# Слесарь. Книга 2

Иннокентий Белов

Наш герой смог выжить в новом мире, теперь дальше шагает по жизни в рядах охотничьей Гильдии.

Теперь нужно жить дальше, найти место в новой жизни.

И думать о будущем…

ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ РАСПИТИЯ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ. ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.

ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ ЖЕСТОКОСТИ И НАСИЛИЯ.

Название: Слесарь. Книга 2

Автор(-ы): Иннокентий Белов


## Глава 1

После разговора с Кросом и дальнейшего сбора трофеев, во время которого мы больше ничего интересного не нашли, я поинтересовался:

– Где же все вещи Крыс? Хоть мешки с едой должны найтись, даже если они спят на земле и укрываются ветками.

Крос предположил, что все имущество осталось где-то на последней или ближней к месту засады стоянке.

– Заранее же все приготовили! Вон как по разным сторонам поделились!

– Все мешки, припасы, тот же котел, без него точно нельзя выживать в далеком походе – все осталось под присмотром пары самых слабых бойцов.

И Альс с компанией сейчас идут по следам убежавших Крыс. Бегут они точно к своим вещам, чтобы, похватав их, сразу удирать подальше отсюда, пока силы остались. Потому что больше никто их не сторожит и не заставляет сражаться с Охотниками.

– Но бегство Крыс не спасет, – уверен Крос. – Альс и один со всеми разберется, очень даже быстро. А уж с такой поддержкой еще быстрее. Загонят и всех перебьют!

Тут к нам подошел Носильщик с левой стороны каравана, помолчав, негромко рассказал, что у них есть один убитый и один серьезно раненный в живот.

– И все они сначала пострадали от дротиков, там Крысы успели подойти на расстояние поражения, кидали их прицельно. Смогли ранить двоих, потом одного убили ударом дубины, а второму воткнули нож в живот, – рассказывает он.

Вот такие серьезные потери среди Охотников, ведь ранение в полость живота в здешние суровые времена – теперь все равно, что мертвый, только еще помучиться придется немало.

Снова по спине протянуло заметным холодком, я оказался в реально суровом мире, где убивают просто на лесной дороге без долгих разговоров.

«Мог бы и сам сейчас валяться с разбитой головой или с дырой в брюхе!» – понимаю определенно.

«Отлично копьем сработал, ничего не скажешь, оно – мое спасение в новом мире!» – теперь покрепче сжимаю в руках необходимый здесь предмет личной безопасности.

– Сначала кинулись обычные Крысы, которые местные, около десятка, за ними пара Северных, посерьезнее и поздоровее. Лучник с подводы поддержал нашу сторону, сразу выбил наглухо одну Северную Крысу, чем очень помог удержать нам строй, – рассказывает парень с потрясенными смертью своих же ребят глазами.

С такой поддержкой они отбили нападение и положили всех врагов. Но сами все равно не убереглись. Из пятерых остались только трое на ногах. Хотя и так отличный результат против сильно превосходящих сил противника, но гильдейские очень расстроены потерями, уже случившимися и теми, которые еще произойдут неминуемо.

Такого крутого бойца, как Понс, у них в строю не нашлось, некому оказалось встретить нападавших в лесу. Спровоцировать на своей сильно агрессивной персоне и заставить бегать за собой, сразу порушив первоначальный план на бой.

– Это что тогда получается? Нас ведь только сзади атаковало около двух десятков Крыс. Пятнадцать местных, пять пришлых, один из них вожак в кольчуге и с мечом. Сколько же их тогда спереди напало на наших девятерых Охотников? – быстро посчитал я количество врагов. – Их же всего двадцать было тогда, да еще одному башку срубили свои же! Откуда взялись новые? Да еще в таком большом количестве?

Впрочем, такое ведь теперь неважно. Впереди у нас Старший Мастер, Мастер, два Охотника, Ученик Охотника и четыре Носильщика. По местным реалиям – страшная по эффективности сила. И по смертоносности тоже.

Тем более два наших лучника прикрывали из середины каравана в основном ту его часть, которая спереди.

«И только парой стрел помогли нашим соседям с другой стороны каравана, в наших Крыс вообще ничего не прилетело!» – вспоминаю я.

Крос сказал, все молодые гильдейцы оказались очень удивлены тем, что с караваном отправился сам Альс. Один из двух Старших Мастеров, основных хозяев Гильдии, и даже его верный помощник Кронк пошел с ним. Обычно Старшим назначается Охотник со своим Учеником, остальные караванщики всегда набираются среди Носильщиков.

– Это ведь наша земля, никогда таких мощных нападений не случалось, поэтому даже не ожидалось, как случилось только что.

– Похоже, ожидали Старшие сейчас каких-то больших проблем, поэтому пошли максимально крутым составом, – делает понятный вывод парень.

И когда Альс не стал разделять караван после второй стоянки, все поняли – подобное делается точно неспроста, чтобы оставить побольше бойцов в караване.

Что-то ожидалось, раз половину каравана заставили проделать совсем лишний путь к третьей стоянке.

– Но и Крысы сумели очень удивить нас. Напали сзади сильной половиной банды, а не полезли тупо в лоб. Только все равно непонятно, на что они рассчитывали? Сомни они нас сзади, осталось бы их пара инвалидов в итоге. И тех бы один лучник со средней телеги убрал с нескольких выстрелов, – добавляет соседний Носильщик.

Может Крыс спереди напало гораздо больше, а их вожаки, которые Пришлые, недооценили по своему незнанию, с кем они связались.

– Только такое объяснение подобному нападению есть, – решили мы с Кросом, продолжая нести охранение, когда соседний парень ушел. – Пришлые прижали к ногтю местных. Те с испугу или для повышения своего авторитета – просто нахвастали им, что Охотников сами гоняют по лесам частенько. Что просто доминируют над нами, ну и затянули сами себя такой глупой болтовней и хвастовством на верную смерть.

– На самом деле местных Крыс, хоть немного знающих, как воевать с Гильдией – вообще не существует на белом свете. Первое же знакомство обычно не слишком долго длится, – замечает Крос.

Так мы с Кросом стоим, обсуждая бой, давая себе возможность расслабиться и трезво все обговорить.

– Со времен Возвращения не происходило такого кровопролития. Когда Беда пришла, когда бежали все, спасая свою жизнь, бросая друг друга, тогда такое творилось и много чего более страшного произошло, – заметил Крос.

– О жизни оставшихся лучше и не говорить, настолько несладко пришлось этим, сначала еще людям, а потом уже настоящим нелюдям, – продолжает он, опершись на копье и бдительно вглядываясь в чащу.

Через пару минут я узнаю, что случилось, когда люди вернулись.

Что выживших осталось всего пятнадцать человек на сотню. Смысла нет теперь никакого спорить за землю и дома.

Хочешь земли – бери сколько требуется, сотни пустых домов стоят, ждут своих пропавших навсегда в снегах хозяев, занимай почти любой, хозяева которого не вернулись из-за Смертных гор обратно.

Зерна еще осталось немало, засевай поля – не хочу. Но вот тягловой скотины почти никакой обратно не привели, у южан за золото дорого покупают. Оставшихся лошадей теперь берегут, как зеницу ока, на строевых пашут. Коров тоже не осталось, всего пару десятков набралось обратно идти. Овец у южан купили немного.

Но овцы, как те же свиньи, хоть плодятся знатно и быстро.

– В общем, пару лет почти без мяса сидели, все на расплод шло, ели одну зерновую кашу и рыбу. Только Охотники что-то добывали из мясного, но осталось их всего несколько человек, пришлось отдавать молодых парней в обучение на перспективу, впервые создавать такую сильную Гильдию Охотников. Хорошо, что зверья несильно убыло за время Беды или восстановилось быстро его прежнее количество в лесах.

Я слушаю бормотание Кроса, почти не дыша. Он же, погрузившись в воспоминания, бормочет вполголоса.

Не все я понимаю в его словах, но общий смысл доходил. Вот и объяснение такой довольно дорогостоящей добычи дикого зверя – огромный недостаток домашнего скота, особенно крупного, то есть лошадей и коров, волов и быков.

Поэтому людская община вынуждена содержать столько дорогих, серьезных профессионалов – Охотников, которые занимаются штучной добычей зверья. Еще они совершают рейды в соседние земли, тоже пустынные, но очень опасные.

«Хотя, почему дорогих? Ведь большая часть Гильдии, точно больше половины, работает за самый невысокий прайс. Только верхние уровни живут достаточно неплохо, которые Мастера и Старшие Мастера. Тем более Гильдия находится на самоокупаемости, вроде как», – вспоминаю я.

Я еще не слышал, чтобы кто-то сказал, что город даст или поменяет, мол, не парься. Судя по тому, что ничего не бросают и не оставляют, даже совсем изношенную одежду или какие-то вещи, все добро находится под отчетом, все положено предъявить городу, чтобы поменять на новое имущество.

Не знаю точно, но впечатление такое у меня складывается – особо большого достатка в организации Охотников нет.

Для начальных уровней гильдейцев – так точно.

Общинная верхушка еще несильно коррумпирована, вместе все пережили непонятную пока мне Беду, сильно сплотились, чтобы просто выжить. Стали все поголовно братьями и сестрами, образно говоря.

Впереди еще расслоение, неизбежное обогащение ловких и умелых, явно меньшей части оставшегося населения. Постепенное изменение отношений в обществе с патриархально-родовых при выживании на классические капиталистические с эксплуатацией и первыми разбогатевшими нуворишами.

Не слышал я ни разу про местное дворянство, неужели Беда настолько снесла все условности голубой крови?

«Странно все такое, конечно, видимо, просто чего-то не понимаю в местной истории», – напоминаю себе.

В голове каравана поднялся шум, послышались радостные крики. Лучник, все так же с подводы, крикнул, что погоня вернулась без потерь и с парой языков. Вскоре подбежал Понс с уже перевязанной рукой, распорядился доставить мертвых Крыс в начало каравана, для чего сейчас разгрузят одну телегу.

«Это правильно, таскать на руках за восемьдесят метров дохлые туши блохастых и вшивых людоедов желания нет никакого», – признаю я.

Так же все найденное сложить отдельно. Около каждого, у кого что нашли.

Начались хлопоты по погрузке и перевозке двух десятков трупов, раненого осторожно увезли в голову каравана вместе с убитым Носильщиком. Так в постоянных непрерывных хлопотах, мы добрались к месту, где дрался наш авангард. Я остановился, понятно пораженный, нашлось на что посмотреть с открытым ртом человеку нашего гуманного времени.

Чего стоит жизнь в реальном средневековье, куда его угораздило провалиться?

Куча мертвых, полураздетых Крыс в человеческий рост. Набралось их на первый взгляд где-то около двадцати или больше. Это те, кого уже досмотрели и обыскали, самые обычные местные Крысы.

Шесть крупных трупов Пришлых осматривают внимательнее, двое пленных готовятся к допросу с использованием костра, еще двое раненых Крыс подают признаки жизни, но к допросу никак не годятся.

С подводы трупы местных сразу побросали на кучу, а Пришлых стащили и положили в рядок. Альс с Кронком и пара Охотников осматривают трупы, что-то наговаривая грамотному Носильщику, который все заносит на восковую табличку. Заполнил одну, достал другую, предупредив Старших, что она последняя.

«Так, письменность здесь есть, что вполне понятно, вот бумаги еще нет, так и Китая рядом нет, наверно. Приходится на мягком воске писать доклады», – понимаю я.

Только сейчас я увидел лежащих в сторонке наших Охотников. С Кросом и остальными парнями мы подошли к ним, склонили головы над павшими товарищами.

Еще двое гильдейских попрощались с жизнью, все совсем молодые парни. Осталось у них теперь последнее дело, поскорее вернуться домой, чтобы оказаться похороненными в родной земле.

У одного из погибших голова размозжена почти полностью, я не смог его сразу узнать. Второй имеет глубокие раны на груди и животе, этого парня я помню, но даже не могу сказать, как его звали. С подводы принесли еще одного погибшего, который сражался у нас за спиной, бережно уложили рядом с остальными.

– Тичер, Тощит и Венс, – назвал погибших кто-то рядом, им оказался сам Старший Мастер.

– Они погибли, чтобы жили мы, – просто сказал Альс.

Мы стоим и слушаем Альса, его правильные и нужные в такой момент слова ложатся прямо в сердце, растворяясь в нашей крови.

– Мы славно отомстили за наших братьев – шестьдесят Крыс отправились за ними. И еще много их будет убито, пока не добьем последних. Это я вам обещаю. А я, Альс Бромер, Старший Мастер Гильдии – всегда держу свое слово!

«Венс погиб», – подумал я, такого конца наших сложных отношений я совсем не хотел.

Теперь ссора из-за поступка нахрапистой девчонки показалась особенно глупой и неуместной. Нашли, что делить между собой, особенно я, совсем взрослый мужик.

И ведь не поделили до конца его жизни. И остались врагами, хоть Венсу пришлось извиниться.

Постояв у погибших, я заметил, что раненых тоже немало сверкает белыми перевязками из чистого полотна, специально припасенного для таких случаев. Правда, на такие массовые бои запасы, естественно, оказались не рассчитаны, на бинты пошли все годные тряпицы, полотенца и белье.

Еще трех тяжело раненных грузят на подводу, с которой скинули мертвых Крыс, поменяв сначала подстилку после них.

– Сейчас побольше кладем веток на подводу, чтобы раненых не растрясло. Потом легкораненых разместим. Я сам решу, кто поедет. Вторая подвода тоже уезжает и все лошади, которые не ранены. Наши погибшие поедут на лошадях, негоже мертвых с живыми возить рядом, даже с мясом класть нельзя, – распоряжается Альс.

«Строгие здесь понятия насчет похоронного дела, в каком именно порядке размещать мертвецов с живыми», – замечаю я.

Лошадок бросились разгружать, сумы с продуктами складывают в низинке в тени и укрывают ветками. Мясо наше, оно, конечно, сильно сушеное, но перегревать лишнего его тоже не стоит.

Часа полтора я вместе со всеми готовлю часть каравана к отправке, ношу, ломаю и складываю. И вот часть каравана из двух телег и шести лошадей, половина со скорбным грузом, отправились к Сторожке.

Раненых полегче отправили четверых, даже сидя на подводе, двое из них не оставляют оружие и готовятся защищать свой новый караван. Еще трое Охотников ведут в поводу лошадей, нервно прядающих ушами от страшного груза.

Мы оставались впятером с двумя лошадьми, кучей припасов и горой трупов.

Мы – это Альс, Старший мастер, Охотник Конт, Охотник Драгер, один Ученик Охотника, не совсем настоящий – это я собственной персоной, и Крос – настоящий Носильщик.

– У нас несколько дел, пока караван не вернется. Случится такое завтра днем, идти налегке обратно несложно. Мы не проверили все следы, может, кто еще из Крыс все же спасся. Те из них, кто не побежал сразу к стоянке, а удрал в сторону от нее, самые умные которые. Сейчас мы с Драгером берем лошадей и осматривая все, что можно, идем к поляне, где находится стоянка Крыс. Там забираем все их барахло, смотреть будем тут на месте. Может еще прихватим кого из мертвецов, хотя вряд ли и потом вернемся сюда.

– Вы, оставшиеся, ставите одного в охрану, двое рубят лес, желательно самый сухой, собирают валежник. Придется сжечь этих тварей. Перед костром обыскиваете тщательно. Если есть из обуви или одежды что-то более чистое и целое, снимаете и в общую кучу. Все ясно?

Мы дружно кивнули, немного печально. После такого кровавого замеса еще и работать предстоит до самой глубокой ночи, вообще не разгибаясь.

«После серьезной победы набирается еще больше серьезных дел», – с грустью понимаю я.

Альс с Драгером собрали лошадей и исчезли в лесу. Охотник, зовут его Конт, поднялся на небольшую кочку и замер, слившись с кустами. Понятное дело, дает возможность как следует спокойно поработать молодым под своей надежной охраной.

Пленные, получив от него копьем по ребрам, перестали бормотать и кривляться. Они сидят, привязанные к небольшому дереву, очень похожи на вконец опустившихся бомжей. Только глаза выдают их, глаза злобных тварей-людоедов.

– Присматриваем за ними, – предупредил Крос и добавил. – Должны тихо сидеть, чуть зашумят, сразу учи, силу они уважают. Язык тоже понимают, но без хорошей зуботычины почти никогда сразу не слушаются.

Крос быстро прикинул, как ближе к поленнице трупов валить деревья. Чтобы не таскать их далеко и не хлопотать лишнего. Вручил мне топор побольше, и я принялся за дело. Щепки летят, деревья падают вершиной в одно место. Потом я подрубаю комли и вместе с Кросом перетаскиваем и перекатываем стволы так, что получался огромный круглый костер.

Потом таскаем сухой валежник, засыпая основание костра сплошным слоем.

Тут уже меня поставили в дозор, обыском занялись профи. На расстеленное на земле полотно так и сыплются находки с трупов: кое-какие вещи, пояса поголовно, оружие и прочее.

Я сам, проходя мимо пленных, вообще не собирался их воспитывать, но что-то они сразу завозились и начали визгливо стонать. Пришлось тупым концом копья каждому пробить без всякой жалости по бокам. И сразу насладиться наступившей тишиной в качестве утешительного приза.

Так я дежурю в охране, пока не появился Альс с Драгером, ведущие нагруженных лошадок. Они сразу направились к мародерке, начали собирать барахло в сумы и дальше грузить лошадок.

Через какое-то время и такая работа подошла к концу, лошадок отогнали на другую сторону опушки к сложенным продуктам, которые скинули с подводы. Костер с перенесенными на него телами подожгли, не обращая внимания на завывших пленных.

Все перебрались на противоположную от костра сторону и расселись, дав, наконец, себе заслуженный отдых.

День получился какой-то страшно тяжелый, все умотались вконец и, не собираясь больше ничем заниматься, распределили дежурства. Меня опять поставили в первую смену, часа три я добросовестно бдю, присматривая за пленными, отвешивая им лещей за малейший шум, щурясь от яркого пламени огромного костра, стараясь не обращать внимания на сладковатый запах сгорающих тел бывших людей.

Приходится за огнем постоянно присматривать, когда костер пытается расползтись по земле, бродить еще вокруг самого костра, стараясь не дышать.

Альс так и не успел прояснить обстановку со сбежавшими Крысами. Или не захотел. Поэтому я постоянно озираюсь, ожидая нового нападения. Сейчас именно такой страх не дает мне потерять правильную бдительность.

Потом я разбудил Кроса и упал на лежанку из веток. Крос выглядит уже посвежее после отдыха, а я отрубился мгновенно. Проснулся от запаха кулеша, поднял голову и понял, что уже позднее утро.

Как я так заспался?

– Просыпайся, Ольг. Дали тебе выспаться, вчера ты показал себя молодцом, как настоящий Ученик, – услышал я над головой.

Альс стоит рядом и, улыбаясь, смотрит на меня.

«Ого, чего это он такой радостный? Не как обычно – требовательный и не особо приветливый мужик?» – удивляюсь я.

Я рывком поднялся, не чувствуя сильного запаха горелой плоти, посмотрел в сторону погребального костра. Он полностью прогорел, а ветер сверху с гор относит тошнотворную вонь в сторону.

– Может, тогда уже, как самый настоящий Охотник? – спросил я в ответ.

– Может и так, – неопределенно ответил Альс.

– Так жить можно, – сказал я и принялся делать разминку, тело затекло за время долгого сна без матраса и перины.

Ночи в Черноземье довольно теплые, не очень отличающееся по температуре от дня. Климат вообще прямо мягкий и комфортный. Днем двадцать пять-тридцать градусов, если по земному, и около двадцати градусов ночью.

– Да, выжить – очень хорошо, – согласился Альс. – Сколько раз выживал, а привыкнуть не могу. Всегда.

Он тоже блаженно потянулся, раскинув руки.

Я с подозрением посмотрел на него:

– Что, у нас так все хорошо?

Альс и не думает разубеждать меня в обратном.

– Да, наш караван оказался очень прибыльным.

И видя, что я смотрю на него, не понимая смысла слов о прибыльности сильно пострадавшего каравана, он добавил:

– Тебя тоже касается, мы круто заработали. Ты приносишь удачу, Ученик Охотника Ольг Прот.

И ехидно добавил:

– Не зря дочка Старра на тебя глаз положила, сразу выбрала самого перспективного!

И видя, как померкла улыбка на моем лице, Альс заржал и отошел к костру. У него чертовски хорошее настроение.

«С чего бы это вдруг?» – не понимаю я.

Умываться я не стал, зубы чистить тоже, да и нечем. Можно потом ветку расщепить, какую-либо глину голубую найти, но все такое потом. Пока радуемся сохраненной жизни в трудных условиях.

Подсел к костру, получил свою миску каши и активно заработал ложкой.

Ко всему быстро привыкает человек, даже самый современный пользователь интернета. Под натиском обстоятельств слезает кожура гуманности и цивилизации, стоит только кому-то всерьез замахнуться на тебя любимого своей огромной узловатой дубиной, как вчера сделал первый дикарь.

Рядом тлеет костер с более полусотней останков Крыс, тоже бывших когда-то людей.

И, что с того? Не отказываться же из-за такого небольшого недоразумения от заслуженного завтрака?

«Но, честно говоря, как хорошо жить и завтракать этим утром», – работая челюстями, я начал интересоваться, что происходит вокруг.

Крос в дозоре, а Альс, Драгер и Конт сидят рядом, дожевывают кулеш, вид у них такой безмятежный, что я решил поинтересоваться:

– Что-то случилось?

На мой вопрос Альс посмотрел на Конта, и тот отложил тарелку:

– Что случилось? Ты прав, что-то случилось, – и он снова замолчал.

– А, вот, что именно, я даже затрудняюсь тебе сказать. Слова такие подобрать придется, а это непросто.

Конт опять замолчал и просто сидит, собираясь со словами:

– Да вот. Мы обыскали мешки Крыс, вчера не нашлось времени. Да просто не думали, что там ценное может найтись среди всякого хлама и непонятно чьего вяленого мяса, но нашлось, все-таки оно нашлось.

И он опять замолчал, видно, человек он совсем не разговорчивый, несколько слов из себя с большим трудом выдавил, только по приказу начальства заговорил ведь.

Тут я уже сам не стал терпеть, видя такое располагающее отношение со стороны Старших:

– Да что нашлось-то?

– А вот, – и Альс бросил мне на колени тяжеленький мешочек из плотной ткани, в котором что-то тяжело звякнуло.

Я взвесил мешочек на руке.

– Неужели столько серебра? Или серебро с медью? – потрясенно сказал я.

– Серебро? Да ты посмотри сначала!

Я распустил шнуровку, заглянул внутрь и прошептал:

– Золото?

Ничем другим тяжелые монеты из темно-желтого металла оказаться не могут. Я-то их еще никогда в своей жизни не видел, но по торжественности голоса Старших быстро догадался, какой дорогой нам трофей попался.

На Земле, кстати, мне тоже ни разу не попадались золотые монеты, так вот жизнь там отвела, а здесь подвела.

– Да, тут почти шестьдесят золотых, – услышал я.

– Можно купить хороший кабак в Асторе. И всю жизнь не отходить от стойки с пивом, – тут же размечтался подошедший Крос.

– Это ты загнул, конечно, если только дешевейший шалман, но тут и правда на год хорошей жизни в городе всем нам, – заметил Альс и жестом отправил Кроса подальше.

На посту ведь стоит, а уши греет около нас! Не положено таких вольностей в Гильдии творить!

– Откуда и зачем столько денег оказалось у Крыс? – недоумевает Драгер, отрываясь от завтрака.

Альс задумчиво пожимает плечами и смотрит на меня:

– Спросим каждого, начиная с младшего.

Я проглотил кашу, запил чаем и уставился на мешочек. Придется дать ответ поумнее, раз уж начальство решило моим мнением поинтересоваться в кои-то веки, глядишь, за не совсем глупого сойду:

– Крысы, кто-то из них помнил о спрятанном золоте или кто-то отправил забрать его, кто знал о таком месте. Значит, кто-то контролирует Северных Крыс. Или думает, что контролирует.

– Может они шли, чтобы наладить торговлю, – излагаю следом свое новое предположение.

Я посмотрел на ставшие недоверчивыми лица:

– Или наладить, или попробовать украсть, а может все такое вместе. Хотя, судя по засаде, и по тому, сколько собрали бойцов, они всерьез хотели разгромить караван. Тогда мне непонятно, на что они могли рассчитывать, если семнадцать настоящих воинов и я, – я решил вести себя скромнее и не учитывать, как полноценного Охотника в расчетах.

– Перебили всю банду, потеряв только троих на месте схватки? – закончив свою речь, я замолчал.

Альс кивнул Драгеру. Охотник помолчал и неуверенно смог только сказать:

– Они нашли золото, – и снова замолчал.

Альс посмотрел на Конта. Тот тоже подтвердил версию Драгера.

А я всерьез задумался, что со своей цветистой речью очень выделяюсь на фоне сильно неразговорчивых Охотников. Показываю, что я развитая личность, даже чересчур развитая.

И Альс подтвердил мои мысли:

– Складно говоришь. И много очень. Может ты писарем раньше был или толмачом у купцов, может сам купец. Но это дело твое, мы без претензий. Не помнишь – так не помнишь. Вот как ты почуял засаду и закричал, как всех предупредил? Вот интересный вопрос. Это же ты предупредил?

Я уже подумал, как объяснить такое умение и пришел к выводу, что придется немного приоткрыть свою способность. Может тогда моя какая-то ценность возрастет среди таких суровых парней.

Они же не церковники фанатичные, чтобы за любое необъяснимое явление на костер волочь самоочищаться?

– Есть у меня умение – чувствую чужие сильные эмоции. Вот и почуял ненависть, злобу, и что все это к нам приближается. Быстро приближается. Бежит враг к каравану по лесу. Вот поэтому подал голос, как предупреждали меня Старшие. Как раз остановился воды попить и почуял, – рассказываю я про свой подвиг.

Альс с компанией молчат, даже Крос немного подошел, чтобы погреть уши.

– Да, я так и думал, что ты парень непростой. Полезное умение, развивать стоит. Что скрывал – правильно. О таком не рассказывают просто так. Но в данном случае ты спас. Не караван, но еще несколько парней выжили точно благодаря твоему предупреждению, – ставит мне итоговую оценку Старший Мастер.

– Мы уже допросили пленных Крыс, говорят они без пыток серьезных. Им сказано Старшими Братьями, так они называют Пришлых, ждать в глубине леса. Когда услышат сигнал, прийти на заранее выбранные позиции поближе, метров с десяти по команде кидать дротики. Дротики их целую неделю учили метать, наконечники у них железные, видно, что давно сделаны. Откуда Старшие их принесли – они не знают. Еще тренировали кидать каменные диски, те самые, тоже артельного производства, раньше мы с такими не встречались. И такое тоже непонятно, – вздохнул Альс.

И, помолчав немного, продолжает:

– Замысел Крыс теперь ясен. Обрушить на нас дротики и каменные диски, с расстояния хотели всех поранить, потом добить в ближнем бою. Нашли у них целых четыре скоша для переговоров, по одному с каждой стороны.

– Честно говоря, просто такая невероятная организация для Крыс. Местные раньше только воровали и убегали, могли толпой одинокого путника схарчить или ребенка украсть, но бой никогда не принимали. Теперь Северные их заставили поверить, что они могут отомстить Гильдии. И еще, самое главное для них – получить большие запасы еды. С едой у Крыс постоянно проблемы, – рассказывает Альс ровным голосом.

– Мы ведь выгнали их отовсюду и от еды отрезали.

Альс налил себе заваренного травами чая в деревянную чашку, снова помолчав, потом добавил:

– А с торговлей ты все-таки угадал. Почти угадал, Ольг!

## Глава 2

Я смотрю на Старшего Мастера, а он неспешно попивает свой травяной чаек, поэтому терпеливо жду, каким образом он объяснит свои слова.

– Да, в общем-то, ты вполне себе угадал. Пришлые хотели торговать, то есть точно покупать наши товары.

– Это пленные рассказали? – недоверчиво спросил Крос, уже подошедший совсем близко.

Альс вскинул на него взгляд и движением руки снова отправил не в меру любопытного Носильщика в обход лагеря.

– Нет, они ничего такого не сказали. Они про торговлю ничего не знают. Не на том они уровне вообще, чтобы Пришлые им хоть что-то рассказывали и про свои планы в известность ставили, – рассказывает Альс уже нам.

– А как же ты узнал, что они хотели торговать? – не удержался уже я.

– Задавал вопросы и внимательно выслушивал ответы. Ответы получились не очень толковые и путаные, но кое-что прояснилось. Сразу же по приходу Северные вовсю выспрашивали у местных – кто из людей живет обособленно, отдельными хуторами или поселениями. И с кем у Крыс есть хоть какой-то самый маленький контакт. Ну, контактов почти не оказалось, людям с Крысами тоже не о чем договариваться. Но вот кто-то мог пожалеть при случае Крысу, не убить, а отпустить на все четыре стороны. Такие есть, и на отдаленных хуторах тоже. Может из жалости, может из-за опасения мести от остальных семейных Крыс, – спокойно рассказывает Альс.

И продолжает после очередного глотка горячего чая:

– Я сразу, как увидел золото, стал спрашивать у пленных в таком направлении.

– Да, Крысам никто ничего не продаст в больших объемах. На хуторах лишнего много вообще нет, около города никаких разговоров не будет, просто прибьют и деньги заберут. Это местных Крыс. Пришлым или Северным, тем более там светиться вообще никак нельзя.

– Вот и надумали Пришлые, может даже не сами, а кто научил, что уже совсем нехорошо. Прижать кого-нибудь из хуторян, силой захватить дальний хутор, а всю семью в заложники определить. Мужа или хозяина отправить в город закупаться, деньгами снабдив, пусть какими-то небольшими для начала. Понятно, что пара потраченных золотых, предварительно разменянных в лавках, не вызовут никаких подозрений, на выезде из города никого с товаром не проверяют. Врагов рядом давно нет. Если, конечно, очень много купить за один раз или ездить каждый день закупаться, тогда да, определенные вопросы возникнут, но далеко не сразу. А Пришлые уже уйдут с купленным товаром. В общем, мы именно такое развитие событий можем предположить. Получается, на Севере есть золото, оружие, самое интересное – магические вещи, даже такие крутые, как скоши. И их очень много, раз на такую небольшую банду оказалось аж четыре штуки. Ну, еще ведь сам мечник через них управлял одновременной атакой на наш караван.

Тут уже Драгер и Конт недоверчиво посмотрели на Альса:

– Чтобы Крысы управляли атакой? Не было такого никогда! Они же совсем дикие создания!

– Или они нашли где-то склад с ними, либо кто-то им выдал и отправил в такую экспедицию, – невозмутимо отвечает тот.

– Очень интересно, кто это такой? – задумчиво почесал нос Драгер.

– Почему же Крысы напали на наш караван? Притом, не с первого раза напали, тогда им пришлось отступить, а как-то собрали больше сил, чтобы снова устроили засаду? – опять не сдержался я. – Почти шестьдесят Крыс – далеко не те двадцать, что нас поджидали сначала!

Мне кажется, Альс сейчас разговаривает только со мной, а все остальные Охотники уже в курсе его мыслей.

– Почему они решили убивать, а не торговать? Ведь напасть на Охотников – оказалась очень плохая идея. Судя по итоговому счету – шансов у них не было вообще никаких изначально. Это оказалась просто глупая авантюра. Почему? – настойчиво продолжаю спрашивать я.

– На твой вопрос я точно ответить не могу, – сказал Старший Мастер и продолжил: – Но мысли все же есть. Дело в том, что местные Крысы почти никогда не сталкивались в прямом бою с Охотниками, а кто сталкивался – рассказать уже ничего не может. Они не смогли или не захотели донести до Пришлых – как опасно переходить Гильдии дорогу. Да Местные такого просто не знают совсем, они прячутся по укромным углам, пользуясь тем, что людей еще очень мало, а свободной земли очень много. Скорее всего, вожак Пришлых решил и деньги себе оставить, и караван попробовать ограбить. Силы свои явно переоценил, да еще просто крови захотелось, наверно. Но сам пошел достаточно осторожно биться, с тыла правильно напал. Как Мечник – неплохой, судя по вашим рассказам, может на уровне нашего Охотника. А вот, как командир такой большой банды – явно оплошал. Набрал себе плохоньких воинов, зато очень много и решил, что сможет просто завалить нас телами местных Крыс. Думал, свяжет боем переднюю часть каравана, а сам зад обоза пока разгромит и потом ударит с тылу. Но никого из хоть немного мастеровитых Охотников из строя не вывели, только молодежь пострадала. Мечник ведь тоже просчитался сильно, за Понсом погнался, чтобы наказать сгоряча, сам там и остался валяться.

– Да, это он сглупил явно, что бросил управлять своей маленькой армией, сам понесся мстить Понсу, как обиженный ребенок, – опять немного лишнего высказываюсь я.

«Многовато я про всякую тактику и прочее говорю, должен больше молчать на самом деле, – еще раз напоминаю себе. – Хотя, чего скромничать, ведь снова круто отличился, уже в настоящем бою».

– Меч его просто неплох, а вот кольчуга – она очень дорогая. Еще скоши и золото – основная добыча. Дротики, кинжалы и ножи, еще немного барахла – нормальные трофеи, нам в Гильдии не помешают. Скошами с городом поделимся, конечно, кольчуга и меч – тоже в город отправятся для Гвардии Совета. Нам такое добро совсем без надобности, а стоит оно весьма дорого. Золото, наша доля – половина, половина Гильдии. Скоши оценить трудно, вещь бесценная для всех. Теперь у нас всего пять скошей, сколько городу отдадим – Гильдия решит, – Альс снова задумался, привстал и, посмотрев вокруг, хлебнул остывший чай.

– Астор еще и за Крыс платит щедро, – напомнил Драгер.

– Пятьдесят четыре штуки убито и двое пленных. Среди них – одиннадцать Северных, они в плен не сдавались, и сорок три местных, – это уже Конт такие цифры знает.

Про цифры я Кроса упросил мне рассказать еще вчера, теперь в них немного разбираюсь, если по местному счету.

– Да, местных много вырезали, наверно, вообще всех, кого Пришлые нашли, всех в бой на нас и кинули, – кивнул головой Альс.

– Мы что, теперь не бедные люди? – осторожно поинтересовался я, пытаясь понять, на сколько трофеев могу лично рассчитывать.

Мой практический ум просигналил, что пора приоткрыть для себя принципы распределения полученных ништяков.

Альс усмехнулся:

– Ты уже не бедным стал, когда крутые шкуры добыл, а теперь – весьма обеспеченный на пару лет мужчина.

– Твой сигнал о засаде дорогого стоит, плюс один Пришлый убит тобой, второй – вместе с Понсом. Мечник на троих идет, но решающий удар – твой, да еще дубину ты удачно кинул, подходить к нему точно не стоило близко, правильное решение.

– Хоть и не настоящий Охотник ты, а убиваешь, как будто истинный Мастер Смерти!

Сидящие полукругом Охотники заулыбались, словно услышали смешную шутку, а я быстро понял – сравнение такое нелепое и гордиться тут не стоит.

Кто такой Мастер Смерти, я конечно не знаю, не хочу даже узнавать теперь.

– Теперь и жениться можно. Если не испугаешься! – весело Конт выпалил, не сдерживая смех.

И все Охотники довольно заржали так, что Крос, стоящий в десятке метров и смотрящий на пленных, резко повернулся и поспешил к нам узнать, что у нас стряслось и что он пропустил такого веселого.

Я недовольно оглядел весельчаков и не стал ничего говорить, только тяжко вздохнул. Народ развеселился еще больше, пришлось махнуть рукой и пойти сменить Кроса, который с радостью отдал мне копье и быстро подсел к веселящимся Охотникам.

Я отошел к пленным Крысам, выглядят они уже сильно помято, одежда покрылась подтеками крови, мое приближение ждут с нескрываемым страхом. Мне пришлось остановиться, разглядывая полулюдей. Теперь, уже совсем сломленные, они гораздо больше похожи на людей, когда пытаются жалобно и преданно смотреть на меня.

«Пытки возвращают человеческий облик», – невесело подумал и попробовал понять, что я чувствую к пленным.

Понял, что начинаю сочувствовать, пришлось себя взбодрить, чтобы не раскиснуть и не относиться к ним, как к нормальным людям. Современному человеку трудно заставить себя специально приносить боль разумному существу, да даже неразумному – тоже.

Только послужившему в армии такое гораздо проще устроить, один раз жестко поставишь себя перед сослуживцами, потом, как правило, больше не приходится включать зверя. Даже старослужащие становятся вежливее, совсем по беспределу не лезут. Только нужно понимать границу и не переходить ее.

Поэтому, когда один из пленных, не дождавшись пинка, глянул исподлобья и просительно заворчал.

«Выпрашивает немного еды или просит ослабить веревки, плотно впившиеся в кисти?»

Я заставил себя собраться на характере и концом копья приложил прямо по лбу наглого Крыса. Тот опрокинулся на спину и замер, стараясь не ныть.

«Ну, вот, проявил характер, нужно и дальше себя так же строго держать, – сказал себе. – Смотрят ведь за мной Охотники! Не на родной Земле все же! Здесь до эпохи толерантности еще очень далеко».

А сам поднялся на дюну и замер под сосной, осматривая вокруг окрестности. Там я простоял пару часов, пытаясь уловить какие-либо отблески эмоций, чтобы проверить свое умение. И у меня такое получается, от пленных я чувствую сильную ненависть, боль и голод.

От костра доносится чувство удовлетворения и гордости после удачной схватки. Охотники позволили себе отдохнуть от напряженного ожидания перед схваткой, хотят прочувствовать все, чего им удалось добиться в нелегком походе.

Почувствовать себя братьями и победителями, ведь наша победа – очень серьезное достижение. Именно так рождается чувство локтя и чувство братства. Когда дошел, победил и выжил. Несмотря ни на что.

Ни на какие толпы злобных Крыс, ни на какой хорошо организованный удар из засады. Даже с применением четырех скошей!

Крос подменил меня на время обеда, пока Альс с Драгером пошли поискать следы вокруг стоянки, еще раз осмотреть место бивака Крыс. Потом я снова достаиваю свою смену, пока не появились подводы и Охотники, уже вернувшиеся в лагерь Старшие встретили их раньше.

Быстро загрузили обе подводы, привязали веревкой пленных к последней и двинулись в путь.

– Сегодня уже в Сторожке переночуем, попируем и выпьем, – радостно сообщил мне Крос.

После того, как мы с ним отбились на нашей стороне, наши отношения стали заметно дружнее. Я тоже порадовался, хочется отдохнуть в безопасном месте и помыться, да еще выпить очень кстати будет.

Как вспомню того ловкого Мечника, так под ложечкой сразу начинает сосать, насколько я себя почувствовал беззащитным перед ним. Пора расслабиться, поболтать с народом, чтобы снять скопившееся напряжение.

Двигаемся мы быстро, подводы теперь не перегружены – все торопятся к Сторожке. Кроме пленных, конечно, но петли на шее и тех заставляют не отставать.

Новости у пришедших оказались не очень радостные, раненые в живот лежат без шансов, лекарь может обеспечить им только безболезненный уход. Один приходит в себя после удара дубиной по голове, ему постоянно плохо, но умереть он все же не должен.

Охотники в Сторожке оказались в шоке, увидев наши потери. Узнав, сколько мы Крыс накрошили, сначала не могли поверить, что такая беспощадная рубка творилась на опушке, всего в шести часах перехода от Сторожки.

Ведь теперь случились самые большие потери среди Охотников за все годы после Возвращения.

Конечно, людей в Гильдии числилось тогда не в пример меньше. Означает такое столкновение с появлением Северных Крыс только одно – изменение в картине мира для всех людей Черноземья. Потому что теперь нет почти полной безопасности для отдаленных поселений и обычных путников на дорогах.

Убито одиннадцать Северных Крыс, но сколько их готово перейти неустановленную границу между Черноземьем и Севером, начать беспощадно убивать и тут же жарить на кострах тела своих жертв?

Может их сотни? Тысячи? Что за силы стоят за ними?

Я, как совсем не знающий историю местной земли, не могу понять, какие тучи сгущаются над Черноземьем.

«Очень хочется хоть немного разобраться с местным укладом и историей, чтобы понимать происходящее», – говорю себе.

Пока мы идем, я грею уши в разговоре двух Носильщиков и внимательно слушаю. Теперь мы шагаем в обычном режиме, без боевого охранения.

Но не узнал ничего особо интересного. Разговор вертится вокруг знакомых в Сторожке и о том, что все члены Гильдии созваны туда же. Что двое Носильщиков поскакали в Астор для поиска отлучившихся в город Охотников.

Идя рядом, я заметил, что теперь в быстром разговоре парней понимаю уже почти все, даже сам только озадаченно покрутил головой. Способность к языку Черноземья удивляет меня самого, пусть язык оказался совсем не сложный в изучении.

Пожалуй, такие невероятные способности у меня появились после всех тех инициаций в Храме. В прежней жизни мне хватало одного русского, серьезно к изучению английского или других языков я никогда не относился. В турпоездках за границу все разговоры вела жена, хорошо владевшая английским и немало гордившаяся этим.

Только в последнее время стал изучать диагностику, пришлось учить термины в программах, но это совсем другое дело, больше такого прикладного характера.

Вспомнил на ходу прежнюю жизнь и немного загрустил. Не все там так случилось, как я хотел, но сейчас я бы вернулся обратно в нее на любых условиях. Здесь я уже столько раз рисковал жизнью и здоровьем, прошел десятки переходов, груженый, как настоящий ишак, могу еще загнуться от любой пустяковой раны.

Единственным моим шансом на спасение остается десяток таблеток антибиотика, спрятанных в распоротом шве на воротнике куртки. Совсем без таблеток я не рискнул уйти со стоянки, добежать обратно до спрятанного барахла теперь нереально. Кожаный воротник прикрывает шов от дождя и таблетки остались в упаковке.

«Последняя моя надежда, если вдруг ранят и пойдет заражение», – напоминаю себе.

К вечеру мы уже добрались до обжитых мест, появились распаханные поля с работающими людьми, кое-где видно лошадей, изгороди ограничивают участки.

Наконец мы добрались до местной цивилизации, я грежу баней и чистой койкой. Около часа шагаем по приличной, утоптанной дороге мимо хуторов и добравшись до большой реки, свернули направо. Еще какое-то время двигаемся от реки, пока наконец я не увидел с небольшого пригорка свое пристанище на ближайшее время.

Сторожевой Дом, штаб-квартира Гильдии, находится на пересечении двух дорог, по одной шли мы, она уходит дальше вдоль реки. Вторая дорога ведет в сторону города Астора, в сторону же Норнийского нагорья никакой дороги нет.

– Потому что там еще никто не живет!

Это мне успел поведать Крос, снова пристроившийся рядом.

## Глава 3

Сторожевой Дом, штаб-квартира Гильдии Охотников, не поразил меня ничем особенным: ни высокими стенами, ни мощными воротами, ни башнями с бойницами.

Ничего похожего здесь вообще не оказалось. Обычный постоялый двор с добротным забором из оструганных и заостренных кверху бревен. Ворота массивные и крепкие на вид, за ними видна пристройка, чтобы присматривать за теми, кто подъезжает к воротам или проезжает мимо по дороге от хуторов к мосту через реку Протву.

Контролируемый перекресток такой получается, чтобы чужие не ездили, еще сами Охотники постоянно присматривают за тем, чтобы чужие не ходили тайно или явно.

Ворота открыты заранее, сверху на нашу процессию посматривает молодой парень, держащий в руках незаряженный арбалет. Присмотревшись, я узнаю одного из наших Носильщиков, легко раненного вчера на опушке и уехавшего с первым караваном.

Видно, со свободным народом в Гильдии пока очень неважно дела обстоят, если уже раненых ставят на пост.

То же самое подумал Крос, тут же шепнувший мне на ухо:

– Дело для тебя пока найдется, это хорошо. С такой убылью нескоро Гильдия восстановит свои силы…

Мы неплохо сошлись с этим долговязым, незлобивым парнем, с растрепанной соломенной копной волос, спокойным и неприхотливым в быту, обладающим легким характером и ловко орудовавшим в схватке копьем.

На досуге он обещает меня погонять по работе копьем в бою, показав самые распространенные связки ударов. За такую учебу я обещаю поить его пивом при любой возможности. Крос пенный напиток очень уважает, может оприходовать восемь кружек мутного пива за час.

С возможностями пока обстоит не очень, в Сторожке пиво выдают за обедом и ужином, за ужином даже двойную порцию, только вот прикупить еще больше негде.

Ближайший сельский трактир держит бывший Охотник по прозвищу Сохатый, как раз возле легкого моста через достаточно широкую в здешних местах реку.

То есть около реки находится еще один форпост Гильдии, не зря в помощниках у трактирщика постоянно трудятся двое молодых парней из начинающих Охотников. Не стоит и говорить, что желающих попробовать шумной, разухабистой жизни при единственном в отдаленных местах на двести лиг кабаке имеется великое множество.

Но Старшие Гильдии отбирают на работу туда только самых лучших Носильщиков.

Но теперь, в связи с такими потерями, все гильдейские отозваны в расположение Сторожки, придется Сохатому народ со стороны набирать.

Все подобное я узнаю по дороге. Крос прямо живет походом в трактир, а на мои слова, что ситуация в Гильдии весьма сложная, просто отмахнулся.

Парень заметно успокоил меня от имеющихся молчаливых переживаний, что уволиться мне сейчас никак не светит из-за огромных потерь:

– После похода за добычей всегда полагается осьмица отдыха. Сейчас внезапно появились проблемы, но они уже решены в основном. Ведь огромная банда Крыс полностью перебита, теперь врагов рядом больше точно нет. Местных вообще всех извели, наверно, даже так получилось. Теперь, пока разведка не принесет сведения о новых врагах, Старшие не станут снова всех сажать в Сторожку на постоянное дежурство.

– Да вообще такое не получится! Мы – Гильдия свободных Охотников, а не Гвардия или Стража!

Такое, конечно, очень радостно услышать, про свободных охотников, ведь мне не придется снова выступать в леса, ночевать на земле и заниматься прочими, не сильно интересующими меня делами.

Все-таки современному городскому человеку зажить в полной гармонии с собой, носясь по Норнийским нагорьям, как какой-то лось или олень – очень сложно. Для такого единения здесь нужно родиться, не знать другой жизни и, самое главное, никакой другой ее даже себе не представлять.

Я всерьез опасаюсь, что со мной произойдет именно так, не верится как-то до сих пор, что меня просто демобилизуют в самом скором времени, раз уж стал настоящим Героем в Гильдии.

Как когда-то демобилизовали из российской армии.

Скажут авторитетно – придется еще послужить Родине, Отечеству и народу Астора, тем более с такой сильно мутной автобиографией непонятного попаданца на стоянку Гильдии.

– Нужно отдать полностью долг новой Родине, товарищ Ольг Прот! Года на четыре призываетесь, пока новое поколение Охотников вам на смену не подрастет! Служить отсюда и до обеда!

Теоретически и практически я к такой сложной жизни лесного охотника совсем не готов, но вот в стычке на опушке показал себя с самой лучшей стороны, так что с практической стороны дела все вполне хорошо выглядит.

Буду выступать не следопытом или охотником на зверей, а обычным копьеносцем, просто силовым звеном любой команды. Вот уж чего мне до потери пульса не хочется, придется пойти на принцип, если попробуют заставить.

«Хотя позиция у меня в подобном случае конкретно такая шаткая, – правильно понимаю я. – Чтобы всерьез спорить со Старшими Мастерами».

За два месяца походной жизни я сумел согнать почти весь нагулянный жирок, окреп, возмужал, привык проходить по тридцать пять километров или двести двадцать лиг в день, неся свои вещи, оружие, солидный груз продуктов килограммов на тридцать-сорок.

Вещей, правда, всего чуть у меня накопилось, одни сменные порты и одна нижняя рубаха, все остальное имеется в единственном экземпляре и надето сейчас на мне.

То есть моя выносливость вернулась на уровень усиленных тренировок на первом-втором курсе колледжа. Только веса во мне теперь больше в полтора раза и силы тоже.

Однако мне очень хочется сейчас просто перестать делать то, чем я живу последнюю пару месяцев – то есть постоянно выживать. Незатейливо наладить тихую и спокойную жизнь с какой-то приятной вдовушкой на настоящей кровати, пусть даже очень узкой для нас двоих.

Ну, вообще широких и длинных кроватей я в те времена не припомню, даже самодержец всероссийский спал с супругой Аликс в красносельском дворце на двух мимишных кроватках, подходящих для современного двенадцатилетнего подростка.

Такой серьезный вопрос придется решать уже самому, заказывать огромное такое лежбище.

Тут я вспомнил, что успел наобещать одной решительной девице забрать ее в большой город.

Только дальше переживать по данному поводу я вообще не собираюсь, еще три месяца впереди, потом может что-то решится без меня самого в таком деле.

Мы уже вошли на территорию Сторожки, где я могу поближе рассмотреть место, о котором столько слышал и где будет решаться моя судьба. Зависит она от того, как Альс преподнесет мою историю, которую он сам лично знает и еще ту ее часть, которую доподлинно не знает теперь никто.

Но я серьезно надеюсь, как Герой стоянки и победитель двух Кортов, причем одного особо гигантского, как активный участник эпохального боя на Опушке – буду рассчитан из Гильдии без особых проблем.

«Все же боевое братство и тому подобное дело. В Черноземье к таким вещам относятся очень серьезно. Здесь по-другому вообще нельзя», – поэтому негативную мысль я побыстрее выгнал из головы и принялся осматриваться вокруг.

Подводы подогнали к деревянному дому, похожему на склад и принялись разгружать, одновременно взвешивая на примитивных весах. Таким делом занимаются местные и кто-то из Старших, а мы проследовали в хорошо знакомую всем Охотникам трапезную, по пути умывшись у колодца. Вещи и оружие оставили у входа и заняли места за длинными столами.

В трапезной разместили три стола, один – поменьше и поизящнее во главе, там сидят обычно Старшие, и еще два стола попроще и подлиннее – для Носильщиков и Учеников. Столы стоят буквой П, места в трапезной хватает, всего может поместиться человек пятьдесят, а нас на ужин набралось только шестнадцать.

Праздничный ужин после возвращения намечается на вечер следующего дня, а пока мы быстро перекусили, разошлись отдыхать и приводить себя в порядок. Отдали вещи в стирку двум взрослым женщинам, обернувшись в полотенца, отправились помыться в местную баню, где разобрали деревянные кадки и, постоянно набирая теплую воду из бочки, смыли грязь и пот со своих тел. Потом сразу же отправились на ночлег.

Когда мы вернулись в казарму, я выбрал место для сна рядом с Кросом. Растянувшись на полатях, мгновенно уснул, едва опустил голову на подушку из грубой рогожи, набитой сеном.

Утром меня разбудил Крос, толкнув в бок.

– Просыпайся, ты последний остался спать.

Да, я никак не могу попасть в ногу с парнями по времени подъема без дружеского пихания. У них-то на высочайшем уровне развито умение спать ровно столько, сколько необходимо. То есть управлять сном в реальном времени, ничего даже про сами минуты не зная, а ориентируясь только по требинкам.

Требинка – примерный отрезок времени в восемь наших, земных минут.

Мне же не хватает этих постоянных шести, а то и пяти часов сна в сутки. На всех привалах я тоже стараюсь поспать, сколько получится. Меня поэтому стараются сильно не припахивать к повседневным делам, как ненастоящего гильдейца без крутой школы за спиной.

Я такое отношение ценю и всегда стараюсь иметь молодцеватый вид в глазах начальства. По мере возможности, как я понимаю военную службу.

Начальство – оно везде и всегда одинаковое. Те, кто с тобой вместе преодолевает тяготы и лишения военной службы – более нормальные и вменяемые. Но решения всегда принимают совсем другие люди в штабе, а это всегда настоящая боль.

Здесь, в Гильдии, все оказалось по-другому. Что очень радует на самом деле, хоть тут без фальши и показухи жизнь налажена. На фронтире, в диком таком лесу и нагорьях – по-другому никак не выживешь!

Умывание и чистота вообще особенно приветствуются у Охотников по виду их основной деятельности – в лесу благоухать и пахнуть категорически не рекомендуется. Я поплескался около бани и пошел прогуляться по Сторожке с Кросом. Он провел небольшую экскурсию, показал мне все хозяйственные постройки.

На стрельбище надолго задержались: там уже стреляют из лука и арбалета двое совсем молодых ребят. Мишени стоят метрах в двадцати и густо усеяны стрелами и болтами. В щитах за мишенями торчит несколько штук, улетевших мимо.

– Скоро, когда пристреляются с такого расстояния, мишени перенесут на десяток шагов дальше, потом еще дальше, потом еще. И парни потратят пару лет своей жизни, тренируясь попадать в едва видные круги на мишенях из любого положения. Это все перемежая выходами в лес и горы, потому что Старшие увидели в них способность к луку, – объяснил Крос.

И тут же обрадовал:

– Тебя уже не возьмут, так точно не сможешь, сколько ни старайся.

– Вот ты меня обрадовал по-настоящему, Крос, – тут же весело отшутился я.

– Только я начал переживать, что возьмут все-таки. Так и во всем остальном я не потяну вашу службу, лучше в Асторе работу поищу… поближе к теплой кухне, – добавил я, немного подумав.

И обрушил на приятеля волну армейской мудрости моего времени:

– Охотник спит – служба идет, – таким образом переиначил нашу пословицу.

Крос даже надолго задумался, переваривая услышанное.

– На все случаи жизни – уникальная формула. Пользуйся, тебе разрешаю, – милостиво одобрил я.

– Ага, – обрадовался парень. – Теперь всем расскажу.

– Лови еще. Поближе к кухне – подальше от Старших!

– О, и эта в тему легла! – опять развеселился Носильщик.

И мы подошли к щитам для копейщиков, где Крос сразу же стал серьезным учителем. Подхватив учебное копье, показал мне несколько связок. Перетекая и замирая на долю секунды, таким образом обозначая окончание связки.

– Ну, ты так-то не спеши, давай медленно и с пояснениями, – заметил я. – Ты не на экзамене перед Старшими. Так на пиво без лимита не заработаешь. Тебе лучше про такое помнить, постоянно помнить, старина.

И, сдерживая себя, парень стал учить меня, как ноги держать, как двигаться, как атаковать, как защищаться. Через полтора часа, весь мокрый, уже голый по пояс, я смог худо-бедно медленно, но уверенно повторить несколько связок. Мышцы, совсем непривычные к таким нагрузкам, уже не ноют, а ревут во весь голос.

– Пора тебе отдохнуть, а то весь красный. Знаешь, для новичка очень неплохо, двигаешься достаточно уверенно. Руки и ноги согласованы, сразу такое вообще редко получается, – выдал свой авторитетный приговор Крос.

На самом деле такая согласованность оказалась сродни движениям в боксе: с включением плеча, бедра, колена и стопы. Крос выставил еще пару плетеных щитов по бокам от основного и теперь учит меня, как создавать нужную плотность защиты в обороне, с редкими контратаками.

Тяжелое учебное копье прямо летает в моих руках, Крос отдельно отметил мою силу. Тактика боя на копьях или шестах у Охотников имеется своя, им требуется только удерживать врага на расстоянии, нанося ему удары и порезы, не пытаясь глубоко загнать копье в плоть, чтобы обязательно решить бой одним ударом. Они, как волки, кружат рядом, пускают кровь и дожидаются, когда жертва совсем ослабеет. Эффективная тактика и против людей, и против зверей.

– Вот так пару лет позанимаешься и можешь стоять в первом ряду строя, – согласился Крос. – Ну, преувеличил я, тебе хватит и полгода. С твоей-то очень большой силой.

Мы вернулись к помывочной и ополоснулись не совсем холодной водой из бочки. Светило уже хорошо пригревает, поэтому отдохнуть перед трапезной на стоящих там чурбаках перед скорым завтраком – показалось нам удачной мыслью.

Удачной, пока не появился Кронк и не отправил нас в кладовую, чтобы помогать в подготовке товара к передаче в метрополию, в сам столичный город Астор. К тонкой сортировке сушеного мяса я не допущен, служу носильщиком по разным клетям и подвалам. Туда же спустили большую часть овощного и зернового оброка с поселений, а остальное дорогое добро из добычи приготовили к переезду в город.

Портящиеся продукты держат в глубоком погребе с почти нулевой температурой. После такого резкого перепада температуры на меня напал чих, я раз десять чихнул, когда поднялся наверх, чем очень повеселил управляющего Сторожки. Так в работе и прошло время, пока меня не позвали в трапезную.

«Вот и пришло время мне доподлинно узнать, что думают о моем появлении на стоянке Тонса Старшие Гильдии», – по спине пробежал холодок, может из-за нервов, может из-за необыкновенно холодного подвала.

Я не то, чтобы очень боюсь разоблачения своего появления здесь или повышенного интереса к такой теме от Старших. Все же я прошел достаточно большую, полную драматических событий дорогу вместе с основным отрядом Охотников. Я защищал караван, убивал за Гильдию и всяко теперь уже почти брат тем, с кем пережил нападение на Опушке.

Тем более в поселении Старра я признан Героем всей Гильдии, а здесь подобное совсем не просто пустые слова.

Но неизвестность все же мешает оставаться абсолютно спокойным.

Меня ждут в небольшой трапезной комнате пять человек, сидящие за столом лицом ко мне, я остался стоять перед ними. Здесь Альс и Кронк и еще трое, мне лично неизвестных Старших, один пока отсутствует, наверняка, мой покойный товарищ по стоянке, Мастер Тонс.

«Отсутствует здесь он к моему очень огромному облегчению, не буду скрывать данный факт от себя. Очень уж вовремя второй Корт решил мою проблему с ним, мне снова просто сказочно повезло», – мелькает такая мысль.

Только Старшие Мастера и Мастера могут в узком составе решать судьбу члена Гильдии. Хотя не именно вопрос о жизни и смерти – для такого требуется собрать еще всех остальных Охотников с Учениками.

Это я у Кроса узнал такие подробности, когда рассказал, зачем меня вызывают пред светлые очи начальства.

Альс сразу поднялся и подошел ко мне, начав с перечисления моих заслуг:

– Ты, Ольг, понимаешь, зачем мы собрались. Мы с Кронком тебя уже знаем, по нашим словам остальные Старшие Гильдии составили представление. Ты оказал услуги, очень важные для нас и для всей Гильдии Охотников, отомстив за наших братьев.

– Без твоего предупреждения каравану пришлось бы труднее, больше оказалось бы погибших и тяжко раненных. За подобное предупреждение Гильдия всегда будет благодарна тебе. Ты можешь рассчитывать на слово и защиту Гильдии. Ты сам убил одного Пришлого Крыса, одного ранил, смог использовать имеющееся оружие, подставил очень опасного Мечника Пришлых под удар и сам добил его. Это тоже серьезная заслуга, ты имеешь право на долю того, что снято с убитых. Ты получишь так же долю с того, что найдено у Крыс, деньгами и оружием. Ты получишь долю с продажи шкур Кортов, как лично убивший их. Участвовать в охране каравана входило в твои обязанности, за это ты получаешь свою долю от добытого на стоянке.

– Ты понял, что тебе причитается? – неожиданный такой вопрос от Альса, еще без решения о моей участи.

Я вздохнул и сглотнул:

– Да, все понял. А как со мной?

Тут уже встал высокий, жилистый мужчина, сидевший по центру и представился:

– Меня зовут Турин, я Старший Мастер, как Альс. Гильдия не может предложить тебе работу. Ты не готов и не можешь служить Охотником. Учить тебя – нет большого смысла, ты слишком старый для обучения. Но если тебе придется несладко в Асторе, можешь прийти к нам, Гильдия тебе поможет. С голоду не умрешь, однако придется много работать.

Высказавшись, Турин помолчал и добавил:

– Второе – у тебя есть полезное умение. Не сообщай никому о нем. В городе не любят тех, кто отличается от обычных людей, и мы их понимаем. Для нас твое умение интересно, но пока так прямо не нужно. Тебя самого придется охранять в походе, а лишних людей на такое нет. Сегодня вечером мы прощаемся с нашими братьями, с теми, кого не можем спасти. Чтобы они не мучились дальше, Лекарь даст им снадобье, и они спокойно отойдут в мир иной. Поэтому ужин будет не праздничный, а прощальный, очень короткий. После ужина ты свободен, ночь проведешь в Сторожке, если захочешь. Утром управляющий подсчитает твою долю. Можешь забрать деньги сразу, можешь с нами добраться до Астора и получить деньги в Кассе. Когда будут проданы шкуры, точно не скажу. Гильдия не будет сильно дешевить, других шкур Кортов пока нет. За меч и доспехи договоримся быстро с Гвардией, тогда же получишь долю.

– Тебе все понятно? Если понятно, можешь идти, – спокойно и равнодушно проговорил Старший Мастер.

– Все понятно, – спокойно и так же равнодушно ответил я.

И повернувшись через плечо, как по уставу, вышел из комнаты.

Если мой внешний вид и говорит о небольшой обиде на Гильдию, то внутри я прямо подпрыгиваю от радости.

Я ведь только показываю свою обиду, что меня не взяли младшим компаньоном в такой серьезный бизнес. На самом деле – вообще очень не хочу, чтобы меня оставили в Гильдии.

Самое главное для меня – Старшие не стали поднимать шум о моем появлении и происхождении, еще задавать вопросы, на которые я не могу честно ответить. Наверняка, Альс настоял на этом, поэтому я ему очень благодарен.

Хотя может правда о моем появлении и так никому особенно не интересна. От кого я бежал и что плохого натворил в других местах – теперь Гильдию не особо касается. Без дураков, если сбежал из-за своих преступлений из чужих земель, то пусть мной занимаются власти других стран, перед Астором у меня пока никаких долгов не обнаружено.

Теперь я могу выйти в жизнь со сносным знанием языка, с какими-то средствами, уж пара золотых мне перепадет точно. Я расспросил Кроса и немного понял о своем заработке в Гильдии. Деньги обязательно будут, на несколько месяцев скромной жизни вполне хватит.

Еще я получаю что-то вроде билета в новую жизнь, моя успешная служба в Гильдии как бы выдает мне паспорт с отметкой «Проверен очень хорошо!»

Я вполне полноправный гражданин Черноземья, но лучше быть готовым, что вопросы мне могут задать. Если они возникнут у местных дознатчиков и властей.

Кстати, если я свяжусь с Ланой – точно окажутся заданы. Второй влюбленный Носильщик, хоть и пострадал в схватке, но легко ранен, уже выздоравливает, а сам происходит родом из влиятельной, авторитетной и весьма многочисленной семьи. Здесь иметь такую семейную поддержку – очень важно. А вот не иметь – весьма печально.

«Лучше мне как-то съехать с такой темы, отправить Ланку в другие руки, передать, так сказать, безвозмездно право владения, имения и пользования».

«Ладно, самый сложный экзамен в Новом мире я прошел», – на душе у меня реально все радостно.

На ужине собрались почти все члены Гильдии, мы простились с теми, кто уже ушел на местное кладбище, находящееся далеко за оградой.

Немного погодя всей толпой прошли в домик для раненых, где лежат наши братья, каждый сердечно простился с ними. Шедший позади всех лекарь Гильдии несет чашку со свежесваренным ядом из какого-то местного растения и дает выпить по глотку умирающим на наших глазах.

Теперь умирающие отойдут совсем незаметно, сам яд усыпляет сначала, потом уже смерть незаметно приходит во сне и освобождает от боли и страданий.

После прощания мы сели за столы. Передо мной стоят лица парней, лежащих в кроватях, уже одутловатые, в обильном поту от невыносимой боли, распирающей грудь и живот.

«Мог ли я их спасти своими антибиотиками? Вряд ли…»

Глубокое полостное ранение, да еще грязными или отравленными наконечниками, мало оставляет шансов и при своевременной операции в современной клинике, а уж после полудня дороги на подводе, в полной антисанитарии и на жаре – тем более.

Нет, шансов у парней не имелось сразу после ранения. Таков средневековый мир, здесь люди живут лет тридцать – тридцать пять лет в среднем, конечно, а умирают после почти каждой раны, тем более если она полостная.

Мне уже больше по возрасту, если я проживу среднюю жизнь для нашего времени, то получится, что я похороню два поколения и успокоюсь только с третьим.

«Да, так себе перспектива – пережить всех друзей. Я ведь ни от чего не застрахован вообще пока сам, не стоит переживать про такое слишком заранее», – после прощания с парнями стало довольно тоскливо на душе.

Свое пиво я отдал Кросу, немного приподняв ему настроение. Через полчаса, скромно перекусив, мы вышли из-за стола на улицу и просто молча стоим, сил говорить о чем-то не нашлось ни у кого.

Так же, совсем не разговаривая, мы разошлись по спальным местам и затихли. Я только немного оказался знаком с парнями, которые сейчас с облегчением покидают местный бренный мир. Мои приятели выросли вместе с ними, прошли много трудных дорог и мечтали, что будут жить всегда.

Жизнь казалась такой длинной и интересной.

А теперь впереди у них пустота. И вот что теперь сказать?

«Ничего не скажешь, можешь только молчать и сжимать зубы. Жизнь и служба в Гильдии – суровое испытание для всех ее членов, до выхода в отставку доживает, дай бог, пятая часть Охотников», – такое я знаю от Кроса.

Так в темноте и тишине я быстро уснул.

## Глава 4

* * *

– Ты так серьезно заинтересован в нем и отпускаешь его в город, в совсем свободную жизнь?

Вопрос у Турина непраздный, он вообще не любит много разговаривать, значит, те слова, которые его попросил сказать в трапезной Альс, серьезно заинтересовали Старшего Мастера.

– Здесь он не нужен совсем, сам хорошо понимаешь. А про город у меня есть мысли, как его использовать.

– И как же?

– Парень не только удачливый, еще и очень сильный, ведь смог отбиться копьем от троих Северных Крыс. Он быстро соображает, я надеюсь, что считает не хуже. Скоро я посмотрю, как он будет разговаривать со Сторром и там уже решу, что с ним делать.

– И что же ты хочешь от него?

– Он может представлять Гильдию в Ратуше и заниматься нашим снабжением, сняв эти утомительные хлопоты с наших плеч.

– А чего там заниматься, и Сторр без проблем с таким делом разбирается? – не понял идеи закадычного приятеля Турин.

– Не спеши, такое было в прошлом, а сейчас у нас впереди совсем другое будущее. И совсем другое снабжение. Нам очень повезло в последней схватке, мы захватили еще четыре скоша, такие магические уши очень требуются городу, поэтому на подобном невероятном успехе стоит сыграть по-крупному. Один или два остается в Ратуше, по одному в Страже, Гвардии и Гильдии, такая связь ускорит наше взаимодействие в десятки раз. Сам понимаешь, не придется гонять гонца из города в Сторожку и тратить день, когда можно поговорить по скошу с нами за одну минуту. Это раз. Второе – именно Гильдия перебила почти шестьдесят Крыс, потеряв всего пятерых новичков, а Северяне, скажу я тебе, очень опасные бойцы в ближнем бою, как ни крути. Охотники им все же уступают заметно, ведь мы никогда не учили наших людей выступать настоящими воинами в схватках, как готовят тех же гвардейцев. Хорошо, что Местные Крысы совсем никакие в бою, если Северных было бы на десяток побольше – схватку могли выиграть именно они.

– Да, Турин, нужно правильно все заранее пронимать. Насколько Местные почти бесполезны в бою, настолько Северные сильны в рубке глаза в глаза, – отвечает он на явное недоверие, отразившееся на лице товарища.

– Поэтому я предложу Совету Капитанов поставить нас на полное содержание города и набрать еще с полсотни новичков для того, чтобы заткнуть все дыры, куда могут просочиться враги.

– Про содержание городом – ты серьезно? И сразу пятьдесят новичков? Да нас самих столько не осталось! – серьезно поражается Турин.

– Да, я уже разговаривал с некоторыми Капитанами, поэтому решение, в принципе, уже принято. Деньги в Ратуше есть, а воюем пока только мы одни, мы одни несем серьезные потери. На самоокупаемости, как у нас обстоит дело сейчас, мощную Гильдию точно не построишь, надежные глаза и уши города, – объясняет другу Альс. – Вокруг Астора на тысячи лиг пустые леса и земли, враги могут внезапно прийти с любой стороны!

– Ага, на таком деле и будем упор делать, что без повышения количества гильдейских не можем гарантировать безопасность поселений вокруг Астора! – обрадовался Турин.

– А с его непонятным появлением около стоянки что делать? Он же точно из-за гор пришел? – переспрашивает тут же он.

– Я уже подумал об этом. Если пришел из-за гор – тогда вообще нет никаких проблем. Даже если из Астрии – тоже почти нормально, мы с ней теперь не воюем. Главное – чтобы не с Севера заслан оказался, но не похож он на шпиона Магов, слишком в глаза бросается для такого дела. И акцентом своим, и плохим знанием местной жизни, как мне Крос рассказывает.

– Да, Ольг явно не с Севера и не из Астрии. Если из-за гор пришел, тогда нам все равно, с какой именно целью, – соглашается Турин с приятелем молодости.

* * *

Утром все встают с лежанок не спеша и никуда не торопятся.

Я, проснувшись, переглянулся с Кросом, отправился и дальше влезать в долги к парню. Мышцы побаливают после вчерашних занятий, но я сжал зубы и пытаюсь добросовестно освоить науку приятеля.

Получается неплохо, даже наставник удивляется моим быстрым успехам.

«Ну, мне нужно научиться выживать самому в новом мире, без привычной опоры на Гильдию!» – говорю я себе.

Я достаточно уверенно отмахиваюсь от трех ростовых щитов, которые Крос подталкивает ко мне и притом бью не в самую полную силу. Копье летает, в руках чувствуется мощь, легкая испарина покрыла тело. Я повторяю и повторяю связки ударов, стараясь выработать мышечную память. Придется в Асторе походить на занятия, если там есть такие, конечно.

Копье – именно для дальнего боя, чтобы всякие Мечники не добрались до моего тела. Необходимо что-то для ближнего боя продумать, чтобы в подворотне не остаться с большой дыркой в животе.

«Как там в Асторе вообще с преступностью дело обстоит?» – задумываюсь я.

Что-то Крос и остальные парни ни разу не вспоминали при мне про жуликов и грабителей. Спросил у Носильщика во время перерыва, как у них обстоит с нехорошими людьми. Он как-то даже не сразу и понял, кого именно я имею в виду. Пришлось объяснять, и тут парень с явным удивлением посмотрел на меня, даже не знает, что сказать.

Вот сейчас я отчетливо понял, что я совсем ничего не знаю о жизни в новом мире. Догадался только по одному недоуменному взгляду приятеля, что сказал явную глупость.

Крос все же спокойно обдумал мои слова и отвечает мне так:

– Я просто не сразу сообразил, о ком ты говоришь. Такие люди, которые срезали кошельки, грабили по темным улицам прохожих, обносили дома и квартиры – да, такие жили раньше в городе. Еще до Исхода жили. Я еще помню, даже знал некоторых из них, ведь рос с ними вместе на одних улицах, – вспоминает он. – Но, когда пришло время уходить, они почти все остались в городе. На корабли их не брали, в караваны, идущие на южные земли, тоже не принимали. Да их просто перебили бы, выйди они на открытые места и попытайся присоединиться к спасающимся. Время было очень нервное, терпеть рядом убийц и воров никто не захотел бы сразу ни за какие уговоры. Тем более они все наносили знаки краской на кожу.

«Ха, про краску – прямо, как у нас», – улыбнулся я.

– Они остались, не стали рисковать, думали – весь город теперь в их распоряжении. Хотели пережить Зиму в городе, тем более – все дома стали свободны. И припасов осталось немало, все продовольствие вывезти оказалось нереально, да еще некоторые горожане тоже решили пересидеть холодное время около печей и каминов, потому что пускаться в неведомый и понятно, что крайне опасный путь, просто испугались.

– Но Зима оказалась очень долгой и лютой. Три года страшного холода и скоро наступившего голода. И бандиты, и благонамеренные горожане быстро начали убивать друг друга за любую еду и каждую деревяшку, годную, чтобы немного согреться. Убитые оставались лежать на морозных улицах и в заиндевевших домах, собак перебили сразу. Еще вообще непривычные к таким морозам, они быстро погибали на улицах. Городские ворота остались намертво застопорены, на такое правильное дело хватило ума и времени у последних горожан, уходящих на кораблях. Благо, что море остывало долго и настоящий лед образовался через неделю после первого снега.

– Потом по льду реки через порт в город проникли бегущие с севера волки, они разгрызали замерзшие трупы, охотились на выживших горожан. Людям пришлось биться со зверями, чтобы выжить.

– С неба стал падать пепел и снег, крыши домов, конечно, оказались не готовы к такому весу, и почти все обвалились. Оставшимся пришлось перебираться в подвалы, чтобы не замерзнуть. Пепел оказался сильно заражен магией, он падал несколько дней подряд, его стало столько, что все улицы оказались завалены на человеческий рост от мостовой.

– От магии и холода, еще скоро начавшегося голода началось массовое помешательство. И так понемногу люди превратились в Крыс, начали поедать трупы, раскапывали улицы в поисках умерших ранее, ели теперь и собак, и волков.

– В общем, выжили самые сильные и злобные, некоторые еще целыми семьями. Когда началось Возвращение, примерно из пяти тысяч людей, оставшихся в Асторе, всего нашли около тысячи Крыс-людоедов. Еще некоторая часть перебралась за город, не выдержав конкуренции в самом городе.

– К концу второго и в начале третьего года Беды морозы сильно ослабли, лучи Ариала стали все чаще пробиваться через черное небо. Высадившиеся в порту, организованные и решительные экипажи кораблей и воины – не сразу поняли, в кого превратились бывшие знакомые и друзья. Но, быстро разобравшись, беспощадно начали вырезать Бывших людей. Никому такие соседи оказались не нужны, Крысы побежали по всем укромным местам Черноземья, спасая свои никчемные жизни. Забились по норам, затихли, теперь только иногда появляются в поле зрения вернувшихся.

– Выжило их примерно тысячи полторы поначалу, теперь после восьми лет охоты на Крыс осталось половина или еще меньше. Они даже размножаются, но женщин выжило совсем мало, за своих самок Крысы даже сражаются между собой.

Я тихонько сижу, не дыша, слушаю каждое слово Кроса, который, слава богу, вообще не глядит в мою сторону. Он наговаривает текст воспоминаний, глядя перед собой, сосредоточившись на рассказе. Картина мира понемногу раскрывается перед моими глазами.

История Исхода и Возвращения заиграла свежими красками в моей голове.

– Поэтому криминального мира нет совсем в городе. Со временем появится, конечно. Но пока вся власть в руках Капитанов, самых опытных и удачливых, тех, кто смог в любых условиях вести за собой людей. Тех, кто отдавал приказы, бывало, очень жестокие, кто отправлял людей на смерть ради жизни других. Такие не будут терпеть бездельников и любителей пожить за чужой счет, – закончил очень увлекательный для меня рассказ приятель.

– Понятно. Спасибо, что рассказал мне, теперь я начинаю вспоминать и сам, – поблагодарил я Кроса, видя, что он смотрит на меня и ждет реакции на слова.

Опять мне снова придется обдумать рассказ приятеля, а сейчас лучше перевести разговор на что-то другое.

Например, на тему ему близкую и самую любимую – на пиво пенное.

– Когда лучше выдвигаться в трактир и сколько народа собирается?

– Когда? Да, когда денежку выдадут, когда всех рассчитают по долям. Такое дело не быстрое, каждого по очереди вызывают. К обеду не управимся, перекусим не спеша, выпьем положенное пиво, дождемся всех парней и двинем к Сохатому. Сегодня выходной у всех, там будет много народу – полный зал. Вся здешняя деревенщина и еще здоровые лесорубы. Будут все, а нас уже позабыли за последнее время. Тем лучше вернуться и задать жару. Я очень соскучился по гулянке, уже два месяца пропадаю в лесу – это очень долго, хотя передохнуть там некогда, время летит очень быстро.

– А что ты делал до каравана?

– Охотился в лесах на границе с северными землями, заодно патрулировали там же. В тех лесах много лосей и кабанов, оленей и косулей. Городу требуется много мяса, все больше и больше. Там очень красиво, но ни одного трактира, ни одной корчмы. Нет ничего, только пара сторожек и дорога до них. Там ты не только охотишься, еще несешь службу и наблюдаешь. Напряжения хватает, а вот разрядки совсем нет, а такое очень плохо для жизни.

Крос смог удивить меня своими словами.

«Да он почти философ! Он, получается, совсем не простой рубака», – понимаю я.

Мы вернулись к занятию, все оставшееся время провели снова с копьем. Крос заметил, что получается у меня все лучше. Он показал, как защищаться от мечника и того же копейщика, а я старательно повторяю за ним движения.

– Защита сложнее нападения, здесь ты постоянно рискуешь пропустить удар. Это сложно – атаковать и защищаться одновременно, люди тратят на овладение умением не один год, – доводит он мне свою позицию.

– Тебе точно такое нужно или вообще не стоит так стараться? Ты ведь не собираешься зарабатывать на жизнь воинскими умениями. Да, что тут говорить, желание здесь ни при чем. Таким делом следует заниматься с детства, специально формировать мышцы и кости, нагружать их правильно много лет, – теперь он уже вселяет в меня сомнения.

– Ты прав, Крос, против умелого воина мне уже не выучиться, но для боя с похожими по силе противниками, теми же Крысами, должно хватить. Если я продолжу заниматься. А так я и не собираюсь зарабатывать подобным суровым делом на жизнь. Хочу тихую, мирную работенку. Поработал и домой, спать на кровати, чтобы не подпрыгивать от лесных шорохов, – с довольным видом, что все у меня так и получается, как мне хотелось, отвечаю ему.

– А что собираешься с Ланкой делать? Она на тебя глаз положила, – продолжает расспросы приятель. – Не обижайся, но ведь ты не очень понимаешь, что с ней делать? Так ведь? Если еще сам ни разу в Асторе не был? И даже работы у тебя нет?

Я остановился и опустил копье. Подумал: совет мне точно пригодится, хоть даст какую-то опору для размышлений.

– Да, старина, не очень понимаю, что с договором и с ней делать, – нехотя признался я.

– Какие в Гильдии правила на такой счет? – задал я давно интересующий меня вопрос.

– Ну, Гильдию такое вообще не касается, тем более ты уже выходишь из нее. Это касается тебя, Ланы и ее отца. Ты хотя бы разговаривал с ним?

– Нет, даже не общался ни разу, словом не обмолвился. Никто нас не видел вместе, она осталась невинной. Какие могут быть претензии?

– Вряд ли. Если бы ты совратил девицу, а вас бы застукали за этим делом, и то – даже такое не повод для свадьбы, скорее, позор для нее. Вот если пообещал жениться и обманул, то родственники могут с тебя получить попробовать. Вас не видели, ты ничего не обещал при людях – повода беспокоиться нет. Ладно, между нами, хороша она? – все не может успокоиться Крос.

– Между нами – очень хороша. Больше не могу ничего сказать. Пойдем на обед.

На обеде я опять отдал свое пиво Кросу, а из трапезной меня позвали за расчетом.

Иду в небольшую комнату за общим залом с серьезным настроем. Как тут считают долю, могут ли обсчитать?

«Выдадут сейчас горсть медяков и пошлют на выход, что тогда делать?»

Присел напротив управляющего и казначея в одном лице. Да, в Гильдии все держится на одном человеке, опасно вообще-то для организации. Попадется честолюбивый или самовлюбленный человек и пиши пропало, все разрушится или пойдет враздрай.

Сзади скрипнула дверь, я оглянулся и с облегчением увидел входящего Альса. Приказал, значит, кому-то из парней доложить, когда я пойду по своей очереди за денежным довольствием. Когда моя очередь подойдет.

Казначей тоже посмотрел, только с неудовольствием, такое я очень явственно почувствовал.

«Ну, точно хочет обсчитать», – понял я.

Ладно, я приготовился биться за свои деньги, значит, за свою будущую независимость.

– Так, доля от добычи мяса, – загундосил казначей, – как Носильщик – две доли…

– Как Ученик Охотника, – поправил казначея Альс, – как Ученик, Сторр.

Казначей прямо аж глазами сверкнул на Альса, но спорить, конечно, не стал.

– Как Ученик – пять долей от добытого на стоянке мяса – два тайлера, шесть данов, четыре грольша, пять тальшей. От шкур и прочего – тридцать восемь данов, три грольша и один тальш.

«Ого, под три золотых тайлера – почти полгода очень скромной жизни в городе для одного! Отлично!» – понимаю я.

Теперь я почувствовал себя гораздо увереннее, не с одной медной монетой покину Сторожку.

Только, как казначей посчитал так быстро? Ведь суммы сильно дробные, а он уже сразу готов оказался, как Альс мне долю повысил. Значит, уже все посчитано, а он просто хотел меня обсчитать, самым наглым образом понизив мой служебный разряд.

Думаю, с не особо грамотными Охотниками такое постоянно происходит.

– А сколько всего долей, сколько посчитано мяса, сколько шкур и прочего? – спросил я и скосил глаза на Альса.

Тот кивнул мне незаметным движением головы. Казначей чуть не зашипел от возмущения, но, когда Старший Мастер недоуменно поднял бровь, сразу затих. И достаточно противным голосом стал перечислять:

– Собрано мяса на двадцать пять тайлеров, шкур – на шесть тайлеров с половиной. На стоянке погиб в самом начале Ученик Охотника Карн Олсер, его доля уменьшается до Носильщика и передается его семье, Мастер Тонс погиб в последний день, его доля переходит в Гильдию, ибо наследников у него нет. Понижен до Охотника. После передачи доли семье Олсера, обязательства Гильдии перед семьей окончены.

«Вот как интересно! Если Охотник погибает – считается, что он не справился, подвел Гильдию», – понимаю я.

– Дайте посчитать, – перебил я казначея, тот покраснел и задышал прямо возмущенно.

– Двадцать пять тайлеров – треть от добычи мяса – восемь тайлеров с третью, шкуры и прочее – четверть от добычи – один тайлер и сорок данов. Так? – я настойчиво смотрю в покрасневшее лицо казначея.

– Так, – очень нехотя подтвердил тот.

– Носильщик – две доли, Ученик Охотника – пять долей, Охотник – восемь долей, – далее называть доли я не стал, так как Тонс был понижен до Охотника.

«Значит, на нашей стоянке все добытое делим на пятнадцать долей. Восемь тайлеров и треть – примерно пятьсот тридцать три дана, делим на пятнадцать долей и умножаем на пять», – подсчеты я сделал про себя и огласил итог:

– Мне причитается сто семьдесят семь с половиной данов – то есть два тайлера, сорок девять данов и пять грольшей, тальши не будем считать. Это только за мясо.

На казначея лучше сейчас не смотреть, его вот-вот удар может хватить. Альс тоже потрясен, но держится уверенно. Мне кажется, он чего-то подобного от меня на самом деле ожидает.

Полюбовавшись произведенным эффектом, я продолжил:

– Теперь к шкурам. Четверть от шести тайлеров с половиной – сто четыре дана, пять долей – тридцать четыре дана, сорок два грольша без тальшей.

Тут казначей посчитал пару данов в мою пользу. Ошибся, наверно, паразит.

– В общем, мне причитается – три тайлера, девятнадцать данов, сорок семь грольшей. Выдадите или будете проверять? – озвучиваю я сложные довольно цифры.

Подсчеты я делаю в голове, очень хотелось посчитать в столбик на бумажке, но не рискнул, да еще бумаги с карандашом нет под рукой. Интересная все-таки местная система. С цифрами у меня сложилось еще в школе все хорошо.

Казначей засопел еще громче, подтянул восковую табличку и, постоянно сверяясь с парой других, принялся считать, делая пометки. Это тянется примерно пять минут, казначей все время ошибается, судорожно пересчитывает.

Мы с Альсом терпеливо ждем итогового результата.

Наконец казначей угрюмо и неохотно подтвердил мои слова.

Альс укоризненно покачал головой:

– Не ожидал от тебя, Сторр, такого. С Братьями Охотниками так негоже поступать!

– Не Охотник он уже! Ошибся я, ошибся! И так столько денег получит от Гильдии! – прямо завопил казначей.

– Не твое это дело, решать, кто достоин, кто нет. Парень о засаде предупредил, спас пару жизней точно. Может сына твоего спас от смерти или увечья пожизненного. За Тонса и Карна отомстил, сам же шкуры видел. Давай, не жлобься. Ему еще и премию выпишут за особые заслуги.

Сторр уставился на Альса, не понимая, почему сам глава Гильдии хлопочет за новичка, который скоро ее покинет, потом нехотя кивнул, соглашаясь с начальством.

– Теперь по золоту, взятому у Крыс.

Казначей, ну очень тяжело вздохнул, расставаться с золотом оказалось совсем выше его сил.

– Золото – пятьдесят шесть тайлеров, немного мелочи, на двадцать данов – итого три тысячи шестьсот четыре дана. Половина – Гильдии, половина – каравану: тысяча восемьсот два дана, семьдесят восемь долей на всех. Тебе причитается сто пятнадцать данов.

«Ага, немного меньше двух золотых еще дополнительно!» – понял я.

Итого я получаю пять золотых и семь серебра – да я реально богат по местным понятиям!

Больше пяти золотых!

Удачно я поработал и повоевал. Носильщику за такие деньги приходится полгода по лесам скитаться и спать на земле. Хорошо, что Альс с Кронком повысили мой уровень до Ученика, в два с половиной раза выше Носильщика. Теперь уже можно спокойно дождаться выплат за Крыс, за меч с кольчугой и самое главное – за шкуры Кортов.

Как там еще со скошами? Узнаю я или нет?

Пока мне выписали на четыре с половиной тайлера, можно сказать – средневековый, но разумный счет.

Дали четыре больших бляхи и одну поменьше. Бляхи такие металлические и сделанные одинаково, на каждой надпись – две цифры. Как я понял: шестьдесят четыре дана – на большой, на маленькой тоже надпись – тридцать два дана.

С подобными бляхами я могу получить деньги в Кассе города Астора, когда туда передадут список получивших подобные эрзацы монет.

Я даже ошарашен настолько разумным ведением финансовой политики в Гильдии. И еще очень обрадован, что мне не придется таскать такие огромные для новичка в здешнем мире суммы с собой, а поэтому забрал свои тридцать девять данов с мелочью и вышел из комнаты.

Крос уже было шагнул ко мне с вопросом, но заметил за моей спиной появившегося Альса, поэтому быстро изменил направление движения, пройдя в дверь к казначею.

Альс подтолкнул меня на выход и, отойдя от трапезной, осмотрелся по сторонам, нет ли рядом чужих ушей.

Потом обратился ко мне:

– Ты очень хорошо считаешь даже в уме. Откуда такое умение? Ты же руками работал. Никто еще так Сторра мордой не прикладывал, даже я и мои учителя, – добавил он, видя мои колебания.

– Умею как-то, – неопределенно я пожал плечами.

Да и что мне сейчас сказать в ответ, могу всех в Черноземье научить, но лучше не стоит. Сильно грамотным пока один здесь побуду, только, чтобы не все про такое умение знали.

«Спалился я заметно, но делать нечего, зато свои деньги отстоял сразу», – понятно мне.

– Да ты не опасайся. Мне умеющий считать человек, если свой, то очень нужен. Скоро разговор по трофеям будет, там все просто. Потом в узком кругу по скошам будем говорить, долго торговаться станем. Еще аукцион по редким и дорогим товарам пройдет, а там шкуры Кортов и твоя солидная доля. Ты можешь хорошо Гильдии помочь, а Гильдия тебе устроиться поможет. По рукам?

Получаю сейчас такого рода интересное предложение, конечно, раздумывать нельзя ни секунды лишней – я сразу понял.

Но обговорить всякие детали тоже не мешает.

– Я согласен. Без слов. Но вот не узнаю ли я чего лишнего в разговорах о таких вещах? Опасное ведь дело.

– Понимаешь, что к чему, молодец! Язык за зубами держишь – самое первое условие. Вообще никому ни слова, ни намека, ни взгляда. Ни Кросу, ни, тем более, Ланке. То, что у Гвардии и Гильдии появятся новые скоши и так узнают, на все рты не накинешь узду. Но лучше позже узнают и не от тебя самого.

Да, Альс сразу указал на места возможной утечки сведений. Вот только с Кросом немного непонятно, поболтать приятель любит, но никаких секретов мне пока не выдавал. А саму красотку Лану я могу увидеть только через несколько месяцев, когда уже и так все будут знать про скоши.

И я тут же не преминул кое-что для себя прояснить, хотя бы узнать его позицию по моей ситуации с молодой девчонкой.

Поэтому спросил напрямую, как бы мне потихоньку съехать с этой темы. Чтобы ни на ком не жениться так сразу.

– Не думай об этом. Сообщим Старру, чтобы успокоил дочку, – пообещали мне.

– А что, не приглянулась такая красотка? – заулыбался Мастер. – Денег-то хватит на свадьбу. Правда, только на нее и хватит.

– Красотка-то настоящая, это да. Но я уже взрослый мужик, не очень хочу девочек воспитывать, а такую несколько лет придется держать в ежовых рукавицах. Да еще не стоит мне так появляться в городе, потише лучше мое появление провернуть. Проблемы ведь с девушкой уже возникли довольно серьезные, а дальше они неизбежно копиться станут, – размышляю я вслух.

– Хорошо, порадую я кое-кого из Гильдии, что не претендуешь больше на девушку. А другого и радовать поздно, – понял меня Альс.

Я его тоже понял.

– Завтра караван поедет в город. Вы, вроде, собираетесь в трактир, тогда можете там присоединиться к нашим. Они тоже по паре кружечек пропустят и утром вас подождут. И вам веселее, и им спокойнее, – предложил Альс напоследок.

Я только согласно кивнул.

Попасть в город с караваном – что может оказаться лучше для попаданца, который даже не знает, как до него вообще добраться?! И потом стать совсем свободным в нем человеком? Найти жилье, устроиться на работу и радоваться по мере возможности случившейся все же жизни, не смотря на все преграды и смертельные ситуации?

Первая случилась с гигантским Кортом, потом уже Мастер Тонс собрался приговорить меня перед лицом Гильдии в смерти.

Обе такие почти стопроцентно безнадежные ситуации, одна стоит другой – нужно признать.

Еще я выжил при втором нападении Корта, хотя там уже все не так в одни ворота получилось. И прошел без ранений схватку на Опушке, но там уже мои новые кондиции после Храма отлично сработали.

Развязавшись с военной службой, но, получив правильную и нужную от нее рекомендацию, выхожу жить на гражданку!

Отличные два первых месяца в новом мире!

## Глава 5

Перед тем, как совсем попрощаться, Альс внимательно посмотрел на меня и подвел к разложенным на столе в трапезной трофейным кинжалам, ножам и топорам. Сразу показал на те, что получше, если по его правильному мнению:

– Можешь выбрать себе нож или кинжал и топор в придачу. Любые, но я советую вот этот, – Альс указал на клинок побольше, сантиметров на сорок. – Неплохое качество и ножны есть. А топор бери любой, они все примерно одинаковые у Крыс оказались.

Вот очень хорошее предложение для меня, уже сегодня покидающего Гильдию: и топор, и кинжал – довольно дорогие вещи в такое суровое время. Хороший топор стоит половину золотого тайлера, кинжал с ножнами тоже, как минимум, столько же.

Нужно брать и радоваться нашим достойным трофеям с целой толпы перебитых Крыс.

«Где-то ведь есть у них на Севере неплохое оружие или те же топоры как-то куют?» – задумался я, но дальше мыслями по теме растекаться не стал.

Просто поблагодарил Старшего Мастера, который тут же ушел, с улицы его позвали решать какой-то неотложный вопрос.

Примерив за поясом топор, я убрал в ножны кинжал. Теперь я более-менее вооружен, ведь только с одним небольшим ножом чувствую себя заметно неуютно.

«Втянулся полностью в местную жизнь, привык только ощущать себя защищенным, когда в руках сжимаешь копье, это точно, – усмехнулся я. – А как здесь иначе жить?»

Забежал в спальню, подхватил мешок и присоединился к нашим гильдейским, уже ждущим меня у ворот. Парни весело подкалывают приятеля, оставшегося нести службу на вышке, поэтому обещают принести ему пива с уже в ночи. Это те их нас, кто вернется ночевать в Сторожку и не уходит в Астор.

Тот отшучивается с грустным видом и не скрывает своей зависти к идущим веселиться Охотникам.

Да, такова реальная здешняя жизнь, молодость неспособна долго переживать. Радость от жизни и пройденного экзамена в настоящем бою быстро стирает остатки боли и страха. Теперь они всегда с достоинством и удовольствием вспомнят кровавую стычку на Опушке. Там они выжили и могут еще много лет вспоминать с гордостью, как перебили настоящие полчища Крыс, как доказали, что они – реальные победители и крутые Охотники.

«А те, кому все-таки не повезло, что же теперь поделать? Жизнь Охотника – суровая штука. Не всем по плечу. Не всем повезет выжить под топорами и дубинами Крыс», – говорю себе я.

Только убитыми и тяжело раненными оказались шесть человек из Носильщиков – почти половина всего количества, участвовавшего в схватке, из Учеников один Понс потерял палец и то, сражаясь против очень крутого Мечника.

На самом деле очень мало при таком подавляющем преимуществе в живой силе у врага. Но далеко не в качестве обученных бойцов, поэтому для меня потери по земным примерно меркам – совсем незначительны.

Двадцать против шестидесяти – о чем тут вообще говорить!

Даже такой совсем номинальный Ученик, как я сам, никак не пострадал, умудрившись уклониться от боевого диска и дубины Крыс.

Смертность среди молодых необстрелянных парней зашкаливает, если сказать земным языком. А вот опытные Охотники подтвердили свой класс весьма уверенно полным составом.

А сейчас двое Учеников, один из них – Понс, двое Охотников из неженатых, четверо Носильщиков и я, который оказался уже без определенного статуса в Гильдии, направились быстрым шагом по проселочной дороге повеселиться на славу. Легкораненые остались в Сторожке, хотя Понс смог выбраться на гулянку.

– Ну, так он сейчас герой! Настоящий лидер, как показал себя в схватке! Кто же ему запретит? Точно, что не Альс! – шепнул мне Крос со спины.

В кошеле позвякивают монеты, основную часть серебра я пропихнул в пояс, оставив четверть серебра и мелочь. Теперь главное – пояс не потерять во время пьянки, жетоны лежат в мешке, его тоже не стоит оставлять надолго без присмотра.

Дошли мы быстро, по дороге договорившись не распространяться о наших делах, только помянуть парней, как следует. Ни к чему знать народу про такую банду кровожадных людоедов, бегавших совсем недавно прямо около трактира.

Но потеря жетонов – не прямо потеря денег, что очень радует. Придется сообщать в Гильдию, чтобы она отправила в Кассу подтверждение о том, что такой-то ее воин не получал выданные жетоны.

Сами жетоны по номерам поставят в розыск, тогда еще воришки могут попасться при попытке их обналичить.

Сам трактир оказался здоровенным двухэтажным доминой, без ограды спереди и с открытой верандой, закрытым двором сзади, где размещаются лошади, телеги, сеновалы, кормушки и сараи.

Пришли мы как раз вовремя, заняли хороший стол побольше, недалеко от маленькой сцены.

– Здесь и музыканты выступают? – удивился я.

Не думал, что в почти лесу народ кроме пьянки и общения еще какую-то музыку слушает. Ведь вокруг просто реальный лес, никаких построек и пашен не видно, какая тут еще культурка в таком трактире?

Крос, к которому обращен вопрос, опять с недоумением посмотрел на меня.

«Да, косячу с вопросами. По ходу тут без музыки веселья вообще не представляют. Ну, с таким делом получается уже не бытовая пьянка, а самое настоящее культурное мероприятие», – признаю я себе.

Заказали нести все, что есть на кухне. Пока расставляют посуду и хлеб, мы с Кросом обошли трактир, заглянули в местный туалет аж из двух попахивающих кабинок с наколотыми на деревянные стержни лопухами. Присмотрел себе место для сна на сеновале, бросил туда куртку рядом с курткой Кроса.

Держусь рядом с опытным в местной жизни парнем на всякий случай, общаюсь ведь тоже только с ним в основном, остальные Охотники держат определенную дистанцию.

Не знаю, почему именно, из-за стычки с парнями из-за Ланки, из-за того, что ухожу из Гильдии и сильно внешне не горюю о таком закончившемся куске моей жизни, или еще из-за чего.

«Спасибо Гильдии родной за то, что приняла в свои ряды, дала приют, еду и ласку, научила жить и выживать в диком лесу, добывать птицу и животных, время нормально выучить язык и за все остальное, что я сам заработал и получил», – говорю себе.

«Дальше уже я как-нибудь сам отправляюсь шагать по новой жизни, пробовать ее на вкус и познание, – с немалым облегчением напоминаю я. – Хоть и сказал Альс про какую-то работу, связанную с моим умением считать, почему-то я не очень поверил ему. Больше наш разговор был похож на прощальный все же, как говорит мое предчувствие».

Когда мы вернулись, на столе уже стоят кружки с пивом и первая закуска, соленья и грибы. Пиво достаточно вкусное, свежее, хоть и мутное. Я сделал глоток и передал кружку Кросу, успевшему выдуть свою за пару глотков.

Тут же поймал пробегавшую шуструю разносчицу и заказал ей пива на всех – повторить и отдельно еще три кружки для Кроса. Парни одобрительно зашумели, застучали кружками и быстренько опрокинули свое пиво. Когда через пять минут девка принесла зараз двенадцать кружек, веселье за нашим столом закипело не на шутку.

Я интереса ради спросил у разносчицы, сколько с меня и порадовался ответу. Большая кружка пива стоит всего три грольша – достаточно дешево, как мне кажется, для места в лесу, где нет никакой конкуренции вообще.

Похоже, делают его так же недорого и недолго. То есть за серебряный дан можно купить две кружки и еще оставить на чай. А за три дана сразу восемь кружек. Я сказал девке мои заказы писать на меня и заказал всем еще по паре кружек.

Но заметив, что она недоверчиво смотрит на меня, видя в первый раз такого щедрого Охотника, то достал и запустил рыбкой одну за другой двенадцать серебрушек. Девка ловко их перехватила, заулыбалась, понимая, что клиент попался солидный и убежала за пивом, собрав пустые кружки со стола.

Тем временем трактир наполнился народом, пустующих столов почти не осталось, одних только мужиков под сто двадцать душ набралось.

К нам уже понесли серьезную еду, два полных подноса жареных корнеплодов, что-то среднее между картошкой и репой, только жареные или еще и запеченные – я так не понял. С пива аппетит проснулся у всех, парни активно жуют, и только Крос заливает в себя кружку за кружкой.

Вот – дорвался человек до своей любви и не смотрит ни на что другое, не тратит понапрасну внимание и время.

Гомон и шум доносятся уже со всех сторон. Я прихватил кружку и подошел к стойке из бревен, обитых фигурными закопченными досками с почти не видными уже рисунками.

Пожилой, но очень здоровенный мужик за стойкой не спеша подошел ко мне и спросил:

– Что угодно, уважаемый?

Я поинтересовался, как у уважаемого хозяина дело обстоит с благородными напитками, вином или крепким. Пиво мне понравилось, но учитывая, что градусов в нем всего два или два с половиной, напиваться таким можно бесконечно долго.

Хозяин немного удивился и, немного подумав, полюбопытствовал, почему я сижу с гильдейскими: ведь он меня никогда не видел в Сторожке.

«Понятно, это и есть хозяин – Сохатый, вон лапа какая широченная, который бывший гильдеец», – догадываюсь я.

Понимая, что от ответа зависит и расположение хозяина, а может даже сама цена на алкоголь не для всех, я терпеливо объяснил Сохатому:

– Принят в Гильдию недавно.

И не удержался, чтобы не похвастать небывалой по местным меркам карьерой:

– За особые заслуги перед Гильдией сразу Носильщиком и потом, опять же за уже очень великие заслуги был повышен Старшим Мастером Альсом до Ученика Охотника!

Хозяин казался реально потрясен таким быстрым повышением в моей карьере и немного недоверчиво проворчал, что не та уже Гильдия стала, раз так легко уровни раздает.

Ладно, хоть не добавил, что всяким подозрительным проходимцам раздает, но подумал про подобное точно – морда такая выразительная стала.

Я только снисходительно пожал плечами, мол, кто мы такие, чтобы спорить с настолько уважаемыми людьми, как Старший Мастер Альс и Мастер Кронк?

Даже вслух потом донес свое мнение до Сохатого, чтобы не понимал о себе слишком много хозяин заведения:

– Это еще в вашей замшелой глуши просто не знают, кто добыл величайшего Корта в истории Гильдии. И еще одного среднего сразу же! После того гигантского!

Сохатый откровенно вытаращился на мое мужественное лицо с явным недоверием, но я больше не обращаю внимания на подобные знаки внимания:

– Уважаемый, так что с крепким у вас? Или вином? – все же попытался узнать я порядок цен и наличие оного.

– Есть бочонок Астрийского белого и бочонок Астрийского черного, белое по шесть данов за бутыль, черное по двенадцать данов. Из крепкого – реса виноградная и реса абрикосовая, за стопку по восемь грольшей и двенадцать грольшей.

Я попросил налить мне ресы обоих видов. Цены на вино меня неприятно удивили: черное Астрийское обойдется пять бутылей за золотой – на среднюю месячную плату для Астора.

Насколько я пока что-то знаю про доходы местного населения.

«Точно для местной элиты продукт. Ладно, обойдемся пока, я ведь хочу пару стопок крепкого посмаковать да рассмотреть зал трактира и народ», – напоминаю я себе.

Сохатый налил мне сначала виноградной в деревянную стопку, она оказалась в пару раз крупнее принятых в прошлой жизни, поэтому цене на пиво вполне соответствует. Я взял стопку и, повернувшись спиной к стойке, облокотился на нее, после чего начал разглядывать выпивающий и закусывающий народ.

Рядом с нашим большим столом стоит два стола похожих по размеру, тоже человек на двенадцать каждый.

За одним расположились крепкие мужики и парни в грубой коже, с обветренными лицами, похожие на охранников или наемников. Они так сильно не шумят, как наши, явно не собираются гулять по-крупному. Наемники спокойно и тихо переговариваются, постоянно оценивают ситуацию вокруг. Их, таких опытных, оказалось человек шесть, еще четверо молодых, двое соседей одеты побогаче и сидят во главе стола, даже не на скамьях, а на отдельных стульях.

Похожи на купцов. Один из них поймал мой взгляд и сам настойчиво посмотрел на меня, но я отвел глаза и принялся рассматривать соседний стол.

Выяснять что-то взглядами с совсем посторонними людьми я ничего не собираюсь, ведь еще не такой пьяный.

Там все однозначно и понятно: коренастые и долговязые, с лицом печеной репы и широченными ладонями – настоящие лесорубы. Допив стопку, я расплатился с Сохатым и, подхватив вторую, пошел к нашему столу.

– Где ты пропадаешь?! – закричал Крос, показывая пустые кружки.

Вот это скорость! Парень сегодня решил набраться по-настоящему. Имеет полное право, ничего не возразишь.

– Зря мы так старались выжить, что ли, в бою на опушке? Не у всех получилось, а вот нам повезло и за такое однозначно стоит выпить – негромко он говорит мне.

На улице темнеет, прислуга зажгла масляные светильники. Парни подъели уже все закуски и запеченные овощи на столе, теперь ждут мясо. Мясо здесь настоящий деликатес, мало кто может себе позволить, но у Гильдии свои способы его добыть. Его скоро принесли, два подноса со шкварчащей кабанятиной, наверняка подгон из самой Сторожки для своих же людей, поэтому праздник продолжился.

Пиво течет рекой, Охотники несколько раз помянули павших друзей, особенно громко сдвигая кружки, прямо ударяя своими по соседским и обильно проливая пиво на стол.

Пролить, как можно больше – в подобном случае настойчиво требует память о друзьях. Шум стоит уже неимоверный, соседям приходится кричать друг другу. Я чувствую, такая на редкость атмосферная вечеринка мне уже здорово нравится.

Я отполировал ресу кружкой пива и наконец почувствовал себя в своей тарелке. Стало легко и весело, как в Питере с друзьями, когда выпивали в барах. Теперь ни баров, ни друзей прежних, ни такого отличного пива я больше никогда не увижу, если только сам его не изобрету.

«Правда, именно в производстве пива я не силен, это не самогон проверенный», – напоминаю себе.

Я смотрю на лица своих новых товарищей и лениво вспоминаю, как попал в караван, как мы шли до засады. Теперь и Ланку вспомнил с удовольствием, даже появилось желание начать новую жизнь с такой красивой и молодой девушкой, зря все же отказываюсь от нее заранее.

Я так сейчас думаю, но сам понимаю, всерьез об подобных шагах буду размышлять на трезвую голову, а сейчас просто мечтаю, когда жизнь кажется яркой и прекрасной.

Чувство единения с соседями захватило меня, я так же громко ору по любому поводу и требую продолжения банкета. Потом заиграла ритмичная музыка, разгоряченный народ постепенно притих.

На маленькой сцене появилась красивая девушка в нарядном бархатном платье, красном с зеленым, рядом пристроился на стуле длинноволосый молодой мужик, с чем-то похожим на толстую скрипку в руках.

Дождавшись тишины, которая наступила совсем не сразу, тронул струны и полилась грустная, трогающая за душу музыка. Теперь стало совсем тихо, народ замер и слушает. Немного позже запела и девушка, голос ее, грудной и очень чистый, усиливает впечатление от музыки.

Я потерялся во времени, слова я понимаю не все, смысл тоже ускользает от меня, но соседи подпевают и даже слезы на глазах появились у многих. Певица поет о тех, кто не дошел, кто остался лежать в равнодушных, снежных горах. Про тех, кому некому оказалось даже закрыть глаза.

Видно хорошо, как слова берут за душу всех в зале. Что нет никого, кто не потерял родных, друзей, знакомых в этих проклятых горах. Она спела две песни, с долгими проигрышами музыкантом на инструменте.

Как я понял, это грустная часть, чтобы размягчить сердца и задуматься о том, что стоит вообще быть щедрее друг к другу. После такого вступления музыкант, не сильно спеша, обошел все столы в трактире со своей странной шапкой, туда щедро насыпали медных монет. Я не стал выделяться и кинул пару грольшей, хотя начал доставать серебро поначалу.