Диана Шум
Против системы

Иногда Сюзи казалось, что она родилась не в этом теле, не в этом городе и вовсе не в этой жизни. Рыжая девчонка с белыми ресницами – насмешка природы, чужая среди своих. На школьных фотографиях она стояла поодаль, будто знала: однажды её лицо появится в газетах не рядом с поздравлениями, а с заголовками, от которых у кого-то сожмётся сердце, а у кого-то вспыхнет надежда.

Никто не верил в неё – ни учителя, ни соседи, ни те, кто проезжал мимо обветшалого дома, где протекала крыша, а под ванной обитали крысы. Но Сюзи не нуждалась в вере. Её двигал голод. Настоящий – когда еда делилась на «Микки» и «потом». И метафорический – голод к справедливости.

Она запоминала каждое унижение. Каждое «ты не сможешь», каждый взгляд сверху вниз. Всё это складывалось в копилку внутри – ту, что не звенит монетами, а гремит яростью борьбы.

Путь, который она выбрала, был не из простых. Стать адвокатом – когда у тебя нет ни связей, ни денег, ни даже собственного шкафа. Стать кем-то – когда мир ежедневно напоминает, что ты – никто.

Но если ты долго смотришь в пропасть, она начинает смотреть в тебя. И однажды Сюзи тоже научилась смотреть в ответ – холодно, точно, не отводя глаз.

Эта история – не о чуде. Это история о выживании. О том, как один человек может повернуть против себя систему и всё же устоять.

История Сюзи Мофи начинается не с победы. А с поражения. Но именно с него начинается борьба.

Эта книга – о тех, кто вырос не в тепле, а в тревоге. Кто не знал, будет ли завтра еда, но знал, что сдаваться – не вариант.

Я написала эту историю для всех, кто когда-либо чувствовал себя лишним в чужом мире.

«Против системы» – не только о борьбе с внешними обстоятельствами, но и с внутренними страхами.

Я верю, что труд, упорство и настоящая страсть могут менять судьбу.

Эта история – подтверждение.

Спасибо, что открыли эту книгу.

– [Диана Шум]

«Труд – это молитва, обращённая к будущему.»

Ромен Роллан

Глава 1. Слёзы на замёрзшем стекле

Сюзи Мофи родилась в январе 1996 года – в тот год, когда земля под деревней трескалась от мороза, а хлеб подорожал вдвое. За окном выл ветер, старые оконные стёкла покрывались инеем изнутри, и только в одном углу тлела керосиновая лампа. Мать рожала прямо на полу, на старом выцветшем покрывале, укутавшись в ватник. Тёплой воды не было, врачей – тем более.

Сюзи не закричала. Просто открыла глаза. Белые ресницы, рыжие волосы, крошечные кулачки. Казалось, она родилась уже взрослой.

⸻

В тот год когда родился братик Мики, мать была на последнем месяце беременности. В то счастливое время, пришло горе в их семью. Погиб отец семейства Грэк Мофи. Он был – высокий, весёлый, пахнущий сеном и табаком трудягой. Раним утром ушёл на поле и не вернулся. Сначала сказали, что трактор заглох, потом – что обвалилась часть насыпи. По деревне ходили слухи: кто-то напился, кто-то что-то не досмотрел. Но мать знала одно: осталась одна. С двумя детьми, без копейки, без помощи. Официально – «несчастный случай». А по факту – трагедия, за которую никто не ответил.

Она выла ночью от усталости, в подушку, чтобы не разбудить детей. А потом вытиралa лицо холодной водой и шла на работу. Одну, вторую, пятую. Мужская сила ушла из дома, и теперь её пришлось заменить, уставшей женщине с пальто на зиму – все дырявое.

Сюзи не помнила отца. Только тень в памяти: сильные руки, запах травы и смех, который она слышала, будто во сне.

⸻

Когда ей было пять, она впервые пошла с матерью на огород. Земля была холодной, но Сюзи работала молча. Мать плакала – не от боли, а от того, что маленькая девочка должна копать землю вместо того, чтобы играть.

Но Сюзи не умела играть. Она знала, что мама не доедает. Знала, что ботинки защиты тряпками. Знала, что они бедные. Бедные не просто в деньгах – в жизни. В еде, в радости, в будущем.

– Мам, я вырасту, и у нас будет дом. Настоящий, – говорила она. – С плитой, и водой из крана, и окнами без сквозняка.

Мать гладила её волосы и не говорила ничего. Потому что не верила. Но Сюзи верила. Верила яростно. Потому что иначе – конец.

⸻

Школа была пыткой. Она носила одно и то же платье пять лет подряд. Девочки смеялись, мальчики плевались в её портфель. Учителя смотрели сквозь неё – слишком бедная, чтобы быть заметной. А она училась. Схватывала на лету. Писала контрольные за других. Засыпала с книгой в руках, под слабым светом лампы, когда за окном ветер гнул деревья, а в животе урчало так, будто там зверь.

Она не имела права сдаваться. Она поклялась отцу, что вытащит семью из ада. Пусть даже он уже не слышит. Пусть даже его давно нет.

Сюзи пошла в школу с косичками, завязанными в синие банты, которые мама выменяла на картошку. Пальто было большое – на два года вперёд, рукава приходилось подворачивать, а подошвы ботинок с трудом держались на нитках и молитвах. В портфеле – старые тетради и кусок хлеба, сухой, как земля в июле.

В классе её не ждали. Там уже знали: “Мофи – бедная, странная”. Её называли «луковая душа» – за запах из одежды, которую сушили над печкой вместе с луком и картошкой. Она молчала. Всегда молчала. Потому что любое слово – повод для новой насмешки.

– Смотри, у неё ботинки разные!

– А у неё мама двор подметает!

– Наверное, у них крысы по дому бегают!

Сюзи знала, что к ним бегают. И крысы, и голод. Но она не показывала ни слезинки. Ни в классе, ни на переменах. Только дома, когда укачивала Микки, и тот засыпал у неё на коленях, она позволяла себе сжаться в комок и зажать рот рукой, чтобы не разбудить брата своими рыданиями.

⸻

Каждое утро было как бой. Подъём в пять, умывание ледяной водой, кормёжка коз, проверка огорода – и только потом школа. Мать уходила раньше, в темноте. Иногда Сюзи просыпалась и находила на столе записку:

“Мой свет, прости, что не могу быть рядом. У тебя всё получится. Ты моя гордость.”

Но эти слова не грели, когда в классе кидали бумажки с надписями «грязнулька», «деревенщина», «вонючка». Учительница смотрела сквозь неё. Она хвалила богатенькую Лану , у которой была кожаная сумка, новый телефон и «образцовая семья». Сюзи писала сочинения за троих. Получала пятёрки – для других. Сама – едва твёрдую четвёрку.

Но хуже всего были обеды.

В столовой у Сюзи не было талонов. Иногда кухарка жалилась и давала остатки – без мяса, без хлеба. Однажды она украла кусок котлеты со стола, когда все ушли. И её поймали. При всех. Вывели в коридор. Сказали:

– Воровка. Таких, как ты, только в колонии и ждать.

В тот вечер она пришла домой и не сказала ни слова. Просто встала у плиты, взяла холодный суп из вчерашней моркови, подогрела и накормила Микки. Потом села у окна и смотрела в ночь.

Снежинки ложились на стекло. Она смотрела и думала: “Я не буду, как они. Я не стану грязной. Я стану нужной. Неприкасаемой. Умной. Сильной. Лучше их всех.”

⸻

В выпускном классе она была первой в рейтинге. Учителя уже не могли игнорировать её успехи. Она выиграла олимпиаду по правоведению и получила право поступить в университет без экзаменов. Вся деревня ахнула:

– Мофи?! Та, что с козами?

Но никто не знал, сколько ночей она не спала, зубря Конституцию при свечах. Сколько раз она хотела бросить всё, но не могла – ведь за её спиной был Микки, мать, покосившийся дом, который она клялась заменить.

В день последнего звонка, когда остальные девочки пришли в платьях и на каблуках, Сюзи стояла в маминой переделанной юбке и старой рубашке. Но в глазах у неё был лёд. Она смотрела на всех так, будто уже знала, что их обгонит. Обгонит и уйдёт навсегда.

Глава 2. Чужой город, чужая жизнь

Поезд мчался в неизвестность, и Сюзи смотрела в окно, словно в другую реальность. Там, за стеклом, проплывали чужие деревни, покосившиеся дома – всё это было похоже на её детство, только снаружи. А внутри у неё всё было пусто.

Она держала в руках потрёпанный чемодан – такой же, как у её матери, только старее, словно пропитанный запахом дома, земли, коз, печки и бессонных ночей.

“А если я не справлюсь? Если не смогу? Если вернусь ни с чем – в тот же разваливающийся дом, к матери с больной спиной и Микки с печальными глазами?.. Тогда я стану одной из них. Проигравшей. Жалкой. Сломленной.”

Она сжала зубы. Губы побелели. Слезы стояли в глазах, но она запретила себе плакать.

“Я не имею права на слабость. Не имею. Ни одного права.”

⸻

Общага встретила её сыростью. В коридоре пахло мокрыми тряпками, в душевой – плесенью. Девочки в комнате – из городов, с мягкими руками и шутками, которые она не понимала. Они не спрашивали, откуда она. Просто смотрели с высока.

– Ты опять в библиотеку? – одна из них скривила губы. – Сельский энтузиазм.

Она хотела ответить. Хотела закричать:

“Я учусь не потому, что хочу вас догнать. А потому что мне нельзя иначе. Потому что если я оступлюсь – пропадёт мама. Пропадёт Микки. Пропаду я.”

Но только кивнула и вышла.

⸻

На улицах города она чувствовала себя прозрачной. Люди проходили мимо – спешили, смеялись, жили. А она – выживала. У неё не было пальто на подкладке. Только старое, серое, с изношенными плечами. Иногда она заходила в дорогие магазины просто, чтобы погреться. Продавцы смотрели с подозрением. Охранники провожали её взглядом до двери.

“Ты для них никто. Ты – пустое место. Пока.”

Она работала уборщицей в юридическом корпусе. Мыла кабинеты, где потом днём сидели профессора. Однажды, убирая мел с кафедры, она увидела свою фамилию в списке лучших студентов на доске.

И засмеялась. Тихо, в темноте, одна.

“Вот вы, уважаемые, сидите здесь – пьёте кофе, рассуждаете о праве. А я ночью вам полы мою. И всё равно стану лучше вас.”

⸻

В морозы она грела руки над кипятильником. Спала в двух кофтах. Стирала свой единственный тёплый шарф, сушила, снова надевала. Она плакала тогда. Впервые за долгое время. Села у батареи, укрылась курткой и дрожала.

“Почему всё так тяжело? Почему именно я? Почему, если я так стараюсь, всё равно больно, голодно, страшно?”

Тишина не отвечала. Только батарея стучала, как чужое сердце.

⸻

Но однажды она встала на кафедру как лучшая студентка курса. Прочитала доклад, и вся аудитория замерла. Преподаватели смотрели на неё иначе – не как на уборщицу, а как на потенциального юриста. Её голос дрожал, но глаза были как лёд.

“Видите? Я здесь. Я не молчу. Я вас догнала.”

Той ночью она вернулась в общагу, достала из-под кровати письмо от Микки:

“Сюзи, когда я вырасту, я тоже уеду. Как ты. Ты – настоящая. Ты у меня самая сильная.”

Она прижала письмо к груди, и слёзы снова пришли. Но на этот раз – не от боли. А от того, что всё, что она делает – не зря. Она борется. За них. За себя. За ту девочку с белыми ресницами, которая не знала вкуса сладкого, но знала, что правда сильнее всех стен.

Глава 3. Новый этап

На выпускной Сюзи не пошла.

Подруг у неё не было. Наряда – тоже. Приглашение, сверкающее золотом, она получила в тот же день, когда пришёл отказ с шестой юридической фирмы.

Она смотрела на приглашение, как на чужую открытку из жизни, в которую её не пустили.

“Платья. Музыка. Фото. Смех. Им есть, что вспоминать. А мне – что доказывать.”

Она аккуратно сложила карточку и убрала её в ящик, туда, где лежали письма от матери, рисунки Микки и расписание подработок.

Вечером, когда одногруппники делали селфи с бокалами шампанского и смеялись под конфетти, Сюзи мыла пол в юридическом кабинете, где утром должен был пройти семинар. Она включила радио – там играла медленная музыка. В какой-то момент она замерла у окна и представила, как могла бы выглядеть:

Платье – белое, простое. Волосы – собраны на бок. Улыбка – искренняя.

Шаг в зал, где на миг перестают играть, оборачиваются, и кто-то шепчет:

– Это же Мофи. Вот это да. Сама пришла.

Но она знала: на самом деле, никто бы не заметил. Никто бы не подошёл. Никто бы не знал, через что она прошла, чтобы дожить до этой ночи.

“Я не могу праздновать, когда ещё не победила. Пока мама всё ещё на коленях. Пока Микки рисует при свече. Пока я – всё ещё никто.”

Она вытерла пыль с кафедры и вышла в тёмный коридор.

Туфли, которые натирали, были куплены на секонд-хенде. Сломанный каблук она заклеила пластырем.

Небо за окном было чёрным. Ни звезды. Только тишина.

После выпуска наступила тишина. Не радость. Не облегчение. А гулкая, давящая тишина.

Каждое утро Сюзи просыпалась с одним и тем же вопросом в голове:

“Что если я никому не нужна?”

Она подавала резюме в десятки компаний. Иногда – в те, где знала, что не возьмут. Иногда – в те, где не мечтала даже проходить мимо. Просто, чтобы не сойти с ума от бездействия.

Откликов не было. Или были отказы, сухие и бездушные:

«Мы выбрали кандидата с более релевантным опытом.»

«Благодарим за интерес, к сожалению…»

«Вы нам не подходите.»

Она начинала сомневаться во всём.

“Может, я правда не подхожу? Может, они правы? Может, всё, что я делала – бессмысленно, если я так и останусь без работы, без перспектив, без имени?”

⸻

Одногруппники из университета – те, кто даже не учился в половину так упорно, как она – уже публиковали фото в LinkedIn:

“Счастлива начать новую страницу в команде Розенталь и Ко!”

“Первый рабочий день – кофе, коллеги, и невероятная энергия!”

А у Сюзи – кофе из автомата и не каких откликов, одни ее письма.

“Сюзи Мофи” – как будто её фамилия ничего не значит. Как будто она – просто цифра в потоке.”

⸻

Собеседования… Больные, неловкие, унизительные.

Первое:

– У вас… нет связей? – спросил HR, быстро просматривая её резюме.

– Нет, – ответила она тихо. – Только знания и опыт.

– Понимаю… неформально у нас принято брать тех, кого рекомендуют сотрудники.

Второе:

– А вы как сюда попали? По квоте?

– Нет, я прошла конкурс, – отчеканила Сюзи.

– Неожиданно, – усмехнулись. – Не думали заняться чем-то попроще?

Третье:

Она провела презентацию, после которой менеджер сказал:

– Ваша речь… слишком эмоциональная. Юрист – это не страсть. Это холод.

*“Холод?!” – хотелось закричать. – А как мне быть холодной, когда я боролась за еду, за свет, за сон? За свою мать и брата?! Холод – это роскошь!”

⸻

Был момент, когда она чуть не подписала контракт на совсем не юридическую должность – оператором горячей линии, просто чтобы оплатить хостел, пока ищет работу. Слёзы наворачивались, когда она смотрела на экран:

“График: 2/2 по 10 часов. Зарплата почасовая. Опыт не обязателен.”

“Не для этого я всё это терпела. Не для этого я мыла полы с дипломом отличницы. Но… а что, если выхода нет?”

⸻

В очередной раз она сидела в вестибюле большого офиса – «Берн и партнёры». Всё блестело, как в кино. Девушка на ресепшене даже не подняла глаз.

Сюзи чувствовала, как руки холодеют. В подмышках липло. Дыхание было частым, рваным.

“Сейчас узнают, кто я. Сейчас скажут: “Спасибо, вы не подходите. У нас работают другие.”

И всё равно вошла.

Села. Подняла глаза. Сказала:

– Я не из элиты. Я не из столицы. Но я – тот, кто не сдался. Ни разу. Ни тогда, когда было нечего есть, ни тогда, когда смеялись, ни тогда, когда я падала в обморок от голода в коридоре универа.

Если вы ищете кого-то, кто выдержит всё – вы смотрите на неё.

⸻

Её собеседовал человек в очках, с холодным взглядом – старший партнёр. Сухо, без лишних слов. Он не проявлял эмоций. Даже зевнул один раз.

Но в конце сказал:

– Вас мы рассмотрим. Есть стажёрская вакансия. Оплачивается плохо. Работы много.

Если готовы – приходите в понедельник.

И всё. Ни улыбки. Ни рукопожатия.

Сюзи вышла, села на лавочку у входа и закрыла лицо руками.

Её взяли. И это было началом.

Глава 4. Новый мир.

Сюзи пришла в офис «Берн и партнёры» за сорок минут до начала рабочего дня.

Её пальцы дрожали, когда она набирала код на турникете.

Пиджак – не по размеру, купленный на распродаже. Обувь – натирала пятки. Волосы – стянуты в строгий пучок, хоть и ломались от дешёвого шампуня.

“Главное – выглядеть как будто я одна из них. А внутри – хоть как.”

Офис был вылизан до блеска. Гладкие столешницы. Холодное стекло. Металлические лампы. Улыбающиеся помощницы с ровными зубами и маникюром цвета «туманный беж».

Сюзи выдали папку. Схема офиса. Правила внутреннего распорядка.

И – десять дел, на которых ей предстояло работать. Сразу. Без вводного. Без «добро пожаловать».

– Вы – стажёр, – сказала девушка из отдела кадров. – Значит, бегать, носить, печатать, проверять, переделывать. Вопросы – только письменные. Без самодеятельности.

⸻

На пятнадцатой минуте работы Сюзи перепутала адрес в доверенности.

На двадцатой – не успела распечатать нужный договор до прихода юриста.

На тридцатой – её вызвал Мидчел Оз.

Он был таким, как его описывали: высокий, худощавый, с пронизывающим взглядом, словно видел людей насквозь.

Он посмотрел на неё, как на поломанный принтер.

– Вы из провинции, мисс Мофи?

– Да, сэр, – тихо сказала Сюзи.

– Это видно. У вас есть сутки, чтобы понять, где вы. И неделя, чтобы показать, на что способны. Здесь не детский сад. Здесь – правовая война. Либо вы с нами, либо вы под нами. Всё ясно?

– Да, сэр.

“Ты справишься. Ты справишься. Даже если он сейчас выгонит тебя – ты выживешь. Но ты не позволишь себе опустить руки’’.

⸻

Рабочий день шёл, как на излом.

Ей приходилось печатать по двадцать-тридцать страниц за раз – без ошибок. Проверять каждую формулировку, сверяться с базами.

Каждое письмо – по шаблону. Каждый шаблон – менялся. Пять раз в день.

В туалет она сбегала в обед – один раз. Еды не брала. Только бутылка воды и пачка печенья.

К шести вечера глаза щипало от экрана. К семи – затекли пальцы.

К восьми – из соседнего кабинета раздалось:

– Мофи, срочно поднимитесь на третий. У нас поправки по договору!

Она поднялась. Ноги дрожали. Листы падали. Офис пустел. А она – продолжала.

⸻

Когда все ушли, Сюзи осталась в переговорной. Свет горел только над ней.

Она сняла туфли. Распустила волосы. Уткнулась лбом в стол.

И заплакала.

Не громко. Не в голос. Просто тихо – будто внутри неё что-то разломалось.

“Я не справлюсь. Я не такая, как они. Я… обычная. Глупая. Бедная. Уставшая.”

На минуту ей захотелось всё бросить. Просто исчезнуть. Уехать. Сдаться.

“Никто ведь не заметит. Они найдут другую. С руками без мозолей. С отцом – судьёй. С нормальной жизнью.”

Но потом она вспомнила мать. Вспомнила, как та падала от усталости на стул, вытирая грязь с лица и улыбаясь, только чтобы не пугать детей.

Вспомнила Микки, который рисовал звёзды и говорил:

“Ты наша ракета, Сюзи. Ты улетишь. И вытащишь нас за собой.”

Сюзи встала. Протёрла лицо. Обулась.

“Я ещё не взлетела. Но уже не внизу. И сдаваться – не вариант.”

В коридоре она встретила Шона – нового сотрудника. Он держал в руках папку и неловко улыбнулся:

– Ты… тоже тут осталась?

Сюзи резко выпрямилась, натянула маску строгой уверенности.

– Работы много. Я не развлекаюсь.

Он кивнул.

– Я тоже. Просто хотел пожелать удачи. Первая неделя – это как в бой.

Она не ответила. Только кивнула. Но внутри что-то шевельнулось.

⸻

Она дошла до дома под моросящим дождём. Ботинки насквозь. Губы дрожали. Но в сердце уже было другое чувство.

Не страх. Не усталость.

А – выживание в бою.

И она решила: она останется. Она вытянет. Её запомнят. Хоть даже если всё внутри будет по кускам.

Глава 7. Лёд и дрожь.

На второй неделе Мидчел Оз вызвал её в кабинет.

Он стоял у окна, как генерал на передовой. За спиной – панорама города. Впереди – Сюзи, с папкой в руках и потными ладонями.

– Мофи, – начал он, не оборачиваясь. – Вам поручают дело Климова.

– Климова? – пересохшим голосом повторила она.

– Крупный корпоративный клиент. Спор с партнёрами. Много бумаги. Много грязи. Вы – помощник младшего юриста. Вы не имеете права на ошибку. Ни одного абзаца. Ни одной даты.

Он повернулся. Его лицо было безжалостным.

– Если облажаетесь – я не просто уволю вас. Я сделаю так, что вы не сможете найти работу даже в справочной.

Сюзи кивнула. Пыталась не показать, как трясутся пальцы.

– Да, сэр. Не подведу.

“Ты не имеешь права на страх. У тебя нет форы. У тебя нет защиты. Ты – в чистом поле под градом.”

⸻

Работа над делом Климова была катастрофой. Документы приходили пачками. Названия совпадали. Даты путались. Клиент – вспыльчивый и требовал срочной отчётности каждый день.

Сюзи не спала. В прямом смысле.

Она засыпала лицом на клавиатуре, просыпалась с отпечатком кнопок на щеке. Пила кофе литрами. Терпела судороги в шее.

Иногда выходила в туалет просто поплакать молча, прижавшись к холодной стене.

На третью ночь, когда она неправильно составила приложение к иску и перепутала сумму ущерба, у неё случилась паника.

– Всё. Всё. Я сделала ошибку. Меня уволят. Мама… я не смогу отправить ей денег… Микки… – шептала она, задыхаясь. – Господи, я всё испортила…

Она сидела под столом, сжав голову руками, не в силах выпрямиться.

И тут рядом присел кто-то. Тихо. Без слов.

Шон.

Он осторожно заглянул под стол:

– Привет. Я не хотел пугать. Просто… ты пропустила обед. И я решил… ну… ты, наверное, устала?

Сюзи вытерла глаза рукавом.

Он протянул ей банановый батончик и бутылку воды.

– Ты, наверное, подумаешь, что я странный… – он почесал затылок и слегка улыбнулся. – Но я… видел, как ты пашешь. Это… ну… впечатляет. Правда.

Она впервые посмотрела на него внимательно.

Шон был высоким. Очень высоким. Худощавым. С узкими плечами, но с каким-то внутренним светом. У него были тёплые карие глаза за тонкими очками, мягкие черты лица и волосы – шатен, с медной нотой на свету. Он казался не из этого отдела.Чистый, искренний, даже немного неловкий. Как будто сам не понимал, как оказался в этом мире хищников.

– Ты… из отдела корпоративного права? – спросила она.

– Да. Я тут тоже… новенький. Ну, не такой как ты. Меня… по знакомству взяли, – сказал он и тут же покраснел. – Но я… хочу заслужить это место честно. Честно.

Он замялся.

– Просто… если вдруг ты когда-нибудь… захочешь помощь… или просто… чай… Я – рядом.

Сюзи слабо улыбнулась. Первый раз за много дней.

– Спасибо. Но я справлюсь.

Он кивнул.

– Я не сомневался.

⸻

На следующий день она пришла раньше всех. Перепроверила каждый пункт, каждую запятую.

К полудню – исправила ошибку, извинилась перед куратором, сама позвонила клиенту, объяснила неточность – и получила его холодное «проверяйте тщательней».

Она выдержала.

Слёзы – потом.

⸻

Через неделю Мидчел Оз снова вызвал её.

– Вы не подвели, Мофи. Пока.

Он подписал её служебную записку и добавил:

– Будьте готовы. В следующий раз будет сложнее.

И это был… комплимент. Самый страшный из возможных.

⸻

А внизу, в коридоре, у кулера, Сюзи снова встретила Шона. Он был в тёмном пиджаке, держал в руках кодекс, и, как обычно, улыбнулся слишком быстро.

– Ты справилась?

– Пока – да, – ответила она. – А ты?

– Я… упал с лестницы. Уронил папку на старшего юриста. Он теперь называет меня “ходячей катастрофой”.

Он улыбнулся криво.

– Но ты всё равно… красивая, когда злая.

Она нахмурилась.

Он замер.

– Я… я не это хотел сказать. Прости. Это прозвучало… ужасно. Забудь.

Сюзи не ответила. Только отвернулась, но краем губ – едва-едва – появилась тень улыбки.

Глава 5. Слом

Утро началось с крика.

Мидчел Оз сорвал заседание, потому что в документах, которые готовила Сюзи, была ошибка – не её, но в итоге ответственность легла на неё.

Он бил словами, как плетью:

– Вы не понимаете суть дела! Вы не умеете слышать клиента! Вы – проблема, а не решение, Мофи!

Она стояла, опустив глаза.

Горло сжималось. В ушах звенело. Хотелось объяснить. Защититься. Но слова застряли в груди.

– Если бы не дефицит кадров, вы бы уже собирали вещи.

Когда он вышел, в кабинете осталась тишина. Только звук часов. И её дыхание – рваное, тяжёлое, почти болезненное.

⸻

Вечером, ближе к девяти, она осталась в офисе одна. Все разошлись. Даже уборщица.

Сюзи сидела за столом, глядя на экран, который больше не видел букв.

Документы были открыты, но глаза – не фокусировались. Всё плывло.

Пальцы не двигались.

А потом, вдруг, она ударила по столу.

Раз. Ещё. И ещё.

– ДА СКОЛЬКО МОЖНО! – закричала она, впервые. – Я СДЕЛАЛА ВСЁ, ВСЁ, ЧТО МОГЛА!

Папки полетели на пол. Флешка выскользнула. Бумаги рассыпались, как снег.

– Я не спала! Не ела! Не жила! Я не человек, я функция! Я работаю как собака, я… я…

Она опустилась на пол, среди бумаг, и зарыдала.

Беззвучно. С телом, которое дрожало, как выброшенное на берег.

Слёзы были солёные, будто из самых глубоких слоёв души.

– Я… не справляюсь. Я не могу. Я… просто… устала быть сильной.

⸻

Он подошёл тихо.

Она даже не заметила, как он вошёл.

Шон.

Он не сказал ни слова. Просто опустился рядом.

Посмотрел на неё, как на тонущий корабль, который он не может починить, но может обнять, чтобы не дать пойти ко дну.

– Сюзи… – прошептал он. – Пожалуйста… дай себе сломаться. Это не делает тебя слабой. Это делает тебя… живой.

Она отвернулась, всхлипывая.

– Ты не понимаешь. Ты – один из них. У тебя есть право на ошибку. А у меня… если я упаду – всё. Конец. Я не могу. Не могу больше тащить.

Шон мягко взял её руку.

– А если ты не одна? Если кто-то может помочь… понести?

Она попыталась вырвать руку. Но он держал крепко. Не силой – присутствием.

– Я знаю, ты привыкла всё делать одна. Ты боец. Но даже самые сильные падают. И именно тогда им нужен кто-то. Не для того, чтобы спасти. А просто… быть рядом.

Сюзи подняла глаза. Красные, полные слёз, растерянные, как у ребёнка.

– Я так боюсь… что всё зря. Что я и правда – никто. Просто девочка из грязи с белыми ресницами. Которую никогда не полюбят. Не признают.

Он смотрел на неё серьёзно, глубоко.

– Я… тебя уже уважаю. Уже… восхищаюсь. Не потому, что ты сильная. А потому, что ты – живая. Настоящая.

И… я бы хотел быть рядом. Если позволишь. Даже если просто молчать и держать твою руку, пока ты собираешь себя заново.

⸻

Она сидела, уткнувшись в его плечо.

Он не торопил. Не пытался сделать “лучше”.

Просто был.

Тихий. Тёплый. Слишком красивый для её мира, но не чужой.

И в ту ночь, впервые за долгое время, Сюзи позволила себе быть не идеальной. Не железной. Просто – собой.

И это не было падением.

Это было началом исцеления.

Глава 6. Ближе – значит опаснее

Они всё чаще оставались в офисе вдвоём.

Шон стал её тенью – тихой, но постоянной. Он не лез в душу, не спрашивал лишнего, просто был рядом, когда было тяжело. Иногда приносил чай. Иногда смеялся над её сухими шутками. Иногда просто смотрел – с таким вниманием, которого она не знала.

И она начинала… привыкать.

А это было опасно.

Однажды он подошёл ближе, чем обычно. Подал ей распечатку, их пальцы коснулись на мгновение, и это было как удар током.

Сюзи резко отдёрнула руку.

– Спасибо. Положи на стол.

Он замер.

– Всё хорошо?

– Всё отлично. Просто… работай, Шон.

Он кивнул. Но в его взгляде промелькнула тень – он чувствовал отстранение.

⸻

Ночью, дома, Сюзи долго смотрела в потолок.

“Ты слабая. Слишком близко подпускаешь. Это ошибка. Не сейчас. Не время. Ты пришла сюда не за этим.”

Она вспомнила, как мама, уставшая и худая, говорила:

– Мужчины – это позже, Сюзи. Сначала стань кем-то. Потом решишь, кого пускать к сердцу.

Она впитала это как закон.

Шон был… слишком добрый. Слишком настоящий. Он видел в ней человека, а не профессионала. А она всё ещё была в броне – чтобы никто не узнал, как ломалась внутри.

⸻

Они работали над делом Бодфорда— сложный налоговый спор, сроки горели.

– Сюзи, ты не обедаешь четвёртый день, – тихо сказал он.

– Мне некогда. У нас допрос свидетеля через два дня, мы не успеваем.

– Я могу взять на себя опросы.

– Нет. Это моя зона ответственности.

– Я просто хочу помочь.

– А я не прошу.

Он молчал. Потом медленно сказал:

– Иногда помощь – это не слабость. Это доверие.

Сюзи отвернулась.

– Мне нужно работать.

⸻

На следующий день он не подошёл. Не прислал сообщений. Не принёс кофе.

И вдруг – стало холодно.

Слишком холодно.

Она ждала, что он снова появится. Пошутит. Спокойно поддержит.

Но он держал дистанцию.

Сюзи чувствовала, как тянется невидимая нить – и как она рвётся.

⸻

Вечером она нашла его в переговорке. Он сидел за ноутбуком, смотрел в экран, лицо было напряжённым.

– Привет, – тихо сказала она. – Можно?

Он кивнул.

– Ты… исчез, – пробормотала Сюзи.

– Я подумал, что тебе так проще. Без меня. Что я мешаю.

Она сжала кулаки.

– Ты не мешаешь. Просто… я не знаю, что с этим делать.

– С чем?

– С тобой. С этим ощущением… тепла. Поддержки. Мне страшно. Понимаешь? Всю жизнь я сражаюсь. Сама. И вдруг появляется человек, рядом с которым хочется… отдохнуть. А я не умею отдыхать. Только пахать.

Шон мягко улыбнулся.

– Никто не требует от тепла. Только правды. Даже если она страшная.

Он встал. Подошёл.

– Если когда-нибудь ты позволишь себе просто быть – я буду рядом. Без давления. Без ожиданий. Просто… рядом.

Он хотел дотронуться до её руки – но не стал.

Развернулся и вышел.

Сюзи осталась стоять. Внутри – шторм.

Она впервые почувствовала потерю, которую сама же создала.

Глава 7. Цена мечты

Сюзи вызвали в кабинет управляющего.

Он сидел за дубовым столом, строгий, сухой, без эмоций.

– Мофи, вы наработали достаточно часов. Показали железную выдержку. И теперь – дело номер 7163. Клиент: Элина Софт, медиа-персона. Дело – о защите чести, достоинства и компенсации за клевету в СМИ.

Она не дышала.

Это было настоящее адвокатское поручение.

Без «ассистировать», без «подписать за старшего».

Её. Лично. Полностью.

– Справитесь?

Сюзи подняла глаза.

В ней боролись страх и огонь. Но она сказала:

– Да. Справлюсь.

⸻

Эта неделя была другой. Почти… нечеловеческой.

Работа шла 16 часов в сутки. Она читала всё о клиентке, анализировала каждую статью, каждое высказывание. Собирала доказательства, выстраивала стратегию, шлифовала формулировки.

Шон пытался подойти.

Пару раз – в лифте, у кулера, в коридоре.

Но Сюзи была холодна, как стекло.

– Привет… – говорил он.

– Извини, спешу.

– Можем позже поговорить?

– Не сейчас.

И исчезала.

Он чувствовал: она уходит. Быстро. Без объяснений.

Словно всё, что было между ними, стёрто резинкой.

⸻

На пятую ночь она заснула прямо за ноутбуком.

Проснулась – с головной болью, сухостью во рту, и паникой: “Я не успеваю. Я не готова.”

Внутри – ужас.

А что если проиграю?

А что если клиент проиграет – и меня выгонят?

А если это был мой единственный шанс?

А если… я просто была не создана для этого?

⸻

Она стояла в зеркале в переговорке.

Уставшая, с синяками под глазами.

С прической «как попало» и руками, дрожащими от кофе.

“Ты же хотела этого. Ты ради этого жила. Вот твой момент. А ты стоишь и думаешь: сбежать или остаться.”

И тут – он.

Шон.

Он подошёл тихо, сзади, отражаясь в зеркале.

Они встретились глазами – в отражении.

– Я тебя почти не вижу, – сказал он.

– Работа, – коротко ответила она.

– Ты не робот.

– Шон…

– Просто скажи, ты справишься?

Сюзи выдохнула. Слёзы подступили – но не вышли.

– Не знаю. Но я должна.

Он подошёл ближе.

– Тогда я… не буду мешать. Просто знай: я здесь. Не как проблема. А как… тыл. Даже если ты забыла, что такое иметь тыл.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

А она смотрела в зеркало.

Первое дело. Настоящее. Без поддержки. Одна.

Сложности начались мгновенно:

• Клиентка капризна и эмоциональна.

• Доказательств почти нет: только слова, намёки и искажённые публикации.

• Адвокат оппонентов – бывший преподаватель с юридического, злобный и хищный.

В первом совещании оппоненты пытались её запугать:

– Ой, да вы такая юная, мисс Мофи. У нас тут взрослые разговоры.

Она ответила ровно:

– И именно поэтому вас и пугает, что “юная” пришла выигрывать.

Но внутри – рухнула.

После совещания вышла в туалет, закрылась в кабинке и подавила рвоту от стресса.

Дело стало громким.

СМИ писали: «Скандал: звезда vs. телеканал».

Имя Сюзи появилось в новостях.

Коллеги начали завидовать.

Клиентка требовала «быстрых решений».

Начальство намекало: «Проиграешь – свободна».

Во время допроса ключевого свидетеля – человек солгал в лицо.

Сюзи почувствовала, как темнеет в глазах. Сердце грохнуло.

– Повторите, – сказала она. Голос – ледяной.

– Простите?

– Под присягой. Готовы повторить это ещё раз? Потому что я вас поймала на лжи. И вы это знаете.

В зале – тишина.

Свидетель дрогнул. Поменял показания.

Сюзи раздавила страх. Но только снаружи.

Внутри – всё дрожало.

В ту ночь она пришла домой, упала прямо на ковёр.

Лежала, глядя в потолок, и впервые подумала:

“Я не знаю, кто я. Только роль. Только функция. А где я – настоящая?”

Шон не писал уже трое суток.

Она это заметила.

Слишком отчётливо.

Но что она могла сказать ему?

“Мне одиноко, потому что я закрылась? Потому что ты важен, но я выбрала карьеру?”

Сюзи села на кровати и впервые за долгое время заплакала. Тихо. Почти беззвучно.

Утро было глухим. Без радости. Без страха. Только – тишина.

Сюзи стояла перед зеркалом в уборной здания суда.

На ней был строгий чёрный костюм, волосы гладко зачёсаны в пучок, ресницы – не накрашены. Она больше не скрывала свои белые, почти прозрачные ресницы. Это был её знак. Её уязвимость. Её сила.

Она смотрела на себя – и не видела лица.

Только маску.

“Ты не имеешь права на слабость. Сегодня всё решится.”

В зале суда было многолюдно.

Камеры. Журналисты.

Люди, любящие скандалы.

Коллеги, надеющиеся на её провал.

Старые преподаватели, притворяющиеся, что не узнают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.