# Абстрагируемая абстракция

Алексей Труцин

Чтение – это общение двух одиночеств, коктейль из пророчеств, запятых и точек. Собрал буквы в текст-чит-код вашего сердца.

© Алексей Труцин, 2025


ISBN 978-5-0067-3176-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет. Пожалуйста, обратитесь к врачу для получения помощи и борьбы с зависимостью.

## КОСМОСА НЕ СУЩЕСТВУЕТ

В жизни каждого человека очень важным аспектом является правильная расстановка приоритетов. Порой цель, к которой ты стремишься в течение большей части своей жизни, оказывается совершенно не той, и должного удовлетворения от ее достижения ты не получаешь. А бывает, что и того хуже. Ошибка самоопределения, сделанная на начальном этапе – самая страшная. Еще обиднее, когда эта ошибка привита тебе другим человеком.

Мужчину звали Владимир. Сейчас он находится в неизвестной обшарпанной комнате в доме, который давно по-хорошему подлежит сносу. Двое громил в черных костюмах от Marc O’Polo только что избили его до полусмерти.

– Не такой уж ты и умный, как оказалось… Чего тебе еще нужно-то? – спокойным, почти монотонным голосом начал один из них.

– С жиру забесился? А? Горе от ума? Да? – обрубил второй.

– Макс, сколько можно повторять. Я ненавижу, когда меня перебивают-то.

– Извини, этот дохлик меня раздражает. Давай скорее с ним закончим, да пойдем закинемся этой новой синькой от босса. Он сказал, что винишку больше сотни лет. Эхм, забыл название.

– Помолчи.

– Слушаюсь-слушаюсь, – с сарказмом, разводя руками, произнес второй.

– Вова, знаешь, что хотелось бы тебе сказать на прощание? По-видимому, ты неглупый паренек-то вышел. Все что надо, ты об этом мире узнал. Постиг, так сказать, веха мироздания-то. Так что… Мы тебе еще и службу сыграем. Откроем новые горизонты. Новый мир! Так что наслаждайся лучшим из них. Во всем есть свои плюсы. Верно?

Мужчина достал из-за спины небольшой пистолет, на конце которого красовался серебряный глушитель, и направил его прямо в лицо Владимиру. Выстрел смешался с глухим шумом в его голове, который быстро затух.

Эти двое допустили небольшую ошибку, ведь в месте, откуда похитили убитого, на мониторе все еще отображалась самая настоящая исповедь в виде недописанного дневника в электронном документе:

«Описывать детали своей биографии я не хочу, ибо они не так важны. Больше всего на свете я боюсь, что вы сейчас упустите самую суть. Именно поэтому постараюсь скомпоновать описание до самого минимума. В двадцать три года мне удалось закончить один из лучших технических вузов страны. Сказать, что я отучился там – значит ничего не сказать. Слово не то. Это был каторжный труд, который повлек за собой соответствующий результат. Я был двадцатитрехлетним отшельником, с лопнувшим от своей тяжести багажом знаний, который включал в себя сотни книг, десятки научных трудов и изысканий. Я являлся самым настоящим интеллектуальным совершенством, гордостью своей страны, своей мамы и преподавателей. Но вот моему отцу этого было мало. Его крик был единственной вещью, которая могла довести меня до слез даже в этом возрасте. Этот мужчина пугал меня. Всю свою жизнь он провел на военной службе и больше всего на свете хотел, чтобы я пошел по пути силы, а не по пути знания. Мать же, наоборот, всячески подбадривала и воодушевляла меня. Только благодаря этой женщине я стал тем, кем являюсь. Однажды, в один из вечеров, мне сдуру захотелось поделиться успехами из университета за ужином. Мой отец просто встал, достал самокрутку из своей табакерки, закурил, а затем ни с того ни с сего назвал меня рохлей и слабаком. Сказал, что настоящие мужики себя так не ведут, а потом добавил что-то вроде: «Тяжело жить, зная, что моему сыну никогда не дадут».

Эти чертовы слова я носил в себе все эти годы. Каждый раз, когда в моей личной жизни что-то наклевывалось, они всплывали в голове и туманили рассудок. В общем, выражаю безмерную благодарность папе за посаженные в подсознании комплексы и вечные необоснованные страхи.

С самого детства врачи удивлялись моему богатырскому складу и отсутствию типичных для других детей заболеваний. К примеру, я никогда не болел гриппом, когда все вокруг были повержены этой эпидемией. В то время, когда сверстники болели ветрянкой, мать специально таскала меня в семьи с зараженными детьми, чтобы я переборол эту хворь в детстве, но что аномально, я ее так и не подхватил. Со спортом тоже никогда проблем не было, полжизни я бегаю по утрам с отцом. Начало дня с изнурительного спринта вкупе с кучей силовых нагрузок стало для меня нормой. По окончании обучения в вузе я обрел возможность долгожданного катарсиса перед моим отцом-тираном. Отработав пять лет в выборной должности университета, мне предложили стать настоящим космонавтом. Когда отец услышал об этом предложении, он обзвонил всех своих друзей-вояк, громогласно заявив, что его сын станет летчиком. Это единственный раз, когда я видел его искреннюю радость.

Обучение в центре подготовки космонавтов было невероятно сложным и томительным. Скоро всем стало ясно, что я действительно лучший и другого кандидата на грядущую экспедицию не найти. За время обучения у меня сложилось ощущение, что я познакомился со всеми семью тысячами работников этого центра. Огромная семья из ученых, исследователей и других космонавтов, коих на удивление было не больше сотни.

Когда обучение было позади и стало ясно, что отбор мною пройден, меня отвели в кабинет одного из начальников центра.

– Володь, садись.

– Здравствуйте!

– Здравствуй, Володь. То, что я тебе сейчас расскажу, не должно вызвать у тебя шока. Все мы люди взрослые и понимаем, что иногда правду стоит скрывать. Ммм… Мы вот долго с тобой готовились, упустив одну небольшую деталь. Никаких полетов в космос человечество не осуществляет.

Возникла неловкая пауза.

– Все это фикция, глобальная интернациональная ложь, созданная и финансированная политтехнологами со всего мира. Не понял? Объясняю! Все эти видео и фотографии со спутников стали возможны одновременно с появлением возможностей видеомонтажа. Человечеству в тот исторический период нужно было что-то такое, чтобы ему же и вернуть веру в это самое «человечество». Необходима была коллективная идея во что-то святое. Войны только отгремели, ну помнишь историю наверняка. Вот и придумали весь этот фарс с космонавтикой. На самом деле за орбитой что-то такое, чего нам знать не положено. Тебе уж точно. Ты мужик у нас неглупый, да и популярный теперь. За твоим обучением в комплексе посмотри, сколько людей в «Твиттере» следит. Давай ты не будешь их разочаровывать.

– Что? Какой-то бред!

Я вцепился в стул и отказывался верить в происходящее.

– Просто так надо! Это не нам с тобой решать. Сложно объяснить. Все это игры больших людей, а мы лишь шестеренки этого механизма, понимаешь? Твое дело нехитрое! Мы сейчас фотографии с тобой отредактируем, а потом на зеленом экране при помощи хромакея видео смонтируем. Станешь на всю страну знаменит. Настоящий космонавт, отца своего порадуешь!

Дрожь, пот и чувство, что вся моя жизнь была прожита лишь для того, чтобы какие-то неизвестные мне политики продолжали множить эту ложь. По возвращении домой я испытал целый калейдоскоп чувств от неприятия этих фактов до самого настоящего гнева. Этот самый гнев и вынудил меня написать этот текст. Еще раз прошу прощения за сухость изложения. Просто все должны скорее узнать. Так, прямо сейчас я слышу, как в мой дом стуча…»

На этом месте текст в исповеди Владимира заканчивается. До этого момента он так и не был опубликован.

## ВИНТИК

Вы можете счесть меня странным человеком, но моя история заслуживает особого внимания. На протяжении всех девятнадцати лет моего существования мне постоянно попадаются в еде волосы. Вы когда-нибудь слышали что-нибудь подобное? Где бы я ни ел: в кафе, ресторанах, сетях быстрого питания – мне везде попадаются волосы. Даже в домашней пище, которую готовит моя мать. А началось все с того, что когда-то в детстве я увидел рекламу про средство от облысения и подумал: какой ужас! Это все равно что зубы начнут отваливаться или руки с ногами. Это же часть меня, как она может отпасть? Тогда-то все и началось. Дело в том, что в месте, где я сейчас подрабатываю, нет буфета или столовой и мне постоянно приходится питаться где-нибудь в забегаловках. Как правило, волосы были не моими, а чьими-то еще: поваров, официантов. Каждый раз я закатывал настоящие скандалы по этому поводу. Совершенно отчаявшись, да еще и при постоянных ссорах с родственниками на этой почве, я наконец-то сломался и обратился за помощью к городскому психиатру. После долгих бесед и дальнейшего курса лечения таблетками и транквилизаторами волосы из еды исчезли. Может, конечно, они и не исчезли, но внимание я на них перестал обращать, и моя жизнь нормализовалась до наступления одного момента.

Однажды я нашел винтик на столе в очередном кафетерии. Ну винтик и винтик, чего уж там, подумаешь. Хочется сказать, что каждый раз я стараюсь посещать разные места. Каково было мое удивление, когда я наткнулся на винтик снова, на этот раз в общественном туалете другого ресторана. Винтики были везде: на улице, в городском транспорте, в местах отдыха. Болезнь, как оказалось, никуда не делась, а просто приобрела другую форму. «По крайней мере, я не находил эти куски железа в еде», – утешал я себя.

В один из этих дней, во время полного упадка сил и надежды на скорую поправку я решил прогуляться по парку. Бродя по аллеям и скверикам, неожиданно встретил друга, вернее старого одноклассника, который гулял с черной собакой. В руке у него был винтик, который он то и дело подбрасывал.

– Зачем тебе эта хрень? – налетел я на старого знакомого.

– Ты о чем?

– Зачем тебе дурацкий винтик?

– Это мой талисман, с самого детства храню… А с чего такой странный интерес? Ни привета…

– Я везде нахожу винтики! Везде! Они повсюду!

– Тише, тише. Прямо повсюду?

– За сегодня только на работе две штуки нашел, на улице около дома валялся возле мусоропровода, в лифте, около стенда с объявлением в центре, теперь еще ты ходишь и подбрасываешь вместе с собакой своей блошивой!

– А где ты работаешь? Я слышал от ребят, что строителем. Может, это у тебя профессиональное?

– Что? Тебя это вообще не должно волновать! Какой крутой ходит. Все профессии важные. Я вот за перемешивание цемента получаю по пятьдесят тысяч в месяц, а ты, небось, учишься еще, да? От стипухи до стипухи живешь?

– Друг мой, спокойно!

– Ты мне не доктор, чтобы успокаивать!

– Дружище-дружище, остынь и послушай, что я хочу тебе сказать.

– Пошел к черту!

– Как с цепи сорвался, хуже пса моего. Зря ты так. Сто лет не виделись, а ты все не взрослеешь. Послушай, каждый в этой жизни видит только то, что хочет видеть, и акцентирует внимание на каких-то определенных вещах. На улице же полно валяющихся зажигалок, пробок, бутылок, на которые ты с таким же успехом мог обращать свое внимание.

– Ну и что? Давай без своих заумных институтских слов! Акспентирую, понимаешь ли, внимание. И что дальше?

– А то, что в мире много хорошего есть, вот мой пес какой замечательный, посмотри. Природа какая прекрасная, люди! Обращать внимание на хорошие вещи нужно, понимаешь? А ты, ты… Ты на винте каком-то зациклился.

Я опешил от его слов и просто остался стоять молча. Правда, сдались мне эти винтики. Остыв, а затем молча кивнув на прощание, я ушел домой, обращая внимание только на целующиеся парочки влюбленных вокруг. Пора бы и мне влюбиться.

## 19:50

Этот рассказ о мечте одного человека, ныне с нами уже не живущего. Он был известным на тот момент ученым, стоявшим у истоков разработки ЭВМ в русскоговорящих странах. Этот академик носил имя поэта, являющегося самым ярким представителем новокрестьянской лирики, и фамилию, которая ассоциировалась с прекрасной и белоснежной птицей – выдающийся деятель, который создал одного из первых советских роботов в далекие пятидесятые годы. Перед самой смертью ученого мучил всего один-единственный вопрос, связанный с несовершенством искусственного интеллекта в созданной им машине. В последние годы жизни он пришел к тому, что человеческий индивид, в отличие от робота, является неисчерпаемым в информационном плане. Общаться с одним и тем же человеком будет всегда интересно, ввиду того что он постоянно что-то узнает в результате функции обучения, а также, что самое важное, самолично генерирует новую информацию. В ЭВМ формата «человекоподобный робот» все данные загружены по умолчанию, и так называемые научные знания, сведения и факты о мире консолидированы в одной точке все и сразу. Знания знаниями, но планету-то движут совершенно другие процессы, отличные от сухих наборов простых фактов о ней. Академик это понимал и мечтал сделать так, чтобы машина обладала этими силами, чтобы робот мог самостоятельно и без вмешательства человеческой особи изменить мир.

Ученый не всегда увлекался робототехникой. Первым его проектом в послужном списке были овощи, которые под воздействием генной инженерии могли регенерировать свою же ткань. Грубо говоря, вы отрезаете половину помидора, а она потом сразу же отрастает. Получается, что потребителю необходимо будет покупать лишь один вид продукта и использовать его хоть всю жизнь, так как порча тоже была остановлена в результате наисложнейших процессов стерилизации. Позже ученый для себя решил, что проект слишком мелок для него, и перешел к углублению в свою основную дальнейшую деятельность – робототехника и искусственный интеллект, оставив проект с генной инженерией на полпути.

Каждое утро ученый спрыгивал сразу на обе ноги с кровати, чтобы наверняка вставать с той, с которой нужно. Началось все со случая, когда однажды один молодой лаборант у него спросил: «Вы что, не с той ноги встали, профессор?» Академика этот вопрос поставил в тупик, и в будущем он все время поступал уже именно так. Это действие очень емко характеризует неоднозначность и педантичность нашего героя абсолютно во всех жизненных аспектах.

Вместе с ним в лаборатории работала еще и молодая брюнетка по имени Нана. Комично, что у Наны в сумке всегда была аудиокассета группы «Нана» наудачу. Работа над проектом у ученого заняла больше сорока лет, через его лабораторию прошло много людей-исследователей, но Нана со своим возлюбленным были самыми близкими для него. В то время уже подходил к концу 1993 год. Именно в этом году академика поджидал самый неожиданный для него исход событий. Ученый с птичьей фамилией умер, возложив свое дело и мечту о роботе с душой на хрупкие плечи молодой Наны и ее коллеги и по совместительству объекта ее обожания Тимура.

На дворе был полдень, первый день октября девяносто четвертого года, Нана расхаживала с папкой и документами по лаборатории.

– Как же прописать ему программу боли… Как? Он все равно ее не чувствует. Я колочу ему по ноге, а ему хоть бы что, – ругался молодой ученый. – Ни в какую.

– Слушай, я вообще считаю, что нужно разграничить для начала ее виды, – отвечала Нана, с пафосом раскручивая в воздухе ручку. – Систематизировать их.

– В смысле?

– Ну виды боли. Ну там душевную, физическую… Ты слишком уперся именно в физическую.

– Душевная боль…

– Ладно, давай лучше подумаем, как код на микросхему положить и прописать ровнее. У меня есть идея по поводу тактильной поверхности, но нужно будет нехило потратиться на материалы. Думаю, Серега бы наверняка поддержал эту идею.

– А ну-ка поподробнее! – восторженно крикнул Тимур и стремглав подбежал к девушке.

Дело в том, что у Тимура и Наны постоянно возникали разногласия на почве общего дела. Тим был по своему складу ума техником, и ему были чужды идеи Сергея о генерации человеческой души, чего нельзя было сказать о Нане. Прежде чем начать заниматься компьютерной электронной техникой и инженерией Тимур вел скромную и размеренную жизнь юноши, которого не очень-то любили сверстники. По своей сущности он был очень мягким, мухи не мог обидеть. Серьезно, даже в случаях, когда мошки попадали ему в глаза, Тим аккуратно доставал их оттуда и отпускал на волю. Наряду с этой добротой в себе он считал, что всё вокруг него, наоборот, есть зло и что всего-то и надо выбрать из этого меньшее. Он постоянно ждал подвоха от людей, даже от самых близких. Молодой ученый каждое утро занимался пробежками. В своей голове он четко делил людей по странному критерию на тех, кто бегает по утрам, и тех, кто бегает от реальности. После знакомства с академиком, разработавшим ЭВМ и в дальнейшем человекоподобное существо, Тимур возвысил себя во внутренней империи до самого настоящего вершителя этого бытия. Он считал, что на него возложена миссия свыше и что он прямо сейчас творит историю. Тим думал, что сможет изменить общество и восполнить обиды, что тянулись из детства. Что касается внешних признаков, то он был простым длинноволосым и смуглым мужчиной, похожим на рок-музыканта.

Разработка машины подходила к концу, все человеческие чувства были успешно смоделированы, базы научных знаний также загружены. Весь октябрь ребята занимались тестированием робота, и результаты были действительно поражающими. Иногда казалось, что эта железка – их совместный ребенок, а Сергей – его покойный дедушка, да и отношение у них к проекту было соответствующим.

– Ты постоянно пилишь меня за мои попытки познания мира на интуитивном уровне, все это образное мышление, – начала Нана. – Сергей же в этом и хотел упор у робота сделать, он хотел, чтобы у машины появилась…

– Душа? – перебил Тимур.

– Да.

– Бред! Как ты собираешься имитировать то, чего нет? Давай заканчивать тестирование, и позовем уже руководство. Иногда мне кажется, что это не Сергея мечта, а твоя. Ты так сильно этого хочешь, что даже он тебе уступает в этом дурацком стремлении. Что за чертовщина? Пора уже дальше продвигать наше дело, мы и так изменим мир, когда наше творение обрастет массовыми потребителями. Мечты Сереги должны покоиться вместе с ним, прости Господи!

– Но он мечтал о другом! – Нана жалостливо мямлила. – Техника техникой, куда интересней познать внутреннюю составляющую человека, его магический стержень, так сказать. И да, ты прав. Я действительно мечтаю об этом не меньше Сергея.

– Сергея нет, есть мы, реальные люди, а это машина, которая просто должна служить нам, как чайник. Как плита. Серега был очень сильной личностью, вот и его идеи тебя заразили, такое бывает. Ты даже не понимаешь, что это не твои мысли, а влияние другого, более сильного человека! Эх-х-х-х… Пойду, перекурю.

Нана грустно посмотрела на него и начала набирать на аппаратной установке программу. В этот момент ей пришло в голову намеренно начать путать код, который отвечает за четкое выполнение человеческих команд. Она сменила скрипт на максимально безопасный, как ей казалось, и хаотичный рандом отклика на команды. Ей хотелось запороть презентацию робота перед руководством. Назло Тимуру она испортила программу, чтобы команда инвесторов и лаборантов забраковала проект и она могла дальше над ним работать, даже если придется пожертвовать отношением самого дорогого для нее человека. Ей надоело, что Тим постоянно бередит идею старого академика. Чужая идея стала для нее роднее любой собственной.

Начальство и спонсоры проекта собрались в огромном зале, для того чтобы насладиться презентацией уникального робота. Тучные мужчины в строгих костюмах внимательно изучали представленный экземпляр машины. Тимур восторженно презентовал все прелести и потенциальные возможности робота, в то время как Нана тихо стояла в уголке. Тим постоянно пытался искать отклик в Нане во время своих громогласных речей, но почему-то не получал нужной ему отдачи в ее взгляде. Через десять минут он начал запинаться и терять уверенность. Наконец начальство попросило показать робота в действии. Сначала все шло, как и планировалось, машина четко отвечала на вопросы в области истории и географии, астрофизики и литературы, позже Тимур заставил пройтись ее вдоль линии гуськом, пока не началось действительно страшное. Хаотичность отклика, что прописала ему Нана, выдала команду, которая понесла неожиданный характер. Робот быстро начал набирать скорость и схватил Тимура за глотку обеими конечностями. Одним движением руки он переломил ему горло набок.

Начальство сразу же начало покидать презентационную лабораторию, зазвучала сирена тревоги. Нана в слезах и шоковом состоянии покинула помещение вместе с руководством, после чего группа специалистов обезвредила робота, полностью отключив его от питания, выломав основной чип и выведя из строя дистанционную панель управления.

Этот инцидент мелькал в большинстве газет и на телевидении, каждый раз напоминая Нане о Тимуре и о причастности ее «шалости» к его смерти. Никто так и не узнал, что погрешность в программе была ее рук делом. Страшно было даже представить, что злость к непониманию молодого человека вылилась в то, что проект был загублен, а Тимура было уже не вернуть. Минутная эмоция вылилась в действие, которое повлекло за собой роковое событие, поставившее крест на деле и человеке всей ее жизни. Огромная решетка теперь стояла на мечте, которую хоть и посадил в ее голову другой человек, но проросла она мощным и крепким деревом, уход за которым и стал для нее основным смыслом к существованию.

Последующие пять лет она находилась в глубоком трауре и депрессии. Ее постоянно мучили кошмары, в которых робот приходил к ней во сне, прямо как живой, и спрашивал, почему она не научила его правильно жить. Он спрашивал, почему она сделала его таким глупым. Академик, стоявший у истока проекта, как мы уже оговаривали, мечтал о душе внутри железного тела. Единственным, что хоть как-то утешало Нану в этот период жизни, были мысли о том, что душа у этого создания действительно появилась, раз она постоянно приходила в ее голову томными ночами. Душа этого робота, который по ее вине был наделен хаотичным разумом и поведением, страдала, но при этом обладала личиной и жила внутри ее окончательно сбрендившей от горя головы. По утрам она варила себе кофе в хорошем настроении, с мыслями, что цель достигнута, хоть и таким страшным путем. Внутри ее головы образовалась жизнь, и хоть это до ужаса и дрожи пугало ее, но в свою очередь, давало главный источник сил на дальнейшее существование.

Шел 2014 год, снова осень. Нана тихо бродила по улицам Санкт-Петербурга и курила электронную сигарету. Совсем недавно она переехала в этот серый город. Осенняя пора и одиночество стен строений вдохновили ее на то, чтобы усыновить приемного ребенка. В Питере она жила уже третий год, устроилась работать продавцом косметики, чтобы максимально далеко отойти от дела, на котором специализировалась большую часть жизни. Нана намеренно устроилась на простую должность, чтобы погрузиться в какой-нибудь отличный от привычного мир, чтобы максимально забыть свое сложное и мрачное прошлое. Тихая маска продавца ее успокаивала. Что касается ребенка, которого она усыновила, он никогда не узнает, что ее мать в прошлом была ученым. Нана хотела максимально постараться для этого. Ребенок должен думать, что его мать – вполне себе заурядная одинокая женщина, не очень образованная и ни к чему не стремящаяся, зато она будет любить свое чадо, любить всем сердцем.

В начале ноября, как мы уже оговорили, Нана усыновила девочку и назвала ее Виктория. Девочка ознаменовала ее победу над прошлым, и все свои силы и мысли Нана вкладывала исключительно в этого приемного ребенка. Прошло определенное время, жизнь устаканивалась, Вике уже стукнуло четыре года, когда она впервые увидела спящую в испарине мать, издающую истошные крики в ночных кошмарах. Маленькая девочка молча и с испугом стояла на входе в комнату матери и плакала, глядя на то, как мучается Нана.

– Мамочка, мамочка, не плачь!

Нана проснулась и, наспех вытерев слезу, обняла дочку.

– Мамочка, мамочка, машинке больно, машинка тоже плачет!

– Что… Викусь, что ты сказала?

– Машинке больно, мама!

Нана с ужасом смотрела на дочь, которая ни с того ни с сего убежала в свою комнату. Она с ужасом заорала:

– Какой машинке, ты что такое говоришь, милая?

– Машинке, машинке, – кричала Вика, убегая все дальше и дальше. – Машинке, что ты родила до меня!

– Я… Я никого не рожала…

– Рожала, рожала! Она мне все рассказала, она мне ябедничала на тебя! Говорила, что ты заставила машинку убить папу! Машинка глупая, машинка и послушалась!

– А-а-а! Какой ужас, что ты такое говоришь! Господи, милая, какой ужас.

Вика неожиданно принялась бежать на кухню и резко схватила нож. Нана в ужасе помчалась за ней.

– Доченька, зачем тебе это?

– Машинке очень грустно, мне нужно ей помочь. Я пойду к машинке!

С этими словами девочка вонзила себе нож в горло. Нана на бегу с грохотом и паникой в глазах свалилась на пол. Раздался истошный крик.

Нану направили в психиатрическую лечебницу. Первое время шла серия судебных процессов по поводу якобы убитой маленькой девочки. По ходу следствия решили, что за решетку ее сажать бесполезно, и ограничились направлением на содержание в больнице. Нана истощала, ее постоянно накачивали таблетками. Робот продолжал ей сниться, вместе с ним уже была Вика, она почему-то держала его за руку и молча улыбалась.

В клинике Нана ни с кем не общалась, большую часть времени она смотрела мультфильмы по телевизору, переключая лишь в тех случаях, когда тематика мультфильма хоть как-то пересекалась с темой робототехники. Она окончательно деградировала. Та светлая голова, которой она обладала во времена занятости проектом и исследованиями, была полностью уничтожена этой чередой несчастий. Очередной мультфильм закончился, и Нана просто сидела и слушала грустный саундтрек к нему во время титров. Медленно она начала засыпать.

В этот раз в ее сон пришли Вика и Тимур. Они были с роботом. Все трое держались за руки и подпевали в унисон к саундтреку мультфильма. Неожиданно из темноты вышел академик, он улыбался и хлопал.

– Спасибо, Нана, моя мечта исполнилась! Я так мечтал, чтобы у этой железяки была душа, а теперь… Она есть, хоть и запутавшаяся в своих мыслях. Ты так мне помогла.

– Я тебя ненавижу, Сергей, ты погубил мою жизнь, я в лечебнице, я… Тимур погиб, Вика…

– Ну и что? А знаешь, как я сильно мечтал? Всю жизнь этому посвятил, не страшно, не беда, что кто-то погиб. Люди же должны своих целей достигать в итоге, да? Если бы не твоя голова, то так бы у меня и не получилось ничего. Видишь, как оно бывает, меня уже нет, а дело мое живет. Сила настоящего желания безгранична.

– Что?

– Я так сильно этого хотел, что после моей смерти это желание никуда не улетучилось, а реализовалось здесь, в твоей голове, настолько уж оно было всепоглощающим. Ты меня прости, пожалуйста, я правда этого очень рьяно хотел, а способ – это уже дело десятое.

– Что? Получается, что вы так сильно этого хотели, что…

– Что стал буквально каким-то паразитом твоей головы, но желание-то исполнилось, видишь?

– Это полный бред, за что вы так со мной, я же всячески вам помогала! Посмотрите, моя жизнь разрушена…

Сергей скрестил руки. Продолжал играть мотивчик из мультфильма. Он задумчиво молчал и смотрел на улыбающееся трио робота, Тимура и Вики.

– Мы внутри тебя, твоей головы, если хочешь, можем и тебя здесь оставить, это твой мир, никто его не рушил, а все остальное ведь лишнее. Ты же не любишь ничего другого, ведь правда?

Академик улыбнулся максимально широко.

– Оставайся с нами, Нан, оставайся!

Робот, Тимур и девочка начали повторять слово «оставайся» практически в унисон, и все вокруг улыбались ей.

Спустя полчаса кто-то из пациентов указал на потерявшую сознание девушку. В девятнадцать часов пятьдесят минут Нана впала в кому, из которой не вышла и по сей день.

## Посвящается Анастасии Волк. АКТЕР

– Будь здоров! – громогласно крикнул Фома. – Не будь лапшой!

– Спасибо. А ты знал, что это невежливо? – парировал молодой мужчина в синей вязаной шапке.

– В смысле?

– Ну говорить «будь здоров» – невежливо. По всем правилам этикета ты должен был просто сделать вид, что не заметил, как я чихнул. А так ты якобы обрекаешь меня на неловкость, поэтому и невежливо.

– Ну и чушь… Это такое пожелание, прямо из детства, а ты рушишь всю магию.

– Какая, на хрен, магия, с этой погодой непостоянной я совсем сдохну. Надеваю летние туфли – дождь, надеваю демисезон – так сразу бабье лето берет бразды правления, как назло. Природа, наверное, меня троллит.

Алексей был начинающим актером, к слову, ни в каких театральных и актерских кружках и учебных заведениях не состоявший, но состояние души и его внутренние установки были выше. Алексей был средне сложенный парень, невысокий, больше всего на свете любил синий цвет, и это проявлялось не только в одежде. Алексей, к примеру, мог доверять только людям с голубыми глазами, все остальные ему казались совершенно ненастоящими. У его самого близкого друга Фомы были как раз светло-карие.

– Слушай, Фомич. Знаешь, что мне моя заявила?

Алексей со смачным пшиком открыл новую бутылку пива.

– Типа минет – это высшее проявление любви от девушки.

– Ха, поэтому она тебе до сих пор не отсосала?

– Заткнись, подай лучше кальмаров.

Фома был, наверное, лучшим другом Алексея на тот момент. Он работал в рекламном агентстве и поэтому был очень активным и острым на язык человеком. Этот самый язык доводил его даже до Киева пару раз. Как раз оттуда он только что и вернулся. В своей жизни Фома напрочь отрицал всевозможные нормы и принципы морали, возводя ложь в статус своего главного козыря и оружия. Ключевой профессиональный навык, так сказать. Леха об этом знал, но друзей, как говорится, не выбирают, тем более друзей детства, коим по совместительству Фома для него и являлся.

– Фом, посмотри фотку на мобиле.

– Че там?

– Ну глянь.

– Это же олень.

– Ну…

– Совсем, что ли, двинулся? – Фома плюнул в сторону и злобно посмотрел на Леху.

– Да блин, он так похож на корову. Я, короче, понял, олень – это корова с рогами, посмотри только. Ну?

– Я, короче, понял, скоро мы тебя вперед ногами выносить будем, если ты бухать не кончишь, олень! – саркастически бросил Фома. – Фляга совсем течет, смотрю.

С этими словами Фома тоже открыл свое пиво.

– Как там Саня? Простату все лечит? – спросил Алексей, стянув шапку с головы и начав ее пожевывать.

– Саня нормально, телку обрюхатил какую-то местную. Прикинь, рассказывал мне, как у него все хорошо с ней, как любит ее, какая она старательная и красивая, а потом резко перевел, что кольцо будет дарить. С грустным лицом живот погладил такой и прибавил: «Выбора-то нет!» В общем, вывод я сделал, что не готов он был к такому повороту событий. Что ты, блин, делаешь? Прекрати ее обсасывать, как маленький.

Алексей сразу прекратил жевать шапку.

– Ну-ну-ну, че там с Саней?

– Да ничего, к маме ее поехал знакомиться, в Казань.

– Дерьмо, с его удачей только в лотерею играть.

– Ну да, раз спустил в цель, расплачивайся.

– Кстати, я тут где-то читал, чтобы долго не кончать, нужно дыхание задерживать. – Алексей прислонил шапку к носу и вытаращил глаза.

– Ага, а потом свалишься замертво, прямо не вынимая, и так вся кровь от мозга отлынивает, сомнительная затея что-то.

Алексей закатил глаза и высунул язык, а потом звонко засмеялся. Фома улыбнулся в ответ.

– ХЗ, у меня работает, – продолжил Леша.

– Это знаешь когда работает? Когда у тебя встает, а это уж очень неуместно. На встрече там или на собеседовании.

– У меня такого не бывает.

– Да ты вообще фригидный.

Фома начал бродить вокруг труб, на которых молодые люди сидели.

– Слушай, Лех. А у тебя химичка в школе нормальная была?

– Не-а, старуха сумасшедшая, которая матом на нас орала.

– Я еще не встречал людей, у которых была нормальная химичка. По-моему, у каждого с этим беда была.

– Беда… Блин, вот с памятью беда последнее время, – жаловался Алексей.

– О, привет, алкоголизм! Принцип «не помню, значит, не было»? Знаем, проходили. Некоторые алкаши, наверное, даже факта своего рождения уже не помнят.

– Значит, не было.

– Точно…

В диком лесу, когда растет ель, она, как правило, раскидывает свои ветви так, чтобы другие деревья не получали солнечного света и энергии. Самое настоящее дерево-эгоист, которое не дает другим деревьям получать необходимое для жизни. У людей тоже такие есть, те, которые терпеть не могут, когда у ближних что-то получается, и все свои силы тратят на то, чтобы у окружающих было все плохо. Фома был одним из таких людей. Когда речь заходила о мечте Алексея стать актером, Фома всячески обрубал ему крылья, постоянно повторяя, что он бездарность и что у него никогда ничего не получится в этом творческом ремесле. Фома любил навязывать, что для того чтобы пробиться в шоу-бизнес, всегда нужно с кем-то спать, независимо от пола кандидата на обретение популярности. Ему, видите ли, это было доподлинно известно, ведь он уже пять лет работал в сфере рекламы и телевидения.

В этот день вполне состоятельный Фома и безработный Алексей решили выпить пива на трубах, как в старые студенческие годы, дабы вспомнить ту атмосферу времени беспечности и горящих от надежд глаз. Почему-то сейчас эти настроения безвозвратно улетучились, сменившись на сухую и расчетливую данность материального мира людей. Алексей и без этого имел проблемы с выпивкой. Уже третий месяц он находился в подвешенном состоянии, потому что уволился со своей предыдущей работы, а поиски новой почему-то не давали ему должного удовлетворения.

Грубо говоря, он построил в своей голове установку, что либо он осуществит мечту и действительно станет актером, либо дальше жить вообще не имеет смысла, и тогда уже можно спиться с твердой уверенностью в отсутствии этого самого смысла и целесообразности завтрашнего дня. Так они и сосуществовали, Фома был лживым «продажником» рекламы, а Алексей – непробиваемым романтиком. Если бы не общие годы становления и совместного детства и юношества, эти люди никогда не стали бы взаимодействовать друг с другом, ни при каких условиях.

Парни допили свое пиво, аккуратно сложили бутылки в пакет и устремились в сторону караоке. Стандартное такое развитие событий у выпивших людей.

– Фом, слушай, я ведь ненавижу караоке, чего ты меня туда тащишь?

– Меня тащит, значит, идем! Ты мне вообще косарь должен за синьку, давай это будет твоим способом вернуть долг!

– То есть мы в расчете?

– Да! – в порыве пьяного куража орал Фома.

Вечеринка в караоке-баре закончилась кучей дополнительно выпитого алкоголя и разбитым лицом у Фомы, а также засосом на шее от какой-то обдолбанной официантки у Алексея. Вспомнить студенческое время обоим оказалось по-своему приятно. Фома вызвал такси, а Леха, усталый, пьяный и грустный, решил добираться до дома пешком.

– Пока, рейка погорелого театра! – прокричал Фома, садясь в автомобиль такси.

– Давай, олух, – по-змеиному, сам себе в лацкан прошипел Алексей и помахал рукой.

В процессе бурного пьянства Алексей наслушался громогласных речей от друга о том, как у него все хорошо и солнечно в жизни. Работа его радовала, Фома занимался любимым делом, за которое получал неплохие барыши. Сам же Алексей от этих рассказов чувствовал себя все более и более уныло. К тому же Фома постоянно напоминал ему, что парень выбрал кривой вектор в жизни и хорошо бы ему скорее похоронить затею с актерством и вернуться на старую работу. Неожиданно пошел сильный дождь. На ногах Алексея была летняя обувь.

Дождь хлестал по его синей шапке, отчего она сменила тон на более темный. Раздался громкий вой автомобильной сирены. Как оказалось, парень уже десять минут брел по проезжей части.

– Отвали, – бросил он проезжающей машине.

Справа от него неслись автомобили. Слева мелькала вывеска мебели из триплекса. Внутри его головы проносились мысли о том, что Фома в самом деле прав. К черту эти хрупкие мечты, ему уже скоро тридцатник, а твердой почвы под ногами он так и не заимел. Раздался звук мощного удара о поверхность капота машины. Алексея сбили.

– Где я? – хриплым голосом спросил Алексей у медиков, окружавших его у койки.

– Ты в больнице, все хорошо, расслабься.

– Что за вериги на мне?

– Ты дергался во время принятия лекарств, поэтому пришлось закрепить твои конечности лентами.

– Голова… раскалывается…

– У вас не было никаких опознавательных документов с собой, как вас зовут?

– Я… Я не помню.

– Хм, амнезия, вызвана шоковым состоянием после аварии. Как правило, это быстро проходит. Дня три-четыре. Не волнуйтесь. Во время таких головных болей, как правило, все и вспоминает человек.

– Ужасно больно. Вколите мне что-нибудь! – еле-еле шептал Алексей.

Человек – как ель. Люди вроде Фомы, сами того не понимая, могут настраивать окружающих на подобные минорные лады. Вот один из примеров, как это все может повернуться. Алексей на почве отчаяния от несбыточной мечты попал в сложную аварию, в результате которой получил множество ушибов и потерял память на неопределенный период. Человек, который сбил нашего героя, скрылся с места преступления. Его так и не удалось найти.

Весь свой пубертатный период Алексей посвятил видеоиграм на старых консолях. Естественно, что это очень сильно отразилось на его фантазии и воображении. С самого детства он отождествлял себя с персонажем игры, и уверенность в том, что его в итоге всегда ждет победа – завершенная игра, крепко укоренилась в голове. С этой установкой он и жил, с этой установкой уходил со своей старой стабильной работы, чтобы стать актером.

Его девушка была тоже не из мастеров по мотивации. Она каждый день упрекала Леху в том, что их совместное ложе лишено разного рода удобств. День ото дня она просила его что-то купить, но вместо этого Алексей приносил пару бутылок пива, которые ознаменовывали начало новой ссоры.

Нужды размазывать кляксу описания прошлой жизни по бумаге нет. Прямо сейчас наш герой находится в больнице, и все данные жесткого диска его головного мозга либо повреждены, либо потеряны, образуя мощнейший сумбур в мыслях и действиях.

Глашатай в больнице объявил о начале тихого часа. Алексей тупо брел по коридору, с его лица свисала слюна. Ему ужасно хотелось есть, только это сейчас он понимал наверняка.

– Больной, пройдите в палату! – бросила ему непонятно откуда появившаяся медсестра.

– Щ-а-а-а-а-с, сейчас…

– Больной!

– Здоровый! – бойко бросил Алексей и начал по-идиотски улыбаться и ржать, что становилось даже страшно.

– Я сейчас главного врача позову.

– Иду я, иду… Спокуха.

Алексей повернул в сторону своей палаты и вприпрыжку зашагал ко входу. Медсестра потеряла его из виду, и именно в этот момент в его голове родилась спонтанная идея сбежать отсюда к чертовой матери. Мафлок его сознания увеличивался и увеличивался, и дождавшись, пока медсестра скроется, Леша поспешил спуститься по лестнице вниз прямо к регистратуре больницы. На него косо посмотрела дежурная, что не смутило его и ничуть не убавило пыл.

– Эй, стой!

Алексей выпятил средний палец в ответ. Безумный тридцатилетний мужик без царя в голове сбежал из клиники. Кризис среднего пальца. Самое интересное, что он даже не знал, куда и от кого бежит. Алексей даже не помнил, что он, собственно, Алексей.

Как ни грустно это осознавать, но с момента инцидента прошло аж двадцать лет. Алексей стал одним из бродяг, которые вечно скитаются по улицам города. Судьба, как видите, повернулась к нему отнюдь не лицом. Память к нему так и не вернулась. Он шастал по проезжей части и просил милостыню у автолюбителей. Вдруг его легонько подтолкнул проезжающий мимо мужчина. От удара и небольшого сотрясения Леша резко вспомнил все. Вспомнил, как мечтал стать актером, вспомнил свою мерзкую девушку и Фому, который никогда в него не верил. Курьезность момента была в том, что за рулем автомобиля был тот самый человек, который сбил его двадцать лет назад. И это произошло уже совершенно в другом городе. Жаль, что Алексей его не узнал, но водитель, ужаснувшись, вспомнил эти голубые глаза Леши и поспешил дернуть отсюда. Снова.

– Матерь божья, я вспомнил свое имя! Моя жизнь, она… Она прошла мимо. Господи, посмотрите только на меня.

В сознании пятидесятилетнего бездомного бомжа вдруг рухнула стена, из которой торчала рука тридцатилетнего парня, голову которого когда-то вскружила мечта об актерской карьере. Сквозь дорожную толщь он перебрался к пешеходной зоне. До него потихоньку доходило, что двадцать лет были впустую потрачены на какую-то профанацию. Испытуемый внутри ужас сложно представить обывателю.

Что делать человеку, который на старости лет вдруг просыпается от какого-то нескончаемого сна? Первое, что пришло в голову нашему герою – это взять очередную бутылку беленькой. Дело в том, что странствуя бродягой, как мы уже упомянули, Леша уже давно покинул границы своего родного города. Сейчас же больше всего на свете ему хотелось отыскать Фому. В его голове произошел ядерный взрыв ненависти к этому человеку. Ему захотелось срубить ель. Мысль о том, что друг детства должен умереть, пустила корни в голове Алексея. Терять ему все равно было уже нечего.

Весь следующий день он просил милостыню в переходе, попутно переживая похмелье, пока не насобирал нужную сумму на проезд до своего родного города. Мужчина был родом из Воронежа, добираться туда нужно было по меньшей мере полдня. Всю дорогу в поезде на него косились из-за ужаснейшего запаха. Запах алкоголя, смешанный с двухнедельным отсутствием душа, мешал комфортной поездке всего вагона.

Утром мужчина наконец добрался до пункта назначения. Кто ищет, тот всегда найдет – так гласит народная мудрость. Изрядно постаревший Фома стоял прямо у вокзала. Он неумело возился у своего автомобиля, в котором сидела какая-то пожилая мадам с синими волосами. Алексей улыбнулся, решив, что женщину трогать не будет.

– Привет, Фо, – резко начал диалог со старым другом Алексей.

– Что? Откуда? Алексей… Мы думали, ты…

– Нет, я-то жив, а вот насчет тебя есть сомнения.

Ужас вспыхнул в карих глазах Фомы, и он, не успев захлопнуть автомобиль, побежал прочь.

– Стой, сука, ты все равно уже труп.

Из черного салона серого «Мерседеса» выбежала женщина с синими волосами.

– Люди, помогите, тут какой-то сумасшедший!

Алексей бросил на женщину взгляд с укоризной.

– Это ты виноват во всем, ты! – кричал Алексей.

– Ты спятил, в чем я виноват? – отвечал на бегу Фома.

– Ты в меня не верил! Ты, мой лучший друг!

– Не друг я тебе и не был никогда! Сам же знаешь, кто я!

Алексей замер на месте и начал тяжело дышать.

– Послушай, – начал Фома, остановившись и дистанцируясь от Леши. – Я-то чего это все говорил – я специально это делал, чтобы тебе вызов бросить.

– Что?

– Ну я специально тебя раззадорил, чтобы ты мне взял и доказал обратное, что ты сможешь назло мне… А ты не так понял!

– Ложь. Я тебе голову откручу, сука. Тварь продажная, думаешь, я не помню? Я теперь все помню, ты же врешь всему и вся.

– Лех…

Алексей схватил с земли осколок кирпича и запустил Фоме прямо в лоб, отчего тот замертво упал. Раздался приглушенный крик женщины с синими волосами. Вокруг набежала куча людей. Нашего бездомного схватили. Через полчаса приехал наряд милиции, и его увезли в отделение.

– Число, месяц, год рождения, фамилия, имя, отчество? – начал диалог следователь, что-то чиркая в своем листе.

Алексей показал средний палец, за что сразу поплатился. Молодой следователь схватил его за конечность и потянул на свою сторону.

– Ты, бомжара, по-хорошему давай базарить, а то мы тебя сейчас здесь грохнем, и фамилию спрашивать уже будет бессмысленно!

– Идите к черту, все, что хотел сделать, я уже сделал.

– Глянь, Семен, разговаривает, как в фильме американском. Или ты у нас актер известный? Ха-ха-ха.

Тут в голове Алексея что-то снова щелкнуло.

– А что, если и актер?

– В общем, говорить не будешь?

– Не будешь.

– Сём, кинь это дерьмо в камеру, вечером разберемся с ним, а пока поехали с бабкой той разрулим.

Массивный мужчина средних лет сильно схватил Алексея за плечо и отвел за решетку. Щелчком он закрыл дверь на замок. Двое сотрудников органов удалились в неизвестном направлении. Алексей сидел и жевал свою бороду. Что будет дальше с ним – его совершенно не интересовало. Внутри его головы торжествовал победитель над своим обидчиком. Игра была пройдена. Душа летала в облаках, как будто что-то давно задуманное неожиданно взяло и материализовалось. Он продолжал жевать, а его голубые глаза светились от счастья. Его радовали синие обои следственного изолятора вне решетки. Алексея радовало, что полицейские назвали его известным актером.

## ПОСЛЕ ЖИЗНИ

Мужчина средних лет по имени Козьма Кузьмин сидел за рабочим столом, перед его глазами был также рабочий стол, вот только уже виртуальный – экран его MacBook’а. Вокруг него было еще с десяток таких же рабочих столов на рабочих столах. Фрактальный корпоративный каламбур офисной жизни. Все его личное пространство было завалено кальками, простыми карандашами, в углу валялся циркуль, по краям лежали рейсшина и различные чертежные принадлежности. Компания Кузи занималась планировкой домов, непосредственно строительством, а также продажей всевозможных отделочных материалов, в основном декоративных элементов, напольных покрытий, смесей, металлоконструкций, фасадных панелей, обоев и тому подобного. Мужчина по образованию был архитектором, очень талантливым, но вот найти свое место ему не совсем удалось. Потенциал был не до конца раскрыт. Косме (его, к слову, всегда называли по-разному, потому что величать просто Кузей было не совсем серьезно) в основном приходилось заниматься скучными проектами по обустройству аляповатого быта сошек малого бизнеса. Он разрабатывал модели домов для среднего класса, в то время как сам мечтал возводить настоящие, ни на что не похожие дворцы, как он говорил близким друзьям. К сожалению, такие замки удавалось пока что строить только во внутренней империи его фантазии. Кузя никогда не жаловался на людях, окружению малознакомому, ведь в принципе, он был на правильном пути и все в его жизни с виду было хорошо и стабильно. Но как говорится, в тихом омуте… В душе, как потом выяснилось, готовились совершенно иные блюда, гораздо острее.

Жил Кузьма на шоссе Энтузиастов, по выходным с друзьями стабильно отдыхал на своей даче, которая располагалась в городе Железнодорожный. Весь этот рассказ может поначалу звучать как-то серо и обыденно – работа, отдых, мечты, амбиции какого-то не известного никому человека, но моя настоящая история еще впереди, и поведает ее сам Кузя.

Зачастую в современном обществе преобладают работники, в которых полным-полно энергии и мотивированности на результат. Но наравне с этим напрочь отсутствуют понимание и конкретные знания по своему делу. Всему виной бесконечные и бесполезно проводящиеся бизнес-тренинги, кейсы, курсы, а также соответствующая литература. Профессиональных качеств в таких выходцах лекториев в итоге не хватает на открытие своего дела, зато хватает на открытие социальных сетей в браузере в режиме инкогнито или через анонимайзер. Наш герой был как раз представителем обратной стороны этой прослойки – Козьма был колоссальным мастером своего ремесла, но вот куда-то расти и пробиваться ему не хотелось, так как в принципе, его все и так устраивало. «Ведь если сразу исполнятся все мечты, то зачем дальше жить?» – размышлял мужчина при людях, кои все как один твердили, что он достоин большего. Однако тайные мысли его души за эти пределы не выходили. На самом деле ни о каких замках, как говорил он друзьям, Косма не мечтал. Все это пыль, образ, который Кузя прорисовывал, словно очередную планировку комнаты. Посредственным человеком при своей пассивности к профессиональному росту Козьма совершенно не являлся. Вспоминая его молодость, можно было набрать материала на целый фильм, а то и серию романов. Лишь когда стал старше, окончил институт и начал работать, полностью погрузился во все лишения взрослой жизни, он потихоньку становился спокойнее.

Как завещал еще Оскар Уайльд, если вдруг в зрелые годы тебе захочется былого кутежа и веселья, как это было в юности, просто начни жить так и делать то, на что хватало смелости в молодые годы. Так Кузя последние пару месяцев себя и вел, беспробудно пьянствуя и развлекаясь с новыми и новыми молодыми женщинами. Росту он был среднего, коротко стриженный брюнет, большой нос и наглые глаза воровали все внимание того, кто вступал с ним в контакт. Гардероб его состоял из строгих костюмов и серого оттенка рубашек, которые он носил без галстука, а также теплых джемперов, которые тоже были ничем не примечательны. Хотя нет, на них были коричневые трапеции. Туфли он носил исключительно черные, независимо от того, что было сегодня на нем надето.

Кузьмин считал себя Магометом, уже побывавшим на самой высокой горе, так что остальные пусть теперь идут к нему сами. Дело в том, что пару лет назад Косма лишился так называемой идеальной девушки, которая была совершенна во всем, причем он сам от нее отказался, мотивируя это тем, что она слишком сильно отклоняет его вектор развития от желаемого в жизни. Всегда приходится выбирать между любовью и чем-то новым, редко кому удается найти партнера, с которым растешь вверх, а не вширь. Как бы прекрасен он ни был. Так или иначе, после их расставания дела у Кузи действительно поменялись в лучшую сторону, и он жил так, как всегда и хотел, в своем собственном мире, навсегда для себя решив таким образом и провести остаток дней. Без постоянной попутчицы на пути. Вернее, в обнимку с бутылкой красного полусладкого вина. Мужчина стал страннее после расставания, это заметили все. Единственное, что его, да и всех коллег, начинало сейчас беспокоить – что меры в своей нынешней волне развлечений он совершенно не имел. Наблюдая, как Кузя пропивает все свои деньги, его коллега Михаил посоветовал завести дневник, где мужчина будет отмечать все дни, когда прикасается к бутылке, чтобы себя контролировать. Кузьма назвал эти записи «хрониками алкогольного хроника». Последние две недели каждый из дней был отмечен голубым цветом, что означало «сегодня снова пил». В общем, эти отметки его особо не останавливали, но вести дневник своих пьянок было забавно для Кузи.

– Гав… Простите, хотел попробовать, как они это делают? Продолжим.

Этот страшный инцидент произошел в субботу, весенним вечером, во время очередного гуляния в «Железке» на даче у Кузи. Люди тогда собрались исключительно из его профессионального круга, среди них даже были проектировщики с мировым именем. На первом этаже дома разворачивались всевозможные действия, танцы и пляски, громко играла музыка и все угощались разливным пивом, которое Кузя привез из Дрездена.

– Слушай, ты такой нахальный, еще чуть-чуть – и я позвоню в полицию, скажу, что на меня покушение. Да-да!

– Я не покусаюсь, – кричал выпивший парень на уже окосевшую девушку.

– Что? Ты имел в виду «не покушаюсь»? Ха-ха-ха!

– Покусаюсь.

– Ах, так значит, ты меня просто укусишь?

– Друзья, друзья, вы что-то оба чушь городите, – разбавил странный диалог этой парочки Миша. – Пойдемте лучше в дартс поиграем.

– Какой дартс, какой дартс, – перебила его девушка. – Устала я уже от дротиков, вот, забери лучше вот этого. Задротика.

Мужчины переглянулись, а девушка с гордым видом подбежала к другой компании молодых людей и, восторженно вскинув руки, принялась целовать всех в щечки в знак приветствия.

– Мальчики, вы же все архитекторы, да? Разбираетесь же?

– Так, – ухмылялись ребята.

– А почему у греческих статуй… это… простите… такие маленькие члены?

– Вот это вопрос. У скульптур, девочка моя, намеренно так делали. В Древней Греции маленький член считался красивым.

– Брось!

– Да-да, огромный прибор – признак мерзкой и осуждаемой вычурной порочности, а главное – глупости.

– Как меняется мода. Когда-то ведь жирных баб тоже любили.

– А сейчас одни селедки! – поддержал диалог кто-то из толпы мужчин.

Кузя в этот момент сидел один в мансарде своего дома из клееного профилированного бруса, который, кстати, был построен по жесткому и стандартизированному лекалу. Почему-то творчески подходить к своему собственному жилищу мужчине не хотелось, ему хватало этого на работе, поэтому за основу был взят обычный шаблон. Косма потягивал виски, попеременно мешая его с вишневым соком и колой. Спустя пару часов такого уединения к нему поднялась та самая девушка, которая тоже отдыхала в их компании и была чрезмерна любопытна.

– Кузь, а, Кузь? – начала она диалог.

Кузьма громко кашлянул прямо ей в лицо.

– Фу, ты прямо как выстрелил, – девушка сморщилась и отвернулась. – Дед старый.

– Прошу…

– Да ладно. Кузь, там какое-то месиво. Побежали, без тебя никак.

С грохотом поставив стакан на столик, Кузя поспешил спуститься на первый этаж вслед за девушкой.

– Что тут у вас? – крикнул хозяин дачи.

– Беспредел! Вот этот лысый взял и без повода дал с кулака в лоб Ване! – кричал незнакомый парень.

– А еще интеллигентные люди, архитекторы, дизайнеры, а все туда же, – вялым тоном сентенциозно нравоучал Кузя. – За что ты его? Юр, ответишь мне?

– Да без причины, – ответил Юрий.

– Юр, ну как без причины?

– Так. Лоб у него кривой, хотел поправить. Мозги за ним тоже кривые.

Иван, оттолкнув людей, которые сдерживали ему руки, подбежал к Юре и, замахнувшись, упал на пол и уснул. За ним медленно упал и Юрий.

– Добрых снов, мои агрессивные друзья, – тихо и с ухмылкой сказал Кузя.

– Что значит «добрых снов»? – вмешался Миша. – Почему они упали? Ты что, подмешал им что-то, гаденыш? Что еще за шоу? – продолжал сыпать вопросами друг. – Ты хоть знаешь, как этот Ваня всех нас кинул, как он компанию развел? Он же заказов на тридцать миллионов слил конкурентам. Тот еще обманщик.

– Да все кругом обман, ребят. Все, что мы делаем – это обман, – медленно начал разглагольствовать Косма, наворачивая круги вокруг уснувших. – Так-то! Все, что люди нашего ремесла возводят, все эти огромные высотки, которые пленят людские души, спешащие на погибель в мегаполисы. Мы же, по сути, создаем иллюзию, поддельное величие и значимость места, а по факту это лишь кусок камня! Или дерева. Гори оно синим пламенем, вмести с теми, кто лжет.

– Что, что ты несешь, совсем дурной стал! Поглядите! Ты от своих пьянок крышей едешь, я тебя не узнаю, дружище! – орал Миша, немного шатаясь. – Кузь, договорились же, сегодня ты просто с нами посидишь, никакого алкоголя. Сегодня без красного, помнишь?

– Ну как же без красного! Этот дом сегодня наполнится кровью всех нас.

– Что?

– Вина я сегодня не пил, обещал же. Только виски. Знаешь, мой любимый цвет всегда был красный, я использовал его как вишенку на торте в эскизах. Лучшим элементом декора сегодня станут ваши конечности, – мрачно и тихо тянул Кузя. – Твой бестолковый язык, Иван, я повешу в спальне на втором этаже на выключатель торшера. Из твоих костей, Миш, я сделаю вольер для животных. Давно хотел. Продолжать? У меня же миллион идей, я же талантлив, вы всегда говорили. Наконец-то удастся оправдать ваши ожидания.

Один за другим гости вечеринки падали с ног и засыпали, Михаил, что-то невнятно бормоча, свалился одним из последних. Кузя, дождавшись падения всех, медленно, но уверенно начал вырезать глазные яблоки, скальпировать, просто дырявить горло гостям ножом, пока они были в беспамятстве. Тихий и всем довольный Кузя Кузьмин оказался больным фанатиком, который сначала подмешал в алкоголь снотворное, а потом устроил жестокую поножовщину и кровавую баню, тесно граничащую с безумными маниакальными выходками девиантных личностей. Он отрезал разные конечности и истерически хохотал, кидая обрубки в огромный черный пакет, планируя в дальнейшем украсить ими дом.

В тот вечер был найден пост на Facebook (экстремистская организация, запрещенная на территории РФ), который раскрывал его идеологию более широко и развернуто, чем он успел озвучить своим несчастным жертвам. Назывался он «Живой дом». Сообщение было опубликовано буквально за семнадцать минут до трагедии. Как оказалось, преступление было давно спланировано этим больным человеком. Беспрецедентность случая еще долго мелькала в общественной жизни, в блогах. Фотографии были редки, но и они просочились в темные глубины интернета. Кузьма украсил дом мертвыми конечностями архитекторов, залил полы кровью, а сам, как закончил, съел столько снотворного, что проснуться ему уже не удастся никогда. Нервная система и мозг прекратили свою деятельность от передозировки. Произошедшее было действительно ужасно. Когда из-за идиотских индивидуальных идеологий и слепых верований гибнут люди, это всегда страшно. Человечество шагнет далеко вперед, когда научится не лезть в чужую свободу. Мне же впоследствии захотелось лично расспросить его о содеянном, работа у меня такая. Спешу поделиться с вами его откровениями.

«Я очнулся у себя дома на Энтузиастов.

«Так это все мне приснилось. Мой план не воплотился в жизнь, эх, все еще только предстоит сделать. Старина Фрейд был прав, нам снится то, о чем мы мечтаем. Как жалко. Но ничего, эти идиоты должны умереть, Немезида уже машет крыльями», – думал в ту секунду я.

Неожиданно мне послышалось, как за спиной кто-то пронесся.

– Кто здесь?

Тогда я подумал, что о моем плане расчлененки спящих для декорирования дачи кто-то пронюхал и меня сейчас повяжут оперативные органы. Зря я оставил чертежи клеток из человеческих костей на рабочем столе в открытом доступе. Резко обернувшись, я услышал свист, но снова за своей спиной. Я сделал резкий выпад назад, и перед моими глазами предстала огромная черная собачья морда. Я заорал и попятился. Собака с огромными клыками летала в воздухе вокруг меня, ее тело было длинным, как у таксы, но при этом жирным, отчего она больше была похожа на гусеницу с мордой пса.

– Ты не человек, – открыв пасть, начало говорить это животное грубым басом. – Ты живой труп, возомнивший себя вселенским злом, я знаю, ты уже давно узрел тех существ, что по ту сторону. Я не единственный, не первый. Твое сумасшествие такое явное, такое очевидное. Зачем же ты убил их всех? Дурачок. Твоя фантазия ужасно, ужасно больная.

– Так это был не сон. Мой живой дом теперь существует. Кто ты?

– Кто я? А кто ты? Ответить? Ты убийца! Ты убил десятки невинных людей, подкрепив это наиглупейшими тезисами и идеологическими оправданиями.

– Я так не считаю!

– «Я, я…» Неужели твое мнение – единственно верное, а? Откуда взялись эти идеи? Зачем?

– Да! Летающие псы – это, конечно, очень интересно. Понял-понял, меня просто так вштырило от таблеток. Знаешь как говорят, на чужую пасеку со своими пчелами не ходят.

– Не юли, здесь твои слова и аллегории не имеют никакого значения. Неужели не доходит? Ты мертв.

– Мертв? Я их так много съел? Точно. Мне хотелось просто вырубиться, отдохнуть, чертов вискарь. Я же тогда целую уйму проглотил спьяну. Эх, если бы я не бражничал. И что же теперь, я попаду в ад?

– Естественно.

– Тогда зачем все это? Почему я еще тут, дома?

– Животный интерес, ты же видишь, я же пес! Не так ли?

– Ты собака, да.

– Чудесно.

– Нет, ты правда собака.

– Это лишь твое видение, понимаешь? И так во всем в твоей жалкой жизни. Ты своими поверхностными суждениями, не вникая в суть, только что устроил преступление века. Идиот ты шизоидный. Такие хорошие и светлые души загубил.

– Чего ты от меня хочешь?

– Хочу, чтобы ты осознал всю тяжесть своего поступка.

– Но архитектура – это же ложь! Пойми ты. Я действовал во благо.

– В смысле ложь? Ты вообще нормальный? Любое творчество – в первую очередь некая альтернатива, но никак не обман для высших сил. Это обход законов, при помощи него ты перепрыгиваешь энергетические дыры и воронки, опустошающие остальных людей. Это необходимо для мирского баланса. Вы же, демиурги, наоборот, всегда остаетесь нетронутыми. Но что смутило тебя именно в архитектуре?

– Я отвечу! Отвечу! Сотни, тысячи, десятки тысяч примеров поломанных судеб молодых мальчиков и девочек, которые переезжают из провинций в столицы, уезжают из страны за рубеж в погоне за концентрацией лживых людей, также очарованных красотой дурацкой архитектуры. Я не понимаю этой ценности, мне жалко эти молодые и горячие сердца, которые гибнут, словно мотыльки, летящие к лампе искусственного света ради кучки великолепно ограненных камней. Покидают родной город, страну ради того, чтобы сгинуть вне.

– Интересная мысль, но ужасно глупая. Как можно не любить искусство, в любом из его проявлений? Это же бальзам для души, спасение от моментов, когда вы, люди, остаетесь одни, вернее со своим богом. Это же настоящий свет, в период, когда всех вокруг обуревает тьма. Ты так ничего и не успел понять в процессе своей жизни, но при этом взял смелость отнять ее у других. Какой же ты примитивный ублюдок.

Как будто меня теперь духовно расчленяли. То, что говорило это существо, было так болезненно для сердца, было так верно. Мысли резали, я ввязался в ужасную игру и правда совсем обезумел к чертям собачьим. Кажется, эта фраза стала мне более понятна. Раны души кровоточили, но все уже было сделано. Мой второй дом ожил.

– Это все алкоголь, это все одиночество! – выкрикнул я.

– Это все ты. Это все ты, дружочек, и больше никого и ничего. Ты отправляешься в ад.

– Постой, прошу! – взвывал я. – Расскажи, что там дальше? Что происходит с людьми, которые чисты, которые не как я? Какая у них жизнь после смерти?

– Тебе это все равно не пригодится.

– Прошу, я правда раскаиваюсь в содеянном… Я действительно сумасшедший. Псих! Со мной не было рядом тех, кто сказал бы мне «стоп». Не хочу сыпать оправданиями, но я правда, правда все понял!

– Вот именно, сумасшедший, идиот-фанатик, вот только гении свое безумие во благо других поворачивают, а ты самая настоящая плесень. Ладно, прекрати рыдать, раз уж тебе предстоит вечность на мысли, я расскажу, что за чертой, будет над чем раскинуть мозгами. Ты хоть понимаешь, как ты жалок?

– Спасибо большое, – в слезах благодарил я. – Да, да…

– Ваша текущая человеческая жизнь, если сравнивать, по меркам следующей жизни – лишь небольшой короткий сон, от которого вы, умерев, просыпаетесь. Следующая жизнь длится в разы дольше, пропорционально соизмеримо тому, сколько в текущей жизни длятся ваши человеческие грезы и длится вот эта ваша жизнь. Если их соотнести по продолжительности. Просыпаясь, вы попадаете в общество Войд – следующую стадию пробуждения. У некогда, еще вчера, людей появляется возможность стать любым живым существом, доселе населяющим планету Земля или же радикально новым на основе старых, как, к примеру, я. Тут уже вопрос фантазии и комбинаций частей. Неспроста в той же Индии верят в реинкарнацию в другие существа. Здесь уже внешний облик ничего не решает, акцент идет лишь на нутро. В этом обществе, что базируется за гранью, нет привычных работ, чтобы ты понимал. Система денег также присутствует, но большинству обитателей как раз платят только за арт-объекты, которые они производят: музыку, картины, книги, к примеру. Твой кошмар, мой друг! Этот мир целиком состоит только из искусства, один из видов которого ты так фанатично хаял.

У нас есть только две расы, одна из них вообще не разговаривает, а лишь общается образами и знаками, а вторая говорит исключительно в стихотворной форме, это некий язык будущего, нового этапа. Просто, говоря вкратце, это удивительный мир, Косма, и ты его лишился. Новый рубеж эволюции – это творчество и свобода, а его противники просто должны быть изолированы. Прощай. Если тебя утешит, то моя работа здесь – это худшая из возможных в Войде. Досталась она мне просто потому, что я раскаялся искренне, в отличие от тебя, и в ад меня не направили. Тоже когда-то натворил ужасных дел, но все же никого никогда не убивал. Утопия Войда для тебя кошмарна, высшие силы это понимают.

– А в чем смысл твоей работы?

– Я собираю некий фольклор, не создаю, а просто фиксирую происходящее. Это, повторюсь, худшее, что есть в нашем обществе. Самая низкооплачиваемая работа. Ладно, я достаточно придержал тебя, свою историю я уже получил, еще раз прощай.

Все вмиг погасло. Остались только я, одиночество и безумие. Вокруг были только оранжевое пламя и мои мысли».

## CUT СТРОФА

Маленький зеленый остров одиноко красовался посреди бескрайнего и таинственного Тихого океана. Вернее, даже не красовался, правильнее будет сказать – прятался. На поверхности этой части суши были построены одиннадцать небоскребов, которые горделиво проглядывали через облака. Любое вмешательство в воздушное пространство этого места каралось сбитой и уничтоженной в секунды авиатехникой. Остров был максимально засекречен. Это место было тайным бизнес-центром, а также по совместительству точкой отдыха для тех людей, в руках которых было консолидировано основное влияние на экономическую инфраструктуру всей существующей крупной предпринимательской деятельности. Здесь люди постоянно генерировали инновации. Говоря прямо, это был остров, где работали и развлекались лучшие умы современного человечества. Вернее, даже не лучшие, а те, которые смогли заработать наибольшее количество денег или же заручиться поддержкой наивысших слоев. Ласковое название этого уникального географического объекта среди людей, на нем пребывавших, было Шайланд. Именно здесь гениальные бизнесмены, политики, предприниматели, да и просто выдающиеся творческие люди, вдохновлялись среди равных себе по интеллекту. Они запредельно много работали и максимально эпично и широко отдыхали. Информацией об этой обители практически не было, да и вообще, кроме самих участников праздника жизни, никто даже и представить себе не мог наличие подобного места на карте Земли. Догадки, только и лишь догадки.

Толстый и страшноватый мальчуган с кудряшками на голове стоял у зеркала и ковырялся в носу.

– Красавец мой, посмотри, какой у мамы чудесный сынок получился, стройный какой, статный, – с любовью в голосе проговорила огромная женщина с короткой стрижкой. – Мамин симпатюнечка!

– Да, мам, спасибо.

Ребенку было тринадцать лет, и он был втрое больше любого своего одноклассника, но родителям почему-то было на это наплевать. В Англии, например, бывали случаи, когда таких «любящих» родителей судили за подобное откармливание своего чада. Мать постоянно повторяла, как ее творение красиво, и Гена охотно верил этому и никак не пытался себя изменить. Все одноклассники за глаза звали его тюленем, но почему-то практически никто не говорил ему в лицо, что он жирный. В коллективе все списывали у Гены и не хотели лишний раз обижать и обрубать канал бесплатной домашней работы.

Семья Гены состояла из матери и отца, оба были, мягко говоря, тучными людьми. Отец постоянно пил, причем подходил к этому вопросу очень тонко и идейно. Всем своим собутыльникам он постоянно объяснял, что водка – это то единственное для русского человека, что объединяет любой ум, независимо от его уровня развития. Многие творческие люди страдают от того, что пытаются нащупать ту нишу, которая будет удовлетворять интересы и нужды большинства. Они пытаются завоевать сердца сразу всех типов групп. У водки это получается лучше всего. Самое забавное, что причина, по которой начался его алкоголизм, была донельзя нелепой. Супруга, мать Гены, отказалась брать его фамилию при оформлении брачного договора. Это так ударило по его мужскому началу, что Владимир Петрович начал пить, с каждым днем погружаясь все глубже и глубже в пучину забвения.

Люди начинают пить по разным причинам. В основном это очень удобное средство, чтобы заглушить боль. Жаль, никто не объясняет, что людская боль – это то же самое, что и рост. Будь то душа или мышцы, когда это растет, то мучает человека болью. Для отца Гены этот порог оказался совсем низким, и его судьба покатилась к черту еще на старте. Мать же успешно продолжала тушить уже свои личные страдания в связи с алкоголизмом мужа в сладких вишневых штруделях и профитролях. Каждому человеку судьба подкидывает определенное искушение, тут уже вам выбирать, поддаться или нет. Самое забавное, что каждый раз это искушение будет все более и более сладким.

Гена рос и уже в старших классах начал понимать, что что-то в нем не так, в то время как все одноклассники активно напивались на дискотеках и по очереди заводили подружек. Однажды, когда Гена в очередной раз стоял у зеркала и слушал хвалебные речи своей матери, он взорвался и неожиданно решил, что пора что-то в своей жизни изменить. Грубо послав свою маму, он отправился на стадион, женщина же машинально отправилась к холодильнику. Отец в это время как раз вернулся с работы поддатый. Так они и жили. Обычная такая русская семья.

Учась в школе, Геннадий постоянно интересовался различными мистическими вещами, а еще он был просто романтиком. Также его очень сильно увлекла астрономия, в то время как остальные ученики воспринимали этот предмет как необязательный и пропускали лекции мимо ушей. Гена любил пришельцев, привидений и вампиров, зачитывался фэнтезийной литературой и обожал онлайновые игры. Самая главная и необычная его страсть была к салютам во время праздников. Это зрелище каждый раз заставляло его открывать рот и верить в самое настоящее чудо.

После поступления в университет изменения коснулись всех аспектов жизни парня. Ему пришлось переехать в столицу, где жизнь была уже не такой сладкой. Гену перестали узнавать одноклассники на фотографиях в социальных сетях. Парень серьезно увлекся спортом. Он неожиданно для всех резко превратился в худого и симпатичного молодого человека, всегда с бледным лицом и синяками под глазами.

Геннадий поступил на программиста в МГУ, от родителей пришлось переехать в Москву и жить в студенческом общежитии. Первое время его увлекали различные легенды вокруг этого университета. Например, он мечтал оказаться в мифической подземной части вуза. Один из его сокурсников-перваков рассказывал, что прямо под землей находится целый дворец сталинской эпохи, в который имеет доступ только руководство вуза, а также правительство Москвы. Якобы через эту подземную часть университета проходит и то самое легендарное «Метро-2», о котором не слышал в столице только ленивый. Учеба давалась ему очень тяжело, но желание всем доказать, что он не зря тратил время на уроки, в то время как его одноклассники шатались без дела, было сильнее. Ему хотелось доказать, что он достоин лучшей жизни, чем они.

Не забыл Гена и о старой любви к салютам, в этом месте они были гораздо масштабнее и красивее, чем в его родном городе. Огромное количество людей создавало огромное количество событий, и он хотел знать о них всех. Любопытства ему было не занимать.

Со временем, уже где-то на третьем курсе, его юношеский, а вместе с ним и творческий пыл начали угасать, и он стал понимать, как этот столичный мир на самом деле функционирует. Его мозг, как и мозги большинства здешних жителей, съела неописуемая сила, именуемая «деньги». После пар он занимался написанием приложений для мобильных устройств в крупные фирмы и для разных платформ. Родителям звонил все реже и реже. Отец умер от сердца, на котором нашли пару рубцов при вскрытии. Это случилось, когда Гена учился уже на четвертом курсе.

По окончании университета Геннадий был уже именитым в широких кругах программистом, у него действительно все получилось, столица была покорена. Ноутбук в его жизни никогда не закрывался, будь то работа, транспорт или открытый парк вечером. Романтик и фантаст медленно умер, родился робот, настроенный только на рабочую деятельность и исполняющий скрипт накопления денежных средств. Его мозг стал работать исключительно в направлении стяжательства.

Прошло около десяти лет с момента его переезда, и Гена уже возглавлял свою компанию в лице генерального директора. Это давало ему возможность откинуться в кресле и курить сигару сутками напролет, почти забыв о работе. Его бизнес работал на него самого отлаженно, как часы, даже без его непосредственного участия. Когда Геннадий подошел к рубежу сорока лет, умерла уже и его мать, и он остался совершенно одиноким. У него не было ни супруги, ни детей, и его медленно начала поглощать тьма. Он остался один – ни среди подчиненных, ни среди коллег и соучредителей с партнерами не было людей, кого можно было обозначить маркировкой «настоящий друг». У мужчины была одна из крупнейших IT-компаний в Москве, миллиардное состояние. Он диктовал хай-тек-моду среди потребителей, но ничего человеческого в этом не было. Жизнь была сухой и скучной.

Геннадий привычно сидел за компьютером в своем кабинете, когда на его почту пришло странное письмо:

Геннадий. Шайланд. 19:40 около Останкино. Вас заберет голубой вертолет. Надеемся, что вы сможете взобраться по веревочной лестнице. P. S. Думаем, вы еще верите в волшебников.

Мужчина спокойно удалил это сообщение, подумав, что это случайно затесавшийся в его моноблок спам. Он задумчиво посмотрел на круглые часы в его кабинете. Потом на корзину под ними. Гена машинально открыл корзину уже электронной почты и решил снова перечитать сообщение.

Доверяя исключительно своей интуиции, наш герой спонтанно сорвался в назначенное место в письме, где его действительно ждал голубой вертолет в воздухе. С трудом забравшись на борт, Гена уселся в кресло летающего транспорта, где чернокожий пилот в двух словах объяснил ему суть происходящего.

– Вам нужно отдохнуть, сэр. Мы везем вас на остров. Будьте уверены, вам там понравится.

Геннадий попытался улыбнуться, но ему очень жал воротник его новой белой рубашки, и он расстегнул верхнюю пуговицу.

Спустя несколько часов его высадили на острове, где его сопровождал уже какой-то лакей. Гену отвели в апартаменты, где для начала предложили коктейль и суши.

Как мог догадаться внимательный читатель, Геннадия привезли на тот остров в Тихом океане с одиннадцатью небоскребами на нем, который был описан в самом начале. В момент, когда мужчина ощущал максимальное несчастье от своего, простите, счастья и одиночества в одном бокале, его отследили и предложили этот странный вид развлечения – времяпрепровождение с такими же, как и он, бездушными толстосумами, образно и фактически движущими этот земной шар.

Мы не будем фигурировать именами и должностями людей, пребывающих на Шайланде. Читатель наверняка догадывается, кто мог там оказаться – достаточно полистать какой-нибудь популярный экономический журнал. Гене было комфортно с ними, он был с такими же, как и он – с людьми, которые наплевали на свою человечность ради достижения успеха в понимании большинства живущих – успеха в мире материальном.

В дальнейшем главным развлечением Гены на острове была организация мощной серии салютов прямо над всеми находящимися там. Он был любитель заказать мощные батареи для фейерверков, а также пиротехнические заряды в какой-нибудь эксцентричной форме проекций. Последний раз он воспроизвел карту звездного неба прямо над островом. Говоря в общем плане, Геннадий стал на какое-то время счастливым.

Развлекаясь с практически ежедневными инсталляциями на ночном небе Шайланда, Гена всерьез стал задумываться о чем-то более масштабном. Увлекшись пиротехникой, он потихоньку углублялся в мир взрывчатки и тринитротолуола. Тихими вечерами на маленьком ноутбуке без доступа в сеть втайне от всех он разрабатывал план по взрыву острова как раз в тот момент, когда вся местная элита будет в сборе – праздновать какое-нибудь очередное громкое событие. Ему было наплевать на них всех, единственное, что его интересовало – это новое красивое зрелище. Гене нравилось думать, что он очень сильно повлияет на ход событий в мире людей. Он вдруг окончательно ощутил себя поистине сухой тварью, которая лишь поддерживает биение пульса материального мира, и что он и такие, как он, должны умереть разом. То, что носило, по сути, характер действия злого гения, в его голове прорисовывалось всего лишь своеобразной игрой или даже чисткой.

С точки зрения психологии личности, можно сказать, что в нем вдруг проснулась злость мальчика, которая образовалась в тот момент, когда все вокруг развлекались, а он в это время ночи напролет учил уроки. Сейчас же масштабы событийности увеличились, но суть, как это обычно бывает, осталась той же самой. Все вокруг развлекались в максимально дорогой из доступных для человека с миллиардными доходами форме, развлекался и он в том числе, тихо храня план мести. Вопреки тому что он был частью праздника, Геннадий все время чувствовал себя чужим, это чувство отрешенности не покидало его душу никогда. Комплексы и страхи из детства – самые мощные, так устроен любой человек. Он всегда был белой вороной, гадким утенком и хотел, чтобы все улетели на небо вместе с ним, раз и навсегда. Последним шагом была организация тайной курьерской службы, наглухо начиненной взрывчатыми материалами. Вместо очередных фейерверков ему доставили быструю смерть для всех и каждого в этом месте.

Остров был охвачен огнем, огромные небоскребы один за другим рушились и погружались к своему фундаменту в огромном слое пыли. Все вокруг сотрясалось от взрывов и стонов умирающих. Эдем для элиты горел, тайный уголок политиков и предпринимателей был окутан синими языками пламени. Мир зелени окрасился в кроваво-красный оттенок.

Общество, по идее, должно было по-настоящему содрогнуться, ведь все выдающиеся умы человечества разом погибли. По сути, остались лишь команды, которые работали вместе с ними, команды без лидеров. Всадники без голов. Лучшие представители из разных стран по всему миру оказались за чертой жизни.

Естественно, что афишировать это событие никто не стал. Да и как описать необычную пропажу такого огромного количества выдающихся людей. В течение одного года каждое представительство конкретной личности стало членом программы под кодовым названием «РЕ». Для того чтобы общество ничего не заподозрило, был организован поиск похожих на ключевых игроков людей и их дальнейшее внедрение в социум. Серия пластических операций, работа над речью и мимикой, и вуаля – известная обществу «говорящая голова» как новенькая.

Безусловно, единицы все-таки почувствовали, что с миром все равно стало что-то не так. Людей не так просто обмануть. Имя Геннадия должно войти в историю, ибо это яркий пример того, как человеческий гений может нести деструктивный характер только потому, что его сердце лишено любви к людям. Именно поэтому люди должны быть более сплоченными и помогать друг другу. Особенно деликатно они должны относиться к таким персонажам, как этот мужчина. От большого ума может случиться и большое несчастье, помните об этом.

Стоит также помнить, что у каждого индивидуальная мера наказания от вселенной. У людей всегда какие-то свои личные ненавистные вещи в жизни, и в случае погрешностей перед законами мира ты получаешь по голове, соответственно, индивидуальным, специально для тебя созданным оружием. Грубо говоря, если человек боится, что его покусает собака, то в случае, если он будет «плохо себя вести», именно эта кара его и настигнет. Кто-то боится собаки, а кто-то боится, что все лучшие умы человечества разом погибнут в одном месте. Именно такой коллективный страх присутствовал в подсознании всех сильных мира сего. Что их праздник жизни разом и в один миг закончится. Удивительно, не правда ли?


Рассказ на основании учебника истории от 2072 года, раздел «Тайны 2013 года»

## КОНТРКОНТРАЦЕПТИВ

Мои родители родом из Америки, страны, в которой я так и не побывал. С самого детства в моем сердце зародилась ненависть к этому государству, потому что именно Америка отняла у меня должное общение с мамой и папой. Они были крупными бизнесменами, и по долгу службы процентов семьдесят своего времени проводили там, оставив меня одного в наших шикарных апартаментах за кольцом Москвы. Все детство мать мучилась вопросом подбора няни, кои не задерживались и пары месяцев, ввиду моего сложного, на их взгляд, характера. Идиоты, что же здесь сложного-то? Гребаному ребенку нужны чертовы родители, а не двадцатилетние шлюхи, старательно имитирующие любовь к нему.

Став постарше, я начал понимать, почему всегда считал своего отца редкостным мудилой. Суть его бизнеса ярко характеризовала и его внутренний мир тоже. Они вместе с мамой были хозяевами крупной корпорации, которая существует уже не первую сотню лет. Компания моих родителей занималась тем, что производила контрацептивы, причем производство было налажено по всему миру, и каждый из вас сейчас знает эту марку. Бизнес был передан папе от деда, а тому – от прадеда. Мать же была соучредителем и во всем, даже по характеру, походила на отца, как будто они были брат и сестра. Эта женщина любила его настолько, что повторяла за ним каждый его шаг, словно тень. Порой наблюдать за этим было тошнотворно. Я взрослел, в школе меня постоянно атаковала орава всевозможных репетиторов, занятий в хоре и танцев, ну и, конечно же, ненавистное мне фортепиано. Родители яростно хотели реализовать во мне свои скрытые амбиции и тайные творческие желания, причем все и сразу. Окончив школу с золотой медалью, оттанцевав десять лет и отучившись на фортепиано, я казался идеальным сыном, если бы не одно «но». Наши отношения с родителями были постоянно в зоне боевых действий. Первой и главной причиной были деньги. У этого скота их было хоть жопой жуй, но он твердо отказывался поощрять материально мои личные начинания и стремления. Он считал, что я сам должен был учиться зарабатывать, и прочее. Чертов олух! Самому же все досталось от деда на блюдечке, а еще права качает. В общем, ненависть переполняла меня все юношеские годы, а результатом этого настроения стал побег из дома в мои шестнадцать лет.

Уехав много дальше за пределы столицы, я начал путешествовать на попутках, удалившись из всех социальных сетей, выкинув подаренный мобильный телефон и нацепив на плечи рюкзак с нашивкой «hitchhiking». Минутка ненависти. Вы должны знать, что меня зовут Петя. Еще одна причина, по которой мои родители вызывают у меня злость. У людей с многомиллиардным бизнесом и тонной идей хватило фантазии только на Петю, суки…

Первой точкой в моих путешествиях был город моего древнего тезки – Питер. Там я целыми днями кутил с местным креаклом и разного рода творческими бездельниками, слушал захватывающие истории о возможностях путешествовать по всему миру автостопом без визы. На мир я, конечно, не покушался, но за год успел объехать практически всю страну. Зеркало давало мне около двадцати пяти вместо моих семнадцати. Грязные волосы, огромная борода и рваная синяя рубашка в клетку. Внешний вид медленно, но верно приближался к виду бомжей, скитающихся по Арбату.

Однажды я познакомился с компанией таких же путешественников, которые направлялись в Орел. Они обещали огромный дом, где мы будем жить одной большой шведской семьей, а самое главное – у них был какой-то вариант поднять бабла. Все эти скитания утомили меня, и хотелось уже начать какую-то более-менее серьезную жизнь и наконец поработать.

Мне исполнилось восемнадцать. Жизнь в Орле с ребятами напоминала сериал «Друзья». Работать все устроились в местную забегаловку неподалеку от дома, тем самым решив все наши проблемы и параллельно разрешив хлопоты управляющего лавочки, у которого отказывались работать все потенциальные соискатели за такую низкую плату. В тот момент до меня стало доходить, что наркотики и бухло отпилили от моей золотой медали ровно три четверти, равно как и от моего мозга. Жизнь была совсем не такой, какую пророчили мне родители.

Со временем я стал встречаться с девушкой по имени Яна, она была длинноволосой брюнеткой и дико перлась с Gorillaz. Спустя год у нас появился малыш. Яна постоянно пилила меня тем, что это не та жизнь, о которой она мечтала. Именно это побудило меня подать признаки жизни и написать отцу. Не поверите, но спустя час после отправки сообщения к нашему скромному бунгало прилетел его вертолет. Волшебник, естественно, на борту тоже имелся. Первое, что сделал отец – ударил в правую часть моей челюсти, отчего губа брызнула кровью.

– Ублюдок, лучше бы ты сдох! – завопил он. – Антихрист!

Почему-то это слово меня так зацепило, что вкупе с моим постоянным алкогольным опьянением воскресило во мне все то ненавистное, что я испытывал к нему всю жизнь. Совсем не думая, схватив нож, я бросился на него и не мешкая пырнул его в живот. Кровь хлынула огромным фонтаном. Как славно, что Яны не было дома. В этот момент мелкий завопил во все горло, но это меня совсем не трогало. Вдруг я заметил, как пилот вертолета достает мобильник. Черт, как же я мог забыть про этого ублюдка!

– Эй, я бы на твоем месте не стал звонить, чмо в кепке! – крикнул тогда я.

Мои слова его не остановили, и ринувшись прямо на этого парня, я завалил его на траву. Спустя пару минут борьбы моя карма была запачкана еще одним трупом. Этого парня удалось задушить голыми руками, спасибо моей массивности. На тот момент я не осознавал, что приземлившийся в этом скромном городе вертолет вызвал ажиотаж у соседей и что вокруг уже была куча людей. В тот момент мне казалось, что все действо произошло буквально за десять секунд. К сожалению, реальное положение дел было другим: два трупа и открывшая от ужаса рты толпа, с каждой секундой становившаяся все больше и больше.

Мне дали тринадцать лет. Это было прекрасно. Моя душа очистилась от проблем с ребенком и этой чертовой брюнеткой Яной. Как-то меня пыталась навестить мать. Эта женщина просто плюнула мне в лицо и ушла. Вот умора. Почему я все это пишу? Вы думаете, что я чертов моральный урод и разложенец, которого стоит утопить в озере или расстрелять у кирпичной стены? Бродяга и торчок? Нет, я сделал благое дело, и теперь весь мир должен об этом узнать. В камере я познакомился с человеком по имени Иван, который, по удивительному стечению обстоятельств, знал мою семью. Насколько все не случайно! Он рассказал мне всю теневую сторону бизнеса моих предков, и я вдруг осознал, почему с самого детства в моем подсознании поселились эти черви ненависти. Сердце не обманешь, я чувствовал это зло нутром. Мои родители были чудовищами, а кто еще мог родиться у таких людей? Иван вел бизнес с моим отцом и в один момент узнал такую подробность, что не смог ее спокойно принять и попытался вынести это на суд общественности через журналистов. Результат – пожизненное заключение в этой дыре, а правда так и осталась замятой. Спешу поделиться его откровениями:

«В 1923 году твой прадед стоял у истоков создания массового производства контрацептивов. В то время, несмотря на заблуждения, никаких серьезных заболеваний, передающихся половым путем, не существовало. Это все миф, проплаченный и искусственно сфабрикованный твоим дедом пшик, в дальнейшем растиражированный в широкие массы его сподвижниками и акционерами. Более того, он внушил людям, что презервативы существовали столетиями ранее, якобы люди всегда использовали что-то вроде козлиного мочевого пузыря и что это нормально. Историю часто переписывают и домысливают те, у кого есть на это достаточно власти. На самом деле единственной пользой от них было предохранение от беременности. Ну так вот, тот факт, что резинка защищает людей от заболеваний, был действительно определяющим. Но люди-то не дураки, спустя десяток лет все поняли, что и без презервативов можно обходиться, забыв про жертвы и лишения в плане удовольствия. Что же сделал твой прадед? Бизнес скатывался в небытие. Все деньги, которые были заработаны за двадцатилетие, он вложил в масштабную лабораторию и в группу ученых, занимающихся патогенами. Они в течение десятилетия, аккурат ко времени начала Второй мировой войны, специально искусственно разработали вирусы, которые сейчас известны как гонорея и сифилис, а также многие другие. Вирусы мутировали и распространились, условия войны были оптимальными для этого. Все существующие на данный момент заболевания – это дело рук его бригады. ВИЧ стал вершиной творения этих сумасшедших. Жажда денег все больше и больше ослепляла твоего прадеда. Его сын продолжал его дело, зная всю грязь и все подводные камни этого бизнеса. Твой отец, соответственно, тоже. И тебя ждало такое же будущее…»

Это было сложно просто так переварить. Иногда я вспоминал, как отец всегда хотел, чтобы я сам всего добился. Видимо, он был еще не до конца конченым человеком.

## ЛУМО

Давайте наконец посмотрим правде в глаза. Очень многие из стандартов классики литературы, кино, музыки – откровенная и полная ерунда и пустой звук. Большинство ныне живущих людей все это читают лишь потому, что другое им подобное стадо навязало, что это действительно хорошо и полезно. Классические шаблоны диктуют массам, что есть высокое, а что – ширпотреб, а те уже потом с надменным и самовлюбленным видом обсуждают депрессивных шизофреников, которые своим чесом только и делают, что переводят их линии жизни на минорный лад и разрушение от негативного мышления. Мы подобны домашним животным. Они единственные страдают от ожирения из мира братьев наших меньших только потому, что постоянно контактируют с человеком, также подверженным этому. Вы заражаетесь губительной волной массового людского информационного влияния. Каждое слово – это заклинание, чит-код, который при грамотном использовании может открыть секретную ситуацию в жизни, а также особое отношение другого человека. Любой человек – это новый шанс, возможность.

Ты несколько раз клацаешь по кресалу зажигалки в надежде получить огонь быстрее, чем его добывали наши предки после успешной охоты. Но пламя почему-то не загорается… Когда ты снова и снова чиркаешь большим пальцем по злополучному колесу, а оно отказывается стать помощником в продолжении твоих мысле-планов закурить, ты просто отбрасываешь зажигалку в сторону, идешь на кухню и достаешь с антресоли деревянные спички. Куски древесной породы с серой на концах как назло оказываются отсыревшими, прямо как и последние пару лет моей жизни. Не буду томить, уже завтра эта ситуация должна поменяться – я лечу на задание.

В девятнадцатом веке существовал такой художник, который, как и я, жил в районе трех вокзалов в городе Москве. Вокруг этого места всегда ходила куча легенд. По одной из них, художника звали Андрей Никитин, и он прославился тем, что его картины в буквальном смысле становились фатальными для всех тех, кто был на них изображен. Одной из жертв этого творца даже стал Михаил Юрьевич Лермонтов. Художник рисовал особыми «живыми красками», которые лишали этой самой жизни того, кто к нему обращался. Есть поверье, что все странности этого места начались еще в четырнадцатом веке, когда древний монах проклял территорию трех вокзалов, потому что строительство, несмотря ни на что, было осуществлено на запретном месте. С тех пор люди постоянно заявляют, что здесь иногда проносятся поезда-призраки, пропадают люди, а также появляются забытые персонажи из далекого прошлого. Так или иначе, ауру этого места нужно прочувствовать самому. Все станет понятно, когда увидишь людей, приехавших в центральную часть страны из Воронежа, Уфы или Челябинска, Самары или Томска, Хабаровска или Череповца, и вся эта эклектика людских энергетик встречается в одной точке. Странный район породил странного человека.

Меня зовут Том. Имя, которое для русского уха ассоциируется исключительно с сумасшедшим представителем кошачьих, безуспешно гоняющим мышонка. Оно досталось мне от деда-генерала и стало моим главным козырем и основной фишкой для знакомства с новыми девушками. Прямо сейчас я как раз направлялся на встречу в местную чайхану со своей очередной пассией, для того чтобы закончить бесполезную и уничтожающую нас обоих связь. Как раз впереди мне предстояла длительная командировка. К счастью или к сожалению, тружусь я не на самом спокойном и безопасном месте из возможных, что почти всегда являлось причиной моих непостоянных отношений с женщинами. Перейду сразу к основной сути рассказа. Я являюсь секретным сотрудником внешней разведки ГРУ, и то, что сейчас предстояло мне сделать, было не разглашаемой и очень срочной миссией, заключавшейся в уничтожении негласного лидера стороны противников, который прятался в Стамбуле. На момент написания мне было двадцать пять лет. Для общего прикрытия работы на спецслужбы мне приходилось вкалывать менеджером по продаже инновационных систем по комплексной очистке воды для офисов. Как вы понимаете, это был всего лишь миф и отмазка для сонного социума. Никто даже и представить себе не мог, какую деятельность я веду параллельно с бесконечным впариванием этих ненавистных фильтров для очистки. Я был скромным и молчаливым клерком, который в нужное время отмечался на службе, забирал вовремя из кассы зарплату и особо со своими смелыми амбициями никуда не лез, их попросту не было. Обществу такая клеточка вполне нравилась и соответствовала. Хотя, признаться, некоторые коллеги меня побаиваются, думая, что я глазею на маленьких девочек вечерами у детского сада или что-то вроде того. Уж слишком тихо себя веду.

Ростом я не очень высокий, порядка метра семидесяти. Волосы русые, а глаза большие и зеленовато-серые. Прическу ношу короткую и аккуратную, лишний раз выделяться не хочется. Из основных атрибутов одежды – стандартные наборы рубашек с галстуками и две пары брюк. Серый, невзрачный молодой мужчина, который меняет свою серость на камуфляж, когда ему велят сверху.

Вернемся к моему свиданию. Не хочется кичиться своими заслугами и достижениями, но я оставил так много девушек, что могу основать уже свою компанию, вот только не по очистке воды, а по ее перевозке на обиженных. На очереди была новая жертва. Я сидел и гнул салфетки в кафе, подруга опаздывала на тринадцать минут. Символично для нее. Сразу после того, как я взглянул на часы, появилась моя ненаглядная в каком-то старушечьем зеленом платье.

– Хорошо выглядишь, – соврал я и, улыбнувшись, опустил похотливый взгляд.

– Спасибо, ты тоже.

– Голодная? – учтиво поинтересовался я.

– Нет, давай просто чай.

– Давай.

Мы заказали крепкого черного чая с малиной и черникой с тремя кусочками сахара для каждого. Пока мы ожидали заказ, никто из нас практически ничего не сказал. Царило неловкое молчание, которое когда-то было нам даже приятным. Когда-то нам было о чем помолчать.

– Как с продажами дела? – попыталась построить разговор Катя.

– Вторую планку перешел, так что теперь пятнадцать процентов от сделки – мне в карман.

– Здорово, тачку не взял еще?

Какой кошмар, какие шаблонные у нас с ней всегда были разговоры. Я с трудом проглатывал внутри себя все эти робото-диалоги о типичных клише нашей с вами жизни, пока не решился сказать главное.

– Кать, я тебя больше не люблю. И думаю, что это и так понятно было. Не первого дня проблема вроде как.

– Что? Как бабки появились, так сразу подороже захотел себе сучку, да?

– Что? Что ты несешь… Катя…

Башни моего подсознания рушились и взрывались, мне было очень тяжело подыгрывать ей в этом дурацком спектакле. На самом деле мне было просто плевать. Мне больше нравилось играть с другими. Именно поэтому я всегда заводил новые отношения, хоть и действовал от лица фейковой и несуществующей личности-клерка с вымышленной историей жизни. Катя развела дикий ор на все заведение, и мне пришлось ее как-то успокаивать. Импровизировать, так сказать.

– Послушай! Смотри, вот что мы делаем.

Я осторожно взял кусочек сахара и начал его грызть.

– Вот. Мы грызем друг друга, постоянно, а могли бы…

Я продолжал действовать. Медленно опустил сахар в кипяток, он очень быстро растворился. Протянув руку, я взял и ее кусочек и повторил процедуру.

– Видишь, мы постоянно грызем друг друга, вместо того чтобы просто раствориться в общем пространстве жидкого счастья. Так больше не может продолжаться. Так и зубов лишиться можно.

Честно, в эту минуту я сам не ожидал от себя такого сопливо-киношного жеста. Мы действительно очень много ругались с ней, меня это вконец достало. Катя расплакалась и, достав из кошелька двести рублей, положила их на стол и скрылась из кафе, из моей жизни и из Москвы, переехав обратно к маме в Калугу. Ну что же, новая драма прошла почти без эксцессов, так что можно было бы наконец сосредоточиться на моем деле и уже наконец отправиться за билетами в Турцию.

Катя сидела на коленях у своего бывшего до меня молодого человека. После переезда к маме в Калугу она мигом отыскала Виктора, который все еще любил ее и, как преданный пес, простил все ее измены и похождения в столице. Она сидела у него на коленях с пустым взглядом, приобняв его правой рукой, чувствуя себя едва живой.

– Милая, что-то не так?

– Я… Я чаю хочу, только без сахара, – мямлила Катя.

– Сейчас. У меня клитория есть, хочешь?

– Что это? – тихо шептала Екатерина.

– Это даже не чай, это самое настоящее море! Помогает от расстройств нервной системы и проблем памяти. Принести? – воодушевился Витя.