Ю. Корсар
Срезы

Глава 1

Очередь за счастьем

В 7 утра очередь в «Счастье» уже вилась вокруг угла, как змея, проглотившая собственный хвост. Магазинчик с неоновой вывеской открылся в прошлом месяце, обещая «гарантированное счастье за 499 рублей». Тридцать человек толкались у дверей, сжимая мятые купюры, будто это билеты в рай. «Давай быстрее, я на работу опаздываю!» – рявкнула женщина в пуховике, тыча локтем пенсионера с авоськой.

Витя, долговязый парень в потёртой куртке, стоял последним. Он копил на это «счастье» две недели, отказавшись от обедов в столовке завода. Вчера мастер орал, что уволит, если Витя ещё раз опоздает, но сегодня он решил: плевать, надо жить. На витрине магазина красовались коробки с надписью «Счастье Pro» – обновлённая версия, теперь с «усиленным эффектом». В комплекте: аромасвеча с запахом «успеха», браслет с «энергией позитива» и QR-код на медитацию от нейросети.

Двери открылись, и толпа рванула внутрь, как на распутье в чёрную пятницу. Женщина в пуховике выхватила последнюю коробку прямо из-под носа у старушки, которая только и успела пискнуть: «Мне бы для внука…» Витя протиснулся к прилавку, но продавщица, жуя жвачку, бросила: «Всё, распродано. Приходи завтра». Витя замер, сжимая 500 рублей в кулаке. Завтра? Завтра он или уволен, или без ужина.

Он вышел на улицу, где уже моросил дождь. У мусорки валялась пустая коробка от «Счастья Pro» – кто-то выбросил, даже не распаковав. Витя поднял её, отряхнул. Внутри был только мятый чек и QR-код, но он всё равно сунул коробку под куртку. Дома, в своей однушке, где обои отклеивались, как старая кожа, он поставил коробку на стол. Счастье, значит? Ну-ну.

На заводе мастер всё-таки уволил его. «Ты, Витёк, не тянешь, – сказал он, подписывая обходной. – Иди, ищи своё счастье». Витя вернулся домой, открыл коробку и отсканировал QR-код. Нейросеть пропела: «Закройте глаза, вдохните успех». Витя вдохнул так, что перегорела лампочка. Успех пах сыростью и пустым холодильником.

На следующий день он снова стоял у «Счастья». Очередь выросла до сорока человек. Женщина в пуховике хвасталась подруге: «Я вчера взяла, и знаешь, муж премию получил! Работает, зараза!» Витя сжал коробку в руках, чувствуя, как картон рвётся под пальцами. Он смотрел, как продавщица пересчитывает деньги, а за её спиной, в подсобке, мелькнула стопка новых коробок «Счастья Pro». Их было десятки, но она снова крикнула: «Всё, распродано!» Старушка у дверей всхлипнула, а какой-то мужик в очереди плюнул на тротуар: «Опять для своих оставили».

Витя почувствовал, как в груди закипает злость. На продавщицу, которая лжёт в лицо. На коробку, которая пахнет клеем и обманом. На женщину в пуховике, которая уже выхватила вторую коробку, подмигнув продавщице. Но больше всего он злился на этих дураков в очереди, которые верят, что счастье можно купить за 499 рублей. Идиоты, думал он, швыряя коробку в мусорку.

Он развернулся, чтобы уйти, но остановился. В отражении витрины магазина он увидел себя – долговязого, сутулого, с пустыми руками. И понял, что стоит в той же очереди, что и они. Не за «Счастьем Pro», а за чем-то другим – за работой, за деньгами, за надеждой, что завтра будет лучше. Но кто продаёт ему эту надежду? И сколько он готов за неё платить?

Витя плюнул на тротуар, как тот мужик, и пошёл прочь. Очередь за его спиной гудела, как улей. А над ней мигала вывеска: «Счастье Pro – только сегодня!»

Глава 2

Заговор

В 2025 году Артём был уверен: его жизнь катится под откос не просто так. Он сидел в своей комнате, освещённой только экраном старенького ноутбука, и листал форумы. «Сети следят за нами, – писал анонимный пользователь под ником Правда666. – Они знают, где ты, что ты ешь, о чём думаешь. И если ты не с ними – ты против них». Артём кивнул, будто этот аноним говорил прямо с ним. «Точно, вот почему у меня всё так паршиво», – пробормотал он, открывая очередную вкладку.

Артём работал фрилансером – брал заказы на дизайн логотипов, но в последнее время клиенты исчезали. Последний заказчик написал: «Ты трижды сроки сорвал, я отказываюсь». Артём фыркнул: «Да какие сроки? Это ты специально, чтобы меня подставить! Я же знаю, у вас там нейросети настроены против меня». Заказчик перестал отвечать, но Артём уже всё решил: это не его вина, это заговор. Сети, боты, алгоритмы – они все против него.

Он начал копать. На одном форуме писали, что платформы для фриланса используют ИИ, чтобы отсеивать «неудобных» исполнителей. «Они сканируют твои соцсети, звонки, даже камеры на улице», – утверждал пост. Артём вспомнил, как однажды лайкнул «свободу от цифрового рабства». «Ну всё, – подумал он, – я для них угроза, потому что не ведусь на их рекламу и подписки».

Он перестал брать заказы через платформы – «там же всё под контролем». Вместо этого он искал клиентов через знакомых, но те быстро сливались. «Они уже знают, кто я, – шептал он, прячась под капюшоном. – Сети передали мой профиль в чёрный список». Один заказчик попросил его больше не писать, когда Артём начал рассказывать про «цифровые заговоры». «Вы в курсе, что ваши камеры меня отслеживают? Я не дурак!» – кричал он в голосовые сообщения, пока его не заблокировали.

Дома он наклеил на камеру ноутбука изоленту и отключил геолокацию на телефоне. Но проблем меньше не стало. Интернет начал глючить, и Артём сразу понял: «Это они, сети, специально мне скорость режут, чтобы я не мог правду искать». Он написал пост на форуме: «Меня прессуют, кто сталкивался?» Ответы посыпались: «Тебя чипировали через еду», «Это 5G-вышки, они тебе мозг выжигают», «Срочно ставь фольгу на окна». Артём послушался – фольга теперь блестела на стёклах, но интернет всё равно отключился. «Провайдеры с ними заодно!» – рявкнул он, швырнув телефон в стену.

Без новых заказов денег стало меньше, и Артём решил снимать видео для соцсетей, где обличал «цифровой заговор». «Сети на всех нас! Они управляют вашей жизнью, а вы не замечаете!» – вещал он, сидя в темноте с фонариком у лица. Видео набрало 3 просмотра, и Артём снова всё понял: «Алгоритмы занижают мои охваты, потому что я раскрываю правду!»

Его соседка Катя, зашедшая попросить соль, застала его за разбором старого роутера. «Они туда жучок поставили, я знаю», – бормотал он, раскручивая устройство отвёрткой. Катя вздохнула: «Артём, ты бы лучше заказы вовремя сдавал. Я вон через платформу клиента нашла, уже неделю работаю». Артём посмотрел на неё, как на предателя: «Ты что, не понимаешь? Платформы – это их ловушка! Они тебя уже завербовали, ты теперь под их контролем!» Катя ушла, покачав головой, а Артём крикнул ей вслед: «Скажи своим сетям, что я не сдамся!»

Ночью он сидел у окна, глядя на мигающий фонарь. В голове крутилась мысль: «Все против меня – сети, алгоритмы, провайдеры, даже Катя». Но тут телефон, который он всё-таки подобрал со стены, завибрировал. Новый заказчик написал: «Сделаешь за сутки логотип для стартапа? Мы запускаем сервис – «Цифровой Мир 3.0», хотим, чтобы там были пиксели, нейросети, технологии. Плачу двойной тариф!». Артём забыл про заговоры через секунду. «Конечно, сделаю! – ответил он, сияя. – Пиксели, нейросети – это прямо моё!» Он открыл ноутбук, не обращая внимания на заклеенную камеру, и начал рисовать логотип с голограммами и цифрами, напевая под нос. «Сети – это ерунда, главное – деньги», – думал он, не замечая, как легко его принципы растворились в двойном тарифе.

Наутро он отправил логотип, но заказчик ответил: «Это не то, ты вообще ТЗ читал? Мы просили минимализм, а у тебя тут дискотека 2000-х». Артём замер, глядя на экран. И правда, в ТЗ был чётко написан «минимализм», но он вчера отвлёкся на очередной форумный пост про «чипы в еде» и не дочитал. Он хотел было рявкнуть, что это «сети опять всё подкрутили», но тут заметил, что на экране ноутбука, в углу, мигает кнопка микрофона – красная, как сигнал тревоги. Он точно её выключил. Точно. Или… не выключил?

Артём почувствовал, как по спине пробежал холод. «Они слушают, – прошептал он, глядя на кнопку. – Они всё слышали». Где-то в глубине экрана, за пикселями, ему почудилось: «Тест на лояльность провален». Он отшатнулся, опрокинув кружку. Комната погрузилась в темноту, но кнопка продолжала мигать – медленно, как глаз, который следит за каждым его шагом. А за окном, в подворотне, кто-то в чёрном капюшоне набирал сообщение: «Объект 472: сопротивление минимально, готов к следующей фазе».

Глава 3

Спор

В одном захолустном городишке жили-были два приятеля – Вася и Коля. Оба они были далеки от науки, как Луна от Земли, но это не мешало им спорить до хрипоты о том, как устроена Вселенная. Вася работал в автосервисе, а Коля продавал батарейки на рынке, и каждый вечер, после пары кружек пива в местной забегаловке «У Зины», они присаживались на лавочку и пускались в астрономические дебаты.

Всё началось с того, что Вася как-то заявил:

– Слышь, Коль, Луна – это просто дырка в небе, через которую светит Солнце ночью!

Коля, поперхнувшись пивом, вытаращил глаза:

– Ты чё, Вася? Луна – это типа огромный блин, который по небу катается! Я в интернете видал, там один мужик писал, что она плоская, как его бывшая!

Вася хмыкнул и ткнул пальцем в небо:

– Плоская? Да ты на неё посмотри! Она круглая, как твои батарейки! А ещё она, поди, из сыра сделана, раз такая жёлтая!

Коля, оскорблённый за свои батарейки, вскочил с лавки:

– Сыр? Сам ты сыр! Луна – это спутник, понял? Она вокруг Земли летает, потому что… ну, потому что магниты там какие-то, в космосе!

– Магниты? – заржал Вася. – Это ты в своём ларьке магниты продаёшь! Луна просто висит, потому что её на верёвочке к звёздам привязали. Я сам видал, как она качается, когда ветер сильный!

Тут спор разгорелся не на шутку. Коля, размахивая руками, доказывал, что звёзды – это фонарики, которые инопланетяне включают, чтобы следить за людьми. Вася же настаивал, что звёзды – это дырки в небесном куполе, через которые сочится свет из другого мира. Про планеты они тоже спорили: Коля утверждал, что Марс красный, потому что там не зелёные, а красные человечки, а Вася был уверен, что это ржавчина от старых космических кораблей, которые там бросили.

Однажды их спор услышала Зина, хозяйка забегаловки, женщина суровая, но любопытная. Она высунулась из окошка и крикнула:

– Эй, два астронома самопальных, может ещё про чёрные дыры поспорите?

Вася с Колей переглянулись. Чёрные дыры? Это был новый уровень. Коля, почесав затылок, заявил:

– Чёрная дыра – это когда космос пылесосом засасывает всё подряд, даже свет! Я в кино смотрел.

Вася, не желая отставать, возразил:

– Не, Коль, это просто чёрная кастрюля, куда звёзды падают, когда гаснут. У меня тёща такую на кухне держит – там всё пропадает, даже ложки!

Зина только фыркнула и ушла наливать пиво, а спорщики продолжили. Они уже дошли до теории Большого взрыва, который Коля обозвал «Большим пшиком», утверждая, что Вселенная началась, когда кто-то чихнул в космосе. Вася же был уверен, что это был взрыв гигантской космической петарды, которую подожгли боги ради прикола.

Иногда жители городка собирались у «Зины», чтобы послушать, как Вася доказывает, что Млечный Путь – это след от пролитого молока, а Коля – что это сахарная пудра, которую рассыпали по небу. Никто из них не знал, что такое гравитация или спектральный анализ, но это не мешало им с жаром придумывать свои версии устройства космоса.

Однажды к ним подсел старичок с телескопом, оказавшийся настоящим астрономом-любителем. Он попытался объяснить, что Луна – не сыр и не блин, что звёзды – это гигантские шары плазмы. Вася с Колей выслушали его, покивали и… тут же начали спорить, правда ли, что чёрные дыры – это просто космические мусорки или всё-таки порталы в параллельные миры.

Старичок вздохнул и ушёл разглядывать звёзды в одиночестве. А Вася и Коля? Они и не думали сдаваться. На следующий вечер они уже сидели на лавочке, с новыми кружками пива и свежими теориями. Коля клялся, что скоро изобретёт батарейку, которая докажет, что Луна заряжается от Солнца, а Вася грозился построить в гараже телескоп из старого карбюратора, чтобы «раз и навсегда доказать, что космос – это просто большой автосервис».

Глава 4

Зонт для ясной погоды

Вадик был человеком предусмотрительным. Ну, по крайней мере, он так считал. Каждое утро, выходя из своей хрущёвки на окраине города, он проверял три вещи: кошелёк, ключи и зонт. Зонт – особенно. Вадик жил в районе, где погода менялась быстрее, чем настроение его начальницы. «Лучше перебдеть», – думал он, вешая на плечо потрёпанную сумку и засовывая зонт в боковой карман.

За последние две недели Вадик брал зонт каждый день. И каждый день – ни капли дождя. Солнце палило так, что асфальт плавился, а зонт, тяжёлый, с облупившейся ручкой, только оттягивал плечо и цеплялся за прохожих в переполненном автобусе. «Ну и зачем я его таскаю?» – ворчал Вадик, вытирая пот со лба. Коллеги в офисе уже начали подшучивать: «Вадик, ты что, дождик вызываешь? Пока ты с зонтом – ни тучки!» Он отмахивался, но к концу второй недели всё-таки сдался. «Хватит, – решил он. – Прогноз ясный, небо синее, не буду я больше этот зонт таскать, как дурак».

Утро вторника началось как обычно. Вадик глянул в окно – солнце сияло, облака даже не намекали на бунт. Он оставил зонт на вешалке, впервые за две недели чувствуя лёгкость в плечах, и пошёл на работу. В автобусе было душно, но он улыбался: «Вот оно, свобода! Никаких лишних тяжестей». На обеде коллеги снова шутили: «Ого, Вадик, ты без зонта? Ну всё, держись, сейчас ливень начнётся!» Он посмеялся, отмахнулся и заказал себе лишний кофе – настроение было отличное.

К трём часам дня небо начало темнеть. Сначала незаметно, как будто кто-то прикрутил яркость на небесном экране. Вадик, сидя за компьютером, не обращал внимания – он был занят отчётом, который надо было сдать к вечеру. Но когда за окном раздался первый раскат грома, офис загудел. «О, начинается!» – крикнула Лена из бухгалтерии, подбегая к окну. Вадик поднял голову и почувствовал, как внутри всё сжалось. Небо было чёрным, как экран выключенного телефона, а первые капли уже барабанили по стеклу.

Дождь хлынул так, будто кто-то наверху опрокинул ведро. Вадик смотрел на ливень, на зонты коллег, которые предусмотрительно захватили свои «спасатели», и на свои кроссовки, которые точно не переживут такую стихию. «Ну почему именно сегодня?» – думал он, пока Лена, хихикая, раскрывала свой ярко-красный зонт. «Вадик, ты же наш талисман! Без зонта – дождь, с зонтом – солнце. Может, тебе в метеобюро пойти?»

До дома Вадик добирался под струями воды, прячась под козырьками и деревьями, но это мало помогало. Кроссовки хлюпали, куртка промокла насквозь, а в голове крутилась одна мысль: «Я же знал. Знал, что без зонта нельзя». Дома он бросил мокрую одежду в ванную, заварил чай и сел у окна, глядя на ливень. В приложении погоды всё ещё сиял значок солнца – прогноз не обновился с утра. «Идиоты», – пробормотал Вадик, но в глубине души понимал: дело не в прогнозе.

Он вспомнил, как две недели таскал зонт, как потел под солнцем, как ругал себя. А теперь сидел мокрый, с простудой на горизонте, и думал: может, зонт – это не про дождь? Может, это про его вечную готовность к худшему? Вадик всегда ждал подвоха: от погоды, от начальства, от жизни. Он копил на чёрный день, отказывал себе в отпуске, потому что «вдруг уволят», и даже в отношениях всегда держал дистанцию – «а вдруг не сложится». Зонт был его символом: тяжёлым, неудобным, но таким привычным.

На следующий день ливень не утихал. Вадик, с соплями и температурой, всё-таки взял зонт, но, выходя из дома, заметил, как соседка Света, вечно весёлая и беззаботная, бежит под дождём безо всякой защиты, смеясь и прыгая по лужам. «Вот дура, – подумал Вадик, раскрывая свой зонт. – Промокнет, заболеет, а мне ещё на работу тащиться». Но Света, заметив его, крикнула: «Вадик, ты всё с этой тяжестью ходишь? Брось ты его, живи легче!» Он фыркнул, но её слова засели в голове.

Весь день он смотрел на зонт, прислонённый к столу, и думал: а что, если Света права? Что, если он тащит этот груз зря? К концу дня он решился: выбросил зонт в мусорку у офиса, чувствуя, как что-то внутри сжалось. «Хватит бояться», – сказал он себе, шагая под ливень.

Но ливень оказался сильнее, чем он думал. Ветер выворачивал деревья, вода заливала улицы, а Вадик, промокший до нитки, поскользнулся и упал в грязную лужу. Прохожие, укрытые зонтами, бросали снисходительные взгляды. Один мужик хмыкнул: «Без зонта в такую погоду? Ну и дебил». Вадик поднялся, стряхивая грязь, но внутри всё кипело. Он понял: Света врёт. Легче не будет. Жизнь – это ливень, который всегда застанет врасплох, и без зонта ты просто утонешь.

Дома он достал из шкафа старый, ещё более тяжёлый зонт – запасной, который хранил «на всякий случай». Но, глядя на него, Вадик вдруг замер и понял: он не просто боится дождя. Он боится жить. А зонты – это лишь повод прятаться. Но что толку? Ливень всё равно найдёт щель. Вадик сжал зонт и шагнул под ливень, зная, что ничего не изменится. Пусть льёт. Он всё равно будет мокрым.

Глава 5

Крутизна

На задворках города, где асфальт плавился от зноя, а в воздухе висел запах бензина и дешёвого одеколона, раскинулся автосалон «Мотор-Эго». Здесь, среди ржавых тачек и кричащих вывесок, собралась толпа. Было не понятно, кто начал первым эту заварушку, но набирала обороты битва: мужчины и женщины мерялись, кто круче.

Васёк, автослесарь с сальными волосами, в кожанке, потёртой до блеска, стоял у своего Жигули, который дымил, как заводская труба. На капоте красовалась наклейка «Бешеный носорог», а из колонок на весь район орал шансон. «Вот это, бабы, мужская тачка! – горланил он, размахивая гаечным ключом. – Тыщу раз движок перебрал, а она рвёт, как ракета!» Женщины, стоявшие рядом, закатили глаза. Катя, с татуировкой дракона на полспины, в лосинах, которые трещали по швам, фыркнула: «Ракета? Да ты на ней только до шиномонтажки и доедешь! Моя малышка, – она ткнула в розовый электросамокат, обклеенный стразами, – на одном заряде до центра и обратно. Без вони и с ветерком! Вот это круто, а не твой таз!»

Васёк побагровел и заржал, чуть не пролив энергосос на асфальт. «Самокат? Серьёзно? Это для школоты, а не для крутых! Ща покажу, что такое настоящий мужик!» Он достал из багажника сабвуфер размером с холодильник, врубил шансон на максимум и начал качать пресс прямо у машины, крича: «Смотрите, как надо! 120 от груди жму, бабы, а вы только ногти красите!» Мужики заорали в поддержку, кто-то даже запустил пивную банку в воздух. Но тут вперёд вышла Лена, самодостаточная леди из соседнего офиса. Она достала смартфон, поправила очки и ледяным голосом сказала: «Пресс? Серьёзно? А я вчера сделку на сто тыщ закрыла, пока ты свой таз чинил. Билеты на Бали уже в кармане. Вот это, мальчики, круто».

Васёк чуть не взорвался. «Бали? Да вы там без вайфая сгинете, принцессы! А я в лесу выживу, как волк!» Он вытащил складной нож, открыл его с пафосным щелчком и начал точить палку, которую подобрал у забора. «Вот это брутальность, а не ваши коктейли с зонтиками!»

Лена усмехнулась: «Выживешь? Да ты без пива и шашлыка через час в гараж сбежишь! А я на сёрфинге волну на десять баллов взяла – вот это круто, а не твой ножик!» Она показала видео, где волна сбивает её с доски, но она гордо встаёт. Мужики притихли, но Васёк не сдавался: «Сёрфинг – фигня! Я в гараже штангу таскаю, а ты небось даже гвоздь забить не можешь!»

К вечеру салон превратился в арену: мужики хвастались бородами, тату и лошадиными силами, а женщины – подписчиками, карьерой и умением делать сто дел сразу. Васёк уже орал, что он «выжил в тайге с одним спичечным коробком», хотя дальше гаража не ходил, а Лена доказывала, что её премия круче, потому что «она сама себя сделала».

И тут на площадку въехал грузовик с рекламой «Мотор-Эго». Из него вылез пацанчик лет двадцати, в шортах, с вейпом. Он включил колонку с каким-то тикток-рэпом и крикнул: «Эй, динозавры, вы чё тут? Крутизна – это я! У меня миллион фолов в тиктоке, а вы всё в гаражах да на Бали тусите, как лохи!» Толпа замерла. Васёк сжал нож так, что побелели костяшки.

Пацанчик укатил, оставив за собой облако вейп-дымки и запах клубничного ароматизатора. А толпа осталась стоять, как статуи, осознавая, что их «крутизна» устарела ещё вчера. Васёк плюнул на асфальт и пошёл качать штангу в гараж. Крутизна оказалась миражом, который растворяется быстрее, чем дым от вейпа. А под слоем напыщенности – всё те же люди, бегущие за ветром, который дует не в их сторону.

Глава 6

Супергерой

В городе Громыхаловск жил-был супергерой по имениВитя. Он был местной легендой: с утра снималкотиков сдеревьев, к обеду тушил пожары силой своего дыхания (похожего на перегар после вчерашнего кваса), а к вечеру ловил грабителей, размахивая своим плащом, который больше напоминал занавеску. Витя был везде: помогал старушкам перейти дорогу, чинил лифты взглядом, а однажды даже уговорил облако не лить дождь на свадьбу мэра. Горожане обожали его, ставили ему памятники из картона и пели песни, в которых восхваляли своего героя.

Но у Вити была тайна, о которой никто не знал. В детстве, когда Витя был просто Витькой из пятого подъезда, он мечтал стать звездой караоке. Он представлял, как поёт «Мурку» так, что стены дрожат, а девчонки из соседнего двора падают в обморок от восторга. Но родители, люди суровые, как зимний Громыхаловск, только фыркали: «Караоке? С такими ручищами тебе на завод, гайки крутить, а не песни горланить!» Витька, вздохнув, пошёл в ПТУ, где его «ручищи» случайно погнули станок, спасли однокурсника от падающей балки и прославили его как парня, который «может всё». Так, против воли, Витька стал Витей Спешит-на-Помощь, супергероем, которого Громыхаловск не заслуживал, но получил.

Теперь, спустя годы, Витя носился по городу, как метеор с похмелья, спасая всех подряд. Он вытаскивал хомяков из канализационных люков, уговаривал маршрутки не ломаться, а однажды даже утихомирил стаю голубей, которые устроили бунт на центральной площади. Но каждый вечер, возвращаясь в свою однокомнатную пещеру суперсилы (она же хрущёвка), Витя смотрел на старый микрофон, купленный за копейки на барахолке, и вздыхал. «Когда-нибудь я спою», – думал он, но тут же звонил телефон: то баба Клава застряла в погребе, то у мэра опять пролился кофе на важные документы. Витя мчался на помощь, а микрофон покрывался пылью.

Горожане, конечно, не замечали Витиных страданий. Они писали петиции, чтобы он спасал ещё больше, ещё быстрее. «Витя, почини канализацию!» – кричали одни. «Витя, останови пробку на Ленина!» – вопили другие. А один блогер даже запустил хэштег #ВитяСпешитНаПомощь, требуя, чтобы герой спасал котиков в прямом эфире.

Деньги, которые ему иногда совали благодарные граждане, тоже мечтали о другом. Купюры, засунутые в его карман, переговаривались: «Мы могли бы оплатить билет на караоке-баттл в столице! Или купить крутой микрофон с подсветкой!» Монетки звенели: «А мы бы заплатили за уроки вокала, чтобы Витя не фальшивил на высоких нотах!» Но Витя, верный своему долгу, тратил всё на ремонт плаща и батарейки для фонарика, которым он светил в подвалы, спасая очередных зверушек.

Однажды в Громыхаловске объявили грандиозный караоке-конкурс с главным призом – поездкой на международный фестиваль «Пой, как звезда». Витя, услышав об этом, чуть не уронил старушку, которую нёс через дорогу. «Вот он, мой шанс!» – подумал он, представляя, как поёт «Мурку» под овации толпы. Он даже начал репетировать в ванной, пока соседи не начали стучать по трубам, крича: «Витя, спаси нас от своего воя!»

Но судьба, как всегда, посмеялась. В день конкурса в городе прорвало дамбу, мэр застрял в лифте, а голуби с площади снова взбунтовались, теперь уже с поддержкой ворон. Витя, скрипя зубами, метался по Громыхаловску: чинил дамбу, вытаскивал мэра, разгонял птиц. Караоке-конкурс шёл полным ходом, а Витя, весь в грязи и перьях, смотрел на экран в баре, где пели без него. Он успел только на финал, где какой-то парень в кожанке надрывался с песней про любовь. Витя допил квас и побрёл домой.

В своей хрущёвке он плюхнулся на диван, глянул на запылённый микрофон и буркнул: «Ну и фиг с ней, с “Муркой”. Мир спасать – оно надёжнее». Купюры в кармане зашуршали, словно фыркнув, а мелочь звякнула: «Серьёзно, чувак?» Но Витя уже включил телевизор, где крутили репортаж о его подвигах. Громыхаловск славил своего героя, а он смотрел на экран и думал: «Не. Петь – не моё. Спасать – вот это я могу».

Глава 7

Стеклянная жизнь

Сеня, мужик лет сорока, однажды ночью увалился спать после третьей бутылки «Балтики». И приснился ему сон, да такой, что хоть в кино снимай, и с пометкой «18+» за откровенность. Будто живёт он в Стеклянном мире, где всё – от домов до людей – прозрачное, как витрина в ювелирке, только без блеска. Каждый видит каждого насквозь, точнее – мысли, которые, как мухи, жужжат в голове.

Сеня проснулся в этом сне посреди площади, в одних трусах. Вокруг – толпа, и все пялятся. У одной бабки в голове мысль: «Опять Сенька нажрался». У соседа Витька: «Долг за гараж когда вернёшь, алкаш?» А у молодой девицы, что на днях в автобусе Сене подмигнула, вообще: «Фу, какой лох». Сеня покраснел, хотя в этом мире даже щёки светились, как лампочки, и спрятаться было некуда. Он попытался думать о чём-то возвышенном, типа заката над Волгой, но в голове только: «Где бы пивка взять?» И все это видели!

Пошёл Сеня на работу – а там начальник: «Сеня, ты опять отчёт не сдал!» Коллеги шушукаются, и их мысли – сплошной зоопарк: кто про премию мечтает, кто про любовницу, а кто просто: «Скорей бы пятница». Сеня решил схитрить, прикинулся больным, но его мысль «Симулирую, ха!» сияла, как неоновая вывеска. Начальник только хмыкнул и выдал: «Вали домой, симулянт, но отчёт к утру».

Дома – ещё хуже. Жена Галя, тоже вся насквозь позрачная, готовит борщ, а в голове: «Сеня, лентяй, ну хоть бы мусор вынес». Сеня хотел возмутиться, но его мысль «Галя, отстань, футбол идёт» даже соседи увидели через стены. А кот, и тот прозрачный, смотрел на Сеньку с мыслью: «Жрать давай, двуногий».

Сеня решил, что раз всё на виду, надо быть хитрее. Пошёл в магазин, думает: «Стырю батон, никто ж не докажет». Но только руку протянул, как продавщица рявкнула: «Сеня, я твою воровскую душу за километр вижу!» И весь магазин заржал. Сеня почесал прозрачный затылок, купил батон и пивка заодно, но мысль его «Житья нет в этом аквариуме» уже гуляла по району.

К ночи Сеня во сне совсем отчаялся. Сел на лавке, смотрит на прозрачный город, где все друг друга видят и судят. И вдруг понял: в этом мире все такие же, как он. У каждого в голове свой бардак – кто врёт, кто ленится, кто мечтает о глупостях. И никто не святой, хоть и светятся, как лампочки. Сеня засмеялся: «А я-то думал, только я такой раздолбай».

Тут он проснулся. Лежит в своей кровати, потный, с похмелья. Глянул на мутное окно – не прозрачное, слава богу. Галя храпит, кот орёт, на столе пустая бутылка. Сеня почесал пузо и подумал: «Ну и хрень мне приснилась. Хорошо, что у нас всё по-людски – никто никому в душу не лезет». И пошёл мусор выносить, пока Галя не проснулась. На всякий случай.

Глава 8

Улыбчивый Паша

В небольшом городке, где все знали друг друга по именам, жил Паша. Молодой парень, простой, как три копейки, но с одной особенностью: он всегда улыбался. Не то чтобы смеялся или шутил – просто его лицо светилось искренней, тёплой улыбкой. Шёл ли он на работу в местный магазин, здоровался ли с соседями, покупал ли хлеб в пекарне – улыбка не сходила с его губ. Возможно, он видел в мире что-то, чего не замечали другие.

Но городок не любил тех, кто выделяется. Люди перешёптывались. «Чего он лыбится?» – ворчала тётя Маша, помешивая борщ. «Жизнь тяжёлая, а этот как дурачок», – бросал дядя Коля, чиня старый велосипед. Даже Пашины ровесники, косились: «Паш, ты чё, под кайфом? Или просто не врубаешься, как всё хреново?» Паша только пожимал плечами и улыбался в ответ. Он не пытался спорить или объяснять – просто был собой.

На работе его тоже не жаловали. Продавщица Зина, что стояла за прилавком, шипела: «Хватит скалиться, клиентов пугаешь». Начальник, вечно с кислой миной, однажды вызвал Пашу к себе: «Ты серьёзнее можешь быть? Люди думают, ты над ними потешаешься». Паша пытался объяснить, что он не смеётся, что улыбка – это просто его способ жить. Но слова его будто в пустоту падали. «Иди работай», – отмахнулся начальник.

Соседи тоже сторонились. Когда Паша здоровался во дворе, кто-то отворачивался, кто-то бурчал под нос. Мать его, устав от пересудов, как-то вечером сказала: «Паш, может, хватит? Люди не любят, когда кто-то слишком… другой». Паша посмотрел на неё, улыбнулся мягко и ответил: «Мам, я не для них улыбаюсь. Для себя». Она только вздохнула и ушла на кухню.

Время шло, а Пашина улыбка не тускнела. Но чем искреннее он был, тем сильнее его не понимали. Дети во дворе начали передразнивать, взрослые – отпускать колкости. Даже старый пёс Бобик, что обычно вилял хвостом, стал обходить Пашу стороной, будто чуя, что тот не такой, как все.

Паша не злился, не грустил на людях. Он всё так же шёл по улицам, здоровался с прохожими, помогал старушкам донести сумки. Но иногда, когда никто не видел, он садился на скамейке у реки, смотрел на воду и молчал. Улыбка оставалась, но в глазах появлялось что-то, чего никто не замечал. Может, тоска. Может, вопрос: «Почему быть собой так сложно?»

И всё равно Паша не менялся. Его мир оставался добрым и разноцветным. Люди вокруг выбирали хмуриться, ворчать, видеть в жизни только серость – и это был их выбор. А Паша шёл своим путём, улыбаясь.

Глава 9

Воздушные шарики

В заштатном городишке, где время текло медленно, как смола, а Wi-Fi ловил только у почты, на пустыре за рынком появился старик с тележкой, полной воздушных шаров. Не простых, а «шаров желаний», как он уверял каждого, кто осмеливался подойти. «Думай о мечте, отпусти шар – и Вселенная ответит», – говорил он, поправляя старенький шарф. Шары переливались, как мыльные пузыри: алые для страсти, изумрудные для удачи, сапфировые для свободы. Цена – триста рублей за штуку, но старик клялся, что «это не плата, а дар небесам».

Лёха наткнулся на старика и тележку, возвращаясь с ночной смены. Его жизнь была как заезженная пластинка: склад, пельмени, сон, повтор. Но тут Лёха остановился. Он хотел сбежать из городишка, увидеть море, открыть кафешку, где пахнет кофе, а не картонной пылью. Старик прищурился: «Бери сапфировый, парень. Свобода – твоя тропа». Лёха, порывшись в карманах, наскрёб триста рублей – сдачу с пива – и взял шар, холодный, будто лёд.

«Мечтай, как следует», – напутствовал старик, а его глаза блестели, как у ворона, нашедшего блестяшку. Лёха зажмурился, представляя море: волны, бьющие о скалы, запах соли, его кафешка с верандой. Он отпустил шар, и тот рванул в небо, растворяясь в тучах. Лёха стоял, задрав голову, пока шея не заныла. «Ну, Вселенная, не подведи», – пробормотал он, чувствуя, как внутри шевельнулась надежда, как щенок, ткнувшийся носом.

Наутро он ждал знака. Может, письмо с выигрышем в лотерею? Или босс вдруг скажет: «Лёх, езжай в отпуск»? Но склад гудел, как обычно, коробки падали, а мастер орал: «Не тормози, соня!» К вечеру Лёха снова пошёл к пустырю. Старик был ещё там, тележка – тоже. «Не сработало? – хмыкнул он. – Бери алый, парень. Страсть подтолкнёт мечту». Лёха, скрипя зубами, отдал последние деньги, вытряхнув мелочь из кармана. Он сжал алый шар, думая о девчонке из соседнего подъезда, которая однажды улыбнулась ему в лифте. «Пусть она меня заметит, – шептал он. – И море. И кафешка». Шар улетел, как ракета, а старик только кашлянул в шарф.

Дни шли, а море не приплывало. Девчонка из лифта тоже прошла мимо, глядя в телефон, а на складе Лёхе урезали смены: «Кризис, брат, терпи». Он возвращался к старику, как на магнит. Изумрудный шар за удачу, ещё один сапфировый за свободу – Лёха тратил всё, что зарабатывал, а тележка старика не пустела. Соседи шептались: «Лёха свихнулся, шары какие-то покупает».

Однажды, в дождливый вечер, Лёха пришёл к пустырю, но тележки не было. Только лужа, в которой плавал лопнувший алый шар. Лёха подобрал его, повертел в руках. Из дыры торчал клочок бумаги – этикетка с надписью: «Сделано в Китае, партия 472». Лёха замер, чувствуя, как внутри что-то треснуло, как стекло под сапогом. Но вместо злости он вдруг засмеялся – хрипло, как старик. Шары – не Вселенная. Они просто резина. А мечта? Она не в луже и не в небе. Она в нём самом, как тот шар, которому надо дать воздуха. Лёха сжал этикетку и пошёл домой, думая: «Отпустить шар – это полдела. Надо ещё рукава засучить и самому стать шариком». Он представил море, кафешку, запах кофе. И впервые за долгое время вдохнул полной грудью, как будто отпустил не только шар, но и груз городишка. Завтра он начнёт – пускай с малого, с поисков курсов или подработки. Вселенная? Пусть смотрит. Лёха уже летит.

Глава 10

Блуждающий ум

Жил-был Антон. Обычный парень, лет тридцати, работал в офисе, где он перекладывал бумажки и пил кофе из автомата. Антон был не то чтобы мечтателем, но его ум… тот вечно блуждал, как потерянный пёс, который не знает, где его миска.

С утра, пока Антон чистил зубы, его мысли уже неслись куда-то. То он представлял, как бросает офис, покупает мотоцикл и мчит по пустыне, как в каком-то американском фильме. То вдруг вспоминал школьную любовь, Катю из параллельного класса, и гадал, замужем ли она теперь. К тому времени, как он допивал остывший чай, ум уже ускакал в другую сторону: а что, если взять кредит и открыть шаурмечную? «Точно прибыльно, – думал он, – все же любят шаурму». Но через минуту сомневался: «А вдруг прогорит? И налоги эти…»