Максим Шаттам
Другой мир
Книга 1
Союз трех

Maxime Chattam

AUTRE-MONDE: L’ALLIANCE DES TROIS

Copyright © Éditions Albin Michel, 2008, 2024

© М. А. Петров, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Азбука®

Клементине, Антуану

и нашим родителям,

взявшим на себя ответственность

любить нас

Существуют места на Земле, где наши знания неприменимы. Где все становится возможным. Даже невероятное.

Сумрачные лавочки, полные книг или диковинных безделушек – вроде той, где начинается эта история, узкие улочки, на которые никто не рискует забредать, а иногда и лесная чаща, укромный уголок в зарослях. Достаточно лишь научиться видеть. И позволить волшебству править бал.

Ибо эта книга – гримуар.

Но будьте осторожны – если вы решитесь перевернуть страницу, вам понадобится волшебная палочка: ваше умение мечтать, фантазировать. Навык, с которым множество людей расстаются насовсем, становясь взрослыми. Вы его еще не потеряли?

Ну что ж, тогда давайте вместе приоткроем дверь в этот… новый мир.

Максим Шаттам, Эджкомб, 2 мая 2007 года

Часть первая
Буря

1
Первые знаки

Впервые Мэтт Картер столкнулся с ощущением сверхъестественного прямо перед рождественскими каникулами. В этот день он должен был заподозрить (ведь все шло наперекосяк), что надвигается нечто очень серьезное. Но даже если бы он вдруг ощутил это, разве смог бы он что-нибудь сделать? И представить, как все вскоре изменится? Помешать? Конечно нет. Он только испугался бы, а страх – худшее чувство в чрезвычайной ситуации.

В четверг ближе к вечеру, в предпоследний день школьных занятий, Мэтт вместе с Тобиасом и Ньютоном отправился в «Логово дракона», специализированный магазин компьютерных игр, где продавались стратегии, «стрелялки» и много чего еще. Они вышли из колледжа и пошли по длинным улицам Манхэттена.

Хотя Мэтту уже исполнилось четырнадцать, роста он был невысокого, так что ему давали не больше двенадцати; он обожал блуждать по этому городу между громадами сверкающих зданий. У него всегда было богатое воображение, и в моменты мечтаний он убеждал себя, что Манхэттен – это крепость из стали и стекла и сотни ее башен защищают жителей от какой-то внешней угрозы. Он чувствовал себя рыцарем среди других, ожидая того дня, когда возникнет какая-нибудь сложная ситуация, которая раскроет все его таланты, и совершенно не сомневался, что дело примет неожиданный оборот, столь же неумолимый, сколь и мучительный.

– Для декабря совсем не холодно, заметили? – произнес Тобиас.

Тобиас был чернокожим подростком, тоже довольно низкого роста и очень активным: говоря что-нибудь, он все время пристукивал ногой или жестикулировал. Однажды врач сказал, что у него гиперактивность, но Тобиас не верил – его просто переполняла энергия, вот и все. Он был на год младше своих приятелей, но настолько хорошо учился, что смог перепрыгнуть через один класс.

И сейчас он вновь оказался прав: метель, обычная для этого времени года, еще ни разу не случилась и температура отказывалась опускаться ниже нуля.

– Мы даже сможем поехать на каникулы вместе со скаутами в округ Рокленд, – продолжал он. – Жить в палатках в середине декабря!

– Отвали ты со своими скаутами, – буркнул Ньютон.

Ньютон, в противоположность Мэтту с Тобиасом, был чересчур высок и коренаст для своих четырнадцати лет, и ему недоставало немного худобы, которая отлично подошла бы к его небольшой голове. Тем не менее Ньютон был отличным товарищем по компьютерным играм, почти бесценным – благодаря своей фантазии и дару воображения.

– Да ладно, реально уже два года снега почти нет! – настаивал Тобиас. – Это все загрязнения, точно говорю! Они на всю планету влияют.

– Угу… Кстати, а чего вы ждете на Рождество? – поинтересовался Ньютон. – Лично я – новуюXbox! И к ней – Oblivion, обожаю эту игру!

– Я попросил палатку – такую, что типа разворачиваются сами, когда вытаскиваешь из чехла, – ответил Тобиас. – Плюс бинокль, чтобы наблюдать за птицами, иWorld of Warcraft.

Ньютон скорчил гримасу, как будто палатка и бинокль в этом списке были лишними.

– А ты, Мэтт? – спросил Тобиас.

Мэтт шел, засунув руки в карманы черного пальто с развевавшимися по ветру полами. Его темные волосы подлетали вниз-вверх, то открывая лоб и щеки, то прикрывая их. Он пожал плечами.

– Думаю, в этом году мне лучше ни о чем не знать. Я больше люблю сюрпризы, в них есть что-то волшебное, – сказал он неуверенно, словно сомневался в собственных словах.

Тобиас и Мэтт дружили с начальной школы, и Тобиас догадался, что это Рождество много значит для друга: родители недавно сказали ему, что разводятся. Сначала – а это случилось в конце ноября – Мэтт отнесся к новости философски, мол, ну что ж, раз они так решили… Огромное количество его друзей и знакомых живут так же: сегодня у отца, следующие семь дней у матери. Но потом Тобиас стал замечать, как с каждой новой неделей его друг раскисает все больше, наблюдая, как в прихожей одна за другой появляются коробки с вещами, упакованными для переезда, который планировался на начало будущего года. Играя в комп, Мэтт становился все более рассеянным, а его оценки – и без того-то не очень – стали хуже некуда. Приближающийся развод родителей угнетал его.

Не найдя что ответить, Тобиас слегка похлопал товарища по спине.

Они спустились по Парк-авеню, свернули за угол, прошли вдоль железнодорожных путей, разрезавших городскую артерию надвое, и оказались в менее благополучном квартале. Мальчики знали, что их родителям не нравится, когда они сюда приходят. Тротуар был усеян мусором, а стены исписаны граффити. На перекрестке троица свернула на 110‐ю улицу и почти добралась до «Логова дракона». Дома здесь были не такими высокими, но все равно не было видно солнца – его скрывали здания. Тени смущали и пугали троих друзей.

В этот момент Ньютон показал на грязную витрину магазинчика, покрытую слоем пыли. Над дверью чудом держалась вывеска «БАЗАР БАЛТАЗАРА».

– Ну что, парни, по-прежнему боитесь?

Мэтт и Тобиас обменялись короткими взглядами. «Базар Балтазара» служил мальчишкам из колледжа местом, где они проходили проверку на смелость. Мало того что сам по себе этот магазин выглядел отталкивающе, у него к тому же был страшный хозяин. Говорили, что старик Балтазар ненавидит детей и, не колеблясь, раздает им пинки под зад. Это породило множество легенд: давно ползли слухи, что в «Базаре» постоянно происходит что-то странное. Никто в это особо не верил, но и проверять не рисковали. Однако Ньютон спокойно зашел внутрь и через пять минут вышел обратно, совсем один, доказав, что не трусит. В этом был весь он: позерство и напускное бесстрашие толкали Ньютона на разные ребячества.

– Мы вовсе не боимся, – сказал Тобиас. – Просто сама идея глупая.

– Испытание на храбрость! – возразил Ньютон. – Как ты можешь узнать, на что ты способен, не пройдя тест?

– Чтобы быть смелым, необязательно совершать идиотские поступки.

– Раз так, докажи, что поступок действительно идиотский, что бояться нечего и что ты – настоящий мужик!

Тобиас вздохнул:

– Тут и доказывать не надо.

– Я знал, что ты не сможешь, – прыснул со смеху Ньютон.

Мэтт шагнул ко входу:

– Окей, мы с Тобиасом сходим туда.

Услышав свое имя, Тобиас удивленно вытаращил глаза.

– Что ты… задумал? – пробормотал он.

– Раз вы вдвоем идете, – сказал Ньютон, – то должны что-нибудь оттуда принести.

Тобиас нахмурил брови, дело принимало дурной оборот.

– В смысле? – переспросил он.

– Вы должны провести Балтазара. Принесите оттуда что-нибудь – что угодно, но обязательно нужен какой-то предмет. И тогда, парни, можете считаться смельчаками. И вам от меня будет полный респект.

Тобиас покачал головой:

– Это так тупо…

Мэтт стукнул его по плечу и увлек за собой через улицу по направлению к старой лавочке.

– Ты что? – возмутился Тобиас. – Нам не надо туда ходить! Ньютон – кретин, если думает, что может нас заставить.

– Возможно, но по крайней мере тогда он отстанет от нас. Пойдем, ничего такого там нет.

Тобиас шел рядом, нервничая, что ему предстоит сделать что-то, чего он боялся. «Мэтт решился на это, потому что его предки разводятся и он уже не такой, как раньше, – думал он. Это как с погодой: все идет наперекосяк».

Перед дверью «Базара» Мэтт на мгновение остановился. Лавочка казалась такой старой, словно она стояла здесь с индейских времен. Зеленая краска, покрывавшая фасад, облупилась, обнажив изъеденные плесенью доски. Витрины были покрыты таким густым слоем пыли, что невозможно было угадать, проникает ли внутрь свет с улицы.

– Мы можем сказать, что магазин закрылся, – в последний раз с надеждой в голосе попытался отговорить друга Тобиас.

Мэтт покачал головой и взялся за дверную ручку.

Скрипнув, дверь отворилась, и они вошли. Деревянные стеллажи возвышались вдоль стен и перегораживали большую комнату, превращая ее в лабиринт. Сотни, тысячи предметов составляли невообразимую смесь: безделушки, пресс-папье в виде статуэток, фальшивые драгоценности, столь же древние, как и сам магазин, книги в потрескавшихся кожаных переплетах, засушенные насекомые, пригвожденные булавками ко дну прозрачных коробок, почерневшие картины, кривоногая мебель, сплошь покрытая впечатляющим слоем пыли, которую никто не вытирал, наверное, уже лет сто. «Но самое поразительное здесь, – подумал Мэтт, – это освещение». Единственная лампочка без абажура, затерявшаяся в этом лабиринте, освещала только небольшую часть лавочки; все остальное было погружено в таинственный полумрак.

– Нет, реально, пора выбираться отсюда, – беспокойно прошептал Тобиас, взглянув на потолок.

Не говоря ни слова, Мэтт обошел первый ряд стеллажей, на которых были едва видны коллекции марок, бабочек и наполненные разноцветными шариками склянки; они-то и привлекли внимание Тобиаса.

Мэтт продолжал разглядывать комнату, где, кроме них, казалось, больше никого не было. «Базар» выглядел бесконечным; тут мальчику показалось, будто из глубины магазина до него донесся шепот.

Тобиас схватил его за руку:

– Слушай, надо на самом деле отсюда сматываться; пусть лучше Ньютон будет считать меня трусом, чем я украду отсюда хоть что-то.

– Мы ничего не будем красть, – ответил ему Мэтт, продолжая идти дальше, – ты ведь знаешь меня, я не такой.

– Тогда куда ты пошел? – в отчаянии спросил Тобиас. Однако Мэтт, двигавшийся на таинственный шепот, ничего не ответил.

Молчание друга поразило Тобиаса больше, чем атмосфера, царившая в лавочке. Он замолчал, раздираемый одновременно страхом, который подталкивал его к бегству, и восторгом от множества шариков, слабо сверкавших через стекло какой-то банки. Сколько их там? Может быть, тысяча или две, не угадаешь, некоторые переливаются фиолетовым и оранжевым цветом, другие черным и желтым, напоминая глаза монстра.

Вдруг Тобиас сообразил, что друг уже довольно далеко от него, и, не желая оставаться в одиночестве, направился следом.

Тут ему показалось, что шарики наблюдают за ним. Тобиас вскрикнул и приблизился к полке. Ничего. Шарики лежали неподвижно. Значит, показалось. Просто оптический обман, реакция мозга на испуг. Ничего не происходит. Все в порядке, это место – плод бредовых фантазий. Все хорошо.

Тобиас поспешил за Мэттом, свернувшим за стеллаж со старинными книгами.

Мэтт двигался вперед по неровному полу, шепот впереди становился все более явным. Голос произносил слова с хорошо сдерживаемыми интонациями – он был похож на голос диктора, читающего новости по телику.

Двигаясь вглубь магазина, Мэтт размышлял о том, что оказался здесь неслучайно. В другое время он бы ни за что не принял вызов Ньютона: сделал бы вид, что не понял намека приятеля или не расслышал его слов. Мэтт умел избегать подобных глупостей – у него было чутье на то, что следует делать и чего делать не стоит. И в этот раз он твердо знал, что происходящего желательно было избежать. Почему? На протяжении дней и недель он чувствовал: скоро что-то произойдет. С тех пор, как отец сообщил ему, что собирается переехать в другой квартал и первое время они будут видеться нечасто. Пока «все не образуется» Мэтт мог бы жить с ним, если только мама не будет против. Последняя фраза Мэтту понравилась меньше всего. На следующий же день мать завела с ним похожий разговор: они будут жить вместе, если только не воспротивится папа. Вообще его родители были абсолютные противоположности: мама была больше «из деревни», а отец же был стопроцентным горожанином, она – жаворонком, он – совой, ну и так далее. То, что они прежде называли взаимодополняемостью, внезапно стало причиной их разрыва – они превратились в «день» и «ночь». Конечно, у них был Мэтт, их «общее солнышко». В свои четырнадцать мальчик сразу же понял, к чему все идет: началась война за его любовь и доверие. Несколько его друзей прошли через подобное испытание. Через этот кошмар.

«И кто сказал, что слишком много любви – это хорошо?» – раздраженно думал Мэтт. Родители типа «расстаются ради него», поскольку очень его любят. Мальчик чувствовал, что перестает быть самим собой, теряет себя, собственные реакции казались ему странными. Он поступал не так, как тот Мэтт, которым он всегда был.

И в этот магазин он попал неслучайно. С каждым шагом Мэтт все сильнее ощущал, что делает то, чего надо было бы избежать. Но ему хотелось сделать что-то такое: добавить в семью немного хаоса. Совершить глупость, которая отразится и на родителях, и на его отношениях с ними. Заставить их страдать – так же, как они заставляют его страдать вот уже целый месяц.

Мэтт и сам удивился, насколько явно отдает себе в этом отчет.

– Зачем я так поступаю? Во всей этой истории только один кретин – я! – И на мгновение у него возникло искушение развернуться и уйти.

Но не тут-то было.

Неожиданно для себя он оказался возле двери в подсобку, рядом с которой располагался старинный прилавок из вишневого или красного дерева, поверх него лежала тяжелая черная мраморная доска. За прилавком, слушая портативный радиоприемник, сидел старик с тонким, длинным носом, почти лысый, если не считать двух седых прядей волос над ушами. Старик сильно наклонился вперед, отчего казалось, будто он приклеился лбом к прилавку, а его маленькие очки с прямоугольными стеклами съехали на кончик носа. Он повернулся в сторону Мэтта – сделав движение одной лишь головой, при этом тело его оставалось совершенно неподвижным – и с подозрением смерил Мэтта взглядом сверху донизу.

– Чего надо? – спросил он хриплым голосом.

«Этот тип как будто из фильма!» – удивленно подумал Мэтт, не ответив на вопрос.

– Ну? Я тебя спрашиваю! – настаивал старый Балтазар без малейшего намека на вежливость.

– Я… Я хотел бы что-нибудь у вас купить.

– У меня?

Мэтт ощупал карманы джинсов в поисках денег и вытащил шесть однодолларовых купюр, составлявших все его состояние. Он показал деньги старику:

– Что у вас есть за шесть долларов?

Балтазар нахмурился, и его маленькие черные глазки стали еще уже. Казалось, он сейчас взорвется от гнева.

– Ко мне приходят, когда хотят отыскать что-нибудь драгоценное! – грозно сказал он. – Где, по-твоему, ты находишься?

– В… магазине, – запинаясь, ответил Мэтт.

Балтазар вскочил со стула. Он был одет в просторный шерстяной серый халат поверх костюма, который был таким же пыльным, как и вся лавочка. Положив ладони на мраморную стойку, Балтазар перегнулся через прилавок и заговорил, глядя Мэтту прямо в глаза:

– Каков наглец! Я предлагаю своим покупателям бесценные вещи. А ты спрашиваешь, что у меня есть за шесть долларов? Со мной такие штуки не проходят, у меня не такой магазин.

Мэтт почувствовал, как страх наполняет его, он захотел поскорее выбраться отсюда и уже начал отступать, как вдруг заметил под локтем у старика странное движение. Мальчик успел разглядеть лишь коричнево-черный блестящий кончик хвоста, скрывшийся в складках ткани. Мэтт разинул рот. Неужели змея? Она обвилась вокруг руки этого сумасшедшего прямо под халатом. Да, самое время убираться отсюда.

Но в этот момент за его спиной оказался Тобиас. Балтазар заметил второго подростка, и его челюсти так и защелками – старик уже явно был в гневе.

– Вы что, пришли сюда компанией, сопляки? – закричал он.

Увидев, как Балтазар огибает прилавок, направляясь к ним, Тобиас не смог удержаться и застонал от страха.

Когда Балтазар оказался прямо перед ними, Мэтт отступил на два шага назад. То, что он увидел, заставило кровь застыть у него в жилах: змеиный хвост размером с хороший баклажан выглядывал у старика из-под халата. Едва показавшись, хвост исчез, словно его обладатель понял, что был кем-то замечен.

Мэтт услышал, как Тобиас заторопился к выходу.

– Немедленно идите отсюда!

Мэтт попятился назад, но Балтазар был уже близок к нему. Потом резко развернулся и бросился бежать между высокими стеллажами. Он добрался до двери как раз тогда, когда она захлопнулась за Тобиасом. Просачивающийся в щели дневной свет казался далеким, почти нереальным. Мэтт нажал на ручку и, остановившись на пороге, сам не зная зачем, еще раз обернулся, чтобы посмотреть на Балтазара.

Стоя в полумраке, старик тоже смотрел на него. И, закрывая дверь снаружи, Мэтт увидел на его губах довольную улыбку. В последнее мгновение мальчик ясно различил раздвоенный язык, высунувшийся изо рта Балтазара. Трепещущий змеиный язык.

2
Магия

Во второй раз Мэтт столкнулся с чем-то необычным перед приходом бури.

Встреча с Балтазаром напугала его; но, поговорив с Тобиасом, он понял, что тот ничего странного не заметил, и поэтому Мэтт решил ничего ему не рассказывать. Может, просто показалось? – Ну, перенервничал из-за развода родителей, бывает. Да нет, это не могла быть галлюцинация! Балтазар точно прятал под халатом змею. И у него – ну точно! – был раздвоенный язык! «Полумрак, страх», – уверял себя Мэтт, пытаясь прогнать навязчивое видение и не очень веря тому, что внушал себе.

С вечера пятницы у студентов колледжа начинались каникулы. Мэтт решил сразу пойти домой, не найдя в себе сил пообщаться с друзьями. Он жил в квартире на 23‐м этаже высотного здания на Лексингтон-авеню. Стены его комнаты украшали постеры фильмов – главными среди них, конечно, были плакаты с «Властелином Колец». На полках возле кровати на лучших местах стояли фигурки героев кинотрилогии: Арагорн, Гэндальф и все Братство Кольца.

Мэтт включил проигрыватель, и композицияSystem of a down обрушилась на него первыми аккордами, мощными и агрессивными. Упав на кровать, он огляделся вокруг. Все было знакомым и как будто новым одновременно; мальчику казалось, что в нем живут два Мэтта: один – любящий предаваться фантазиям, а другой – реалист, неожиданно появившийся на свет этим летом, во время каникул, проведенных в Вермонте в обществе кузена Теда, который был старше Мэтта на пару лет. Мэтт познакомился там с шестнадцатилетними девчонками Патти и Конни. Тогда-то и появилась внутри у Мэтта эта раздвоенность. Впервые в жизни он стал интересоваться тем, как выглядит, что говорит и что о нем могут подумать. Он хотел завоевать внимание обеих девушек, казаться значительнее. Тед взял над ним шефство, заставил слушать диски с музыкой в жанре метал, дал несколько советов, как лучше привлечь девушек. Домой Мэтт вернулся другим. Он даже внешне изменился: черты его лица утратили детскую округлость, стали более резкими, угловатыми. Он и одеваться начал по-другому: теперь он обожал кроссовки, синие джинсы, футболки, свитера и свое черное, до колен пальто с капюшоном, с красиво развевавшимися на ветру полами. Мэтт отрастил волосы, и, когда он шел, пряди, похожие на бесконечные вопросительные знаки, взлетали над его ушами и затылком.

Сегодня оба его мира столкнулись и перемешались. Компьютерные игры, фигурки любимых героев, взрослеющий подросток… Он не мог решить, как ему лучше держаться на людях: нужно ли ради того, чтобы выглядеть взрослым, жертвовать детскими забавами? Нечто подобное переживал и Ньютон. Что касается Тобиаса, то он еще не ощутил внутреннего толчка, одевался как попало и бредил только своими скаутами и игрушками.

СолистSystem of a downнапевал монотонные слова, и Мэтт начал медленно проваливаться в сон; там, во сне, сначала возникли его родители, шепотом – как обычно – спорившие в своем углу, потом Патти и Конни и, наконец, человек с языком и глазами змеи.

Рождество наступило быстрее, чем ожидал Мэтт, дни проходили в ритме игр, в которые он рубился с Ньютоном и Тобиасом. Последний был вынужден остаться в городе – прогноз погоды заставил отряд скаутов, в котором он состоял, отказаться от похода в лес. В начале каникул родители Мэтта уехали на три дня по работе, и Мэтту пришлось долго уговаривать их разрешить ему остаться дома одному. Они хотели позвать к нему Маат – няню, к которой они обращались уже много лет. Египтянка по происхождению, Маат жила на том же этаже, что и семья Мэтта. Ее загорелая кожа гармонировала с ее характером, теплым и приветливым. Симпатичная, радушная толстуха по вечерам сидела с Мэттом, если родители задерживались. Мэтт сохранил приятные воспоминания об этих вечерах, но теперь ему хотелось большей свободы. Несмотря на то что он испытывал к Маат определенную привязанность, мальчик был вынужден признаться самому себе, что сейчас она будет, скорее, раздражать его своей заботой. В итоге договорились, что он проведет эти три дня в одиночестве, а Маат навестит его только в последний вечер.

В день Рождества Мэтт заметил, что его родители стараются вести себя спокойнее, и даже вдруг подумал, что они хотят остаться жить вместе. Видя гору подарков, приготовленных ими, мальчик вспыхнул от радости, но потом понял, что они так постарались, потому что это их последнее Рождество вместе. Улыбка погасла на губах Мэтта прежде, чем он развернул последний сверток, самый большой. Увидев рукоять, Мэтт сразу же догадался, что там, и чуть не задохнулся от счастья: меч Арагорна.

– Точная копия! – с гордостью пояснил отец. – Не какая-нибудь подделка, полая внутри. Если ты его наточишь, он превратится в настоящее оружие! Будь осторожнее с ним, парень.

Мэтт вытащил меч из свертка и, удивляясь его тяжести, взмахнул перед собой. Лезвие заблестело, отражая свет люстры и рассыпая эльфийские звездочки – так ему показалось. К мечу прилагались скобы, чтобы его можно было повесить на стену, и кожаные ножны, а также перевязь, позволявшая носить меч на спине – совсем как в фильмах.

– Спасибо! Я уже даже знаю, куда его повешу, – произнес Мэтт. – Представляю, какие лица будут у ребят, когда я им его покажу!

На следующее утро Мэтт быстро оделся и вошел в гостиную, где отец смотрел новости. Ведущий описывал ужасные картины надвигающейся бури.

«За последние два месяца это третий циклон в нашем обычно спокойном регионе, и он, скорее всего, связан с накрывшей Азию волной землетрясений».

Журналистка, бывшая на связи с ведущим, ответила: «Да, Дэн, теперь у всех на устах один и тот же вопрос: учитывая различные климатические изменения, которые мы не можем объяснить, и стихийные бедствия, происходящие на протяжении нескольких последних лет, вправе ли мы говорить, что планета меняется быстрее, чем мы предполагаем, рассуждая о глобальном потеплении…»

Отец Мэтта взял пульт и переключил на другой канал. На сей раз на экране появилось изображение солдат, патрулирующих далекий город. Монотонный, лишенный каких-либо эмоций голос вещал: «Войска прочесывают улицы, а тем временем конфликты продолжают сотрясать страну. Давайте вспомним, что…» Следующий канал. Опять прогноз погоды.

«Мы советуем всем, кто страдает от сердечной недостаточности или астмы, отказаться сегодня от нагрузок, поскольку индекс качества воздуха равен шести; впрочем, эта плохая новость не заставит нас забыть о том, что скоро – рождественский…» Телевизор погас, отец повернулся к Мэтту.

– Уходишь, сынок?

– Пойду покажу Тобиасу и Ньютону свой меч!

– Не стоит, не бери его с собой, я ведь говорил тебе, что это оружие, поэтому выносить его из дома нельзя. Если хочешь показать им меч, пригласи ребят сюда.

Мэтт вздохнул, но согласился с отцом:

– Окей, оставлю его дома. Пойду к Ньютону, будем осваивать новую приставку.

Пятью минутами позже Мэтт уже шагал по улицам Ист-Сайда, облачившись в свое пальто до колен и замотавшись шарфом. Минувшей ночью холод безо всякого предупреждения резко обрушился на город, словно желая наверстать несколько упущенных дней. Еще не было девяти утра, и машины еле-еле плелись по обледенелым дорогам.

Мэтт добрался до 96‐й улицы, одной из самой тихих; несколько пешеходов, пристально глядя под ноги, изо всех сил старались не поскользнуться.

Он приближался к темному тупику, когда улочку вдруг озарил синий свет и так же внезапно погас. Подросток замедлил шаг. Синяя вспышка вновь осветила тротуар.

Мерцающая вывеска? Здесь? Мэтт не мог припомнить ничего подобного. Однако вспыхнувший свет напоминал мощный и капризный неоновый разряд. Мэтт замер перед входом в тупик. Тесно, темно. Бетонный язык, высунувшийся между двух зданий, был загроможден мусорными контейнерами и облеплен пожарными лестницами.

Мэтт шагнул вглубь – он плохо различал, что находится дальше, настолько темно было в тупике.

Синяя вспышка возникла позади одного из контейнеров и осветила окна первого этажа. Мэтт вздрогнул. Черт! Что это?

Вспышка выхватила из темноты силуэт человека, но с того места, где он стоял, Мэтт не мог разглядеть, кто это.

И тут в воздухе раздался электрический треск, который сразу же стих.

Мэтт колебался. Надо ли убедиться, что тот человек не ранен, что его не ударило током?

Новая вспышка. На сей раз свет словно растекся по земле, не поднимаясь вверх, лизнул асфальт и растопил корку льда. «Он исходит от земли, – решил Мэтт, – и похож на разряды от повреждения электрического кабеля, который извивается, как живое существо. Как змея!» – вдруг подумал он, испытав противную дрожь. В этот раз свет погас не так быстро: некоторое время он продолжал, покачиваясь, плыть над землей. Потом синее облако испустило искры, похожие на пальцы, и коснулось обрывков газет. Бумага тут же загорелась. Пучок света замер между двумя контейнерами, словно нашел то, что искал.

Мэтт услышал стон. Кому-то явно требовалась помощь. Не раздумывая, подросток бросился вглубь тупика. Он едва успел заметить, как вздрогнули мусорные корзины и отлетели в сторону чьи-то брюки. С глухим хлопком молния исчезла, оставив лишь густой вонючий дым, похожий на тот, что висел в классе после опытов, которые они ставили на уроках химии. С колотящимся сердцем Мэтт отпрыгнул назад и замер, не рискуя пошевелиться. Когда он наконец приблизился к тому месту, где, как ему казалось, должен был находиться человек, там не было ничего, кроме вороха одежды. Словно человек испарился.

Не может быть!

Однако вокруг все еще тлели газеты, иногда вспыхивая голубыми и желтыми языками пламени. Все произошло так быстро. Могло ли это ему показаться?..

«Нет! Я уверен! Это было на самом деле. Человек исчез, словно… его проглотила молния, вырвавшаяся из-под земли!»

Мэтт отступил назад.

– Вот же черт… – прошептал он.

«Ущипни себя, врежь себе, но только сделай что-нибудь, – мысленно произнес он. – Нельзя здесь оставаться. Вдруг это может повториться? Но куда бежать? Вернуться и предупредить родителей? Полицию?» Никто ему не поверит!

Услышав жужжание в углу тупика, Мэтт больше не стал ждать и рванул назад.

К его огромному изумлению, ни Тобиас, ни Ньютон не стали над ним смеяться, когда он рассказал им об увиденном. Может быть, из-за того, что на его лице все еще был написан испуг. Тогда Мэтт рассказал о змее в «Базаре Балтазара». Тобиас в ответ воскликнул:

– Да! Я знал! Те шарики! Они следили за мной!

И он рассказал про шарики, похожие на глаза. Ньютон с серьезным видом добавил:

– Один парень из колледжа говорил вчера, что видел синие вспышки в подвальных туалетах, причем он убежден, что с электричеством там все норм. То есть либо мы слишком паримся, либо действительно происходит что-то серьезное.

– Меня реально это все пугает, – признался Тобиас. – Говоришь, от него осталась только куча одежды?

Мэтт кивнул.

– Думаю, это был бродяга, разбиравший мусор. Кстати, по дороге сюда я вдруг понял, что в последнее время их почти не видно, заметили?

– Зима, вот они и попрятались, – сказал Тобиас, успокаивая себя.

– Нет, похолодало только сегодня утром, – возразил Ньютон. – Ты прав, Мэтт, с ними что-то случилось. Их стало очень мало, и хуже всего то, что они не из тех, кого начнут искать в первую очередь, никто даже не заметит их отсутствия. Они могут исчезнуть все, прежде чем это кто-нибудь заметит, ведь для пешеходов они невидимы.

– Угу. А я сейчас подумал о той одежде, которая иногда валяется на тротуарах и обочинах шоссе, – заволновался Тобиас. – Я постоянно себя спрашиваю, ну кто мог потерять ботинки, рубашку или брюки? А оказывается, все дело во вспышках, которые уже давно пожирают людей, и никто этого не замечает.

– Причем это происходит все быстрее и быстрее, – заметил Мэтт.

Тобиаса передернуло. Он помолчал, а потом спросил:

– Тогда почему об этом никто не говорит по телику?

– Они там слишком заняты рассказами о катастрофах и войнах, – предположил Мэтт, вспомнив сегодняшние новости.

Ньютон не согласился:

– А может, просто еще ни один взрослый этого не заметил? Только Тобиас, потом ты, еще чувак из колледжа… только подростки, и ни одного взрослого свидетеля.

Тобиас скрестил руки на груди.

– Мне плохо, – простонал он.

Ньютон открыл было рот, но тут в комнату вошла его мама:

– Мальчики, вы должны срочно вернуться домой. Только что передали, что после обеда начнется сильнейшая снежная буря.

Трое подростков молча посмотрели друг на друга.

– Хорошо, мэм, – наконец ответил Мэтт.

– Хотите, я отвезу вас на машине?

– Нет, мы и так доберемся – тут недалеко, мы с Тобиасом пойдем вместе.

– Ну тогда торопитесь: через два-три часа поднимется ветер, и все улицы Нью-Йорка превратятся в гигантские снежные воронки.

Она вышла, закрыв за собой дверь. Ньютон показал на комп:

– Спишемся в чате, ладно?

Мэтт с Тобиасом кивнули и вскоре уже шли по Лексингтон-авеню, где поднимался довольно сильный ветер.

– Не нравится мне все это, – выдавил Тобиас. – Чувствую, это плохо кончится, надо бы рассказать предкам, а?

– Только не моим! – крикнул Мэтт громко. – Они ни за что мне не поверят.

– А может, они и будут правы? Не знаю даже, что и думать. А если мы накручиваем себя? Молнии, вырывающиеся из-под земли, чтобы поглощать людей… это реально бред какой-то…

– Делай как хочешь, а я не буду ничего рассказывать своим.

Они дошли до дома, в котором жил Тобиас. Мэтту нужно было пройти еще квартал.

– Ну что, в чате через час? – предложил он. – Напишешь, что тебе сказали предки.

Казалось, Тобиас колеблется, но потом он кивнул в знак согласия. Прежде чем расстаться, Мэтт положил ему руку на плечо:

– Но в одном я с тобой согласен: мне кажется, все это плохо кончится.

3
Буря

Мэтт пришел домой. Отец устроился в гостиной перед телевизором, а мать болтала по телефону в кабинете.

Меч блестел на кровати – у мальчика еще не было времени повесить его на стену. Мэтт включил компьютер и вошел в чат. Ньютон уже торчал там под своим обычным ником Ядовитый Пытальщик. Мэтт написал:

[Неуклюжий]: Я тут.

Ньютон сразу откликнулся:

[Ядовитый Пытальщик]: Лол. Смени ник. Этот как у дебила.

[Неуклюжий]: А ты перестань писать как гоблин. Мне нравится мой ник, он прикольный. И не суди о том, чего не знаешь.

[Ядовитый Пытальщик]: Оки, Неуклюжий. Чё как?

[Неуклюжий]: В последний раз говорю: пиши нормально, зачем тебе язык? Чтобы его мучить?

[Ядовитый Пытальщик]: Язык – живой, он должен жить и развиваться.

[Неуклюжий]: Да, живой, а ты его мучаешь.

[Ядовитый Пытальщик]: Оки, ладно, отвали, мистер Пирс, буду гладить тебя по шерстке.

Мистер Пирс был их учителем английского языка. Мэтт поднялся и включил маленький телевизор, стоявший у него в комнате. Там передавали спецвыпуск новостей. Ведущий убеждал людей не выходить из дома, поскольку невероятная буря приближается к Нью-Йорку, неся с собой шквальный ветер, скорость которого достигает ста пятидесяти километров в час, и невероятную массу снега. Слово «невероятная» заставило Мэтта поморщиться. Хоть оно и не сходило с уст телеведущих раньше, но сейчас не лучшим образом характеризовало все происходящее вокруг. Мэтт встал. Обычно телеведущие никогда не повторяют слова внутри одной и той же фразы, иначе они станут похожи на парикмахера, стригущего волосы секатором: профессионалы так не говорят. Акцент на невероятность выдает панику, царящую в студии. Мэтт застучал по клавиатуре.

[Неуклюжий]: Смотрел телик? Мне кажется, они нервничают, даже в новостях. Что-то явно не так…

[Ядовитый Пытальщик]: Ага-а-а. Уровень опасности зашкаливает. Мой двоюродный брат из Бостона пять минут назад пропал из чата. Я попытался ему позвонить, но связь прервалась. В новостях говорят, что буря сейчас как раз над Бостоном!

В сеть вошел Тобиас.

[Маг-Кастор пишет]: Привет, парни. Поговорил с предками. Не поверили.

[Ядовитый Пытальщик]: Реально? Да ладно! А чего ты ждал? Что они кинутся искать в телефонной книжке номер Службы Спасения от Призраков?

[Маг-Кастор]: Не знаю. Доверять родителям – разве это не то, чему нас учили? Это полный провал.

Мэтт как раз хотел ответить, но его отвлек телевизор. Изображение дрожало, помехи искажали фигуру ведущего. Сигнал идет со спутника, значит буря уже близко. Словно в подтверждение этой мысли, над улицей возникла гигантская тень. Мэтт подбежал к окну. Вся улица погрузилась в мрачную светотень, образуемую огнями сотен зданий. Ему показалось, будто огромная птица распласталась над крышами. Он посмотрел на небо: весь город накрыло черное облако. Невероятное.

Ветер ворвался в пространство улицы и с пронзительным свистом врезался в окно.

Экран телевизора потемнел, цвета померкли. Раздался щелчок, и изображение исчезло. На черном экране появилась сетка. Мэтт попробовал все кнопки на пульте и обнаружил, что большинство каналов находятся в том же состоянии. Один за другим обрывались все сигналы.

Мальчик вернулся к компьютеру.

[Неуклюжий]: Привет, буря прямо над нами, все случилось быстрее, чем они предполагали! Телик больше не работает!

[Ядовитый Пытальщик]: Неудивительно, на моей улице сплошная паника, люди пытаются бежать, машины сигналят! А еще…

Ньютон не закончил фразу. Мэтт подождал минуту, но так и не получил продолжения. На экране высветилась надпись: «Соединение с Интернетом прервано». Он перезагрузил модем. Бесполезно.

– Что происходит…

Внезапно свет в комнате погас. Мэтт оказался в полной темноте и тишине.

– Авария на линии! – закричал отец из гостиной. – Сейчас поищу свечи на кухне, потерпите.

Мэтт подкатил свое кресло к окну и, выглянув наружу, увидел, как один за другим погружаются в темноту фасады соседних домов. Тьма пролилась на город. Еще даже не наступил полдень, но создавалось впечатление, будто солнце садится, распространяя вокруг себя какой-то особенный свет. Призрачный, не проникающий через сумрак, напоминающий, что жизнь – это лишь краткий миг.

Отец Мэтта негромко постучал в дверь и вошел, поставив на стол зажженную свечу в маленьком подсвечнике.

– Не бойся, сынок, электричество сейчас дадут.

– Ты видел новости, папа? Буря должна была начаться только после обеда.

– Они ошиблись. Парни, составляющие прогнозы погоды, должны работать лучше. Их предсказания становятся все менее надежными!

Папа засмеялся, он с легкостью переносил происходящее. «Если только не для того, чтобы успокоить тебя!» – подумал Мэтт.

– И сколько может продлиться эта авария?

– По-разному, от двух минут до пары дней, в зависимости от сложности ремонтных работ. Не бери в голову – пока мы с тобой беседуем, десятки техников пытаются вернуть все в норму.

Оптимизм отца был убийственным. Взрослые часто ведут себя так. Слишком оптимистично или, наоборот, чересчур пессимистично. Мэтт редко видел людей, остающихся невозмутимыми, спокойными. Это хорошо было видно и в кино: в момент катастрофы некоторые люди принимались кричать и нагонять страх на окружающих, а некоторые, наоборот, бездействовали и заканчивали не лучше, чем первые. Героями становились те, кто умел оставаться где-то посередине, воспринимая происходящее не эмоционально, а немного дистанцируясь от ситуации. А в жизни? Способны ли «герои» общества правильно вести себя в любых обстоятельствах?

– Ну, самое время почитать хороший роман ужасов, – произнес отец. – У тебя не припасен, случаем, Стивен Кинг? Если сейчас его почитаешь – никогда не забудешь! Где-то на моих полках точно должно быть что-то такое.

– У меня все есть. Спасибо, пап!

Мгновение отец смотрел на него молча – не произнеся ни одного слова из тех, которые так хотел бы услышать его сын. Потом, подмигнув Мэтту, он вышел, закрыв за собой дверь.

От горящей свечи веяло ароматным спокойствием. Действительно, самое время почитать, но Мэтту совершенно этого не хотелось. Он был слишком обеспокоен происходящим снаружи. И потому вернулся к окну.

Большие снежные хлопья теперь метались по ветру, крутились в воздухе с силой и скоростью истребителей. В течение нескольких минут улица исчезла за плотным трепыхавшимся занавесом. Мэтт больше ничего не видел, все кончено. Он пожалел всех, кто еще был снаружи и пытался вернуться домой в условиях нулевой видимости. Должно быть, они не могли разглядеть даже кончики собственных пальцев!

Часы тянулись медленно, Мэтт скучал. Он без интереса полистал комикс; после обеда попытался включить телевизор и радио, но сигнала не было, электричество так и не восстановили. Снежные хлопья продолжали стучаться в окно.

Вечером мать заглянула к соседям – удостовериться, что с ними все в порядке. И обитатели всех шести квартир на этаже собрались вместе поужинать: у некоторых соседей были только электрические плиты. «Вон оно что, значит, газ все-таки имеет свои преимущества», – то и дело весело повторяли в коридоре жильцы, оставляя двери квартир распахнутыми.

Немного позднее семья Картер ужинала в компании Маат и Гутьерресов, четы соседей-пенсионеров. Мэтт оказался единственным ребенком на этаже: его приятель по дому, подросток того же возраста, уехал на каникулы в Калифорнию.

Мэтт не стал засиживаться за столом и пожелал всем спокойной ночи. Маат с нежностью кивнула ему в ответ – в отличие от родителей, которые в тот самый момент спорили с Гутьерресами. Уходя, он захватил с собой пачку печенья и закрылся у себя в комнате. Запас еды на случай, если он проголодается ночью; фонарик – чтобы лучше видеть, если захочется сходить в туалет, и фантастическая снежная буря за окном – чтобы скрасить ночь. Послушав, как все подшучивают над ситуацией, Мэтт тоже решил воспринимать происходящее легко, в крайнем случае – эмоционально, но без грусти. Да, буря была невероятной; да, она началась раньше, чем ожидалось, но ведь это еще не конец света. Вот только эти странные знаки на протяжении нескольких последних дней… Старый хозяин лавочки со змеиным языком, глаза-шарики, вспышки, поглощающие людей, – не слишком ли много сразу? Но сейчас, потратив часы на эти воспоминания, Мэтт волновался уже не так сильно. Всему этому должно существовать рациональное объяснение. Взрослый наверняка нашел бы такое объяснение, а Мэтт и его друзья не смогли. Быть может, террористы что-то подсыпали в городской водопровод и это вещество вызвало галлюцинации? Почему бы и нет? Ведь о террористах говорят все и повсюду! Когда Мэтт был ребенком, он плакал, боясь террористической атаки, и тогда дедушка сказал ему: «Знаешь, до террористов здесь были коммунисты, до них – нацисты. До нацистов – англичане, а до англичан – индейцы. Короче, у жителей этой страны всегда были и будут какие-то враги. И я хочу тебе сказать: некоторые из них стали нашими друзьями, других уже просто не существует или они не опасны. Таков весь мир, парень, – если у тебя нет врагов, ты не развиваешься. Поэтому успокойся и относись к этому как к двигателю прогресса. Будь сильным!» Услышав это, мать сказала Мэтту, что его дедушка – «мужлан-республиканец». Тогда Мэтт не понял ее; впрочем, он не понимал и сегодня. Как бы то ни было, террористическая угроза была вполне подходящим объяснением увиденному.

Мэтт залез под одеяло с фонариком и целой пачкой комиксов, которые вытащил из шкафа. Положил рядом печенье и меч. Он сомневался: не будет же он спать так? Что сказали бы Конни и Патти, увидев его спящим в обнимку с мечом? Конечно, посмеялись бы. В его-то возрасте… «Да, но их здесь нет», – возразил Мэтт самому себе.

Ветер усиливался и колотил в окно, ставшее совершенно темным в ночные часы. На улице не было заметно ни малейшего источника света, даже отблеска свечей в окнах домов напротив. Лишь непроглядная ночь и вой бури.

Наконец Мэтт уснул. В первый раз его разбудили Гутьерресы, видимо уходившие к себе и благодарившие остальных слишком громко; во второй раз – какой-то хлопок.

Мэтт вздрогнул. Его веки дергались в том же быстром ритме, в каком колотилось сердце. Как будто где-то стреляли – может быть, даже здесь, в его квартире? И больше ни звука, ни лучика света в соседних комнатах. Мальчик понял только, что буря прекратилась. Мэтт рефлекторно взглянул на табло будильника – оно не горело, электричества все еще не было. Часы показывали 3:30.

В майке и трусах Мэтт подошел к окну. Улица все еще была погружена в темноту. На подоконниках лежал густой слой снега. Тишину прервал новый хлопок – далекий, но достаточно мощный. Инстинктивно Мэтт отступил назад.

– Что же это за шум? – прошептал он, теперь убежденный, что раздавшийся звук не был грохотом выстрела.

Он опять прилип лицом к стеклу и стал разглядывать темноту.

Большая синяя вспышка осветила горизонт и на секунду выхватила из сумрака силуэты зданий, отразившиеся в небе, словно тени.

– Вот это да! – воскликнул Мэтт, изумленно отступая от окна.

Ночную тьму одновременно разорвали три синие вспышки. И почти сразу же город вдалеке замерцал. Мэтт насчитал дюжину молний над зданиями, казалось, будто огромные руки трогают дома. Вспышки стали более частыми, и в течение минуты Мэтт тщетно пытался их сосчитать. Они были точь-в-точь как та, что заставила исчезнуть бродягу в тупике, только намного больше и мощнее. Свет с гигантской скоростью метался по стенам зданий, казалось, что он ощупывает их – так же, как щупают какой-нибудь фрукт, желая убедиться, что он созрел и его можно съесть. И самое ужасное было в том, что вспышки как будто подбирались к нему, к Мэтту, – двигались в его сторону.

– О нет, только не это, – прошептал он.

Нужно бежать. И наткнуться на эти разряды? Не лучшая идея. Надо где-нибудь спрятаться, и, быть может, вспышки пройдут мимо, не причинив ему вреда.

Мэтт окинул взглядом горизонт: молнии приближались очень быстро.

Вновь поднялся ветер, закружив снежные вихри. Порывы ветра дули уже в другую сторону. Что происходит? Еще одна буря, движущаяся навстречу первой?

Раскат грома сотряс улицу, гигантская вспышка вырвалась из-под земли и ударилась в стену здания напротив. Мэтт увидел огромную электрическую дугу, которая карабкалась от окна к окну и использовала свои потрескивающие щупальца, чтобы перемещаться как можно быстрее. Огромная рука! Точно! Это огромная рука! Едва успев подумать, что это самое ужасное, что он видел в своей жизни, Мэтт заметил, как карабкавшиеся по стене здания сгустки света врываются в окна, внутри тут же раздается взрыв и наружу вытекает белый дым.

Эта штука поглощает людей! Совсем как того бродягу сегодня утром!

Так вспышки действительно поглотят все живое. Секундное дело – исчезнуть. Мэтт поспешно натянул брюки, запрыгнул в ботинки, не успев надеть носки. Он не знал, куда бежать, но в комнате оставаться нельзя, возможно, в коридоре он сможет защититься от этих ужасных…

В этот момент раздался еще один громкий хлопок, который заставил его вздрогнуть – новая вспышка озарила фасад дома прямо напротив окна его комнаты.

Промедление означало гибель.

Предупредить родителей.

Синий разряд ослепил его, пол задрожал. Грохот поднимался с фундамента здания. Молнии подбирались к Мэтту, этаж за этажом пожирая людей.

– Нет времени, – крикнул он, глядя на свое пальто, висевшее в углу.

Он бросился в коридор; отец спал на диване в гостиной, мать – в спальне. Быстрее!

Стены вновь задрожали, грохот становился все более сильным, почти оглушительным.

И в тот самый миг, когда Мэтт вбегал в гостиную, окна взорвались. Вместе с сильнейшим порывом воющего ветра молния поглощала все, распространяясь по квартире, комната за комнатой. Когда она добралась до Мэтта, мальчик успел лишь закрыть лицо руками; вспышка погасла, оставив после себя клубы белого дыма.

4
Другой мир

Мэтт очнулся от холода. Он с трудом открыл глаза – веки были тяжелыми, все тело болело, как после марафонской дистанции.

Где он? Что случилось?

Неожиданно в памяти словно вспыхнула молния, и Мэтт тут же пришел в себя. Озираясь вокруг, он схватился за стену коридора, чтобы встать. Уже рассвело. Пол обледенел. Сквозняк вяло носил по квартире бумаги, похожие на заблудившиеся облачка. Поднявшись, Мэтт пошел в гостиную, чувствуя в животе спазмы. Что с родителями? В гостиной царил разгром – даже стадо слонов не смогло бы нанести комнате больший урон. Все разбросано, книги вперемешку с посудой, на полу возле упавших шкафов – вывалившееся наружу их содержимое. На софе Мэтт увидел трусы и старую футболкуRangers – обычно отец спал в них. Большое окно было выбито, ветер с улицы врывался в квартиру, играя снежными хлопьями. Мэтт сглотнул. Он развернулся и заглянул в родительскую спальню. Но и там – только пустота и разрушение. Окно тоже было выбито, и, несмотря на внутреннее оцепенение, Мэтт задрожал. Он потянул одеяло с постели, где спала мать: под ним лежала ее чуть смятая ночная рубашка. Прямо как с тем бездомным на улице… осталась только одежда! Мэтт затряс головой, стараясь не заплакать. Он не хотел в это верить. Нет, они где-то здесь, может быть, у Гутьерресов или у Маат? Все это было похоже на кошмар. Он бросился в коридор и стал звонить в соседские двери; никто не открыл, и тогда Мэтт принялся колотить в них кулаком.

Никого.

Ни малейшего звука, признака жизни. Может, он единственный, кто уцелел? «Только не это, умоляю, только не это», – обратился он с мольбой, сам не понимая к кому.

Мэтт вернулся в свою квартиру и снял трубку телефона. Гудка не было. Мобильник тоже не работал. Включить телевизор не удалось – электричество все еще не починили. Подобравшись к оконному проему, Мэтт выглянул наружу: расположившаяся двадцатью тремя этажами ниже улица потянула его к себе. Мэтт схватился за раму. Снег покрывал все вокруг – ни одной машины не было видно, только густой белый покров. Пострадал весь город? Вся страна?

Что теперь делать? Желудок сжался, страх комом подобрался к горлу, и одновременно из глаз потекли слезы. ЧТО ДЕЛАТЬ?

Мэтт почувствовал, что его ноги слабеют, и он позволил себе соскользнуть на пол. Щеки замерзли так сильно, что не чувствовали текущих по ним слез. Это конец, конец всему живому на Земле. Мэтт съежился и задрожал.

Но через мгновение слезы высохли. Тело стремилось жить, оно сопротивлялось. И тут мальчик осознал, что в нем теплится надежда. Что ему известно о случившемся? Что стало с людьми, поглощенными молниями? Если они еще живы, то где они? Если они не исчезли, то, может быть, они внизу, или в бомбоубежище, или где-то еще? Хотя это показалось Мэтту маловероятным – родители никогда не оставили бы его. «Но я должен их найти. На улицах точно есть люди».

Холод подавил в нем чувство паники и страха.

Он попытался пошевелиться, с трудом поднялся на ноги. Укрыться, согреться – вот что необходимо сейчас. В этот момент с улицы донесся крик ребенка, крик, в котором слышался ужас. Мэтт снова подошел к окну, тело опять пронзила дрожь, но никого не было видно. Все-таки этот ребенок увидел или испытал что-то ужасное – иначе не закричал бы так.

Единственная хорошая новость: это значит, что он выжил не один.

Мэтт вернулся к себе в комнату, закутался в шерстяное одеяло, сел на кровать и стал размышлять. Вначале нужно спуститься вниз – может быть, он встретит там других жильцов; для этого он воспользуется пожарной лестницей – даже если лифт, в чем Мэтт сильно сомневался, и работает, провести взаперти остаток дней мальчику совсем не хотелось. Если ему не попадется никто из соседей, он будет просто искать выживших. Нет, только не это слово, означающее, что все остальные мертвы, он ведь ничего о них не знает, быть может, они где-то… еще. Мэтт представил лица родителей и почувствовал тоску, однако нужно делать хоть что-нибудь, чтобы разобраться во всем этом и попытаться спасти их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.