Магазин закрывается
Соня Дивицкая

© Соня Дивицкая, 2025

ISBN 978-5-0067-3228-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Женские трагедии

Соня Дивицкая «Магазин закрывается»

Роман

1. Мышонок открывает магазин

Бизнес – это сначала идея, а потом уже деньги. Как только ты найдешь свою идею, деньги сами к тебе приплывут.

Я родилась для любви, однако раз в квартал сдаю налоговую декларацию. Представьте себе, у меня есть доходы. Точнее, доходики. Я стою за прилавком, продаю еду для кошек и собак. Все мои знакомые просто грохнутся, если это увидят. Они же все сплошные «директора, редактора и пресс-секретари». А я вот занялась торговлишкой. Открыла маленький, но очень уютный зоомагазинчик. Поймите, я не торгую нефтью, не собираю самолеты, так что историю в духе Генри Форда вы от меня не услышите. Зато я покажу вам изнанку малого бизнеса, я научу вас делать деньги из хомячков, я покажу, как маленький магазин выживает в океане бизнеса, где коварные мужчины раскинули огромные торговые сети.

На мне зеленая жилетка с названием магазина. «Накорми зверя!» – это я сама придумала. Когда мой муж увидел вывеску, он сказал, что такое название подходит скорее для секс-шопа. А я ему ответила: «Какая разница: пет-шоп, секс-шоп… Человек увидит с дороги призывную надпись, остановится на моей парковке, зайдет в магазин – и тогда я ему объясню, куда он попал».

Вся эта затея с магазином – моя последняя игрушка. Я влезла в бизнес не только ради денег, я сражаюсь за идею. Дело в том, что в последнее время у меня обнаружился серьезный комплекс неполноценности. Все мои подружки – крутые тетки. К своим тридцати-сорока годам они самостоятельно добыли кучу материальных благ и влезли на высокие ступеньки социальной лестницы. Да, не у всех там гладко в личной жизни, но зато каждая может прожить припеваючи на свои собственные деньги. Я оглянулась и упала! Все кругом самостоятельные взрослые люди, и только я одна – беспомощная неприспособленная к жизни мышь. Мой муж так и зовет меня в последнее время: «Доброе утро, Мышонок», «Покормишь меня, Мышонок?», «Мышь, буду поздно, у меня мероприятие…» Я, в общем-то, привыкла. Но вдруг в один прекрасный день мне надоело.

Однажды утром, когда муж снова назвал меня Мышонком, я взяла и обиделась.

– Сколько можно звать меня мышью? – говорю ему. – Почему-то я всегда зову тебя Тигром, а ты меня какой-то Мышью?

Да, я зову мужа Тигром, потому что он у меня вечный директор, и в нем, как у многих начальников, тоже есть что-то хищное. Нет, нет, не все они жестоки и кровожадны, но все сильные уважают только сильных. К нам, теплым мышкам, они относятся со снисхождением. А мне надо никакого снисхождения! Да, я всего лишь бывший журналист, у нас в стране уже давно все журналисты бывшие. Моя профессия ушла в небытие, и что теперь мне делать, вышивать на пяльцах? И пусть я вечно безработная домохозяйка с гуманитарным образованием. Ну и что? Я ничем не хуже этой нафуфыренной дуры… Я говорю про новую секретаршу моего мужа. И не хуже этой львицы!.. Я имею в виду одну нахальную бизнес-леди, которая все время вешается на моего Тигра в ресторане.

В общем, я не стала ждать, пока меня клюнет жареный петух, а начала придумывать себе занятие, что-то чуть более интересное, чем кухня и уборка. Я решила найти работу.

Но что, скажите, я могу сегодня вынести на рынок труда? Какая у меня профессия? Какими навыками я обладаю? Скажу вам честно, в мое резюме лучше не заглядывать. Все мои трудовые подвиги датировались прошлым веком, тогда я была журналистом. Потом появился Тигр, дети… Скажу вам честно, вернуться в журналистику, когда тебе тридцать пять, это примерно то же самое, что вернуться в балет в тридцать пять. Я смотрела объявления о работе и страдала: «Ах, почему господь не сделал меня бухгалтером? А лучше главным технологом на мясокомбинате!» Ведь говорила бабушка: «Иди поближе к хлебу, иди поближе к хлебу…» Но я пошла в обратном направлении.

Да, и к тому же за годы семейной жизни я совершенно отвыкла от наемного труда. Отдать весь день своей единственной жизни чужому дяде – эта идейка в моей голове ни за какие деньги не укладывалась. Сдать родных детей на продленку под надзор чужих теток – с этим я тоже смириться не могла. Но объявления о работе листала и даже собралась на собеседование.

Я прикатила в одну серьезную контору. На проходной столпилась очередь. Все держали в руках какие-то карточки. Оказывается, сотрудники, прежде чем пройти вертушку, вставляли в терминал свой электронный пропуск, и в базе фиксировалось точное время, когда человек пришел, когда ушел с работы, и сколько раз он выходил за территорию. Все это было очень похоже на тюрьму, поэтому я сразу развернула лыжи. Нет, что бы там ни говорили мои подружки-карьеристки, при живом-то муже я никогда не соглашусь ходить на барщину.

Конечно, иногда мне становилось страшно, особенно после семейных разборок. Что будет, если вдруг завтра я окажусь одна на улице и без копейки денег?

– Что будет… Что будет… – улыбался Тигр. – Сначала ты пойдешь валяться пьяная в канаве. Потом, конечно, вспомнишь про меня, начнешь названивать. А я еще подумаю: спасать тебя или найти себе новую жену поскромнее, посговорчивее.

– Придумай мне бизнес! – я просила его сто раз, наверное. – Ну придумай! Придумай мне бизнес! Все директора придумали своим женам бизнес, а ты мне не придумал!

Он отвечал, как автомат, все время одно и то же:

– Нет, Мышь моя, я не буду тебе ничего придумывать.

– Как! Даже маленький несчастный бизнесочек? Но почему?

– Потому что бизнес невозможно придумать для кого-то или за кого-то. Бизнес, как ребенок, он должен родиться сам, в твоей голове. А если я придумаю тебе бизнесочек, то это будет уже мой бизнесочек. Тебе нужна своя собственная идея. Поняла?

– Но почему все так сложно? – страдала я. – А как же другие?

– Другие? Никак! – терпеливо объяснял мне муж. – Дохнут у них бизнесочки как мухи. Ты посмотри, сколько крутейших предприятий погорело, когда за дело взялись наследники.

В этом вопросе мой муж эксперт. Он как раз и занимается реанимацией умирающих бизнесов, его профессия – антикризисный топ-менеджер международного класса, он у меня специалист по развитию сложных производственных проектов… Бизнес-реаниматолог! Я бы так его назвала. Король аудита! Я в жизни никогда ему не говорила, что он директор на чужом заводе. Каждый раз я придумываю ему новый титул, все выше и выше, а он все зовет и зовет меня Мышью.

– А как же ты? – мне от обиды тоже захотелось его подколоть. – Ты же не придумал свой бизнес, ты управляешь чужими делами… И где тут твоя идея?

– Нет, нет! – он погрозил мне пальцем: – Это как раз и есть моя идея! Она в том и заключается – спасать и развивать чужие идеи.

– Ага, чужих спасать, а родной жене помочь не можешь. Где я возьму денег? Вот все придумаю, допустим, а денег где возьму?

– Ха! Где взять денег! Мышь моя, если ты задаешь такие вопросы, значит, тебе еще рано в бизнес. Настоящие бизнесмены никогда не спрашивают, где взять деньги. Они затевают бизнес не для того, чтобы просить и тратить, а чтобы зарабатывать. Как только ты найдешь свою идею, деньги сами к тебе приплывут…

Я уже хотела было разбить что-то из мелкой посуды, зарыдать во все горло и хлопнуть дверью, но тут позвонила свекровь:

– Как дела, дорогая?

– Да вот… – говорю. – У меня опять творческий кризис.

Она ответила по своему обыкновению равнодушно и спокойно.

– Деточка, ты голову-то пустяками не забивай. Возьми собачку, выйди погулять… Ну что мне тебя, что ли, учить, как с мужиками управляться?

Моя свекровь, легендарная Роз Михална, по природе своей была независимой женщиной. Еще в советские времена она поняла, что работа по найму не барское дело. Роз Михална увлекалась собаками, это было ее старое хобби, в котором она очень преуспела. Она раскрутила на всю страну свой питомник ньюфаундлендов и со временем превратила это хобби в бизнес, который стал приносить доход. Мужа она отправила руководить оптовой базой кормов для собак, а для себя открыла зоомагазин возле дома. Роза пошла в ту сферу, где была экспертом. И тут даже мне было ясно, что искать бизнес-идею нужно там, где ты хотя бы в чем-то разбираешься. Все вроде бы понятно, но в тот момент, когда я вышла на прогулку со своей собакой, мне казалось, что я настолько деградировала за годы своей семейной жизни, что теперь уже совсем ни в чем не разбираюсь.

Я живу в коттеджном поселке, недалеко от города, с выездом в природу. Все собачники в нашем районе ходят гулять вдоль березовой рощи до ближайшего леса. У нас почти в каждом доме живет большая собака. Овчарка, алабай, лабрадор, ротвейлер… Я всех их регулярно встречаю с хозяевами на прогулке. И тут мне впервые подумалось, что каждая крупная собака съедает в месяц не меньше одного мешка собачьего корма. Пятнадцать килограммов собачей еды покупает почти каждый двор! И никому не будет плохо, если я продам всем этим собакам не дешевку из супермаркета, а тот прекрасный корм, которым и сама кормлю своих собак.

Я обошла нашу рощу, я всегда ее обхожу, любуюсь общим видом, а в глубину стараюсь не заглядывать, чтобы случайно не нарваться на мусор или маньяков. Оттуда я выхожу на большую дорогу. По этой дороге все из города возвращаются домой, тут же идут автобусы и маршрутки, тут же и остановка. Я никогда не обращала на нее внимания, потому что не пользовалась общественным транспортом. И вот тогда, гуляя с собачкой, я обнаружила, что на этой дикой остановке появились навес и небольшой павильон из металла. Был ли тут раньше этот павильон, я не могла вспомнить. Наверное, стоял, но я его не замечала, потому что он был мне не нужен. И вот только теперь я увидела большой красный баннер с надписью «продается».

Я осмотрела павильон со всех сторон. Приличный… Новый… Метров пятьдесят… Всего два шага от моего дома… Проезжее местечко… Напротив мерзкий продуктовый, зато все время останавливаются тачки… Я сразу позвонила на указанный номер и спросила цену. Оказалось, что для покупки маленького магазина нужны совсем не бешеные деньги.

А почему бы и нет? Зачем же бегать далеко в поисках бизнес-идеи? Двести метров от дома – то, что нужно женщине с детьми. Так что не знаю, моя это была идея или не моя, скорее всего, это был плагиат с бизнеса Роз Михалны, но мысль про зоомагазин легла мне на память, как своя собственная.

Уже потом, когда все встало на рельсы, у меня появилась моя личная идея написать об этом книжку. Нечто в духе когда-то популярного жанра «журналист меняет профессию». Только в отличие от редакционных экспериментов я играю по-настоящему – плачу за все свои игрушки собственными деньгами, таскаю на своей спине мешки с кормом по пятнадцать килограммов и ежедневно выслушиваю истории о трагической смерти какой-нибудь кошечки… И мне совсем не жалко времени, потраченного на игры в продавщицу, потому что благодаря этой работе я избавилась от комплекса беспомощной мыши и поняла, что так же, как мои самостоятельные подруги, могу заработать на корочку хлеба.

2. Стартуем с нуля

Если ты спрашиваешь: «Где взять денег», значит, тебе еще рано в бизнес.

Когда запускаешь бизнес, даже самый маленький, разговор про деньги неизбежен. Где взять? Хотя бы самый минимум для старта? Я, разумеется, тоже задумалась: где взять такую сумму, чтобы купить торговый павильон и расплатиться с поставщиками за первые заказы? Банк? Банки у нас дают заработать богатым, на бедных они сами зарабатывают. Мелкий бизнес у нас в стране ни банк, ни государство не поддерживает, на это даже не надейтесь. И потом, как я смогу платить проценты по кредитам, когда сама не знаю, сколько заработаю?

Я попыталась сделать свой прогноз. Примерный. Села на скамейку, на этой самой остановке, где устроила свой магазин, и начала считать, сколько машин проезжает в минуту. Отсчитываем два процента от общего трафика – примерно столько, по моим предположениям, могли остановиться и зайти в мой магазин. Мой пес тянул меня гулять, но я успела насчитать с полсотни машин минут за двадцать, а это значит, в час их будет в среднем… Все эти сложные расчеты можно сразу оставить, потому что молодого бизнесмена на каждом углу поджидает форс-мажор, и процент будущей прибыли просчитывается с большой степенью условности.

Тогда я решила еще раз позвонить продавцу павильона. Спросила его на всякий случай: «А нельзя ли в рассрочку?» Мне ответили: «Можно». Еще бы нельзя! Вы же видели все эти репортажи о том, как у нас по всему городу власти сносят киоски, крушат павильоны и демонтируют стихийные, как они говорят, рынки. В центре нашего пыльного миллионника уже убрали все торговые экспромты, надо полагать, что беспощадное благоустройство придет и на окраины. Когда-нибудь ненасытные ручки потянутся и к нашим загородным поселкам. Не скоро, надеюсь, не скоро. У нас тут зебру пешеходную нарисовать не могут! Два человека попали под колеса, а знак на дороге до сих пор не поставили. В общем, мы договорились с продавцом павильона не только на рассрочку, но и на скидку, и на отсрочку. Отлично! Свой первый платеж я должна была сделать только через три месяца после начала работы.

Отсрочка, скидка и рассрочка – это три волшебных слова, как рекс-пэкс-фэкс. Начинающим предпринимателям их нужно повторять в любой ситуации, прежде чем что-то кому-то платить. На первый взнос мне потребовалась вполне реальная сумма, с которой я могла спокойно если что расстаться и не садиться в долговую яму.

Я была рада неизвестно чему. Что я в итоге купила? Железный сарай, не капитальный, господа, а временное сооружение. Домик Элли я купила! И в придачу к нему договор с городом на аренду земли с подписью самого главного начальника. Мой магазин имеет право стоять на своем месте еще пять лет. Как вы сами понимаете, бесплатно такие бумажки не выдают, так что я решила, что провернула удачную сделку. Через пять лет я спокойно продляю свой договор на аренду земли, и никакие ураганы мне не страшны.

Теперь осталось решить, как расплачиваться с поставщиками. И эта задачка тоже оказалась для первого класса. Поставщикам платить не нужно. Они без нас погибнут. В интересах оптовиков найти себе побольше мелких розничных торговых точек. Поэтому поставщики готовы ждать, так что каждый из них тоже предоставил мне отсрочку от двух недель до месяца.

Основной поставщик! Главный бренд магазина! Это очень важный момент, я чуть не забыла об этом сказать. Что продавать? На какую тему открывать магазинчик? На какого клиента рассчитывать? Об этом обязательно нужно подумать заранее.

В моем случае все было просто, я снова решила пойти проторенной дорожкой. Я выбрала тот корм, который Роз Михална давно обкатала на собаках своего питомника. Условия и скидки эта фирма предоставила отличные, и я наивно согласилась положить все свои яйца в одну корзину. Откуда же мне было знать, что такое правильный ассортимент? Я же никогда в своей жизни ничего не продавала и вообще не имела понятия, что такое торговля. Я думала только о том, что в моем магазине должен был самый приличный товар.

Никто мне не платил за продвижение корма… К сожалению. Могли бы, господа капиталисты, и раскошелиться немножко. Поэтому здесь в своей книжке я могу шифровать главный бренд моего магазина как угодно. Хоть «Голден премиум», хоть «Золотой», хоть «Супер-пупер». Или, может быть, назовем этот бренд просто «Крейзи»? «Крейзи премиум» – так тоже можно, потому что многие заводчики собак и кошек просто помешаны на своих животных и на их еде, им все равно, как называется корм, лишь бы это был премиум до поросячьего визга. Короче, самый лучший корм был выставлен у меня во всю стену шикарно, в полном ассортименте, и для собак, и для котов, и для котят, и для щенков… Мне предоставили бесплатно фирменные стеллажи с эффектной подсветкой, и я была довольна. Не сельпо открываю, товарищи! У меня будет приличный магазин!

Да, чуть не забыла… Это очень важно – на внешнюю отделку магазина я тоже не потратила ни копейки, все баннеры мне сделал тот же главный поставщик. Нет, не по блату. У них там так положено! Известные бренды потому и известны, что их реклама висит на каждом заборе.

Мой магазин было видно с дороги, этого я и хотела, мне же нужно было как-то заставить людей остановиться и зайти. Если честно, я немного переборщила с яркостью. Главный фасад был закрыт большим баннером, на проезжающих смотрела черная собачья морда. Конечно, я выбрала свою любимую породу – ньюфаундленд. Над ним висел мой знаменитый слоган – «Накорми зверя!» Внизу эту черно-красную страсть дополняла облицовка под зебру. Мама мия! Иностранцы меня бы не поняли, там у них все магазинчики упакованы скромно, а для России такой зоопарк – самое то. Иначе в нашем темпе, в нашей суете никто и не заметит, что на месте серого остановочного павильона появилось что-то новое.

Я, кстати, сама на любую рекламу реагирую с опозданием примерно на год. Да! Год проходит, пока я вдруг принимаю решение заехать в новый магазин. Все уже были, все успешно тарятся, а мне не хочется менять привычный маршрут. Как покупатель я ужасный тормоз. Поэтому тут, прямо на этой странице, хочу вам всем сказать спасибо за смелость, за то, что вы не испугались и решились купить эту новую книжку.

Важный момент – отделка внутренняя, на эту тему вообще не стоит переживать. Не надо тратиться ни в коем случае на дизайнера, когда у вас в кармане ни копейки. Почему я об этом говорю? Потому что на моих глазах пролетели самые разные бизнесы, которые мои подружки начинали с офиса и интерьера. Вбухают в ремонт, потратятся на мебель и сидят, не знают, что им дальше делать. Любое заведение должно быть атмосферным, это ясно, но эту атмосферу начинающему предпринимателю нужно сотворить из ничего.

Внутренним дизайном я занималась сама. А что там заниматься, когда у тебя площадь тридцать метров? С хвостиком. Краска зеленая, валик, стремянка – и побежали. У меня получился красивый травяной оттенок, с красными стеллажами смотрелся весело. Большую оконную раму я покрасила под зебру и кое-где развесила оранжевые шкафчики. Вот и все – сафари это называется, для зоомагазина подойдет.

Я открыла дверь нараспашку, чтобы проветрить от краски, и ко мне сразу начали заглядывать любопытные с остановки.

– Что это вы тут делаете? Что это будет? Неужели еще одно пиво?

Я успокоила соседей, пошутила:

– Живой уголок открываем. Для пионеров. Будем хомячками торговать.

Наш город погряз в дешевых пивнушках. Это был бизнес нашей администрации, киоски с пивом понатыкали на каждом углу. Обычно по соседству с пивнушками свои кабинеты открывали наркологи. На фоне разбитых дворов и грязных тротуаров это выглядело очень депрессивно. Но стоило зайти в мой магазин – и вы уже немножко в джунглях. Попугайчики щебечут, цветочки благоухают, хомяки в колесе колготятся.

Мой антураж народ заметил сразу. Все наши маленькие магазины одинаковы, там нет души, там нет персоны, это просто унылые торговые точки. Облагородить при желании это все несложно, для счастья людям достаточно самую малость. Например, фотографии. Все жутко удивились, когда увидели у меня на стенах семейные фото.

На почетном месте висела легендарная Роз Михална с маленьким сыном, то есть с моим мужем, и со своими первыми собаками. Я повесила ее на самое видное место не только для красоты, а еще и для денег. Одним своим видом Роз Михална помогала мне продавать «Крейзи премиум». Народ у нас консервативен очень, в еде особенно. Только на дешевые гадости типа чипсов наши люди ведутся легко и беззаботно, а если речь заходит о том, как накормить кота, тут просыпается патологическая щепетильность. Новый продукт наши люди всегда принимают в штыки и боятся, как в Петровские времена боялись картошку. Поэтому в тяжелые минуты, когда аргументов у меня не хватало и продажа срывалась, я простирала руку к портрету Роз Михалны:

– Посмотрите! Вот моя свекровь! Ведущий собаковод России! Это фото было сделано в тысяча девятьсот восьмидесятом году! Уже тогда она перевела весь свой питомник на профессиональные корма…

Часто этот фокус пробивал ледяные сердца и упрямые мозги. Люди рассматривали мою галерею с любопытством. Вместе с родственниками я перемешала портреты знаменитостей: Армен Джигарханян со своим котом Филом, Галина Вишневская в шикарной белой шубе с огромным черным ньюфаундлендом, моя собственная мама с нашей рыжей дворняжкой Пуськой…

Рядом с Розой висел портрет Высоцкого. Высоцкий с конем – тот самый знаменитый кадр из фильма «Служили два товарища», где он играл белогвардейца. Пересмотрите! Отличный фильм, особенно для тех, кто падает после работы. В те дни, когда я начинала раскручивать свой магазин, когда у меня еще не было помощников, я пересматривала только старое кино, на новое у меня сил не оставалось.

Клиенты лупили глаза на мои фотографии, сначала на Розу, потом на Высоцкого… К моему удивлению, узнавали его далеко не все. А некоторые даже спрашивали:

– Вот ваша мама… А это кто? Ваш папа?

Вот так вот я слепила атмосферу из того, что было. За три копейки, что было для меня принципиально. Простейшее торговое оборудование мне прикупил муж, на это тоже ушло совсем немного денег. Немного денег, повторяю, девушки. НЕ много, а столько, сколько было. А то меня уже корили первые читательницы, когда я говорила им про мужа: «Ага! Он ей купил прилавки! А говорит, что открывала бизнес без копейки! А если у нас нет такого мужа?»

Девочки, подождите шуметь, я говорю по делу: на первое торговое оборудование нужно потратить не больше, чем на обычную домашнюю кухню. На самую простую мебель, на ту, которую вы можете себе позволить. Я в эту смету вписалась, купила четыре витрины по минимальным, дорогие мои, ценам. При чем тут муж? Нет мужа – не проблема, как до сих пор без мужа жили, так и крутитесь дальше. Где вы раздобыли на новый телефон для дочки, где нашли на новый холодильник? И потом… Вернемся на один шаг назад. Если вам сложно найти денег на свой маленький бизнес – тогда и не ищите вовсе. Не нужно ничего искать, ни в коем случае не просите взаймы, не вздумайте хватать кредит, оставьте вообще идею с бизнесом как минимум на некоторое время. Вы не готовы, а может быть, это ваши ангелы спасают вас, не разрешают прыгать в эту пучину. У вас и так все хорошо, вам никому не нужно ничего доказывать, пойдите лучше на свою родную кухню, налейте в кружку чай, возьмите кренделек, прилягте на диван, накройтесь пледом и с наслаждением, без суеты, на полном расслабоне почитайте эту веселую бабскую книжку. Зачем же тратить нервы на какой-то непонятный бизнес, когда у вас есть редкая возможность наблюдать, как надрываются другие? Будет весело, обещаю. Истрия про мелкий бизнес у нас в стране – это всегда весело, особенно, когда начнутся непредвиденные расходы.

Администрация города, отдел архитектуры… Там с меня содрали на асфальт. Мне выдвинули ультиматум – или я положу на прилегающей к магазину территории асфальт, или они аннулируют мой договор. Да, это требование было незаконным. Когда они подписывали договор с предыдущим владельцем, никакого асфальта в технических требованиях не было. И что? Кому теперь бежать все это объяснять? Я не стала спорить с ветряными мельницами и молча укатала в асфальт небольшую площадку возле своей остановки. Мне самой нужна была парковка на несколько машин и чистота под ногами.

Когда клиенты наконец пришли, я сразу же вернула эти траты. Поэтому не стоит сомневаться, теорема моего мужа подтвердилась: для того, чтобы начать свой бизнес, деньги не нужны, нужна идея. Бояться трудностей на надо, тем более, как только вы откроете свой бизнес, тут же найдутся желающие вас испугать.

3. Куда уходят наши взятки

На бумаге чиновники могут потребовать от нас слона в спичечной коробке, а на деле всегда возможно заменить этого слоника маленькой мышкой.

Прыжки в мешках придумали для смеха, смысла в них особенного нет. И примерно для того же самого созданы все наши официальные инстанции. Так что если вам вдруг захочется провести себе свет, газ или воду – тренируйтесь, впереди у вас встреча с затейниками из водоканала и городских электросетей. Не думайте, что вас там встретят как клиента. Я только что была в электросети, и там одна звезда в окошке так на меня смотрела, как будто я собралась наматывать свои киловатты на ее личный счетчик.

В моем магазине проводка была, но мне осталось подключиться к ближайшему столбу, который стоял в пяти метрах от двери. Я наивно полагала, что вопрос займет пару дней. А что там делать? Всего лишь кинуть провод. И вдруг звезда в окошке мне объявляет:

– Три месяца придется подождать.

– А почему так долго?

– Ну, девушка… Чего ж вы сами так поздно спохватились? Это еще недолго. Изготовление проекта, технических условий – месяц. Согласование проекта, потом экспертиза… Тут уж как договоритесь с экспертом, у нас в районе он один на всех…

Все, что она сказала, не имело никакого смысла. На что она намекает? Что я открою магазин зимой, и моя отсрочка по платежам пролетит вхолостую? Нет, такой вариант меня не устраивал. Я сунула свой длинный нос поглубже в окошко и спросила томным шепотом:

– Девушка… А нельзя как-нибудь побыстрее?

Конечно, можно. Мы же в нормальной стране все-таки живем, у нас кругом все добрые и понимающие люди. Мне дали телефон. Спокойно дали, не на клочке бумажки нацарапали, не вороватым шепотом продиктовали, а просто выдали нормальную визитку нужного человека. «Елизавета Андреевна, городские электросети, главный специалист», было написано на визитке.

Елизавета Андреевна, штатная сотрудница нашей государственной монополии, но возглавляет она неофициальный отдел… Отдел ускорений, я бы так его назвала. Если за стандартную плату, к примеру, в тридцать тысяч рублей, вам включат свет через три месяца, то Елизавета Андреевна устроит все за две недели. Стоить это будет всего лишь в два раза дороже. Расчет наличкой, предоплата сто процентов. Только не называйте это взяткой! Будьте уверены, если завтра ко мне придут и спросят: «Вы давали Елизавете взятку?» – я скажу: «Избави боже!» Я не давала взятку, я заплатила за услугу. Елизавета сберегла мои нервы и время.

Неофициальный отдел Елизаветы состоял из одного человека, из самой Елизаветы. Как договаривались, через две недели она приехала ко мне с монтером. Он перекинул провод от моего магазина к столбу, и мы пошли курить и ждать эксперта.

За павильоном, где начиналась роща, я заметила шприцы. Мне стало очень неприятно, представьте: ваш магазин, вы только открываетесь, а какие-то идиоты уже накидали у вас под носом своей дряни.

– Какой кошмар! – я начала ругаться. – Это сколько же у нас в городе развелось наркоманов? Кругом шприцы!

И вдруг Елизавета, эта закрытая, безликая, как сотрудник органов, женщина со сжатыми тонкими губами повернулась ко мне и говорит:

– А что вы удивляетесь? Город у нас наркоманский, реальных масштабов мы сами не знаем, но далеко ходить не надо… Вот у меня племянник – наркоман. Сколько лет уже я с ним мучаюсь. Все надеялась, что умрет, они же долго не живут. А ему уже тридцать пять, живучий как черт, скотина. Раньше я его на лечение возила каждый год. А толку что? Они ему там кровь почистят, он выходит, как огурчик – и снова начинает. Вы не представляете, сколько денег я на него угрохала! И ваши деньги, которые вы мне сейчас заплатили, тоже пойдут на наркотики.

Я чуть ее не задушила. Мои деньги пойдут на наркотики! И она мне еще об этом сообщает! Дама с каменным лицом, для чиновницы у нее слишком умные глаза, почему она мне рассказала свою историю, я не знаю, наверное, племянник ее совсем достал.

– А почему вы с ним нянькаетесь? – спросила я. – Где его родители?

Она все объяснила:

– Нет у него родителей. Брат мой умер, когда племяннику было пятнадцать. А мать сразу замуж вышла и уехала, сына с бабушкой оставила. А что там бабушка? Мать моя старая, больная была. Я обещала за племянником приглядывать, он и крутился у меня все время, с сыном моим… А мне когда следить за ними? Я на работе. А тут смотрю – он к нам все реже и реже заходит, какую-то компанию себе нашел. Потом заметила, что после его визитов стали вещи пропадать. И все раскрылось, когда он у меня шкатулку с золотом унес. Я сына своего трясти скорее: ты знал? Все знал, но, слава богу, с ним заодно не попал в эту гадость. А я же брату обещала, когда он умирал, приглядеть. Вот и помчалась сразу его лечить. Кучу денег тогда отвалила за первую клинику, после в Сочи его повезла, вместе с сыном моим. И что вы думаете? Он тут же, на пляже, пока мы загорали, моментально снюхался с таким же наркоманом! Они друг друга издалека чувствуют…

– Ну, хорошо! – я не смогла спокойно это слушать. – Тогда он был подростком, но сейчас-то ему уже тридцать пять! Зачем вы сейчас ему покупаете?

– Боюсь его… Он же теперь не человек, на что угодно способен. И жалко. Нет у него никого, кроме меня. Звонит недавно с какой-то хаты, просит: «Приезжай, я встать не могу». Еду, конечно, и дозу ему везу. «Скорую» вызвала, унесли на носилках. Позвоночник разрушен. И ведь никак не сдохнет, скотина! Отвезла я его в дом престарелых, езжу к нему и наркотики туда привожу…

Мне стало жалко Елизавету. Да! Эта тетка хапанула у меня на лапу, даже глазом не моргнула, ни секундой она не сомневалась, что делает мне благо, помогает, и о своей виновности у нее тоже не было ни единой мысли, ведь она же работает под прикрытием большой монополии. Она всего лишь винтик в этом царстве тьмы!

И я!.. Я, наивная Чебурашка, тоже не считала Елизавету взяточницей, она мне даже нравилась, серьезная организованная женщина. Хотя, безусловно, как все слуги бюрократии, эта чиновница типичная эгоистичная сволочь. Кто за язык ее тянул? Могла бы помолчать спокойно и не грузить меня своей чернухой. Таких наркоманских историй я наслушалась вагон, когда работала журналистом. Отчасти я потому и бросила эту профессию – мне надоели чужие проблемы, они разрушали мой маленький теплый мирок, который я всеми силами вокруг себя пыталась организовать. Поэтому я не смотрела телевизор, не читала криминальную хронику, я вообще никаких новостей не читала и без острой необходимости избегала выползать в наш город, потому что, как только ты высунешь нос – сразу вляпаешься не в одно, так в другое.

Наконец приехал эксперт. Я завела всех в магазин. Там пели птички, свежие цветы благоухали, и смешной вислоухий кролик быстро-быстро облизывал шарик автоматической поилки. Эксперт полез в клетку с крысятами, захотел сунуть палец самому красивому, белому с черной шапочкой. Все люди почему-то, даже самые серьезные, даже эксперты электросетей, хотят обязательно сунуть палец в клетку с крысами. Я дала эксперту такую специальную сладкую палочку, лакомство, чтобы он покормил этого кусачего крысенка. Естественно, эксперт все подписал, как обещала Елизавета.

За дело тут же принялись монтеры, и минут через десять у меня горел свет. Стеклянные полки с цветами были подсвечены сиреневыми фито лампами, и стеллажи, где стоял корм «Крейзи премиум», тоже светились, и фонарики на улице – все работало. У нас чудесная страна, товарищи! На бумаге наши чиновники могут потребовать от нас слона в спичечной коробочке, а на деле всегда возможно заменить этого слоника маленькой мышкой.

Я подвезла Елизавету в город, она просила остановить в районе стадиона, хотя жила в другом месте. Понятно зачем… Там есть цыганский квартал, где веками продают наркоту. Мы попрощались, я покатила в центр, рискнула проехать маленькими приятными улочками мимо театров, музеев, старых особнячков… Мне захотелось побыстрее забыть несчастную Елизавету, и мне плевать уже было совершенно, куда эта чиновница понесла мои деньги.

Я теперь не журналист, я маленькое скромное ИП. За то, что я сейчас все брошу и буду размышлять о судьбах родины, мне эта родина спасибо никогда не скажет. Все, господа, пришли такие времена на нашу землю, когда круг интересов нужно сокращать, и защищать себя как белым мелом от всякой нечисти своими личными делами.

Вы что-то сейчас сказали про Елизавету? Я уже не помню, кто это такая, я открываю свой первый магазинчик, мне нужно заскочить в гастроном, купить к торжественному дню конфеты, шампанское и средство для мытья кафеля. В магазине на полу лежала светлая плитка, я хотела отдраить ее добела. По-другому никак. Если вы начали свое дело, вам нужно думать только о нем.

4. Государство – это кто?

Место, где нет чиновников, называется рай.

Стоп, стоп, стоп… Не все так просто. Прежде чем перерезать красную ленточку и приступить к работе, нужно получить подпись Петровича. Кто он такой? Так… ничего особенного, глава управы нашего района. У нас таких полно, в каждом городе нашей страны есть свой Петрович, и без его постановления ни один договор ни с каким департаментом городской администрации не прокатит.

Мой магазин стоял на городской земле, вы поняли: павильон мой, а земля городская. Однажды Петрович уже разрешил поставить павильон с автобусной остановкой на этом самом месте, он выдал постановление предыдущему хозяину, у которого я свой магазин купила, и подпись свою с печатью поставил. Но это ровным счетом ничего не означало! Поменялся хозяин – значит, нужно снова идти к Петровичу за новой подписью на новой бумажке. В чем смысл? Как? Это же элементарно. Петрович должен кушать сам и кормить вышестоящее начальство, поэтому страна дала ему возможность продавать свою печать и автограф как индульгенцию. Да, в прессе это принято называть бюрократическими препонами, административными препятствиями, на самом деле это свинство, и в нем нельзя винить одного только Петровича. Как показала практика, мы сами кормим своих свиней.

Петрович, кстати, немного смахивает на поросенка. Заплывший жиром, с маленьким глазками и вздернутым носом. Когда-то он, наверно, был очень даже симпатичным парнем, такой высокий, светленький, кудрявенький, немножко рыжий… Сейчас он оплыл и погрубел. Тяжелая работа – создавать видимость работы для прикрытия грабежа. Короче, если вы что-то затеваете на городской земле, вам придется с ним встречаться. Я поехала.

Петрович активно помечает свою территорию. На улицах района он развесил баннеры: «Пролетарский район – жемчужина России», «Управа Пролетарского района – порешаем все по совести». На больших перекрестках, где были разбиты клумбы, Петрович приказал установить скульптуры. На одном светофоре – стая орлов, на другом – группа зайцев с удивленными лицами. Должно быть, это персонажи известной песни про зайцев, Петрович уважает наше старое кино. На двери его кабинета висит фотография товарища Сухова с заезженной цитатой: «Я мзду не беру, мне за державу обидно». И сам Петрович тот еще артист, и кабинет свой он превратил в балаганчик.

Я сидела в приемной и слушала, как Петрович проводит совещание. Микрофон ему был не нужен, его тяжелый колокольный бас было слышно этажом ниже. Он сидел за столом, приподнятым на подиум, как сцена, а за спиной у него была ниша с бархатными шторами, как занавес. В нише висел портрет президента, как декорация. А сам он, расправив плечи, широко раскрывал огромный рот, как оперный певец, и поливал своих кукол тяжелой бранью.

На планерках у него все стояли по струнке, за стол для брифинга никто не садился, это было место для равных. Равными Петрович считал крупных бизнесменов, которые его кормили за услуги. Все прочие играют роль его холопов, хотя некоторые и не играют. Я видела, как натурально дрожали его аппаратчики, когда выходили в приемную после порки. Мужички чуть не плакали. Все были одинаково одеты в рубахи, по местной нашей моде рубахи были в огромную клетку, а брюки, как у всех у наших патриотов, коротковаты и слишком высоко подтянуты ремнем. Как мама в детстве подтянула штаники, под самые лопатки, чтоб не соскакивали, так они до сих пор и носят. И от Петровича выходят, поправляя свои брюки. Носки торчат, морда изнасилованная… Один качался. Он, кажется, работал директором нашей местной ТЭЦ. Лицо его было багровым, я за него испугалась.

– Вам плохо? Может быть, «Скорую»?

Он махнул рукой и поспешил к ближайшему туалету. Я представляю, какой он нагоняй устроит у себя на ТЭЦ своим истопникам…

На телефоне у Петровича сидела девка, и, что мне показалось странным для официального учреждения, почти голая. На ней был короткий топ, прозрачные брючонки, полоска стрингов вызывала тошноту. Секретарша улыбнулась, когда в приемную вошел свободный мужчина. Свободного видно сразу, и по одежке, и по осанке. Лысый, крепкий, холеный барин, в тонких очках, с фиолетовым модным портфелем, он прошел к Петровичу как на родную виллу, и через две минуты все в приемной услышали грубый раскатистый ржач.

После лысого вызвали меня. Я снова удивилась – не ожидала, что в кабинете полно народу. На стульях вдоль стен как зрители сидели посетители, простые горожане, какие-то перепуганные старушки и слезливые тетки. Петрович их не замечал, он обращался к одному мужчине со слишком интеллигентной внешностью для этих мест. Тот отвечал на странные вопросы.

– Какого хрена ты его не встретил? – гремел Петрович.

– Да это же смешно! – возмущался интеллигентный. – У нас что, больше некому встретить КамАЗ с асфальтом?

– Смешно тебе? – ярился Петрович. – Ты идиот! Ты что, не понимаешь? Мы асфальтируем свою площадку! Я лично приказал, чтоб встретили машину!

– Нет, я не идиот! – задергался интеллигентный. – Я – главный архитектор, у меня своя работа…

Дальше была такая фраза, которую лучше «пропипикать», как на телевидении.

– Мне пи-пи-пи твоя работа! Пошел ты пи-пи-пи со своей работой! Пи-п, я сказал! Встретишь, пи-п, КамАЗ!

Архитектор брезгливо сморщился и устало вздохнул.

– Это не мои обязанности…

– Ах, не твои?.. – захохотал Петрович. – Тогда я к чертям тебя уволю!

– Увольняйте! – Архитектор метнулся к дверям. – Я сам напишу заявление!

– Пиши! – кивнул Петрович.

И на селектор повторил, на всю приемную:

– Пусть этот идиот напишет заявление!

Старушки вдоль стеночки ежились от страха. Это была семья умершего ветерана войны, они пришли получить свой законный памятник, государство у нас ставит бесплатные памятники ветеранам Великой Отечественной, а тут ведь тоже нужна печатька с подписью, тут тоже без Петровича не проскочишь. Денег с покойного ветерана не сорвешь, льготы отрабатывали родственники, играя роль изумленной публики.

Когда архитектор ушел, мне захотелось похлопать. Я села за брифинг и улыбнулась. Массовка на меня взглянула с ужасом, за стол к Петровичу садились только свободные персоны. Кто-то из смердов, кажется молодой начальник местной ТЭЦ, даже шикнул на меня за то, что расселась у Петровича за брифингом и притащилась к нему на съедение в красном плаще.

– Ах, ну что же вы сделали! – начальник, почти мой ровесник, чуть не заплакал.

Что не так? Не туда я им села! Я же не знала, что в этом балаганчике мне тоже дали роль. Роль крепостной крестьянки или ведьмы перед сожжением, я точно и не поняла.

– Чего пришла? – Петрович начал мизансцену.

Я протянула документы.

– Павильон. Остановка. Поселок «Тихий Дон»… – Он посмотрел на меня мутным взором, набычился. – И че? Че мне твой павильон? Павильон ты купила себе! Аферистка! Я вас знаю, вы все аферисты! Мошенники! Павильоны она покупает! А для города? Что ты сделала для города?

– Остановка, парковка…

Я выложила на стол фотографии. Он отшвырнул мои бумаги и заорал:

– Плевал я на твою парковку! Я спрашиваю, что ты сделала для города?

Я замолчала. За окном сверкали купола. Весь город знал – Петрович поругался с настоятелем. Когда собор достроили и начали ставить ограду, Петрович затребовал от священника точно такую же для своей управы.

– Молчишь, аферистка! Я тебя спрашиваю, что ты сделала для города?

Петрович выкатил глаза и зафиксировал на минуту, как будто подсказывал мне дальнейшие реплики. По его сценарию я сейчас должна была пасть ниц и каяться. Намек я поняла, до меня дошла простейшая вещь… Петрович перепутал роли, взял не свою, он сейчас играет Людовика Четырнадцатого, а значит, город – это он. А от меня он что ждет? Какой монолог я ему должна закатить в ответ? Государство – это он, а я тут кто?

Я забрала документы и вышла в коридор. Времени на театр у меня больше не было, я позвонила мужу. Тигр рассмеялся.

– Не обращай внимания! Петрович – безобидный, он просто дурачок. То зайцев просит отлить ему, то каких-то орлов… Подожди минут десять, я перезвоню.

Я снова присела в приемной возле портрета товарища Сухова. Пошатываясь, из кабинета вышли родственники ветерана. Секретарша поправила стринги, думала, я не замечу. Мне было скучно. За свои бумажки я не волновалась. Знала, что все получу от Петровича: и печатьку, и подпись. Чиновник – это ерунда, он вовсе не проблема для бизнеса, как любят писать журналисты. Тем более смешно об этом слышать от тех, кто бизнес еще не открыл. «Я бы открыл, – говорят, – но у нас же такие чиновники…» Что делать? На то она и Земля. Место, где нет чиновников, называется рай.

Минут через десять меня пригласили снова. Петрович был уже готов, он поменял маску самодура на маску Деда Морозика и начал: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?»

– Ну что же ты так? Сказала бы сразу… Постановление будет готово в четыре. Подъедешь сюда, я буду в сто двадцатом кабинете… Заплатишь нам немножко… На нужды города.

Я молча вытащила кошелек. Петрович показал глазами, что у него повсюду камеры. Он снова нажал на селектор и вызвал бухгалтершу.

– Быстрее! Позови ко мне эту дуру!

Дура-бухгалтерша явилась через пять секунд, но все равно получила выговор.

– Бегом! Бегом! – командовал Петрович. – Плетется еле-еле… Дура!

Он кивнул на меня и дал указание:

– Сделай ей счет. Только не очень там… Они еще не заработали ничего, только открылись.

У бухгалтерши с собой наготове было много разных счетов на самые разные фирмы. Мне дали милосердный счетик, я бы даже сказала, чисто символический. Петрович мог бы подмахнуть свой приказ и бесплатно, но нет, совсем без счета нельзя. Ведь дело не в сумме, дело в потоке. Петровичу важно, чтобы каждый вошедший в его балаган, оставил ему свои деньги. Да подавись! Я перечислила ему вонючие пять тысяч рублей за канцтовары на счет ООО «Улыбка» и с квитанцией об оплате, как договаривались, подошла в кабинет сто двадцать. На двери висела табличка «актовый зал». Зрители были уже на местах, зал гудел, работники управы собрались на большое совещание. Все ждали главного солиста.

Петрович вывернул из лифта и шел по коридору, глядя себе под ноги. Я подошла, он передал бумажку. Благодарить не стала, направилась к лифту, но по дороге почему-то обернулась. Петрович стоял перед дверью в актовый зал. Прислушался к зрителям, вздохнул, поправил волосы… Все понятно, артист готовился, он снова входил в роль свиньи. Я отвернулась и тут же о нем забыла. Некогда! Мне тоже нужно было готовиться к своей премьере, я входила в роль продавщицы.

5. Первый покупатель

Дети – это наше будущее, в смысле – это наши будущие клиенты.

Я никогда ничего не продавала, и более того, сама не ожидала обнаружить у себя столько предубеждений против торговли. Они остались у меня от советского детства, тогда всех продавцов считали спекулянтами и хапугами. Не зря! Товарищи, не зря, ведь часто так оно и было. Клиент и продавец были разделены прилавком, как баррикадами. До самого открытия магазина я не понимала до конца, что теперь мне придется перейти на другую сторону баррикад.

За три дня до события ко мне приехала Роза Михална. «Помогать», – она сказала. А я еще подумала: «Да что там помогать-то?» Мне в голову не приходило, сколько предстоит беготни. Три дня мы катались по оптовым базам, и это занимало кучу времени. На птичьем рынке мы познакомились с сумасшедшими торговцами грызунами и птицами. Потом пошли по мастерским, где собирают спортивные уголки и домики для кошек, потом поехали на цветочную базу… Нам нужно был спешить.

Я занималась совершенно безумными на первый взгляд вещами. Печатала ценники и лепила их на стеллажи. Расставляла по полкам товар как положено. А как положено, я и понятия не имела, поэтому Роза все за мной переставляла. А нужно было еще привезти весы, банковский терминал, понакупить самых разных пакетов, а то потом получится как в жлобских супермаркетах: «Вам пакет не нужен?» Все это чем-то напоминало подготовку к свадьбе или новоселье. Мы ложились спать за полночь, но Роза меня уверила, что все мы успеем и что она собаку съела на этих магазинах. И тут вдруг оказалось, что даже такие профи, как Роза, не могут все предугадать.

Ассортимент! Очень важная вещь для маленького магазина, я бы даже сказала – важнейшая вещь. Вот тут мы совершили свои первые ошибки.

Роза Михална уверенным шагом топала по своим знакомым базам, где каждый менеджер и каждый кладовщик ей низко кланялся. Она оглядывала хозяйским взглядом бесконечные стеллажи, как свои собственные, и прайсы всех оптовиков помнила наизусть. По памяти, на глаз, как для своего собственного магазина, она диктовала мальчику, который семенил за ней с блокнотом, заказ и для меня. Глаз у Розы был наметан, но только магазины-то у нас были разные!

Роза была монополисткой в небольшом райцентре, а я – песчинка мегаполиса, окруженная со всех сторон конкурентами. Клиенты наши тоже отличались. У Розы – наивные провинциалы, которые дивились любой ерунде, а у меня – прожженные, избалованные потребители, которым не сложно заскочить в другой магазин, если они не найдут у меня того, к чему привыкли. И если в райцентре выбирали экономвариант, то мой магазинчик вытягивал только премиум.

Все это стало понятно в первый же день, когда расфуфыренные тетки начали строить мне морды: «Фу… Да у вас нет даже «Дрилса»…

Я и понятия не имела, что такое «Дрилс», но тут же завела тетрадь, и на обложке написала «Заказы». Туда я записывала за каждым клиентом его пожелания и сроки доставки. Я сразу признавалась во всех своих грехах и говорила недовольным клиентам:

– Люди! Это мой первый магазин! Помогите мне не обанкротиться! Скажите сами, что вам нужно? Мы все привезем.

Народ у нас добрый, советы давать любят все, так что к концу первого месяца мой ассортимент был достаточно скорректирован с помощью самих же клиентов. О продажах я расскажу позже, а пока вернемся в тот самый первый день, когда Роза Михална натянула у входа в магазин красную ленточку.

Мне дали ножницы, я перерезала ленту, все похлопали, все улыбались, и наше семейство, и случайные люди, которые на остановке ждали автобус. Юль Иванна, давняя подруга семьи, разносила бокалы с шампанским и щебетала:

– За бизнес! Девочки, давайте выпьем за наш маленький женский бизнес!

У Юль Иванны тоже был свой зоомагазин, и как вы догадались, он появился тоже под влиянием моей свекрови. И не только у Юль Иванны, в зообизнес как в водоворот попадали многие знакомые нашего семейства. Роз Михална

Открылась дверь, и на пороге появились первые клиенты. Я не ждала так быстро! Я еще не допила свое шампанское, еще конфетку не доела…

И вдруг заходит женщина, спокойная, чуть полная, свитер под горло, очки и портфель. С ней был мужчина, высокий, худой, в плаще нараспашку.

– Проходите, проходите! – улыбнулась им Роза и кивнула на фужеры. – Мы вас как раз и дожидаемся.

– Поздравляем! – женщина с интересом оглядывалась. – Как у вас тут мило…

Мужчина взял вино и широко улыбнулся, с любопытством рассматривая мои фотографии.

– Да, да, приятное местечко… И Высоцкий у вас тут, я вижу… И Марина Влади.

Роза Михална засмеялась, это ее молодое фото наш первый покупатель перепутал с Мариной Влади.

– Мне что-нибудь для тойчика покушать, – спросила женщина.

– А мне для стаффорда, для девочки, – добавил мужчина.

– Вы вместе? – я у них спросила, – но собаки у вас разные?

– Совершенно точно! – кивнул мужчина. – У жены тойтерьер, противный брюзгливый старикан, ему уже четырнадцать. От горшка два вершка, но весь дом держит в подчинении! – он выдохнул и кокетливо похвалился, – А у меня девчонка молодая, стаффордшириха. Любит меня страшно!

Я рассмеялась, женщина посмотрела на мужа примерно так же снисходительно, как смотрит на меня мой Тигр.

– Еще у нас котенок… – уточнила она. – Мы его недавно завели.

– Да, – муж выпил вина и снова пошутил, – Это наш общий ребенок.

Я принесла им все, что нужно. И насовала кучу пробников нашего премиума в подарок. Это же мои первые клиенты! Клиенты мечты! Интеллигенция! И собака у них, и котенок! Эта пара меня страшно обрадовала, мне было далеко не все равно, с кем иметь дело, с кем дышать одним воздухом, хотелось, безусловно, чтобы в мой магазин заходили культурные люди. И я старалась искренне приветить своих первых покупателей. Ручки у меня были неловкие, я все никак не могла отмерить на весах два кило, как просили.

– А вы в том белом доме проживаете? – спросил мужчина. – С красной крышей? Без забора? Я видел вас с собакой.

– Да, это наш дом… – Я завязала ему пакетик. – Мы еще не успели поставить забор… Как раз когда нужно было ставить забор, я решила открыть этот магазинчик.

– О! – закатил глаза мужчина. – Это такое приятное время, когда дом только построен и еще нет забора! Я помню наш первый дом…

– Сейчас у нас уже третий, – уточнила женщина. – Никак не можем успокоиться.

– Первый дом нам сначала казался прекрасным, но потом, года через три, мы поняли, что нет, это не совсем то, что мы хотели.

– Да, нам было очень страшно продавать тот дом и все начинать сначала, но в этом деле стоит только начать… Так что теперь у нас уже третий дом, – она объяснила.

– Дай бог, не последний, – усмехнулся муж.

Женщина оказалась профессором нашего университета, ее муж работал там же, но не так активно, поэтому всегда был весел и немного подшофе.

– Приятные люди, – заметила я, когда они вышли.

– Приятные… – кивнула Роза, оценивая мою первую выручку. – Тысчонка для начала… Это, я тебе по опыту скажу, приятно.

Через пять минут влетела еще одна пара, моложе. Они ждали маршрутку на остановке, немножко дрались, хохотали и к нам зашли из любопытства, точнее, от избытка сил.

– Девчонки! – парень пытался смирить свою даму. – У вас есть клетка для этой сучки?

– И ошейник! – девушка схватила его за горло. – Мне нужен ошейник для этого кобеля!

– Ребята! Только под заказ! – отшутилась Роз Михална и продала, что вы думаете, продала им брелок для собаки! – Вот сюда можно прятать записочку с адресом и телефоном хозяйки, – она объяснила девушке, – Чтоб не сбежал, не потерялся. Двести рублей все удовольствие.

В дверь прошмыгнула маленькая шустрая тетка, на ней были серая тужурка и огородные шлепанцы. Она сощурилась, рассматривая ценники, и завизжала:

– Ой! Как у вас все дорого!

– Да не дороже денег! – ответила ей Роза.

– А я на рынке «Китекет» брала на два рубля дешевле! – заявила тетка.

Эта серая тужурка оказалась вовсе не бедной пенсионеркой, а тещей одного молодого бизнесмена, который пасется на государственных аукционах. Их дом, с огромным панорамным окном, стоит через дорогу, так что тетка все время к нам бегает и каждый раз визжит: «Ой! Как у вас все дорого!»

Я уже хотела было расстроиться, но тут зашел мужчина и смел все эти пакетики разом.

– Кот у меня брутальный, – пояснил он, – жрет как собака! Таскается по бабам неизвестно где, потом приходит и орет возле миски.

Мужчина был и сам похож на кота, аккуратный, с хитрыми глазами и мягким голосом. Блондинистый кошатник оказался хирургом из больницы скорой помощи, что была от нас неподалеку, из-под плаща у него торчала зеленая докторская одежда.

– Приятный магазинчик… – промяукал он, глядя в разрезон моей жилетки, – я буду к вам заходить.

Откуда ни возьмись понабежали школьники с портфелями. Дети сразу кинулись на клетки со зверюшками, начали совать пальцы крысятам, сюсюкать возле маленького перепуганного кролика, попросили показать попугайчика. Я открыла клетку с волнистыми, и один зеленый попугай вылетел на свободу. Он начал метаться по магазину, и детям было жутко весело. Все ждали, когда же я его поймаю, но попугай не ловился, дети визжали, это было так весело, что я не спешила за ним гоняться. В конце концов попугайчик сам врезался в окно и отрубился. Я подняла его и посадила в клетку.

Дети – это наше будущее, в торговом смысле это будущие клиенты нашего магазина. Я надарила им разной сувенирной ерунды, брелочки, стаканчики, пакеты, конвертики им раздала. Одна полненькая девочка попросила кошачьих пробников для своего Мурзика, я напихала ей комплект, так она потом еще с полгода к нам ходила и все время спрашивала: «У вас есть бесплатный корм?» Мы прозвали ее Жадная девочка. Нет, не потому что она никогда ничего не покупала. К детям у нас в этом смысле никаких претензий не было, ведь у детей нет своих денег. Мы назвали ее жадиной, потому что она никогда не делилась со своими подружками и все наши подарки, как прижимистая бабулька, быстро прятала в свой рюкзачок.

Ближе к вечеру заглянул Людвиг, владелец сети магазинов «Цветочки», один его магазин стоял совсем рядом, на соседней остановке, и я там была постоянной клиенткой. Людвиг с легким беспокойством глянул на наши полки с цветами, но сразу понял, что мы ему не конкуренты.

– Срезкой торговать не будем, – успокоила его Роза Михална.

Людвиг пришел к нам с цветами, и на каждой розочке была накручена ленточка с его фирменной надписью «Поздравляю! Людвиг». Эти ленточки он заказал на все случаи жизни, Людвиг всегда был готов к любому повороту событий, и потенциальная возможность время от времени пофлиртовать с новой соседкой его вдохновила.

– А у меня вот тоже была собака, – заиграл он хитрыми армянскими глазами. – Пес Арчи. Дворняжка, мелкий, черненький… А умный был страшно! Как человек. На общественном транспорте ездил. Маршрут у него был – от нашего дома прямо по проспекту до кинотеатра. Шесть остановок. Знал, где нужно выходить. У кинотеатра погуляет, в кафе зайдет, угостится… Потом на другую сторону перейдет, в троллейбус прыгнет и домой. Ко мне друзья приходят, говорят: «Видели Арчи сейчас, у фонтана ест пирожки, с детьми играет». «Пусть гуляет, – говорю, – вернется скоро». Однажды вышли с ним из дома. Я за хлебом пошел в магазин, а он на остановку. Посмотрел на меня, хвостом повилял. Сел в троллейбус… И больше не вернулся. Куда уехал? Не знаю.

Я слушала с открытым ртом – еще не знала, что скоро моя голова закипит от подобных историй. Роза Михална подкрасила губы красной помадой и улыбнулась одними уголками:

– За розочки отдельное спасибо.

Так закончился мой первый рабочий день. И дома, вытягивая ножки на диване, я уже не думала о своем новом статусе и никаких комплексов по поводу прилавка у меня не осталось. Я пересчитала денежки, которые мне за день накидали в кассу, и попыталась на основании этой суммы просчитать дальнейшие перспективы.

– О, Соньчик! – сказал мне муж. – Если дело так дальше пойдет, я смогу бросить работу, и мы будем жить на твои доходы.

Я усмехнулась. В моем конверте были сущие гроши, но обратите внимание – он назвал меня Соньчиком, не стал называть меня Мышью.

Роза Михална стиснула меня в своих объятиях: держись, деточка, держись, и удалилась. А я осталась одна играть в свой милый магазинчик.

6. При Сталине «хозяйвов» не было

Магазин возле дома – это такая трибуна, где каждой имеет право говорить все, что ему хочется за сущие копейки.

Мое утро начиналось так же, как у всех работающих женщин. Подъем в шесть утра, иначе прощай, моя чашечка кофе. Потом готовлю завтрак и сразу ужин, чтобы оставить семье хоть что-то съедобное, потому что до позднего вечера я не вернусь.

Весь поселок стоит у поворота на большую трассу. Мимо моего магазина тянется длинная пробка. Раньше в машине я слушала музыку, болтала с детьми, ставила им слушать книжки. Сейчас я молчу и думаю, думаю, думаю о работе. «А может, взять промоутеров и раскидать флаеры по машинам?» Нет, от этой мысли я отказываюсь, терпеть не могу, когда мне суют рекламу на светофорах.

Из школы я сразу же еду на базу, до открытия магазина успеваю навестить одного поставщика. Да, все они делают доставку, все рассылают прайсы, но что мне эти прайсы, если я ни слова в них не понимаю? Кость берцовая, ухо свиное, мышь с колокольчиком, секс-барьер – мне это ни о чем не говорило, поэтому я изучала лично весь ассортимент своих поставщиков.

Для того чтобы сделать адекватный заказ, первое время нужно увидеть товар своими глазами и потрогать своими руками. Больше всего я любила базу у Васи. В его катакомбах черт ногу сломит, но зато можно лазить, как у себя дома. Он самый молодой из всех оптовиков, ему примерно, как и мне, лет тридцать пять. Бухгалтерша ему все время повторяет:

– Вася, ешь секс-барьер! Вася, ешь секс-барьер!

Это потому, что на его крепкой шее висят три жены и куча детей, в том числе и от его молоденькой кладовщицы. Весь этот гарем нужно кормить, поэтому Вася пашет сам – и за директора, и за менеджера, и за грузчика. У Васи те же самые проблемы, что и у меня: он еще не понял, что деньги приносит не личный труд хозяина, а умелая эксплуатация трудящихся.

– Вылетит в трубу твой Вася, – говорит мне муж. – Директор должен работать головой, а не руками.

Я гуляю у Васи по складу, это немного похоже на обычный бабский шопинг. Мне нравится кожа, я люблю красивые ошейники, серьезные поводки, мне приходится просто бить себя по рукам, иначе я вынесу со склада все запасы. Я собрала в своем магазинчике самую крутую коллекцию собачьей сбруи, кое-что висит у меня до сих пор, потому что мои вкусы и вкусы моих клиентов немного отличаются. Например, красный ошейник с заклепками в стиле Майкла Джексона – для меня это нормальное дело, но наши скромные люди предпочитали черненький или бежевый, без выкрутасов. Или, к примеру, черный ошейник с черепами – юные готы покупали их не только для собачек, а для себя, эти ошейники они резали на браслеты. Мне приходится просто силой себя заставлять кинуть в телегу брезентовые и нейлоновые ошейники и шлейки, которые я ненавижу, но люди их спрашивают. Люди покупают собачьи цепи и страшные строгие ошейники с шипами внутри для своих тупых невоспитанных стаффордов и ротвейлеров. Этим кошмаром в принципе нормальные собачники не пользуются, но я привожу эту гадость – спрос есть спрос.

Первое время я долго ковырялась во всех этих кошачьих наполнителях, ошейниках от блох, игрушках для больших попугаев… Прогулка по базе в среднем занимает пару часов, плюс время на дорогу. Это впритык, чтобы вернуться к открытию магазина. Как-то раз я опоздала, наверное, минут на пять. У двери ждал дедок. Он всегда заходил по утрам за кормом для золотой рыбки.

– Смотри-ка! – дед постучал по циферблату. – Опоздала на работу!

– Простите, извините!

Я звенела ключиками, спешила открыть двери и окна. Когда подняла жалюзи, все птицы и зверушки сразу закудахтали. Дед тоже оживился.

– А ну-ка, при Сталине? – Он мне подмигнул. – Что бы сейчас было? А?

– Вы помните?

– А как же! На пять минут опоздала – минус двадцать пять процентов из зарплаты. На полчаса – иди-ка посиди пятнадцать суток. А если больше…

Дед наклонился и прошептал мне:

– Ты осторожнее, смотри, а то начальство-то прознает, что опаздываешь.

– Ничего страшного. – Я достала пачку гранул для его рыбки. – Я сама тут хозяйка.

И вдруг дедок нахохлился, с некоторым сожалением отдал мне свои тридцать рублей и ругнулся:

– А вот при Сталине хозяйвов-то не было!

Первое время меня еще задевали подобные выпады клиентов, но вскоре я перестала обращать внимание на чужие лозунги. Магазин возле дома – для многих это оказалось единственное место, где можно открыть рот и что-то заявить. Наших спикеров никто не слушал дома, на работе, весь день сидели люди молча, и вот у меня на пороге их прорывало. Я не могла лишать людей единственной трибуны, поэтому дешевый корм для стариковской золотой рыбки заказывала постоянно. Противный дед такой расклад принимал. Еще бы! Больше его бред никто не соглашался слушать, а у меня он мог поговорить и сделать умную морду всего за одну пачку рыбьего корма. Шикарно! Платишь тридцать рублей – и можешь нести с броневичка все, что тебе хочется.

Кстати, первыми в магазин всегда приходят аквариумисты, не знаю почему. То ли они все безработные, то ли просто люди с золотыми рыбками смогли так круто организовать свою жизнь, что им не нужно париться в пробке и спешить на работу? Они выползают из дома не раньше десяти утра и, проезжая мимо моего магазина, имеют возможность спокойно зайти поболтать с продавщицей. Заходят вечно все веселенькие, бодренькие, какую-нибудь ерунду спрашивают.

– У вас есть корм для хищников? Я купил себе страшную рыбу!

– Надеюсь, не пиранью.

– Нет, пиранья у меня уже есть. Это моя жена.

И все в таком духе.

Чуть позже появляются мамочки с колясками. Все это жены наших местных капиталистов, им скучно дома, за своими заборами, поэтому они идут с коляской прогуляться, а потом заходят ко мне в магазин показать своему малышу зайчика.

Я в это время как раз убираю клетки с животными. Тратить на уборку специальное время мне было жалко, к тому же людям нравилось наблюдать, как я вожусь со зверушками. Иногда я просила: «Подержите, пожалуйста, кролика…», или: «Посмотрите, чтобы свинка не сбежала». Это была моя маленькая игра, точнее, продажа.

Я доставала из клеток хомяков, сажала и в прозрачный шар и отпускала на пол бегать. Или давала детям подержать флегматичную морскую свинку. Малыш просил зверушку, а мама топталась в сомнениях. Жены наших бизнесменов очень часто девушки нерешительные. Хомячок или свинка? Для тихой домохозяйки это серьезный вопрос. Она не может решить его самостоятельно, они привыкли, что все вопросы у них всегда решает муж. Я в это время играю с ребенком, мы насыпаем хомякам свежих опилок и наливаем воду в поилку.

– Хомяк вам не подходит, – говорю ей, – у вас малыш спокойный. Возьмите лучше свинку, свинки добрые и безопасные, она его никогда не укусит.

Бабень зависла. Мама дорогая! Какая сложная дилемма!

– Я не знаю… – говорит. – И хомячок хорошо, и свинка неплохо. А с другой стороны… Я вообще-то хочу второго ребенка!

В итоге она обращается к своему маленькому сыну:

– Малыш, давай позвоним папе. Пусть он скажет свое вечное «нет».

Конечно, мне хотелось ей сказать: «Хватит! Ты мне надоела! Бери свинью, иди рожай и никого ни о чем не спрашивай». Но я молчала, только улыбалась и думала про себя с легким ужасом: «Мама мия! Неужели и я была такой же овцой?»

Была, была… Только не овцой, а мышью. Между прочим, мне очень даже нравилось, когда за меня все решает муж. До определенного предела. Я бы так дальше и жила, но вдруг однажды утром мне показалось, что меня как будто подменили, что я – уже не я, а приложение бесплатное к мужу. Поэтому я ничуть не удивилась, когда по телефону эта «розовая мышка» получила отказ и на хомяка, и на ребенка. Мужчинам некогда, они отвечают нам «нет», не потому что против хомяков или детей, а потому что им мешают наши звонки в рабочее время, им некогда думать о наших проблемах. Что ж… Теперь я тоже важная, мне тоже жутко некогда, и я с такой же спешкой отвечаю иногда своему Тигру: «Повиси, повиси». И что я заметила? Вы не поверите! Он сам теперь звонит мне, у него находится время, чтобы позвонить жене в перерыв и спросить, как дела. Вот и верь после этого тем, кто говорит, что деньги в отношениях важной роли не играют.

После домохозяек из города возвращаются пенсионерки. И обязательно ко мне заходит очередная глазливая старушонка и начинает визжать: «Ой, как у вас все дорого!» Эти бабки берут в основном дешевые корма вроде «Китекета», поэтому я зову таких «старуха-китекетчица». В сетевых магазинах ширпотреб, действительно, дешевле. Но я умею отвираться, как научила меня Роза Михална.

– А зато у нас все свежее! – говорю я старухам абсурдную по сути фразу, которая тем не менее работает.

К обеду мне привозят товар. Я спешу разобрать коробки и мешки, которые мне ставят прямо посередине магазина один поставщик за другим. Да, и не стоит забывать про окна! Магазин у дороги, а это значит, что протирать витрину нужно каждый день, иначе мы покроемся пылью, как мерзкий продуктовый напротив. С распылителем и резиновой тряпкой я выхожу на улицу, свои окна и двери я мою сама.

И мусор! Первое время мне пришлось убирать самой и на улице, возле магазина. Я подметала остановку и каждый день собирала всю эту дрянь, которую наши люди ленятся бросить в урну. Это очень полезно для смирения души.

Раньше, когда никакого магазина на нашей остановке не было, коммунальные службы обслуживали этот участок, как и весь город. Женщина в оранжевом жилете подметала тут каждое утро, а потом подъезжала машина коммунальщиков, и они увозили весь мусор. И вдруг, как только я открыла магазин, женщина в жилете пропала. Я пыталась выследить ее две недели, и наконец мне удалось ее поймать на соседней остановке, поскольку мою она упорно избегала. Понятное дело, ей хотелось получить с меня абонентскую плату.

– Сколько хотите? – спрашиваю.

И она завернула мне не моргнувши:

– Десять тысяч!

Народная простота. Я знала прекрасно, что в городе дворники за такую работу просят по три.

Все это мелочи, я даже не могу назвать такую ерунду работой. Самая главная работа начиналась ближе к вечеру, когда серьезные клиенты возвращались из города. С пяти вечера начинались настоящие продажи, вот тогда я крутилась, как хомяк в колесе.

Я должна была продать серьезным людям наш «Крейзи премиум», от которого в мою кассу и поступали основные деньги. И не просто продать, а сделать этих людей постоянными клиентами. Для этого нужно разговаривать, слушать и задавать точные грамотные вопросы. Если человек просил: «Мне бы корм для собачки», я обязательно выспрашивала у него про эту собачку все. Порода, возраст, вес, чем кормили, какие болезни, где купили, какие планы на разведение, выставки… В процессе разговора человек сам находил на моем стеллаже нужную пачку с подходящей едой для своей зверушки.

Говорить приходилось по сто раз одно и то же, но я под разным соусом объясняла разным людям одну и ту же простую вещь: хорошая еда – хорошо, плохая – плохо. Если была очередь, я старалась особенно, чтобы эти аргументы долетели и до следующего покупателя.

Конечно, приходилось приплетать сюда и своих собак, и свою свекровь, так что я показала каждому портрет нашей легендарной Розы Михалны, всем надарила пробников, и всех собак, которые заходили с хозяином, заставляла дегустировать корм в магазине.

В девять я закрывалась, к этому времени язык у меня висел на плече. Я считала кассу, мыла пол и встречала последних припоздавших покупателей.

И почему-то очень часто, за пять минут до закрытия, в магазин врывались взъерошенные люди, обычно мужчина и женщина, им срочно требовался попугайчик.

– Вы еще работаете? О! Слава богу! Нам волнистого. Срочно!

Я приносила клетку, в которой сидели штук двадцать попугаев.

– Вот! – они кивали одновременно. – Этот! Он точно, как наш Гошка!

Я надевала перчатку, просовывала руку в клетку и ловила нужного попугая. Клиенты нетерпеливо топтались.

– У нас Гошка только что помер. Вот мы скорее к вам, пока дочка не заметила…

Однажды в такой колготной день я забыла свою дочку в садике. А через месяц работы мне приснились кошачьи консервы. Противная зеленая банка и ценник «42 рубля».

И о чем я подумала проснувшись? Нет, не о том, что это очень плохо, очень грустно, когда молодой красивой женщине снятся кошачьи консервы. Нет… Я открыла глаза и подумала, что нужно срочно искать продавщицу. А заодно переставить дешевый товар подальше, чтобы ширпотреб не отвлекал от главного бренда. Втянулась! Вот как это называется. Мелкий бизнес, как домашняя суета, затягивает, так что довольно быстро мне захотелось из своего магазина немножко сбежать.

7. Требуется продавец

В одиночку бизнес не делается, без хорошей команды мы все банкроты.

Мои дети были счастливы, у них никто не проверял уроки. А Тигр сразу начал нервничать.

– Найди домработницу! Найди продавца! У меня ни одной чистой рубашки…

– Ищу, ищу, – теперь я постоянно куда-нибудь спешила, – пока никто не попадается…

– Это все отговорки. Ты просто отказываешься понимать простую вещь: если хочешь, чтобы твой бизнес развивался – нанимай! Не тяни! Люди нужны обязательно, все делать самой нельзя…

– Да, да… Я ищу, не могу же пускать в свой дом и в магазин кого попало.

– Бери любую и учи! Ты просто боишься управлять людьми.

Вот так… Назвали мямлей, но я не спорила. Я действительно боялась, что не впишусь в свои расходы, – и вдруг уже в конце первого месяца выяснилось, что я смогу вовремя выплатить все свои долги, и у меня еще останется на зарплату одного продавца.

Казалось бы, большого ума не надо, чтобы продать кошачьи консервы, но оказалось, что найти подходящего человека не так уж просто. По объявлению звонили перемерзшие тетки с ближайшего вещевого рынка. Все говорили примерно одно и то же:

– Ох и намерзлась я на улице! Мне бы к зиме в тепло перейти, охота хоть маленько обогреться.

Звонили девочки, по голосу как будто двоечницы, ужасно радовались:

– Ого, какая у вас классная зарплата! И делать ничего не надо. А че там – в магазине посидеть…

От отчаяния я решила пройтись по известным зоомагазинам и переманить к себе готовый персонал. Не тут-то было, переманивать оказалось нечего. Формат городских магазинов отличался от моего радикально. Там делали ставку на проходимость, а продавец был только подавальщиком товара. Мне же были нужны приличные консультанты.

Зашла одна буфетчица, жила в коттедже на соседней улице. Всю жизнь работала в буфете на вокзале, и вдруг устала и захотела тихую работу возле дома. Смотрела на мое хозяйство с нескрываемой улыбкой. На чем тут деньги делать? На хомячках? На птичках? Конечно, в зоомагазине она бы на коттедж не заработала.

Буфетчица изобразила любовь к животным, купила самый дешевый корм своему коту и сделала моему главному крысу: «Сю-си пу-си! Какая лапочка!» Взвизгнула и убежала.

Я начинала волноваться. Второй месяц работала без выходных. Дети и муж ели пельмени и спали у компьютеров. И тут на пороге моего магазина появилась Жанна.

– Жанна! Здравствуйте! – обрадовалась я. – А я давно к вам собираюсь, но совершенно некогда, я тут одна зашиваюсь.

Лошадь Жанна! Я иногда ее так весело дразнила за высокий рост и крепкое спортивное сложение. Она работала неподалеку в магазине «Цветочки» у нашего знакомого армянина Людвига. Я полюбила его магазин именно благодаря Жанне. Она продавала мне такие цветы, которые даже я не могла погубить: кактусы, пальмы, фикусы с узкими тонкими листьями.

– Эти вы не испортите, – говорила она. – Эти как верблюжьи колючки.

– А розу?

– Розу вам рано.

– А вот это?

– Вот это тем более.

Жанна была отнюдь не милашкой, вид у нее был строгий. Черные волосы, стрижка под мальчика, узкие северные глаза и губы, такие, знаете, все время уголками вниз, как будто Жанна была все время чем-то недовольна… Но это только с виду, на самом деле это был приветливый и добрый человек. Я как-то даже побывала у нее дома, в ее прекрасной оранжерее, у нее там было полно шикарных цветов и куча мелких дизайнерских штучек для интерьера, которые она сама умела делать. Короче, женщина с фантазией – это то, что мне и было нужно.

– Еще не взяли никого? – спросила Жанна.

Тут же отвернулась к моим цветам и принялась торопливо отрывать пожелтевшие нижние листья фиалок, я по ошибке слишком сильно заливала все цветы.

– Мой муж к вам заходил, брал наполнитель для кота. Он мне сказал: «Хороший магазин, приятная хозяйка, давай беги скорее, пока не взяли никого…» Так никого еще не взяли? Вакансия есть?

– Есть… – вздохнула я и ахнула. – Но Жанна? Как же ваши «Цветочки»? К вам же там все привыкли… Почему вы хотите уйти от Людвига?

В общем, мне было не важно, почему она хочет уйти от Людвига. Мне нужно было срочно отдохнуть. Жанна принялась мне что-то объяснять – вроде бы Людвиг перевел ее в новый магазин, а это оказалось очень далеко… В подробности я не вникала. Открыла рот сказать ей про зарплату, но и тут Жанна меня опередила:

– Тысяча в день, и это не обсуждается.

«Тысяча в день, и это не обсуждается!» – она так быстро, по-детски это выпалила, что сразу было видно – репетировала всю дорогу.

– Ладно, – я согласилась, я и сама хотела предложить ей тысячу, – И бонус – три процента от оборота.

Это были хорошие условия на тот момент. Честно говоря, любому другому продавцу я не смогла бы предложить эти деньги, но получить такого продавца, как Жанна, для меня было счастьем. К зарплате я прибавила бесплатный корм и наполнитель для ее кота.

– У вас же кот?

– Да, Вася, – кивнула Жанна, как лошадка.

Я выдала ей свой кошачий премиум и дорогой немецкий наполнитель.

– Возьмите это для Васи.

– Да нет, я не хочу…  – заволновалась она. – Я не кормлю кота синтетикой.

– Ну здрасте… – я ей объясняю. – Это не синтетика, во-первых. Вы видели моих собак? В отличной форме, я кормлю их только этим. А во-вторых, мы с вами будем это продавать, так что не спорьте.

– Да я не пробовала никогда… И это дорого.

Я вспомнила, что некоторые торгаши своим сотрудникам любые вещи из ассортимента своих магазинов продавали, и успокоила Жанну:

– Возьмите, все бесплатно. И кормите кота обязательно.

– Да неудобно брать вот так вот сразу… Я же только что пришла. Я же еще не работала!

– Ну хватит, Жанна. Это не подарок, это надо как раз для работы, – я показала на стеллажи со своим стратегическим товаром. – Как вы мне собираетесь все это продавать?

– Ох, что я только не продавала! – улыбнулась она. – Женские колготки, турецкое постельное белье, китайскую посуду… Молчу уж про цветы! Что только нам не приходилось вытворять у Людвига. Завяла роза. Иногда уже сгнила практически, аж до вони. А мы ее краской из баллончика побрызгаем – и в корзинку. Вот вам икебана.

Я надавала ей буклетов и отправила копаться в интернете. На следующий день Жанна уже знала всю основную информацию про «Крейзи премиум». Вот так вот! Все, кто спрашивал, зачем мне эта суровая Жанна, просто не понимали, как мне повезло с продавцом. Учить ее продажам не требовалось, нужно было только познакомить с нашим ассортиментом. Продавать Жанна умела лучше меня, и в отличие от всех этих клуш в других магазинах, которые ленились шевельнуться, Жанна работала вокруг покупателя. Вокруг? Что такое «вокруг покупателя»? Очень просто. Жанна не ждала, пока клиент что-то попросит показать, а сразу лезла на стеллаж, все доставала, собирала, разворачивала и обязательно ставила товар на прилавок, прямо в руки покупателю, чтобы человек обязательно вещичку потрогал: какой-нибудь ошейник, чудесный кошачий домик – и, ощупав эту вещь, он с большей вероятностью желал ее унести с собой.

Через неделю кот Жанны окончательно перешел на наш кошачий премиум, и после этого Жанна дозрела для серьезной работы. Тогда она сама мне и сказала:

– Все, теперь я справлюсь. Отдохни…

Я помню это «отдохни». Это «ты» выскочило у Жанны по привычке, так было принято общаться в тех местах, где ей раньше приходилось работать. А я всегда ко всем иду на «вы», моя уборщица офигевает от моей учтивости и втихоря наглеет, принимая вежливость за слабость. Ну и пусть. Я говорю с людьми так, как привыкла. Уволю всех к чертям собачим, когда мне надоест терпеть чужие закидоны!

Кроме того, нашей Жанне было удобнее ко мне обращаться на «ты», потому что она принимала всегда близко к сердцу новую работу, новую сферу ответственности, новое место, новых людей. В наш город она переехала с севера, ей было немножко грустно без друзей, она пыталась выстроить хотя бы с кем-то приятельские отношения, но я не собиралась ни с кем дружить. Вы помните мою задачу – стать самостоятельной хозяйствующей единицей, выйти на самоокупаемость, раскрутить уникальный авторский магазин и после этого уйти в свои творческие проекты, в книжки, в статьи, проще говоря – в слова, в то, что продать гораздо сложнее, чем кошачьи консервы. Меня достала эта фамильярность, с которой все относятся к писателям и к журналистам, особенно если это женщина, которую не дай-то боже, кормит муж.

Я оставила Жанну в магазине, а сама укатила домой. О, вы бы знали, какое это счастье – свинтить на пару дней, оставив свое хозяйство. Со спокойной! С абсолютно спокойной душой. Я гуляла с детьми, приготовила мужу какой-то невыносимый гранд-батман, отредактировала новый текст, смотрела старый фильм с Высоцким и конем, и голова у меня ни о чем не болела.

8. Доверяй и ничего не проверяй

Проверять людей бесполезно. Нас все равно обманут, если захотят. Ведь мы не умеем отличать факты от мусора, а верим тому, чему хочется верить.

Через пару я заметила большие царапины на стеклянной витрине возле кассы. От чего они могли образоваться? Как будто кто-то скреб железом или кирпичом.

Я смотрела на Жанну и ждала, когда она мне расскажет, что случилось, но Жанна молчала. Хотя ничего такого страшного не случилось, мне потом рассказала наша клиентка. Оказывается, к нам зашел один наш местный пьяница, обычно он ходил за пивом в противный продуктовый магазин напротив, а тут его занесло к нам.

Бутылка у него была открыта, он расплескал свое пиво на пол. Жанна зашумела, пыталась его выставить, мужик пошел в штопор, она сказала, что вызовет полицию… Он подошел и ударил по витрине бутылкой. Жанна все отмыла с освежителем, выключила свет и проветривала магазин до ночи, чтобы я ничего не заметила.

Этот алкоголик заходил к нам и раньше, все пытался закусить цветочками, мне тоже приходилось его выпроваживать. Я аккуратно разворачивала его, показывала на соседний магазин, где ему продавали пиво, и говорила:

– Дорогой, ты опоздаешь. Иди скорее, тебе нужно во-о-он туда.

Потом, конечно, мне пришлось инструктировать Жанну, как правильно общаться с агрессивными и пьяными, но тогда, в первые дни ее работы, я не стала ничего спрашивать про царапины. Мне было все равно по большому счету. Не грохнули стекло – и ладно. А если бы и грохнули – куплю другое. Не хочет говорить – не надо. В любом случае от расспросов никакого толку не будет, если она захочет мне соврать, она соврет.

Вы никогда не узнаете, кто рядом с вами, пока время вам это не покажет. Моя знакомая Юль Иванна открыла магазин и процветала, но вдруг зачем-то решила установить там камеры с микрофонами. Сотрудникам она сказала только про обычное охранное наблюдение, сама же начала прослушивать их разговоры. Две недели Юль Иванна просматривала съемку, и после этого заболела.

– Давление страшное! Сердце жмет! И так обидно! Так обидно! Ведь ты не представляешь, что я о себе услышала! Такие гадости! И от кого? Да я бы в жизни не подумала, что эти люди так меня ненавидят!

Из-за этой глупой прослушки она продала магазин за три копейки. Юль Иванна чувствовала себя обманутой: «За что они меня так ненавидят? Почему? Ведь я же к ним прекрасно относилась!» А потому что людям нужно доверять! Приходится, во всяком случае. Мы все так делаем, даже самые недоверчивые из нас хотят не хотят, все равно доверяют совершенно посторонним людям самое, самое дорогое, и свою жизнь, и жизнь своих детей.

Смотрите… Мы едем в такси и не спрашиваем водителя медицинскую справку. Садимся к стоматологу в кресло и верим, что он, и правда, стоматолог. Отпускаем ребенка в школу – верим, что учитель его не покалечит ни морально, ни физически. Мы нанимаем няню, ведем ребенка к инструктору по горным лыжам, доверяем ребенка человеку, которого совершенно не знаем. На что мы надеемся, когда ложимся под нож к хирургу? Да ни на что… Мы просто уверены, что нам повезет. Мы прячем свои страхи под какими-то условными гарантиями, которые нам якобы пообещали. Гарантий нет! Нигде. Есть опыт и наше человеческое доверие. И после этого всего вы предлагаете мне волноваться насчет продавца в моем магазине? Вешать камеры по углам? Успокойтесь, девочки. Нам некогда, нужно работать.

С Жанной мне повезло. Она была отличным продавцом, гораздо лучше, чем я. Я работала, как дальняя артиллерия, на перспективу. Для меня было важно приучить людей к магазину и посадить всех собак на наш «Крейзи премиум». Жанна жила текущим моментом, она умела сделать выручку на чем угодно.

– Возьмите косточку собачке, мы получили новые ароматические косточки.

И тут же достает из банки, сует в нос клиенту:

– Понюхайте! Чем пахнет? А-а-а-а! Вот и я думаю, что-то знакомое? Из детства… Дайте щеночку такую косточку, тогда он обувь грызть не будет. Ох, да! Что только не придумают…

Жанна в отличие от меня никогда не забывала продать вместе с кошачьим туалетом совок для уборки кошачьих какашек. Пятьдесят рублей все удовольствие, а на дороге не валяются.

– И витаминку для шерсти, обязательно! И щеточку удобную, немецкую возьмите, а то линять начнет – с ума сойдете.

Чек возрастал в два раза и больше от того, что клиент планировал потратить. Зарплату и премиальные я отдавала Жанне каждый день. И не жлобилась на комплименты, без комплиментов в бизнесе нельзя.

– Вы мастер, Жанна! Вам пора тренинги вести по маркетингу.

Она всегда смущенно улыбалась и восклицала:

– А что я тут стою? Нам нужны деньги на развитие! Если ушами хлопать, тогда никакой жизни не хватит, чтобы раскрутиться.

Браво! Господа, у вас была такая продавщица? У меня была. Я могла доверить ей все, в том числе и ценообразование. На корм и основные расходные вещи мы ставили стандартную наценку, а что касается игрушек и аксессуаров – тут Жанне было виднее, по какой цене она продаст дом для кота или свитер для боксера.

Когда я предлагала снизить цену, Жанна всегда отвечала мне твердо: «Нет! Мы не благотворительный фонд!» Поэтому когда клиент получал от Жанны пять процентов скидки, он был гораздо более счастлив, чем от моих десяти.

Меня регулярно осаждали всякие ненормальные тетки, которые от скуки выдумывали повод для претензий.

– У моей собаки аллергия! Это все от вашего «Крейзи»! – так обычно они начинали придирки.

Аллергия – любимый диагноз нервных женщин, ветеринары частенько ставили его питомцам, чтобы хоть на чем-то заработать. Жанна сжимала губы и невозмутимо их всех отшивала.

– Нет! Собака не могла получить аллергию от этого корма, он подобран ей идеально. Вы были у ветеринара? Вы уверены, что это аллергия? А ну-ка, покажите мне собаку. Стоп, я и отсюда вижу, похоже на лишай. Вам нужно сдать анализ. Не тяните! У вас лишай, при чем тут аллергия?

Да, может быть, Жанне не хватало легкости и артистизма, но это уже искусствоведческие придирки. Мы все-таки не выступали на Бродвее, мы продавали корм в коттеджном районе сурового промышленного центра, и в отличие от меня, наивной идеалистки, Жанна видела жизнь с изнанки.

– Деньги нигде не свети, – сто раз она меня предупреждала. – Ты знаешь, какие страшные попадаются люди?

Мне казалось, что иногда она бывает слишком подозрительной. Иногда к нам заходил один странный мужчина с тяжелым мутным взглядом. Жанна всегда убирала с прилавка ножницы. Мужик был долговязый, черный, со странными размашистыми движениями. Он смотрел попугаев и временами покупал себе новую птицу. Алкоголем от него не пахло, Жанна была уверена, что он наркоман, я же считала его пациентом психбольницы, которая была неподалеку, и всегда давала ему скидку.

– Жанна, вы так и ждете на свою голову каких-нибудь маньяков. Почему-то в мою смену никакие маньяки к нам не заходят.

– Да, я, наверное, ужасно подозрительна, – соглашалась Жанна. – И муж меня ругает, что я везде вижу плохое. Это все потому, что у меня было трудное детство.

Впрочем, однажды ее подозрительность оправдалась. Жанна задержала мошенников, которые хотели ограбить нашу кассу.

В магазин зашли двое: мужчина и женщина. Они болтали оживленно, смеялись, сказали, что хотят купить птицу кому-то в подарок. Женщина подошла к попугаям и начала задавать общие вопросы: где мальчик, где девочка, будет ли говорить… Мужчина почему-то отошел в другую зону магазина, к прилавку, и стал рассматривать витрину с причиндалами для аквариума. Проворная тетка развернула Жанну спиной к прилавку, но наша опытная Жанна заметила, что мошенница совсем не смотрит на попугаев, а постоянно косится на своего напарника.

– Я ей начинаю показывать птицу, а она не глядит! Сама попросила показать ей зеленого, а смотрит на своего мужика!

Мужчина в это время уже зашел за прилавок, открыл нашу кассу и выгреб денежки. Как назло, этот и предыдущий день были очень удачными, и я как раз собиралась заехать за выручкой. Расторопная Жанна не стала ждать, когда воры свалят с нашими деньгами, она быстро выскочила из магазина и закрыла дверь на ключ. Преступники пытались скрыться, пытались выбить дверь, разбить стекло, но ничего у них не получилось, полиция оказалась рядом.

После этого я наконец-то поставила видеонаблюдение и подключилась на охрану. До этого у меня был только муляж – моргающая точка пожарной сигнализации. Часть спасенных денег я хотела выдать Жанне как премию за смелость и самоотверженность. Ее могли пырнуть ножом! Ей в лицо могли набрызгать из перцового баллончика! Ей просто могли врезать в глаз, а она как тигрица защищала имущество моего магазина.

– Возьмите. Жанна! Это премия!

Она отказывалась слишком долго, наверное, не могла прийти в себя от стресса:

– Я не возьму! Мне не нужны эти деньги!

Мне тоже эти деньги были не нужны. Мы обе оказались в магазине отнюдь не из-за денег, во всяком случае, не только из-за денег. Нам обеим не хватало уверенности и покоя, и на этих пятидесяти метрах мы пытались создать свое безопасное пространство.

С приходом Жанны мой магазин в буквальном смысле расцвел. Цветы!.. Я больше к ним не подходила. Жанна полностью забрала эту тему в свои руки. Прибыль от цветов была небольшая, но и убытков не было. Поэтому временами я привозила с цветочной базы полную машину чего-нибудь свеженького в горшках. Жанна ждала этот день, говорила мне заранее, что брать, а что не брать, и с наслаждением возилась с цветами.

Почему она ушла в таком случае от Людвига? Как он мог упустить такую сотрудницу? Она мне объясняла, да, я помню, что Людвиг перевел ее в новый магазин как опытного продавца, но это было далеко, две пересадки, ночные смены и новый коллектив. Новые коллективы, тем более бабские, тем более, где прожженные торгашихи, Жанна не любила. И там была какая-то толстая наглая Зинаида, которая ничего не делала, а только мухлевала по-черному. Она продавала людям упаковку, которая полагалась бесплатно, и ставила в букеты вялые цветы, которые списывала как мусор. Жанне сказали, чтобы она помалкивала и крутила букеты. В центральных магазинах Людвига всегда было полно народу, особенно в праздники, и руки у Жанны были исколоты шипами роз, с тех пор она, как многие женщины, торгующие цветами, ненавидит «срезку» и «веники».

Не думаю, что только усталость была причиной ее увольнения. Жанна элементарно не вписалась. Пока она работала в маленьком тихом магазине неподалеку от дома, все было хорошо. У нее была одна молоденькая помощница, и Жанна чувствовала себя там хозяйкой. В большом магазине с грубыми тетками она не прижилась. Эти женщины с тяжелой поступью, с тупыми интригами и воровством, конечно, были ей неприятны. Она бесила их своей принципиальностью. Разруливать конфликты Жанна не умела, я почему-то сразу это заподозрила. Мне показалось, что она вообще не очень-то умеет договариваться, и что ей проще из сложной ситуации сбежать. И это хорошо! Ребята, время подвигов и дипломатии в стиле Дейла Карнеги прошло.

9. «Горячий» хомячок

Маленький бизнес, как женская сумочка, состоит из кучи вещей, которые только на первый взгляд кажутся забавными безделушками.

Что такое хомяк? Хомяк – это красноречивый пример того, что человек в этой жизни своей головой не думает. Иначе, скажите, кому из вас нужен хомяк? Эта маленькая кусачая тварь, которая ведет ночной образ жизни и временами неслабо пованивает? А между тем мы продаем хомяков постоянно, стабильно, хомяки у нас всегда в наличии, и обязательно нескольких видов. Королевские, джунгарики, сунгурики… – все это примерно одна и та же ерунда, но на сунгуриков я ставлю цену на сто рублей больше, потому что они мне не нравятся меньше, чем прочие. К тому же сунгурики почти не воняют.

«Что, правда не воняют?» – спрашивают меня клиенты. Я предлагаю подойти поближе и понюхать любой контейнер с нашими хомяками. Не воняет! Ну конечно! Если вовремя убирать, никто никогда не воняет. А если забросить хозяйство… О-хо-хо…

Я никогда не думала, что некоторые люди зарабатывают на хомяках. Можно сказать, живут хомяками. В моем телефоне есть десяток поставщиков – Таня хомяки, Эдик хомяки… И это с учетом того, что хомяки, которые сидят у нас в магазине, тоже регулярно размножаются и мы продаем своих хомячат. Но хомяков не бывает много, потому что это удобный товар для спонтанной покупки. Хомяк дешевый, поэтому его частенько покупают при случайном помутнении. На эту дешевизну реагируют родители наших маленьких клиентов. И в то же время с одним несчастным хомячишкой можно продать еще целую кучу всего: клетку, корм, наполнитель, миски, поилки, гамаки, тоннели, игрушки, витамины, лакомства… На это, в свою очередь, реагирует продавец. Так что обычно, если речь заходит о покупке джунгарика стоимостью двести рублей, на двух сотнях разговор не кончается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.