился Роберт с грозным видом и не начал атаковать ту в ответ. – У ваших "мальчиков" кривые руки! – закавычила она в воздухе. – Вы их по объявлению набрали? Стадо некомпетентных баранов! И вот теперь, что? Я должна ждать?!

Роберт, так и не дождавшись Илью для урегулирования конфликта, с выражением на лице, как будто он сейчас готов был уничтожить весь сервис одним взглядом, молниеносно схватил Олесю за локоть и, пока парни не начали лютовать в ответ, утащил силой в свой кабинет. Дверь с грохотом захлопнулась за ними. Инга даже не успела толком среагировать на грубость подруги, оставшись стоять с раскрытым ртом. Роберт не только вёл себя грубо, но и казалось, что он наслаждается этим. Она снова бросила взгляд на остальных сотрудников. Кое-кто из парней ухмыльнулся выходке Роба, кто-то хмуро отошёл дальше работать.

– Вы поймите, у нас тоже свой график и не наша проблема, что ваша подруга решила раньше заехать…, – начал оправдываться перед ней самый молодой.

Словно в ответ на его обеспокоенность, из-за её спины раздался низкий и притягивающий голос:

– Добрый день. Какие-то проблемы, Инга Валерьевна? Ребята что-то не так сделали? – раздалось у неё за спиной.

Красивый голос. Низкий. Волнующий. Из тех, что поднимают в один миг всех спящих мурашек и гоняют по всему телу. Казалось, даже волосы дыбом встали сейчас. Дрожь от горла до низа живота волной пронеслась, она глубоко вздохнула и повернулась к Илье. В её груди словно на мгновение замирало всё. Он был одет в чёрную футболку и потёртые джинсы. А в руках держал кожаную куртку. Каждый мускул на его теле был как искусно высеченная скульптура. Он был… таким настоящим. До чего же она разволновалась как девчонка, залюбовавшись широкими плечами и венами на грубых, грязных от машинного масла руках. Кажется, она снова почувствовала пульсацию внутри, как тогда, на светофоре. А ведь она была уверена, что в её жизни давно нет места для таких эмоций.

Илья поздоровался с парнями и они разошлись по делам, давая начальнику возможность разрулить самостоятельно всё.

Он осмотрел её с головы до ног, в его глазах блеск понимания и, возможно, чего-то большего. Но всё это было слишком мимолётно, и он вернулся к разговору.

– Мы, ведь договаривались на другие сроки с вашим супругом, – добавил он, подойдя ближе.

– Здравствуйте, Илья Андреевич, – постаралась ровным голосом ответить Инга. Она слегка замялась, борясь с собой и не желая показывать, как он её взбудоражил. – Мы здесь из-за Олесиной машины. Она должна была позвонить предварительно, но…, – когда Илья начал высматривать поблизости её подругу, она спешно добавила, – Роберт Камилевич пригласил её в кабинет для объяснений.

У Ильи дёрнулись губы вверх. Инга явно слукавила, сказав "пригласил". Он Роба хорошо знал. Инга заметила его улыбку и расслабилась.

– Давайте пройдёмся, – он пошёл в сторону выхода и она медленно побрела за ним, – он прикурил у входа в сервис и медленно выдохнул дым, глядя вдаль. Словно сам воздух был для него чем-то важным. Он был таким расслабленным, уверенным в себе. Как будто все проблемы мира не могли его коснуться. Даже её взгляд, который она теперь не могла отвести. – Я стараюсь не брать больше, чем парни успевают. И с машиной Олеси Вадимовны они в срок укладывались. Появился срочный заказ, клиент очень сильно попросил, так как уезжает далеко на своём авто, – продолжил он, его голос теперь стал слегка мягче. Он смахнул пепел и пригладил волосы назад. Инга сглотнула с трудом, увидев, как его бицепсы слегка напряглись, когда он выкинул окурок. Это движение было таким естественным, таким властным. В её голове начала кружиться странная мысль. Почему она так реагирует на этого человека? Мысленно дала себе леща. Может, Саша не так уж и неправ, называя её шлюхой? – Роберт ведь звонил Артёму Борисовичу, чтобы предупредить и тот был не против. Проблем с машиной не было. Всё было по плану.

Инге стало стыдно за выходку подруги. Она готова была провалиться сквозь землю. Фактически, Леся на пустом месте раздула скандал и Инге очень хотелось отчитать её за это. Ничего бы с той за один лишний день не случилось. Разве что она специально приехала, чтобы повидаться с… Да нет. Быть такого не может. К Илье та не проявила никакого интереса, а Роберта с момента знакомства не переносит. Не любила Инга этого делать, да и вины её тут нет, но, всё-таки, сказала:

– Прошу прощения за её поведение, – сказала она, пытаясь вернуть себя в реальность, – я не знала, что дела так обстоят. Она сказала другое.

– Не стоит, Инга Валерьевна. Не ваша вина. Скорей всего, ваша подруга сейчас перед Робертом искренне просит прощения, – усмехнулся он. Улыбка у него завораживающая. Такая тёплая и загадочная, при этом. В ней было что-то магическое, что заставляло её сердце биться быстрее. Наверное, за ним шлейф разбитых сердец тянется. Инга глаз не могла отвести за время их разговора, а он едва ли взглянул на неё. Он остался для неё непостижимым. Тот, кто при этом, выглядел как мужчина из её самых смелых фантазий.

– Ну, мы тоже не без греха, – тихо добавил Илья. Он что-то чуть заметное сказал, но она почувствовала его слова, как-то по-особенному.

Они помолчали несколько минут. В голове вертелся один вопрос, который мучил её с самого момента встречи на открытии и Инга решилась его задать, наконец:

– Илья Андреевич, почему мне кажется, что мы с вами раньше? – спросила она, не в силах скрыть своё любопытство.

Он резко остановился, повернулся к ней с полным вниманием, как будто она его обнажила до самой сути и уставился не мигая. Ему стало приятно, что она хоть и смутно, но догадывается, кто был на мотоцикле в тот день.

– Шестого июня. – Его взгляд стал серьёзным, и в его голосе был какой-то новый оттенок. – Мы с вами виделись на перекрёстке. Мир тесен, Инга Валерьевна, – добавил Илья, как будто между ними ничего и не было, но в его словах сквозил намёк на что-то большее. Он выкинул в урну окурок, – ваши кисти просто завораживают.

Инга почувствовала, как её лицо покраснело. Сердце учащённо забилось. Она вспомнила тот момент, когда увидела его на мотоцикле. Она поняла, что снова теряет контроль над собой. Всё в её голове было перепутано, а Илья продолжал смотреть на неё, и это мешало думать.

Он улыбнулся, взгляд был настолько проникновенным, что Инга едва могла сдержаться от того, чтобы не шагнуть к нему. Илья чуть не добавил, что хотел её украсть в тот день и увезти далеко, но промолчал. Не стоит забывать, что она замужем.

– Всего доброго, – сказал он напоследок и зашёл внутрь, оставив Ингу с открытым от удивления ртом.

Инга ещё долго стояла неподвижно, ощущая, как её мир перевернулся. Несколько минут не могла прийти в себя. Он посмотрел на неё по-другому, совсем как в тот день на светофоре. Пока тут же не одёрнул себя, отрезвляя их обоих.

Некоторое время спустя вышла Олеся. Взлохмаченная, глаза горят, а сама на взводе, готовая в любой момент взорваться. Если бы не поток ругательств, которые она извергала, можно было подумать, что Роберт трахнул её в своём кабинете.

– Дикарь! Мужлан! Ненавижу таких! – процедила она сквозь зубы. Раскраснелась-то как. Достала из сумочки зеркало и ужаснулась своему виду. Ингу её ещё более лютое настроение позабавило.

– Ты злишься из-за машины или потому что тебя как следует не от…любили? – съязвила Инга.

Олеся моментально замолчала. Но, похоже, эта шутка лишь добавила масла в огонь, потому что через несколько секунд Олеся взорвалась.

– Ингуш, – подняла она руку, – ты ещё не добавляй, ладно? Хватило этого дефективного. Неандерталец! Какое он имел право хватать меня как девку? Да Кротов его в порошок сотрёт, если я пожалуюсь!

– Лесь, успокойся. Они делают свою работу. Артём в курсе. Какого чёрта ты попёрлась сюда? – начинала возмущаться Инга, – для невесты Артёма ты выставляешь себя в дурном свете!

– Ну извините, что я не принцеска безвольная и принимаю собственные решения!

А вот это было обидно.

Инга почувствовала, как горечь растекается по всему её телу, но быстро сдержалась. Расправила плечи, глубоко вздохнула, чтобы выдержать паузу и не начать перепалку и гордо зашагала сторону дороги. Лучше ждать такси там. Олеся громко застонала сзади и пошла за ней.

– Ингуууш, прости. Я не хотела.

Молчание.

– Ну пожалуйста, прости меня! Я просто хотела этого Роба на место поставить. Он меня очень разозлил в тот вечер. Терпеть его не могу!

Какой же она ещё ребёнок, по сравнению с Ингой. А они ровесницы почти. И, вроде как, у той есть диплом о высшем образовании. Хотя, быстрее всего человек вырастает постоянно получая пинка от жизни. Тепличные условия Олесю слишком разбаловали. И падать ей будет больнее со своего пьедестала.

– Слишком много энергии и внимания ты уделяешь тому, кого так сильно ненавидишь, – отрезала Инга, не останавливаясь, – всего хорошего. Я поехала домой. А то Саша потерял свою безвольную принцессу.

Вместо ожидаемого ответа Олеси, она услышала:

– Могу подбросить вас до центра, девушки. Мне как раз нужно протестить законченное авто.

– Да никогда! – прокричала подруга Роберту.

– Спасибо большое. Я очень спешу как раз, – спокойно ответила Инга и, передумав заказывать такси, пошла за ним. Она села сзади и крыша машины откинулась назад. Когда они подъехали к Олесе, стоявшей со сцепленными на груди руками, Роберт издевательским тоном проговорил:

– Последний шанс прокатиться с ветерком, куколка! Так уж и быть, себе в убыток даже бесплатно прокачу, – сказал Роберт с насмешкой, заставив Олесю фыркнуть.

Олеся обошла машину и села вперёд со словами:

– Благотворительности не надо! Это я должна нищим механикам помогать!

Инга поняла, что её отношение к Илье и Робу изменилось. Как будто сама судьба свела её с этими людьми, и теперь она не могла позволить Олесе так вести себя с ними.

– Леся, перестань! – сердито проворчала Инга сзади. Она издевается? С чего эта дурёха вообще решила, что он нищий? Этого не понял и сам Роб, забавляясь их перепалкой с несносной Олесей.

– Не переживайте так сильно, Инга Валерьевна. Ещё пара встреч с механиком и она научится манерам. Пока что с ними беда!

Машина с рёвом тронулась и влилась в общий поток.

– В твоих мечтах!

Инга закатила глаза и прежде чем, погрузилась в свои мысли, услышала его тихое:

– Скорей, в твоих, куколка! Это ты ко мне приехала за большим членом. Я, вообще-то, скоро женюсь.

Поток брани, который Леся по пути извергала на него не хотелось слушать. Нужно было спокойно уехать на такси, всё-таки. Прикрыв от ветра глаза, она вспоминала тот сумасшедший день, когда увидела Илью впервые. Было стыдно, что она не узнала его. Любой адекватный человек вспомнит. Всё-таки, успокоительное сделало своё дело и она смутно помнила, что было в машине. Ей самой бы перестать принимать всякую дрянь, чтобы забыться и заснуть. Но она не могла на трезвую голову выносить всю ту боль, которую причинял ей Саша. Пока машина мчалась по дороге, Инга пыталась утихомирить свои мысли. Она уже знала, что её жизнь изменилась.

***

– Кротову дорогу лучше не переходить, сам понимаешь, – попытался вразумить друга Илья.

– Старший слишком стар для этого дерьма, а младший – слишком нездоров. По крайней мере, для меня оба опасности не представляет.

Илья покачал головой. Безбашенный Роб любит по краю лезвия ходить.

– Вот именно – слишком нездоров. Он странный и слишком настораживает. – "И чем-то Худякова мне напоминает", добавил Илья мысленно. – Постарайся не связываться с Олесей, Роб, – предостерёг его Илья. Ещё на вечере говорил, но, видимо, адреналин у друга кипит при виде девушки. Не иначе ровню нашёл, хоть и плевался и фыркал, что придушить эту стервозную куклу готов. От искр между ними можно было спокойно часовой фейерверк устроить.

– Кто сказал, что она мне сдалась? У меня прекрасная невеста и, в отличие от этой сучки, меня вполне устраивает, – Илья ушам не поверил, услышав его сравнение. Зацепила, Олеся, значит. Ещё как.

Илья несколько раз пытался поднимать тему его женитьбы, но натыкался на глухую стену. Роб упирался, говоря, что нашёл идеальную кандидатуру для жены и ему этого достаточно. Но Камиллу было жалко, учитывая, что Роб её не любил. Совсем. Он выбрал её мозгом, исходя из своих соображений, непонятных для Ильи. Но сердце его было свободно. В отличие от друга, Роб считал, что фундаментом для прочного брака является уважение и понимание, а любовь в этом уравнении – лишняя переменная. Илья же считал это мнение в корне ошибочным. И немного поспорив, он решил больше эту тему не поднимать. Решил, пусть совершает свои ошибки и набивает шишки. Жаль, что Камилла у него слишком наивная и нервы ей ещё потреплют. А хуже всего, сломают жизнь.

– Ладно, это всё лирика. Папенькин сынок заикался о юбилее папаши. Честно говоря, не улыбается мне тащиться туда, – напомнил Роб.

Илья тоже не горел желанием, но Кротов лично настаивал. Обижать его не хотелось. И с Ингой видеться не стоит. А она там обязательно будет стоять под руку с мужем и сверлить на Илье дыры своими омутами. Так и сорваться недолго. Не нужны ему неприятности. Разве что, недолго совсем побыть, поздороваться, посмотреть издалека на неё и уйти незаметно. И Кротова уважить и глупости не совершить. Он ведь умудрился как-то уйти, когда она сама приехала с подругой. Каких усилий ему это стоило. Хотелось отвезти её лично домой. А вместо этого, Роба пришлось просить.

Каждый раз Инга по кирпичику разрушает его броню и затуманивает мозги. Весь здравый смысл улетучивается, стоит ей глаза поднять. Всё тяжелее держать себя в руках. И всё чаще она преследует Илью во снах. Но бредить она им не будет, как бы ему не хотелось. Бывшая выбрала другого из-за любви, а Инга останется с мужем из-за денег. Развлечётся, покувыркается и вернётся к Худякову. Он был уверен в этом. Другой был бы рад такому раскладу и отсутствию проблем в дальнейшем, но Илье не это нужно было от неё. Похоже, его красавица-сирена начала утягивать его за собой и будь он проклят, если ему страстно не хотелось остаться в её ловушке навсегда, пьянея от нежных рук и глаз. Бывает ли достаточно двух-трёх мимолётных встреч, чтобы влюбиться против воли или он просто давно ни с кем не был, без конца работая?

Глава 7

– Саша, перестань меня мучить! Я с Олесей ездила туда. Он думал, что я за твоим Мустангом приехала. Перекинулись парой слов и всё. Ничего не было, – оправдывалась сотый раз Инга.

– Не было, значит будет, да счастье моё? – язвил Худяков. Он буквально наслаждался её страхом, бесполезными попытками объяснить свою поездку к Аверину в сервис и предвкушением её унижения и извинений.

План успешно срабатывал и без его участия. Эти двое стремительно сближались. И он чуть ли не облизывался от мысли, что они устроят в постели.

– Почему я должна всё время оправдываться за то, чего не совершала? Лучше просто избавься от меня и всё.

– Слишком легко, моя дорогая. – Отмахнулся он. Александр выпил уже третью порцию коньяка и сидел перед ней весь красный. Глаза, в которых лопнули капилляры выглядели жутко. Инга понимала, что побоев не избежать, но зачем-то всегда пыталась воззвать к его совести. А её у него никогда не было. – Я ведь прекрасно знаю твою шлюшью натуру, Инга. Я вижу тебя насквозь. Ты такая же, как твоя мать. Она бы спокойно отдавалась мне, если бы я хотел. Но мне ты нужна.

Вот опять. Одна из его мерзких уловок. Внушить ей, что она грязная и падшая. Он настолько исказил её сознание и деформировал душу, что она не может без чувства вины взглянуть на понравившегося мужчину. Даже в разговоре с Ильёй внутренний голос нашёптывал ей, какая она развратная и испорченная. Неужели так плохо иметь человеческие слабости в виде влечения к противоположному полу? Она же не монашка, в конце концов. Обетов не давала. Молодая, красивая, а почувствовать вожделение стыдится. А Саша ещё больше усугубляет её состояние с каждым разом. Не выдерживая уровень самобичевания, давления со стороны мужа, психологического насилия и побоев, Инга употребляла много таблеток. Одну за другой. И сейчас, глядя на него, она с точностью до минуты знала его дальнейшие действия и очень сожалела, что заранее не закинулась. Так легче было бы переносить боль.

Как она и думала, всё началось с пощёчины. Затем он поволок за волосы её на второй этаж. Вытянул ремень из шлёвок и исхлестал её по спине, пока она свернулась клубком на кровати.

– Покайся, грешница! – издевательски пародировал он священнослужителя. Ему нравилось вершить её судьбу. Он чувствовал себя великим, решая, останется она сегодня в живых или нет, – пока не признаешься, что хотела его, не прекращу!

Она молчала. Сжала зубы, плакала, но молчала. Он становился ещё неадекватнее. И, в конце концов, сам остановился, увидев следы крови на спине. Это месиво должно было зажить до юбилея Кротова, потому что он задумал нарядить её в платье с открытой спиной.

Инга тихо лежала, не двигаясь. Дальше будет ещё более унизительно. Но что-то пошло не так. Худяков не смог возбудиться настолько, чтобы кончить. Инга повернулась к нему и видела, как он злится, держа в руке свой мерзкий член. Он точно убьёт её за это, но было всё равно. Она громко расхохоталась. Уже брызнули слёзы, а она всё смеялась над ним, пока не прилетело кулаком в скулу. В глазах потемнело после его слов:

– Месяц не выйдешь из дома.

Очнулась Инга когда стемнело. Привязанная к кровати. Рука затекла, спина горела. Простыни были в кровавых разводах. Очевидно, что он запретил прислуге входить. Так Саша ещё не наказывал её, но о своём поступке Инга ничуть не жалела. Пусть он знает, что она не боится. В следующий раз вообще плюнет ему в лицо. Если он забьёт до смерти – значит избавится и её мучения закончатся.

Не зная, когда муж придёт, чтобы развязать её, Инга легла обратно и уставилась на прикроватную лампу. Разглядывая каждую деталь, она размышляла, что больше никогда не посмотрит ни на кого. Такого как Илья она недостойна. Не то чтобы он пытался подкатить к ней, но в новой жизни ей будет лучше жить одной и не портить собой ничью жизнь. Кстати, о деньгах… Она обрадовалась, что Саша не забрал с собой её телефон и быстренько разблокировала скрытый виджет с онлайн банком. Сумма приближалась к желаемой и заветная мечта могла через каких-то полгода стать реальностью.

Преимущества внешности и характера её подруги были очень большими перед другими девушками. С Олеси спрос был всегда маленький. Она умела, что называется, быть круглой идиоткой перед другими. Настолько, что на неё уж точно никто и никогда не подумал бы. Её хитрости и мозгов вполне хватило, чтобы найти Инге талантливого хакера с ником Mr.Mir, чтобы тот изготовил качественные документы для подруги. А потом познакомил с хорошим байером, торговавшим брендовой одеждой и аксессуарами. Тот за дополнительную оплату, брал с Инги двойную стоимость той же самой сумочки, а на деле закидывал половину на её секретный счёт под новым именем. Эту сумма как раз должна быть в её распоряжении, когда она сбежит. Она частенько внушала Саше, как мечтает жить в Европе. Пыталась как могла, замести следы за собой. Если её план осуществится как надо, она затеряется в совсем другом месте. В Австралии. Но он тоже не дурак, и опытнее, к тому же. Может спокойно раскусить её. Инге несказанно повезло, когда она однажды приехала раньше в назначенное Кротовым место и успела поставить телефон так, что он он записал всю ту дичь, которая там творилась.

– Какой же ты неосторожный, Боренька, – прошептала она, просматривая позже запись.

Она подозревала, что Саша хранил кое-что у себя в макбуке. Он как-то хвастался, что от него зависит жизнь и репутация многих влиятельных бизнесменов.

– Все имеют свои слабости, счастье моё. А я могу эти слабости легко использовать против них и во благо нам, – утверждал он, хотя Инга не была до конца уверена. Подойти незаметно не получалось. Он или сам всегда таскал его, или работал за ним, или оставлял под камерами в кабинете и гостиной.

Инга едва успела выключить экран и убрать телефон, когда дверь открылась.

– На этот раз ты далеко зашла, дорогая жена. И сильно разозлила меня, – он присел на край кровати и погладил её по щеке. Он лежала не двигаясь с остекленелым взглядом, – я разрешу тебе умыться и поесть, но неделю ты будешь спать привязанная…

– Саш, не надо.

– Надо, Инга. Не спорь, иначе хуже будет. Ты даже не постаралась, чтобы я смог кончить сегодня на твою прекрасную спину. Так что, я очень добр сейчас с тобой. Ты этого не заслужила. А сейчас вставай, приведи себя в порядок, поешь, если голодна, закинь свои таблеточки или что ты там принимаешь и ложись спать. Твой любимый муж присоединится позже и красиво привяжет тебя, – чмокнув её голове плечо, он насмешливо добавил, – это ведь лучше, чем быть опять исхлёстанной ремнём, не так ли, счастье моё? А мы же не хотим сегодня приглашать нашего врача?

Он открыл дверь её спальни и, остановившись у порога, "обрадовал".

– К юбилею нашего любимого друга, я запланировал нечто особенное. Тебе должно понравиться.

Нет. То, что она чувствует, это не ненависть. Это что-то совсем дикое, неподдающееся объяснению. Неистовое, отчаянное желание, чтобы его не было. Чтобы он своим присутствием не осквернял землю, по которой ходит и не отравлял своей липкой грязью всех вокруг. Иногда ей казалось, что она была когда-то прекрасной лебедью, которой чёрное, жирное нефтяное пятно в виде Саши, запачкало крылья и она никак не может взлететь.

Дождавшись, пока он развяжет её уйдёт, она попыталась встать. С первого раза не получилось, но нужно постараться. Лишь под душем её отпустило и она вдоволь наревелась. Поняв, что мочалкой она всё смыла, а внутри остаётся такой же грязной после него, она начала громко кричать, сминая волосы на голове.

– Убью, убью гада! – истерично, с надрывом доносилось из ванной хозяйки, пока Агния Савельевна, немолодая женщина из прислуги тихо убиралась в спальне, стягивая с кровати окровавленные простыни. Она была уже привыкшая к такому и даже бровью не повела. Лишь молча перекрестилась и продолжила заниматься своей работой. Хозяин ей платит большие деньги за молчание и бурго реагировать на увиденное она не собиралась. Впрочем, как и всегда до этого.

***

Инга возненавидела это платье сразу. Пудрового цвета, который она так обожала раньше и ненавидел муж. Тем удивительнее был его странный выбор. Но Инга догадалась, что он хотела сказать этим. Он и любимый цвет у неё отнял. Она горько усмехнулась. Платье будто кричало за Ингу какая она дрянь. Правильно, Саша постарался выставить её именно в таком свете. Атласная ткань, подчёркивающая каждый изгиб и облегающая так, что стыдно так даже дома ходить. Открытая спина, высокий разрез от подола до белья, прозрачные трусики, верх вообще без бюстгальтера. "Чтобы твои соски отчётливо были видны", как сказал муж. Он заставил её сделать макияж смоки-айс, ярко накрасить губы и поднять волосы в высокую причёску. Чтобы спину было видно всем без исключения. Его жена должна затмить всех женщин на вечере и приковать взгляды мужчин. Всех до единого. Зависть и похоть. Вот что он так жаждал видеть в их глазах.

Тщательно замазав некоторые участки кожи консилером и обильно нанеся шиммер для эффектного блеска, как просил муж, Инга ощущала себя секс-рабыней, которую выставили на аукцион. Но сутенёры, наверное, и то поприличнее одевают бедных девушек. А у неё ямочки над попой видны в этом платье, отчего Саша громко и довольно рыкнул. Определённо, его жена постаралась и он был на взводе. Да слабом, но, всё же, ощутимом для него.

Инга стояла рядом с Сашей, Олесей и её женихом и, ведомая каким-то непонятным инстинктом, повернулась назад. На другом конце большого зала у входа стоял Илья. За ним шёл Роберт. Оба не смотрели в сторону девушек. Краем уха Инга услышала, как Олеся вздохнула шипящим змеиным звуком.

–Всё в порядке, милая? – недоумевая от капризов невесты, спросил Артём.

Та закатила глаза и пытаясь спешно избавиться от него, попросила принести ей шампанского.

– Куда ни плюнь, повсюду всякий сброд, – прошипела она, чем очень удивила Худякова. Он перевёл взгляд на вошедших мужчин и хмыкнул. Инга прекрасно поняла, что в его голове уже крутятся шестерёнки, а мозг уже продумывает, как он мог бы использовать слабость Олеси к механикам. Знала, что бесполезно спасать положение, но всё равно попыталась:

– Саша, а мне пить принесёшь?

Муж приподняв бровь вверх и переведя издевательский взгляд на жену, говоривший, что он прекрасно раскусил её уловку, ответил:

– Принесу, счастье моё. Но это будет первый и последний бокал на сегодня. Ты же помнишь про мой сюрприз?

Инга вздрогнула от его стального тона. Она помнила. Саша не давал забыть ни на минуту за этот месяц. Инга догадывалась, но не могла поверить до конца, что он пойдёт на это.

Когда она повернулась обратно, Илья стоял поближе, рядом с Кротовым, пожимая ему руки и что-то даря юбиляру. Он, словно, в упор не замечал её. Роберт же нагло подмигнул Олесе и улыбнулся Инге, слегка наклонив голову.

– Этому лысому засранцу ещё хватает наглости подмигивать, – фыркнула Олеся и опрокинула бокал шампанского, который через несколько секунд принёс её жених.

Посмотрев в последний раз на Илью, Инга послушно пошла наверх под руку с мужем. Навстречу к его сюрпризу. Она так и не увидела, как Илья провожал её взглядом, полным отчаяния и злости.

Глава 8

Именно с того дня, как она решилась на этот шаг, началась точка невозврата для них с Ильёй, как впоследствии размышляла Инга. Она чувствовала, как на сердце ложится тяжесть – страха и вины и очень сильно боялась подставить кого-то. В том числе, по этой же причине оберегала Олесю, не рассказывая ей подробности своего брака. Но в тот момент, когда она смогла вырваться из ада, приготовленного Сашей, Инга не могла адекватно думать. Времени не было. Задача стояла вполне конкретная: спастись. Любой ценой.

На втором этаже Саша завёл её в просторную спальню и попытался расслабить с помощью игристого вина. Но Инга чувствовала, как его слова и действия проникают в неё как холодные иглы. Внизу она выпила полбокала, но здесь он был настойчив. Желаемого эффекта Худяков этим бы не добился. Но его очень просили не подсыпать жене дополнительных стимуляторов, ведь с ней собирались развлечься как следует. Им нужно было, чтобы её органы чувств не притуплялись. Александр возражать не стал. Ему самому интересно было понаблюдать за реакцией жены на его так называемый "сюрприз". Кротов обещал подойти позже, когда она уже будет прилично "разгорета" для него.

В какой-то момент всё резко переменилось и в спальне из неосвещённой ниши появилось трое мужчин. Инга не поняла, как всё произошло, но последнее что она помнила, это то, как Саша сел в угловое кресло и расстегнул ширинку. Её мозг до последнего отказывался верить в его поступок. Она говорила, что не будет этого делать. После единственного разговора два месяца назад, Саша не возвращался к этой теме и она успокоилась. Видимо, зря. Он просто затаился и выждал удобный момент.

Всё рушилось в тот момент, когда её тело, ломаемое болью, пыталось сопротивляться. Она была не готова. Ничего не успела понять…

Можно назвать чудом её побег. Точнее то, как она еле уползла оттуда. Когда всё закончилось, Инга с трудом очнулась. Она не знала, сколько времени прошло. Сил не было. Тело горело от боли. Мозг опустошён. А от самой, словно одна оболочка осталась. Когда она очнулась на кровати – никого уже не было. Тишина. Она поднялась и вышла из спальни, ноги не слушались. Шатаясь, она выбралась из комнаты. Куда-то побежала, чувствуя только, как подступает паника. Плутая по коридору, нашла спуск вниз с другой стороны и, игнорируя шокированных работников кейтеринга на кухне, прошла через задний двор на выход. Инга не могла остановиться, она должна была уйти.

Ещё большим чудом стало обнаружить Илью, собиравшегося уезжать. Господи, это был просто подарок судьбы сейчас. Она без раздумий бросилась к нему.

Он докуривал сигарету, облокотившись на руль мотоцикла и никак не мог вот уже десять минут тронуться с места. Всё думал о ней и о том, как она уходила наверх. Такая красивая, чувственная и нежная. И ускользающая. Цветок среди сорняка. Месяц не видел и не мог избавиться от мыслей о ней. В отличие от Инги, едва взглянувшей в его сторону, Илья чётко знал, что пришёл сюда из-за неё. Всё, что он хотел – просто быть рядом. В последний момент надумал после звонка Роба. Наспех надел чёрные рубашку и брюки, накинул кожаную куртку и взял мотоцикл для быстрого объезда вечерних пробок.

Муж её лично приезжал в сервис две недели назад. Долго расспрашивал о причинах неисправности машины. Пытался слишком наигранно и увлечённо разузнать о нём, о Робе. Крутился возле их гоночной машины. Был нарочито любезным. Илья думал, что включилась его мнительность, но Роб позже тоже высказал свою настороженность, подмечая излишнее дружелюбие со стороны Худякова. Оба приняли решение отогнать машину на платную парковку под домом, где Илья купил свою квартиру. На всякий случай. Подальше от посторонних глаз.

И вот Илья уже поздравил именинника, переговорил со всеми знакомыми клиентами, поддержал ненужные ему разговоры, поглядывая наверх, а Инги всё не было. Хотел пойти туда под видом увлечённого вечером, захмелевшего гостя, но его не пустила охрана, сказав, что проход возможен только по особому распоряжению хозяина вечера. Илья настаивать не стал. Но его очень напряг уход Кротова и ещё пары бизнесменов без спутниц. Никого больше из девушек кроме Инги среди сопровождающих он не видел.

– Одна птичка нашептала мне, что у них там гости в особый отрыв уходят, – прошептал Роб за спиной. – Тоже хочешь острых ощущений, Илюх? Говорил же, жениться тебе надо давно.

– Твою птичку случайно не Олеся зовут? – съязвил Илья в несвойственной ему манере. Сказанное другом неприятно кольнуло его. Тот только хмыкнул, так и не ответив на вопрос. – Помаду её вытри с подбородка. Палитесь жёстко перед её женихом, ребята.

Тот прикрыл подбородок и, нахмурившись, отошёл. Было слышно только его тихое "сучка".

Через пятнадцать минут спустился тщательно прилизанный Худяков. Ещё через двадцать минут спустился юбиляр в сопровождении трёх мужчин.

***

Илья не знал, кого благодарить за своё решение остановиться и закурить за зданием. Именно в тот момент, когда он собирался уехать, выбежала Инга. Вся растрёпанная, с порванной лямкой на измятом платье, босиком, зарёванная, в глазах ужас и отчаяние. Дикая и не вполне адекватная, она вцепилась в его рукав.

– Помоги мне, Илья! Пожалуйста, поехали…

Он молча завёл мотор, снял с себя куртку и накинул на неё. Быстро отдав ей свой шлем, сел за руль и как можно быстрее выехал из территории. Всю дорогу он ощущал её тело, которое всё время дрожало, как слёзы проникают в его кожу.

Минут через пять начал топить так, будто их преследовали. На адреналине или в гневе Илья всегда разгонял мотоцикл, не чувствуя скорости. А сейчас ещё и страхом за её состояние накрыло. Это было как бесконечное падение в бездну, из которой не было выхода.

Она не могла сказать ничего. Страх, что её больше никто не спасёт, давил на неё. Ингу полчаса не отпускало. Тряска и первая паническая атака, которую она словила, только сейчас дала свой эффект. Её дыхание было частым и прерывистым. Она вцепилась в Илью, прижимаясь так, словно от него зависела вся жизнь и боялась открыть глаза. Вплоть до того момента, пока он не остановился у дома и не повернулся к ней со словами:

– Принцесса, всё. Можно отпустить. Приехали.

Она выпустила его из объятий и начала рвано дышать. Но воздух никак не хотел поступать в лёгкие, совсем лишая её разума. Казалось, лицо опухло уже от слёз, но меньше всего сейчас Ингу это волновало. Она не могла думать о том, как она выглядит. Её единственная цель – скрыться сейчас.

Илья, видя, что ей стало хуже, без вопросов и дальнейших уговоров поднял её на руки и понёс к подъезду своей холостяцкой квартиры. Отцу он уже по пути написал, что ночевать не приедет. Вспышки страха и гнева прокатывались через него, но сейчас главное – это она. Всё остальное можно было отложить.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что случилось худшее, но он упорно не давал плохим мыслям одолеть себя. Сейчас его первая задача – оказать Инге помощь. А она всё плачет, всхлипывает и не может никак успокоиться. Первым делом, он положил её на кровать в спальне и укрыл. Затем принёс воды. Она даже стакан в руку никак взять не могла из-за дрожи и Илья сам помог ей попить.

– Это твой муж да? – спросил Илья, чувствуя, как каждая нота в этом вопросе тянет его за собой.

Молчание. Затем еле мотнула головой.

Оставив её лежать, он прошёл на кухню и позвонил Робу.

– Нужна помощь Камиллы. Тут кое-что случилось, – Илья никак не мог чётко сформулировать мысль.

– Ты в порядке? – сразу поинтересовался друг встревоженным голосом, – Камилла у меня и собиралась лечь, насколько я знаю. Сейчас наберу.

Не было времени расспрашивать, где он сам, когда уехал домой ещё час назад.

– Тут такое дело… Короче, Инга, которая супруга Худякова, выбежала в невменяемом состоянии, – Роб присвистнул в трубку, – я увёз её к себе. Пожалуйста, привези Камиллу. Нужен осмотр.

– Понял. Через сорок минут жди.

***

Камиллу долго пришлось уговаривать, потому как своей лицензией она рисковтаь не хотела. Тут явно криминал налицо, а она обязана по факту доложить в полицию и вызвать скорую. Илья уже поддался её уговорам, когда Инга прошептала:

– Пожалуйста, не вызывайте скорую. Не сообщайте никуда. Иначе меня завтра не будет в живых. Илья…, я прошу тебя. Можно я отлежусь пару дней и уйду?

Его всего передёрнуло от её жалобного тона. Кто бы это ни был, он должен понести наказание. Он не знал, что думать. Имеет ли отношение к этому её муж? Знает ли он вообще о случившемся? Инга молчала как партизан до этого момента, отрицательно мотая головой на все его вопросы.

В конце концов, невеста Роба сдалась и попросила мужчин выйти из комнаты.

Илья сидел с другом на кухне, когда она зашла и присела на край стула. Через пару минут Камилла молча встала, прошла к холодильнику и взяла оттуда распечатанную бутылку белого сухого, который Илья держал для гостей. На деле, эта бутылка была всегда для неё, потому как они с Робом были частными гостями у Ильи. Налив вино в стакан для чая, она выпила залпом. Мужчины безмолвно наблюдали за этой картиной, не решаясь начать расспросы.

– Заснула. Я вколола ей обезболивающее. Она ничего не сказала, на вопросы о произошедшем не отвечает. Но более-менее адекватно воспринимает реальность и с памятью проблем нет.

– Камилл, не тяни…, – подгонял её Роб.

Она проигнорировала замечание жениха. Чувствовалось некое напряжение между ними, будто она обижена. Принципиально не смотря в сторону Роба, она продолжила, смотря на Илью:

– Есть разрывы во влагалище, следы спермы, повреждения ткани и множественные гемотомы на теле, – Илья вскочил с места и стукнул кулаком об стену. Роб грязно выматерился, – по три шва в четырёх местах наложила. Изнасилование. И я подозреваю, что группой лиц.

Илья не мог принять эти слова. Он почувствовал, как в груди сжимаются кулаки. Всё, что он хотел – это зафиксировать каждое движение, каждый жест, чтобы хоть как-то защитить её.

Налив ещё вина, Камилла продолжила:

– Не спрашивайте почему я так думаю, просто мои предположения. Она будет полной дурой, если не заявит. Я ей сказала об этом и объяснила процедуру снятия побоев. Это нужно сделать завтра, по возможности. Понимаю, что это против правил, но платье её я сняла и все побои зафиксировала на камеру. Не знаю, будет она заявлять или нет, но на всякий случай переслала тебе, Илья. Дальше сами с ней думайте, но это нельзя так оставлять. Последствия для психики могут быть губительны. Если она что-то значит для тебя – сделай всё возможное и желательно быстро.

Илья кивнул и спросил:

– Ты можешь выписать нужные лекарства? Как её лечить?

– Нужно бы в больницу её, Илюх, – вмешался Роб. Он как-то сразу учуял, что быть беде, если Инга останется у Ильи. Её влиятельный муж вполне может обрушить на них свой гнев. Да и описанное Камиллой требовало немедленной госпитализации.

– Есть угроза её жизни, Камилла? Я не хотел бы насильно тащить в больницу. Ты же слышала её.

Камилла вздохнула и несколько минут расписывала на листочке все назначения. Затем, протянула Илье.

– Следи за швами. Постараюсь завтра вечером зайти перед сменой. И ради бога, Илья. Не говори кто оказал первую помощь. Я не могу сейчас лишиться работы.

Он кивнул и взял листок, но его мысли были заняты не этим. Ему не давала покоя мысль о том, что Инга молчит.

Почему?

– Вызови мне такси, Роберт. Если сам не увезёшь. – Камилла бесцветным тоном озвучила просьбу, выразительно посмотрев на жениха, словно у них свой скрытый от посторонних диалог сейчас идёт. Затем, развернувшись, ушла в прихожую. Роб попрощался с другом и со словами "звони если что", ушёл вслед за невестой.

Видимо, у этих двоих по одному месту помолвка пошла, но Илья сейчас слишком эмоционально перегружен был, чтобы спрашивать. Его очень расстраивало упрямство Инги.

Она ничего не говорила.

Боится и покрывает собственного мужа несмотря на всё?

Тот вообще знает обо всём этом?

Придёт ли он за ней?

И как Илье поступить, если тот потребует свою супругу обратно?

Да, Илья видел, как она сама ушла, но это вообще ни о чём не говорит. Неужели Олеся настолько осведомлена и именно это имела ввиду, говоря об особых развлечениях? Плохо, очень плохо, что Инга упорно молчит.

Он переоделся в штаны с футболкой и лёг в гостиной. Целый час Илья пролежал на диване размышляя как быть дальше. Будет намного проще придумать что-то, если она расскажет. А пока он мог сделать всё, что в его силах. Защитить, накормить и вылечить. Если она не будет против, предложить остаться жить у него. И выяснить степень причастности Худякова. Все инстинкты Ильи, включая интуицию подсказывали ни под каким предлогом не отпускать Ингу.

Мечты, мечты…

А ещё гнев и ярость. На её мужа. За неспособность защитить. На себя. За то, что слишком слаб, чтобы стать достойной опорой для неё. Но он сделает всё, что от него зависит. Главное, поставить её на ноги и добиться хоть каких-то слов.

Только Илья закрыл глаза, как набатом в городу вдарила мысль, а что если он не услышит, если Инга позовёт?

Забрав подушку и одеяло, он тихонько вернулся в спальню и лёг рядом с ней, поверх одеяла. Она никак не отреагировала. Только прохныкала что-то во сне, чем ещё сильнее расстроила Илью. Он не знал, что делать. Не знал, как ей помочь. Лишь повернулся к ней лицом и заснул, потрогав лоб.

Лишь глубокой ночью почувствовал, как она тихонько положила свою руку в его ладонь.

– Спасибо, Илья, – единственное, что он услышал сквозь сон. Моментально открыв глаза, он приглянулся к ней и обнаружил, что она спит.

Глава 9

Разбудил Илью настойчивый звонок с её телефона и поток уведомлений. Похоже, его напрочь вырубило. Он даже не почувствовал, как Инга самостоятельно поднялась, чтобы сходить в ванную. На часах было уже одиннадцать утра. Роб написал, чтобы он не переживал о работе и побыл с Ингой.

Выругавшись под нос, Илья вскочил с кровати и подошёл к двери ванной.

– Инга, помощь нужна? Я захожу, – спросил он, постучав предварительно.

Ответа не последовало и он открыл дверь. Инга стояла у зеркала и тихо плакала, смотря на своё отражение. Илье как будто резко поддых дали сейчас. Если бы он мог, забрал бы себе её боль. Лишь бы она не плакала. Инга была одета в футболку, которую Илья вчера положил со штанами на тумбочку с её стороны кровати. Это ощущение её хрупкости пробивалось через него. Сам он пару раз просыпался ночью, проверяя, не поднялась ли у неё температура. А она даже позу не поменяла под одеялом после того, как взяла его за руку.

– Хочешь принять душ? – спросил Илья тихо, подходя сзади.

Она посмотрела на него в зеркале и молча кивнула, вытирая слёзы.

Он помог ей забраться в ванну, придерживая за талию.

– Это для тебя, – достал из шкафчика полотенце и положил рядом с раковиной, чтобы ей не тянуться далеко, – Позови как закончишь, хорошо?

– Да.

Не позовёт, по глазам, которые она упорно отводит видел. Решил минут через пять сам заглянуть.

Омлет с сосисками уже почти был готов, чайник вскипел и оставалось сделать бутерброды с маслом и сыром. Нужно как-то умудриться накормить её.

Инга тихонько прошла на кухню после душа. Илья стоял перед плитой спиной к ней. Она остановилась в дверях и прислонилась к косяку. Чувствовалось, что кухня – это не его привычное место, но он умудряется делать даже такие простые вещи с душой. Так по-домашнему и мило он выглядел, что сердце защемило. Он создавал уют на кухне, которую, судя по всему, редко использовал по назначению. Либо был маниакально чистоплотным. Хотелось надеяться на первое. Хватит в её окружении мужчин с отклонениями.

В целом, вся квартира выглядела необжитой. Она бы спросила, поддерживая разговор, но была слишком раздавлена.

Словно почувствовав её пристальный взгляд на себе, Илья резко повернулся. Его обаятельная улыбка могла бы сбить с ног. Инга внимательно наблюдала за каждым его действием. На ней была всё та же футболка, его штаны, туго затянутые в поясе из-за большого размера, а волосы завёрнуты в полотенце. Ни косметики, ни следа тяжёлого макияжа, делавшего её старше и стервознее на вид. Без какого либо пафоcа и искусственно насаженного гламура. Такая уязвимая и беззащитная в его домашней одежде. При других обстоятельствах Илья поцеловал бы её со всей нахлынувшей нежностью, пожелав доброго утра. Омлет бы сгорел дочерна, пока они забыв о времени, увлеклись бы друг другом.

– Упрямая ты, принцесса. Обещала же позвать, – нахмурился он, доставая тарелку и кружки.

Она еле заметно улыбнулась его замечанию.

– Я итак тебя сильно напрягла, Илья…

– Ерунда. Главное, чтобы ты поправилась, – перебил он, покачав головой и взмахнув лопаткой, – тебе где будет удобно позавтракать? Здесь или в спальню принести?

– Эммм, я буду только чай, Илья. Любой. – Голова всё ещё гудела, боль в теле сковывала, да и сидеть долго невозможно будет. – Пойду прилягу.

– Ложись. Сейчас заварю и принесу, – засуетился он.

Она стояла бы так вечность, наблюдая за тем, как Илья хлопочет для неё. Внутри стало так тепло от его заботы и участия. Что она натворила? Втянула попусту в свою грязную ситуацию и подставила его. Её скотский муж так этого не оставит. Нужно уходить отсюда быстрее, только передвигалась она с трудом. Ощущение такое, будто катком несколько раз переехали. Как не сойти с ума от этого ощущения, что она медленно тонет? Почувствовав головокружение и тошноту от мысли, что с ними обоими сделает Саша, Инга ушла в спальню и легла.

***

Инга не помнила, как забрала из номера свой клатч. В памяти всплыло то, что он выпал из рук на лестнице и оттуда вылетело всё содержимое. Она схватила только телефон и поспешила дальше. А сейчас, обнаружила его на кресле, подсоединённым к зарядному устройству.

Человек познаётся в мелочах. И то, как проявлялся Илья, покоряло сердце Инги с огромной скоростью.

Телефон, казалось, жил своей жизнью, издавая уведомления о пропущенных звонках и сообщениях.

От одной Олеси была целая куча в мессенджере:

"Где ты? Я тебя потеряла."

"Ты случайно не с Ильёй зажимаешься по углам?"

"Он того стоит, хоть и не в моём вкусе."

"Хотя, с чего бы мне так думать да ;) ?"

"Только не говори, что ушла наверх."

"Ты же не любительница всей этой вакханалии или я чего-то не знаю?"

"Нам надо поговорить."

"Ты серьёзно свалила и оставила меня одну?"

"Убью сучку!"

"Ингуш, ответь. Не смешно уже. Твой ублюдок спрашивал о тебе с какого-то хера. Он же как Кощей стережёт тебя. Ты куда пропала?"

"Если ты уехала трахаться со своим красавчиком, я не осуждаю. Могла бы сказать."

"С тебя подробности."

А к утру пришло последнее сообщение.

"Я всё знаю. Приеду как смогу".

Чёрт!

Хотела ведь придумать какую-нибудь отмазку или написать, что срочно улетела в Италию к матери.

От Саши было несколько пропущенных. Но ни одного сообщения. Наверняка, он уже в курсе где она. Вопрос времени только, когда заявится.

Илья зашёл, когда она полулёжа на кровати удаляла с телефона лишнее. За продукты он уже поблагодарил друзей, которые, видимо, возвращались в квартиру. На журнальном столике в гостиной, Илья увидел пакетик с лекарствами. Камилла никогда не ляжет спать, пока не закроет все вопросы. Сам Роб не додумался бы. И сообщение от него, скорей всего, инициатива невесты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.