Феликс Кубин
4000 °C

Вечер

День выдался тяжёлым. Жара висела неподвижной стеной, пропитывая всё вокруг – дома, улицы и одежду. Даже после заката земля всё ещё отдавала накопленный за день зной, и босые ноги цепляли тёплый, шероховатый пол.

После дождя влажность будто бы прилипла к коже – воротник хрустовки налип на шею, запястья липли к столу, а волосы у висков стали мокрыми. Тонкие струйки воды всё ещё скатывались с крыш, звонко падая в жестяные вёдра у стен.

Во дворе, среди ещё мокрой травы, квакали лягушки, а с бамбука на землю срывались крупные капли, разбиваясь о влажные камни. Воздух пах тёплой землёй, чуть горьковатыми листьями и далёким дымком из печей.

За низким столом, под мягким светом лампы, семья неторопливо ужинала. Пар от мисо поднимался вверх, смешиваясь с ароматами риса и маринованных овощей.

Кэй с трудом отлепил от спины рубашку и поморщился.

– Жарко, – проворчал он, ковыряя рис палочками.

– Завтра будет лучше, – уверенно сказал Такаши.

Эмико кивнула, подливая ему чай.

– Да, сегодня воздух такой тяжёлый, но утром будет свежо. Я смотрела на небо – облаков почти не осталось.

– И это хорошо, – добавил Харуки. – Завтра я пойду в школу без этой липкой жары.

Кэй покосился на него с хитрой улыбкой.

– Может, ты просто радуешься, что увидишь её?

Харуки бросил на брата предупреждающий взгляд.

– Кого ещё?

Кэй невинно пожал плечами.

– Ну, ты всегда ведёшь себя странно, когда она рядом. Как будто забываешь, как говорить.

– Ничего я не забываю!

Кэй хихикнул, пряча улыбку за пиалой.

– Довольно, – спокойно вмешался отец. – Харуки, не обращай внимания. Кэй, перестань дразнить брата.

Кэй потупился, но в глазах всё ещё плясали озорные искорки.

– Мам, а можно завтра будет выйти пораньше? – сменил он тему.

Эмико мягко улыбнулась.

– А зачем тебе так рано вставать?

– Просто хочу.

– Просто хочешь или снова задумал какую-нибудь проделку?

Кэй надулся, но Эмико только покачала головой с лёгкой улыбкой.

– Завтра ведь последний день перед твоим дежурством в классе, да, Харуки? – спросила она, переводя взгляд на старшего сына.

– Да, мама. Я всё подготовил.

– Молодец, – одобрил отец.

Кэй надулся:

– Я бы тоже хотел дежурить.

– Тебе ещё рано, – сказал Харуки. – Вот подрастёшь, будешь дежурить сколько захочешь.

– А если не хочу ждать?

– Тогда расти быстрее.

Мать тихо рассмеялась.

– Не торопись, Кэй. У тебя ещё впереди столько всего интересного.

Такаши отложил пиалу и посмотрел на младшего сына.

– Главное – учись хорошо и помни, что в любом деле важны дисциплина и уважение.

Харуки кивнул серьёзно. Кэй слегка закатил глаза, но промолчал.

Повисла короткая пауза, нарушаемая лишь цоканьем палочек о керамические пиалы.

– Сегодня в лавке опять говорили, что нас не тронут, – заметила мать, аккуратно поправляя складки на юбке. – Люди беспокоятся, но, кажется, стало тише.

Отец кивнул, обдумывая ответ.

– Конечно, беспокоятся. Сколько городов уже стерли с лица земли. Но я не вижу причин для страха. Если американцы так долго не бомбят нас, значит, город им нужен целым.

– Разве они не могут передумать? – осторожно спросил Харуки.

Такаши посмотрел на сына спокойным, уверенным взглядом.

– Нет. Здесь сосредоточено слишком многое. Если бы они хотели уничтожить нас, сделали бы это давно.

– Но люди всё равно смотрят в небо… – пробормотал Кэй.

– Потому что война есть война, – вздохнула мать. – И люди всё равно боятся.

– Но мы в безопасности, верно? – Кэй взглянул на отца.

Такаши задумался, потом заговорил:

– Сегодня на заводе мой напарник Ямагути снова спрашивал об эвакуации. Он говорит, что его жена хочет уехать в деревню, боится за детей.

– И что ты ответил? – спросил Харуки.

– То же, что и всем. Если бы враг собирался нас бомбить, он бы сделал это раньше. Но, кажется, Ямагути мне не поверил. Он сказал: «А если они просто ждут подходящего момента?»

Кэй, слушавший, как отец рассказывает, даже забыл про еду.

– А ты что ответил?

Такаши слегка усмехнулся.

– Я спросил его: «Ты видел, сколько у нас заводов? Сколько складов? Сколько рабочих?» Он кивнул. «Вот именно. Если бы они хотели уничтожить нас, разве не сделали бы это сразу?»

– А он?

– Не знаю, – спокойно ответил отец. – Он промолчал.

Кэй задумался, а потом кивнул, будто соглашаясь с отцом.

– Завтра будет новый день, – сказала Эмико, поднимаясь.

– Завтра будет лучше, – повторил Такаши.

Кэй улыбнулся и потянулся.

– Если завтра будет лучше, тогда я хочу завтра поскорее.

Харуки усмехнулся, потрепав брата по голове.

– Тогда ложись спать пораньше, а то проспишь.

Кэй фыркнул, но, кажется, был доволен.

Вечер продолжался. За окном стихали разговоры, капли с крыши больше не падали в жестяные вёдра. Только редкий ночной ветерок шевелил ставни, принося с собой свежесть ушедшего дождя.

Ночь принесла долгожданную прохладу. Дождь давно стих, но воздух всё ещё был влажным, пропитывая стены дома свежестью. Сквозь приоткрытые ставни доносился далёкий стрекот цикад и негромкие голоса соседей.

Харуки лежал на спине, глядя в потолок. Где-то рядом тихо посапывал Кэй, только что перевернувшийся на другой бок.

– Харуки, – вдруг раздался его голос.

– Мм?

– Как думаешь, если я попрошу, мне дадут дежурить в классе раньше?

Харуки хмыкнул.

– Может быть. Только сначала научись не забывать, где оставил сандалии.

Кэй фыркнул.

– Это один раз было.

– Три раза.

– Ну… всё равно. Я серьёзно.

Харуки повернулся к брату, опершись на локоть.

– А зачем тебе дежурить?

Кэй пожал плечами в темноте.

– Просто… все старшие ребята дежурят. Это важно, да? Я хочу делать что-то важное.

– Ты ещё ребёнок.

– Сам ты ребёнок!

– Я старше, так что мне виднее.

Кэй вздохнул и задумался.

– А когда мне можно будет помогать на заводе?

– Когда станешь взрослым.

– Это когда?

– Когда будешь выше меня.

Кэй скривился.

– Это несправедливо.

Кэй приподнялся, сел на футон и, щурясь в темноте, взглянул на брата.

– А когда война закончится, ты кем хочешь стать?

Харуки молчал какое-то время, потом неуверенно пожал плечами.

– Не знаю. Может, инженером.

– Почему?

– Потому что они строят что-то новое.

Кэй кивнул, словно запоминая.

– А я хочу быть… Ну… Не знаю. Кем-нибудь сильным.

– Тогда тебе надо ложиться спать.

– Почему?

Харуки усмехнулся.

– Потому что, когда человек спит, он растёт. Чем лучше спишь, тем быстрее взрослеешь.

Кэй задумался, потом улыбнулся в темноте.

– Тогда, когда я проснусь и стану взрослым, я буду всем помогать.

Харуки повернулся к нему, но не успел ничего сказать – Кэй уже сонно пробормотал:

– Спокойной ночи, брат.

– Спокойной ночи, Кэй.

Тишина заполнила комнату. Где-то за окном прошелестел ночной ветер. Кэй вздохнул, устроился поудобнее, и вскоре его дыхание стало ровным.

Харуки ещё долго смотрел в темноту, прислушиваясь к звукам дома, а потом медленно закрыл глаза.

Утро

Первый луч солнца пробрался сквозь бумажные перегородки, растекаясь по полу мягким золотым светом. В воздухе ещё оставалась влажность ночного дождя, но утренний ветерок уже начинал развеивать её, принося с собой свежий запах земли и мокрой листвы. Где-то вдалеке раздался звук колёс телеги, шорох метлы – город просыпался.

Харуки открыл глаза и замер, слушая, как капли дождя лениво скатываются с крыши. Дом уже не был полностью тихим – из кухни доносились негромкие звуки: лёгкий звон посуды, шорох ножа по разделочной доске. Значит, мать уже готовила завтрак.

Он медленно потянулся, ощущая, как деревянный пол прохладно касается ног. Аккуратно раздвинув фусума, подошёл к глиняному кувшину у стены. Вода приятно холодила лицо и пальцы, смывая остатки сна.

В доме пахло рисом и варёными овощами. Харуки пригладил волосы, вытерся уголком полотенца, натянул рубашку, застегнул пуговицы, поправил воротник и взял сумку со сложенными тетрадями. Осталось разбудить Кэя.

Он наклонился и слегка потряс брата за плечо:

– Кэй, вставай.

Тот что-то пробормотал, уткнувшись носом в подушку, и лишь сильнее завернулся в тонкое одеяло.

– Кэй, поднимайся, – голос Харуки стал чуть строже.

– Ммм… ещё немного… – сонно пробормотал младший, натягивая край одеяла на голову.

Харуки вздохнул и ткнул его пальцем в щёку:

– Если будешь так лениться, то никогда не повзрослеешь.

Кэй чуть приоткрыл один глаз, зевнул и лениво пробормотал:

– Если старший брат так сказал, значит, так и будет.

Он снова закрыл глаза, будто соглашаясь со своей судьбой, но через несколько секунд нехотя выбрался из-под одеяла, сел зевая и потряс головой, растрёпывая волосы.

– Посмотри, Харуки, насколько я уже повзрослел?

Харуки усмехнулся и с самым серьёзным видом посмотрел на брата, будто оценивая.

– Хм… может, совсем немного.

Кэй фыркнул, скинул одеяло и натянул на себя рубашку.

На низком столе были расставлены пиалы с паровым рисом, мисо-супом, тарелочки с маринованными овощами и небольшие порции тамагояки – сладковатого яичного омлета.

Кэй, всё ещё потирая глаза, сел на своё место. Харуки устроился напротив, а Эмико разлила чай по пиалам.

– Ты сегодня выглядишь бодро, – заметила Эмико, наливая тёплый зелёный чай в пиалу Харуки.

– Я хорошо выспался, – ответил он, аккуратно отломив кусочек тамагояки палочками.

Кэй, который всё ещё не до конца проснулся, взял ложку и потянулся к еде, но почувствовал на себе взгляд Харуки.

– Палочками, – напомнил старший брат.

Кэй скривился, но покорно отложил ложку и взял палочки.

– Когда я вырасту, я буду есть так, как захочу, – пробормотал он, ловко подхватывая кусочек маринованного дайкона.

– Когда ты вырастешь, ты будешь делать то, что правильно, – сдержанно улыбнулся Харуки.

Эмико хмыкнула, но ничего не сказала, только подлила чая Кэю.

– Сегодня в школе ты дежуришь? – спросила она, глядя на старшего сына.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.