# Второй шанс

Николай Авраамович Слоно́вской

Попав в волшебный мир, Великий Избранный обнаружил, что ничего не будет положено ему в рот, а постижение магии требует времени и является далеко не таким простым, как он предполагал. Сможет ли Нэфтаз завершить свой путь героя, или старые привычки вновь утянут его на дно?

## Пролог

Нэфтаз пролез к свету, стараясь не ободраться об ржавые штыри. Следом выскочил Риканис. Они встали в полный рост, оглядывая серый городок.

– Ну, как тебе наш Краунйа́уртис?

– Мрачненько. Дороги везде, заборы. И как вы тут живете?

– Тут не так уж и плохо.

Ребята сели на бетон, открывая задачи. Шло время, и скоро начало вечереть.

– У тебя что-нибудь сошлось..? – спросил Риканис.

Нэфтаз скомкал листок и запустил в ворону.

– …Вот и правильно! Туда ему и дорога! Эх, и зачем нам эта матеша?

– Такова университетская программа. Никакой пластичности. Никаких способов подстроить ее под запросы студента! А еще одно из лучших образований в мире!..

Потерпев поражение, друзья растянулись на крыше. Мерцали облака в ночном сиянии городов. А где-то вдали пролетал самолет.

– …Никогда не понимал матешу, – пожаловался Нэфтаз, – Генетика не та. Всегда в школе, как помню, поверишь в себя, выучишь тему. Вроде хорошо, снова на плаву, а потом всегда какого-то хрена назад скатываешься! И каждый раз так!

– Это точно.

– Мы в мед зачем поступали? Мы людей хотели спасать, а нас пичкают какой-то фигней! Матеша! Химия! Физика! И хуже всего…


…ФиЛ о СоФиЯ…


…А медицинских предметов всего три, что ли? Вот поэтому-то лекарство от рака еще не изобрели!

Риканис вздохнул.

– Ладно. Я попробую снова.

Нэфтаз задумчиво почесал подбородок.

– Должен же быть какой-то выход! Всегда есть способ прохалявить! Надо только найти…

– Не думаю, что даже твоя смекалка здесь поможет.

Но товарищ не ответил, сосредоточенно вглядываясь в пустоту.

Утром городу вернулась привычная серость. Машины гудели, стоя в километровых пробках. А у панелек звучали пьяные голоса – те, что еще не скрылись в темных подворотнях.

– Есть у меня идея, – сказал Нэфтаз спустя время, – Курс ведь от года в год одинаковый; что если решение у старшаков спросить?

– А дадут?

– Ха! Не недооценивай мои дипломатические способности! Слушай, а ведь это реально идея! Ну разве я после этого не гений?

Риканис отвел глаза.

– Не знаю. А как же мы на экзамене будем?

– А экзамен – это только меньшая часть баллов. Если сейчас максимум набрать, то потом хоть не приходи!

– Ну… Как-то небезопасно это все звучит!

– Эх ты, некуражный же ты человек! А еще мах-раа! Ты должен быть хитрозадым!

– Расист, – посмеялся приятель.

Довольный, Нэфтаз захлопнул учебник.

– Решение найдено. На сегодня уроков достаточно.

Снова наступил день, а двое по-прежнему сидели на заброшке. Лил дождь, а ветер нес по улице последние листья осени.

– Всего 19 баллов, – пожаловался Риканис, – А мы половину курса уже прошли!

– Не так уж и плохо. 19 баллов от половины из шестидесяти – это…

Нэфтаз посмотрел на небо, закрыв один глаз.

– …где-то 63 процента, если я правильно посчитал.

– А у тебя сколько?

– У меня 25.

– Вот видишь! У меня так выйдет трояк!

– Давай к делу, Рике. Ты хочешь, чтобы я дал тебе готовые решения?

Риканис задумался.

– Ну… Нет… Нет, все же я попытаюсь разобраться сам.

Нэфтаз пожал плечами.

– Тогда чего ты хнычешь?

– Да я просто жалуюсь… на самом деле и правда 63 процента – не так и плохо. Ведь эти задания можно будет пересдать. Мне кажется, я почти начинаю понимать. Еще не начал, но вот еще немного – и начну.

– Давай, давай. А я буду наслаждаться своим полностью незаслуженным, но оттого еще более прекрасным отдыхом.

В дорожных ямах появлялись первые скользкие озерца, ждущие зазевавшегося путника под слоем снега. Друзья сидели в теплых пуховиках и попивали кофе.

– Знаешь, а все не так уж на самом деле и сложно… – произнес довольный Риканис.

Пришли баллы за последнюю самостоялку. У него была всего одна ошибка.

– …Мне кажется, я наконец-то понял!

Его друг не слушал, положив подбородок на кулак.

– …А тебе, кстати, что поставили?

Нэфтаз покачал головой.

– Это не честно, – прошипел он, – Почему первая часть задач осталась с прошлого года, а вторую они взяли откуда-то с потолка?

– А… поэтому ты сегодня такой…

Риканис не знал, что сказать.

– …И что ты теперь будешь делать?

Товарищ слабо улыбнулся.

– Может быть, у магистров ответы есть? Уж вряд ли бы кто-то стал придумывать задачи с нуля. Скорее всего, их взяли еще с предыдущих лет. Надо будет спросить..

Завыла метель. Смеркалось, хотя было всего три часа дня. Зима вступала в свое безграничное правление.


Нэфтаз сидел хмурый, укутавшись в плед. Утром был экзамен по вышмату.

– У тебя же будет еще шанс через месяц, – заметил Риканис, – Может, еще нормально сдашь.

– Надежды нет.

– У меня же получилось сдать на четыре! Ты же олимпиадник! Неужели для тебя это будет сложно?

– У тебя был год. У меня – месяц. Проклятая университетская программа… Она буквально создана, чтобы сделать процесс обучения через задницу… Она буквально создана, чтобы сломить творческого человека…

Он встал и крикнул в серую пустоту:

– …И это профессия врача? Учить матешу? Нам что обещали? Погоню со смертью! Что будем доставать человека с того света несколько раз за операцию! Что будем побеждать судьбу, перевесив весы жизни и смерти лишь на грамм! Что адреналин будет раздувать вены и что пульс будет слышен в собственных ушах! А что получили?

– Нэфте, а ведь это твой шанс. Шанс доказать, что никаких проблем с математикой у тебя нет! Доказать жизни и самому себе! Ты так не считаешь?

В глазах Нэфтаза зажегся слабый огонек; впрочем, тот сразу погас.

– Я… Я не знаю… Всего за месяц? Это… это вообще реально?

– Просто усади себя на зад – и все получится. Попробуй. Хуже-то уже не будет.

Олимпиадник опустил взгляд.

– Хорошо, Риканис. Пра́ук. Я посмотрю, что можно сделать.

Друзья снова встретились на крыше через месяц. Светило солнце, и снежные хлопья блестели, падая из голубой вышины.

– Я сделал это, Риканис!..

Радостный крик эхом пронесся по заброшке.

– …Четыре! У меня четыре! Я весь месяц сидел над пустым листом! А в последние два дня я пересилил себя! Я не спал сутки и подготовился, а на экзамене мне попалось ровно то, что я учил! Вот повезло-то, Риканис!

– Да уж, Нэфтаз. Тут словно сама судьба хотела научить тебя.

– Да какое научить? Просто до этого я не верил в себя! Вера в себя – это главное! И как я мог так упасть духом! Я же олимпиадник – почти что избранник судьбы! Я физически не могу проиграть!

Он подошел к краю и показал миру смачный средний палец. Сгустились тучи. Откуда ни возьмись, налетел страшный ветер. Парень не удержался и рухнул с крыши в мягкий сугроб.

## Глава 1

Глаза заметили собственный нос. Следом в обзор попали брови,.. и палец, тычущий в губу.

“Ах, снова это чувство. Будто сидишь внутри другого человека. Он делает что-то, а ты наблюдаешь без возможности повлиять. И мысли… Обычно, ты не обращаешь на них внимание, но с этим чувством… каждое слово внутреннего диалога звучит громче рок концерта. Твой голос словно остается единственным, что ещё зависит от воли. Последняя вещь, делающая тебя живым”.

Рука сама потянулась в темноту. Загудел ноутбук – этот ветхий поросший паутиной старичок. Несмотря на сто саравийских вирусов, он продолжал работу через боль, радуя хозяина пиксельным квестом.


“Что же делает сюжет запоминающимся? Ведь столько раз уже бывало, что мне рекомендовали какую-нибудь игру, а после оказывалось, что она не стоит и рекламы на пиратском сайте. Говорят, хорошая история несет в себе урок, что пригодится, когда погаснет экран. Но, большинству разработчиков просто нечего рассказать игроку. Всю жизнь они провели за клавиатурой, так ничему и не научившись. Посмотрим, повторится ли история сейчас”.

Зажегся монитор.

Спасая всех на своем пути, вперед мчались победоносные герои. Им светило квадратное солнце, а тьма рассеивалась всюду, где сверкали их мечи! Даже высокоуровневые почвоведы: и те лишь рассыпались в земляную пыль!

Но тут, из кустов выполз подлый Улиточный Король! Бос причмокивал радулой, ведь он сожрал в королевстве всю капусту!

Мстители заняли боевые стойки. Они выпили зелья и призвали магию добра.

– Ты заплатишь за каждый листик, – крикнул избранный с синей космой.

Но слизень только зевнул. Размахнувшись глазом, он пришиб героев с одного удара, а после отложил яйца в их еще теплые тела.

– Пру-тьфу-пур, – проплевал бесстыжий – Попробуй еще раз! Я знаю, что тебе понравилось!

И драматичное “потрачено” всплыло поверх пиксельной игры.

“Что и требовалось доказать. Разработчики не справились с балансировкой. Такой сильный противник просто сбивает весь темп повествования. Хорошо, хотя бы, что я знаю в какой папке находится опыт”. И руки полезли в файлы, добавляя героям уровень сто.

Нэфтаз вздохнул.

“А теперь вообще играть невозможно стало. Оказывается, там и не было никакого сюжета. Только глупые сайд-квесты и сложные противники, которых я пропустил. И за что игру так нахваливали? Идешь от старта до финиша и все”.

Раздался скрип. Парень откинулся в кресле, стекая по сиденью вниз.

“Сейчас даже мыслей никаких нет. Просто пустота… (Губы издали три прерывистых пыха). А я то уж подумал, что меня что-то наконец расшевелит. Пожалуй, к чести разработчиков скажу, что не так уж это и просто. Мне как-никак двадцать пять. Я уже видел все. В таком возрасте у тебя притупляются вкусовые сосочки. Чтобы мне понравиться, игре пришлось бы действительно залезть вглубь меня и задеть все мои психологические струнки”.

Вдруг, под рукой зазвенел телефон. “Др бабушки, – гласило напоминание, – Не забыть”. И тут… То, ли надавила совесть, то ли еще что, но Нэфтаз действительно встал и направился к шкафу.

Он накинул толстовку, которую выиграл на олимпиаде по медицине. С тех пор трофей изрядно выцвел и завонялся. Затворник использовал его как простую одежду, уже и не придавая этому никакого значения.

“Может, просто отправить СМС? Может, сказать, что я заболел, как всегда?”

Парень положил в рюкзак ноутбук вместе с энергетиками и готовой едой

“Ах, я еще об этом пожалею”..

И портал во внешний мир открылся.

Был вечер и многие обитатели соц. жилья возвращались домой. Ничего не предвещало беды; мирно ползали тараканы, потрескивала гниющая шпаклевка, а с потолка капала бурая вода. И вдруг! Откуда не возьмись! Ненастье! По коридору поползло ядовитое зеленое облако!

– Что это за вонь?! – выкрикнул махраджаб с густой черной бородой.

Краснеющими глазами он посмотрел на мешки с мусором, что лежали у лифта уже десять лет.

– Курва!..

Мигрант из Саравии схватился за нос.

– …То не сут одпады! То je нєчто горше! Але что!?

– Товарищи, успокойтесь! Это просто наш Нэфтаз! Неужто высунулся из своей пещеры?

Мудрый стунцианский выпивоха был как всегда прав. Вскоре показался и виновник торжества, спускаясь по лестнице на первый этаж.

Сталкиваясь лбами, все жильцы поспешили по квартирам; все, кроме стунцианца – он уже пригрел место, да и ему было не привыкать.

– Χⲉ̀ϫ, Ⲛὴⲫⲧη! {Хе́й, Не́фте!} Χⲁ̀ⲣϫ ⲥⲧⲁ̀ⲩⲗⲩⲥⲓⲥ, ⲙὴ ⲃⲣⲁ̀ⲫη! {Ха́рй ста́улусис, ме́ бра́фе!} Добрый вечер!

– Ста́улусис, Йауйа́лгє, – буркнул парень в ответ..

– Эй, братка! Ты еще молодой! Такой молодой! Береги себя, хорошо? У тебя вся жизнь впереди!

Нэфтаз выбежал во двор, ничего не ответив.

“Пускай бабушка будет благодарна. Я столько натерпелся благодаря ей! Ах, в этом Краунйауртисе вообще бывает солнце? Холодище! Теперь еще идти до остановки десять минут! Пожалуй, человек просто создан, чтобы страдать! Как там говорится в древней религии? Цепи судьбы? Да, кажется так. Боги посылают энергию на землю в виде даров и забирают через страдания. Пускай в твоей жизни и найдется место радости, баланс, хоть немного, но таки окажется в стороне печали. Иначе боги потеряют возможность творить. Судьбе можно противиться, однако, любое сопротивление в конце концов лишь усиливает хват. Да уж, это я прочувствовал на себе,.. когда отдавал деньги одному инфобизнесмену”.

Нэфтаз приплелся к остановке и к ней тут же причалил чистенький деревянный трамвай.

Повезло: вагон был почти пустым.

Убаюканный стуком колес, затворник прильнул к окну, смотря как мимо проносились дома. Порой, он узнавал какое-нибудь здание, и улыбался. Поток воспоминаний захлестывал его, отогревая разум. Теперь прошлое казалось лишь сладким сном. Надежды, амбиции, стремления; парень давно оставил их в прошлой жизни. Все знают, что мечтающий человек уязвим. Нынешнего же Нэфтаза не пробьет ничего.

Тут, он увидал одинокую двухэтажную панельку. “Лицей имени Скйаулкбу́биса” – там сборная готовилась к олимпиаде. “Ты, Не́фтаз, подаешь огромные надежды. Вот если бы ты не ленился, давно бы уже вышел на межнар”.

“Если бы только я не ленился”, – тихо повторил парень и затянул капюшон.

“Ах, снова эти мысли. Снова говорю с воображаемой аудиторией, будто кто меня слышит. Неудовлетворенная потребность во внимании? – Наверняка да. Ну чтож, воображаемый зритель, слушай. Расскажу тебе о Краунйауртисе – самом прекрасном месте на земле. Городок наш был захолустьем еще двести лет назад. Тогда из маленькой деревушки он превратился в пролетарский квартал столицы. Населили его вчерашние крестьяне, что пришли с села на заводы. Поэтому преступность тут была большая! Лет семьдесят назад в Сура-Мунд вторглись саравийцы и понатыкали везде свои панельки. Наша архитектура и так чем-то похожа, а теперь Краунйауртис и вовсе стало не отличить от какой-нибудь Вєчхи! Жилье здесь дешевле палатки, поэтому в современности городок заселили в основном мигранты; не то, чтобы я был против; лишь констатирую факт. Вот… Развлечений здесь никаких нет, везде дороги и заводы. Ни парков, ни спортивных площадок; только торговый центр. Единственное что, у нас действительно неплохой общественный транспорт. Мы – генджессцы вообще очень славимся этим. Автобусы у нас ходят по расписанию, электрички быстры, а на трамвае можно объехать всю страну. Теперь вот, я и еду к бабушке”.

На горизонте показалось сияющее полотно. Это горели огни Сура-Мунда – столицы одноименного государства. Крупнейший город в Йеймотомии, он вмещал в себя свыше десяти миллионов человек. Нэфтаза встретили небоскребы, шум машин и разводные мосты. Однако все это в миг исчезло, когда трамвай нырнул в исторический центр. Стеклянные многоэтажки сменялись здесь на небольшие уютные дворы. И тихо становилось так, что слышишь собственное сердце. Парень даже взялся за грудь.

На следующей остановке в вагоне появились двое пожилых мужчин. По пятничной традиции оба были пьяны, но не до безобразия, а лишь до той степени, когда развязывается язык.

– Значит, Вы, кузен, теперь будете жить у нас? – спросил первый – более интеллигентный и в очках, – Заходите, что-ли, на кофе.

– Обязательно, – ответил второй с легким саравийским акцентом, – Ты тоже, кузен! Будешь такси вызывать – звони мне! И своим скажи, чтоб мне звонили.

– Неприменно.

Мужчины сели, и тот, что носил очки, развернул газету.

– Ну, что пишут в новостях?

– Да, вообщем-то, как обычно. Ваша война со Стунцией, бензин дорожает, луна увеличивается, а в Краунйа́уртисе кто-то кого-то зарезал.

– Наверняка какой-нибудь мах-раа, – не упустил подметить саравиец.

Трамвай свернул к востоку и белокаменные дома превратились в черные шатры. Вагон подъезжал к окраине Сура-Мунда, где с давних времен проживали смуглые мах-раа. Потомки великих завоевателей они скитались по Йеймотомии в поисках нового дома.

– Сколько же у вас в Сура-Мунде приезжих, – пробурчал саравиец, – Как же меня от них воротит!

Генджесец убрал газету, взглянув на кузена из-под бровей.

– А Вы сами-то кто? Не приезжий, что ли?

– Обижаешь! Мы с вами братские народы! Саравйицы, генджессцы и стунциане – это Святой Север! Великая Империя! У нас с вами общая история и общий ТРАДИЦИОННЫЙ менталитет! Выпить, вот, мы, например любим. Прям как мы с тобой сегодня!

– Ну не знаю. Вы нас, вообще-то, захватили!

– Мы вас освободили от эльфов! А вспомни, как хорошо нам было в Империи! Когда от Вєчхи до Сура-Мунда можно было проехать без паспортного контроля! Вспомни деда Сасимира, что угощал нас за накопанных червей молоком! А какие в Империи бабы то были! Бабы! Сильные, высокие, жилистые! Одним словом загляденье! Не то, что нынешние, у которых и подержаться не за что!

Молодые пассажиры с осуждением посмотрели на саравийца; те же, кто был постарше, наоборот расплылись в ностальгическом блаженстве.

– Не могу сказать, что вспоминаю это время той же теплотой. Но с одним, по крайней мере, мы согласимся оба. Современная молодежь совсем не умеет преодолевать трудности! Все они хотят, чтобы им бесплатно давалось!

– Это точно! Тако оно и jeст.

Нэфтаз наморщил нос. “Вообще-то все люди разные, – подумал он, – Нельзя всех просто под одну гребенку!” Но тут его лицо сделалось печальным. “Хотя, как раз ко мне то, оно и относится”.

Затворник открыл ноутбук. Глубоко вдохнув, он твердо сказал себе: “я смогу” и загрузил сохранение перед применением чита.

Огромный слизень снова предстал перед командой. Его радула стала вращаться, словно циркулярная пила. Улитки очень любили кальций, особенно из костей поверженных врагов.

Что могут сделать люди против такой свирепой злобы? Нэфтаз оскалил зубы. Судьба, должно быть, смеялась над ним! Избранные волшебного мира! Герои! А не могут одолеть какого-то монстра! Но тут парень спросил: “А должны ли герои идти от победы к победе? В монстрах ли крутизна или в усилиях, что ты приложил, дабы их победить? Быть может, все мы герои лишь настолько, насколько сложны препятствия на нашем пути?”

Команда вернулась на предыдущие уровни, чтобы набрать достаточный опыт. Они натачивали навык, убивая врагов и копили предметы. А чуть погодя избранные решили пособирать задания у деревень. Глупые и житейские, эти квесты, однако, раскрывали историю волшебного мира – вещи, о которых не знал игрок. К тому же за помощь селяне делились секретами. Лазейки, тайники и данжи; все это стало доступно благодаря рутине. Став сильнее и найдя легендарную броню, герои вновь бросила вызов улитке. Вот, из кустов выполз босс. Он наточил радулу и захлюпал слизью, готовясь биться серьезно.

Сражение длилось больше часа. За это время кончились зелья, а у воинов осталось по одному hp.

Дело пахло жаренным. Партию загоняли в угол, а липкие сопли не давали сбежать.

Смеясь, слизень уже замахнулся щупиком! Он прикончит избранных одним ударом! Но вдруг… В дыхальце попала удачная граната…

Игрок закрыл лицо! Пройдет ли урон? Будут ли криты?… Момент истины… Прошла секунда, прошла вторая… И тут… торжественно заиграла труба! Парень приоткрыл глаза:

…Игра подсчитывала опыт.

“Неужели все?” Он взялся за грудь. “Я? Я смог? Оно правда закончилось?”

Странный жар вдруг понесся от тела к сердцу. Нэфтаз ощутил нечто, что не испытывал уже с олимпиадных времен. Неужели это было…

“Удовлетворение? Я что, правда доволен собой? Но я же проходил этого босса с читами! Почему сейчас ощущение другое?”

Заплакало пианино… к нему подключилась скрипка и печальная флейта… Так благодарное королевство провожало героев домой… Инструменты прервал салют, в прочем, тот оказался последним. Потухло эхо и небо умолкло навсегда…. Слизняк убит, а значит… игра была окончена…

Четверо избранных стояли теперь у портала в реальный мир. Пришла пора прощаться.

– ПоЖаЛуЙсТа, БоЛьШоЙ БрАтИк! – заплакала Кассандра, фея 51 уровня. – Не УхОдИ! Я ТеБе Не ПоЗвОлЮ! ЗаЧеМ Ты НуЖеН ЭтИм БоЛьШиМ ВрЕдНыМ ЛюДиШкАм? Ты НуЖеН НаМ!

– Тебе пора повзрослеть, Кассандра, – ответил герой с огромным, непропорциональным, несбалансированным, громоздким, стокилограммовым, полностью нефункциональным, но точно круто выглядящим мечом, – Тебе две тысячи лет. Существу, как ты, нужно вести себя по-взрослому.

– Но Я Не ХоЧу ВзРоСлЕтЬ! Я Не ХоЧу, ЧтОбЫ ЧтО-тО МеНяЛоСь! Я Не ХоЧу, ЧтОбЫ ДрУзьЯ УхОдИлИ!

– Такова суть мира. В нем все меняется. Стираются горы, исчезают леса, а на смену старым героям приходят новые, еще лучше и сильнее.

Регенгальдр, берсерк 52 уровня, не смог больше сдерживаться. Бородач пустился в слезы.

– Мы-то, пади не узнали, кто из нас сильнейшой будет!

– Давай поступим так, Регенгальдр: я буду сильнейшим в своем мире, а ты в этом.

– Лядно. Хорошо.

Герой посмотрел на Миен – лесного духа 143 уровня.

– Ты прошел огромный путь, мой друг, – улыбнулась она, но ее глаза оставались бесстрастны. – Я помню, как при нашей первой встрече ты прятался от монстров на сосне! Тогда я и не могла подумать, что этот жалкий отрок окажется тем, кто сразит Слизняка.

– Да, но я бы ни за что не справился без вас, мои друзья. Без детской беззаботности Кассандры, без брутальной мужицкости Регенгальдра и без твоей поддержки, Миен…

Он поднял руку, чтобы дотронуться до ее лица, но остановился. Слишком много страха, слишком мало надежды. Избранник отвел ладонь, будто почесал висок.

– …Прощайте.

И герой вошел в портал, растворяясь в спышке.

Нэфтаз проглотил горечь. Его глаза стали намокать. “Весь этот эскапизм, который дают книги, игры и фильмы… Как соленая вода для странника в океане. Ты знаешь, что будет хуже, однако, все равно пьешь”.

Парень вздохнул, убирая ноутбук.

“Зачем вообще нужна эта реальность? Ведь в выдуманных мирах соотношение поражений и побед математически выверено таким образом, чтобы раззадорить тебя, но не сломить. В фэнтези любое действие вызовет адекватный результат. В реальности же не существует справедливость, а лишь вероятность. Ты можешь быть самым хорошим на свете человеком, но жизнь все равно плюнет тебе в лицо”.

Постепенно дремота одолела Нэфтаза. Когда парень проснулся, небо встретило его россыпью сияющих звезд! Ни одной тучки – почти невозможное событие для дождливого Сура-Мунда. Трамвай катился через густой лес. Открыв окно, Нэфтаз почувствовал прохладу и запах хвои. Как приятно, оказывается, выбираться из своей пещеры! Вскоре чаща кончилась. Вместо нее показалось море – уже полностью черное, с голубоватой лунной дорожкой, идущей от пляжа к самому горизонту. Там ночное светило отдыхало лежа в воде. На суше же росли холмы с приветливыми огнями деревень. В одной из них парень и вышел, только чтобы встретиться с веселым генджесским ветерком.

Нэфтазу хотелось кричать. Каждый порыв пробирал до костей. Олимпиадная толстовка не могла защитить его от этого ледяного лезвия, что кололо и жгло. Затворник так редко бывал на улице, что и забыл, насколько холодным может стать Сура-Мунд.

– Ре́кт’! Бабушка! Где же твой драный дом?

Узкие улочки были пусты. Только незнакомая пожилая пара спускалась с холма, зацепившись локтями.

Отчаяние вдруг придало Нэфтазу смелость. Выпрямившись, он решился на самый дерзкий в своей жизни шаг… он начал социальное взаимодействие.

– Ха́рй ста́улусис, Ке́ррис! Ха́рй ста́улусис, Ке́рру! Не могли бы вы, пожалуйста, сказать, где находится Мунсе́му номер одиннадцать?

– Ста́улусис, юный Ке́ррис!.. – ответили они.

Бабушка с дедушкой носили футболки и шорты, словно и не замечая стужи.

– …Мунсе́му номер одиннадцать вон там! Спуститесь по холму к морю. Там Вы найдете дом старой Йа́ўўу.


– Ха́рй. Пра́ук! Хорошо! Спасибо! Хорошего вечера!


– И Вам, Ке́ррис!

Нэфтаз побежал по указанному пути, словно преследуемый волками. Ветер! Он заживо сдирал с бедняги кожу! Вот, в конце дороги парень углядел очертания дома. Перейдя на шаг, затворник заметил, что уже не замерзал. Похоже, для согрева лишь требовалась небольшая зарядка. Он даже усмехнулся от этого поразительного осознания.

Спустившись, Нэфтаз зашел в небольшой рябиновый лес, где среди веток сохли снасти. За деревьями же стояло жилище Йа́ўўу. Это была старомодная генджесская изба – сооружение из дерева, мха и коры. Оно совсем не имело окон, но хотя бы дым выходил из трубы, а не просто из дыры в крыше. Парень постучал.

“Вот будет весело, если она спит, а замок закрыт”.

Внезапно, дверь заскрипела и отворилась сама собой. Внутри не было ни души. Неужели бабушка открыла, а затем на цыпочках убежала из коридора? Как же клишированно. Она, наверное, скажет, что это проделки ее богов.

Пожав плечами, гость переступил порог. К слову внутри он сразу снял ботинки. Нэфтаз, конечно, не отличался чистотой, но всему же есть предел! Даже грязнейшие йеймотомийцы разувались перед входом в дом. Это отличало их от грязнолапых эльфов…

Длинный коридор встретил Нэфтаза идолами: Йактпла́наз, Фи́ўаз, Се́мон, Е́рилаз, Ли́мон, Ўе́леназ… Почти все генджесские божества! До чего странной женщиной была его бабушка! Сура-Мунд принял Планере Гидру восемьсот лет назад. Более того, 60% генджей вообще не верили ни в одних богов! Но бабушка всегда служила одним лишь истуканам. Во время их последней встречи она ни на секунду не замолкала о Великих Всевышних, о том, как Фи́ўаз и Се́мон самозародились из ретиналя, как они создали пять миров и как принесли себя в жертву, спасая их от подземных пеликанов. Парень вздохнул, готовясь услышать десять новых историй.

В одной из боковых комнат горел свет. Там Нэфтаз и обнаружил бабушку, сидящую в кресле у печи.

– Ста́улусис, – поздоровался он с наигранной приветливостью.

Йа́ўўу подняла голову. Она была древней женщиной, и предпочтения в одежде не делали ее моложе. Лысый затылок старушки покрывал платок, а тело – рубашка-платье и сарафан с двумя овалами из меди.

– Ха́арй ста́алус, – ответила она мягко и по-старчески, – Нэфтаз! Я знала, что ты приедешь! Твоя смелость достойна восхищения, ибо, видишь ли, здесь совсем нет интернета.

Такие намеки сильно обидели Нэфтаза.

– Я могу жить без интернета! – отрезал он, потеряв на секунду свою фальшивую улыбку.

Совсем не из-за интернета ему хотелось остаться дома.

– Сядь передо мной, Нэфтаз…

Бабушка указала на свободное кресло. – …Позволь мне увидеть тебя поближе.

Парень прошел в комнату и сел. Кресло было из бурого меха. Он был теплым и удивительно приятным на ощупь.

– Это настоящий мех? Где ты купила его?

– Я не купила, – ответила бабушка с хитрым прищуром. – Это медвежья шкура. Я сама убила зверя. Ох и давно это было…

Нэфтаз сделал удивленное лицо. Он не ожидал такого ответа.

– …Но я уверена, ты пришел сюда не для того, чтобы слушать мои глупые истории.

– Для чего же я пришел сюда? – спросил парень, вновь наигранно улыбаясь.

Вопрос не требовал ответа, но бабушка все равно дала его.

– Да на самом деле не для чего особенного…

Она опустила голову.

– …Я очень стара, внучек. Очень скоро я умру.

– Не говори так!

– Не надо врать, Нэфтаз. Мы не виделись пятнадцать лет. Тебе все равно…

И Йа́ўўу холодно посмотрела на внука.

– …Я стара… Однако, для нас еще не все потеряно. У меня осталось немного времени, и, может быть, перед моим Ра́уб, мы могли бы растопить лед и, как вы, молодежь, говорите, потусить вместе. Что скажешь? Мы могли бы рассказывать истории, рыбачить или пойти собирать грибы. Поверь мне, это гораздо веселее, чем звучит.

– Я… Я бы с радостью!.. – Он вздохнул. – …Извини, баб.

– Тебя сложно винить. Все-таки струны судьбы сильны, и каждый день люди теряют столько хороших возможностей!

Лицо Нэфтаза помрачнело. Исключен из университета, забыт собственным отцом, вынужден жить на деньги государства, которые другие платили как самые высокие в Йеймотомии налоги. Он точно терял минимум по возможности каждый день.

– Да… Это правда. Знаешь, баб, а давай потусим! Ты звучишь как интересный человек!

– Этого ответа я и ждала, – улыбнулась Йа́ўўу. – Начнем с рыбалки. Сейчас как раз полная луна. Столько морских хищников просыпаются при ее свете! Их мясо очень ценится!

Затворник кивнул.

Ветер прекратил. Лишь шумели морские камни, пока волны перебирали их белыми пальцами. Йа́ўўу и Нэфтаз выкатили платформу с лодкой. Навалившись покрепче, они рывком столкнули ее в море, распугав здешних крабов.

– Хорошо, что у тебя есть спасательные жилеты, – заметил Нэфтаз.

– Я не настолько древняя, – посмеялась бабушка, – Или ты думал, что у меня и лодка движется при помощи весел?

– Да, если честно.

– Тогда гребешь ты.

Теперь смеялись все вместе. Вода ощущалась просто ледяной, но почему-то парню даже нравилось. Казалось, они стали генджесцами из прошлого, готовящимися к экспедиции в снежное ничего. Это было что-то новое, некое настоящее испытание после стольких лет в пещере. И испытание было успешно пройдено, когда затарахтел мотор.

– Нэфтаз! Смотри! Чайка!

– Где?

Лодка сорвалась с места, окатив Нэфтаза тучей брызг.

– Ба!

– Попробуй догони!

– Ба! Но это нечестно!

– Трус!

– Ба!

Старушка заставила его плыть. По крайней мере она остановила судно… почти в ста метрах от суши, так что грести пришлось долго. Оказавшись на борту, парень снова задрожал.

– Не волнуйся. У меня есть горячий чай и одеяла из шкуры. Как тебе вообще может быть холодно под этими защитными слоями жира?

Она ущипнула его за складочку под пупком.

– Не смей!

Затворник шлепнул бабушку по руке.

– Настоящий генйаск не боится хлада! Мы зовемся детьми Яктплана. Это потому, что Йактпла́нааз сделал нас изо льда, чтобы сражаться с подземными пеликанами! Других людей создала из березы Се́мон. Но в наше время волшебство почти иссякло. Перранааз и Лиимон – единственные живые Боги, которые могли создавать жизнь. Теперь же они могут лишь манипулировать ей…

Нэфтаз залез под одеяло и Йа́ўўу покачала головой.

– …Цепи судьбы и вправду тобой завладели. Так вот в чем был их план?..

Она вновь разогнала мотор.

– …Я хочу показать тебе кое-что невероятное. Только надо отъехать на глубину. Хорошо, что вода спокойна.

Когда огни деревни стало не отличить от крошечных звезд, бабушка достала из кармана камень. Мощный бросок запустил его вдаль и внезапно, море вспыхнуло голубым! Тысячи и тысячи искор заблестели там, куда пришелся удар! Нэфтаз аж подпрыгнул.

– Это как? – вскрикнул он то ли от страха, то ли от восторга.

Подул ветер, и вскоре сияние появилось везде, куда не смотрел глаз!

– Тебе следует взглянуть на наше море в сентябре, – улыбнулась бабушка. – Это светятся динофлагелляты, эндемичные для берегов севера. Они загораются, если их потревожить. Осенью водоросли подплывают ближе к берегу, чтобы их съели моллюски. Данный вид размножается внутри них. Ах, в прошлом году весь пляж светился! В давние времена моряки могли видеть берег за много миль! Нейерто́нон и Ўартўє́йас упоминали динофлагеллят в своих странствиях! Радужка Кхє́ртаса – так они звали их. А оком Кхє́ртаса они звали море.

– Он разве не Ўартўе́ис?

– Ўартўе́ис – это генджесский вариант. А он был ўи́чйанд. Они тоже дети Яктплана, но язык у них немного другой.

– А… Ладно…

Нэфтаз снова глянул на воду. Голубые искры смешивались в ней с сиянием полной луны. Он и забыл, что его родина может быть такой красивой.

– …Я никогда не видел ничего подобного, – признался парень.

– Ха! Не мудрено! Ты хотя бы пытался?

– Ты права… Не пытался…

Нэфтаз положил подбородок на кулак.

– …Я продолбал свою жизнь, ба.

– Ты уже умер?

Затворник усмехнулся.

– Ещё нет.

– Тогда чего ставить на себе крест? Тебе двадцать пять! У тебя ещё свежий мозг, а современный мир дает столько возможностей!

– У меня нету денег на получение навыков.

– В Краунйауртисе нет интернета?

– Я не смогу конкурировать с новым поколением. Для них мир выглядит как что-то свежее, как что-то, в чём хочется жить. У меня уже нет ни на что вдохновения.

– А ты не можешь работать без него? И потом, разве вдохновение не берётся во время работы?

– Ни в моём случае…

Он посмотрел на небо.

– …У меня оно берётся от осознания того, что я делаю что-то полезное и что-то, что достойно моих способностей. Без этих условий вдохновения не будет.

– И ты хочешь сказать, что такой работы нет?

Нэфтаз щёлкнул языком.

– С первым критерием проблем действительно мало. У меня много талантов, которые могли бы пойти на пользу обществу. А вот со вторым… Наша экономика построена таким образом, что тебе всегда приходится делать что-то неинтересное, что-то… вне твоего профиля.

– Вне твоего профиля? Ну-ка, ну-ка! Кажется, мы подбираемся к корню проблемы. Что ты имеешь в виду? “Вне профиля”?

– Что-то недостойное твоего внимания, что-то неинтересное. Как бы, вне зоны твоей компетенции – то, в чём ты плох.

– А в чём человек хорош по умолчанию? Олимпиадные знания дались тебе от природы?

– Это другое, не надо путать! Каждому в жизни даётся к чему-то дар! Почему я должен учиться тому, к чему у меня дара нет? Пусть этому учатся другие – те, кто в этом хорош!

– Назову тебе одну из множества причин. Потому что это весело. Весело побеждать тогда, когда ты победить не должен.

– Не знаю…

Парень вздохнул, снова уставившись вдаль, и тут… Он заметил на берегу живое существо!

– …Бабушка! Что это там такое?

– Да это кит! Беднягу, должно быть, ослепили эти субмарины! Стунция и Саравия опять вцепились друг другу в глотки!

Они подвели судно ближе. Догадка оказалась верна. На камнях лежал белый Сура-Мундский дельфин. Не больше средней свиньи, эти морские жирдяи легко достигали ста килограммов. Затворник выпрыгнул из лодки (вода была ему по пояс) и погреб к киту так быстро, как только мог. Оказавшись на берегу, он схватил несчастного зверя и попытался поднять. Однако руки лишь скользнули по гладкой коже.

Дельфин проснулся и начал жалобно верещать. Он был покрыт ранами, а Нэфтаз, вероятно, лишь усилил боль, дотронувшись до них. Парню хотелось кричать. И почему в свое время он не занимался спортом?

– Не думаю, что ты справишься в одиночку, – крикнула бабушка, заглушая мотор – Попробуем вместе!


– Шутишь? Ты хоть сможешь поднять одну пятую этой туши?


– Я сильнее, чем кажусь. Используем одеяла.

Они положили одеяла под голову и хвост кита, снижая амплитуду подъема. Затем, заходя с двух сторон, оба приготовились тянуть. Спина Нэфтаза трещала, а мышцы рвались. Не помогало и то, что потерпевший сопротивлялся. Он дергал хвостом и громко плакал, видимо, не понимая, что ему помогают. Парню даже захотелось оставить его. Раньше киты населяли сушу! Так пусть возвращается в свою естественную среду! Однако он поднажал и смог встать в полный рост. Дальше дело оставалось за малым. Пару шагов вправо – и животное скрылось в черных волнах.

У Нэфтаза замерло сердце.

– Мы что, только что спасли долбаного кита?


Старая Йа́ўўу кивнула, улыбнувшись краем губ.

Парень начал трястись. Его разум не мог этого постичь.

– Нэфтаз, – внезапно позвала его бабушка, – Если бы ты мог прожить жизнь заново, что бы ты изменил?

– Я? Я…

Нэфтаз взглянул на звёзды и их сияние отразилось в мечтательном взгляде.

– …Я думаю, моя проблема была в том, что я боялся поражений…

– Я рада, что ты это говоришь.

– Да! Причина была в этом! Годы обучения заставили меня забыть, кто я такой! Я – самый умный человек во всей Йеймотомии! Чтобы победить, мне нужно просто верить в себя, и решение проблемы придёт само собой! Если я в чём-то плох, достаточно применить смекалку – и беда уйдёт! Как я вообще мог это забыть?

Бабушка долго смотрела на него холодными глазами.

– Понятно… Я заставила тебя проходить этот путь в одиночку. Поэтому позволь мне извиниться перед тобой.

И она расставила руки, словно готовясь обнять своего внука.

Нэфтаз пожал плечами. У него не было причин сопротивляться.


Однако, когда старушка прижала его, парень почувствовал резкую боль. Шею словно обожгло раскалённым железом.

Руна Ⲣ – Ⲣⲉ̀ⲧⲓⲛⲁⲗ внезапно появилась на шее; затворник не мог заметить ее.

– Ай! Что за?..

– Прости. Мне следовало получше стричь ногти…


Йа́ўўу отпустила его.

– …Чтож, думаю, для рыбалки мы уже слишком устали. Давай отложим её на потом. Становится поздно. Слишком поздно…

По пути домой Нэфтаз ни на секунду не умолкал об этом чудесном спасении. Опыт казался таким запредельным, что парень искал способы подтвердить, а правда ли это произошло. Бабушка же отвечала только простыми предложениями. На её лице была глубокая задумчивость и как будто… печаль. Наконец, они причалили к дому и сошли на берег.


– …А потом кит уплыл! – всё рассказывал Нэфтаз. – Ты представляешь!


– Да, да. Вот это было приключение…


Старушка вздохнула.


– …Твоя мама погибла, когда забеременела твоим братом. Мне очень жаль, что так произошло.


Нэфтаз свёл брови.


– Это было десять лет назад! С чего ты вдруг решила это вспомнить?


– Не важно. Так, старческий маразм. Идём скорее в дом.


– Х-хорошо?..

Они переоделись.


Йа́ўўу приковыляла к своему креслу и с тяжёлым вздохом завалилась в него.


– …Нэфтаз, ты не мог бы принести мне лекарство от головы? Что-то мне нехорошо.


– Конечно! А где оно лежит?


– На чердаке, в коридоре.


– Сейчас.

– Ⲙⲓ̀ⲣ ⲃⲓ̀ⲕⲓθθοⲛⲥ ⲣⲓ̀ⲓⲕⲧⲁ ⲩ̀ ὴχⲱⲩⲛⲇⲩⲙ Ⲣⲓ̀ⲓχϫⲁⲥⲕⲩⲙ.


– Что?


Парень понял некоторые слова, но они просто не выстраивались для него в предложение.


– Ничего, Нэфтаз, это я сама с собой. Не обращай внимания.


– Х-хорошо?

– Θὴⲟ ⲃⲓ̀ⲕⲓθⲓχ ⲙⲓ̀ⲓⲅⲃⲓϫⲁⲛⲧ ⲛⲁ̀ⲁⲥⲧⲓ, ⲛⲩ̀ Ⲣⲓ̀ⲓχϫⲁⲥⲕⲩⲙ ⲙⲉ̀ ⲇⲓ̀ⲛϫⲁⲛⲧ. Ⲇⲓ̀ⲛηⲁⲣ ⲙⲉ̀ⲁ ⲡⲓ̀ⲕⲓχ.

Холодок пробежал по спине Нэфтаза, когда он вышел в коридор. Лунный свет лился через щель между бревнами и дверью. А деревянные боги! – их очи горели ярко-голубым. Парень проглотил сухой комок и поднялся по лестнице.


Чердак оказался скрыт во мраке. Даже собственного носа нельзя было разглядеть за темной завесой! Сделав несколько шагов, Нэфтаз едва не разбил лоб о стену.


– Бабушка, а где лекарства-то?..


Тишина. Он позвал громче.


– …Баб!


Молчание. Нэфтаз повернулся, чтобы крикнуть в третий раз, но тут же замер: белая птица сидела на лестнице и наблюдала.

Внезапно она открыла клюв и зашипела. Парень упал на спину, но когда поднял глаза, перед ним была лишь тьма.


– …Ба, ты там? Мне кажется, я видел маленькую сову!..


Снаружи поднялся ветер. Завывая все громче и громче, он со всей силы влетел в деревянную дверь, сорвал замок и ворвался внутрь. Лунный свет затопил коридор, омыв все голубым сиянием.

Нэфтаз соскочил вниз и захлопнул дверь.


– Бабушка… – прошептал он, – Ты там?


Огонь в печи погас. Бабушка сидела в кресле. Ее глаза были открыты, но она не двигалась…

…


Один из медиков накрыл тело одеялом. Другой вышел наружу, чтобы заполнить бумаги и покурить.


– Спасти ее было невозможно, – обыденно произнес высокий мужчина, – Но она не страдала, это я могу гарантировать…


Он достал сигарету и зажег ее.


– …У твоей бабушки выдающаяся генетика. Немногие люди доживают до этого возраста, это уж точно.


– Спасибо, – еле вымолвил Нэфтаз.


Осколки памяти метались где-то внутри головы, разбиваясь в пламени. Он помнил, как кричал, пытаясь вспомнить что-нибудь – хоть что-то из первой помощи в меде. Ослепленный горем, парень стянул бабушку с кресла и стал зубами разрывать рубашку, чтобы сделать массаж сердца. А потом взор заволокла темнота.


– Держись, – произнес медик, прежде чем ее забрали.

Нэфтаз вышел за дверь и просто брел, брел и брел без ощущения времени или направления. Ноги несли его вдоль пляжа, и камни хрустели при каждом шаге. С пустым взглядом и нечеткими движениями затворник напоминал мертвеца, ожившего при полной Луне.

Ночное светило было огромным и глубоко голубым. Влекомый ее великолепием, Нэфтаз стал отклоняться в сторону моря. Черные волны тронули его кроссовки, затем живот, и вот парень вошел по самую грудь.

Вдруг нечто большое и гладкое коснулось руки. Парень огляделся и, поняв, что почти тонет, глухо вскрикнул. Выскочив на берег, он услышал оглушающий свист. В воде плавал тот самый кит! Похоже, приятель вернулся, чтобы сказать спасибо. Дельфин выныривал, радостно пищал и погружался снова. Только подумать. Живое существо наслаждалось свободой благодаря ему! На глазах навернулись слезы.


– Теперь я все осознал, – прошептал Нэфтаз, – Я хотел стать врачом, чтобы быть значимым, ведь разве не врачи – самые великие на свете герои? Но я упустил этот шанс. И не только этот. Я упустил шанс подружиться с самой крутой на свете бабушкой…


Он опустился на колени.


– …Вот бы у меня был второй шанс! Вот бы мне начать с чистого листа! Теперь я знаю почему прогорел! Во второй раз я бы все сделал правильно!

Парень не заметил, но он приковылял достаточно близко к дороге, и странный шум начал доноситься со стороны леса. Сегодня был день независимости Саравии, и саравийские мигранты планировали незабываемо отметить его.

Старая имперская машина мчалась по трассе, пытаясь преодолеть звуковой барьер. Ее колеса дымились, а двигатель ревел от боли.


– Играj, играj, играj, опа! – И мужчина захохотал, пытаясь перекричать Турбо-фолк.

Автомобиль крякнул, лязгнул, а затем подпрыгнул на ветке.


– Оj, брати, курва! – воскликнул один из саравийцев, – Мыслим, нєчто одпадло от автомобилу! Нєкака детаљ!

– Не бєда! – ответил второй, – Велика чест машины jешче цєла je!


Он вскрыл очередную бутылку синеви́цы, и легкий фруктовый запах перебил вонь бензина.


– Нєчто je не добро с твојеју синевицеjy! – пожаловался водитель, – У мене прєд очами je темнота!


– Ты мене обиджаш, брати! Je синевица мојеј бабы-Мани! Она стварјаје најлєпшу синевицу во всеј Jejмотомиjи! Даваj! Нехаj изпијмо jешче! За здравje!


– Не, брати! ‘См уже изпил двє! Ja, курва, гону автомобил!

Они все равно заставили его выпить.


– Добро! Нехаj то буде! Jедин – за маму! Другы – за тату! И третји – за Мати-Саравиjу!

Внезапно машина потеряла управление, и ее занесло. Нэфтаз взглянул в сторону леса. Столетние сосны затряслись от страха, а стада зверей принялись в панике выбегать из сени деревьев; как хищники, так и жертвы забыли свои распри и вместе спасались от этого всепоглощающего ненастья. А потом появился сам автомобиль…

## Глава 2

Кто песенкой тебя прощальной


Отправит в твой последний путь?


Когда ты у воды печальной —


Ничто уж больше не вернуть.


Тогда, сквозь едкие туманы,


Что над Смородиной-рекой,


Застонут тихо барабаны —


Услышишь шепот за спиной.


Вести тебя вперед он станет,


Посадит в лодку, понесет


Туда, где ветер не играет,


Туда, где птица не поет.


Завоет И́ифилааз, плененный —


Уж стала цепь его ветха.


Тогда, от мира, обреченный,


Останется одна труха…


Кто песенкой тебя печальной


Отправит в твой последний путь?


Когда умолкнет крик отчаянный,


Когда пора передохнуть?


И лишь тогда ты осознаешь,


Когда к земле сырой летишь,


Что ты лишь беды раздуваешь,


Что все на свете ты решишь.


Вот только дует ветер встречный,


И, хоть ты в воздухе крутишьсь,


Вот-вот покой настанет вечный.


Один есть путь теперь уж – вниз.

Раздался всплеск. Приглушенный и тихий, он умолк, как осели черные капли.

Внезапно грубый мужской голос громыхнул сквозь туман:

– Апчхи..!

Высокий старик сидел рядом с Нэфтазом, сжимая весло.

– …Штиль, – прошептал он. – Вчера был штиль, и завтра тоже будет штиль.

Незнакомец погладил ягненка, что спал на его тощих коленях.

– Кто ты? – Нэфтаз хотел спросить это, однако не смог.

Горло издало першение, а язык выпал из открытого сухого рта.

– Ўе́линааз, – лодочник ответил, шмыгая носом. – Лично решил тебя отвезти. Радуйся. Или не радуйся. Честь-то небольшая.

Мужчина словно прочел его мысли.

– Ўе́линаз..? – парень повторил у себя в голове. – …Ўе́линаз… Погоди-ка! Так ты…


…бог Ра́уб?..

Ягненок на коленях старика поднял морду. Часть его черепа не покрывала плоть…

…

Нэфтаз шел вперед через встречный ветер.

“Что здесь вообще происходит? Где я?”

Мир вокруг словно мерцал. Звуки смешивались, а разум то полыхал, то погружался в полную тьму.

“Строения!” – затворник воскликнул это, увидев квадратные очертания.

На холме слева стояло четыре избы.

Парень направился к ним так быстро, как только несли его ноги. “Там люди! Они помогут! Они скажут, куда я попал!”

Нэфтаз не заметил кое-что странное: вокруг не было проводов… ни тарелок, ни даже дороги.

Вот он поднялся.

Напротив избушек была земляная стена, что окружала траву в человеческий рост.


За той же оградой стояла какая-то женщина. Она боролась с упрямым козлом. Должно быть, рогатый забрался туда, чтобы скушать посевы.

“Наконец-то! Живой человек!”

Нэфтаз почти побежал к незнакомке. Он махнул через забор, оказавшись на той стороне.

Ветер стал дуть сильнее. Женщина стояла к пришельцу спиной, не видя, как он подходил.

Ясно думать парень не мог: слишком сильно стучало сердце. Пришелец подался вперед и схватил ее за плечо.

Незнакомка обернулась. Оглушающий крик тут же разнесся над холмом. Парень посмотрел вниз и понял, что был совершенно голым.

– Прошу, помогите мне!..

Он готов был заплакать.

– …Да что здесь, в конце концов, происходит? Вы должны объяснить мне. Прошу!

Селянка отступила на пару шагов, и в следующий миг из зарослей выпрыгнул лохматый пес.

Парень упал на задницу, неуклюже отползая назад.

– Ⲥⲧⲁ̀ⲛⲁθⲩⲙ ⲡⲟ̀ ⲓ̀ⲙ!


– Ⲙⲓ̀ ⲡⲟⲓ̀ⲓⲙⲁϫθⲁⲧ θὴϫ ⲙⲓ̀ⲙⲃⲁⲛ!

Двое ке́ррисов выбежали вместе с собакой, сжимая в руках топоры.

“Старый гє́нйаск! Но как!”

Затворник попробовал встать, беспомощно прикрывая свой срам. Однако пес тут же вцепился в ногу.

– Больно! Пожалуйста! Я ничего не понимаю! Не надо!

Мужчины обступили парня, пиная его и приставляя к шее топор.

Один из незнакомцев оттащил собаку, задавая женщине какой-то вопрос. Слов было не разобрать, но дело пахло жареным – это уж точно.

– Ⲕⲱⲁ̀ ⲓ̀ⲥⲓ θⲉ̀? – холодно спросил селянин.


Что-то внутри подсказало назвать свое имя.


– Ⲛὴⲫⲧⲁⲍ.


– Ⲛὴⲫⲧⲁⲁⲍ? Χⲁ̀ⲁⲣϫⲟ…

Ке́ррисы подняли пришельца и связали его дрожащие руки.

Пойманный не сопротивлялся, а только дрожал.

Мрак уже полностью поглотил его разум.

Нэфтаза оставили на пороге. Сами же мужчины зашли домой. Селяни умылись, а затем надели на себя темно-синий…

…

Ўе́линааз снова чихнул. И вдруг позади него раздался ужасный вой.

Вдалеке, за едким туманом, рвалось и металось огромное существо, скованное золотыми цепями.

– Эх, И́ифилааз, – фыркнул старик, – все кричишь себе, брыкаешься! Дал бы лучше старым ушам отдохнуть! Неужели ты забыл? Лишь две могучие души смогут освободить тебя! А сам ты не сделаешь ничего…

Существо задрало пасть, и в следующий миг Ра́уб озарило пламя. Словно новое солнце, что взошло над скалой… Нэфтаз мог поклясться, что никогда не видел столь чистого голубого… Потолок пещеры оплавился, и в черную воду стали падать горящие капли. И вдруг два глаза-бусины посмотрели на парня сквозь дым…

…

Ке́рриси посадили Нэфтаза в лодку. Он не пытался бежать, а лишь дрожал, глядя, как кровь стекает в море по его ноге.

Рядом носилась повеселевшая собака. Она вертелась вокруг хозяев и громко лаяла, словно чувствуя причастность к чему-то большому.

Сами же мужчины молчали, готовясь отплывать.

Внезапно из-за холма раздался рог. Десяток всадников скакал в их сторону, спускаясь с холма.


– Ⲇⲣὴⲛϧⲅⲓⲥ {Бре́н’гис}, – прошептали селяне. – Князь…

Воины носили яркие куртки, и шлемы-полумаски закрывали их лица. Когда же ватага остановилась у суденышка, вперед подался высокий витязь в кольчуге. Он обменялся с селянами парой ласковых слов, а затем… вмазал им по морде сапогом. Воины накрыли Нэфтаза пледом и посадили на пони. Конь был теплым, пах лошадкой, а еще – глубоко и успокаивающе дышал. Парень почти сразу уснул.


– Теперь все будет хорошо, – прошептал мужской голос. – Не бойся, Ме́нейнонис.

…

А ведь я столько всего не успел… Вот бы мне вернуться назад! Уж на этот-то раз я бы все сделал как надо! Уж на этот-то раз я бы не прогорел!


Ўэлинааз оскалил желтые зубы.


– Ты думаешь, я впервые слышу такое?..


Он презрительно засмеялся.


– …От, годов шесть назад дело было! Помню: везу мужика. Здорового такого! Лет сорок, кажется, от виду. Он за автобусом побежал, и сердце не выдержало. Так он мне клянется, что уж во второй-то раз он бы точно и спортом бы занялся! И курить бы бросил! А уж водку бы и нюхать не стал! Сбылось его желаньице! Врачи его прямо из моей лодки и вытащили. Встречаемся снова через два месяца. Грустный такой сидит. Я говорю: “Ну как распорядился, так сказать, драгоценным временем?” А он вздыхает: “Дай-ка, – говорит, – я одну сигаретку выкурю – и тогда брошу. Потом еще одну. И третью. Нет, ну раз тут такое дело, надо и поляну накрыть! Завязка – дело непростое; смелости набраться нужно”. Вот и пропраздновал он до артериального тромбоза. Поэтому все вы так говорите: “Во второй-то раз я точно исправлюсь!” И каждый совершает старые ошибки”.

Холодные слезы потекли из мутных глаз Не́фтаза. Узник резинового тела; ни встать, ни вздохнуть; он смотрел, как плывет в пустоту.

Ра́уб – последний путь. Место, где нету страстей. Душа не радовалась ныне, но и грусть больше не терзала ее. Забывались обиды, желания и мечты. Лишь полная безмятежность. Чтоб блуждать без цели и слушать капельный звон. Быть может, не так уж это и плохо? Враги оставят здесь свои распри, глядя, как растет сталактит. Никуда не спеша, ведь у них будет целая вечность…

– Не́фтааз!..

Громовой голос эхом раздался в пещерах.


– …Герой! Оружие! Месть! Сила! Порядок!..

Сияющая колесница показалась у потолка. Два ряда по двое коней, и двое держали поводья. Мужчина и женщина в белых нарядах. Их лик рассеял непроглядную тьму.


– …Живой инструмент! Ме́нейнонис! Самая большая победа! Мы создали тебя для великого блага! Ты получишь свой шанс, но с одной пустяковой ценой. Цепи судьбы! Позволь им войти в себя глубже! Пусть даруют они тебе настоящую мощь!

И Нэфтаз ответил:


– Согласен! Все что угодно, лишь бы убраться отсюда!

В тот же миг у парня выросли прекрасные белые крылья, и он полетел!

Однако не сами крылья несли его… а струны, что оплетали конечности, как кандалы.

“Пхе. Как же пошло”.


Ўе́линааз презрительно фыркнул, и ягненок глухо проблеял в ответ.

Нэфтаз приоткрыл глаза. Волхв в белой рясе стоял перед ним, поджигая вереск. Запах благовоний обдавал пришельца, но он не двигал и пальцем. “Зачем мне вставать, – парень подумал, – ведь мир такой злой, а внутри себя хорошо”.

Жрец покачал головой, и витязи позади него зашептались.


– Бес в нем сидит, – предположил целитель. – Придется кровь пускать, чтобы его выгнать.

Скрипнула дверь, и в доме застучали новые ноги. Несколько незнакомцев переступили порог.


– Я не согласен, Бре́н’гис! – прозвучал чей-то голос. – Почему эти люди заходят в ваше жилище как гости? Вы должны были их высечь! Вы должны были одеть в лохмотья и обвалять в нечистотах! Почему они пришли сюда в здравии и в чистой одежде?

Другой мужчина ответил, вздохнув:


– Подумай лучше, чему мы научим героя, если поступим, как ты говоришь.

Богатыри расступились и пропустили брэньгиса вперед. Он был одет в красную рубаху, чей ворот украшал золотой стежок. На плечах его красовался плащ – синий, с бордовыми узорами рун и животных. Незнакомец приблизился к Нэфтазу, и пришелец отполз подальше, к углу. За брэньгисом стояли селяне – те самые, что избили его. “Столько злобы. За что вы сделали это? За что?” И он отвернулся, начав трястись.

– Герою нужен покой…


Волхв потушил благовония.


– …Лучше оставить его. А то сделаем только хуже.

Князь наклонился над кроватью больного.


– Боги сказали мне, что ты человек логики. Так выслушай их. Ты можешь застрять в состоянии жертвы, а можешь понять, что пошло не так.

Ке́ррисы робко приблизились. Их говор был понятен плохо, но суть все же удалось уловить.


– Нам очень жаль, что так случилось, – тихо сказал старший из них. – Но поймите и вы!


– Вы были голый и схватили нашу сестру! Слов ваших мы не понимали и решили сразу худое!

– Гав! Гав! – сказал лохматый барбос.


Он тоже пришел объясниться.

– Так вам показалось, что я…


Нэфтаз привстал, обернувшись.


– …Что я пристаю?..

Он опустил задумчивый взгляд.


– …Наверное, выглядело и вправду не очень?..

Парень залег назад. В его глазах еще была пустота, но и жизнь теперь появилась тоже.

– …Тогда простите меня.


– И Вы нас тоже простите!


– Гав! Гав!


Хвост-бублик застучал о скамью.


Бре́ньгис выдохнул, легко улыбнувшись.


– Слава Богам, что ты очнулся… Неделю смотрел в одну точку! Мы спать не могли от страха!


– Это правда происходит?..


Нэфтаз обнял себя за плечи.


– Ўе́линаз… Я правда видел его? Я умер?


– Мы нуждались в тебе. Боги послали нам твою душу, и вокруг нее построили новое тело. Дело в том, что пространство между мирами контролирует Яктплан, и это был единственный способ.


– Галлюцинация. Быть такого не может.


Собравшиеся переглянулись.


– Я еще скверно понимаю твою говорю, – князь сказал это честно, – но, похоже, тебе кажется, что все это сон…


Он снял с пояса меч и протянул рукоятью вперед.


– …Плохо делать это у очага, но Боги простят; все ж сейчас особенный случай…


Парень взял рукоять и сталь блеснула в длинной избе. Нэфтаз ощутил баланс, силу и вес. Нет, глаз говорил правду. Все это случилось. Оружие скользнуло из рук и пришелец затрясся. Меч же ударился со звоном о пол.


– …Чтож, Ке́рранс, – князь обратился к мужчинам, – благодарю, что пришли. Но больше вы нам не в помощь. Я рад, что вы помирились, и я бы хотел отпраздновать это. Однако враги не дремлют, и много лишних ушей. Об этой встрече никто не должен узнать.


– Конечно, князь. Когда все кончится, мы непременно примем Вас у себя. Мы должны извиниться и поэтому окажем вам королевский прием. Но после всего. Тогда, до лучших времен, Ме́нейнонис.


И, откланявшись, мужчины ушли.


– Чтож, Нэфтаз, я рад, что тебе стало лучше. Я оставлю тебя до поры, чтобы ты пришел в себя побыстрее.


Но парень поднялся.


– Нет, так я никогда не опомнюсь. Покажи мне наш мир. И скажи, как зовут тебя, Бре́н’ге?


Князь улыбнулся.


– Бе́енсенааз – Перра́нйаскис са́анис. Я – твой новый наставник.

…

С каждым днем все больше человеческого стало возвращаться к Нэфтазу. Бе́енсенааз научил его ездить верхом и стрелять из лука. Однажды князь даже взял парня на охоту. Они поймали зайца и зажарили прямо в лесу, рассказывая истории у костра. Как стало известно, местные вели непрекращающуюся войну с Яктпланом, которого те называли богом зла. Его слуга – Нейертонон – объявилась снова, чтобы докучать свободным народам. Затворник подумал: уж не она ли путешествовала с Вартвеем-Моряком? После всего, что произошло, его вряд ли могло что-то удивить.

Нэфтаз быстро привыкал к новой обстановке, но не без трудностей. Самая большая проблема была в волшебстве – оно все никак не открывалось в герое. Не менее сложно давался язык.

– Кто? Что? – лиса – е́липо, – объяснял князь. – Нет кого? Чего? – лисы – е́липбу. Дать кому? Чему? – лисе – е́липибе. Винить кого? Что? – лису – е́липум. А обращаемся к лисице мы: лисо – е́липє.

Нэфтаз не понимал, как работают падежи. Ведь это так очевидно, что во всех случаях будет просто «лисица – е́липу». Нет лиса, дать лиса и винить тоже лиса! Зачем так усложнять, если все понятно из контекста? А произношение местных и вовсе вводило в ступор! Согласный «Ѳ», например, они выговаривали, кусая язык! Да так же его и потерять недолго! Зачем иметь такой странный звук, когда есть обычный «ф»? Впрочем, уроки лингвистики все же пошли Нэфтазу на пользу. Понимать местных действительно стало чуточку легче.

Однажды в медовом зале парень подслушал разговор и смог без труда перевести его. Служанка князя успокаивала ребенка на старом генйаске. Бандиты Севера были замечены в округе, и мальчик очень боялся их.

– Скоро Ме́нейнонис отправится в свой поход, – пообещала женщина. – Он – наш спаситель! Он сильнейшой на свете маг! Избранный сразит Нейерто́нон, и северяне от досады бухнутся в сугроб!

Нэфтаз едва сдержал радостный визг. «Это какой-то сладкий сон!» Он прижался спиной к двери и глянул на небо. «Мечта любого затворника исполнилась! Второй шанс! Настоящий второй шанс в мире с волшебством! Уж на этот-то раз я все сделаю как надо! Уж на этот раз судьба точно окажется на моей стороне! Может, я и девушку себе наконец-то найду!»

Завыл ветер, нагоняя тучи… Избранный спрятался в длинный дом…

На следующий день Бээнсэнааз взял парня на прогулку. Нэфтаз привык к лошадке и поспевал за князем без особого труда.

– А ты уже не выглядишь потрясенным, – Брэньгис заметил, – Если что, здесь все свои. Тебе не нужно держать это внутри себя. Уверен, твоя голова просто гудит. Зачем тебя призвали в этот мир? Почему все говорят о тебе? Неужели судьба столь многих зависит от твоего успеха? Я бы спрятался под кроватью от чувства ответственности…

– Поверь мне, – усмехнулся герой, – Я уже понял к чему все идет. Скажем так; Боги посылали мне видения… Прямо в компьютер…

Двое взобрались на холм, и бледно-зеленая округа открылась перед ними во всей красоте. Над склонами клубился густой туман, в котором прятались молодые коровы. Сильно дальше виднелись горы. Они задерживали дождь, и тот стоял у вершин сплошной блестящей стеной. Вскоре ливень иссяк, и сквозь тучи показалось белое солнце. Нэфтаз свел брови: он случайно заметил тени – длинные и нечеткие – точно такие же, как и в первый день.

– Погоди, – протянул парень. – По ощущению мы приехали сюда утром. А сейчас уже вечер – мы скоро собираемся спать. Однако тень не меняется. Да и вообще, я не помню, чтобы за все это время наступала ночь!

Брэньгис улыбнулся.

– А я все думаю, когда ты заметишь? Ты ведь из Сэмон – главного мира. У тебя есть Солнце и Луна – Са́аулааз и Ма́йнон в колесницах по два коня. Но у Ўе́линааза было лишь два ребенка. Поэтому здесь свет и тьма постоянны. На одной стороне царит вечный день, а на другой – только лед и ночь…

Облака стали строиться в линии, что изгибались волнистой чертой. Их концы смотрели к горам. Там, над хребтами, поднималась огромная воронка – большая, как континент.

– …Мы находимся в Полосе Утра. А вот та громада – это Полуденное Пятно. Иронично, что его жители почти не видят солнца. По какой-то причине ветер дует туда со всех сторон. Поэтому над нашими головами всегда висит вот такое.

Нэфтаз стоял молча пару секунд.

– И как… как такое возможно? Что в таком случае работает вместо солнца?

– Боги быстро нашли решение как дать этому миру энергию. Кўерйасэмон располагается на перекрестье миров. Небесный Трон – обиталище Богов – дает нам жизненную силу с олной стороны. А Подземный мир – Ра́уб – забирает с другой. Но этот круг неустойчив. Мир поглощает больше энергии, чем отдает, и волшебство иссякает. Уже тысячи лет идет война. Две семьи богов хотят спасти чары, однако способ у всех очень разный.

– И вы хотите, чтобы я поддержал именно вас, да?..

Парень прищурился.

– …Не сочти за дерзость, но я только прибыл в этот мир. Как мне понять, что меня не используют?

Князь засмеялся.

– Нет, нет. Вполне справедливый вопрос. Хотя и очень дерзкий. Наверное, ты думал, что я отправлю тебя в земли ⲑа́уннанс!..

Затворник поморщился. В Сура-Мунде слово “фа́уннанс” было ругательным и использовалось по отношению к мигрантам.

– …«Как герой света ты пойдешь в стан врага, чтобы выследить и уничтожить их командование! А потом! Ты встретишься с абсолютным злом – Темной Княжной Не́йертонон». Ты думал, что я так скажу? Нет, твоя задача немного в другом. Основное оружие героя – это не меч, а мудрость, хотя многие и будут утверждать обратное. Но я уверяю: ты здесь не для того, чтобы поддержать одну из фракций. Ты здесь, чтобы их помирить.

– Помирить?..

Нэфтаз придвинулся ближе.

– …И как? Какие цели у сторон и кто с кем воюет?

– Я рад, что ты переходишь к сути. Чары – это энергия пяти миров. Без них не будет магии и не будет чудес. Солнце и Луна не смогут подняться над Сэмон, а Небесный Трон не сможет держаться над нашим миром. Исчезнут чары – исчезнет свет, и жизнь в пяти мирах остановится. Поэтому две стороны так отчаянно друг с другом воюют. Каждая верит в свое решение этой проблемы и ненавидит решение другой. Из первозданного Хаоса – ретиналя – зародились Первозданные Боги, но из него также появились и монстры – подземные пеликаны. Чтобы спасти творение, Ⲑи́иўааз и Се́мон принесли себя в жертву, построив великий барьер…

– Какова моя роль?

– Прости? – Брэньгису не понравился его тон.

– Я – избранный, ведь так? Я могу пропустить неинтересную часть и перейти к делу. Я хочу спасать людей…

Нэфтаз откашлялся и улыбнулся.

– …Прости, если прозвучало грубо. Просто не терпится уже.

Князь несколько раз моргнул.

– Чтож, я могу перейти к интересному, но и политический аспект тебе предстоит узнать тоже. Иначе обе стороны смогут использовать твое незнание против тебя.

– Да понимаю я. Просто, судя по тому, как ты начинаешь, это сложная информация. Почему бы тебе не давать ее мне по кусочкам?

Бээнсэнааз вздохнул.

– Путь героя не состоит из одного лишь интересного. Скучных вещей на его пути хватает тоже. Но ха́арйо. Я могу сказать твою цель сейчас. Тебе предстоит путь на север – через кольцевой океан. Земли вечной тьмы – то, откуда пришло войско Яктплана. Сплошная ледяная стена вокруг Мира Света. Ты переправишься через нее и пройдешь сквозь белую пустыню – Царство Полной Ночи, где настолько холодно, что воздух превращается в лед. Там ты найдешь П.Д. – Артефакт древних времен, что может вернуть в мир волшебство. Есть логически обоснованная причина, почему именно ты можешь активировать его, но, думаю, это тоже придется объяснять походу.

– Да, да. Лучше так!

Большой княжеский конь зафыркал. Пони Нэфтаза тоже заурчал.

– Но ключевое слово здесь – «можешь». Для активации П.Д. тебе необходимо изучить все виды волшебства. Как понимаешь, будь это так легко, мы бы сейчас с тобой не говорили…

Но парень больше не слушал. Гигантская воронка… Она приковала на себе геройский взгляд. Бордовые облака, в которых сияли молнии. Они переливались, проходя через небесный свет.

– Мы же будем геройствовать, князь? – Избранный вдруг спросил. – Мы будем спасать людей, возвращать в их глаза надежду?

Брэньгис остановил свой рассказ, смущенный этим вопросом. Затем улыбка вернулась на его лицо.

– Ну конечно будем! Раз ты уже освоился, мы можем ехать в столицу! Там Великий князь поможет тебе снарядиться в путь!

– А мы можем начать уже сегодня?

– Сегодня – нет, но вот завтра… Завтра мы устроим прощальный пир, и тогда, обещаю: помогать простым людям мы начнем уже по дороге! Пока иди отоспись! Тебе понадобятся силы для завтрашнего похода.

– Вот так и надо начинать приключение! – посмеялся Нэфтаз. – А скучные объяснения могут и подождать!

И он направил пони назад к городку.

На следующий день жители собрались на молебельном холме. Они надели яркие наряды и сели за стол, полный яств. Щедрое небо показало кусочек синевы, и каждый был полон надежды.

За пиром наблюдали боги, вставшие на вершине в полукруг. Их деревянные очи смотрели на гостей, защищая от сглаза. Некоторых идолов Нэфтаз даже узнал: Гневный Е́рилааз – у его ног лежало злато, мука и меч. Дальше – Сва́ригааз: ему положили кузнечные меха. Потом – знакомый Ўе́линааз; для него закололи ягненка. Наконец, женственная Ли́имон; ей отдали пряжу и игрушки детей.

– Мама! – позвал служанку ребенок. – Я хочу того деревянного конька!

– Это не твое, – улыбнулась мать. – Помнишь Си́иўксааниса? Он повзрослел. Теперь его игрушки возвратят богам за то, что они не забрали его в детстве!

На празднике появились четыре крепких витязя. Они притащили лодку, поставив ее перед богом Ра́уб. Бээнсэнааз пришел вместе с ними. На нем была рыжая рубаха и красный плащ. «А где же меч?» – подумал Нэфтаз. Княжеские ножны пустовали. Сам же меч лежал в судне, которое мужчины принесли на плечах.

– Настала пора двигаться дальше, – прошептал Брэньгис, – спи спокойно, мой старый ученик…

И лодка загорелась сама собой. Загорелись и дары у ног истуканов. Синее пламя не пощадило ни дерево, ни металл. Через пару мгновений от подношений остался лишь пепел.

Воины дали господину новый меч – только выкованный и стальной. Князь рассмотрел его в дневных лучах, а затем повернулся к Нэфтазу.

– …Уж не знаю, ла́сто ли это или настолько светлы оказались твои слова… Но я почувствовал нечто, чего не знал уже семьдесят лет… Не важно, сколько времени у нас есть! Мы спасем этот мир, герой!..

Избранный улыбнулся, легко кивнув.

– …Прошу к столу, Ке́рранс! Уж простите скромный перекус, но в военное время это все, что мы можем позволить.

Сев, Нэфтаз оглядел городок, стоящий у подножия пригорка. Казалось, он мог поместиться на тарелке или в кубке душистого вина. “Чтож, – подумал герой, – я не смог попрощаться с Краунйауртисом, но хоть с крепостью расстанусь как надо”. Он прищурился, стараясь запомнить каждое деревце, каждую из маленьких избушек…

Это место, имя которого он даже не знал… Оно стало для него большим домом, чем родной Сура-Мунд. Всего месяц назад боги переправили Нэфтаза в волшебный мир. Теперь же срок ощущался вечным. “Вся жизнь до этого казалась длинным введением для какой-нибудь книги. И почему я сразу не родился здесь, где я так нужен людям? Зачем я страдал все эти двадцать лет?” Вставая, парень поднял бокал.

– Классическая история требует, чтобы, покинув отчий дом, герой вернулся в него другим человеком! И я хочу, чтобы вы, какими бы замечательными вы ни были, стали еще лучше, счастливее и мудрее. Тогда, встретившись снова, мы сможем сравнить наш духовный рост и взглянуть назад с улыбкой. Ждите меня и знайте: я ни за что не проиграю!

Товарищи застучали по столу.

– Да здравствует Ме́нейнонис! Да здравствует наш герой!

– А ты уже становишься другим, – улыбнулся князь, – раньше ты не казался мне душой компании.

– Пра́ук. Благодаря таким друзьям, как вы, я завершу свой рост, не дойдя до П.Д.

Поднялся высокий Кетелбу́упис – княжеский конюший.

– Мы тут скинулись всем городком. И это… приготовили вам подарки! Вот-с, например, я вам дарю своего лучшего пони! Но не бойтесь пересаживаться на большого коня! Они редки, но возможность точно будет!

Витязи завели на холм пышногривого пони. Ме́нейнонис дал ему понюхать руку и проехался вокруг стола.

– Я обещаю заботиться о нем!

Следующей встала служанка.

– Мы дарим вам шелка с Пурпурных островов. Багрянцевый – для жарких пиров, и темно-синий – для непростых решений.

– Будем надеяться, что мне понадобится только первый…

Последним из ке́рранс героя одаривал местный кузнец. Он вручил парню нож с длинным лезвием.

– Кинжал является необходимой частью генджесского наряда! Ножи дарятся мужчинам и женщинам по достижению совершеннолетия! А в сказаниях лезвие может быть такой же чертой человека, как и блеск его глаз или длинная борода!

Герой кивнул, заправляя кинжал за пояс. Он, конечно, надеялся на что-нибудь посерьезнее, скажем, хотя бы на меч. Но, похоже, столь сакральное оружие просто так не давалось…

Наконец пришел черед Брэньгиса. Он прочистил горло и стал говорить:

– У меня есть маленький, но очень важный подарок. Не знаю, как у вас, но у нас, генджей этого мира, есть один обычай. Мы клянемся на кольцах и не снимаем их, пока не исполнится клятва. Когда прозвучало пророчество, мне было послано медное кольцо. Какова его особенность – я не знаю, но, скорее всего, в нем заточен боевой бес. При определенных условиях медь и чаросталь могут запирать в себе ману. Технология древняя, но если ее удалось воссоздать, этот подарок ни раз спасет тебе шкуру. В любом случае, я хочу, чтобы ты поклялся на нем, поклялся, что с этого момента ты станешь героем! Что ты будешь защищать слабых и использовать насилие только в крайнем случае!

И талисман выпрыгнул из кармана князя.

Странная тошнота появилась в горле, когда на палец наделось кольцо. Нэфтаза закачало, а тело сделалось тяжелым, словно он чего-нибудь съел. Впрочем, слабость пропала, и парень лишь пожал плечами.

– Я клянусь!

– А в избранном уже проснулось волшебство? – волхв спросил это, стукнув посохом.

– Не-а, – улыбнулся Ме́нейнонис, – но скоро же оно откроется, ведь так?

– Конечно! Боги никогда не ошибаются! Если они что-то сказали – значит, так оно и будет! Тебе предназначено стать сильнейшим магом!..

И амулеты жреца зазвенели.

– …Ты сможешь выжигать целые армии! Стирать города! Испарять моря!

– А летать? Я смогу летать?

Глаза избранника стали сиять.

– Конечно сможешь! Ты сможешь поднимать в воздух горы! Что уж тут говорить про собственный вес? Надо только дождаться, когда откроются чары!

– Ну хватит, – усмехнулся Бээнсэнааз, – не давай завышенных ожиданий! Изучение магии требует времени. Просто так ничего не дастся, даже если ты избранник богов!

Но Нэфтаз словно не слышал.

– Только подумать, – произнес он мечтательно, – летать! Я смогу летать!

В путь герои отправились в приподнятом настроении. Витязи намыли полумаски, и те пускали солнечных зайчиков за несколько верст.

Густые облака подражали им зелеными искрами. Поток волшебства от Небесного Трона сталкивался с атмосферой мира и заставлял ту светиться.

Энергия также заряжала грозу, и горизонтальные молнии изредка проскакивали среди туч.

– Хе́й, Не́фтє!

Князь подозвал героя. Он поднял руку, и парня на секунду объяло голубое волшебство.

– Что ты сделал? – испугался избранник.

– Это защитное заклинание. Люди с большим запасом чар прокляты. По непонятной причине магия медленно разъедает их тело. Сначала под их кожей появляются шишки, потом у них начинается лихорадка, и они увядают, как сорванный цветок. Но теперь это вряд ли тебя коснется.

– О… Пра́ук…

Ватага свернула с холма, направляясь к сосновому лесу.

– …Подожди! – удивился избранник. – А я думал, вон та дорога ведет в столицу?

– А кто сказал, что мы едем в Ро́срааз?..

Бээнсэнааз засмеялся.

– …Эй, Кете́лис! Скачи к Верховному Князю и скажи, что мы задержимся.

– Старый Ха́рлис не обрадуется.

– Да, он поворчит, скажет, что я вместо выполнения задачи опять пошел нюхать цветочки! Но что он сделает? Я единственный, кто сможет обучить героя…

Витязь поклонился и пустил пони в галоп.

– …Запомни, Нэфтаз…

Князь указал пальцем в небо.

– …Геройство – это не про конечную точку, а про сам путь! Не бойся сворачивать с него! Такова суть героя! Может, он не сможет спасти каждого, но он обязательно должен попробовать!..

Брэньгис огляделся, и на его лице появилась хитрая улыбка. Кажется, он что-то придумал.

– …За мной! – скомандовал князь, и ватага свернула в сторону сосен.

В трех верстах от крепости протекала небольшая река. Подъехав поближе, отряд заметил крестьян, что работали по колено в воде. Женщины и дети выкапывали из ила длинные корешки, складывая в небольшую телегу. Затем мальчишки выкатывали ее из ручья и увозили в деревню.

Когда селяне заметили всадников, они вышли на берег и поклонились.

– Добрые люди! – окликнул их Бе́енсенааз, – Ха́арйо би́ино! Доброго дня!..

Кони остановились у потока.

– …Что собираете, позвольте вас спросить!

Ответ Нэфтааз разобрал плохо: у крестьян был собственный непонятный говор.

– Каарения собираем, миилостивый госудаарь! Будям аадежду краасить.


– И сколько таких тачек вы хотите отвезти?


– Ой, ишшо мноха! Ряка в этом году оттаяла пооздно, и корения ураадились худыя. Ходок десять ишшо сделать придется. Но рябята у нас сильныя, так шо справимся.


– А давайте мы вам поможем!

Брэньгис улыбнулся и взглянул на Нэфтаза.

Витязи запротестовали:


– Негоже князю заниматься крестьянским делом! Да еще и бабским!

Но Бээнсэнааз не послушал.

Он поднял руку, и корешки западали в телегу сами собой.

Женщины заохали.


– Боги милостивыя, государь!


– Вы лучше не рот развивайте, а велите старейшине чего-нибудь налить! Корешки мы вам сами притащим.

Селяне поклонились и побежали вверх по реке.

– Но как ты это делаешь? – спросил Нэфтаз, подводя пони поближе.

Князь спешился, подзывая героя. Они присели у водоема, и брэньгис положил на парня свою широкую ладонь.

– В Сэмон Ма́йнон забирает все лишние чары из космоса. Но здесь этот цикл менее эффективен, поэтому мы можем колдовать. Закрой глаза, вдохни и ощути устройство мира, ощути реку, людей и траву. Ощути ее длинные корни, сосущие воду. А теперь представь, как они взлетают к тебе.

Парень почувствовал в затылке нарастающий жар. Герой вскинул руку, и, когда открыл глаза, перед ними парил мокрый корешок!

– Это как?..

Ме́нейнонис вскочил, и растение плюхнулось в быстрый поток.

– …Это… это я? Сам? Это… волшебство?

Князь захохотал.


– Оно самое, приятель! Давай еще! Пробуй сделать так, чтобы он не упал.

Избранник сжал зубы. Поднять корешки было просто, а вот удерживать их оказалось куда сложнее. Голова загудела уже после третьей попытки, а по спине потек горячий пот. Жадно глотая воздух, Ме́нейнонис посмотрел на князя и во весь рот улыбнулся.

– У меня нет слов, – сказал он, всплеснув руками.


– То-то еще будет, – пообещал князь, – Постижение волшебства занимает время, но оно того стоит, Нэфтааз!


– Какой прекрасный мир!

Герой засмеялся, как никогда в своей прежней жизни.


– Идем! Отвезем добрым людям их урожай.


– Чур я тащу телегу!

И Нэфтаз стал колдовать.

– Нет! Стой!

Но было поздно. Парень издал глухой стон и начал падать в ручей. К счастью, князь успел подхватить его раньше течения.

– Нэфтааз!..

Брэньгис затряс избранного.


– …Зрачки одинаковы, и слава Богам. Ты слышишь меня? Сколько пальцев я показываю?

Парень вытер из-под носа кровь.


– Почему?.. Почему мне так плохо?


– Ты только научился использовать чары! Сдурел, что ли, целую телегу поднимать? Я думал, это очевидно! Ты бы еще к одному месту ее привязал и рванул! Такой же результат бы был!


– Но я же избранный! Жрец обещал мне…


– Я же сказал! Без ожиданий! У тебя неплохой прогресс, но до приличного уровня тебе еще далеко!


– А летать… – парень спросил это с робостью, – Летать я тоже еще долго не смогу?


– Забудь ты про полет! Ты спрашиваешь, как выковать меч, но даже не знаешь, как раскочегарить кузнечную печку! “Всему свое время!” Слыхал выражение?..

Брэньгис помог Нэфтаазу присесть.


– …Ходить сможешь?


– Смогу…


– Тогда не отставай!

И князь сел на коня, толкнув телегу волшебством.

– Брэньге!.. – избранник окликнул его, и Бээнсэнааз обернулся.

Герой стоял на коленях, уставившись в землю. Нечто в его взгляде показалось посаднику странным…

– …Скажи… а нет ли способа… хоть на минуту!.. ощутить свою максимальную мощь?

Брэньгис помолчал пару мгновений.


– Чтож, способ имеется, – послышался раздраженный ответ, – Труд, терпение и усердная работа. Вот он, твой способ.


– Понятно…

Нэфтаз поднялся и залез на своего пони…

Но тут кольцо на пальце слабо зажглось голубым…

Никто не заметил этого света…

Выше по течению кипела работа. Крестьяне очищали корешки от земли, тонко нарезали их и кидали в котел. Затем туда же опускали шерсть, и через время женщины начинали прясть. В конце получались красные нити, что шли на продажу или пошив.


Когда ватага привезла телегу, дети очень обрадовались. Они кричали: «Пра́кко!» – и водили вокруг князя хороводы! Взрослые же были скорее смущены и чесали репы. Дружину все равно встретили холодным пивом и свежими фруктами. Оставшиеся девять ходок они совершили, закусывая яблоками. Нэфтаз тоже помогал. Он наловчился держать по два корешка и так и нес их до самих котлов. Спешившись, герой положил растения прямо на стол, где стучали ножи. Одна из девушек подняла голову и улыбнулась ему. Парень спрятал глаза, чувствуя, как на щеках выступает румянец.


После работы князь и Ме́нейнонис легли в поле. Пони разбрелись и стали раскапывать вкусные луковицы. Их хозяева в это время сидели у трухлявого пня, играя в бирюльки.

Тут один из витязей нашел какую-то траву.


– Ла́сто! – закричал он, тут же став набивать ей карманы.


Товарищи окружили его, предложив поделиться. Однако мужчина вырвался, и началась погоня.

– Знаешь, у меня совсем нету детей…


Бе́енсенааз взглянул на Нэфтаза.


– …Ты скучаешь по своим родителям?


– Нет, – признался Нэфтаз, – они выгнали меня из дома, когда меня отчислили. Не думаю, что и они скучают по мне.


– Тогда извини.


– Ничего, ты не знал…


– А «отчислили» – это как?

Нэфтаз отвернулся, тихо вздыхая.


– Выгнали из университета за низкую успеваемость.


– «Университет»? «Ўисдо́мхис»? – это вообще генджесское слово? Что оно означает?


– Думаю, слово эльфийское. «Wisdōmhūs». Вроде, означает место, где учат. Что-то около того. Как школа, только для взрослых.


– Ах, Фибатикўи́ѳ. Ясно…

Он глянул на небо.


– …Но здесь не университет. Здесь уж тебя не «отчислят», как бы ты ни пытался.


– Да, это хорошо…

Нэфтаз усмехнулся, покачав головой.


…Однако… как же противно, что мой предел – это корешки! Я же Мэнэйнонис! Я думал, что смогу больше!


Обучение волшебству – это тяжелый путь! Но настоящий герой никогда не бежит от трудностей! Пускай победа покажется невозможной, герой будет бороться до конца, и тогда удача улыбнется ему!

Тут к двоим подошел дружинник.


– Мы там носились, князь, – начал он, – и заметили, что с соседнего холма за нами кто-то следит. Мне кажется, это лихие люди. Когда мы их заметили, они побежали в лес.


– Ты можешь описать их? Какие особые приметы?


– Хри́итиўис заметил, что у одного из них не было левой руки.


– О-о-о… – протянул князь. – Так это известные бандиты Кре́тиса. Они разорили несколько окрестных деревень…

Он посмотрел на избранного и спросил:


– …Ну как, герой, готов к еще одному приключению?


– А то!

Нэфтаз вскочил от восторга. Его первое опасное задание! Глаза парня засияли.


– Сейчас все витязи находятся в столице; великий князь собирает дружину, и за лихими людьми никто не следит…

Бе́енсенааз встал и потянулся.


– …Ну чтож, по коням, ребята! Ведите нас…

По словам князя, эта шайка пришла из Ўи́кйанда. Их земли, проклятые богами, были холодным адом, где не светило солнце и ничего не росло. Поэтому слуги Яктплана частенько собирались в банды и шли на юг.

– …Мне нужно предупредить тебя кое-о-чем…

Бээнсэнааз посмотрел вдаль, теребя длинный ус.

– …П. Д. – артефакт, который может вернуть в мир волшебство… Наше приключение – чистая авантюра. Я хочу, чтобы ты это понял…

Брэньгис вздохнул.

– …Многие пытались и до тебя, однако так и оставили надежду в бескрайних снегах. Будь готов, что все великие маги будут считать тебя лишь еще одним идиотом. Более того, многие точно попытаются тебе помешать. Особенно темная княжна Нейертонон…

Его взгляд вдруг наполнился жуткой тоской.

– …Все эти годы Нейертонон спала и видела, как уничтожит тебя. Конечно, отнюдь не со зла! Брэньгум действительно верила, что делает правильную вещь, что спасает мир от тирании богов… Просто… в попытках приготовиться к твоему приходу она совершила много ужасных вещей… Эти вещи и привели к ее падению семьдесят лет назад… Но теперь темная Фраўйум вернулась. И десятки годов в подземелье, вероятно, сделали ее только злее. Не важно, насколько праведным будет твое приключение, для нее ты всегда останешься главным врагом.

Избранный пожал плечами и улыбнулся.


– Ну… Я бы сказал, это не проблема, а скорее наша недоработка, ведь так? Задача героя – возвращать людям веру в добро. И мы вернем! Даже тем, кто будет стоять у нас на пути!..

Нэфтааз подумал, весь дергаясь от восторга:

«Все выглядит даже лучше, чем в квестах! Эти несчастные люди, застрявшие в древности! Я научу их морали нашего просвещенного времени! Я научу их, как надо жить..!»

Парень спросил Брэньгиса:


– …Ты, кстати, знаешь эту “Нейертонон”? Она… сильно плохая?

Черты Бээнсэнааза разгладились, однако печаль не покинула его глаз до конца.


– Я знал ее. Это правда. И мое сердце говорит, что каждый может быть искуплен, однако разум твердит обратное… Чтобы переубедить кого-то, нужна хотя бы готовность слушать…

Нэфтаз почесал щеку.


– Чтож, как ты говорил, путь героя не должен быть легким…

Темные сосны нависли над их головами, когда ватага заехала в лес. Задул тихий ветер, и стало очень холодно.

– Всем спешиться, – приказал князь.

Послышалось чавканье, когда витязи встали на землю. Отряд продолжил двигаться по мокрому мху. Очень скоро мрак стал почти непроглядным. Повеяло сыростью и запахом багульника…

Вдруг где-то в чаще каркнула ворона. Пони зафыркали, став вырываться, однако мужчины удержали поводья.

Князь прошептал:


– Мы подходим к болоту! Если не перехватим до топи – уйдут!

И дружина ускорила шаг.

Бээнсэнааз обнажил свой меч. Витязи достали дротики, а герой вынул с пояса нож.

– …Стоп..!

Весь отряд замер.

– …Я их вижу! Стоят на опушке и ждут. Возможно, засада. Всем смотреть в оба..!

Нэфтаз попробовал высунуться из-за стены щитов, но никого не увидел.

– …Ми́мбсаанис, сторожи лошадей. Все остальные – построиться в полукруг…

Высокие витязи переходили на бег. Вот впереди показался свет серого неба.

Раздался глухой удар – в щит прилетел крупный камень.

– Опустите оружие! – Брэньгис крикнул бандитам, – я Бе́енсенааз! Я известен своим милосердием! Вы предстанете перед справедливым судом!

– Сверху! – вдруг закричал один из бойцов.

В мгновение ока воины метнули в деревья тяжелые копья. Это прервало одновременную атаку на князя, и тот защитился в последний момент.

Нэфтаз попятился. Он глянул наверх, тщетно пытаясь увидеть врагов, однако упал, споткнувшись о корень.

Брэньгис поставил волшебный барьер.

– Пригнитесь, – он крикнул.

И тут все вокруг поглотил огонь. Лишь щит Бээнсэнааза спас отряд от превращения в угли, но даже так на их лбах выступил пот.

Пламя рассеялось. И Брэньгис сразу поднял ладонь. Ослепительный свет вдруг впился в глаза всех находящихся рядом. Избранный отвернулся, закрывая лицо рукой.

«О Боги!» – подумал он.

Через опущенные веки герой увидел свои же кости!

Все вокруг замерло. Растратив дротики, бойцы приготовили топоры. Однако нападающий медлил…

– Голубой луч! – удивился злой голос, – я едва поставил защиту! А ты, Бе́енсенааз, времени зря не терял!

Нэфтаз тщетно разглядывал сучья. Однако снова никого не приметил.

– Это безумие! – закричал князь, – прекратите во имя всего, что мы пережили вместе!

Ему ответил второй голос.

– «Что мы пережили вместе»? Да как ты смеешь? Давить на память после того, что ты сделал?

– Надо кончать с этим, Хйо́ⲑинааз! Он тянет время на подзарядку чар!

Брэньгис расставил руки и выпятил грудь.

– Возьмите меня! Вам ведь я нужен?! Ведь так?! Тогда отпустите моих людей!

Витязи возразили.

– Погибать так вместе, Бре́н’ге! С тобой хоть в огонь, хоть в воду!

– Почему, брат? – второй голос внезапно спросил, – неужели ты поверил Ли́имон? Мифический «П.Д.», который всех спасет! Боги Порядка водят тебя за нос!

Бээнсэнааз оскалил зубы.

– Яктплан даже не пытался найти третий путь!

– Это бесполезно, Хйо́ⲑинааз, – раздался печальный вздох, – Бээнсэнааз скорее позволит миру сгореть, чем оставит надежду…

Посадник шагнул вперед.

– А зачем нам такой мир, Баре́кбис! Мир, который непреклонно идет к концу! Даже если я неправ, я буду бороться! Пускай лучше вселенная сгорит, если в ней и вправду нету надежды!

Хйо́ⲑинааз издал короткий смешок.

– Я услышал достаточно. У тебя есть десять секунд, брат. Прощайся со своими людьми и начнем. Пускай тот, кто хочет, – уйдет.

Брэньгис повернулся к Нэфтазу.

– Это Верховные Князья Тьмы. Главные слуги Нейертонон. Я знаю, ты хочешь сказать многое. Но помни о нашей миссии. Если ты умрешь здесь – наша жертва будет напрасна. Не держи на мир зла, так как это его не исправит. Твой путь лежит теперь в Ро́срааз. Там Фра́ўис Ха́рлис скажет, что делать дальше. И, Нэфтаз, что бы ни случилось, ты должен выжить. Беги.

На глазах избранника навернулись слезы.

Только не снова! Он уже потерял родного человека! За что?

– Время вышло, – крикнули Брэньгисы Ночи.

И ватага построилась в стену щитов.

А Нэфтаз бежал. Черные ветки свистели над его головой, пока позади раздавались крики. Несколько раз вспышки озарили чащу, однако и те скоро погасли во тьме. Наконец все стихло. Парень упал в кислицу, смотря на еловые кроны. Щебетал соловей, а шустрые мошки летали в проблесках неба. Вот поднялся легкий ветерок, вея мхом, влагой и кровью…

…

Двое князей тьмы стояли на вершине холма, глядя в пламя…

Из стройных берез было сложено десять огромных костров. И еще один был из ивы…

– Они сражались достойно… – наконец прошептал Хйо́ⲑинааз.

Он был ниже, однако крупнее; его борода росла гуще, а до плеч свисали две толстые косы.

– Столько храбрости перед лицом смерти. За это я и люблю людей.

Барэкбис медленно закивал. В отличие от товарища, князь имел неухоженные растрепанные волосы. А его темно-синяя рубаха казалась мятой и плохо выстиранной.

– Что-то в этой истории кажется мне странным, – брэньгис прошептал это и высунул язык, – все говорят, что Бе́енсенааз должен быть Избранным. Однако вспомни пророчество: «Нейертонон победит маг из Сэмон с самым большим запасом чар». Да, Бээнсэнааз был всего на пару ступеней менее искуссным, чем Нейертонон, но вот маны ему не хватало всегда.

Хйо́ⲑинааз скривил рот.

– Думаешь, он скрывал чары? Но он мог использовать голубой луч! Я думал, только Фраўйум на такое способна! Он явно был тот самый…

– Чтож, в любом случае, нам надо радоваться, что предатель мертв. Видать, в мире таки есть вещи, которые Боги Порядка могут не предусмотреть…

Они замолчали, и только холодный ветер завывал над холмом.

Нэфтаз поднялся к костру и упал перед ним на колени, глядя, как пепел спускается с небес словно снег.

– А, это ты? – фыркнул Хйо́ѳинааз, – драпал, пока твои товарищи умирали! И какой ты после этого мужчина?

Парень ничего не ответил.

– Оставь его…

Баре́кбис махнул рукой:

– …Давай лучше решать, что делать дальше – теперь, когда Бээнсэнааз мертв… Я полечу на Восток. Мне хочется подарить кое-что нашим врагам; вернее, кое-кого…

Он пошло улыбнулся.

– …Уверен, они быстро подружатся! Куда подашься ты?

Хйо́ѳинааз пожал плечами.

– Наверное, пойду к Снежному Пределу. Там наше войско собирается.


– Ну, чтож, мой друг, я рад, что мы помирились. Теперь мы сможем пакостить врагам вместе, как в старые добрые времена! Ведь, в конце концов, начинается новый Темный поход! По ощущениям даже каждая последняя собака полна решимости! «Уж на этот-то раз все точно изменится!»


Товарищ презрительно засмеялся.


– Да, да. Уж на этот-то раз одна из сторон победит! И это не будет очередная изнурительная война на истощение! Сколько раз так уже говорили? Двадцать один? Я сбился со счета.


– Надежды нет, но, как говорила наша знакомая, надеждой мы зовем ту самую реку… Чтож, прощай!..


Барекбис стал спускаться с холма, но вдруг повернулся к Нэфтазу и свистнул.


– …Держи, «герой»…


Он бросил мешочек трофейных монет.


– …Тебе нужнее. Весь остальной скарб мы оставили у опушки. Посмотри, может, что пригодится. Жаль только, разбежались пони.


Сказав это, северянин обратился грачом и улетел. Хйо́ѳинааз же подозвал коричневого коня и скакал прочь.


Нэфтаз ничего не ответил.


Только глухо билось сердце, и в ушах раздавался собственный пульс. Бээнсэнааз – единственная ниточка, позволяющая не сойти с ума… Теперь все обратилось в пепел. Несчастный остался один в незнакомом мире, не зная ни языка, ни дороги, ни правил, по которым работает его теперешняя реальность. Что же ему было делать?


Вдруг кольцо на пальце зажглось голубым.


– Нэфтааз, – князь позвал его тихо, словно из могилы. – Бээнсэнааз! Где! Где же!


Парень принялся рыть землю перед собой.


– Не трать зря силы, они еще понадобятся тебе. У нас мало времени, поэтому слушай внимательно. Этот лес простирается от Багряного моря до самих гор Це́ркинааза. Как, по-твоему, князья тьмы смогли нас найти среди этой глуши? Какова была вероятность этой встречи?


– Я… я не понимаю, о чем ты!


Он огляделся по сторонам, тщетно ища, откуда шел голос.


– Нас предали, Не́фтааз. Только теперь мои глаза открыты. Боги могут увеличивать вероятность определенного исхода событий с помощью цепей судьбы. Они свели нас с Барэкбисом и Хйо́ѳинаазом.


Глаза героя широко открылись.


– Что? Но… но зачем? Кому может понадобиться твоя смерть?


– Кольцо… Я был прав насчет него. Им удалось воссоздать артефакт Первой войны в небесах. Древнейший механизм, способный запирать в себе часть духа умерших… Мои знания колдовства были обширны, но вот чар мне всегда не хватало… Нэфтааз, я уверен, что Богам не интересен никакой третий путь! Они хотят использовать тебя, чтобы уничтожить своих врагов! Кольцо даст доступ к моему опыту, позволив тебе пропустить годы тренировок! Нэфтааз, обещай, что не будешь использовать кольцо! Ты не можешь позволить кому-либо колдовать за тебя. Иначе…


Слова Бээнсэнааза словно развеялись на холодном ветру.


– Князь! – закричал герой. – Князь!..


Но ответа не было.


…


– Обещаю, – прошептал избранный и прижал кольцо к груди.

## Глава 3

Звенели топоры. Распевая песни, крестьяне возводили новый дом. В деревне было шумно.

– Ⲕⲱⲁ̀ⲩⲛ ⲙⲓ̀ⲕⲓⲗⲩⲃⲓⲥ? {Кўа́ън ми́килубис?} – спросил Нэфтаз, стараясь звучать старомодно, – Сколько с меня?

Мужик в серой рубахе поднял взгляд.

– Ⲕⲱⲁ̀θ? {Кўа́ⲑ?} – переспросил он, морща перебитый нос.

– Сколько будет стоить? Деньги за кровать и еду.

Парень указал в открытый рот.

– Ⲥὴηⲕⲱηⲙ {Се́екўем}, – ответил селянин, возвращаясь к работе.

Он вырезал из полена игрушечного коня.

– Ⲕⲱⲁ̀ⲩⲛ? {Кўа́ун?}

– Се́екўем.

И мужик показал семь пальцев.

«Семь серебряных монет!» – герой взялся за голову. «Да в крепости за столько коров продавали!»

Из горла вырвался злобный смешок. В животе урчало, а глаза так и смыкались сами собой.

На скамейке, где работал мужик, лежала черная булка. Нэфтаз указал на нее, предложив одну монету. Селянин презрительно фыркнул, однако кивнул.

Получив пищу, парень набросился на нее, истекая слюнями. Хлеб показался жестким и безвкусным, но это была еда. Наконец-то в животе оказалось хоть что-то. Часть сил вернулась, и это позволило сосредоточиться.

Герой имел четыре золотые и десять серебряных монет. Каждая по граму. В остальном же положение оставалось скверным. Местных Нэфтаз не понимал. Каждый прохожий одаривал его косым взглядом. Пользоваться мечом парень не умел, а магией разве что мог швырнуть в обидчика камень. Более того, местоположение деревни ему не назвал никто. Лишь какой-то мальчишка упомянул дорогу, что, вроде как, вела в Росрааз. Стоит проверить, однако для начала не мешало бы купить пони. С конем путешествовать безопаснее, а главное – менее одиноко.

Избранник огляделся. Поселение располагалось на холме, окруженном сосновым лесом. Всего четыре длинных дома без окон и стекла, а еще один возводили у опушки. Среди строителей была и молодая пара – похоже, его будущие жильцы.

Тут Нэфтаз заметил: на вершине бугра стоял медовый зал из цветного дерева. Парень сразу направился прямо к нему. Рационально бы было разыскать местного лидера. Возможно, он согласится помочь. Или хотя бы даст совет…

За эти три-четыре часа (с момента роковой встречи) герой прошел большее расстояние, чем за всю свою жизнь. На люди удалось выйти быстро, однако даже так его тело стонало, а разум проваливался во мрак. Несчастный не знал, как долго сможет держаться…

Внезапно кольцо потяжелело и зажглось голубым. Поднялся злой, холодный ветер, и женский голос будто бы зашептал сквозь него:

– Не́фтааз. Герой. Оружие. Ме́нейнонис. Самая большая победа.

Кулаки Нэфтаза сжались.

– Вы, – протянул он тихо, – да как вы смеете… Как вы смеете связываться со мной после того, что сделали?

– Не́фтааз, подумай, имеет ли смысл говорить таким тоном со своим последним союзником? Сможешь ли ты выжить без моего совета?

Парень покачал головой.

– Мне следовало знать, что этот “второй шанс” не будет дан просто так. Вы мне не союзник. Вы лишь хотите использовать меня.

– Мудро ли судить, даже не выслушав нашу часть истории?

Герой прищурил глаза и глянул на небо.

– Хорошо. Я выслушаю тебя, Ли́имон. Говори.

– Смерть Бе́енсенааза – это наш с Е́рилаазом величайший просчет. Ужасная трагедия, которой мы не смогли предотвратить даже с помощью цепей судьбы. Слуги Хаоса имеют метку Яктплана, и поэтому Рок почти не влияет на них.

Избранник покраснел.

– Они нашли нас среди огромного леса! Как это можно объяснить, кроме как вашим влиянием?

– Очень легко. Вы с Бе́енсенаазом долго находились в крепости, никуда не уходя. Поэтому у врагов было много времени, чтобы найти вас и установить наблюдение. К тому же, если ты помнишь, о приходе Ме́нейнониса (на секунду, самого сильного в мире оружия) по какой-то причине знала вся ваша свита. Не удивительно, что слух постепенно дошел до посторонних ушей. Бе́енсенаазу следовало держать язык за зубами. Повезло еще, что Хаос не узнал, кто на самом деле был Избранным…

Парень забегал глазами и уставился в землю.

– Чтож, это правда. Быть может, Боги действительно невиновны?

– …Мы – твоя последняя надежда. Ты не выживешь без нашей помощи. Холод, голод или дикие звери; боюсь, только судьба может вывести тебя из этой западни.

– Я все еще не верю вам полностью. Но я согласен, что пока что выбора у меня нет.

– Отлично. Тогда слушай. Существует пророчество. “Нейертонон победит маг из Сэмон с самым большим запасом чар”…

Герой снова оскалился.

– Так вы все же хотите использовать меня!

– Дай мне закончить, Не́фтааз. Какой мудрец делает выводы из частичной информации? Твоя задача останется прежней. Ты отправишься на север и включишь П.Д. Но, зная тебя и зная, чему учил тебя Бе́енсенааз, ты будешь помогать людям на своем пути. Молва о твоих свершениях неизбежно дойдет до Севера. Сам князь говорил, что Нейертонон захочет тебя убить. За тобою начнется охота. Я не призываю примыкать к нашей фракции, однако скорее всего мы с тобой будем вынужденными союзниками большую часть пути.

Парень вздохнул, и его плечи опустились.

– Чтож… Звучит убедительно…

– Иногда, для всеобщего блага лучше принять тяжелую реальность, Не́фтааз. Ты видел, насколько эффективными в своей жажде крови могут быть слуги врага. И что самое ужасное – цепи судьбы почти не видят их, и мы даже не сможем предупредить о крадущемся убийце. Тебя даже не уничтожат в честном бою. Страшное действо совершится под темным покровом Хаоса.

– Хорошо. И какой должен быть мой следующий шаг?

– Видишь медовый зал на вершине холма? Там находится один из слуг тьмы…

Сердце героя замерло, и он схватился за нож.

– …Это один из убийц, что искал Бе́енсенаазa. Безжалостный человек, что прекрасно ориентируется на местности и может найти любого по следам. Если этот человек захочет кого-то убить, то не спасет даже армия охраны. А самый быстрый конь не сможет тебя унести. В обычной ситуации у тебя бы не было и шанса, но кольцо… До этого там сидел лишь слабенький бес, увеличивающий твой запас маны, но теперь… Там заточен один из сильнейших магов пяти миров. Ты знаешь, что делать…

В нерешительности Ме́нейнонис стоял пару секунд.

– …Помни, Не́фтааз. Яктплан хочет разрушить барьер вокруг мироздания, чтобы получить доступ к бесконечной энергии. Кучка избранников Хаоса сможет стать могущественнее Первозданных Богов, а вот весь остальной мир уничтожат Подземные Пеликаны. Слуги тьмы не стали бы щадить тебя. Если темный охотник встретит тебя, у него не будет тех же мыслей, что крутятся сейчас у тебя в голове.

Парень проглотил сухой комок и медленно двинулся в сторону медового зала.


– Они же враги, – подумал Нэфтааз, весь дрожа, – а я герой. Герой должен убивать врагов. Так происходит почти во всех квестах. Это во благо.

Руки парня тряслись, рот пересох, а голова гудела от напряжения.


– Я должен быть сильным, – прошептал Ме́нейнонис, – я подписался на это “спасение мира” и должен принимать радикальные меры.

– Тебе не придется марать руки и брать ответственность за чью-либо смерть, – пообещал голос в воздухе, – просто дай приказ своему кольцу… И оно все сделает само.

Вот, из-за склона показалась крыша постройки. Затаив дыхание, парень медленно поднял ладонь. Словно предчувствуя битву, последний подарок князя уже горел призрачным светом.

Но тут резкая боль вдруг остановила героя. Руна Ⲣ – Ⲣⲉ̀ⲧⲓⲛⲁⲗ вспыхнула на его шее и сразу погасла. Нэфтааз замер, держась за ожег.

Когда прошло оцепенение, избранник услышал ругань. Двое людей вышли из медового зала быстрой походкой. Они кратко посмотрели на незваного гостя и продолжили спор.

Парень вздохнул, опуская лицо. Момент был упущен. Нет, он не может убить человека вот так. Не после настолько неловкой встречи. Это ощущалось неправильным.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – ветер спросил это, и шепот затих.

Тем временем жаркое обсуждение лишь разгоралось.

– Пятнадцать монет серебра! – умолял мужской голос, – прошу! Бандиты обобрали нас до последней нитки!

– Я Вам уже вьсе сказала! – отвечала его собеседница, – не вь моем это духе повьторять одно и то же по неськольку раз.

Герой оглядел незнакомцев. Первым из них был пожилой Ке́ррис в голубом наряде. Его лицо покрывали свежие шрамы, а на правой руке недоставало двух пальцев.

Другой же спорящей, похоже, являлась слуга Яктплана… Высоченная женщина в черной рубахе, штанах и плаще. Но лицо Нэфтаз счел даже милым.

– Так значит, на пути к Нейертонон она будет одним из боссов? Чтож, я буду готов.

– Семнадцать монет! – Ке́ррис не отставал, – это все, что у меня есть!

Женщина фыркнула.

– Вы видели, как я убила того подьземного пеликана. Вы знаете, чего стою. Тьри золотые или вьсе это предьпьриятие не заслуживает моего вьремени.

– Но пожалуйста! Мы с земляками пробовали их прогнать, и теперь у меня нет двоих сыновей! Лихие люди не могут уйти безнаказанными!

Воительница подошла к большому черному коню, видно, собираясь уехать.

– Так накажите йих, – посмеялась она, – или ваши сыновья не стоют тьрех золотых?

– Так вот что здесь происходит, – понял герой и ухмыльнулся, – получите. Будете знать, как ломать цену перед человеком в беде!

Но тут черты парня разгладились.

– Хотя, это же не он лично ломал. А те, кто ломали, наверное, думали, что я разбойник и боялись гнева властей. М-да, – протянул Нэфтааз, – торговаться, когда у человека погибло двое детей. Я бы вообще бесплатно помог… Погоди-ка!..

– Я убью этих лиходеев!.. – закричал герой.

Избранный перешел на некий меджугенджесский эсперанто, смешивая вместе устаревшие слова и собственный говор.

– …Я волшебник! Кудесник! Чародей…

Он подтвердил это, подняв магией камень.

– …Я Вам помочь! Я Вам хочу помочь!

– Ты убьешь лихих людей? – удивился мужчина, оглядывая героя с ног до головы.

– Сьреди них тоже есть чародей, – заявила северянка, легко улыбаясь, – это дезертиры из войска Севера: предупреждаю тебя.

– Я готов, – пообещал Нэфтаз, – я тоже потерял родственника. Убили родственника у меня! Поэтому я хочу помочь!

Человек в голубом почесал затылок.

– Я тебя разбираю, но…

Он показал на себя.

– …Я не хочу, чтобы…

Он показал на Нэфтаза.

– …тебя… убили… из-за меня!

– Где бандиты?

– Я не хочу…

– Я понимаю. Где бандиты?

Мужчина вздохнул.

– В лесу… пройдешь по тропинке. Тропинка. Дорога. Там будет поле. Открытое место. Налево у холма со старым деревом дом лихих людей. Холм. Возвышенность.

– Понимаю.

– Прошу. Не умирать.

– Ха́рй’.

– Да присмотрят за тобой Боги, храбрый Ке́ррис. Пра́кко.

Женщина усмехнулась и покачала головой.

– Тебя убьют, – предупредила она.

Но парень не обратил внимания. Он кивнул мужику и направился в сторону леса.

– А ведь я без проблем начал социальное взаимодействие, – подумал Нэфтааз. Для него это было то еще достижение, однако не время хвалиться… Лишь одна мысль вертелась у героя на уме: – Справедливость должна восторжествовать. Справедливость. Справедливость. Справедливость.

Кажется, открылось второе дыхание. Гнев придал Нэфтазу столь нужную бодрость.

Единственное что – у парня сильно распух правый глаз. Часть лица слегка онемела, а кожа на ведущей руке стала краснеть.

– Должно быть, это голубой луч! – понял Избранник, – я прямо почувствовал что-то злое, когда князь выстрелил им. Остается надеяться, что все будет впорядке. Бээнсэнааз накладывал на меня какую-то защиту от чар…

Когда высокие сосны почти сомкнулись над головой, Нэфтаз услыхал позади конский топот. Та самая северянка скакала к нему на черном коне.

– Доброй Бре́ньгис, – крикнула Темная, – постой!

– Чего тебе?

Воительница остановилась в метре от героя. На ней был шлем-полумаска, а также лори́ка – броня из чашуй. Даже Бээнсэнааз носил лишь кольчугу.

– Ты почему такой бледной? – спросила она и ухмыльнулась краем губ, – Дома что ли много сидел?

Нэфтааз встал в пол-оборота.

– Ты только это хотела спросить?

– Еще почему ты такой грязной? Судя по пухлости и одежде, ты не из черьни; тогда почему за собой не сьледишь?

Что интересно, парень понимал ее почти хорошо. Говор незнакомки походил на литературный генйаск, а еще на генйаск церковный.

– У меня нет на это времени, – Избранник ответил, махая рукой.

– Какая птица важная! Неужели и вправду собралса мужику помочь?

– Как видишь.

– Чего ради?

– Не могу терпеть, когда такое происходит.

– Ишь ты! Герой!

– Да, герой. Не перевелось еще в этом мире добро, представляешь?

Женщина презрительно рассмеялась.

– Ты это мне то объяснять собралса? Мне то, что добро в мире есьть? Эх, Бре́ньгє, не будь ты знатного рода, так бы тебя и пришибла!..

Черный конь подошел к Нэфтаазу и понюхал его руку. У животного были большие синие глаза и пышные ресницы. Ме́нейнонис улыбнулся, гладя зверя по морде.

– …А ты приглянулса моему коню!..

Избранник поднял голову.

– Я так и не услышал, зачем я тебе нужен?..

Он огляделся.

– …Просто на всякий случай предупреждаю. Староста не выглядит как глупый человек. Если с трофеем придешь ты, а я, скажем так, трагически погибну в бою, он все поймет.

Женщина нахмурила брови.

– Ты думаешь, я собираюс дожидаться, пока ты убьешь бандитов, чтобы убить тебя и забрать награду? И почему бы мьне не разобраться с ними самой?

– Ладно, ты меня убедила.

– Ей-боху, я что похожа на какого-то вора? Посьмотри, как я одета! Я бре́н’гум – зьнать! Я правая рука самой Нейертонон! Сам Перра́нааз даровал мьне вечную жизнь и переправил в Кўерйасе́мон!

– Так ты и вправду одна из них? – спокойно спросил парень, – Учти, я сражаюсь за сторону света.

Незнакомка спешилась и подошла, бросая на Нэфтаза тень.

– Я зьдесь с дипломатишской миссией, но я не против хорошей драки…

Молчание.

– …Откуда ты? Ты уже неплохо знаешь генджесский. Мне приятно, что ты учишь мой язык.

– Генйаск – мой родной язык.

– Да? Но ты не знаешь правил, да и произношение хромает…

Бре́н’гум снова оглядела его с усмешкой.

– …Тебя Бе́енсенааз магии обучал? Я чуствую в тебе сильные чары.

Нэфтаз вытянул подбородок.

– Не смей говорить так, будто знаешь его лично, понятно?

– Так вы знакомы?

– Мы родственники.

– А… Это я и хотела узнать. У тебя на пуговице ива – его герб… Слушай, а гьде он сейчас? Его люди прогнали меня, сказав, что князь уехал.

– Бе́нсеенааз мертв. Двое твоих друзей позаботились об этом.

– Как мерьтв?…

Самодовольная ухмылка пропала с лица женщины.

– …Кто посьмел тронуть его без моего ведома?

– О… Всего лишь двое великих князей тьмы.

Ре́кти…

Безумными глазами брэньгум уставилась на героя.

– …Что же это, Ли́имон, – прошептала она, – Двойной блеф, тьройной, четьверьной? Или ты дейс-вительно просчиталас? Гьде кончаются твои пустые иньтриги?

По спине Нэфтаза прошла дрожь.

“Она ненормальная”, – решил он, снова направившись в чащу.

Но Брэньгум оседлала коня и двинулась следом.

– Ну? – спросил парень, сглотнув, – И чего ты теперь за мною идешь?

На лице темной появилась прескверная улыбка.

– На кьровь хочу посьмотреть.

И слезинка блеснула под ее черным шлемом…

Через полчаса они вышли на поляну, однако дорога пропала из виду, и Нэфтаз понял, что не знает, куда дальше идти. Парень прижал к сердцу кольцо. Быть может, попросить его наколдовать какое-нибудь мощное заклинание? Нет, князь говорил, что нельзя. Да и не по геройски это – использовать в своем приключении столь мощный чит-код.

Герой подошел к ясеню и глянул наверх, пытаясь вспомнить, как же там определяют стороны света. Его спутница сидела у троих стройных берез, срезая ножом траву и грибы. Конь гулял неподалеку и щипал кислицу.

– Признай, ты заблудилса, – поддразнила незнакомка.

– Вовсе нет! Я смотрю на мох!

– Забудь ты про бандитов! Ты хотя бы знаешь, какая дорога ведет назад к деревне?

– Я вернусь по следам.

– Экой ты неразумной бре́н’гис, но ты дерзок. Это неплохо. Разьве что твоя дерзость может тебя погубить.

– Я должен быть дерзким. Иначе я не смогу победить Княгиню Тьмы.

Женщина занесла нож над очередным растением, однако остановилась.

Она странно улыбнулась и подняла взгляд на героя.

– Ты правда настолько в себе уверен?

– Слуги Нейертонии убили моего друга. Я должен остановить ее бесчинства.

“Мне следовало выстрелить, – подумал Нэфтаз, – Тогда – на холме. Я должен был поступить так, как велела мне Ли́имон. Но я оказался слаб. Я струсил”.

– А, – протянула княжна, – Ты еще один мьститель… Многие думают, что достаточно велики, чтобы согнуть под себя Историю. Большинство из них же она раздавит, даже не зная, что они существуют…

Она вздохнула.

– …Поверь мьне, мы гораздо более жалки, чем кажемся сами себе. Мой совет: держис подальше от игр Богов. Даже дьля сильнейших из нас они кончутся плохо.

Герой возразил. Он словно пытался набраться смелости через слова.

– А я не могу просто сидеть на месте. Княжна хочет разрушить барьер. Чт он о станется с жизнью, если вернутся Пеликаны? Я не позволю этому случиться.

Женщина покачала головой.

– И кто из нас лучше? Ли́имон и Е́рилааз хотят переделать мир.

– Что?

Парень свел брови.

– А ты не знаешь? Души Яктплана и Нейертонон нужны, чтобы порвать цепи И́ифилзааза. Тогда пять миров, сожженных его дыханием, вернут чары в космос, и Боги получат прежнюю мощь…

Нэфтааз опустил лицо.

“Вы все равно хуже, – решил он, – Вы убили человека, который был открыт для переговоров, который пытался найти третий способ. Быть может, в этой истории все неправы, но вы, все же, немного да хуже”.

Вдруг Брэньгум спросила:

– …Почему Бе́енсенааз пьредал нас? Он не уточнял, что именно сьподвигло его?

– Он сказал это четко. Потому что Боги Порядка, в отличие от вас, готовы найти ключ от П. Д.

Женщина уставилась в пустоту.

– То же самое он сказал и мьне в том письме… Но была ли это истинная причина? Он ведь не идиот и понимает, насколько лживы могут быть Боги! И вьсе же… Бе́енсенаазстал решил сражаться за них… Была ли это настоящая причина..?

Она помолчала пару секунд, а затем взглянула на Нэфтаза.

– …Мироздание – дерьмовое место, Бре́ньге. А наш общай друг повидал много ужасных вещей… Что есьли сторона порядка привлекла его чем-то другим? Чем-то более конкретным и достижимым…

Внезапно раздался хруст веток. Из чащи вышли пятеро вооруженных людей…

Возглавлял их мужчина с одной рукой…

– …Кажется, твои лиходеи сами нашли тебя, – посмеялась воительница, и ее лицо снова стало надменным, – Давай, герой, твой выход! Покажи себя!

Нэфтаз вынул меч Бээнсэнааза и вышел бандитам навстречу. Враги были одеты в тряпье и имели при себе ножи и дубины. Главарь же держал тяжелый топор.

– Мець-то экой хурошой! – крикнул однорукий, махая культей, – Всегда мець хоцел!

Бандиты использовали суровое северное наречие.

– Катанки-то муи будут! – прорычал второй бандит – весь обросший, лохматый и беззубый.

– Цьто в мошне-то? – спросил третий, вытягивая шею как любопытная птица, – Золето, пади?!

Нэфтаз занес лезвие над головой, готовясь драться.

– Стой, погоди! – протянул пахан, – Где-то я тя видел! Не ты аль с князем-то был? Мы от вас церез весь лес драпали!

– Разорву! – пообещал четвертый, угрожая огромной березовой дубиной, – Пади умрем, думали!

– Деньги-то их тяжеле нам достались! – вспомнил пятый с ножом и щитом.

– Погодите, о чем это ты вы, сволочи, говорите? – прервал их возмущенный Нэфтаз, – Какие еще деньги?

Главарь гордо улыбнулся.

– Да тайно-то не большая. Двое Князей Цьмы каждой шайке Ро́осрааза заплатили, цьтоб князя-то отследить! Его смерть – заслуга, пади, наша буит!

Нэфтаз закипел.

– УДАР ГЕРОЯ!

Подпрыгнув на кочке, он раскрутился в воздухе, чтобы придать удару дюжую силу. Зловещая тень выросла над проходимцами, закрывая солнце. Словно коршун пикировал Ме́нейнонис с высоких облаков, готовый вонзить свои когти. Лезвие героя блеснуло в утренних лучах – в лучах надежды.

Бандит присел и сделал короткий выпад вперед. Удар пришелся рукоятью топора, да прямо в челюсть. Избранник рухнул на землю, и мир перед глазами начал плясать.

– Упитанной-то бойко! – обрадовался однорукий пахан, – Скок золета-то родня даст!

Другой жулик согласился:

– Надеюсь: сколько пухляш весит!

Брэньгум громко захохотала.

– Неплохо, – похвалила она, – Весьма неплохо.

Бандиты развернулись в ее сторону.

– Эй, доцька! Мошну-то оддавай!

– И коня оддовай!

– Да!

Незнакомка закрыла глаза.

– В обычной ситуации я не стала бы вмешиваться, но из-за вас погиб важной дьля меня человек.

– А ну, молцять!

Однорукий запустил в бре́н’гум магический луч, однако тот лишь растаял в воздухе, даже не коснувшись брони.

Темная прошипела:

– Тебе придется постараться сильнее.

– Это тебе-то постаратьсе надо! Своим языком, а то отрежу!

Женщина спрятала нож и встала. Скинув плащ, она вынула из-за спины огромную двуручную секиру, полностью черную и не отражающую света.

– Давайте не исьпользовать волшебства, ке́рранс, – предложила она, – Волшебство убивает красиво и беськровно. Я же украшу поляну вашими кишками.

Увидев воительницу в полный рост, разбойники сгорбились и начали жаться ближе к своему пахану.

– Вы цего! А ну стройсе! Пятеро нас! Она одна!

Бандиты встали полукругом и принялись медленно наступать. Женщина же только пятилась, скаля зубки. Миновав три стройные березы, она заставила бандитов нарушить строй, а затем атаковала ближайшего. Тот попробовал отпрыгнуть, но стукнулся спиной в стволы. Косой удар топора врезался в грудную клетку и смял легкое. Жулик упал в высокую траву, громко хрипя. Четверо тут же бросились в атаку, но воительница выставила вперед свой топор, создав спасительное расстояние. Женщина имела длинные ноги и быстро перебирала ими. Кружась с негодяями в смертельном танце, она старалась развернуться так, чтобы солнце стало светить им в глаза. Один из лиходеев понял это и перешел на бег. Пытаясь отрезать противника, он слишком отдалился от товарищей, и темная рванулась к нему. Разбойник ловко увернулся от первого взмаха, но второй пришелся прямо в темя. Выдернув топор, воительница развернулась так быстро, как смогла, но шквал ударов все равно обрушился на нее словно град. Первый пришелся ножом в живот. Чешуйки лорики уцепились друг за друга, не дав повредить органы. Второй прилетел, угодил по виску. Дубина из молодой березки едва не вышибла из тела дух, но шлем сгладил часть импульса, и княжна устояла. К счастью, темная успела выставить секиру вперед и не подпустить однорукого. Его она боялась больше всего.

Снова звякнула броня. Разбойник накинулся сзади, целясь в сочленения доспехов. Темная взмахнула секирой. Промахнуться было бы сложно. Другой жулик стукнул березкой по пояснице. Воительница охнула, однако, не теряя ни мгновения, развернулась, замахиваясь топором. Бандит попытался защититься дубиной, но лезвие разрубило березу и вонзилось в грудь.

Но тут однорукий со всей силы рубанул топором. Послышался звон металла и хруст. Враг угодил в надплечье.

Женщина вскрикнула и осела, однако сразу же вынула левой рукой нож и полоснула им главаря. Пахан отпрянул, держась за кровавую грудь. Полсекунды они неподвижно смотрели друг другу в глаза. Наконец разбойник не выдержал и пустился бежать.

Брэньгум убрала нож и сорвала с себя шлем. Женщина была бледной, часто и поверхностно дышала, а кровь рекой стекала ей на глаза.

– Ре́кти, – выругалась воительница и попробовала снять лорику, но ее тело тут же пронзила парализующая боль. На помощь подоспели верный конь и очнувшийся Нэфтаз.

– …Бре́ньгис, помоги мне залезть на коня!..

Парень взял ее под левую руку.

– …Держи меня!..

Женщина перевесилась через седло да так, что земля притянула парализованную конечность. Нэфтаз придерживал брэньгум, помогая ей стянуть чешуйчатую броню. Наконец, на темной осталась одна лишь рубашка и поддоспешник. Княжна осторожно спустилась с лошади, вынула нож и разрезала шелк над правой ключицей. Ме́нейнонис отвернулся: кость выпирала из-под кожи, как шишка…

– …Зерькало, – зарычала воительница.

– Какое зеркало?

После удара по голове герой еще плохо соображал.

– …Ре́кти! У меня! В сумке! На коне! Ищи!..

Ме́нейнонис стал копаться в рюкзачке, что висел на лошади. Наконец он нашел мутное стекло на медном овале.

– …Держи так…

Женщина зажала в зубах кусок ткани и подняла левую руку, начав заклинать. Концы ключицы соединились, а из-под кожи забил тусклый голубоватый свет. Все это время темная глухо стонала, однако продолжала колдовать, не жалея себя. Наконец она закончила, и перелом, кажется, сросся.

– …Ла́сто!

– Что?

– В сумке мешочек. Дай…

Парень нашел в сумке мошну, полную сушеных листьев, и протянул ее раненой.

– …Развяжи!

Нэфтаз выполнил просьбу, после чего женщина схватила мешочек, засовывая внутрь свой нос. Ей, кажется, сразу полегчало. Раненая сползла спиной по стволу, а на ее лице появилась блаженная улыбка. Опомнившись, Ме́нейнонис снял плащ и быстро перевязал им больную конечность. Хоть что-то из меда он запомнил, как надо.

– Ре́кти! – выругалась темная, – Моя гордыня так меня погубит!..

Она вновь вдохнула сушеные листья.

– …Ты никудышной боец, Бре́н’ґє. Кто вообще так бьет? Ты гьде этому научилса?

– Сам не знаю, – признался Нэфтаз, опуская глаза, – Обычно я очень сдержанный, а тут… Оно как-то само – изнутри меня поперло. И теперь я утратил шанс отомстить.

– Почему не колдовал?

– Забыл.

– Чтож… я теперь тоже прилично колдовать не смогу долго… Эх, ре́кти… Ре́кти е́куўнйаскан ми́мбан при́с и́исбум…

Парень не совсем понял, но звучало грубо.

– И что же теперь делать? – пропищал он, – Разбойник сбежал, и теперь он никогда не ответит за свое злодейство…

Герой вздохнул.

– …Я такое ничтожество.

– Как оно тебя задело. Чтож, раз ты и вправду так желаешь своей мести, пожалуй, я могу научить тебя паре приемов. Если тебя убьют в первой же схватке, это будет уж совсем никудышным окончанием твоего приключения.

Нэфтаз выпрямил спину.

– Да, пожалуйста! Научи..!

Однако к его разочарованию темная дала лишь базовые упражнения для разработки суставов и постановки ног.

– А не будет атакующих приемов?

– Какие тебе атакующие приемы! В твоих движениях нет гибкости! Если я начну учить тебя приемам, ты с такой техникой просто себе связки порвешь! Пока делай эти несколько упражнений. Когда разработаешь кисти, плечи и ноги, уже тогда можно будет переходить к технике самого фехтования!

– Оу, – протянул Нэфтаз, – Но у нас нет времени! Мы должны найти этого негодяя! Давай перейдем к практике магии!

– Фехтованию тебе придется научиться тоже. Есть несколько способов блокировки чар. Ты же маг вещества?

– Я, вроде, и то и другое могу.

Брэньгум свела брови.

– Ты правда владеешь двумя видами волшебства?

– А это так странно?

– Ну конечно странно. Двумя видами обладают только боги. Для обычного же человека это либо физишская, либо энергетишская. Исключения бывают, но йих единицы…

Она покачала головой.


– Ты как будто бы с луны свалилса. Хоть что-нибудь о жизни знаешь?..


Нэфтаз хмыкнул. Древний человек обвиняет его в невежестве!


– Ну да ладно. Ты уже использовал энергетишскую магию?


– Еще нет.


– Ну тогда нечего и заявлять, что обладаешь ей. Что умеешь из физишской?


– Могу поднимать предметы.


– Ськолько можешь поднять?


Нэфтаз пожал плечами.


– Наверное, меч свой поднять смогу.


Он закрыл глаза и попробовал. Лезвие вынулось из ножен и поднялось над его головой, правда, парень не смог долго удерживать его и то быстро воткнулось в землю.


– Хорошо. Пока поднимай мечь вверьх и вниз. Потом через неделю пробуй поднимать не касаяс земли. Потом через еще неделю пробуй делать это круча меч вокруг своей оси. Наконец еще через неделю сделай, чтобы меч крутилса как вокруг себя, так и вокруг тебя.


– И сколько раз так делать?


– Каждое утро, пока не кончутся чары.


– У нас нет столько времени! Нам нужно найти бандита!


– Я просто предлагаю. Делать или нет – решай сам.


– А ты можешь научить меня чему-нибудь, что даст результат здесь и сейчас? Возможно, нам еще удастся его найти! Научи меня энергетической магии!


Воительница подняла подбородок.


– Ты меня вообще не слушал? Обладание двумя видами магии – это редчайшой дар.


– Да знаю я. Давай попробуем.


Она вздохнула.


– Хорошо, тогда начнем с теории. Есьть сущее и есьть сила: ретиналь и его заряд. Сущее и сила переходят друг в друга, так как сущее есть разновидность силы…


– Ну вот от веселых приключений мы перешли к лекциям о лоре! Нет ли способов рассказать лор по ходу, чтобы объяснение локанично вплеталось в действие? Время – деньги!


Женщина показала острые зубки. Несколько голубых огоньков зажглись над ее головой и стали множиться, пока их число не достигло десятков. В тот же миг они обрушились на Нэфтаза словно град, разрываясь с оглушительным бахом.


– Эй! – закричал герой, – ЭЙ! ОСТОРОЖНО!


Огоньки заставили его плясать. Каждый взрыв отдавал в ушах жуткой болью и оставлял за собой серый дым.


– Чего бежишь? – спокойно спросила женщина, – Защищайса! Вот тебе обучение по ходу действия! Обучайся!


– Ты чего? Ты убьешь меня! Прекрати!


Вдруг, выставив вперед руки, ему как-то удалось затормозить один из огоньков.


– Погоди ка! – сказал герой, заставляя синее пламя плыть сначала влево, а потом вправо, – Я, кажется, понял!


Он пошевелил пальцами и над ладонью воплотилась красная сфера. Парень запустил ее в близ стоящий пень, и тот с грохотом разлетелся.


Герой открыл рот и посмотрел на темную.


– Чтож, я хотела приподать тебе урок, – призналась она, – но похоже, я… действительно преподала тебе урок…


Брэньгум улыбнулась краем губ.


– А ты полон сюрьпризов. Двойного мага я не встречала восемьдесят лет. У тебя в роду богов не было?


Но Нэфтаз не слушал, наслаждаясь своей новоприобретенной силой.


– Я управляю огнем! – смеялся он, – Огнем!


– Будь осторожен. Магия энерьгии требует полной сосредоточенности. Иначе заклинания могут выйти из-под контроля. Дьля учения сосредоточенности каждий день выпускай маленькие огоньки. Чем меньше огонек, тем лучше контроль.


– Да какая тут сосредоточенность! Гляди!..


Он пустил вперед себя столб красного пламени. Черный конь заржал и встал на дыбы. Шишки с иголками подхватили пламя, и оно поползло к деревьям.


– Ой-ой!


– У тебя есть определенной талант, однако, боюс, сь твоей точки зьрения этого достатшно.


Незнакомка подняла руку, и пожар угас.


– Да, пожалуй, ты права. Спасибо тебе за уроки! Я буду тренироваться каждый день, чтобы стать лучшей версией героя!


– Увидим. Чтож, пойдем догоним того бандита.


– А ты знаешь, где он?


– Я чусвую его чары.


– И ты чувствовала их до этого и не сказала!?


– Я не твой союзьник, а лишь наблюдаю. Вмешиваюс я только когда это касается лично меня. И этот гад должен отьветить за Бээнсэнааза.


– Ну так чего мы ждем? Я убью эту сволочь!


Собрав вещи, воительница кое-как забралась на коня.


– С таким мечом лучше вьсего использовать щит. За щитом можно прятать лезвие и наносить удары под неожиданным углом.


Нэфтаз получил большой круглый щит, покрытый черной краской. Похоже, в воинстве Яктплана и не знали других цветов. Однако герою очень понравилось.


– Прямо как в музее! – воскликнул он, – Спасибо!


– Потом возместишь каждую царапину.


Ме́нейнонис кивнул.


– Веди, бре́н’ґум!


Ускоренным маршем они пошли в глубь леса, пробираясь через заросли крапивы и бурелом. Нэфтаз не привык так много ходить, особенно с тяжелым щитом; ноги заболели у него уже через полчаса. И вот, когда он хотел уже жаловаться, женщина остановила коня.

– Он там, – прошептала воительница, – я его вижу. Приготовьса. Он прячется от нас в зарослях сныти.

– Как выглядит сныть?

Брэньгум обвела глазами арку.

– Я спугну его и заставлю разьрядить чары. Самую же интересную часть я, так уж и быть, оставьлю тебе…

Она улыбнулась.

– …Ты ведь никого никогда не убивал, так? Перьвой раз самой сладкой. Я убила перьвого мужчину в семнадцать лет.

Нэфтаз снял со спины щит и кивнул. Темная выпрямилась в седле и глубоко вдохнула, наполняя легкие воздухом. Герой крепче сжал в руке меч. Наконец-то! Справедливость! Сейчас он сразит этого паразита общества, и мир станет чуточку чище. Но тут парень подумал: «Неужели я правда кого-то убью?»

– Но, Герѳа́нбис, но! – закричала брэньгум, – Хе-йа!..

Улюлюкая, она залетела в высокую траву.

– …Планйасктайўаѳс!

Из кустов выпрыгнул перепуганный разбойник. Герѳа́нбис сбил его и повалил на землю. Грабитель сразу же вскочил, пуская волшебный луч, но воительница рассеяла удар, погнав лиходея в сторону Нэфтаза. Ослепнув от ужаса, однорукий рванул вперед со всех ног, но тут путь ему загородил ме́нейнонис. Недолго думая, пахан пошел напролом. Герой выпустил стену огня, но враг не сбавил хода, закрывая лицо культей.

Его кожа облезла, а одежда вспыхнула, однако разбойник лишь яростнее заревел. Очевидно, магия тут была бесполезна, и Нэфтаз приготовился драться.

«Итак, стратегия, – он стал размышлять, – играть ли мне от нападения или от обороны? Я думаю, что…»

Мощнейший удар пришелся в щит, подняв тысячи щепок. Импульс был настолько сильным, что отдался резкой болью в костях и суставах.

– А ведь он пытается меня убить, – вдруг осознал Нэфтаз, и что-то в нем пробудилось. В мышцах сразу появилась дюжая сила, сердце забилось, а взгляд прояснился. Он занял стойку, снова приняв на щит топор. Затем он сделал резкий выпад мечом, затем другой и третий, каждый раз ударяя с другого угла. Бандит обращался с оружием куда более искусно; у него не было щита, однако у него была мощь крепкого тела.

Снова звякнул топор, роняя Нэфтаза на одно колено. В глазах потемнело, однако герой почти машинально поднял щит и защитил голову в последний момент. Утянутый собственной мощью, разбойник потерял равновесие и подался вперед через чур уж сильно. Нэфтаз небрежно полоснул по его ноге. Лихой человек успел вскрикнуть прежде, чем второй удар вошел в подбородок.

Послышался хруст. Враг рухнул на землю, утягивая за собой застрявший меч. Бандит был еще жив. Лезвие разрубило нижнюю челюсть, вошло в твердое небо, но похоже, не задело мозг, выдавив наружу правый глаз. Корчась на земле, северянин во все горло орал. Он звал мать и просился в ее объятья.

Нэфтаз отпрянул. Его руки дрожали и были в теплой алой крови.

Тут прискакала бре́н’гум.

– Неплохо!.. – похвалила она, скаля острые зубки.

Спешившись, она встала перед героем, язвительно улыбаясь.

– …Ты чего? Крови что-ли испугалса? А ну улыбнись! Поздравляю! Ты стал мужчиной!

Глухой стон вышел из горла Нэфтаза. На глазах выступили слезы. Он почувствовал, что не может дышать.

Выпоевывая кровью, бандит тщетно пытался достать меч. Череп хрустел, но лезвие сидело прочно. Парень упал перед ним на колени.

– Прости! Прости! Прости! – зашептал он.

– Ты что делаешь? – протянула воительница, – добей его! Он мучаетса!

– Что я наделал? – закричал Нэфтаз, – как теперь тебе помочь..?

Женщина отпихнула парня в сторону, доставая кинжал.

– …Стой! Нет!

Жалобный крик оборвался…

…

Одолеваемый кошмарами, Нэфтаз лежал в постели медового зала и дрожал. Герою казалось, что по его лицу течет кровь, и он царапал свою кожу, пытаясь избавиться от нее.

– Двадцать серебряных, – настояла воительница.

– Шестнадцать. Еще ночлег, пища и овес для коня.

– Хорошо, пусьть будет так.

– Что вы сделали с телами?

– Я вырезала их серьдца и сожгла в медном котле. Не волнуйса.

– Вы точно сделали это? Мой дед рассказывал, как душа одного бандита вселилась в медведя, и он потом приходил по ночам!

– Точно. Мы сами останемса зьдесь на ночь. Неупокоенных нам тут еще не хватало!

Но мужик все еще волновался.

– Вот что. Мы вам баню натопим, – предложил он, – вы попарьтесь там на всякий случай. Все-таки, бандиты они. Нечистое это убийство.

– Ха́арйо. Благодарю вас.

Крестьянин кивнул на Нэфтаза.

– А он давно так..?

Ке́рриз щелкнул языком и покачал головой.

– …Ох уж эта молодежь… Я в его годы уже служил в дружине князя Ха́рлиса! Настоящий мужчина должен радоваться, когда умирает враг! А если на его жену и детей нападут? Он тоже врагов жалеть будет?

– Слабое семя… Вот что, я соберу листья ла́сты, а ты нарьви мяты и принеси вина. Сьделаем ему успокаивающай чай. Пускай немного посьпит.

Нэфтаз боялся людей, и чтобы напоить его, парню пришлось выкручивать руки. Но напиток подействовал, и ме́нейнонис уснул. Когда же он встал, в медовом зале горел костер. У света огня сидела темная и зашивала рубаху. Семья крестьянина ужинала за столом, и отец рассказывал истории былых лет.

– Разбив имперское войско, армии севера без препятствий захватили весь Са́ктааз. Так кончился двадцать первый черный поход Неертонии. Тогда враги дошли до самого Ро́срааза! Всем казалось, что Яктплан победил и план Богов провалился! Однако началась пора дождей! Сами Боги вмешались в осаду, и Нейертонон была разбита в битве при Ѳанахойа́рто! Мой прадед рассказывал, как все было. Половина темного войска, в том числе наши предки, покинула ее стан. Вместо того чтобы бежать, поджав хвост, Нэйэртонон дала бой войску троллей, что пришли Росраазу на помощь! Мол, “не смогут же существа без магии ее победить!” К тому же ей было предсказано поражение от Ме́нйенониса! Поэтому она совсем не боялась. Слуги зла расположились на холме, в углу карты – подлая тактика при игре от обороны! Но тролли просто выманили врага в низину, используя ложное отступление. Так темная Фраўйум и была разбита!

У воительницы появилось странное выражение, когда она услышала это.


– И что стало дальше? – спросил сын мужчины. – Неертония умерла?


– Нет, – вздохнул крестьянин, – ее взяло в плен племя бланўингов – белых велетов. Однако темная Фраўйум сбежала прошлой зимой, и теперь знамена Яктплана снова собираются на севере. Грядет очередная война.

Нэфтаз сел на кровать и потер лицо. Пламень костра отражался в его ничего не выражающих глазах.


– Ты смотри, кто проснулся! – воскликнул мужик. – Есть будешь?

Избранник кивнул. Его позвали за стол и налили суп с телятиной, а также пахнущее коровой молоко. Парень заглотил все со звериным аппетитом. Он не помнил, чтобы когда-то был столь голодным.


– Лучше побыстрее привыкай к крови, – посоветовала воительница. – Попробуй сьмотреть, как забивают скот. Начни с этого.


– Я медик, – тихо отрезал Нэфтаз. – Думаешь, я боюсь крови?


– Ты был в ужасе, – напомнила женщина.

Парень оскалил зубы и уставился в пол.


– А я вчера курице бошку отрубил! – похвастался сын крестьянина. – И я ни разу не испугался! Хочешь, и тебе дадим?


– А это хорошая идея, – заявил отец. – Ты проучил этого негодяя! Научить тебя убивать – это меньшее, что я могу для тебя сделать!


– Я не хочу никого убивать!

Все удивленно посмотрели на него.


– А как же твоя месьть? – усмехнулась брэньгум. – Как же ты планируешь избавиться от той, кого поклялса уничтожить?


– Я больше не собираюсь ни от кого избавляться.


– Неужели сдалса? Далеко же ты пойдешь с такой решимостью!


– Я не сдался. Я все равно пойду на север.


– Подожди, – прервал его Ке́ррис. – Ты точишь зуб на Властительницу Тьмы? Оставь ты это дело, парень! Не все в жизни в твоих руках!


– Тем более с неготовносьтью убивать, – подтвердила женщина.


– Нет, я встречусь с Неертонией, но я не убью ее. Я собираюсь убедить ее в том, что она неправа.

Собравшиеся переглянулись… Пошлый смех заполнил медовый зал; даже затряслись стены.


– Ой! Ха-хо-хо-хо… Ты… ты правда считаешь, что… – задыхался мужик.

Громче всех смеялась бре́н’гум.


– Ох, ха́арйо! Ха́арйо, давно я так не веселилас! И что…


Она отдышалась.


– …Что ты ей скажешь?


– Мирись, мирись, мирись! – предположил крестьянин и упал под скамью.

Нэфтаз встал из-за стола, направившись к выходу.


На пасмурном небе гасли последние лучи. Облака вновь закрывали солнце. Парень глубоко вдохнул. Воздух веял прохладой.

– Изьвини, что посмеялас над тобой…

Герой обернулся. Из зала вышла воительница, подходя к краю холма.


– …Это вполне нормально, что ты реагируешь так. Ты вперьвые убил человека и не знаешь, что с этим делать.

Нэфтаз оскалился.


– Это не эмоциональная реакция, а окончательное решение. Я заставлю дьве стороны помириться…

Княжна легко улыбнулась, глядя на дождь вдалеке.


– Я просто подумала… А стоит ли оно того, Бре́нгис? Просто… так много хороших людей пытались починить этот мир, а он вьсе еще полон дерьма. Уверена, ты и сам успел убедиться.

Избранный свел брови.


– Люди убивают друг друга, а ты спрашиваешь, нужно ли это остановить?!


– Не совьсем. Я спрашиваю, чем хуже твой изначальной план? Конечно, помимо его невыполнимости. Допустим, ты убиваешь Ночную Княжну и Яктплана. Тогда Боги по новой создают Пять миров. Миров, где вьсе подчиняется струнам судьбы. И гьде не будет ни войн, ни страданий. Разьве не каждой хоть раз думал об этом: как славно было бы переделать наш мир? Чтобы плохое в нем просто вьзяло и исчезло? Разьве не было бы это благо?


– Нет, конечно!..

Парень сморщил нос.


– …Какие ужасные вещи ты говоришь! И кто ты такая, чтобы решать? Думаешь, ты не часть этого мира? Думаешь, тебя не “переделают” вместе с ним..?

Воительница закрыла глаза.


– …И потом, – продолжал герой, – что будет, когда чары снова иссякнут? Снова по новой? Снова уничтожать каждого из невинных! Нет, надо искать рабочие решения, а не пытаться создать идеальных условий!

Женщина издала короткий смешок и вздохнула.


– Чтож, придет вьремя, и ты поймешь, что я имею вьвиду.

И она зашла в длинный дом…

## Глава 4

Где-то вдалеке закричал петух. Ему отозвался перелай. Следом раздалась ругань.


Нэфтаз открыл глаза и зевнул; горячий пар поднялся к окошку в крыше. Снаружи было еще темнее, чем вечером (если так можно сказать). Тучи закрывали небо толстым покрывалом, и редкие капли падали на догорающие угли в центре избы.

– Му-у-у!


Кто-то большой топал в дальнем углу дома. Зазвенел бубенец. Хозяева тут же проснулись.


Морщась, отец семейства сел на лавку и стал растирать онемевшую спину.

– Скйа́лкє! – позвал он. – Хе́й, скйа́лке! Вставай..!


Под скамьей сладко сопел юноша в тусклой одежде. Ке́ррис со всей силы пнул его под бедро.


– …Накорми коров и налей нам воды!


– Ха́арйо, ха́арйо… – пробурчал тот, направляясь к двери.


Ке́ррис же подкрался к костру. Старая женщина лежала у очага под несколькими слоями одеял. Крестьянин прошептал ей что-то на ухо и поцеловал в лоб.


Бабушка приоткрыла глаза. Она достала бусы: двадцать один белый камень и один черный. Женщина зашептала молитвы, перебирая их тощими пальцами.


…Ли́имон, благослови род, Е́рилааз, дай силу нашим мужам, Ўе́линааз, присмотри за ними в Ра́уб…


Тут Нэфтаз вспомнил. Он убил человека. Теперь его разум, кажется, принял это.


Избранный сел на скамью, осторожно заглядывая внутрь себя. Похоже, действительно, начало отпускать. Но даже сейчас закоулки сознания продолжали таить в себе нечто темное и чужое.


Вина, отвращение, запретное удовольствие…


Парень «закрыл эту книгу», пообещав больше не трогать ее.


“Если я и вправду Избранный, есть шанс, что я смогу остановить войну. Я должен верить в это! А иначе я буду погребен под чувством вины. Во имя убитого мной северянина и всех живущих людей, я встречусь с Темной княжной и заставлю ее заключить перемирие”.


Он глубоко вздохнул, все еще видя перед глазами свежую кровь.


“Я должен верить…”


Юноша в тусклой рубахе вернулся с водой, и жильцы принялись мыться. Лишь воительница продолжала дремать, укутавшись в черный плащ. Похоже, этой “ночью” она почти не спала. Нэфтаз слышал, как она ворочалась из-за кошмаров.


Парень подумал:


“А если так посмотреть, она не выглядит уж слишком уж грозно. Кто бы мог подумать, что она уложит четверых мужиков! Наверняка я еще встречусь с ней как с каким-нибудь промежуточным боссом”.


Гостю тоже предложили привести себя в порядок. Хозяева дали ему два таза: для лица и тела, а также новую одежду взамен помятой.


Закрывшись шторкой, затворник приступил к мытью. Вода была ледяная, но стиснув зубы, герою удалось себя побороть. После столь освежающей ванны стужа дома уже казалась легкой прохладой. Позаботившись о себе, все присутствующие собрались за столом. На завтрак подали пшеничную кашу и душистое пиво. К говору парень, кажется, привык и смог почти без труда поболтать с мужиком.

– Вчера, кстати, Микилмимбис приходил, пока ты спал. Тот самый, что тебе еду не продал. Он хотел извиниться, так что ты на него не серчай. Он не знал, что ты человек хороший. Не будет же приличный Бре́н’ґис ходить чумазым и помятым! —


Нэфтаз поморщился.


“Древний человек еще будет учить меня чистоте! Да вы же мылись раз в год! Не мне, конечно, судить, но все же! Небось вы сегодня вообще впервые воду увидели!”


Однако парень не стал говорить этого вслух и уверил, что все хорошо.

– А где, не подскажите, мне можно купить коня? И как пройти до столицы?


– А, это, Брэньгис, можно решить все за раз. Там за холмом дорожка есть. Вы идите по ней направо от нашего дома. И тогда рано или поздно придете в Росрааз. А через пару часов вам по пути попадется ферма. Она разводит отличных пони, Бреньгис. Там, кстати, мой родственник живет – Се́львейис. Передавайте от меня привет, и он продаст вам дешевле.


– Ха́рй. Понятно…


Поев, герой собрался и, дойдя до порога, поблагодарил хозяев за гостеприимство.

– …Мне кажется, нигде в Йеймотомии нет такого вкусного пива.


Хозяева улыбнулись.


– Не знаю, что такое “Йеймотомия”, но спасибо. Безопасной вам дороги, Бре́ньге!


Откланявшись, Нэфтаз заметил, что воительница проснулась и следит за ним. Ах, какая нечисть заставила сказать это слово?


Герой поспешил к выходу. Однако женщина быстро его догнала.

– Ну и погодка сегодня, не правда? – она сказала это уж слишком непринужденно. – Облака, да дощь! Но, знаешь, там, откуда родом я, солнца вообще не бывает…


– Понятно, – кратко ответил Нэфтаз…


– А там, откуда ты, Бре́ньге, какая погода?


– Не важно.


Парень ускорил шаг. Но незнакомка имела быстрые ноги. Она перегородила дорогу, заглядывая прямо в глаза.

– Ходют слухи, что Бе́енсенааз был Ме́нейнонисом… Ты об этом ничего не слышал?


– Нет, ничего, – затворник ответил спокойно, – Кто вообще такой Ме́нейнонис?


– О, всего лишь живое оружие богов.


Избранник пожал плечами.


– Я ничего про это не знаю.


– Неужели…?


Темная повернула голову на бок.


– …Ты не слышал пророчество Фи́лўис? Ты не слышал про Ме́нейнониса – мага с запасом чар первозданных Богов? Ты не знаешь, что он придет из Сэмон и что цепи сьведут его с Нейерто́нон?


– Впервые слышу. Получается, этот Ме́нейнонис мертв? Тогда не о чем и волноваться.


Воительница прищурилась, улыбаясь краем губ.


– Как ты всьтретилса с Бээнсэнаазом? Чем ты был так важен для него?


– Ну…


Нэфтаз не нашел быстрый ответ.


– …Я просто приехал к нему.


– Откуда?


– Секрет. Мне не нравится, когда у меня спрашивают вещи таким тоном.


Бре́н’гум медленно закивала.


– Ты, кстати, не представилса мне.


– И не буду. Мы что, собираемся путешествовать вместе?


– А почему бы и нет? Раз Бе́енсенааз мерьтв, мне совсем нечего делать. А тебе как раз нужен хто-то, хто поможет не умереть в перьвой день. Это очень опасной мир, Брен’гис.


– Выживу я или нет – дело мое. Спасибо за предложение, но я пойду один.


Женщина сверкнула глазами.


– Ты видел, как сражалас я, Бре́ньге? Есьли бы у меня была цель навредить, думаешь, я не сделала бы это прямо сейчас? Думаешь, я бы стала волноваться о сьвидетелях? Колдуя одной рукой, я могу разьнести эту деревеньку в щепки. Ты не из этого мира, но ты явно недостатшно силен для того, кем ты мьне кажешьса… И вьсе же… на всякой случай, я хочу точно убедиться в этом.


“Ре́кти, – подумал Нэфтаз, – Вот это я вляпался! И ведь просто слово глупое сказал!”


– Ну хорошо. Мне правда не помешал бы попутчик.


– Отлишно. Тогда давай начнем вьсе с начала. Как тебя зовут? Не представляться же мне перьвой!


– Нэфтаз.


– Зови меня Фре́мон…


Женщина самодовольно улыбнулась.


– …Куда будешь держать путь? Не пойдешь же ты сразу в Снежной Пьредел!


– Я иду в столицу.


– Ха́арйо. Тогда жьди меня зьдесь. И не вздумай уходить в одиночку! Помни: я чувствую чары.


– Ха́рй.

Скоро они отправились в путь. Стоял жуткий холод, и Нэфтаз плотнее укутался в плащ. Ах, почему же он не переродился в одном из компьютерных квестов?! Там всегда светило солнце и было тепло!


– И как ты оказалса в Кўерйасе́мон? – Фрэмон спросила это, верхом на коне.


Герой огрызнулся.


– Я же сказал! Не знаю! Один момент я был там, а потом здесь!


– И ты не слышал никакие голоса? Никакие статные фигуры не предлагали тебе сомьнительную сьделку, в результате которой ты получишь огромную мощь и точно не станешь марионеткой в игре Богов?


– В один момент там, в другой тут! Не слышишь, чтоли?


Хотя бы вопросы означали, что она и правда не была уверена. Однако чем дальше, тем более неуютно чувствовал себя Нэфтаз. Темная вела себя уж чересчур неугрожающе, однако маленькие вещи, незаметные по отдельности, но значимые вместе, держали парня на стороже. Достав больную руку, женщина спокойно играла на гуслях. Но каждую минуту она немного оборачивалась, проверяя, не скрылся ли куда-нибудь новый попутчик. Да, и ехала брэньгум не вровень или позади, а спереди, словно маньяк-убийца, что навевал своей жертве спокойствие.


Герой огляделся по сторонам.


Дорога пролегала через глухой лес. Хмурые дубы, ели да сосны. Напади темная сейчас – и чаща проглотит любой крик! Насколько вообще сильна эта Фре́мон? Что-то подсказывало, будто она недалеко ушла от самих Темных Князей!


«Пока лучше делать вид, что ничего не происходит, – подумал Нэфтаз, – может, так она от меня отстанет?»


Вдруг Брэньгум спросила:


– Ты песни какие-нибудь знаешь?


– Вряд-ли тебе понравится то, что слушаю я.


Парень ответил уклончиво. «Мне кажется, эта “Фрэмон” не из болтливых, – подумал он, – уж наверняка хочет меня разговорить. Хочет, чтобы я случайно ляпнул что-нибудь, что меня выдаст».


Темная переспросила:


– Думаешь, не понравится? Или просто не знаешь..?


Она махнула левой рукой.


– …Хех, герой-никудышка! А еще хочет замириться с Темной Княжной! Да ведь она знает вьсе на сьвете песни! Сам Вещай Бийа́нис учил ее играть! Как ты собираешься заслужить ее уважение? Знаешь хоть про Ўе́нделааза? «И если б только гнал ты прочь с своей души надежду, тогда в ту роковую ночь ты б мед пил безмятежно…» Нет? Эх ты! А ведь это ее любимая…


Женщина оскалила острые зубки.


– …Неертония никогда не зауважает тебя!


– Фре́мон, – внезапно обратился к темной Нэфтаз, – а какая она?


– Неертония то..?


Фрэмон подняла брови.


– …Ну конечно же она самая сильная в мире волшебница! Убийца Богов! Гроза Роксалата! Акрида имперцев! Ее подвигам нет счета, а о ее добьлести слагают сказания во вьсех пяти мирах! Говорят, она могла за раз поднять пятнадцать лошадей только силой мысли! Вообще-то шестнадцать с половиной, просто это нигьде не было задокументировано! Говорят также, что она могла выдержать удар секирой без брони… когда включала волшебную защиту…


– Нет, Фрэмон, какая она сама по себе?


Темная нахмурилась.


– Ну… Она воин чесьти и образец доблесьти. Вьсегда делит со своими людьми добычу… Еще она мудра…


– Нет, ты не понимаешь. Какая она внутри?


Фре́мон посмотрела в землю.


– Внутри… Что за глупые вопросы ты задаешь! Слова «мудрость» и «доблесть» тебе ни о чем не говорят?


– Это не черты характера, а выученные с опытом навыки. Мне интересно, каким будет существо, прожившее столько лет. Эти годы… Они заставили ее сформировать четкие взгляды или, наоборот, дали понять, что все понятия в жизни относительны? Ты же ее главная слуга! Ты должна это знать!


Женщина отвернулась.


– И то, и другое, – послышался тихий ответ.


Забренчали гусли. Несмотря на то, что брэньгум не могла поднимать больную руку, музыка выходила журчащей и складной, как весенний ручеек. Черный конь заржал и поцеловал хозяйку.


Прошел уже целый час, а дорога все никак не кончалась. Очень скоро Нэфтаз почувствовал, что очень устал. Его ноги отяжелели, а сердце стало неровно биться, вызывая кашель.


– Давай отдохнем, – сказал он.


– Что, герой, устал? – Фрэмон оскалила острые зубки, – а ведь тебе предстоят куда более сложные походы!


– Я, знаешь ли, не еду верхом.


– Да, но за час…


– Я без отдыха ходил последние два дня. Имею право устать.


Темная только хмыкнула.


Герой свернул в глушь и сел на пень, полный шустреньких рыжих костянок. Затворник держался за грудь и глубоко дышал, стараясь умерить тахикардию.


– И чему тебя отец дома учил? – женщина спросила, слезая с коня, – ориентироваться на местности не умеешь, языка не знаешь, драться тоже не можешь. Что ты вообще делал вьсю свою юность?


– Я из Се́мон, – пояснил Нэфтаз, – ты тоже у нас будешь, скажем так, плохо приспособленной к жизни. Нам в повседневности нужны другие навыки.


– И какие?


Воительница присела в траву неподалеку.


– Ну…


До чего мерзкий вопрос. Будто парень когда-то задумывался.


– …Я написать свою имя могу. Еще посчитать могу что-то.


– Так много хто может. Чем ты приносишь пользу своему роду?


Парень отвел глаза.


– Понимаешь, – протянул он, – наш мир очень сложный, и чтобы получить работу, надо несколько лет учиться.


Женщина придвинулась ближе.


– Очень! Очень интересно! И чему же ты уже научилса?


«Вот ведь вопросы от деда-пылесоса», – подумал герой.


– Это сложно объяснить! У нас технологии слишком продвинутые. Ты не поймешь.


Брэньгум рассмеялась.


– Ага. Вижу, что причина в этом.


– Да, в этом. Ты правда не поймешь.


Избранник надул щеки и отвернулся.


– Давай я тебя, хоть, магии потьренирую? А то я рядом с тобой уж совьсем себя бесполезной чувс-свать буду.


И она хитро посмотрела на него краем глаз.


– Вот это уже более продуктивно! Давай! Я согласен!


– Чтож, раз ты пойдешь на север, тебе просто необходимо научиться физишской защите. Многие северяне прекрасно владеют магией вещества. Она действует на меньшей дистанции, однако куда сильнее.


Нэфтаз вскочил на ноги. Его усталость словно сняло рукой!


– Хорошо, я готов!


Брен'гум выставила вперед левую руку. От трухлявого пня оторвалась щепка, распугав всех костянок. Женщина поднесла ее к Нэфтазу, приказав:


– Бей. Стой! Мечом – не надо. Затупишь.


Почесав затылок, избранный со всей дури влепил по щепке кулаком. Боль была такая, словно дерево заменили на твердый металл.


– Вот уж ничего себе! – воскликнул он, потирая красную руку.


– Очень полезная вещь. Не повторяй моих ошибок и не забывай включать щит перед схваткой!


– Но как его поставить?


– Вьсе материальное состоит из ретиналя, и каждой ретиналь сьвязан с любым другим. Поэтому мы можем контролировать его. Защита – то же самое, что телекинез. Только ты оказываешь силу не на одну точку, а на вьсе тело сразу, стараяс держать его вьместе.


– Кажется, понимаю.


Нэфтаз поставил щит на участок кожи, но тут же вскрикнул. Точки приложения магии разъехались, надорвав плоть. Капельки крови стали падать на землю.


– Неужели думал, что у тебя получится сразу? – темная усмехнулась, – приложить волшебство к одной точке – легко, но попробуй сьделать это, когда точек много, да так, чтобы усилие было равномерьным. Сначала попробуй на щепке.


Парень перехватил над деревяшкой контроль.


– Так, хорошо, я пытаюсь…


Фрэмон вытянула руку, готовясь давать щелбана, однако щепка переломилась прежде, чем спустился курок.


– …А это сложно! – расстроился Нэфтаз.


– Конечно сложно. А с чего вдруг магия должна быть легкой?


Герой поднял очередной кусочек пня, но картина повторилась, и Избранник почти зарычал.


«Так не должно быть! – подумал он, – я же Ме́нейнонис! Я должен схватывать все на лету! Эта Фрэмон точно умеет учить? Уж вряд-ли в их мире полно педагогов! В их времена учителя вообще детей били!»


– А ты уверена, что нормально, когда не получается? Просто определение сумасшествия – это делать одно и то же, ожидая разного результата!


– Эта пословица точно относится к данному случаю и не является жэлким оправданием…


Парень вздохнул, снова поднимая ладонь. Прошло минут пять, и противный хруст раздался уже почти в сотый раз. К тому времени герой весь вспотел. Его тело заныло, а сердце вновь противно заколотилось. Наконец, в сто первый раз щепка не лопнула.


– Я сделал это, – еле произнес Нэфтаз, – Брэгьгум, я смог!


– Да, – согласилась она, – молодец…


И темная дала деревяшке здоровый щелбан.


Удар проломил барьер, и парень свалился на землю, едва не плача.


– …Чтож, у тебя есть неплохой прогьресс, – признала женщина, – обышно этот этап занимает куда больше. Теперь просто повышай силу, и когда-нибудь ты сможешь пережить удар копья.


– Ты так говоришь, словно все хорошо!


– Герой-никудышка… Надеюс, у тебя еще остались силы. Потому что тьренироваться мы даже не начанали. Сколько у тебя осталос чар?


– Не знаю, – ответил Нэфтаз, – но я очень устал. А другие дисциплины так же сложно тренировать?


– Некоторые – так же, некоторые – сложнее. Зависит от заклинания. Но маг должен опустошать чары полностью, есьли хочет достичь совершенства.


– Ре́кт’.


– Да. И начинать я бы советовала уже сегодня.


Парень покачал головой.


– Сегодня я слишком устал. Я даже на пять процентов чары не израсходую. Не то что на сто.


– А сам хочет спасать мир…


И темная язвительно улыбнулась.


– …Часик-тьретий, и ты, вероятно, сможешь поставить базовый щит. Уверен, что не хочешь попробовать?


Нэфтаз сжал зубы. «В столице мне дадут нормального учителя, и уж тогда я смогу прогрессировать».


– Нет, на сегодня хватит. Спасибо, Фре́мон. Но я откажусь.


– Как хочешь. Но потом не говори, что я не предлагала.


И они вернулись на тропку.


Когда из-за деревьев показалась опушка, Нэфтаз уже едва полз вслед за конем. Такого кардио могло бы хватить на всю его жизнь!


Вскоре двое вышли к широкому полю. Со всех сторон его огораживали темные сосны, а в его середине стоял длинный дом.


– А где же все лошадки?.. – вдруг пропищал герой.


Участок был полон загонов, однако те оставались пусты.


Нэфтаз шлепнулся на зад. Усталость почти полностью завладела им.


– …Я сейчас, – объяснил он попутчице, – посижу только немного и пойдем.


Фрэмон улыбнулась, обводя глазами арку. Кто же знал, что для спасения мира нужно поддерживать себя в форме?


Наконец Избранник нашел силы подняться. Путники миновали земляной забор, встречая рабочих, что трудились на грядках у дома. Нэфтаз пожелал им доброго утра, однако едва услышал ответ. Голоса у крестьян были тихими и невыразительными.


Парень глянул на Фрэмон.

– Мне кажется, что-то не так.


Женщина пожала плечом.


– Они черьнь. У них вьсегда что-то не так.

За домом жужжала пасека; там стояли ульи, полные пушистых пчел и душистого меда. Вот, на порог выбежали хорошо одетые слуги.


– К сожалению, хозяин ушел, – они доложили.

Однако поиск продлился недолго. Гости просто шли на звук топора, пока не заметили лесорубов. Мужчины трапезничали на лежачей сосне.


Увидев Фрэмон, добрые люди встали и поклонились. Нэфтаз поклонился в ответ, за что получил мощную оплеуху.


– Уважай себя! – шикнула Брэньгум.

Вперед вышел высокий пожилой человек. Он носил рыжую рубаху и красный плащ, обшитый узором.


– Это что же вы, бре́н’ганс, северяне? Нам здесь еще одних северян не надо! И так проблем хватает!


– Я лишь посол, – ответила Фрэмон, доставая из сумки граммоту, – у меня нет злых намерений.

Мужик прочел бумагу по слогам.


– Ну… Ха́арйо. Видно, и правда так. Чем могу помочь, милостивые государи?


– Да мне бы, вот, коня купить, Ке́ррис, – ответил Нэфтааз, улыбаясь.


– Нету у нас коней, добрый Брэньгис! Всех украли.


– Как украли! Кто?


– Да известно кто. Лихие люди, вот, с северу. Нету нигде от них спасения! Побили нас как псов! С ними могучий волшебник, способный создавать зачарованную сталь! Чудом в живых остались!

Фре́мон наклонилась над ухом Нэфтааза.


– Неужели осмелишься?


– Конечно! Он же герой!

Ме́нейнонис поднял руку, выпуская красное пламя.


– Я разберусь с бандитами! Оставьте это мне!

Увидев огонь, мужчина отшатнулся, но испуг на его лице быстро сменился улыбкой.


– Вы правда поможете?


– Конечно, ке́ррис! В конце концов, мне нужно купить у вас лошадь! Только дайте мне немного отдохнуть.


– Разумеется! Мой дом – ваш дом! А моя жена знает магию лечения! Она может помочь вам с усталостью!


– Благодарю вас!

Фре́мон стукнула себя по лбу.


– Ты хоть знаешь, на что подписалса..?

Отдав распоряжения, крестьянин повел путников к медовому залу.


– …Ты чего зьря тратишь вьремя? – шикнула Брэньгум, – у тебя же есьть цель! Это не поможет тебе заключить перемирие!

Нэфтазу очень захотелось послать ее, однако это было бы нерационально. Раз уж он задался своей целью, то должен быть готов к непониманию от большинства людей.


– Сайд-квесты нужны, чтобы набраться опыта, – герой бодро заявил это, – хоть мое основное оружие – это дипломатия, силу мне тоже предстоит применять, ведь так? И я не стану сильнее, если буду избегать противников. К тому же, как я могу надеяться помирить владык, если даже не смогу помирить обычных крестьян?

Женщина фыркнула.


– Малые вещи не исправят целой картины.

На пороге их встретила женщина с ключами на поясе. Ее руки были покрыты укусами пчел.


Гостей пригласили внутрь, усадили за стол и дали чистую одежду. Коня завели в стойло и насыпали хрустящего овса. Помимо хозяев дома, работали слуги и пряли две молодые девушки.


– Их трое, – рассказывал мужчина, ходя по залу взад-вперед, – страшные бандиты! Они пришли к нам зимой и стали воровать птиц. Затем осмелели и перешли к овцам и свиньям. Мы вычислили их логово – пещеру в холмах – и подкрались с мужиками в темноте. Но они напали на нас! Колдун! Он был способен гнуть металл! Медные пуговицы! Топоры! Копья! Все словно ожило и взлетело в воздух! Мой собственный родовой меч, выкованный прадедом! Он обратился против меня, пронзая мой щит! А потом выскочили они – закованные в волшебную сталь демоны! Какие страшные у них были доспехи! А оружие еще хуже! Мы бежали с фермы, а когда вернулись, они утащили у нас всю провизию и лошадей!

Нэфтаз почесал затылок и взглянул на воительницу. Фре́мон лишь усмехнулась, уплетая ржаной хлеб.


– И во что он ввязался? – герой сгорбил спину. – Если уж не справилась толпа мужиков, то на что надеяться ему?

– Они украли у нас ребенка, – вдруг добавила мать семейства, – нашу маленькую дочь. У нее была сломана ножка, и в суматохе мы не успели взять ее с собой!


– Прошло уже четыре дня, дорогая. Она мертва.


– Нет-нет! – возразила жена, пускаясь в слезы, – я слышала, как она зовет меня во сне! Она жива!


– Северяне беспощадны. Это демоны, ѳа́уннанс! Порождения Яктплана, созданные из истерзанных душ, что вселились в тела умерших. Вместо сердца у них лед, а вместо крови течет смола.


– «Да хто бы говорил», – прошептала Фрэмон.


– Она жива! – не успокаивалась мать, – я это знаю! Пожалуйста, герои, молю! Верните ее мне! Я уже потеряла двоих детей в этом году!

Ме́нейнонис сжал кулаки.


– Если она жива, я обещаю, что приведу ее к вам! Только я без отдыху ходил два дня! Боюсь, у меня ноги уже не работают. Но я выдвинусь в путь, как только отдохну!


– А я могу помочь, – заявила женщина, – бабушка учила меня волшебству лечения! Оно у нас отличается от северного. У северян оно грубое и воздействует только на мясо и кости. Наше же – на душу и на поток чар!

Она подошла к Нэфтазу и выставила вперед руку.


– Подождите, а как оно работает?

Вдруг он почувствовал в мышцах слабое покалывание, а потом ему резко захотелось в туалет. Парень вскочил из-за стола и выбежал наружу. Когда же он вернулся, его ноги были как новые, а в тело вернулась бодрость.


– Невероятно! – воскликнул он, – ваша магия поразительна!


– К сожалению, это все, на что я способна. Если бы я могла залечивать кости…

Женщина посмотрела в пол.


– …Доченька всегда была не как все девочки. Ее почти нельзя было усадить вышивать; ей было интереснее бегать с мальчишками! Даже загорелой стала, как мужик! Но однажды, играя с друзьями, она залезла на сосну и упала…


– Если она жива, я найду ее, – снова пообещал Менейнонис.

«И все же смогу ли я? – спросил себя Нэфтаз. – А, смогу, не смогу – какая разница? С детства у меня были проблемы с решимостью. Всю свою жизнь я реагировал на события, а не двигал свою судьбу вперед! Я оставил князя и его людей умирать! Пускай в моменте эти действия и выглядели как разумные шаги, героям я себя назвать не могу!»

Муж и жена показали, где находится разбойничье логово. После сражения бандиты сбежали вместе с конями в холмы. Там и находилась их новая пещера.


– Убей бандитов, герой! – закричали хозяева, – это не люди! Это демоны!


– Не щади никого, – добавили слуги.


– Либо мы их, либо они нас! – подтвердили рабочие.

Ничего не отвечая, парень направился в лес. «Да, помирить свет и тьму будет непросто». И все же он выпрямился и ускорил шаг.

Когда над высоким лесом показались холмы, позади Нэфтаза послышался конский топот.


Брэньгум догоняла его неторопливой рысью.


– Двойной маг, ученик Бе́енсенааза, а умьрет не от знатного меча…


Женщина фыркнула, даже не смотря на героя.


– …Какая расточительность.

Избранник встал в пол оборота.


– Ты увязалась за мной просто чтобы сказать это?


– Я должна убедиться, что тебя правда убьют. Хто-то должен сообщить крестьянам печальную новосьть.

Парень вжал голову в плечи, вновь глядя прямо.

– Думаешь, у меня нет шансов? – он тихо спросил это, сглотнув.

– Ни единого. Не без знания, как поставить защиту. Это волшебник, который может гнуть колдовством металл! Представь, что он может сделать с твоей мягкой плотью…

Темная покачала головой.

– …В лучшем случае он раздавит твое серьдце твоими же ребрами. И это есьли он дарует тебе быструю сьмерьть…

Она снова фыркнула.

– …Хех. Подумать только. Рисковать шкурой ради каких-то кресьтьян. Ськолько копий поднимут они в твою защиту? Йих мнение разьве что прозвучит на местечковым вече. История же даже не будет знать, что они существуют.

Тут парень выпрямился. В его глазах снова зажегся огонь.

– Ты недооцениваешь значение обычных людей.

– Думаешь, разьберис ты с парочкой бандитов, что-то изменится? В этом-то мире, столь полном зла.

– Нет, но разберись я с сотней, может, и изменится.

– И ты хочешь поставить на это свою жизнь? Судьбу вьсего своего приключения?

– Я должен верить.

Женщина переплела руки у груди.

– Вера… Как будто она дьля чего-то нужна…

Ничего не отвечая, Избранник продолжил идти вперед.

– …Хе́й, любитель мирного сосуществования, – Фрэмон окликнула его.

Нэфтаз обернулся.

– …Что по твоему бандиты сделали с дочкой крестьян?

Парень решил не думать. Кем бы ни были разбойники, они не станут трогать ребенка.

Забравшись на один из холмов, парень нашел огромную дыру, что вела внутрь пещеры. Проход был квадратной формы и обставлен досками. Похоже, северяне сами вырыли его при помощи чар.

Вот, темнота полностью окружила героя. Вспорхнули здоровые ушаны, услышав шаги. И холодный сквозняк зашептал в коридорах.

Тут, сотрясая камни, по туннелю пронесся голос:

– База́н! Неужто пришел в логово трех бандитов бойких? Уходил бы по дубру, по здорову!..

Зазвенели кованые сапоги, и из мрака выступил черный рыцарь.

Герой замер от страха. Этот черный топор с двумя практичными одинаковыми лезвиями. Эта броня с шипами, что смотрели прямо на носителя, и шлемом, закрывающим весь обзор. Руки Нэфтааза стали трястись.

– …Дык, цто? Стоять будешь?..

Вражина замахнулся огромной секирой.

– …Повторять-то не буду!

Избранник попятился. Однако, сквозь ужас и трепет, в голове прозвучало: “Вот оно – испытание принципа. Я покажу этой Фрэмон, что может вера”.

– Возврати жителям их коней! Иначе я сожгу тебя волшебством!

Разбойник посмеялся, стукая по броне.

– Сталь-то непростая! Огонь-то шипкой нужен будет!..

Нэфтаз глубоко вдохнул (благо противник не атаковал; должно быть, из-за плохого обзора). Герой вскинул руку, и в следующий миг алое пламя озарило пещеру. Лицо обдало нестерпимым жаром, а на ресницах осела испарина.

– …Ой, холедно, – подразнил рыцарь, – Всего измурозиў!

Парень прищурился. Бандит стоял на том же месте, а его доспех словно излучал темноту.

– Ре́кт’, – прошептал Ме́нейнонис, – первый настоящий противник и неуязвим! Ну что ж за фигня?

Скрипя броней о шипы, вражина медленно зашатался вперед. Подойдя достаточно близко, он с трудом поднял секиру – с колючками, с зубцами, с толстенными орнаментами и с металлической рукоятью. Да все бы ничего, вот только Нэфтаз за свою жизнь ни разу не появлялся в качалке. Другими словами, двигался он не сильно быстрей.

Мэнэйнонис едва увернулся от размашистого удара. Лезвие нарвалось на камень, посылая по пещере оглушительный звон.

Бастры́га такой!

Бандит рубанул с локтя. Герой же неуклюже упал на живот, едва не левшись башки.

Вскочив, Избранник пнул бандита под зад. Но тут же взвизгнул, напоровшись на шип. Потяряв равновесие, он завалился в бок и уткнулся во что-то твердое. Позади него стояла деревянная опора, и идея пришла сама собой.

Такой слабый удар ни за что не попадет в меня!

– Да? Ну, дык, я сильней буду!

И разбойник вновь приготовился бить.

Вот, он подошел ближе…

И ближе…

Ближе ближайшего…

Совсем близко…

Почти на расстояние удара…

Ну вот еще пару шагов…

Черная секира закружилась словно ураган. Оружие весило больше носителя, поэтому бандит полетел вперед за своим топором.

Нэфтаз вложил в уклонение всю стамину. Послышался хруст. Земля задрожала, а потом случился обвал.

Герой широко раскрыл глаза. Неужто убило? Он зажег маленький огонек. Нет – пронесло. Из земли торчал шлем-ведро, издавая проклятия.

– Ну, – протянул Ме́нейнонис, – сейчас мы узнаем, кто скрывается под этой маской!

И парень взялся за шлем.

– Ой! Ухи-то! Оторвешь!

Послышался “чпоньк”…

Рыцарем был бледный мальчишка лет четырнадцати.

– …Так…

Герой положил руки на пояс.

– …А другие тоже твоего возраста?

– Д-да, – ответил дрожащий голос.

Лишившись маски, воришка утратил былую нахальность.

Понятно… Чтож, это кончится быстро.

Тут в пещеру вошла Фрэмон.

– Так это! Наши великаи бандиты?..

Она посмеялась, однако ее взгляд сразу охладел.

…Сказать ужасную правду, Бре́ньге?

Нэфтаз пожал плечами.

– Ну, говори, раз начала.

– Ты слышал, что южане думали о нас за столом? “Ожившие тела”, “Истерзанные души”. В лучшем случае мальчишку ждет рабство. Обычно же с бандитами расправляются. Я видела тела по дороге, посаженными на кол…

Бре́н’гум вздохнула.

– …Со мной в некоторых городах хотели сьделать то же самое. Южане ненавидят северян за набеги. Ты понимаешь, что твоя победа зьдесь – лишь начало проблем?

Парень свел брови, смотря в землю. Женщина не лгала; он это знал.

…Я бы предпочла сьмерьть жизни в неволе. Есьли боишса сам, я могу помочь.

И она потянулась к кинжалу.

– Ты чего творишь?

Герой загородил собой пацана.

– Это просто предложение. Совет с высоты трехсотлетнего опыта. Я просто знаю, чем это кончится.

Лихой человек словно опомнился.

– Нет! Нет! Я хорошим буду! Не надо!

Нэфтаз снова глянул на Фрэмон.

– Слушай, данный квест взял я, понятно? Так что я сам решаю, кого оставлять в живых, а кого нет! Стой здесь и не мешай!

– Да, пожалуйста. Я лишь хотела помочь.

Парень ничего не ответил, продолжив спуск в глубину.


“Неужели их правда убьют? Нет, я им этого не позволю! Эта историю будет иметь счастливый конец! Чего бы оно мне ни стоило…”

Освещая дорогу волшебством, Нэфтаз прошел во второй коридор. Там его встретил загон с десятками блестящих во мраке глаз. Это были украденные лошадки! Бедных зверюшек заперли здесь без единого лучика солнца! Увидев огонь, пони зафыркали, звонко топая копытцами.

– Не волнуйтесь, коняги, я вас спасу! – пообещал герой, давая животным понюхать ладонь.

Но тут раздался зловещий смех.


– Знацит, ты одного одалел? Но, дык, ешшо два есть!

– Покажись, – приказал Нэфтаз, ярче разжигая пламя.

Забряцала сталь, и новый рыцарь шагнул в дрожащий отблеск. Этот был еще более громоздким! С огромными наплечниками, с черепами и с подошвой высокой, словно каланча.

Враг с усилием замахнулся; очередное уродливое оружие упало на пол! На сей раз – булава с косой на разных концах! И обоих скрепляла шипастая цепь!

“Мне нужно побыстрее закончить это, – подумал Нэфтаз, – у него слабое равновесие. Я собью его с ног”. И герой устремился в атаку.

Уродливое оружие засвистело над его головой, совершая смертельные обороты.

– Ре́кт’!

Булава проломила пол; глубокая яма образовалась на месте удара. Второй же удар пришелся с неожиданной стороны. Коса налетела сзади, чудом не вспоров артерию. Парень отпрянул, держась за рану на шее. Он даже не почувствовал боли, а кровь уже хлестала на доски ручьем. Нет, прямой способ слишком опасен. Избранник затаился в темном углу.

– Куда девался-то?

Северянин огляделся по сторонам. Для обзора в его шлеме было всего две маленькие щели, и он плохо видел.

Парень вытянул руку, начав колдовать. Его меч выпал из ножен, а затем осторожно прокрался бандиту за спину и звякнул, стукнувшись о доску.

– Ага! – обрадовался рыцарь, – Пади, нашеў!

Неуклюже топая, он двинулся на этот звук. Высокая подошва угодила в яму, что оставила булава, и разбойник с грохотом повалился. Он пробовал встать, однако шипы на спине впились в дерево, словно иглы ежа. А тяжелые наплечники перевесили тело.

– Сдавайся, – приказал Нэфтаз, поднимая черное забрало.

– Сдаюсь, – заплакал бандит, – Но третий ешшо есть! Он-то тебе зад надерет!

– Это мы сейчас узнаем…

Подобрав меч, герой двинулся дальше.

В конце коридора его ждала широкая зала. Здесь, похоже, северяне проводили досуг. У стен стояли кровати, скамьи и столы. По центру же комнаты горела кирпичная печка. Дым от нее выходил через крышу.

Нэфтаз огляделся, перебрасывая оружие между двух рук.


“Ну и где же последний разбойник? Где он? Я проучу его и покончим!” Герой легко улыбнулся, прищурив глаза.

“Я знал это! Все мои проблемы по жизни были от недостаточной веры в себя! Нужно лишь взяться за работу, а решение придет само! Ведь из любой жизненной ситуации всегда выручает смекалочка!”

Внезапно парень понял, что не чувствует под ногами земли. Он глянул вниз: пол медленно отдалялся, а мебель уменьшалась в размере.

Послышался лязг железной подошвы. В квадратном проходе встал он – третий рыцарь. Маг вещества. И красные огоньки сверкали из его черного шлема.

Герой попробовал ухватиться за стены, но лишь перевернулся ногами вверх. Какая-то сила тащила его к потолку!

Колдун поднял шипастую руку, и в следующий миг щеки Избранника словно сдавили стальные тиски. Нэфтаз издал глухой стон, и его голова стала медленно поворачиваться на бок.

“Еще три часа, – прозвучал в голове голос Фрэмон, – Еще три часа, и ты, вероятно, сможешь поставить базовой щит”.

И вот, когда, казалось, что уже было поздно, кольцо на пальце вдруг зажглось голубым!

– Замечена опасная ситуация, – голос Бе́енсенааза обратился к герою, – Прикажете активировать боевые протоколы, хозяин?

– Да, – завопил Нэфтаз, – Активируй! Спаси меня!..

В следующий миг тело объял огонек. Давящая петля чар лопнула, и рыцарь осел, громко вскрикнув. Однако кольцо не прекратило атаку. Словно бутылка, из которой откачали весь воздух, шлем разбойника обрушился внутрь себя!

– …Стой!

Нэфтаз остановил бой в последний момент.

– В противнике детектируется жизнь. Подтвердить прекращение боевых протоколов?

– Подтверждаю. И сними с него это ведро!

– Как прикажете, хозяин.

Помятый кусок стали слетел с головы бандита. Хватаясь за лицо, мальчик упал. Он не мог продолжать схватку.

Герой тоже свалился, так как иссякло держащее его волшебство. Сжимая зубы, он потер ушибленный зад, а затем взглянул на свой артефакт.


“Это что же? Я? Я буду на такое способен? Насколько сильным я стану, если полностью раскрою свой потенциал?”

Избранник рассмеялся. И его зловещий хохот отозвался в коридорах пещеры.

Противник издал глухой стон. На лице северянина застыла гримаса ужасной боли, а из носа вытекала кровь. Нэфтаз подошел к нему, высоко задрав подбородок.

– Теперь, Ке́ррис, вы трое вернете жителям все, что вы у них украли, и извинитесь!

– Нет! – выкрикнул мальчик, пускаясь в слезы, – Мы их припугать-то смогли, но скоро они узнают, что нам годов-то мало! Тогда убьют нас!

Пришла воительница, подгоняя бандитов доской.

– Пожалуйста! Не надо! Ай!


– Пеликаны подземные разрушили нашу деревню…

Главарь продолжал свой рассказ.

– …Дык мы и бежали на юг. Отец и мама болели шибко, но южные-то не пустили нас!


– Пади, нецистые мы, – сказалы, – беду принесем!


– С мурозом все померли.

Фрэмон развела руками.

– Как видишь, у взаимной ненависти есьть причины. Противоречия между людьми не берутся из пустоты.

Нэфтаз поморщился.

– Когда я отрицал это? Ты же не думаешь, что я наивный дурачок, который не понимает мир?..

Он покачал головой.

– …Слушай, – он обратился к северянину, – ты же умеешь создавать зачарованную сталь! Почему бы тебе не предложить деревне свои услуги? Тогда они точно вам примут!

– А с цего это я должен? Я сам ковать науцился, дык цего мне с южными-то делиться?


– “Тороватые хозяева гостям рады”, а нас прогналы!

– Бре́ньге, – вздохнула воительница, – ты видишь зьдесь дочь той семьи? Что по твоему они сьделали с ней; в этом-то возрасте, когда они становятся мужчинами и еще не знают, что с этим делать?

– А мы не сделали ницего! – заявил первый бандит, дрожа от страха.

Разбойник подбежал к печке и открыл тайный люк в полу.

– Фе́аѳум, выходи! – крикнул он, – Опасность миноваля!

Из подпола вылезла рыжая девочка с железным фиксатором на ножке.

– Подожди! – воскликнул Нэфтаз, – Ты можешь ходить?

– Да, но еще плохо, – призналась она.

– Дык, я ей кость-то сростиў, – заявил главный бандит, – Божа́та науцила.

– Гениально!

Воительница слегка нагнулась вперед.

– Как тебя зовут, дорогуша?

– Фе́аѳум.

– Фе́аѳум? Ха́арйо… И они не обижали тебя, Фе́аѳум?

– Нет. Кйе́фис – волшебник вещества! И он меня вылечил! А потом он научил меня песням с севера! Нам было так весело! Только я боюсь, моей маме не понравится, что мы вместе играем.

– Ясно…

Фрэмон обратилась к главарю:

– …Малой, есьли ты маг вещества, почему сьвернул герою шею?

Разбойник забегал глазами, все еще валяясь на полу.

– Дык, я пытался! Я его в воздух подняль!

– Ну конечно… Герой-никудышка не умеет ставить защиту! У него, видишь ли, не было времени на тренировку…

Брэньгум повернулась к Нэфтазу.

– …Герой-никудышка, ты понимаешь, что выжил только благодаря невероятной случайности? Есьли бы бандит догадалса использовать на тебе чары, ты был бы мерьтв.

Парень отвел глаза. Лучше пока не рассказывать ей про кольцо.

– И все же, я жив, – заявил Герой, – И теперь у меня есть шанс все исправить…

Нэфтаз помог разбойнику встать.

– …Почему ты не расскажешь жителям, что спас их дочь? После такого они вас обязательно примут!

– Сказаў уже! Из-за них папа с мамой погибли!

Избранник задумался. Действительно, ситуация была непростой.

– Ха́рй, а жить в ощущении опасности лучше? Жить с постоянным осознанием, что жители могут вернуться? Уверен ли ты, что выбрал меньшее зло? Если ты не боишься за свою жизнь или за жизнь братьев, то что насчет ее?..

Нэфтаз указал на девочку.

– …Жители считают, что вы убили ее. Они не побоятся поджечь вас снова. Что если она погибнет из-за твоей гордости? Задохнется от дыма и огня?

Малой посмотрел в землю. Слезы отчаяния выступили на его глазах.

– Ты прав, – сказал он, – Она наш друг.

Фрэмон хмыкнула. Злобный оскал появился на ее лице неизвестно откуда.

– Думаешь, они йих примут? Вы слуги Богов, восьпринимаете нас как нелюдей, разве нет? Такие истории не кончаются счастливо!

Нэфтаз поднял брови.

– Северяне вылечили их дочь! По-твоему, этого недостаточно?

Фрэмон осторожно переплела руки и посмотрела в пол.

– Вещи никогда не идут так гладко, – прошептала она, – Что-то да обязательно случится. Всегда случается. Знаешь, что обычно делают с пойманными северянами?..

Женщина повернулась к напуганным детям.

– …Конечности человека продевают между колесами, и два ослика тянут за веровочки в разные стороны. Хрусь-хрусь.

Первый и второй бандит заплакали.

– Почему все, что исходит из твоего рта, обязательно должно быть таким поганым!? – возмутился Избранник, – У них нет причин казнить детей!

Хромая девочка подошла ближе.

– Я не позволю папе и маме обижать моих друзей!

– Вот и отлично! – обрадовался Менейнонис, – Тогда идемте на ферму, чтобы все наконец помирились!

– Так разбойниками были эти дети? – удивлялись собравшиеся жители, – И они, кажется, состоят из мяса и костей, как мы, хоть и бледные!

– Они вылечили мою ногу! – рассказала девочка, обнимая свою счастливую мать.

Старейшина почесал затылок.

– Я, конечно, понимал, что Вы, Брен’гум человек (он обращался к Фре́мон), но чтобы и не знатные жители севера были людьми!..

Воительница не ответила.

Темная стояла в стороне, перепрятая у груди руки, и глубокое замешательство было на ее лице.

– …Значит, ваши родители погибли из-за нас? – спросил хозяин фермы, – Чтож, тогда мы просто обязаны что-то для вас сделать!

– Фе́рѳабис, у тебя родились одни девочки. Не хочешь взять двоих работать в поле?

– А чего не взять-то? – улыбнулся худой мужчина в тусклой белой одежде, – Возьмем.

– Я возьму к себе мага, – заявил мускулистый мужчина в яркой одежде, – Ты можешь производить прекрасную зачарованную сталь, но то, во что ты ее превращаешь, боюсь, совсем никуда не годится, клянусь Сва́ригаазом. Я научу тебя, как создавать практичную броню и оружие!

Главарь бандитов кивнул, хотя все еще смотрелся подавлено. Очевидно, почва для дальнейших противоречий еще только готовилась, но теперь у них хотя бы был шанс.

Фре́мон хмыкнула.

– Неужели у героя-никудышки действительно получилось? – прошептала она.

Жители поблагодарили Нэфтаза и дали ему провизию, спальный мешок, а также самого жирного пони. Бандит дал герою слиток зачарованной стали.

– Я, пади, еще не опытен, но, возможно, ты найдешь кого-нибудь по пути, кто выкует тебе достойной мец!

Распрощавшись, Менейнонис и Фрэмон вернулись на тропку, что вела в Росрааз. Очень скоро их настигли черные тучи, и начался ливень. Двое укрылись под высокой сосной. Парень привязал пони к стволу и разжег костер. Без солнца быстро становилось холодно.

Внезапно воительница подошла к герою. За все это время она не проронила ни слова, а тут вдруг сказала:

– Надеюс, ты понимаешь, что твой усьпех был обусловлен лишь чередой невероятных случайносьтей! Сам ты ровным счетом ничего не сьделал. Тебе только позволили обсьтоятельства. Что есьли бы колдун догадалсс сверьнуть тебе шею? Что если бы разбойники убили девчонку? Что есьли бы жители не приняли бандитов? Тебе повезло; вот и вьсе.

На секунду Нэфтаз повесил нос, однако сразу выпрямился, и его глаза засверкали.

– Обстоятельства предупредили лишь возможность успеха, – Избранный заявил, – Но самого успеха я добился сам. Да, благоприятные условия были, но никто не додумался использовать их кроме меня! Пусть загадка оказалась простой, один я поломал голову, чтобы ее решить! Ни жители, ни разбойники, ни ты! А ведь так всегда бывает, Фрэмон! Счастье за порогом стучится, просит войти, а человеку лень открыть дверь!


Фрэмон усмехнулась.


– Пока судьба оказалась благосклонна, но будь готов, что жизнь причинит тебе сильную боль. Я это говорю из симпатии.


– Спасибо. Я буду осторожен.

Менейнонис расстелил спальный мешок. Внутри него было тепло, однако шишки и камни больно впивались в бока, когда парень пробовал засыпать.

Герой взглянул на княжну. Та задрала левую руку, и в следующий миг по земле прошла лавина огня. Синее пламя сдуло все острое, позволив нормально прилечь.


– Кстати, я заметил, здесь совсем нету комаров, – заявил Нэфтаз.


– Поверьхность этого мира выжег И́ифилааз во вьремя перьвой Войны в Небесах, – ответила Фре́мон, гладя Герѳа́нбиса, – Война Богов тоже с этим помогла. Почти вся жизнь в Кўерйасе́мон была уничтожена, и ее пришлось заселять заново существами с других миров. Зачем, спрашивается, Богам было притаскивать сюда всякую дьрянь?

Парень посмеялся.


– Действительно…

Он поудобнее устроился в спальном мешке.


– …Фре́мон, а что находится в других мирах?


– Я была только в Се́мон и зьдесь. Еще на вечном флоте Яктплана и в океане между мирами. Всего миров пять. Се́мон – основное творение Богов, Кўерйасе́мон – творение рода Сипух. Бланйа́ртис – творение рода Сколов. Ра́уб – подьземное царство, куда Ма́йнон приносит души и где Ўе́линааз достает из них чары, передавая Са́ўлаазу. И наконец Ѳииўинсўа́л – наше солнце. Там живут Боги-Сокола и прядут цепи судьбы.

Нэфтаз зевнул.


– А… Ясно. Чтож, это был веселый день. Ха́рй но́ктум, Фре́мон.


– Хаарйунно́кт.

Они замолчали. Только трещал костер и пели сверчки. Нэфтаз закрыл глаза, оставив лишь маленькую щель, чтобы смотреть за своей попутчицей на всякий случай. Темная села рядом со своим черным конем спиной к костру.


– Эх, что же мне теперь делать, Герѳа́нбис, – прошептала она, – Бээнсэнааз был отьветом…

Герѳа́нбис затряс гривой, продолжая есть траву в танцующем пятне пламени.


– Чтож, Герѳа́нбис, попробуем уснуть? Я уже два дня больше пары часов не спала.

Она залезла в спальный мешок и закрыла глаза. Ворочаясь с боку на бок, она, кажется, постепенно погрузилась в легкую дремоту, но затем ее лицо внезапно исказилось. Она начала неровно дышать.


– Прошу, – прошептала она во сне, – прошу! Мне бы только увидеть свет! Хоть один раз!

Верный конь подошел и положил на хозяйку тяжелую морду. Кажется, это успокоило воительницу, прогнав кошмары.

## Глава 5

Нэфтаз открыл глаза и охнул.


Он находился в горах без вершин и подножия. Снежные склоны уходили вверх и вниз без конца, пронзая густые тучи.


Несмотря на облачность, было очень светло; свет словно струился напрямую из мироздания, заполняя собой сущее.


Пятясь назад, герой огляделся, пытаясь понять, куда он попал. На белых кручах росли молодые березы, в сени которых цветы собирали низкие человечки. Карабкаясь, они относили растения в свои дома под землей.


Вдруг перед Избранным вырос прекрасный дворец из чистого серебра. Золотые ворота открылись, приглашая Избранника внутрь. Нэфтаз не смел противиться и вошел.

Гостя встретили реки молока и фонтаны, из которых оно било живым ручьем. По обе стороны коридора стояли статуи воинов, разъезжающих на золотых колесницах. Оказавшись в широкой зале, Ме́нейнонис обнаружил там двух Богов. Те, конечно же, пили молоко и стояли за колесницей.

– Не́фтааз! Герой! Ме́нейнонис! – заговорили они в унисон.


– Добрый день, – поздоровался избранный и поклонился.


– Не забыл ли ты свое предназначение, Не́фтаз? – спросил грозный Е́рилааз. – Тебе была дана жизнь, чтобы ты очистил мир от слуг Темного Бога!

Парень нахмурил брови.


– Так все же в этом была моя задача! При заключении сделки вы этого не упомянули!


– Да как ты смеешь?! Темный Бог совратил тебя! Жалкий герой пал на темную сторону, не успей его приключение начаться!


– Дорогой, позволь мне, – улыбнулась Ли́имон. – Не́фтаз, ты знаешь, что в этом мире кончаются чары. Наше решение – это цикл перерождения: энергия одних существ будет дана для жизни других. Решение Пла́нааза – это уничтожение жизни как таковой. Неужели ты хочешь позволить этому произойти?


– Нет! Я найду способ переносить энергию через барьер! Я активирую П. Д.!


– И ты думаешь, что за тысячи лет ты первый задаешься такой целью?


– Тьма и Свет собирались когда-нибудь вместе, чтобы обсудить выход? Хоть один раз?


– Обсуждать что-то с Яктпланом! – возмутился Е́рилааз.


– Дорогой, пожалуйста.


– Вот видите! За вашей взаимной ненавистью вы не видели решения! Я же найду его!


– Барьер был построен Перворожденными Богами. Даже твоя мощь меркнет по сравнению с ними. Ни энергия, ни масса не могут пересечь барьер: ни сбежать, ни войти. Чтобы включить П. Д., тебе придется достичь мощи Ѳи́иўааза и мудрости Се́мон.


– Если даже вероятность мала, мы должны проверить и убедиться, что это действительно невозможно!


– Иногда, когда что-то выглядит невозможным, оно действительно невозможно, Не́фтааз!


– Откуда вы знаете?

Ли́мон вздохнула.


– Чтож, пожалуй, тебе нужно дать убедиться в этом самому.


– Что?! – Е́рилааз воскликнул и посмотрел на жену.


– Мы ждали тысячи лет, дорогой. Еще парочка годиков ничего не изменят.

Бог-мужчина тихо зарычал.


– Ладно, пускай мальчик поиграет в героя!


– Но, если что, Нэфтааз, – продолжила его жена, – у тебя есть кольцо. Дух покойного князя запрограммирован уничтожить Великую Княгиню Тьмы. Это его основная функция. Если не хочешь марать руки, активируй его, находясь в бою с Нейерто́ном. Комбинация из наличия Темной Княжны, вероятности твоей смерти и ее враждебных действий в твою сторону откроет для использования нужный алгоритм, и Бе́енсенааз все сделает за тебя.


– Я собираюсь убедить ее сложить оружие, а не убить, – возразил Ме́нейнонис.


– Да будет так, герой. Поверь, несмотря на твою заблудшесть, мы все еще на твоей стороне. И Цепи Судьбы, разумеется, будут помогать тебе, как только возможно. Вот только они почти не работают против слуг Хаоса…

Этим “утром” Нэфтаз встал рано и почувствовал себя чрезвычайно бодрым! Похоже, сон на свежем воздухе шел на пользу.

Над полями кислицы клубился густой туман. Солнце, как всегда, пряталось за седыми облаками, однако видимость сохранялась приличной.

Уже не страшась мороза, парень вынырнул из спального мешка и прокрался мимо Фрэмон. Оставив вещи, герой седлал пони, постепенно переведя животное в скач.

На опушке леса незнакомая бабка пыталась достать с дерева кошку. Нэфтаз стал колдовать, и питомец плавно опустился ей в руки.

– Пра́кко! – старушка закричала вдогонку.

Парень засмеялся, махая в ответ. Он еще никогда не чувствовал такой свободы!

Лес кончился, и взору открылась широкая Ⲑу́унис.

На обоих ее берегах стоял город с каменными стенами и мраморной застройкой. Оказывается, до столицы они не дошли всего каких-то пять верст. Герой спешился и присел на траву, став любоваться видом.

– Знаешь, князь, – он произнес, снимая кольцо, – я в последнее время недолюбливал людей, а теперь во мне, как будто бы, проснулся маленький экстраверт… Не то, чтобы ты знаешь, что это такое…

– Команда не распознана. Пожалуйста, уточните задачу, хозяин.

Голос Бээнсэнааза, как будто, прозвучал в голове.

Герой выдохнул пар, легко улыбаясь.

– Кто бы мог подумать, что я смогу сделать чью-то жизнь лучше? Честно говоря, мне всегда казалось, что я – достаточно бесполезное создание. Однако мне кажется, что я наконец-то нашел свое призвание! В нашем мире это для многих большая проблема, а я вот нашел.

– Команда не распознана. Пожалуйста, уточните задачу, хозяин.

Избранный осмотрел каменный Ро́срааз.

– Ах, как же силен я был вчера в той пещере! Знаешь, я ведь никогда не был крупным парнем или качком. Но теперь я наконец-то могу за себя постоять, я наконец-то могу ощутить, что от меня тоже исходит опасность! Волшебное чувство… Разумеется, князь, я буду использовать тебя только в крайнем случае! Я это так…

Он махнул рукой.

…говорю просто ради того, чтобы сказать! Просто, понимаешь, ощущается это как-то нечестно… Я имею силу! Она моя, но почему-то я не могу ей воспользоваться! Как игра, обещающая тебе открытый мир, а вместо этого все локации закрыты! Обманутым себя чувствуешь…

Герой покачал головой.

…Вообще… что страшного может случиться, если я пару раз применю тебя? Всего пару раз! Так, интереса ради…

– Команда не распознана…

– Эх, князь, где бы ты ни был. Спасибо тебе за все…

И Нэфтаз убрал кольцо в сумку на ремешке.

По возвращении в лагерь герой увидел вставшую Фрэмон. Воительница сидела у озера и расчесывала мокрые волосы. На ней была одна длинная рубаха до середины бедра. В паре шагов от воительницы стоял Герѳа́нбис, утоляя жажду. Когда к ним подъехал улыбающийся Нэфтаз, женщина поднялась и, не пересекаясь с ним взглядом, отошла за своего коня, быстро застегивая плащ и натягивая штаны.

– Ты, кстати, очень милая, – сообщил герой, весь сияя.

– Пра́кко, – коротко ответила женщина, не поднимая глаз.

Она завязала сапоги и надела тиару с бордовым цветком.

– …Ты можешь не сьмотреть на меня?

Парень хотел сказать, что не может, однако, все же отвернулся.

– Сегодня чудесный день, не правда ли? – Избранник спросил, полный беспричинной радости.

– Не знаю. День как день, но я рада, что тебе весело.

– Я видел столицу. Вчера мы не дошли каких-то пять километров.

– Ну, ты сам хотел отдохнуть.

– Да, хотел… Как спалось? Ты говорила во сне. Что-то плохое снилось?

Фрэмон запрягла коня и вскочила на его спину.

– Я в порядке.

– Ты не волнуйся. Если что, обращайся. Я поддержу.

– Спасибо. Если что, обращус.

– Тебе что-нибудь очень плохое снилось? Ты просила кого-то увидеть солнце.

Воительница на мгновение замерла, уставившись пустыми глазами в землю.

– Никогда не спрашивай меня об этом, – прошептала она.

Нэфтаз свел брови.

– Хорошо, извини, – произнес он растерянно, – не знал, что личное.

Дорогу до столицы они прошли молча. Через час перед ними выросли высокие стены и открытые ворота Ро́срааза. Там к Фре́мон подошла ватага витязей, однако темная показала им грамоту, и ее пропустили.

– А вы не похожи на имперьцев, – брэньгум заметила, оглядывая бойцов, – это же Росрази́я?

Мужики засмеялись.

– Вы северяне вообще носу из своей норы не показываете? “Росразия”! Да даже прадеды уже зовут этот город Росраазом!

Другой витязь добавил:

– Все имперцы бежали на Порфировы острова! Их, в принципе, на континенте почти не осталось! Уж Фраўйум Ночи об этом позаботилась…

Княжна сморщила нос.

– И вы теперь вьместо них? И что скажут предьки, когда узнают, что вы предали йих Богов?

Солдаты нахмурились.

– Не искушайте судьбу, Бре́ньге. Проходите или убирайтесь к себе домой.

Фрэмон печально вздохнула и продолжила путь.

Путников встретили каменные дома, от которых остался один лишь фундамент. На пыльных улицах завывал тихий ветер. Как пустые глазницы смотрели на них окошки церквей; давно брошенных, поросших мхом и бурым лишайником.

Герои миновали спортивные площадки из чистого мрамора. Мозаики атлетов были разобраны на драгоценные камни, а все оборудование лежало поломанным. Неподалеку от зала стояла купальня, которая превратилась в общественный туалет.

Нэфтаз ужаснулся.

– Что же это за место? – он спросил это у Брэньгум.

Темная опустила глаза.

– Империя Сьвета. Багряная Качалка. Ⲅυμναστήριο των Ρωμαίων… Росразия была йих главным полисом… Была…

Парень вновь оглядел разрушенный город.

– Это вы их так?

Фрэмон снова вздохнула.

– Имперьцы не открыли ворот. Осада затянулас, и витязи были на пределе. Когда пали сьтены, мы потеряли контроль за нашими людьми…

С пустынной дороги они вышли в населенный квартал. Там генджессцы обустраивали жилища внутри скелетов имперских домов.

Нэфтаз снова воскликнул.

– А вот это! Это как?

Он указал на одно из строений. В его стене зияла дыра.

– Магиш-ской сьнаряд. Он проник внутьрь и обрушил крышу.

Избранник сглотнул.

– Я должен помирить свет и тьму.

И он пришпорил коня.

Пропуская его вперед, Фрэмон осторожно заглянула в пробоину. Там, внутри обставленных развалин, завтракала семья. Отверстие смотрело прямо на стол в центре комнаты… Брэньгум отпрянула от постройки… Она сжала зубы и заурыла глаза.

Минуя купецкую слободу, путники оказались внутри деревянного кремля. Главная дорога вела к великолепному малахитовому дворцу. Впрочем, как оказалось, от того остался один лишь фасад. Сам же великий князь жил в простом длинном доме, построенном внутри фундамента.

– Чтож, видимо, здесь нужно искать Фра́ўйиса Ха́рлиса, – произнес Нэфтааз, – столько стражи абы кого охранять не будет!

Фрэмон переплела руки.

– Поверить не могу, что он вьзял титул “Фраўйис”. Какое нахальство! Любишь же ты всьтречаться со вьсякими выскочками…

– Герой должен встречаться с пожилыми монархами, Фре́мон! Того требуют годы геройской традиции! Я не могу их нарушить!

Спешившись, парень уверенной походкой направился прямо к медовому залу, однако охрана преградила дорогу.

– Стой! Кто идет?

– Я Не́фтаз. У меня дело к Великому Князю.

– У всех дело, незнакомец. Да только времени Великого Князя на каждого не хватит. Хотите увидеть его – советую проявить себя на турнире. Он как раз завтра утром. Прошу отойти от покоев нашего господина. Он сейчас отдыхает.

– Х… хорошо…

В полной растерянности герой вернулся к воительнице.

– Судя по тьвоей рожице, что-то пошло не так, – хмыкнула бре́н'гум.

– Меня не пустили, – ответил Нэфтаз.

– Интересно, с чего бы это йим было тебя пускать?

– Потому что я… а, не важно…

– Если я правильно услышала, у тебя будет шанс проявить себя на турьнире?

– Я не умею драться.

– Возможно, тебе и не придется. Турнир делится на четыре часьти, насколько мне изьвестно. Да, есьть дуэли на мечах до перьвой крови, есьть и кулачные бои, и есьть стрельба из лука. Но ты можешь попытать счастье в метании волшебного луча. В посьледнем у тебя есьть шансы на победу.

Парень немного взбодрился.

– И вправду, – согласился он, – у меня же есть кольцо! Думаю, в столь отчаянной ситуации не будет грех его…

Герой глянул на палец и понял, что артефакт пропал.

– Где?!

Нэфтаз воскликнул, бешено оглядываясь по сторонам. Фрэмон свела брови.

– Ту чего это?

– Кольцо! Последний подарок Бээнсэнааза! Он пропал..!

Парень припал к земле, став рыскать под каждым камнем.

– Нет! Нет! Нет! Этого просто не может быть! Как я мог?!

Избранник запрыгнул на пони и со всей силы пнул его под бока. Обгоняя ветер, они промчались по улице к главным воротам, а от них – к озеру, у которого путники вставали на “ночь”. Ме́нейнонис обыскал все, однако артефакт оставался утерян.

Он вернулся в Ро́срааз, где Фрэмон его догнала.

– Ну как? – спросила она, – не нашел?..

Герой не ответил. Он слез с коня и присел у одной из построек, хватая себя за виски.

– …Я знаю, что это посьледняя память о Бээнсэнаазе, но, боюс, сейчас у тебя есьть более важные приоритеты.

Нэфтаз вздохнул.

– Может и правда, – подумал он, – если так подумать, то каждая беда – это возможность. Герой не должен обладать всеми способностями в начале пути. Он должен постепенно получать их по ходу. Меня словно наказала судьба.

Избранный медленно встал, глядя на брэньгум.

– Да, ты, пожалуй, права. Получается, мне нужно будет выиграть турнир? Но я не научить?

Фрэмон сверкнула глазами.

– Ну… есьли ты меня очень сильно попросишь, – произнесла она тихо, словно шепчущий ветер.

– Пожалуйста, пожалуйста! Научи!

– Хм… Ну Ха́арйо. Так уж и быть. Только положим вещи.

На главной улице они нашли шикарную мраморную корчму, в прочем, внутри она состояла из дерева, имела песчаный пол и была обставлена как простая изба.

Сняв по две комнаты, путники оставили в них свои вещи и вышли на улицу. Уже на выходе из кремля Нэфтаз заметил, что Фре́мон переоделась в темно-синий. По какой-то причине это вызвало у него дурное предчувствие.

Двое перешли по мосту на противоположный берег Ѳу́униса. Там перед ними открылась равнина, полная небольших хозяйств, выращивающих злаки. Дабы никто не смог отвлечь их от тренировки, темная завела Ме́нейнониса в глубокий овраг у одного из слепых ответвлений реки. Кони разбрелись, оставив воительницу и героя практиковаться в одиночестве.

– Для победы обычно нужно прожечь дубовый ствол толщиной в метр, – объяснила Фре́мон, – поэтому чем тоньше будет луч, тем лучше. Для этого нужна высокая концентрация. Я советовала тебе ее тренировать в перьвой день нашей встречи. С того момента ты, кстати, ни разу не пробовал.

Нэфтаз закатил глаза.

– Ты прямо как препод в универе! Я буду! Давай к делу.

– Герой-никудышка!..

Встав от парня в шести шагах, женщина достала из повязки правую руку и не спеша подняла ее на уровень груди через боль. Из пальцев вырвался толстый красный поток.

– …Магия не хочет находиться вьместе, поэтому тебе придется заставлять ее, поддерживая луч направленным и концентрированным…

Луч стал сжиматься, становясь рыжим, потом желтым, потом белым, и потом, наконец-то, синим.

Избранник закрылся рукой. Яркие вспышки буквально обжигали лицо. Воительница же подняла волшебный барьер и, похоже, не волновалась. Когда же она закончила, расплавленная земля перед ними буквально сияла; настолько она раскалилась.

– …Это были основные лучи. Но есьть еще один. Это утерянная технология, которую переоткрыла сама Нейертонон. В настоящее вьремя только два человека знают, как использовать ее. Встань позади меня. Я поставлю барьер…

Брэньгум сняла перчатку.

Из кончика ее пальца торчала голая кость.

Женщина сделала вдох и в следующий миг все вокруг залило голубое свечение. Тонкий луч насквозь пробил стену оврага. Нэфтаз увидел небо на той стороне!

– …Повышение уровня луча занимает десятилетия. Однако что-то подсказывает мьне, что ты сможешь бысьтрее. Вытяни ладонь…

Нэфтаз вскинул руку, радуясь внезапной похвале.

– …Теперь силой мысли посылай по руке вибрационные импульсы. Продолжительное раздражение заставит твое тело концентрировать чары на кончиках пальцев. Доводи каждую волну до конца, иначе энерьгия будет копиться внутри руки, и ты зажаришь сам себя…

Парень попробовал. Странное ощущение; словно по коже забегали сотни электрических муравьев.

– …Чаще!..

Вибрации участились, даже вызывая легкую боль. Парень ощутил жар на кончиках пальцев. Он копился там и, наконец, выстрелил из-под ногтей. Цветного луча еще не было, но воздух стал извиваться, словно над языками костра. Трава под ногами вспыхнула.

– …Чаще!

Тепловая волна начала сужаться, и вот перед глазами появился красноватый поток!

– П-получается!

– Да, уже лучше. Пока поддерживай на этом уровне. Дай телу привыкнуть. Посьмотрим, сколько ты сможешь держаться.

Фре́мон снова вскинула руку и выпустила луч примерно такой же толщины и оттенка.

“Как мы зовем реку? – прошептала она, – И́иѳимом. Неужели это судьба? Пускай и так! Я не Ўе́нделааз. Я сильнее судьбы”.

– Ты что-то сказала?

– Я сама с собой. Не отвлекайса.

– Уже… Ух! Уже можно отдыхать?

– Молчи и пускай луч, герой-никудышка!

Они простояли так минуты две. Оба стали покрываться потом.

– Ну, можно уже остановиться? Я устал!

– Тренируй концентрацию или с Нейертонон встретишься лишь в фантазиях!

Спустя еще минуты три воительница начала тяжело дышать. Ее луч заморгал и иссяк. Женщина упала на колени, бешено прогоняя воздух через легкие.

– Все уже? – поинтересовался парень, почти что плача, – Я устал!

– Вьсе, – еле вымолвила Фрэмон.

Она попробовала встать, но ей не хватило сил.

– Что? – посмеялся герой, – Неужели ты так сильно устала? А еще говорила, что одна из сильнейших волшебниц в Пяти мирах! Ну и кто теперь никудышка?

Воительница скверно улыбнулась.

– Вьсе еще… Вьсе еще ты…

Собрав волю в кулак, Фрэмон смогла подняться на ноги.

– …Сколько у тебя еще осталос чар?

– Не знаю. Я очень устал, но не так как ты, уж точно.

– Есьли бы твоя жизнь зависела от этого… уф… сколько бы так еще простоял?

– Думаю, минут пять уж точно…

Женщина закрыла глаза, и тут Нэфтаз понял.

– …ПОГОДИ! ТЫ СПЕЦИАЛЬНО!?

– Не недооценивай коварьство существа, которому больше трехсот лет. Ме́нейнонис…

– Ну хорошо, ты меня раскусила.

– Как скорлупку… Ну? И чего встал? Турьнир уже не интересует тебя?

– И все же, ты помогаешь мне? Зная, кто я такой! Почему?

– У меня есьть свои причины. Видишь ли, Ме́нейнонис – это могущественной человек, и, как бы то ни было, с ним лучше иметь доброжелательные отношения. Возможно, придет время, и ты даже выручишь меня из какой-нибудь передьряги.

Парень гордо задрал подбородок.

– Хорошо, услуга за услугу. Я понимаю.

– У тебя остались чары?

– Да, вроде, еще есть.

– Так выпускай йих! Ты неплох, но на данный момент турьнир ты проиграешь! Я понимаю, что тяжело, однако я верю, что ты сможешь преодолеть себя, Не́фтааз…

Она даже назвала его по имени! Герой раздул грудь и принялся выпускать луч с новой силой.

– …Пробуй сжимать луч.

Избранный зарычал. Дрожа, поток чар стал приобретать рыжеватый отлив.

– Стараюсь!

– Я чувствую в тебе еще чары! Ты можешь больше!

– С-стараюсь!

– Давай, давай! Так, хорошо. Луч стал рыжим. Держи на этом уровне, пока не привыкнешь.

– Тяжело…

– Терьпи. Ты не сможешь заключить мир без силы. Неертонии было предсказано, что ее сразит самый сильный в мире волшебник. Она не станет церемониться с тобой и убьет, как только узнает, хто ты такой!

– Я считаю, что все неправильно интерпретируют пророчество, – ответил Ме́нейнонис как ни в чем не бывало, – Ее поражение с моей точки зрения означает не смерть, а идеологический разгром.

– Идеологической разгром? – растерянно переспросила княжна.

От напряжения парень не мог повернуть голову, однако ему показалось, что темная встала уж как-то слишком близко к нему. Тут его луч моргнул и стал краснеть. Нэфтаз вскинул вторую руку. Пот рекой скатывался с его волос.

– Да, идеологический, – подтвердил герой, делая несколько глубоких вдохов, – Я еще не знаю как, но мне придется показать ей, что есть и другой путь, кроме войны. Скорее всего, Неертония – это древнее существо с окаменевшим сердцем и затаенной злобой на мир. Я должен буду заново научить ее милосердию и состраданию к простым людям. А может быть, к ней самой не помешало бы проявить немного доброты. Кто знает, как она могла пострадать за все эти годы!..

Фрэмон молчала.

– …Я почти… – прорычал Избранник, теряя контроль, – Чары кончаются! Как мне остановить поток? Мне кажется, если я остановлю вибрации, то взорвусь! Как мне остановить поток, Фре́мон! Фре́мон!..

Вдруг пучек света вырвался из его локтя. Избранный вскрикнул, и луч тут же взорвался.

Издавая стоны, парень схватился за руку. Все предплечье теперь покрывали ожоги, а под кожей лопнул крупный сосуд. Упав на колени, герой обнаружил, что Фре́мон стояла прямо за ним, сжимая за спиною какой-то предмет. Она кусала губу и смотрела в сторону.

– Ну, чего стоишь!? – выпалил герой, – Помоги мне!

Темная забегала глазами, затем оскалилась и взглянула на Нэфтаза.

– Иногда ты ведешь себя так, словно у тебя проблемы с головой, а иногда говоришь такие вещи, что я спрашиваю себя, уж не мой ли ты ровесьник…

Фрэмон помогла ему встать, но тут же рывком подтянула к себе, заглядывая прямо в глаза.

– …Есьли ты еще раз повернешьса спиной к тому, кого плохо знаешь – умьрешь на месьте.

– Х-хорошо… – протянул парень, не совсем понимая, на что она намекает.

– И никогда не позьволяй лишать себя чар тому, кому не доверяешь! Или окажешьса совершенно беспомощным! Идем в слободу. Купим тебе что-нибудь от ожогов. Рукой шавелить можешь? Можешь. Значит, не вьсе так уж плохо. Пьрежде чем разрывать луч, доводи вибрационную волну до конца! Я же предупреждала!

Они вернулись в город и свернули в купецкую слободу. Как только из виду пропала главная улица, Ро́срааз открылся героям совсем с другой стороны. Старая застройка пребывала здесь еще в больших руинах, и на ее месте возводились деревянные магазинчики, коровники и амбары. Дорога теперь представляла собой не плитку, а протоптанную в земле и грязи тропу. Вместо улыбчивых горожан в яркой одежде везде шныряли грязные проходимцы и явно недобро глядели на знатных гостей.

Темная подошла к прилавку и купила у травника какую-то мазь. Повернулась к герою, она начала обрабатывать его ожоги.

– И как ты собираешься переубедить Темную Княгиню, Нэфтаз? Что ты ей скажешь?

– Слова тут точно не помогут, – ответил он, – Я делами покажу ей, что в мире еще осталась доброта. Вот только я не знаю как! Вот если бы мы путешествовали вместе…

Воительница улыбнулась и на этот раз искренне.

– Иногда ты напоминаешь мне ее, Не́фтааз.

– Неертонию? Правда?

– Правда. Во всяком случае – Неертонию в молодости, когда она путешествовала с Вартвеем-моряком. Генджесская лига тогда досьтигла своего рассвета! Ўартве́йас и Нейерто́ном очистили от пиратов вьсе Северное море, позволив торговле процветать! Тогда нам казалос, что мы действительно делаем что-то важное, сражаемса с неким глобальным злом. И когда нас призвал Яктплан, Фраўйум считала, что сможет легким движением пальца победить вьсе зло в пяти мирах! Тем больнее было для нее разочарование, когда она попыталас воплотить сьвои идеи, будучи лидером огромной организации! Предьставь, сражаться за что-то триста лет, пока твои подчиненные только и делают, что грабят население, дерутся за наделы и пытаются занять твой трон. Не говоря уже о том, что люди как жили в несчастьи, так и живут. Поэтому тебе будет сложно переубедить ее.

– Понимаю. Я пытаюсь показать этому миру, что жестокость – не выход. Это не может быть просто. Скорее всего, мне и самому не раз захочется применить ненужное насилие, отомстить и унизить! И даже не обязательно физически, а морально, демонстрируя им свое превосходство…

Вдруг они услышали пьяный голос – один из многих, что раздавался на центральном рынке. Однако этот голос парень узнал.

На соседней улице шатался Барэкбис, сжимая рог меда.

– У-у-у-х! Кузнеца я полюбила! Приглашала ночевать! Слышьте все! Я на турнир записался, потому что я не боюсь ни-че-го! Я всех победю!

Дрожь пробежала по спине Нэфтаза.

– Это… Это же один из Князей Тьмы!?

Воительница вздохнула.

– Да, это он. Жьди зьдесь. Я отведу его в ночлежку, пока он опять не попал в какую-нибудь беду.

Разум Нэфтааза поглотил туман. Происходящее казалось таким непонятным, что он только и мог, что смотреть в спину своей спутницы. Фрэмон приблизилась к знаменитому воину Яктплана. Тот сказал ей что-то грубое, за что сразу получил кулаком в живот, был скручен и сопровожден в неизвестном направлении. И все это одной левой рукой.

“Да что вообще тут творится, – прошептал Менейнонис, – Это… это убийца Бе́енсенааза?” Парень сел на землю, обхватив голову руками. Сердце готово было выпрыгнуть из его груди. “Ничего не понимаю! Я буду сражаться против него на турнире?”

Темнело. В старой корчме было много народу. Великий князь Ха́рлис созвал свои дружины, и витязи весело проводили время, навалившись на мед и еду.

Фрэмон с Нэфтазом сидели в самом дальнем углу длинного дома. Воительница надела шлем и броню, чтобы вояки не сразу смекнули, что она женщина. Кажется, расчет оказался верным, и на темную бросили лишь парочку взглядов.

– Не кисни, – прошептала Фрэмон герою.

– А я и не кишу, – вяло ответил тот, наваливаясь на мед.

– Оно и видно.

Парень вздохнул, утыкаясь лбом в стол.

– Так не честно, – простонал он, – Я должен был встретиться с Баре́кбисом уже в конце своего путешествия! Я не смогу ни выиграть турнир, ни отомстить за смерть князя!

– Вообще, я считаю, что шанс у тебя есьть, хоть и маленькой. Дьля волшебства энерьгии нужна концентрация. Баре́кбис же такой человек, который любит летать в облаках. Гибельной луч – его самое слабое заклятие.

– Он один из Великих князей Тьмы, Фре́мон!

– Пхе, герой-никудышка! Не может продолжать идти, когда надежды нет! А сам что-то про мир говорил! Эх, ты…

Двое витязей в противоположном углу дома придумали себе необычное развлечение. Они по очереди стукали друг друга по шлемам тупым топором. Всем очень понравилось увеселение. Мужики стали делать ставки, кто же продержится дольше. Фрэмон тихо усмехнулась.

– …Напоминает, что мои делали в дружине, – улыбнулась она, – Эх, и давно же я их не видала…

– Эй, трактирщик! – закричал какой-то князь, – Тащи моим людям еще мяса!

– Нет-с, милостивый государь, – ответил мужик, разводя руками, – Какая-то нечисть, Бре́ньге, в Ба́таскаазе завелас! Весь скот у них утащила! Не у кого покупать мясо теперь! Может вы разберете-с, а? Как раз работа для пары мечей!

– А в каком районе происходит беда?

– Зеленожрєлje, где саравийцы живут. Мы там закупали.

– Далековато, доброй Ке́ррис. Рады б помочь, да не разрешают! Великой князь говорит всем наготове быть! Даже досьпехи надеть сказал! Скоро выступаем на север!

Нэфтаз выпрямился на скамье. “Нечисть, значит? Звучит как работа для героя!”

Среди солдат начал разгораться спор.

– Раз уж Темная Княгиня жива и вернулась, конец нам всем!

– Да ничего не конец! Раньше же ее как-то победили! Значит, сможем и сейчас!

– В прошлый раз Нейертонон победила себя сама! Она настолько прониклась поиском Избранного, что перестала замечать все вокруг! Фраўйум осадила Росрааза в сезон дождей! Безумие! Большинство ее войска сразу покинуло лагерь, не желая умирать ради ее амбиций! А потом Нэйэртонон разбили в битве при Ѳанахойа́рто…

Фрэмон перелеплела руки и опустила глаза…

…

Начался новый спор.

– Слуги Темного бога – это некроманты! – заявил первый, – Я слышал, они поднимают мертвых в свои ряды!

– Нет! Это искусственная жизнь! – заявил втрой, – Существа, чье тело создано из сена, сердце изо льда, а кровь из смолы.

“Из сена состоит твоя голова”, – тихо прошипела воительница.

В спор вмешался седой богатырь в кольчуге и с мечом – видимо, какой-то князь.

– Нет, дорогие мои, – возразил Бре́ньгис Ренейис, – ѳа́унанс – такие же люди, как и мы, из кожи и плоти! И страдают они от того же – от голода, дизентерии и холода. Вот: помню как вчера! Было это тридцать пять лет назад в землях Са́ктааза, что на границе с Севером! Привел я тогда в дружину отца своего десять добрых конников. Весна тогда наступила рано, и мы решили выдвигаться, только чтобы морозы вернулись и нас прямо за голый зад взяли! Сидим за частоколом; ни еды, ни одежды теплой! Все кони почти замерзли! Дрожим и думаем: вот северянам-то, наверное, хорошо! Это их земля! Им здесь и не холодно! И не голодно! Приходят мои конные, притаскивают двоих мальчишек северных. Говорят, мол, шпионили. Надо им руки, ноги связать, между двух колес положить и пускай две лошадки колеса то крутят в разные стороны, чтобы знали! Ну я витязей отсылаю, смотрю на мальчуганов: дрожат, плачут. Жалко! Спрашиваю: ну как, мол, сколько наших насчитали? Они говорят – нисколько. Они у нас еду воровать приходили. У них в лагере слух пошел, что у нас-то, раз мы с югу пришли, еды должно быть целый терем! Я смеюсь и показываю им хлеб плесневый – то, что я бре́н’гис ем. Пуще прежнего плачут. Говорят, значит, все оно с самого начала зря было. Погибнем просто так. Я бороду потрепал, потрепал, да говорю – боги с вами. Отдал я им свой хлеб, налил пива, сколько оставалось, да и сказал: вот что – вы завтра на опушку леса с рассветом приходите! На кабана пойдем! И отпустил на все четыре стороны. Утром прихожу: явились! Не опоздали! Вывалились из-за сугроба с двумя березовыми колышками. Посадил их тогда в засаду, а сам на них кабанов погнал на коне. И ребята оказались не промах! Троих хрюшек закололи! Одного мы прямо там в лесу и зажарили. Второго я своим отнес, а третьего – они своим. А через неделю началась сеча. Ѳа́унанс на частокол полезли ночью. Я и бренг’анс на тех лошадях, что не съели, на них сбоку влетели и рубили их, направо и налево! Ох, страшная бойня была…

Князь на секунду замолчал.

– …А на утро в снегу нашел двоих мальчуганов с переломанными колышками… Поэтому такие же они люди, как и мы…

Нэфтаз заметил, как Фре́мон вздохнула и прикусила губу.

– “Я знаю, какого это”, – прошептала она.

Тут князь поднял взгляд на воительницу.

– …А вы, Бре́ньгис, я смотрю, не отсюда? Вернее… Бре́ньгум, ведь так? Я слышал, что северные женщины такие же знатные воины, как и мужчины! Это у вас зачарованная сталь? Нужно пережить немало битв, чтобы экипировка из такого-то материала получала такие-то ссадины!

– У вас орлиный глаз, Бре́ньге! – ответила темная, улыбаясь.

Теперь все внимание было приковано к ней.

– Говорят, мы с вами без пяти минут враги? Темное воинство собирается у Снежного Предела. Начинается новый Темный поход?

– К моему сожалению, Бре́ньге.

– Да… Печально… Но, быть может, пока дело еще не дошло до сечи, вы нам чего-нибудь споете, а? Какую-нибудь северную песенку?

– Да! – поддержали витязи.

Фрэмон посмотрела по сторонам.

– Чтож, если у вас есть гусли и рог меда, могу и сьпеть!

Просьба была удовлетворена в то же мгновение. Витязи повскакивали со своих мест и столпились вокруг темной.

– Что-нибудь про войну! – постребовали они, – Что-нибудь веселое и зрелищное!

Воительница отпила и тренькнула струну.

– Нет, – ответила она, – сейчас у меня не то настроение.

И ее руки плавно заходили по гуслям:

Куда бегут стремглав ребята,


Сверкают пятки на причал,


Густым туманом там объятый,


Корабль к бухте подплывал.


Смотрите, все, трофеев сколько


Нам удалос с собой забрать,


И если нрав в тебе есть бойкой —


Одним из нас ты сможешь стать…

Вот только мой корабль в море.


Однажды утром, на рассвете,


Волнам желание загадал,


Чтобы земля была на свете,


Где и меня бы кто-то ждал…


Витязи заликовали, стуча кулаками по столам. Кто-то даже принялся делать записи.

– О, прекрасная северная Бре́н’гум, – сказал кто-то, – позвольте пригласить вас на танец!

– Благодарю вас, у меня болит нога, – вежливо отказалась Фрэмон.

Но никто, конечно, не послушал.

– Бре́н'гум! Да ладно вам! Вы сделаете меня самым счастливым на свете человеком!

– И меня!

– Я следующий!

Фрэмон растерянно огляделась, выгибая спину, словно кошка, готовящаяся к прыжку.

– Я не буду, – резко ответила она.

– Да бросьте, Бре́н'гум!

– Ей, Бланфи́л’кис! Доставай свою дудочку! Сыграй Бре́н'гум что-нибудь веселое.

Несколько сильных рук подхватили воительницу и вырвали ее из-за стола. Раздался почти звериный рык, затем кто-то закричал. Витязи расступились, а один из них повалился на пол, корчась от боли. Из его предплечья торчал нож для еды, пробивший кольчугу. Все теперь смотрели на темную, стоявшую на полусогнутых ногах. Ее лицо искривила ужасная гримаса, а глаза горели. Наконец, отдышавшись, Фрэмон опустила голову и закрыла лицо левой рукой.

– Просьтите меня…

Воительница быстро покинула корчму. Допив мед, Нэфтаз выскочил вслед за ней. Он нашел ее, стоявшей у трактира, прислонившись к стене спиной. Женщина неподвижно смотрела на серое небо. Увидев героя, она выпрямилась и выдавила из себя улыбку.

– …Ну и погода, – успела сказать она, прежде чем Нэфтаз смог открыть рот, – ни клочка неба!

– Да, – протянул Нэфтаз, смотря в сторону, – у… у тебя все в порядке?

Фрэмон повернулась в его сторону, а затем снова уставилась на тучи.

– Нэфтааз, доказать что-то Нейертонон тебе будет очень непросто…

## Глава 6

Чуть погодя пьяные витязи задремали, оставив корчму в тишине. Нэфтаз и Фрэмон ушли в свои комнаты. Они разложили вещи и переоделись в ночную одежду.


Вдруг снаружи раздался приглушенный стук. Парень выглянул в общий зал и увидел мужчину, что стоял за дверью у Брэньгум. Незнакомца притащили ей кровать. Темная высунулась и кинула ему золотую монету. Керрис занес мебель внутрь и, откланявшись, ушел по делам.

Нэфтазом завладел интерес.


– За целую золотую! Да что это с ней?!

Герой решил посмотреть, уж не сошла ли Фрэмон с ума. Он прокрался сквозь коридор и заглянул в спальню Брэньгум.

Женщина лежала в постели, тихо смеясь.


– Кровать, – прошептала она, – настоящая кровать!

Фрэмон звучно вдохнула подушку.

Внезапно она подняла голову, и выражение радости в ее глазах сменилось на отвращение.


– Чего тебе? – спросила Брэньгум, продолжая обнимать одеяло.


Избранник отпрянул. Его застали в расплох.


– Я… спокойной ночи хотел пожелать…


– Быстро выкрутился.


Княжна вытянула подбородок.


– Ты уже спать идешь? Потьренироваться не хочешь? У тебя останется немного вьремени на сон.


Парень сжал зубы.


(Это нечестно, – снова подумал он, – нельзя давать герою топовых боссов, когда он не готов! Враги должны сидеть в своих локациях, а не бродить по миру, куда им вздумается!)


– Нет, – Нэфтаз признался, – я просто не найду в себе сил концентрироваться! Как можно пытаться, когда ты не веришь в себя?

Фрэмон взглянула на него из-под лобья.


– Ну ладно… дело твое.


– А..?


Парень надеялся, что темная попробует его разубедить.


– Просто, – продолжил герой, – время на тренировки сейчас будет потрачено впустую. Мне лучше настроиться. Так эффективнее.


– Я поняла, Нэфтааз. Поговорим завтра, хорошо?


– Хорошо…


Он вздохнул.


– Тогда можно последнее? Что ты будешь делать после турнира? Ты уедешь?


– Я не знаю. Можно мне наконец-то побыть одной?


– Извини.


Избранник медленно закрыл дверь и вернулся к себе. Внезапная грусть вдруг сковала его сердце. Сев на матрас, он сложил ноги вместе и попробовал сконцентрироваться, однако не смог.


– Нет, – прошептал герой, – не получится…


Раздался щелчок языком.


– Чтож… утро вечера мудренее. Посмотрим, может, мне еще повезет…


Он лег на кровать, смотря в потолок.


(Я не могу работать без веры в себя! Ведь если в тебе нету этого разрывающего все барьеры чувства, твоя деятельность просто становится менее эффективной! Как я могу делать что-то без полной эффективности? Эх, будь со мной Беенсенааз, он бы нашел, как меня вдохновить!)


И избранник закрыл глаза.

…

Торжественно затрубили рога. Великий Князь Харлис и знатные витязи собрались на остатках древнего Колизея в центре Росрааза. Начинался знаменитый турнир.


Злые языки поговаривают, что во вьремя войны нельзя тратить деньги на турьниры и пиры, – Харлис произнес это со снисходительным смешком, – поговаривают также, что, пока мы празднуем, многие великие князья уже прибывают на фронт. Чтож, к таким обьвинениям я отношусь как к не более чем словам неразумных детей, которые не ведают, что творят…


Потрепав бороду, великий монарх важно оглядел арену.


– Турьниры и пиры помогают улучшать отношения с феодалами! А во вьремя кампании они ох как порьтятся! Остальные бреньганс – просто горячеголовые юнцы, сьлепо идущие вперед без подготовки!


Преисполнившись мудрости, рядом стоящие хронисты дословно записали великую речь.

Состязания начались с кулачных боев стенка на стенку. Две команды строились в формирование из нескольких рядов и шли друг на друга, пытаясь вытеснить противника за пределы арены. Игра скорее напоминала военную муштру, и у каждой группы даже был свой командир, организующий толпу мужиков в единую армию. Дальше шло выступление конных воинов. Снова две команды пытались выбить друг друга за начертанный круг. Лучше всех показал себя князь Ренейис. Как конюший самого Харлиса, он схватил двоих вражеских пони и просто вывел их из сражения за уздечки.


Дальше начались состязания лучников. Кто поразит больше целей в минуту – тот победил. Так как часов ни у кого не было, секунды отсчитывал Фраўйис, справедливо добавляя их своим фаворитам и забирая у впавших в немилость.

Наконец очередь дошла до волшебников. Десять великих магов, а также Барекбис и Нэфтаз вышли на свет под возглас толпы.

Парень посмотрел на шатер, где сидел мудрый Харлис, и помахал ему ручкой.


– Боги же предупредили его, что придет Менейнонис! Он должен узнать меня!


Великий Князь обратил на него свои задумчивые глаза, опухшие от раздумий о судьбе государства, а точно не от вина.

– Чудак, – подумал монарх, – но ничего не будет, есьли я тоже ему помашу.


И Харлис поднял правящую ладонь.

Нэфтаз был вне себя от восторга.

Вдруг за спиною героя послышался голос:

– Хе́еей! Да я тебя где-то выдел! Не ты ли был с Бээнсэнаазом, парнишка?..

Избранник сжал зубы.

Да, это был его голос… голос Барэкбиса…

– Вьсе еще злишса? Я понимаю… Поверь, будь у меня выбор, я бы многое отдал, чтобы он жил. Однако Бээнсэнааз предал Яктплана. Он предал людей, что шли за ним в бой, крича его имя и имя Бога, от которого тот отвернулся. Мне все равно, руководствовался ли князь благими намерениями, мы не могли просто закрыть глаза на его преступление. Наш друг оставил братьев в самый уязвимый момент – когда пропала княжна Нейертонон. Пока Север пылал в гражданской войне, он пил вино на плодородных землях Империи…

Герой ничего не ответил, продолжая стоять к убийце спиной.

– Все равно злишься? Чтож, пожалуй, это к лучшему. Гнев – это сильное чувство. Не трать его на всякие пустяки. Используй его разумно…

Перед магами поставили спилы дубов, и волшебники вскинули руки. Барэкбис и Нэфтаз повторили за ними.

Зевнув, Фраўйис отдал команду – “стрелять”.

И десять ярких вспышек раздались над ареной. Великие маги потратили чары, едва опалив кору.

Барэкбис лишь усмехнулся.

– Детские игры, – Грач фыркнул и высунул язык, – сейчас я покажу вам, как надо. Бабах!


Темный князь перекувыркнулся в воздухе, и белый луч вырвался из низа его спины… правда, он не попал, и магия ушла в землю.

– Белый маг! – закричала толпа, – он выучил белый луч!

Брэньгис Ночи гордо задрал подбородок.

– А теперь, дамы и господа, позвольте закончить этот спектакль…

Он выставил вперед средний палец, но выпустил только дым.

– Ре́кти… кончилас мана…

– Это мой шанс, – понял герой.

Он выстрелил рыжеватой энергией. И в отличие от остальных мог держать поток неразрывным. Вот, кожа вновь ощутила тепло.


Мокрая древесина поддавалась, но очень медленно. Через минуту парень понял, что уже устает.


Грач же тем временем восполнил запас чар. Он постучал себя по груди, присел на корточки и прищурился. Барэкбис целился, чтобы на этот раз не промазать.

Отчаявшись, Нэфтаз разорвал свой луч. Сжимая зубы, он поглядел на трибуны и нашел, где сидела княжна. Фрэмон развела руками, словно сказав: “Я предупреждала тебя, никудышка”.


Парень вздохнул.


(И ведь сам же вчера убеждал ее: “Решение есть всегда; его только надо найти”. А сам упустил возможность. Чтож, не потренировавшись, я отбросил себя назад. Теперь неизвестно, когда я встречусь с Великим Князем. Но хотя бы будет урок.)

Он положил руки на пояс и внезапно нащупал что-то твердое в сумке на ремешке! Изо рта вырвался короткий смешок. Избранник почувствовал себя идиотом.


– Ну да! Конечно! Кольцо было там! Оно никуда не терялось!

Менейнонис снова взглянул на трибуну.


Брэньгум даже не следила за ним. Она зевнула, встала с места и куда-то ушла, видимо потеряв интерес. По какой-то причине у Нэфтаза закололо сердце.


– Хорошо, – прошептал парень, – я использую кольцо, но только в этот раз. Бээнсэнааз, гибельный луч! Но только стреляй не сильным…

Мудрый Харлис лениво потянулся.


– Какие же магиш-ские турьниры скучные, – подумал он, растекаясь на троне.


Но великий владыка быстро выпрямился: слуги принесли ему угощение.


– Охохо! Что же это у нас такое?!..


На подносе стояла тарелка из серебра, накрытая сверху другой такой же.


Фраўйис приложился к посуде щекой.


– Тепленькое!..


Он понюхал заветное блюдо.


– Бьюс об заклад; это маслеце!..


Облизнувшись, великий князь стал разъединять тарелки ножом. От тепла они намертво слиплись.


– Так! Еще немного! Почти! Почти…


Вот полусферы обнажили манящий золотистый оттенок! Однако князь случайно выронил нож, и полусферы захлопнулись…

…

Ослепительный голубой свет заполнил арену.

От неожиданности Фраўйис свалился под стол.

Когда же владыка поднялся, он заметил, что половинки тарелок, смотрящие на арену, покрылись ржавчиной, а воздух стал веять свежестью, как после грозы.

Воцарилось молчание. Только обугленные щепки падали в песок с глухим шумом.

– И какой я после этого герой, – подумал Нэфтаз, сморщив нос. Избранник съежился, словно ожидая какого-то наказания. Однако, вот вещь! Герой медленно открыл глаза и не встретил никаких последствий! Да, он смухлевал, однако мир не рухнул, солнце не погасло, а реки не вышли из берегов!


– Действительно, а что такого могло случиться? – Избранник спросил это с ухмылкой. – Как будто в этом мире есть анти-чит!

Как…

Темный князь Барэкбис опустил волшебный барьер.

К счастью, десять магов стояли тоже за ним и, вроятно, не пострадали.


– Как…


Грач осторожно приблизился к Нэфтазу.


– Да кто… кто ты такой?

– Я Нэфтаз, – ответил он во всеуслышание, – Фраўйис Харлис! Этот человек северянин! Его зовут Барэкбис, и он убил Бээнсэнааза!


Трибуны загудели. Побледнев, Великий князь вскочил со своего трона.


– Барэкбис! – заревел он, – да как посьмел ты появиться здесь? Что ты опять замышляешь?


Надувшись, Грач коротко взглянул на Менейнониса, однако пошлая улыбка быстро вернулась на его лицо.


– Чтож, боюсь, мне пора. У меня назначена встреча на восемь. Еще увидимся, герой.

Сказав это, Темный обратился грачом и улетел.

Времени на почести не было; Нэфтаза сразу пригласили в шатер. Узнав его имя, монарх быстро смекнул, что к чему, и повел Менейнониса в медовый зал. Вскоре они оказались в княжеских покоях.


– А кто впустил сюда корову?.. – спросил удивленный Харлис.


Внутри зала среди богатых ковров и мебели стояла коровка и жевала стяги.


– Что? – удивился охранник, – подождите, Фраўйис, а разве не вы заходили сюда минуту назад? Вы же даже вино наливали! А теперь там только корова!


– Ты совсем с головой не дружишь? Не можешь отличить своего господина от коровы? Ладно, разберемся с коровой потом! Стража, покинуть дом! У нас здесь дела государства обсуждаться будут!..


Фраўйис и Менейнонис присели за стол.

Так как разговор был секретным, Харлис внимательно оглядел зал в поисках посторонних ушей.

Никого…

Лишь мычала совсем не подозрительная молодая корова, которой можно было доверять.


– Так значит, ты и есть тот, чей запас чар сравним с богами ушедших времен? – Фраўйис сложил пальцы домиком, – чтож, я видел твое выступление на турнире. Впечатляюще. Наконец-то боги послали нам оружие, способное перевернуть ход войны!


Нэфтаз улыбнулся.


– Каково мое предназначение?


Великий князь улыбнулся.


– Сразу переходишь к делу? Хорошо!..


Он расстелил на столе карту.


По самому ее центру лежал почти треугольный материк, омываемый океаном со всех сторон. Воду, в свою очередь, окружал огромный ледник, что занимал большую часть Кўерйасэмон.

Харлис указал в левый нижний угол треугольного континента.

– Мы находимса зьдесь. Великое княжество Росрааз. А здесь…


Палец скользнул в верхний угол. Здесь Сактааз. Сюда темное войско высадилось из-за кольцевого океана. Дальше Фраўйис ткнул в великий ледник.


– Здесь у самого берега находится Снежной предел. Граница, дальше которой не растут даже лишайники. Там ты сразишься с Нейертонон.


Нэфтаз почесал голову.


– Князья тьмы бродят куда им вздумается. Почему Нейертонон будет ждать меня там, а не командовать войском на фронте?


Харлис пожал плечами.


– Ну… ей нужно будет верьнуть власть над слугами Яктплана. Вероятно, она проведет какое-то время в своей столице, принимая присягу от разных князьков.

– Ну ладно.

– Как бы то ни было, арьмии света отправятся напрямую в Сактааз. Ты же пойдешь обходным путем. В дружине северян будут сильнейшие маги! Скорее всего, пока что ты не сможешь их одолеть. Этот маневр позволит тебе набраться опыта…

Харлис обратил внимание на правый нижний угол центрального континента.

– …Через княжество Батаскааз, где живут саравийцы, ты пойдешь в земли вичйандов и троллей – в Церкинааз.

– Вы имеете в виду велетов?..

Герой поправил и очень обрадовался. Велеты существовали и в Сэмон, однако люди истребили их всех за век до рождения Нэфтаза.

– …Я смогу посмотреть великанов?

Фраўйис хмыкнул.

– Сможешь, сможешь. Тебе предстоит защищать земли света от их кровавых набегов.

– Ага, значит так…

“Чтож, – подумал Ме́нейнонис, – значит, мне придется помирить еще и эти народы”.

– Твоя следующая остановка – Ба́таскааз. Там наш саравийский союзник – кнез Чрєсламысл – сделает тебе подарок. Скачи прямо к нему и не останавливайся в маленьких деревнях! Саравийцы не очень любят генджссцев. Еще во времена Нейертонии мы частенько ради шутки совершали друг на друга набеги.

“Еще два враждующих народа. Больше работа для такого героя, как я!”

– А в центре материка что? – Нэфтаз спросил это, тыкая в карту.

– Великая воронка. Ужасной шторм, что идет уже тысячи лет. Никто не населяет это гиблое место, кроме голодных эльфов! Воистину, их народ может выжить в любых условиях!

– Эльфы!?..

Избранный ужаснулся.

– …Что же они делают здесь?

– Яктплан использовал их как наемников против Империи. Вот только когда у войска тьмы кончилась еда, кровожадные твари обратились в том числе против них! Перенос эльфов через миры – самое страшное преступление темного бога! К счастью, на них была наложена печать, что сдерживает экспансию остроухих.

– Хорошо, я понял…

– Остались ли у тебя какие-нибудь вопросы, герой?

Нэфтаз глубоко вдохнул, готовясь вывалить князю все свои пацифистские взгляды. Он открыл рот и начал долго объяснять, как он решит все разногласия, как попытается уговорить Неертонию подписать мир и как найдет способ переносить чары через барьер.

– …Поэтому моя цель – это помирить две стороны. И пускай этот путь более сложный и тернистый, идти по нему – это мой выбор как героя. Я уверен, что Вы поймете меня!

Ха́рлис свел брови.

– Ну конечно же не пойму! Ты тронулся головой, Не́фтааз! Темная сторона совратила тебя! Но в моей пыточной тебе-то мозги вправят!..

Он стукнул по столу.

– …Стража! А ну-ка, схватите мальчишку, свяжите и бросьте его в подземелье!

– Стоп? Что?

Нэфтаз обернулся на раскрывшуюся дверь. В медовый зал ворвались двое рослых витязей, держа в руках копья. Тем временем Великий Князь подкрался сзади и вонзил в героя медную булавку. Парень взвизгнул и попробовал колдовать, но вся его магия как будто пропала.

– Тебе не рассказывали, как медь может запирать в себе чары? – посмеялся монарх.

Героя повалили на пол и скрутили.

– Му-у-у-у, – промычала корова, а затем спокойно вышла на улицу, обратилась грачом и улетела.

Нэфтаза вытащили из зала и повели в неизвестном направлении. “Вот это глупое окончание квеста, – подумал герой, – даже не успел никого спасти и пропал в самом начале. А впрочем, если подумать, то большинство людей, оказавшись в параллельном миере, погибли бы в первые дни, так что я еще долго держался”. Он даже усмехнулся. “Оказавшись в волшебном измерении, Избранный умирает от холода за четыре часа. Вот веселая бы получилась история”. Но тут из-за угла выскочила Фре́мон верхом на черном коне.

Она вскинула руку, и шлема стражников развернулись задом наперед.

– Не стой! – крикнула воительница, выводя Нэфтазу пони, – скачи на восток!

Парень выдернул из себя булавку и запрыгнул на спину коня. Они помчались по главной улице через мост на другую сторону реки. За героями увязалась погоня – десять великих магов преследовали их на больших лошадях. Фрэ́мон пустила по ним луч, однако самый передний волшебник поднял волшебный щит, а когда запас чар кончился, на его место встал второй, дав товарищу время, чтобы подзарядиться. С больной рукой воительница не могла вложить в удар достаточно силы, и все атаки оказывались отбиты. Нэфтаз тоже отстреливался, но его пони отставал. Он не мог тягаться с большими конями магов.

Брэньгум с героем проскочили ворота и миновали мост через Ѳу́унис.

И тут магов нагнал Фраўйис Харлис.

– Это отвлечение! – крикнул он, – северяне атакуют через главные ворота!

И всадники развернулись. Великий князь же заехал в кусты и обратился к Барэкбису.

Сбежавшие заехали в лес, где скакун Нэфтаза упал на землю от усталости. Сам же герой лег неподалеку, держась за стучащее сердце.

– Ты спасла меня, – произнес он спустя время, – спасибо!

Брэньгум хмыкнула.

– Это посьледняй раз. Восьприиай это как месьть Ха́рлису. Он посьмел вьзять титул Фраўйис.

Не дав ей договорить, в лесу появился Барэкбис.

– Чтож, Фрэмон, – он протянул, – когда я сказал, что этот человек Избранный, я в последнюю очередь ожидал, что ты побежишь его выручать. Не хочешь мне ничего объяснить?

Женщина закрыла глаза.

– Потому что он не опасен.

– Не опасен? Фрэмон, ты же понимаешь, что он сделает согласно пророчеству?

– Хе́й! – воскликнул герой, – меня спросить не хотите! Я вообще-то ни за одну из сторон!

– Ты слышал, Барэкбис. Он не за них.

Грач поморщился.

– Фрэмон. Наша самая большая угроза здесь. Перед нами. Ты знаешь, как далеко может зайти ложь Богов.

Фрэмон переплела руки, оставаясь сидеть на коне.

– Он говорит, что хочет включить П.Д. Если он и вправду Ме́нйенонис, кому еще это под силу?

Барэкбис сжал зубы и покраснел.

– По пророчеству. Он тот, кто запустит перестройку мира. Неужели не ясно?

Фрэмон вздохнула.

– А что есьли он тот, кто и вьпрямь спасет Пять миров? Что есьли ты предлагаешь отобрать у вселенной надежду?

Нэфтааз вскочил, улыбаясь во весь рот.

– Ты это искренне?

Грач покачал головой.

– Я не верю, что ты это говоришь. Что стало с осторожным и расчетливым командиром, который может предусмотреть любую беду? Разве ты не помнишь, как Боги уже обманывали нас?

– Мьне все равно. Я устала, Барэкбис. Я устала от отсутствия результатов. Я еще помню бойцов, что перед смертью просили меня обещать. Обещать, что йих жерьва не будет напрасной. Что благодаря ей мы станем ближе к победе. Но ничего не меняется!

Барэкбис опустил лицо.

– Боги манипулируют тобой… Как же ты этого не понимаешь…

Тут кольцо Нэфтааза зажглось голубым.

“Обнаружено ключевое дипломатическое взаимодействие, – прошептал голос Бээнсэнааза, – как магическая модель, созданная для помощи людям, я бы хотел предложить свой опыт. Нам нужно переубедить Тёмного князя Барэкбиса! Ты ненавидишь его, но твой пытливый ум знает, что побеждать врагов бескровно лучше, чем в бою! “Держи друзей близко, а врагов еще ближе!” Поэтому для более эффективного общения я бы мог ненавязчиво порекомендовать готовые фразы! Используя меня, ты не сдаешься – ты просто действуешь рационально. Делегируешь”.

– Ты и такое можешь? – удивился герой, – ну хорошо, давай. Мне бы не хотелось лично говорить с этим убийцей… Однако как же странно ты формулируешь предложения!

– Барэкбис! – воскликнул Избранник против собственной воли, – ты относишься ко мне как к какому-то субъекту Богов! Что это, если не надменность и гордыня? Раз ты можешь сопротивляться цепям судьбы, разве не глупо было бы думать, что и могут другие?

Темный князь взглянул на него, прищурив глаза.

– В этом и штука, герой. Я не знаю, могу ли…

Барэкбис развел руками.

– …Мне неизвестно, какая из моих побед – действительно моя победа, а какая – лишь часть плана цепей. Но я и не являюсь угрозой вселенной. Не отрицаю, ты хочешь как лучше. Но Судьба всегда будет толкать тебя на путь разрушений.

– Я понимаю твои аргументы. Но подумай вот что. Впервые за тысячи лет Пять Миров имеют надежду! Кто ты такой, чтобы забирать ее у миллиардов людей?

– Это манипулятивный аргумент. Ты не знаешь, что решили бы эти миллиарды. Потому что с большой вероятностью с тобой произойдет ряд событий, который заставит тебя встать на тропу войны. Не важно, что это будет – любовь, месть, чувство долга, – но рано или поздно ты решишь, что заполучить две великих души – единственный способ. И тогда цепь Царя подземных пеликанов будет разорвана.

– Я все равно считаю, что надежда важнее! Сам Бээнсэнааз говорил: “Так пускай лучше вселенная сгорит, если в ней и вправду нету надежды!”

Фрэмон широко раскрыла глаза.

– Он правда сказал это?

– Эм…

Голос кольца внезапно замолк. И как бы герой ни взывал, Бээнсэнааз не откликался.

– …Я… я уверен, что он не это имел в виду! – поправил себя Нэфтааз, – это было скорее эмоциональное…

Но Брэньгум уже не слушала. Сжав зубы, она уставилась в пустоту.

– Чтобы он такое сказал… Он, кто всегда видел во вьсем хорошее и продолжал улыбаться даже, когда мы застряли в холодных снегах! Мьне нужно побыть одной…

И Фрэмон направила Герѳанбиса в чащу.

– Но он не это имел в виду, – прошептал Нэфтаз, глядя ей вслед.

Избранник вздохнул, чувствуя, что совершил что-то очень глупое…

Барэкбис прочистил горло.

– Боюсь, что бы не думала Фрэмон, я не могу это оставить. Мне все равно, если она меня после этого убьет. Прости, Ме́нейнонис…

Избранный обернулся к нему, скаля зубы. Короткая вспышка раздалась в лесу. Враждующие обменялись парой ударов, и Грач повалился в грязь.

– …Да как ты… Погоди!.. Кольцо!..

Темный посмотрел на палец Нэфтааза.

– …Такого подлого колдовства я не видел десять тысяч лет. Поверить не могу, что Боги смогли его воссоздать…

Он проглотил сухой комок, переводя взгляд на геройский меч.

– …Ты не намерен убить меня?

Нэфтаз сморщил нос.

– Ты не стоишь моего времени.

– Ха́арйо…

Барэкбис осторожно поднялся, держась за рану в боку.

– …Чтож, я это запомню. Если нам снова доведется сражаться, я тоже тебя отпущу.

Избранный замахнулся.

– Если мы снова встретимся, ты пожалеешь, что родился на свет! Проваливай уже! Тоже мне “один из финальных боссов!” Ты слабее мизинца моей ноги!

И темный князь обратился птицей…

## Глава 7

Над красным покрывалом лишайников возвышался зеленый холм, поросший вековыми дубами. Ни одного другого дерева не росло за двадцать две версты, поэтому все в округе прозвали рощу чудом Яктплана.

Было удивительно светло. Над холмом завывал холодный сухой ветер, гоня воздух в сторону моря, где ходили льды. Вечно печальные тупики, накрытые злым порывом, поспешили спрятаться в своих норках на склоне.

Фыркнули длинношерстные носороги. Тяжело тащить высоких идолов в гору, однако трудолюбивые звери поднажали, и вскоре лик Громовержца оказался на самой вершине. Крепкие приземистые люди в шкурах навалились на веревки и принялись поднимать бога над всем мирозданием.

Застучали копыта. Следом на холме оказались дети Яктплана. Вторженцы имели железную броню и оружие, а также большие круглые щиты. На телах те носили яркие рубахи, куртки, штаны и теплые плащи; некоторые же скакали голыми, показывая свое презрение к морозу.

Последней в роще оказалась Фре́мон. Она единственная имела при себе сталь.

– Это его место! – засмеялся Хйо́ѳинааз, один из верховных князей Ночи. – Отец точно был здесь!..

Темного бреньгиса укрывала лишь одна чешуя, которую тот содрал с подземного пеликана.

– …Сипуха, даруй нам силу!..

Люди в шкурах закончили поднимать истукана. По округе разнесся далекий громовой раскат. С новой силой задул ветер.

Вдруг, откуда не возьмись, над холмом стали кружиться черные тучи.

Северяне побросали веревки и в ужасе отпрянули; дети Яктплана же, наоборот, подвели лошадей поближе. Ветер превращался в ураган. Зарыдало небо. Дождь забарабанил по дубовым листьям, а солнце погасло, словно испугавшись Сипухи.

– Мы слышим тебя, Отец! – заревел Хйо́ѳинааз. – Бушуй! Метай! Покажи язычникам свою мощь! Наследник Ѳи́ўааза! Ты, кому подвластны дожди и грозы! Ты, кто посадил на цепь Царя подземных пеликанов! Ты, кто победил Ўе́ленааза и запер того под землей! Ты, кто разрушил первую цепь судьбы! Яктплан! Пла́нааз! Перра́нааз! Ретинальный топор! Сипуха!

Небо разверзлось, и на мгновение показалось, будто новое светило взошло над холмом. Голубая молния ударила в самый высокий дуб, сотрясая воздух, землю и сердца. Носороги заревели, кони встали на дыбы, а люди в шкурах пустились наутек.

– Планйаскта́йўаѳс! – дети Яктплана закричали, поднимая копья.

«Ярькое окончание нашего похода, – подумала Фре́мон, легко улыбаясь. – Эх, Варьтвей, видел бы ты нас сейчас!»

Воинство Хаоса ликовало. Верховный князь Бе́енсенааз настолько обрадовался, что соскочил с пони и обнял одного из своих новых единоверцев. Увидев это, Хйо́ѳинааз оскалил зубы.

– Ты не забыл, что это наши вчерашние враги, брат?

– Осьтавь его, Хйо́ѳинааз! – произнесла воительница. – Вьсе равно эти люди теперь одьни из нас.

Мужчина фыркнул.

– «Одни из нас», – он протянул с отвращением.

– Идемьте, ребята! – окликнула всех Фрэмон. – Пора навесьтить старых друзей!

Бэнсеенааз улыбнулся во все лицо.

– Я наконец-то увижу К’ар’йаллому! Интересно, насколько он подрос?

– Он же крестьянин! – не отставал Хйо́ѳинааз. – Как можно так привязываться к ним? Ке́ррисы мрут, как мухи!

– Ты только при них такое не ляпни, – предупредила воительница. – Это самая влиятельная семья в округе! Нам необходима их поддержка, есьли мы не хотим потонуть в восстаниях! Кстати, кто-нибудь видел Барэкбиса? Только что с нами был!

– Я не видел, – ответил говорящий дуб в человеческий рост. – И я, конечно же, им не являюс. Я лишь мудрое дерево. Глубоко идут мои корьни, пьют они холодную воду и питают зеленые листья.

Женщина обвела глазами арку.

Пони стали спускаться с холма. Дождь прекратил. Облака рассеялись, и снова показалось чистое небо. Не исчез один лишь холодный ветер, каждый порыв которого так и сушил кожу. Полоса заката – край вечных сумерек. Вся влага уходила отсюда в центр мира – в круг дня.

Внезапно раздались оханья и крики. Из отряда вышли непослушные носороги, вопреки попыткам их остановить. Животные унюхали на камнях особенно вкусные лишайники и начали слизывать их своими шершавыми языками. Хйо́ѳинааз посмеялся, выпивая очередной рог меда – уже десятый за сегодня. Достав гусли, он подвел коня поближе к Фрэмон и начал петь:

Скажи мне, кто же ты такая,


Таинственная Бре́н’гум с далека,


Что в краю нашем ножками ступая,


На всех лишь смотрит свысока.

Уж пало множество отважных,


Кто раз хотел тобой владеть.


И мне должно быть очень страшно,


Но как же хочется глядеть.

Янтарь, как будто из Триби́нта,


Сверкают строгие глаза.


В одно ты черное одета,


Лишь только серая коса.

И мощность мышц не убавляет


Твоим движениям красоты!


Ее лишь сила украшает!


Кому достанешься же ты?

Улыбнувшись, Фрэмон погладила себя за косу.

– Льстец, – игриво произнесла она.

– Бре́н'гум, я должен сказать, что я Ваш самый горячий поклонник!

– Это пьриятно слышать, но учти: ты не перьвой, хто сказал мне такое.

– Я клянусь убить каждого, кто встанет между нами! Я – сын Яктплана! И сильнее меня только первозданные Боги!..

Он подвел пони еще ближе и взял темную за руку.

– …Давайте видеться с Вами почаще, Бре́н'гум! Я чувствую, что мы должны!

– Мьне нужно наводить порядок на завоеванных земьлях, – отмахнулась воительница. – Боюс, я буду занята.

– И кто поможет Вам в этом, кроме меня, Бре́н'гум?! Кто прикроет Вас своим щитом, если язычники захотят причинить Вам зло?

– Ну, есьли только так. По таким поводам можешь меня навещать. Но, пожалуйста, не делай этого пьри мойих людях.

Княжна попробовала ненавязчиво высвободиться, однако князь накрыл ее ладонь второй рукой и поднес к губам.

– Хорошо, – ответил он. – Не при людях.

Хйо́ѳинааз отпустил и послал слуг за медом. Те принесли еще один рог.

Помимо Фрэмон в дружине находились и другие женщины, что сопровождали своих братьев, отцов и мужей.

Вдоволь напившись, темный князь повел своего коня прямо к ним.

Брэньгум задрала подбородок и посмотрела в другую сторону.

Залаяли собаки. На горизонте показались высокие чумы, стоящие посреди редких снегов. Это были треугольные домики из шкур носорогов, украшенные узорами и северными рунами.

Гостей уже встречали жители деревни, встав у длинного накрытого стола. Все северяне имели узкие угольно-черные глаза, черные прямые волосы и снежно-белую кожу. Те, кто победнее, носили шкуры; те, кто побогаче, – яркие цветные шубы. При том у женщин был особый головной убор – он напоминал кокошник, обшитый чешуей из звенящих монет.

Дружина подошла к чумам, и жители поклонились. Вперед вышла семья в небесно-голубых нарядах.

– Для нас честь служить Хаосу, – произнесли они.

– Это чесьть для нас, – улыбнулась Фрэмон, – Мы рады, что вы, вьсе же, приняли Пла́нааза. Теперь ваши цепи разьбиты, и отныне вы сами распоряжаетес сьвоей судьбой.

– Вы спасли нас от тролльских набегов. Принять вашего Бога – это меньшее, что мы могли для Вас сделать.

– Империя Качалки слишком погрязла в бюрократии, чтобы помогать сьвоим подданным. Для Dungeon-рожьденного вы лишь далекая провинция, а дьля нас вы – друзья. Вьремя старого порядка прошло. Отныне над Кўерйасе́мон протянет сьвои крылья Сипуха! Настает новая эра!

– Да продлится она тысячи лет!

Темных витязей пригласили к столу. Многие из них едва не падали носом в тарелку.

Очень хотелось спать; люди до сих пор не привыкли к вечному дню, однако голод терзал их сильнее и никто не стал отказываться от яств.

Когда все формальности были соблюдены, к Беенсенаазу подбежал старший сын семейства – К’ар’йаллома́. Это был молодой высокий парень, отращивающий свою первую бороду.

– Бе́енсенааз!

– К’ар’йаллома́!

Ребята крепко обнялись, пока все остальные садились за стол.

– Ты жив! Я так испугался, когда услышал, что твой полк попал в засаду! Если бы отец не остановил меня, я бы взял носорога и поскакал прямо к тебе!

– Со мной все в порядке. Нас выручила Темная Княгиня. Эх, и столько добрых мужей пало, что их, что наших! Как ты сам? Ты тренировался магии, как я тебе показывал?

– Каждый день! Я хочу показать тебе кое-что, но это секрет…

Фрэмон сидела с противоположной стороны стола и стала наблюдать за ними боковым зрением. К’ар’йаллома́ достал из рукава что-то (жаль, стояли они спиной) и показал своему учителю.

– …Это для Княгини, – прошептал он. – Я сам сделал его, когда узнал, что вы возвращаетесь!

– К’ар’йаллома́! – воскликнул Бе́енсенааз. – До чего прекрасная работа! Ты только посмотри на внимание к деталям! А как изящно вплетен друг в друга материал! Я не учил тебя этому!

«Интересьно, что же это они такое дьля меня сьделали?» – подумала Фрэмон, легко улыбаясь.

Началось празднование. Детям Яктплана подали красную рыбу, хорошо соленую икру и жирных с нереста миног. На второе был вонючий носорог в китовом жиру и пирог из оленины. В качестве выпивки гостям предложили крепкую брагу из голубики.

– Чтож, – начал отец К’ар’йалломы, – Всего за десять лет вам удалось освободить весь Север, а Империя Света погрузилась в междоусобную войну. Создается впечатление, будто вся Кўерйасе́мон вот-вот попадет под власть Яктплана!

– Будем надеяться, что это деисвительно так, – ответила сияющая Фрэмон. – Есьли судьба будет благосклонна, следующую победу мы будем отмечать уже в Росразии.

– Да! – поддержала дружина. – Так и будет!

– В Сактазии начинаются мощеные дороги, – вспомнил Хйо́ѳинааз. – Там уж скорость передвижения войска ускорится в разы. У Мраморного дворца мы должны оказаться лет через пять, если все сложится удачно, или пятнадцать, если что-то пойдет не так.

– Планйаскта́йўаѳс!

Выкрикнув это, дети Яктплана подняли рога, полные душистой браги. Выпив залпом, Фрэмон взглянула на море. Пиршество проводилось прямо у обрыва, с которого открывался вид на водную гладь. Теперь этой холодный край сбросил цепи судьбы и вздохнул свободно. Даже птичьи базары, казалось, стали с прошлого раза только больше и голосистее. Не так уж это и сложно – быть для мира героем.

– Бре́н'ґе.


– Рядом с Фрэмон стоял К’ар’йаллома, пряча за спиной руку.


– Да, Ке́ррє?


“Неужели наконец решилса?”


– Я хотел подарить Вам кое-что.

Он достал малахитовую шкатулку и протянул ее Темной. Открыв ее, воительница увидела великолепный каменный цветок, в каждой из граней которого можно было увидеть свое маленькое отражение. Цветок переливался зеленым, серым и бирюзовым, когда его вращали при свете. Ничего подобного Фрэмон не видела за сотню лет.

– О, Бохи! – прошептала она.

– В основании стебля есть отверстие, – пояснил К’ар’йаллома, – Это свисток, но не простой. Я запер в нем магию. Попробуйте сами…

Княжна поднесла подарок к губам и задула. Журчащая музыка разнеслась по скалам; ее подхватил ветер и певчие птицы.

Вдруг, послышалось ржание. Большой черный конь прискакал к пирующим, словно взявшись из пустоты.

Он был просто огромен. Рядом с ним пони генджессцев выглядели как маленькие лохматые овчарки. Однако, зверь также обладал удивительной грацией, и ступал мягко, словно дикая кошка.

Жеребец осторожно понюхал руку княжны.

Фрэмон растопырила пальцы, чтобы потрогать его черную морду. Но конь тут же отпрянул. В прочем, через какое-то время он дался и Брэньгум даже смогла прокатиться верхом.

– Это Царь лошадей, – пояснил северянин, – Гєрѳа́нбис Са́анис Баре́кбунд {Ⲅⲉⲣθⲁ̀ⲛⲇⲓⲥ Ⲥⲁ̀ⲁⲛⲓⲥ Ⲇⲁⲣὴⲕⲃⲩⲛⲇ}. Мой амулет может призывать его в теле.

– “Са́анис Баре́кбунд”?.. – Брэньгум на секунду смутилась, глянув на князя тьмы.

Барэкбис крал со стола угощения, пока другие не видели.

Фрэмон подняла цветок, и тусклое солнце засверкало в его бирюзовых гранях.

– Он! Он прекрасен! – она воскликнула это, полная самого радостного в мире смеха, – Воисьтину, работа достойная Сва́ригааза! Ты правда хочешь подарить его мьне? Я… Я не могу принять его! Твой подарок слишком хорош!

– Он Ваш, – робко ответил северянин, – Но с одним условием. Когда-нибудь я умру, а Вам Планааз даровал вечную жизнь. Я хочу, чтобы Вы запомнили мое лицо и имя и хранили их в своей памяти, пока не кончатся времена. Так часть меня навсегда останется в чем-то прекрасном. Это все, о чем я смею просить.

Все взгляды были теперь прикованы к ним. Даже Барэкбис перестал проказничать. Каждый ждал ответа княжны.

– Ну конечно я обещаю… – произнесла она.

У женщины даже порозовели щеки.


– …Как посьле такого я могу отказаться? У кого настолько ледяное серьдцe? Теперь я тебя никогда не забуду.

Дружина забарабанила по столу.


– Вот это парень, – закричали витязи, – Вот это удалой! Тут и выходить за него после такого можно!

Из-за стола вскочил бледнеющий Хйо́ѳинааз.


– Ты что же это, цыпленок, не знаешь, что ли, с кем связываешься?.. – заревел он.

Темный загородил спиною Фрэмон, заставив парня отпрянуть.


– …Я сватаюсь к ней! Я дарю ей подарки! Она моя, ты понял?

– Ты чего?

Воительница спешилась и схватила его за плечо, но Хйо́ѳинааз стряхнул руку Фрэмон, начав наступать на К’ар’йаллому.


– Ты, цыпленок, не слышал, как я клялся: каждый, кто встанет между нами, будет убит лично мной – Сыном Яктплана!

– Да?! – выпалил он, дрожа от страха, однако безумная смелость тут же захватила все его существо, – Да? Ну… Тогда я!.. Я тоже клянусь, что убью каждого, кто встанет между нами!

Темный князь повернул голову на бок.


– Тебе жизнь не мила, щенок?

Парень потянулся к ножу. Все тут же повскакивали с мест. Родители с Беенсенаазом схватили К’ар’йаллому, а витязи – Хйо́ѳинааза.


– Ты чего, – шипели северяне, – Он размажет тебя одним пальцем! Не связывайся с этим человеком!


– Ты чего, – кричали темные, – Он же просто пацан! Какой он тебе соперник!

Однако оба неумолимо приближались друг к другу.


Тут Барекбис обратился грачом, сорвал со стола скатерть и развесил ее между враждующими, когда те едва не столкнулись. На мгновение все затихло. Но хитрец поднял скатерть, и двое снова зарычали, только чтобы скатерть опустилась вновь и вновь поднялась, и вновь опустилась. Собравшиеся захохотали.

– А теперь два быка разойдутся по разным стойлам, – предложил Грач, – А иначе слишком злых быков мы кастрируем.

Соперники, кажется, угомонились. Каждый начал ровно дышать, из их глаз пропал огонь, а кулаки разжались. Вырвавшись из хвата, Хйо́ѳинааз развернулся и пошел к своему пони.

Фрэмон хихикнула.


– Молодец, Баре́кбис, – похвалила она, – У кого-то очень ранимое чус-во собс-нного достоиньства! Только подумать, К’ар’йаллома! Бросить вызов самому сыну Яктплана! Ты прямо настоящай мужчина!

Хйо́ѳинааз встал в пол-оборота.


– Эй, пацан, – крикнул он, – Тебе рассказывали, что приходит вместе со становлением мужчиной?


– Ответственность, – смело ответил северянин.


– Ты знаешь. Тогда я буду относиться к тебе как к мужчине, раз ты этого хочешь.

И темный князь седлал своего коня, ускакав прочь.

Все витязи выдохнули.

Через двое суток, если это понятие вообще применимо к Кўерйасе́мон, начало сильно темнеть. Масса влаги скопилась в атмосфере дневной зоны и закрыла солнце. Теперь великое светило лишь слабо выглядывало из-за облаков над кольцевым океаном, окрашивая скалы в бордовый.

Фрэмон и Беенсенааз сидели в чуме у горящего костра, что играл их тенями на натянутых шкурах.


– У мальчика очень большой потенциал, – признала Фрэмон, – Ты не зьря тьренировал его.


Князь улыбнулся, переплетая руки у груди.


– Я хорошо разбираюсь в людях.


– Я бы хотела вьзять его с нами в поход…

Услышав это, Беенсенааз выпрямился, и улыбка пропала с его лица.


– …Я понимаю, что ты думаешь, но чем дольше идет война, тем больше невинных погибьнет.


– Я понимаю, – грустно ответил князь, – Я просто… Я просто…


– Мы отправляемся в Триби́нт. Нам будут просто необходимы северяне, Бе́енсенааз! Они знают эти земьли как сьвои пять пальцев! Безь них дружина пропадет в холодной пустыне!


– Так точно, – вздохнул он, – Я пойду и сообщу ему новости. Думаю, он будет рад. К’ар’йаллома всегда хотел увидеть свет.

Князь поклонился и покинул чум. Фрэмон же откинулась назад, смотря, как пляшут языки пламени. Триби́нт – Трезубец – холодный горный ад, населенный одними лишь Бла́нўингами, дикарями даже по меркам велетов. Хйо́ѳинааз и Барее́кбис поведут рать в Сактазию, а ей с Бе́енсенаазом предстоит самая сложная работа. Горные крепости Трезубца, соединенные туннелями, будут стоять насмерть, ибо людоеды знают: пощады им ждать не придется. Это станет война на уничтожение, где каждый перевал, каждая яма и сугроб окажутся смертельной ловушкой, полной волосатой нечисти. Фрэмон предстоит долго и методично очищать от великанов княжество за княжеством, параллельно заселяя их людьми. С таким испытанием она еще точно не сталкивалась. Как привлекать на захваченные земли людей? Чем кормить их среди снегов? Как оборонять поселения от мстительных набегов? Все эти вопросы предстояло решить. Хорошо хоть, что у них скоро появится новый могущественный маг. Один человек и ест меньше, чем армия, и заметить его сложнее, и передвигается он быстрее. А когда этот человек еще и сильный как целая дружина, недругам остается только молиться.

Воительница достала каменный цветок, рассматривая его при свете костра. Ну до чего прелестная вещица! И ведь сидел, вырезал, склеивал, заставляя камень срастаться с камнем! Таких одаренных людей лучше иметь при себе. Фрэмон убрала цветок и улыбнулась. “Лицо мое, меня помни!” “Только отрасьтил себе бороду, а уже такой серьдцeед!”

Внезапно где-то на горизонте вспыхнула и погасла красная искра. Фрэмон свела брови. “Боевая магия, – поняла она”. Приготовив секиру, она выбежала из чума и призвала Герѳанбиса – царя коней. Вместе с ними поехали двое стражников.

Мрак сгущался. Холодный ветер дул им навстречу, и ярко светили звезды на кровавом небе. Мчась навстречу неизвестному, воительница перебирала в голове варианты. “Остатки армии сьвета? Тролли? Повраждовали два пьяных мага? Или же это… Нет, еще рано делать выводы. Я должна посьмотреть сама”. На большом мшаном пригорке лежал Бе́енсенааз, держась за разорванную в клочья ногу. Даже в темноте было видно, как много вытекло из него крови. Воительница спрыгнула с лошади и побежала к нему. Князь кинулся на нее словно змея, хватая темную за одежду.

– К’ар’йаллома! – закричал Брэньгис, – Он надел темно-синий! Они с Хйо́ѳинаазом на пляжу!


– К’ар’йаллома сьделал это!? Но почему? Почему ты дурак такой не остановил его? Ты ведь сильнее!


– Я не мог ранить своего ученика!


– Да будь ты проклят!

Женщина вскочила на коня. Они помчались на пляж. Фрэмон неустанно хлестала Герѳанбиса, и тот несся, пуская пену. Из-под копыт вспорхнули испуганные гагарки. Всадники спустились по каменистому склону и увидели свет звезд, пляшущий в небольших волнах. Воительница отчаянно огляделась. “Ну гьде же? Гьде же вы, два дурня решили сойтис?” В пяти верстах к востоку загорелась белая искра.

– Туда!

Зазвенела береговая галька, разлетаясь в разные стороны каменным дождем. “И зачем? Кому это надо? Вы изь-за меня это делаете? Но вы же лишь делаете мьне больно!” Тяжело дышала загнанный конь. Глаза слезились от встречного ветра и от нарастающей тяжести в груди. Явились. Вот это место. Там впереди – стоя по колено в воде, неторопливо чистил меч темный князь Хйо́ѳинааз. Он медленно проводил тканью по лезвию и выжимал ее в море, любуясь, как оружие блестит в сиянии луны. Фрэмон остановила лошадь рядом с ним.

– Гьде? – зарычала она.


– На склоне позади тебя, – спокойно ответил Хйо́ѳинааз.

Воительница соскочила с лошади и побежала к черным скалам. Там из земли торчал гроб, созданный из сплавленных между собой камней и мелкой гальки.


– Нет, – тихо прошептала она, останавливаясь, – Нет. Нет. Нет. Нет. Зачем!?

– Он доказал мне, что мужчина, – сказал Хйо́ѳинааз, подходя к Фрэмон, – Он знал, против кого шел, однако сделал единственный правильный выбор. Его родители будут горды. Я готов обеспечивать их всю их жизнь и относиться как к своим отцу и матери…

Он поднял к звездам сияющий меч.


– …Без сомнения, часть духа убитого вселилась в металл. Это было неплохое оружие, а теперь оно станет достойным Богов. Старик сможет сразить им множество недругов.

– Ты, – тихо прорычала Фрэмон, – Ты понимаешь, ськолько стоила нам йих поддержка? Ты понимаешь, что йих влияние – это единс-нное, что сьдерживало окрьестные села от восстания? Все эти походы против троллей и очистки гор от подземных пеликанов… Ты обратил это вьсе в руины! Четыре года бесконечных скитаний по снежной пустыне! Четыре года в никуда из-за твоей бессьмысьленной злобы!

Хйо́ѳинааз пожал плечами.


– Он покусился на мою мужскую честь.


– “Чесьть”, – выплюнула воительница сквозь слезы, – “Твою мужскую чесьть”.

Она подошла к гробу и положила руку на гладкие черные камни.


– Я поклялся, что никто не встанет между нами…

Темная покачала головой, издавая короткий злобный смешок.


– …Ты должна меня понять.

Сын Яктплана приблизился и обнял Фрэмон за плечи.


– Пошел вон, – прошептала она, – Я освобождаю тебя от кьлятвы. Подойдешь ко мьне еще – и тогда, вьместо К’ар’йалломы, будешь сражаться со мьной.

Хйо́ѳинааз отпрянул.


– Да будет так, – произнес он, бледнея, – Посмотрим, найдешь ли ты кого-нибудь лучше меня.

Фрэмон сжала кулаки. Одного ее взгляда хватило, чтобы князь подозвал коня и поскакал прочь. Сжав зубы, женщина поцарапала камень гроба. “Этого вьсего не должно было быть, – зашипела она, – Зачем? Такое бессьмысленное причинение зла! Ведь это совьсем не было необходимо! Так почему это произошло? Неужели человек не может быть чем-то больше, чем разьменной монетой в играх сильных?”

Княжна взглянула на небо.

“Когда-нибудь я стану досташ-но сильной! Сильной настолько, что уничтожу вьсе зло на земьле! Я в этом клянус! Под каким бы камьнем оно не сидело! В каком бы овраге не пряталос, я найду его и выжгу огьнем!”

Где-то вдали послышался стук копыт. К черному склону мчался Бе́енсенааз. Воительница закрыла глаза и отвернулась.


Князь свалился с лошади прямо перед гробом. Он долго кричал, бранил судьбу и отрицал, затем несчастный стал лишь бессильно рыдать. “К’ар’йаллома, – провыл он, – К’ар’йаллома каменный цветочек”. Это было слишком даже для Фрэмон. Она всхлипнула и пошла прочь, чтобы остальные не видели, как она плачет.

Над Росраазом собрались черные тучи и стало очень темно. Брэньгум неслась на коне через чащу.

“Так пускай лучше вселенная сгорит, если в ней и вправду нету надежды…”

Женщина поднесла к глазам каменный цветок.

“Неужто ты и вправду желал этого, Бээнсэнааз?”

Где-то вдали крикнула хищная птица и женский голос зашептал сквозь туман:

– “Неужели мир и правда настолько ужасен, что за него нету смысла бороться?” Но в душе ты давно знала ответ. Даже Бээнсэнааз понял это.

– Ли́имон, – прошипела княжна.

– Жизнерадостность Нэфтаза и вправду могла осьлепить. Но это не меняет реальности. Белая полоса вьсегда сьменяется черьной и скоро парень сам убедится в этом. Ведь ты понимаешь это по опыту. Есьли ты продолжишь дерьжаться за эту соломинку, ты ощутишь ту же боль, что и раньше.

Фрэмон поморщилась и подняла подбородок.

– Посьле стольких лет… Посьле вьсего, что ты сьделала… Почему бы мьне просто тебя не послать?

– Вьсе эти ужасные вещи произошли с тобой вовьсе не по моей воле. Моя цель победить тебя, а не уничтожить. Хаос вмешивается в работу Судьбы, наполняя мир вьсей этой бессмысленной злобой. Из-за войны с Яктпланом, внимание цепей находится на пределе и мы просто не можем помочь каждому несчастному существу. Ты и сама понимаешь как пара деталей может испорьтить вьсе великие планы. Но представь каким мог бы стать новой мир… Мир лишенной ошибки. Мир, гьде каждой человек здоров и гьде каждая женщина может родить…

Княжна опустила глаза.

– …Мир, полного постоянства. Гьде каждой день будет не отличить от другого. Гьде не будет войны и жестокости. Гьде каждой получит супруга; предсказуемого, верьного и безопасного, и гьде у каждого будет ребенок, который никогда не вырастет и навсегда останется послушным и милым. Есьли бы только мы могли получить дьве души… Есьли бы только кто-то показал Ме́нейнонису, что пять миров не стоят того, чтобы за них бороться…

Брэньгум вернулась в лагерь, держа в руках гусли. Нэфтааз как раз разжигал костер.

– Фрэмон..!

Герой сразу вскочил, заметив ее.

Тут избранник вздохнул.

– Ты, ведь, наверное, уходишь? Пришла попрощаться?

Княжна спешилась и подошла к нему, смотря в пустоту.

– Не́фтааз…

Женщина легко коснулась его плеча.

– …Ты сможешь стать сильнее… Ради меня?..