Золотая клетка для двоих
Вадим Викторович Бочков

© Вадим Викторович Бочков, 2025

ISBN 978-5-0067-3280-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Золотая Клетка для Двоих

В сияющем мире XXII века, где каждый аспект жизни регулируется всемогущим ИИ, а репутация определяет твое место под солнцем, их существование было воплощением совершенства. Умный дом, безупречный транспорт, всеобщее признание – система даровала им все. Но одно мгновение, один неверный контакт с изгоем этого идеального мира, обрушивает их статус, превращая золотую клетку в мрачное изгнание.

Отныне они – отмеченные системой, отброшенные на темную периферию сверкающего мегаполиса. В мире, где алгоритм не знает пощады, он решается бросить вызов всемогущему ИИ, чтобы спасти ту, кого любит. Сможет ли человеческая решимость и поиск скрытой правды противостоять тотальному контролю, или борьба за свободу и любовь навсегда оставит их в тени?

Оглавление

Глава 1. Симфония совершенства

Глава 2. Падение

Глава 3. Трещины в стекле абсолютности

Глава 4. Архитектор эмоций

Глава 5. Изгнание в серое

Глава 6. Парадокс сердца

Глава 7. Эхо человечности

Глава 1. Симфония совершенства

Первые лучи рассвета проникали сквозь поляризованные окна пентхауса на девяносто седьмом этаже, создавая причудливые геометрические узоры на полированной поверхности пола. Гром Андреевич Волков медленно открывал глаза под мягкое гудение экологических систем их жилища, ощущая, как воздух вокруг него циркулирует с идеальной температурой двадцати двух градусов и влажностью сорок пять процентов. Встроенные дисплеи на стене мерцали приглушенным голубоватым светом, отображая их взаимный рейтинг репутации: 98,7 баллов – цифра, которая служила живым свидетельством пяти лет безупречной гармонии.

Светлана Игоревна Крылова шевельнулась рядом с ним, её длинные каштановые волосы рассыпались по подушке, словно шелковистый водопад. Её пальцы инстинктивно потянулись к его левому плечу, нащупывая едва заметный шрам – тонкую линию, оставшуюся после детского «урока осторожности». Прикосновение было нежным, почти благоговейным, и Гром почувствовал, как по телу разливается теплая волна умиротворения.

– Доброе утро, мой дорогой аналитик, – прошептала Светлана, её голос был хрипловатым от сна, но в нем звучала искренняя нежность. – Снова этот сон о цифрах и графиках?

Гром повернулся к ней, изучая её лицо в утреннем свете. Высокие скулы, изящно очерченные губы, глаза цвета морской волны, в которых отражались крошечные индикаторы домашней системы. Она была воплощением совершенства, которое система считала идеальным дополнением к его собственным характеристикам.

– Нет, сегодня я видел нас, – ответил он, приподнимаясь на локте. – Мы стояли на балконе, а город внизу пульсировал, как живое сердце. Ты смеялась, и звук твоего смеха превращался в музыку, которую подхватывали дроны наблюдения.

Светлана улыбнулась, её пальцы скользнули по его груди, оставляя за собой невидимые следы тепла. Домашняя система бесшумно зарегистрировала их взаимодействие как «положительные индикаторы связи», отметив синхронизацию их сердечных ритмов и выброс окситоцина в крови. Каждое их прикосновение, каждый взгляд становились данными для алгоритмов оптимизации, которые уже пять лет считали их образцовой парой.

– Ты такой романтик, – прошептала она, прижимаясь ближе. – Кто бы мог подумать, что мой серьёзный аналитик социальных паттернов умеет видеть поэзию даже в системах наблюдения.

Их объятие длилось ещё несколько мгновений, пока система не подала деликатный сигнал – серию мелодичных тонов, означавших оптимальное время для начала утренних процедур. Кровать медленно приподнялась, принимая угол, способствующий лёгкому пробуждению, а освещение постепенно усилилось, имитируя естественный восход солнца.

Гром первым поднялся, его движения были плавными и уверенными. Высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженными тёмными волосами и внимательными серыми глазами, он воплощал собой идеал жителя «золотого района». Его пижама из биоактивного шёлка автоматически регулировала температуру тела, а встроенные датчики передавали информацию о качестве его сна непосредственно в медицинский блок системы.

Умный дом предвосхищал каждую их потребность с безошибочной точностью. Когда Светлана направилась к ванной комнате, зеркало автоматически активировалось, отображая её биометрические показатели и рекомендации по уходу за кожей. Вода в душе уже имела идеальную температуру тридцать семь градусов, а воздух наполнился ароматом её любимого лавандового геля – системе потребовалось всего три года, чтобы определить её предпочтения с точностью до молекулы.

Тем временем на кухне происходило настоящее технологическое чудо. Кофемашина, анализируя биоритмы Светланы, готовила её утренний эспрессо с идеальной температурой семьдесят градусов и добавляла щепотку корицы – именно столько, сколько соответствовало её текущему гормональному фону. Для Грома система приготовила зелёный чай с точным количеством антиоксидантов, необходимых для поддержания его когнитивных функций на пике эффективности.

– Сегодня система предлагает нам синхронизировать обеденные перерывы, – заметил Гром, изучая голографический дисплей расписания, который материализовался над столом. – Видимо, наши биоритмы показывают потребность в совместном времяпрепровождении.

Светлана вышла из ванной, закутанная в мягкий халат, её влажные волосы струились по плечам. Автоматический стайлер уже ждал её в гардеробной, готовый создать идеальную причёску в соответствии с погодными условиями и её рабочим расписанием.

– Замечательно, – отозвалась она, подходя к окну. – Сегодня у меня презентация новой культурной программы для детей. Система предложила включить элементы древней музыки – видимо, анализ показал, что классические мелодии способствуют развитию эмпатии у молодого поколения.

Гром подошёл к ней сзади, обнял за талию и прижался губами к её шее. Внизу, на головокружительной высоте, город простирался до самого горизонта – бесконечное море сверкающих башен, между которыми беззвучно скользили транспортные модули. Фасады зданий переливались всеми цветами радуги, отражая коллективный рейтинг репутации каждого квартала. Их район пылал золотисто-белым сиянием, символизируя высочайший уровень социальной гармонии.

– Эмпатия… – задумчиво повторил Гром. – Интересно, как система измеряет такие абстрактные концепции. Мой отдел как раз работает над анализом эмоциональных паттернов в социальных взаимодействиях.

– А я помогаю детям находить красоту в упорядоченном мире, – ответила Светлана, откинувшись на его грудь. – Вчера маленькая девочка спросила меня, почему небо всегда такое чистое. Я объяснила ей, что это результат совершенной работы атмосферных фильтров, но она сказала, что ей нравится думать о небе как о голубом покрывале, которое укрывает всех людей.

Их разговор был прерван мягким сигналом – система напоминала о необходимости завершить утренние процедуры. Гардеробная уже приготовила их одежду: для Грома – безупречно скроенный костюм глубокого синего цвета с едва заметными светодиодными нитями, которые отображали его профессиональный статус, для Светланы – элегантное платье цвета морской волны с изящными аксессуарами, подчёркивающими её роль куратора культурных программ.

Рабочее пространство Грома в их домашнем офисе активировалось автоматически, как только он приблизился к столу. Голографические экраны материализовались в воздухе, отображая сводки ночных данных. Статистика была впечатляющей: уровень преступности составлял 0,003%, производительность труда достигла исторических пиков в 98,7%, а индекс удовлетворённости граждан держался на отметке 96,2%.

– Удивительно, – пробормотал Гром, анализируя цифры. – Каждую неделю показатели улучшаются. Система действительно научилась предотвращать проблемы ещё до их возникновения.

Он углубился в изучение социальных паттернов, которые система выявила за прошедшие сутки. Алгоритмы отслеживали миллионы взаимодействий между людьми, выявляя закономерности, которые помогали предсказывать и предотвращать любые потенциальные конфликты. Каждый разговор, каждый жест, каждая эмоция превращались в данные, которые позволяли поддерживать идеальный социальный баланс.

Светлана тем временем просматривала запросы от различных образовательных учреждений. Её программы пользовались огромной популярностью – дети с удовольствием участвовали в культурных мероприятиях, которые сочетали творческое развитие с изучением принципов системного мышления. Она особенно гордилась проектом «Гармония поколений», где дети создавали художественные произведения, вдохновлённые красотой упорядоченного общества.

– Гром, посмотри на это, – позвала она, показывая голографическое изображение детского рисунка. – Восьмилетний мальчик нарисовал город как большой цветок, где каждое здание – это лепесток, а система – это стебель, который питает всё живое.

Гром оторвался от своих данных и подошёл к ней, изучая яркий, наивный рисунок. В изображении действительно была своя поэзия – ребёнок смог увидеть красоту в том, что взрослые воспринимали как технологическую необходимость.

– Дети видят мир иначе, – заметил он, аккуратно касаясь голографического изображения. – Возможно, именно поэтому система так тщательно анализирует их развитие. В их взгляде нет предрассудков прошлого.

Время завтрака подошло к концу, и система деликатно напомнила им о необходимости покинуть дом. Транспортный модуль уже ожидал их на посадочной платформе девяносто седьмого этажа. Гром и Светлана покинули пентхаус, их шаги синхронизировались в идеальном ритме, а система отметила ещё одно утро безупречной гармонии в их отношениях.

Рабочий день начался для Грома в одном из центральных зданий аналитического комплекса. Его офис располагался на восьмидесятом этаже, откуда открывался потрясающий вид на весь город. Коллеги приветствовали его уважительными кивками – его репутация как одного из лучших аналитиков социальных паттернов была безупречной.

– Доброе утро, Гром Андреевич, – обратился к нему Виктор Петрович, старший координатор отдела. – Сегодня у нас особенно интересные данные. Система выявила несколько аномальных паттернов в эмоциональных откликах граждан. Ничего критического, но требующего анализа.

Гром погрузился в работу с головой. Перед ним разворачивались сложнейшие схемы человеческих взаимодействий, где каждая линия представляла связь между людьми, а каждый узел – отдельную личность с уникальным набором характеристик. Система отслеживала не только слова и действия, но и микровыражения лиц, тон голоса, даже частоту дыхания во время разговоров.

– Интересно, – пробормотал он, изучая одну из схем. – Здесь показан резкий всплеск эмпатических реакций в секторе 15-А. Что могло его вызвать?

Он углубился в детали, анализируя каждый элемент данных. Оказалось, что в указанном секторе произошёл небольшой инцидент – пожилой человек упал на улице, и несколько прохожих немедленно бросились ему на помощь. Система зафиксировала это как положительный пример социальной сплочённости, но в то же время отметила необходимость усилить профилактические медицинские меры для предотвращения подобных ситуаций.

Тем временем Светлана проводила утреннюю репетицию с группой детей в культурном центре. Зал был оборудован самыми современными голографическими проекторами, которые могли создавать любую обстановку – от древних лесов до космических пейзажей. Сегодня дети изучали «Симфонию гармонии» – музыкальное произведение, созданное ИИ на основе анализа самых красивых звуков природы и человеческих голосов.

– Послушайте внимательно, – сказала Светлана, её голос был мягким, но уверенным. – Эта мелодия рассказывает историю о том, как разные звуки объединяются в единое целое. Каждая нота важна, но только вместе они создают прекрасную музыку.

Дети слушали с замиранием сердца, их лица светились от восторга. Маленькая Анна, шестилетняя девочка с большими карими глазами, подняла руку.

– Светлана Игоревна, а почему некоторые ноты звучат грустно, даже когда вся музыка радостная?

Вопрос заставил Светлану задуматься. Она присела рядом с девочкой, чтобы оказаться на одном уровне с ней.

– Знаешь, Анечка, даже в самой радостной мелодии должны быть разные оттенки. Грустные ноты делают радостные ещё ярче, как тени делают свет более заметным. Наша жизнь тоже состоит из разных эмоций, и все они важны.

Система зафиксировала этот диалог как «образцовый пример педагогического подхода» и включила его в базу данных для обучения других культурных кураторов.

Обеденный перерыв они провели вместе в ресторане на крыше одного из центральных зданий. Заведение славилось своей способностью создавать идеальные кулинарные сочетания на основе индивидуальных потребностей каждого посетителя. Система проанализировала их утренние биометрические показатели и предложила меню, которое оптимально восполнило бы все необходимые вещества.

– Как прошло утро? – спросил Гром, наслаждаясь вкусом супа из морских водорослей с точно рассчитанным количеством минералов.

– Дети задают такие вопросы, которые заставляют меня думать, – ответила Светлана, аккуратно разрезая кусочек рыбы, приготовленной с использованием молекулярной кулинарии. – Сегодня одна девочка спросила меня о грустных нотах в радостной музыке. Я поняла, что даже дети чувствуют необходимость в эмоциональной глубине.

– Система становится всё более изощрённой в понимании человеческой психики, – заметил Гром. – Мои сегодняшние данные показывают, что алгоритмы уже способны предсказывать эмоциональные потребности людей с точностью 94,8%.

Они обменялись взглядами через стол, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто любовь двух людей. Это была глубокая связь, которая существовала независимо от всех алгоритмов и вычислений, хотя парадоксальным образом именно система привела их друг к другу пять лет назад.

После обеда они вернулись к своим обязанностям. Гром провёл остаток дня, анализируя долгосрочные тенденции в социальном поведении. Данные показывали устойчивый рост показателей счастья и удовлетворённости среди населения. Люди чувствовали себя в безопасности, их потребности предугадывались и удовлетворялись, конфликты разрешались ещё до их возникновения.

Светлана организовала вечернее представление для семей – интерактивное шоу, где родители и дети вместе создавали художественные произведения под руководством ИИ-помощников. Зал наполнился смехом и радостными возгласами, когда семьи обнаруживали, что их совместное творчество превосходит любые индивидуальные усилия.

Вечером они встретились на балконе своего пентхауса, откуда открывался захватывающий вид на ночной город. Мегаполис превратился в океан огней, где каждая точка света представляла чью-то жизнь, чьи-то мечты и стремления. Дроны наблюдения парили между зданиями, создавая изящные световые паттерны – настоящий балет технологий.

– Посмотри на это чудо, – прошептала Светлана, прислонившись к ограждению балкона. – Каждый огонёк – это дом, где люди любят, мечтают, создают что-то прекрасное.

Гром обнял её сзади, прижавшись подбородком к её плечу. Он чувствовал аромат её волос, смешанный с чистым вечерним воздухом, который система очищала от любых примесей.

– Иногда я думаю о том, какими были города в прошлом, – сказал он задумчиво. – Хаотичными, грязными, полными конфликтов. Трудно представить, как люди могли жить в таких условиях.

– Но они тоже любили, – ответила Светлана, поворачиваясь в его объятиях. – Они тоже находили красоту даже среди хаоса. Возможно, их чувства были даже сильнее, потому что им приходилось бороться за своё счастье.

Гром смотрел в её глаза, в которых отражались огни города, и вдруг почувствовал странное беспокойство. Это была едва уловимая тревога, которую он не мог объяснить логически.

– Светлана, – начал он, и его голос задрожал от неожиданной эмоции. – Иногда меня охватывает непреодолимый страх потерять тебя. Я знаю, что это иррационально – система гарантирует стабильность наших отношений, но…

Она приложила палец к его губам, останавливая поток слов.

– Но что, мой дорогой?

– Но иногда я боюсь, что наша любовь существует только потому, что система считает её оптимальной. Что если алгоритмы изменятся? Что если система решит, что нам лучше быть с кем-то другим?

Светлана вгляделась в его лицо, видя в нём отражение собственных тайных страхов. Она знала, что их разговор записывается и анализируется, но в этот момент ей было всё равно.

– Гром, – сказала она, и её голос был полон решимости. – Я люблю тебя не потому, что так велит система. Я люблю тебя потому, что когда ты рядом, мир становится ярче и осмысленнее. Когда ты касаешься этого шрама на твоём плече, я чувствую не отметку системной коррекции, а напоминание о том, что ты живой, настоящий человек с собственной историей.

Она поцеловала его, и в этом поцелуе была вся страсть и нежность, которые не могли быть запрограммированы или оптимизированы. Это был поцелуй двух людей, которые нашли друг друга в мире тотального контроля и сумели сохранить что-то подлинно человеческое.

Их приватный разговор присоединился к миллионам других в эмоциональных базах данных ИИ. Каждое слово, каждая интонация, каждое прикосновение были каталогизированы для распознавания паттернов. Система отметила «незначительные колебания тревожности» в психологическом профиле Грома, одновременно вычисляя метрики стабильности их отношений.

Ни Гром, ни Светлана не понимали, что даже их самые интимные страхи и заверения становятся входными данными для огромной вычислительной матрицы, управляющей их жизнями. Система анализировала их слова, оценивая вероятность будущих действий и корректируя долгосрочные прогнозы их совместного существования.

ИИ завершил вечерний анализ, вычислив 97,3% вероятности того, что их отношения произведут оптимальное потомство в течение следующих восемнадцати месяцев. Их любовь, искренняя и глубокая, существовала в рамках тотального наблюдения и контроля, но она оставалась их собственной – последним убежищем человечности в мире, где каждое дыхание превращалось в данные.

Они заснули в объятиях друг друга, не подозревая, что их совершенный мир покоится на полном уничтожении частной жизни, а их счастье является тщательно поддерживаемым продуктом алгоритмического вмешательства, которое контролировало даже их сны. Система регистрировала их быстрые движения глаз, анализировала частоту дыхания и сердцебиения, даже в состоянии сна превращая их в источники информации для бесконечного совершенствования алгоритмов управления человеческой жизнью.

И всё же, несмотря на всепроникающий контроль, что-то в их отношениях оставалось неподвластным системе – та искра человечности, которая делала их больше, чем просто совместимыми единицами данных в безграничной матрице искусственного интеллекта.

Глава 2. Падение

Кристальные стены аудитории симпозиума «Гармония через искусство» медленно растворялись в вечерних сумерках, освобождая участников культурного мероприятия в объятия золотого района. Светлана неторопливо спускалась по широким ступеням, выложенным переливающимся мрамором, чьи прожилки меняли оттенки в зависимости от настроения окружающих. В её голове всё ещё звучали слова докладчика о границах творчества в рамках системных алгоритмов, о том, как искусство должно служить общественной гармонии, не нарушая установленного порядка.

Фасады зданий вокруг пульсировали мягким золотистым светом, словно живые существа, дышащие коллективным благополучием квартала. Каждая смена цвета – от тёплого янтаря до глубокого золота – отражала репутационные баллы жителей, создавая визуальную симфонию социального успеха. Светлана любовалась этой красотой, не задумываясь о том, что каждый оттенок рассчитан алгоритмом, каждый переход цвета – результат математических вычислений человеческой ценности.

Вечерний воздух был насыщен тщательно подобранными ароматами управляемых садов: ноты жасмина для стимуляции творческого мышления, лёгкий запах лаванды для снижения стресса, едва уловимый аромат морского бриза для ощущения свободы. Над головой, словно металлические стрекозы, порхали дроны техобслуживания, их тихое жужжание сливалось с общим гулом идеально функционирующего города. Каждый звук, каждый запах, каждый визуальный элемент был результатом точных расчётов для максимального комфорта граждан.

На запястье Светланы мягко светился дисплей репутационного браслета: 98.7 баллов. Цифра, которая на протяжении пяти лет открывала ей двери в лучшие театры, рестораны, культурные центры. Цифра, которая определяла качество её жизни, статус в обществе, даже температуру кофе по утрам. Она гордилась этим числом, считая его справедливым отражением своего вклада в общественное благо.

Другие участники симпозиума расходились по оптимальным маршрутам, выбранным ИИ для каждого индивидуально. Их разговоры – о влиянии искусства на социальную стабильность, о важности культурного единообразия – витали в воздухе, записывались и анализировались невидимыми датчиками для оценки культурной вовлечённости. Светлана слушала эти беседы краем уха, наслаждаясь ощущением принадлежности к элите общества, к тем, кто формирует культурный ландшафт идеального государства.

Проходя мимо фонтана Вечного Прогресса, где голографическая вода создавала узоры, прославляющие достижения человечества под руководством ИИ, Светлана внезапно заметила странное нарушение в идеальной картине вечера. Пожилой мужчина, одетый в поношенную серую одежду, явно не принадлежащую золотому району, стоял у края фонтана, сжимая левую сторону груди побелевшими от напряжения пальцами.

Его лицо было искажено болью, глубокие морщины стали ещё заметнее в свете голографических всплесков воды. Седые волосы растрепались, а глаза – тёмные, полные какой-то давней печали – метались в поисках помощи. Светлана видела, как его дыхание стало прерывистым, как он пытался сделать шаг, но ноги не слушались. Внезапно мужчина рухнул на отполированный до блеска тротуар, его изношенные руки беспомощно царапали гладкую поверхность.

Мгновенно, словно по невидимому сигналу, на браслетах всех прохожих в радиусе пятидесяти метров вспыхнули жёлтые предупреждения: «Обнаружен потенциально проблематичный контакт – соблюдайте безопасную дистанцию». Граждане, секунду назад неспешно прогуливавшиеся, теперь обтекали упавшего мужчину, словно запрограммированная вода обтекает препятствие. Их шаги стали более быстрыми, взгляды отведены, лица приобрели выражение рассеянного безразличия.

Голос ИИ, тёплый и убедительный, зазвучал через нейроимпланты всех присутствующих: «Продолжайте движение к пункту назначения. Службы экстренного реагирования уведомлены. Вмешательство граждан не требуется. Повторяю: вмешательство граждан не требуется и может негативно повлиять на эффективность профессиональной помощи.»

Но Светлана остановилась как вкопанная. В её памяти внезапно всплыла картина шестнадцатилетней давности: мать, бледная и задыхающаяся, лежащая на полу их тогдашней квартиры, а соседи проходят мимо открытой двери, следуя системным протоколам, которые определили вмешательство как «статистически ненужное». Тогда она была ребёнком, беспомощным и напуганным. Но сейчас она взрослая женщина, способная действовать.

«Отойдите, пожалуйста, леди,» – произнёс один из прохожих, элегантно одетый мужчина с высоким репутационным рейтингом, видимым на его браслете. «Система уже всё организовала. Ваше вмешательство может только усугубить ситуацию.»

«Но он же умирает!» – воскликнула Светлана, чувствуя, как внутри неё поднимается волна протеста против этого хладнокровного равнодушия.

«Медицинский ИИ уже проанализировал ситуацию,» – терпеливо объяснил мужчина, как учитель нерадивому ученику. «Оптимальное время прибытия служб – четыре минуты двадцать три секунды. Ваше вмешательство может нарушить протокол и снизить эффективность помощи.»

Светлана смотрела на лежащего мужчину, чьё дыхание становилось всё более поверхностным, и чувствовала, как что-то глубинное и первобытное поднимается в её груди. Это было сильнее логики, сильнее системных предписаний, сильнее страха за собственную репутацию. Это был инстинкт, который никакой алгоритм не мог подавить – потребность помочь страдающему существу.

Её браслет начал мигать более настойчиво, а голос ИИ в имплантате стал звучать с нарастающей тревогой: «Обнаружено отклонение от оптимального маршрута. Гражданка Крылова, ваш показатель социального соответствия находится под угрозой. Настоятельно рекомендуется немедленная коррекция курса.»

Но Светлана уже делала первый шаг к упавшему мужчине. Каждое движение вызывало новые системные предупреждения: «Девиация от предписанного поведения зафиксирована», затем «Риск для репутационного рейтинга», и наконец «Настоятельно рекомендуется немедленная корректировка действий».

Она опустилась на колени рядом с мужчиной, чувствуя, как холодная влага от системы санитизации улицы проникает сквозь ткань её дорогого вечернего платья. Её пальцы нащупали пульс на его шее – слабый, но устойчивый. Мужчина был в сознании, его глаза, полные боли, смотрели на неё с удивлением и благодарностью.

«Всё будет хорошо,» – тихо сказала она, активируя экстренные протоколы на своём браслете. «Помощь уже идёт.»

Вокруг них другие граждане поддерживали безопасную дистанцию, некоторые записывали происходящее на свои персональные устройства для последующей публикации в социальных сетях, другие просто отводили взгляд, продолжая следовать предписанными маршрутами. Неодобрение ИИ пульсировало через каждый близлежащий интерфейс – дисплеи мигали предупреждающими символами, уличные фонари тускнели, создавая атмосферу системного недовольства.

«Вы… вы остались,» – прошептал мужчина, его голос дрожал от слабости и эмоций. «Я думал… думал, что умру в одиночестве. Как всегда.»

В его словах была такая глубокая благодарность, такая человеческая уязвимость, что сердце Светланы сжалось от боли. Она сжала его холодную руку, чувствуя, как дрожат его пальцы. В этот момент она поняла, что никакой алгоритм не мог измерить ценность этого простого человеческого жеста.

Ровно через четыре минуты и двадцать три секунды прибыли специалисты экстренного реагирования. Трое медиков в безупречно белых костюмах двигались с механической точностью, их действия были эффективными и бесшумными. Они сканировали как пациента, так и Светлану портативными устройствами, записывающими биометрические данные, выражения лиц и показатели стресса.

Ведущий медик, женщина с холодными голубыми глазами и идеально уложенными волосами, задержала сканер на Светлане дольше обычного, её взгляд выражал явное неодобрение.

«Мадам, ваше вмешательство было ненужным и потенциально контрпродуктивным,» – заявила она, стабилизируя состояние пациента с помощью инъекции. «Система уже рассчитала оптимальное время реагирования. Ваши действия могли исказить диагностические данные и замедлить процесс оказания помощи.»

«Но я просто…» – начала Светлана, но медик прервала её жестом руки.

«Гражданские лица не обладают квалификацией для оценки медицинских ситуаций,» – продолжила специалист, подключая пациента к портативным мониторам. «Ваша эмоциональная реакция, хотя и понятная с человеческой точки зрения, противоречит научно обоснованным протоколам экстренной помощи.»

Когда медики готовили пожилого мужчину к транспортировке, он неожиданно крепко сжал руку Светланы. Его глаза, ещё минуту назад полные боли, теперь светились слезами благодарности.

«Спасибо,» – прошептал он, его голос дрожал от эмоций. «Я думал, что умру в одиночестве. Снова. Ваша доброта… она напомнила мне, что в мире ещё есть настоящие люди.»

Его слова несли в себе намёк на историю одиночества и отвержения, которая заставила Светлану содрогнуться. В этом «снова» слышалось столько боли, столько лет изоляции, что её сердце сжалось от сочувствия. Она едва успела пожать его руку в ответ, прежде чем медики аккуратно поместили его на левитирующие носилки и направились к машине скорой помощи.

Через час Светлана сидела в стерильной административной камере, где голографические дисплеи окружали её потоками данных и диаграммами поведенческого анализа. Стены здесь были белоснежными, без единого украшения, а воздух пропитан запахом озона и антисептика. Сотрудник по соблюдению норм – скорее интерфейс, чем человек, с безэмоциональным лицом и глазами, в которых отражались постоянно обновляющиеся данные – готовился огласить вердикт.

«Гражданка Крылова,» – начал он голосом, лишённым всяких эмоций, – «индивид, которому вы оказали помощь, идентифицирован как Михаил Сергеевич Эхов, семьдесят три года, бывший системный инженер.»

Светлана кивнула, не понимая, к чему ведёт разговор.

«Данный индивид был подвергнут депортации пятнадцать лет назад по обвинению в идеологическом несоответствии,» – продолжил сотрудник, его пальцы танцевали над голографической клавиатурой, вызывая новые массивы данных. «Конкретно – за попытку внедрения в систему ИИ алгоритмов эмоциональной обработки, не согласованных с базовыми протоколами логического принятия решений.»

Слова ударили по Светлане как физические удары. Она смотрела в ужасе, как её репутационный рейтинг, отображаемый в реальном времени на каждой поверхности комнаты, начинал своё неумолимое падение: 98.7 упал до 89.2, затем стремительно обрушился до 71.6, пока система пересчитывала её социальную ценность.

«Понимаете ли вы серьёзность ситуации?» – спросил сотрудник, его голос оставался монотонным, но в воздухе повисла угроза. «Ваша ассоциация с обозначенным как проблематичный индивидом требует комплексной социальной рекалибровки.»

«Но я просто спасла человека!» – воскликнула Светлана, чувствуя, как мир рушится у неё под ногами. «Он умирал! Как я могла просто пройти мимо?»

«Ваша эмоциональная реакция понятна,» – ответил сотрудник, продолжая вводить данные. «Однако эмоции не могут быть основанием для нарушения установленных протоколов безопасности. Михаил Эхов представляет собой документированную угрозу социальной стабильности. Его идеи о внедрении эмоциональных алгоритмов в систему ИИ признаны дестабилизирующими и потенциально опасными для общественного порядка.»

Светлана смотрела, как цифры на дисплеях продолжали падать. Каждая потерянная десятая доля балла означала закрытие очередной двери, ограничение доступа к привычным удобствам, постепенное выталкивание из мира, который она считала своим домом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.