Дмитрий Шпаро
1000 километров до рассвета

© Д. И. Шпаро, 2018

© Издательство «Паулсен», 2018

* * *

Часть 1. Профессионалы

Глава 1. От Чичагова до Кучиева

Людям важно было узнать, что находится в районе Северного полюса – вода, земля или лед? Смельчаки непременно хотели найти саму точку Северного полюса, дотянуться до магического места, где сходятся в пучок меридианы и широта равна 90°.

План первой в мире высокоширотной экспедиции предложил Михаил Васильевич Ломоносов, и под началом капитана первого ранга Василия Яковлевича Чичагова три корабля вышли из Екатерининской гавани на Мурмане. Моряков остановил сплоченный лед.

Чичагов В. Я.

Выходило, что путь к полюсу лежит не по воде, а по льдам, и надо идти на лыжах, или на снегоступах, или пешком, используя собачий транспорт, чтобы везти все необходимое. Первый детальный план, как это сделать, появился в России. Автор, Фердинанд Петрович Врангель, прошел не одну тысячу километров на собачьей упряжке по Русскому Северу и испытал на себе все коварство дрейфующих льдов. В 1846 году в Русском географическом обществе этот выдающийся ученый и мореплаватель прочел лекцию «О средствах достижения Северного полюса». Он рекомендовал идти к полюсу на собаках со стороны Гренландии, беря в проводники местных жителей – эскимосов. К сожалению, провидческий план не получил поддержки, однако через 62 года именно идеи Врангеля были претворены в жизнь в США. В апреле 1908 года заветной точки достигли американец доктор медицины Фредерик Кук и два эскимосских юноши Этукишук и Авела.

Через шесть лет российский морской летчик, поручик по Адмиралтейству Ян Иосифович Нагурский впервые поднял самолет в небо Арктики. Люди долетели до Северного полюса на самолете и на дирижабле. В 1937 году в районе полюса на дрейфующие льды многотонную махину АНТ-6 посадил Герой Советского Союза Михаил Васильевич Водопьянов.

На льдах, до поры до времени уютно, стали жить Иван Дмитриевич Папанин – начальник, Эрнст Теодорович Кренкель – радист, Петр Петрович Ширшов и Евгений Константинович Федоров – ученые, состав первой дрейфующей полярной станции «Северный полюс – 1», или СП-1.

Произошло это в 1937 году, а событие, о котором пойдет речь в книге, свершилось в 2007–2008 годах, то есть через 70 лет после папанинцев. Кстати, в 2007 году в Северном Ледовитом океане начала работать 35-я дрейфующая станция СП-35.

Согласитесь, 35 станций – это звучит. Если поделить первый «юбилей» на второй, то получится, что каждые два года появлялась одна станция. Но это не так. Во-первых, в некоторые годы в Арктике работали две станции, а то и три. А во-вторых, в исследованиях на дрейфующих льдах были прогалы по 12 лет, когда станций не было: с 1938-го по 1950 год помешала Великая Отечественная война, а с 1991-го по 2003 год тоже воевали – со своим прошлым и настоящим.

Цивилизация не стояла на месте, и на Северный полюс приплыли подводные лодки. Советские и американские военные моряки соревновались, и тут все более или менее ясно, ибо атомные субмарины – автономные гиганты, как и жюль-верновский «Наутилус», могут плавать где угодно и сколько угодно. К слову, первая подводная лодка, которая пришла на полюс, называлась именно «Наутилус». А первой подводной лодкой, с которой люди сошли на лед и покатились на коньках, был советский «Ленинский комсомол». Происходило это в 50-е годы прошлого века.

Ледокол «Арктика»

В 1968 году полюса достигли (со второй попытки) участники экспедиции американца Ральфа Плейстеда на снегоходах.

В 1977 году, раздвинув льды, на Северный полюс пришел ледокол «Арктика». Капитан Юрий Сергеевич Кучиев осуществил мечту русского адмирала Степана Осиповича Макарова, построившего первый в мире ледокол «Ермак» и провозгласившего: «Через льды – напролом!»

Кучиев Ю. С.

Глава 2. Полюс – Престижная точка

Водопьянова наградили орденом Ленина (второй раз звания Героя Советского Союза в ту пору не давали), звезды Героев получили папанинцы, капитаны «Ленинского комсомола» и «Арктики». Это были государственные экспедиции. Они демонстрировали мощь СССР: техника плюс люди или наоборот – люди плюс техника, и так и так верно. Выбор людей был делом специальных комиссий. Наверняка Водопьянов, Кренкель, Кучиев и Лев Михайлович Жильцов – капитан «Ленинского комсомола» – были одними из лучших. Их назначили, и они не могли отказаться, ибо выполняли служебный и профессиональный долг, и еще «долг перед Родиной», что в советское время было очевидным понятием.

Первые советские самолеты на Северном полюсе. Фото из архива Д. Шпаро

Но полюс не только престижная, но и притягательная точка. Полюсом человек мерит свои возможности: готов ли я?

Уверен, что все перечисленные покорители Северного полюса на этот вопрос с азартом ответили бы: да, готов, полюс украсит мою биографию. Я хочу. Я мечтаю. Можно ли мечтать о вершине мира? Можно. Можно ли идти на вершину мира без государства?

Тут уже «да» не ответишь. В условиях тоталитарного строя – нет.

В 1970 году образовалась общественная полярная экспедиция газеты «Комсомольская правда». Мы, участники, мечтали пойти к Северному полюсу от земли на лыжах, никто раньше такого не делал. Мы готовились, но когда в 1973 году почти начали движение, последовал запрет, подтвержденный в начале следующего года приказом высшей власти – Секретариата ЦК КПСС: «Поход к Северному полюсу нецелесообразен». (В теперешние времена не все расшифруют эту аббревиатуру: Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза.)

Нужен ли стране лыжный поход к полюсу, первый в истории пеший поход от берегов земли к вершине мира? Неужто не нужен? Ведь ценность – люди плюс техника – прежняя. Мы – советские – будем первыми!

Нужен, но что-то мешало. Скорее всего, сама несуразность происходящего: как это – негосударственная экспедиция? Кто будет отвечать, если все сложится нелучшим образом, с кого спросить? И кто оценит – готова ли экспедиция, правильные ли в ней люди? И может ведь найтись человек, частное лицо, но близкое к власти, которое уже не из государственных соображений, а из-за тревожной зависти или – мягче – тревожной ревности с апломбом заявит: «Они погибнут, вот, например…» И проведет параллель с военными парашютистами, которые погибли в горах Памира. А руководители партии и правительства тогда подумают: а ведь действительно, хватит нам и парашютистов.

На удивление, несмотря на то что партийный вердикт «нецелесообразно» никто не отменил, лыжный переход к полюсу состоялся, правда, через шесть долгих лет – в 1979 году. Экспедиция была частная в том смысле, что все, что нужно, мы подготовили сами и сами, так сказать, выбрали друг друга. В качестве спонсора выступил ЦК ВЛКСМ (ЦК Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи), который оплатил необходимые авиаработы.

Редколлегия «Комсомольской правды» приняла решение, что мы идем «в направлении Северного полюса», чтобы формально не нарушать партийное табу 1974 года. Однако уже после старта в Москве разгорелся скандал: кто разрешил?! Спас положение важный член Политбюро ЦК КПСС Михаил Суслов, который сказал: «Пусть идут, это нужно стране». Наконец прозвучали эти слова – умные и сакральные. Самое ценное, что есть в стране, будь то Советский Союз, или Российская Федерация, или Соединенные Штаты Америки, или любое королевство, или любая республика, – это люди и их частная инициатива. Да здравствует инициатива и люди, которые полагаются на себя.

31 мая 1979 года. Полярная экспедиция «Комсомольской правды» на Северном полюсе

Что скажет человек, который на лыжах за 76 дней достиг Северного полюса? Ура! Победа! Домой! Но не всегда. Наш благодетель, тот, кто бесстрашно отправил нас на Северный полюс, рискуя своим партбилетом, – первый секретарь ЦК ВЛКСМ Борис Пастухов – прочел радиограмму, которую мы послали ему с Северного полюса: «Мы в хорошем состоянии и можем дойти до Канады». Борис Николаевич пришел в ужас; право, жаль его: «Ребята, вас ждут, какая Канада? Вы нужны в Москве».

Канада была в 1988 году, теперь мы шли 91 день, и после финиша наши соседи по Арктике рукоплескали нам. Готовясь к переходу от берега до берега, из СССР в Канаду, снова борясь за право частной инициативы, причем уже не только в Москве, но и в Оттаве, чтобы не терять драгоценное время, в 1986 году мы совершили переход протяженностью 700 километров от СП-26 к СП-27. Ушли с дрейфующей станции 29 января, а это значит – в полной темноте, и темнота в том красивом и захватывающем путешествии была главной прелестью и главной трудностью. Темнота и низкие температуры, до -55°, мучили нас.

Как же идти, когда ни зги не видно?

7 марта 1986 года. Ночной переход СП-26 – СП-27 завершен

На СП стоят гудящие генераторы, и домики круглые сутки залиты электрическим светом. Полярники провожали нас на снегоходе и пускали ракеты, которые, чертя в небе дуги, освещали синим и лиловым светом белые льды. Но через четверть часа полярники вернулись домой, и наступила мгла. В середине февраля в полдень на востоке занималась заря; сначала это была бледная светло-зеленая подсветка, потом она ярчала и делалась голубой. Мы шли с тяжелыми рюкзаками на северо-запад и час, два, а потом и три, продвигаясь вперед, ухитрялись смотреть почти что назад, через правое плечо, на восток, откуда шел свет, без которого человеку жить невозможно. Мы болели, худели, нервничали, но принимали правильные решения и держались.

Верно, это была тренировка перед трансполярным переходом в Канаду, но в то же время поход СП-26 – СП-27 в темноте был много ценнее, чем самая роскошная тренировка. Мы сделали для себя и для других открытие – идти по льдам в условиях полярной ночи можно – и позже не раз говорили друг другу: здорово было бы «взяться за Северный полюс в темноте». Однако наша любимая страна СССР, в которой мы родились и к которой были адаптированы, решала свои политические проблемы, и осуществить грандиозное дело – ночной лыжный переход от земли к Северному полюсу – нам было не суждено. Экспедиция «Комсомольской правды» вместе с комсомолом ушла в прошлое, вместо нее появился Клуб «Приключение», сначала самостоятельный отдел в Бюро международного туризма ЦК ВЛКСМ «Спутник», потом ОАО, наконец, Благотворительный оздоровительный фонд.

Одну за другой мы проводили красивые полярные экспедиции: в 1991 году с датчанами на Командорских островах нашли могилу Витуса Беринга, в 1998 году впервые в истории (с третьей попытки) пересекли на лыжах Берингов пролив, получив поздравления от президентов Бориса Ельцина и Билла Клинтона. Порох оставался сухим, а вместо родной «Комсомольской правды» опорой стал собственный и любимый Клуб «Приключение».

В 2000 году Матвей Шпаро и Борис Смолин вместе с инвалидом-спинальником Игорем Кузнецовым на лыжах пересекли Гренландию. Через два года Матвей и Борис, и еще два человека, прикованные к инвалидным креслам, и семь альпинистов поднялись на Мак-Кинли, главную вершину Северной Америки на Аляске. Пересечение Гренландии и восхождение на Мак-Кинли – сильные путешествия!

Мы выпустили два фотоальбома: «Вызов Гренландии» и «Победа на Мак-Кинли». Названия удачные и точные, именно так – Вызов и Победа. Оба путешествия потребовали от Матвея и Бориса гораздо большего, чем самый сложный арктический переход.

Специальная технология подъема инвалидов в кресле, поставленном на лыжи, разработана в Клубе «Приключение»

Ведь что главное в трудном пути? Не физические нагрузки, не работа со снаряжением, не пагубное воздействие на человека природной среды. Главное – элемент непредсказуемости. Ты должен принимать правильные решения в ответ на неизвестные обстоятельства. Принимая решения, ты, конечно, опираешься на свой опыт, и важно, чтобы он был достаточным; полагаешься на снаряжение, которое находится под руками, и, само собой, оно должно быть адекватным и эффективным; на физические силы – их, без сомнения, должно хватить; на знание природных процессов. Но, кроме всего этого, должна существовать еще некая выстраданная мудрость. Если она есть, то ты можешь взять на себя ответственность. За жизнь людей, понимая, что риск, несмотря на все принятые меры, опасно велик. За успех! Перед сложным походом происходит некое моральное взвешивание – готов ли я к большой ответственности? В случае экстремальных экспедиций с участием инвалидов вероятность непредвиденных обстоятельств возрастает.

Пересечение Гренландии и восхождение на Мак-Кинли вызвали на планете бурю восторгов. Впервые! Цивилизация планеты Земля сделала шажок вперед, цивилизация на шестой части суши, на территории Российской Федерации, сделала не шажок, а значительный шаг. Не очень-то чтили и чтят инвалидов на просторах нашей великой страны.

Иной скажет: «С инвалидами проще, да и что это вообще за путешествие. Тридцать три дня поднимались 11 человек на Мак-Кинли. Да хорошему альпинисту за глаза хватит недели».

Таким простачкам расскажу один эпизод, предшествовавший восхождению. На Мак-Кинли экспедиция отправлялась в мае. В середине января Матвей внес смелое предложение:

– Я хочу проверить состав. Не инвалидов, а всех тех, кто стоит на ногах; их – много, я теряюсь, я мало знаю этих людей. Я хочу в феврале пойти на пик Ленина.

В словах звучал вопрос: как думаешь? Пик Ленина – популярный семитысячник на территории Кыргызстана. На него поднимаются тысячи любителей высоты, но не в феврале. В феврале – зимой – за всю историю на пик забрались, может быть, 10 самых бесстрашных и самых безрассудных альпинистов, от силы 20. В это время года там ад из разреженного воздуха, мороза, ветра, снега и льда. Отвечая, я брал на себя часть ответственности и за пик Ленина, и за Мак-Кинли.

Что же мне сказать? Очень хорошая мысль – проверить людей и сплотить их, прежде чем идти с инвалидами на Мак-Кинли. Ты – молодец, Матвей, ты – стратег. Есть некая параллель, мы тоже перед экспедицией в Канаду сделали нечто нетривиальное: ночной переход СП-26 – СП-27. Тренировка должна быть труднее соревнования, только тогда ты его выиграешь. Азбука. Остается один вопрос – опасность. Но если ты решился идти с двумя инвалидами на Мак-Кинли, то правильно ли бояться чего-либо на репетиции? Если бояться, то не обречена ли твоя мак-кинлинская кампания на неудачу?

Экспедиция на Мак-Кинли должна быть успешной, и для этого надо сделать все. С внутренней дрожью я ответил:

– Давай, отличная идея.

Я в самом деле был поражен, насколько эта идея была превосходной. Неумный упрек «путешествие с инвалидами – ненастоящее путешествие» мешал нам жить и легонько подталкивал реализовать мечту, которая родилась в 1986 году, после возвращения домой со станции СП-27: достичь Северного полюса от берегов России полярной ночью.

Это самое трудное, самое великое путешествие – так мы считали. Нет, может быть, и не самое великое. Ночью люди не приходили на Южный полюс, ночью люди не пересекали Гренландию. Но на Южном полюсе зимой непереносимо низкие температуры, а зимние походы по Гренландии строго запрещены датским правительством. Эти барьеры нам не перепрыгнуть, а вот экспедиции к Северному полюсу полярной ночью, кажется, ничто и никто не мешает. Давайте начнем готовить понятную, словно родную и очень значимую для страны экспедицию – ночной переход к Северному полюсу.

В 2004, 2005 и 2006 годах, в декабре – январе, Борис и Матвей, готовя себя к ночному полюсу, тренировались на Полярном Урале; на плато Путорана, в районе Норильска и в Южной Гренландии. Все три выезда были нервными, трудными, но, к досаде, ни разу моим друзьям не удалось выполнить намеченное полностью.

Польза была, но так как планы, возможно, завышенные, не выполнялись, то уверенность в своих силах таяла. Ночные дрейфующие льды казались труднее, чем Полярный Урал, плато Путорана или Южная Гренландия, перед которыми мы в чем-то спасовали.

Я понимал тревожное состояние Матвея и Бориса, хотя их недовольство собой было не совсем обоснованно. Тренировка важна, принципиальна, и все, что я написал выше о восхождении на пик Ленина, верно, но она все-таки всего лишь репетиция, а вовсе не спектакль с аншлагом; на тренировке можно «включить свет», осмотреться, на тренировке глупо «сжигать за собой мосты» (выражение великого норвежца Фритьофа Нансена). На том же Памире из восьми человек четверо поднялись на пик Ленина, а другие, включая Матвея и Бориса, дожидались самых могучих в лагере на высоте 5,5 тысяч метров, ибо те четверо, самые-самые, были профессиональными альпинистами, а Матвей и Борис и еще двое – явно не из этой когорты. Мосты на тренировках не сжигают, и это – мощный резерв. Поэтому сравнивать якобы неудачные ночные вылазки в 2004–2006 годах с будущим тысячекилометровым ночным походом к Северному полюсу не совсем правильно. Там, в Северном Ледовитом океане, полярной ночью, мосты будут сожжены.

Впрочем, я говорю о трудноуловимых нюансах; пасмурное настроение, недовольство собой – куда более реальные вещи.

Что-то дополнительное должно было произойти, чтобы ночной переход состоялся.

Борис Смолин, Матвей Шпаро и Игорь Кузнецов в Гренландии

Аляска. Вперед, к Мак-Кинли!

Глава 3. Николай Гаврилов

О Николае Федоровиче Гаврилове я знал следующее: генерал, начальник Управления авиации ФСБ России, Герой России, по-видимому, относится ко мне очень доброжелательно. В 2004 году Гаврилов помог Клубу «Приключение», Росрезерву и Россельхозакадемии, снабдив нашу совместную экспедицию на Таймыр вертолетами Ми-8. Речь шла об эксперименте по хранению в вечной мерзлоте исторических продуктов, заложенных на глубине полутора метров еще в 1900 году русским полярным исследователем Эдуардом Васильевичем Толлем. 104 года назад! Участники полярной экспедиции «Комсомольской правды» нашли этот склад, а лучше сказать клад, в 1973 году, а в 1974 и 1980 годах побывали здесь вновь, но уже вместе со специалистами по длительному хранению продуктов. По плану работы на Таймыре мы должны были продолжить в 2000 году, но с вылетом задержались на четыре года. Если бы не Гаврилов, то вряд ли бы вообще полетели. Мы не виделись с ним, только говорили по телефону, но понятно, что в душе я боготворил его.

Гаврилов Н. Ф.

На следующий год после таймырской экспедиции мы наконец свиделись. Обстоятельства, которые привели к встрече, крайне причудливы. Князь Монако Альберт II, как рассказывали, обратился к президенту Владимиру Путину с просьбой помочь организовать путешествие на собачьих упряжках от российской дрейфующей станции «Барнео» (остров в Индийском океане – Борнео) до Северного полюса. Это 100–150 километров; князь планировал поход на апрель 2006 года. Путин дал поручения, насколько я знаю, МИДу и ФСБ России.

Русский друг князя, депутат Госдумы Леонид Слуцкий, позвонил мне и трепетным голосом попросил помочь князю. Разумеется, я согласился.

Так вот, первый заместитель директора ФСБ России, начальник Пограничной службы Владимир Егорович Проничев в связи с предстоящей экспедицией князя собрал разных людей, меня посадил рядом с собой, и на этом совещании я был назван главным экспертом. Коренастый, среднего роста, очень вежливый человек – Гаврилов сидел напротив меня. После совещания мы с радостью пожали друг другу руки.

Двух парней – норвежца Оле Скинармо и Матвея Шпаро – призвали участвовать в экспедиции князя как лыжников-гидов, с обязанностью идти впереди собачьих упряжек и прокладывать путь. Я на «Барнео» буду следить за безопасностью экспедиции, Гаврилов будет там же с двумя вертолетами Ми-8, причем оказалось, что он – генерал-лейтенант и большой начальник – сам сидит за штурвалом одного из вертолетов. Подкупает, не правда ли?

GPS показывает ровно 90°00′

Все это по теме моей книги, ибо Гаврилов – третий герой повествования, если считать, что первые два – Матвей Шпаро и Борис Смолин.

Итак, в апреле 2006 года Матвей, Гаврилов и я занимались одним делом – помогали князю, и, кажется, каждый из нас делал свое дело профессионально, изо всех сил стремясь к общему успеху, и наше уважение друг к другу неуклонно росло. Я рассказал Николаю Федоровичу о планах ночного перехода к полюсу. Он слушал заинтересованно.

Князь Альберт II со своей командой и организаторами экспедиции на Северном полюсе

Очевидно, что обеспечить безопасность такого перехода – задача неимоверно трудная, но я спросил Гаврилова:

– Могут ли это взять на себя ваши вертолеты и самолеты?

– Да, – ответил он. – Нам по плечу. Интересная, сложная и почетная задача.

Николай Гаврилов и его вертолет

Идти без прикрытия с неба к Северному полюсу, будь то день или ночь, нельзя. Ведь если на сложном и длинном маршруте один из участников сломает ногу (руку, позвоночник…), если людей поранит медведь и т. д., то отряд надо эвакуировать. Аварийные работы должны быть спланированы, прописаны на бумаге, иначе ЧП может больно ударить и по стране (престиж!), и по близким (страх, беспокойство, беспомощность), и особенно по спасателям, ибо вызволять тебя будут в любом случае, но риски стремительно возрастают. «Автор» трудного путешествия должен предусмотреть свое собственное спасение, при этом в первую очередь я говорю даже не о практике, а о морали. Что касается практики, сигнал SOS, словно набат, – отправная точка для оперативной работы. Все существующие механизмы приходят в движение. Только бы они были, только бы средства спасения и профессиональные люди находились в необходимой готовности.

Могло ли спасательные работы во время ночного перехода взять на себя некое коммерческое авиапредприятие? По-видимому, да. Но денег это стоило бы безумных, думаю, миллион долларов. Первые 500 километров от точки старта – а это мыс Арктический, северный край архипелага Северная Земля, ребят смогут достать два вертолета, дальше – неимоверно сложнее: надо строить подбазу, завозить топливо… Технологически – трудно. Ведь в темноте! На движущихся льдах! В отсутствие нормальной инфраструктуры на северных берегах, которая существовала в советское время, но к 2007 году была в значительной степени разрушена. Когда-то давно, в счастливые времена, существовала отдельная структура – Полярная авиация. Понятно, что, создавая ее, страна не могла не думать о наземном обеспечении полярных асов. С последним начальником Полярной авиации Героем Советского Союза Марком Ивановичем Шевелевым я разговаривал – подумать только! – в 1970 году… Но, с другой стороны, по-прежнему, как и в советские времена, на Крайнем Севере разбросаны погранзаставы, и Россия просто не может не летать там уверенно и днем, и ночью, ибо на заставах живут люди. Обслуживает пограничников как раз авиация ФСБ России.

Глава 4. Борге Оусланд

В январе – феврале 2006 года мы помогали князю Альберту II тренироваться в шведском северном городе Кируна, и в это самое время, а точнее 23 января 2006 года, норвежец Борге Оусланд, самый именитый из всех современных полярных путешественников, и его напарник из ЮАР Майк Хорн взяли курс на Северный полюс. С большими приключениями они достигли цели 23 марта. Но солнце, как и положено, воцарилось на Северном полюсе за два дня до их финиша, так что Борге и Майк в полярную ночь не вписались, и это означало, что установленный ими рекорд можно улучшить – прийти на полюс до 21 марта.

Борге Оусланд

Шагать быстрее, чем Борге? Это вряд ли возможно, он – лучший в мире ходок по льдам. Стартовать раньше? Лед, по которому люди идут к полюсу в наше время, в основном однолетний. Он зарождается в конце сентября, его толщина растет, но в октябре, в ноябре и даже в декабре он еще недостаточно крепок, лучше всего путешествие начинать в январе – Борге, конечно, рассчитал правильно. С повышенным риском мы назначили старт на декабрь.

Наш друг Борге Оусланд среди льдов

Глава 5. Пролив Лонга

В январе 2007 года произошел разговор:

– Нужна успешная тренировка, которая даст уверенность. К полюсу нельзя идти в плохом настроении, – сказал Матвей.

Я предложил:

– О темноте и морозе мы все знаем, но Борис вообще не ходил по дрейфующим льдам. Отличная тренировка и отличная самопроверка – пересечение в марте – апреле пролива Лонга. В 1972 году в проливе Лонга мы устроили себе главные испытания перед Северным полюсом.

По-моему, идея Матвею пришлась не по душе. Думаю, он не хотел идти по чьим-то стопам.

– Как мы туда попадем? – Он развел руками. – Кто будет страховать? В 1972 году между островом и побережьем Чукотки летали самолеты и вертолеты – я читал ваши отчеты. А сейчас… Там никого нет.

– Попросим Гаврилова.

Если некая группа решится идти пешком на Северный полюс, то лучшего места для тренировки, чем пролив Лонга, не сыскать. Все препятствия, существующие в Северном Ледовитом океане, тут сосредоточены с избытком: торосы, тонкий лед, вода, быстрый дрейф, проклятая каша изо льда и снега, по которой нельзя идти и нельзя плыть, белые медведи. Мы в свое время испытали в проливе Лонга радиосвязь, лодки, лыжи, палатку, рюкзаки, одежду, обувь, рационы питания. В проливе Лонга появились будущие столпы экспедиции «Комсомольской правды» Леденев и Мельников; научный руководитель и главный штурман экспедиции Юрий Хмелевский после пролива Лонга решил, что впредь мы будем использовать не секстант, а теодолит. Пять раз за 20 дней пути через пролив нос к носу мы сталкивались с белыми медведями, морж старательно демонстрировал нам, кто хозяин канала, через который мы плыли в нашей надувной оранжевой лодке.

– Я читал отчеты, – повторил Матвей. – Вы шли от чукотского побережья к острову, и на острове у вас была большая программа…

– Мы чуть не проскочили. – Я обрадовался тому, что разговор не оборвался. – Мы шли на середину острова, но лед все время сносил нас влево, на запад. Возле Врангеля дрейф стал чудовищным. Нас спасла коса мыса Блоссом, на нее мы выскочили буквально бегом.

– Нам этого не надо, – подытожил Матвей. – Если мы выберем пролив Лонга, то пойдем от юго-западной точки острова Врангеля, а это и есть мыс Блоссом, на материк.

Я позвонил Гаврилову и изложил ему решение: если в марте – апреле «берем» пролив Лонга, то в декабре стартуем с мыса Арктического; если не сдюжим в проливе Лонга, то на ночном полюсе поставим крест. Гаврилову план понравился, и он заверил, что его люди будут готовы подстраховать Матвея и Бориса.

Участники полярной экспедиции «Комсомольской правды» возле о. Врангеля

Сразу выяснилось, что льды в проливе Лонга в наши дни «пожиже», чем во времена полярной экспедиции «Комсомольской правды»; воды побольше; а вот количество медведей – то же. По-прежнему остров Врангеля называют родильным домом белых медведей. Так что в 1972 году было плохо, а в 2007 году стало очень плохо – труднее и опаснее. Видимо, апрельский пролив Лонга сопоставим с февральским пиком Ленина, но теперь действующих лиц всего двое – Борис и Матвей, поэтому в целом все выглядело много проще.

Я говорил себе – они смогут, они станут третьими победителями пролива Лонга. Первые – капитан Боб Бартлетт и эскимос Катактовик – шли в 1914 году от острова на Чукотку, чтобы организовать спасение людей с судна «Карлук», раздавленного льдами к северо-востоку от острова Врангеля. Вторыми в 1972 году были участники полярной экспедиции «Комсомольской правды». Странно, что за следующие 35 лет никто не позарился на пролив Лонга. Где вы, полярные путешественники?

В январе, числа 15-го, по делам Клуба Матвей и я посетили главкома ВВС генерала армии Владимира Михайлова. Зная о нашем знакомстве с Гавриловым, он начал разговор с восторгов:

– Скорость по прибору 160 километров в час, а путевая скорость всего 20. Двадцать! Значит, скорость встречного ветра 140 километров в час.

Главком говорил о вертолете, на котором Николай Гаврилов, возвращаясь из Антарктиды, подлетал к Огненной Земле. Машина шла над проливом Дрейка. (Ох уж эти проливы!)

Скорость вертолета 20 километров в час – в самом деле что-то невероятное. Многотонный Ми-8 не жаворонок, который парит на месте. Неласково встретила машины Гаврилова Южная Америка. Ветер силой 140 километров в час (38,8 метра в секунду) непривязанного человека просто уносит. Победная же песня такая. Впервые в истории вертолеты Ми-8 (вертолеты Гаврилова) побывали на Южном полюсе. Мощную антарктическую экспедицию возглавил директор ФСБ России Николай Патрушев. После этого полета в своих выступлениях я стал называть Гаврилова современным Чкаловым. Геройство Николая Федоровича, с моей точки зрения, беспримерно. Кстати, именно во время этой экспедиции фотограф Сергей Хворостов сделал снимок: Гаврилов благодарит свой вертолет (стр. 20–21).

Что касается Матвея Шпаро и Бориса Смолина, они оправдали все надежды, пересекли коварный пролив, помощь дежурного вертолета не потребовалась. Уверенность все обрели. Я же, кроме прочего, остался очень доволен взаимодействием с удивительным инженерно-технологическим центром «СканЭкс». День за днем мы получали из этой превосходной компании спутниковые снимки льдов, которые были под ногами Матвея и Бориса. Эти космические карты-картины по электронной почте я отправлял командиру дежурного вертолета, но главное – каждый вечер Матвей и я, держа в руках телефонные трубки, погружались в размышления. Матвей сообщал о льдах, которые окружали его и Бориса в течение дня, я распространялся о льдах, которые видел на спутниковом снимке. Удивительно, насколько хорошо нам удавалось понять друг друга.

Матвей Шпаро и Борис Смолин с экипажем вертолета Ми-8

Оптический и радарный снимки пролива Лонга 10 апреля 2007 г.

1. Оптический

2. Радарный

Схема движения во время тренировки в проливе Лонга, 2007 г.

Борис Смолин переплывает полынью в специальном гидрокостюме

Торосы – одно из основных препятствий для полярных путешественников

Борис Смолин

Глава 6. Рациональный выбор

Новые действующие лица нашей повести – Росгидромет, его Гидрометцентр и ведущий сотрудник центра Ирина Думанская. К заместителю руководителя Федеральной службы по гидрометеорологии Александру Васильевичу Фролову мы обратились с просьбами. Но лучше, для полноты картины, привести наше письмо.

В связи с проведением лыжного перехода от берегов России к Северному полюсу в зимний период (полярной ночью) просим снабжать нас во время перехода следующей ледовой информацией:

1) фактические данные (спутниковые снимки);

2) расчетные данные – прогноз дрейфа, разрывов льда и зон сжатия.

Вместе со специалистами мы хотели найти способ передачи этих данных в Москву в штаб экспедиции и, возможно, непосредственно участникам экспедиции – на маршрут.

Также просим специалистов предоставить нам сравнительные ледовые данные для двух возможных маршрутов к Северному полюсу – от мыса Арктического, северной точки архипелага Северная Земля, и от острова Генриетты в архипелаге Де-Лонга:

а) ледовая обстановка в декабре возле мыса Арктического и острова Генриетты;

б) усредненные ледовые данные в декабре, январе, феврале на соответствующих маршрутах к Северному полюсу (направление и скорость дрейфа, количество разводьев, заторошенность льда).

Когда ты идешь по дрейфующим льдам от точки А к точке Б, то важно знать не только расстояние между ними, но и насколько разрушен лед на этом участке, а также как лед дрейфует: от А к Б, или от Б к А, или, может быть, под неким углом к прямой, соединяющей точки.

Поэтому, например, остров Рудольфа в архипелаге Земля Франца-Иосифа – самая близкая к Северному полюсу точка русской земли – для старта лыжной экспедиции к полюсу не годится, дрейф на этом отрезке всегда будет боковым, возможно, встречным, и к тому же на маршруте полно открытой воды. Явно выгоднее идти с востока, от архипелага Де-Лонга, хотя расстояние почти удваивается: дрейф попутный и льды более сплоченные. Правда, есть еще средний вариант, который можно назвать «золотым», – от мыса Арктического…

В 1979 году после долгих размышлений и расчетов мы выбрали самый длинный путь от острова Генриетты, однако post factum своим решением остались недовольны. Теоретические предсказания попутного дрейфа оправдались не полностью, и в 1988 году отправная точка советско-канадской экспедиции не обсуждалась – мыс Арктический.

Теперь все новое: старт не весной – зимой, и вновь нас посетили сомнения. Этим и объясняется упоминание острова Генриетты в письме Фролову. Однако надежда увидеть скалистый остров в архипелаге Де-Лонга просуществовала недолго. В лаборатории Думанской все аргументы за и против были видны на экранах. Красочные карты ледовой обстановки в восточном секторе Арктики за несколько последних зим говорили, что возле острова Генриетты подходящего льда вообще нет.

Итак, начало пути – мыс Арктический. Время старта, как мы уже знаем, – декабрь. Остался насущный больной вопрос – выбор дня старта. В этот день (в эти дни) должен дуть подходящий ветер – СЕВЕРНЫЙ, очень желательно сильный, обжигающий, обмораживающий, сумасшедший – назовите его как угодно, но именно северный, встречный для людей, идущих на север. Его называют прижимным, ибо он подгоняет и прижимает льды к берегу, закрывая пространства открытой воды.

Категорически неприемлемы ветра южных румбов – отжимные. Они ломают лед возле земли (припай) и уносят его обломки вместе с дрейфующими льдами в черные дали. В том же случае, если припай уцелеет, дрейфующие льды все равно исчезают, и севернее припая открывается заприпайная полынья шириной 10–40 километров – препятствие, труднопреодолимое для лыжников.

На мысе Арктическом я был восемь раз. Впервые – в середине марта 1981 года, во время тренировочных сборов полярной экспедиции «Комсомольской правды». Мороз стоял жгучий, – 35°, но, забравшись на торосы у берега, на севере до горизонта мы увидели черную открытую воду, вызывавшую, если честно сказать, на этом диком морозе ужас.

3 марта 1988 года с мыса Арктического мы начали движение в Канаду, и ни малейшего намека на воду не было.

В 1990 году, в последних числах февраля, на леднике, сползающем с холма острова Большевик в Карское море (а это и есть мыс Арктический), я провожал в путь к Северному полюсу двух англичан – сэра Рэналфа Файннеса и доктора Майка Страуда. Могучие парни шли с непомерным грузом – они надеялись дойти до полюса без поддержки с воздуха. Начав от земли, несколько метров они балансировали на серых прожилках твердого льда, будто вмонтированного в черный нилас (лед толщиной несколько сантиметров). Успешно. Дальше лежали распрекрасные ровные белые льды. Разведка на вертолете не сулила моим друзьям на ближайшее время никаких водных преград.

Майк Страуд (слева) и сэр Рэналф Файннес

Через несколько дней после их старта ветер сменился, подул с юга, и твердый путь на север закрылся – у мыса Арктического плескалась вода. Советская экспедиция шла следом за англичанами, и, чтобы стартовать, команда двинулась по берегу острова Большевик на восток, потом на юг и, сойдя на лед, взяла курс вовсе не на север, как хотелось, а на восток.

11 марта 1992 года с мыса Арктического отправились в дорогу три норвежских парня. Борьба с водой на старте стоила им дорого. Они потеряли друг друга, вертолет через день собрал их и перенес вперед на 15 километров, оставив позади открытую воду, нилас и болото снежных обломков.

А вот японцу Мицюре Обе везло четыре года подряд, раз за разом. Видимо, день старта был выбран удачно – он начинал движение на север 23 февраля. В 1993–1996 годах, ежегодно, в один и тот же день и в один и тот же час – в полдень. Солнца 23 февраля над мысом Арктическим еще нет, но небо светлое, и льды, а точнее, как уже понимает читатель, ветры, неизменно были благосклонны к настойчивому человеку.

Мицюра Оба

Из этой личной статистики легко сделать выводы. В конце февраля – начале марта ветры дуют с севера, ближе к середине марта их направление меняется на противоположное. Но о декабре и январе на мысе Арктическом мы знали только одно: 22 января 2006 года Оусланду и Хорну не повезло точно так же, как не повезло советским людям и норвежцам в марте. Оусланд и Хорн ушли не на север, а на восток, и не с мыса Арктического, а от береговой точки, восточнее и южнее. В разгар зимы им пришлось самым отчаянным образом сражаться с водой.

2 октября 2007 года Думанская прислала в Клуб замечательный документ: «Метеорологические и ледовые условия в период с первой декады ноября по вторую декаду декабря к северу, северо-западу и северо-востоку от мыса Арктического за последние 10 лет».

Это было то, чего мы ждали; точное, удивительное попадание в цель.

В первой декаде декабря картина выглядела удручающей: 6 раз из 10 господствовали южные ветра. В четыре же счастливых года, когда задували все-таки северные ветры, их повторяемость была ничтожной – в среднем 11 %.

Во второй декаде декабря дело обстояло лучше. Из 10 лет 8 были подходящими, и средняя повторяемость прижимных ветров составляла уже 21 %, а в некоторые годы даже 50 %, то есть каждый второй день дул благоприятный северный ветер.

Мы определились – стартуем во второй декаде декабря, и новость тотчас была сообщена Гаврилову.

Некоторые наши просьбы Росгидромет выполнить не смог. Спутниковых снимков льда в декабре не было. Точнее, так. Существовали снимки оптические, но в ночное время льды на них не разглядишь. Нужны снимки с радарных спутников. Для них ни облака, ни темнота не преграда. Выручить мог центр «СканЭкс», с которым мы рука об руку пересекли пролив Лонга. Тогда, в марте 2007 года, над головами Матвея и Бориса почти все время висели облака, и оптические спутниковые снимки помочь нам не могли. На картах же с канадского радарного спутника RADARSAT-1, которые нам присылали сотрудники «СканЭкса», все было видно: и постоянное смещение льдов, и тревожные черно-белые ансамбли воды и льда – каналы, поля молодого льда, валы торосов. Разве что палатку Матвея и Бориса мы не находили на этих снимках, но, будь она больше в несколько раз, мы увидели бы и ее.

Глава 7. Центр «СканЭкс»

Знакомство с инженерно-технологическим центром «СканЭкс» было еще одним везением… Хорошо помню, как, изучив пять сайтов этой компании, я нашел: «Сервис по оперативному предоставлению данных… для решения разнообразных задач по регулярному мониторингу природных явлений (контроль ледовой обстановки, наблюдение динамики снежного покрова, мониторинг лесных пожаров, наводнений и т. п.)».

Нам нужен был «контроль ледовой обстановки». В офисе компании на втором этаже старого московского дома на улице Россолимо, в комнате с открытым окном и цветами на столе, я познакомился с учредителями «лидирующей на рынке российской фирмы, предоставляющей полный комплекс услуг, от приема до тематической обработки изображений Земли из космоса».

Он – генеральный директор, Владимир Гершензон. Она – технический директор, эксперт в области технологий спутниковой съемки, Ольга Гершензон. Муж и жена.

Многое располагало: он – выпускник Физтеха, она окончила географический факультет МГУ, три года работала на метеостанции МГУ. У обоих по полсотни научных работ, Владимир – кандидат физико-математических наук, они – члены всяких замечательных обществ и редколлегий. Не буду надоедать читателю подробностями, но об одном начинании Ольги все-таки скажу. Она основала некоммерческое партнерство «Прозрачный мир», которое использовало изображение Земли из космоса в научных и природных исследованиях, образовании и туризме. Интересно это многим. Экологи видят загрязнение Ангары; сотрудники МЧС – лесные пожары; пограничники – браконьерские суда в российских территориальных водах. И так далее, перечень длинный. И какое отличное название – «Прозрачный мир».

Интересно было разговаривать с Владимиром и Ольгой. Они тотчас объявили, что в Северном Ледовитом океане полярной ночью мы – стопроцентные потребители их услуг. Именно их, ибо 15 января 2007 года (за два месяца до пролива Лонга) компания MDA Geospatial Services Inc. и космическое агентство Канады CSA сертифицировали российскую станцию приема «УниСкан», изготовленную и установленную центром «СканЭкс» специально для приема данных радарного канадского спутника RADARSAT-1. Так что без проблем можно принимать канадские радарные снимки.

Для полноты картины скажу, что в 2007 году на подходящей орбите был еще один радарный спутник, принадлежащий Европейскому космическому агентству. С милым французом, который обосновался в московском офисе ЕКА (любопытно, что я был хорошо знаком с этим господином и раньше), мы провели переговоры, но тотчас стало понятно, что с государственной структурой, а точнее даже с межгосударственной, дело с места быстро не сдвинешь. Слава богу, что бизнес семьи Гершензон был частным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.