Роман Кобелев
Чертов заповедник

Своих родителей я не помню. Мне было 3 года, когда они погибли. Банальная автоавария. Пьяный водитель на УАЗе сбил молодую пару. Смутные воспоминания об объятиях, сказках на ночь, прогулках за ручку так и не оформились в сыновнюю любовь.

Усыновила меня старшая сестра матери. Старая дева, мечтающая выйти замуж, к тридцати пяти годам утратила оптимизм, жаловалась на венец безбрачия и решила посвятить жизнь племяннику. Любить, конечно, она меня не любила, но в придачу ко мне прилагалась двухкомнатная квартира, оставшаяся от отца, и на которую других претендентов не было. Жили мы не в любви, но я всегда был накормлен, одет. В редкие минуты опекунства, таскала меня по различным кружкам, секциям, в музыкальную школу, чтобы только меня на глазах не было, но в основном я был на продленке. За мной она никогда не ходила, добирался до дома сам. Внеклассные занятия посещал по инерции, но чаще бросал или они сами закрывались. Развал страны в девяностые годы помнят все. Разруха, голод, нищета коснулись нашей маленькой семьи не в том объеме, о котором любят говорить и выдавливать слезу выжившие. Тетка работала технологом на военном предприятии и проявила завидную хозяйственную смекалку.

В школе я учился неплохо. Звезд с неба не хватал, но уже понимал, что сирота, и надеяться нужно только на себя. Знания педагоги вдалбливали по привычке, готовили к ЕГЭ как понимали и выпустили из школы с неплохими баллами.

А вот с ребятами во дворе мне повезло. Дружная компания не распалась из-за разного уровня доходов родителей, не унюхались клея, не примкнули к преступным группировкам, а продержались до конца школьных лет. Хотя было разное: песни под гитару, поцелуи с девчонками, драки, знакомство с криминальным миром. Жизнь текла тихонько и относительно спокойно. Дома старался появляться незаметно, зависая круглые сутки с друзьями.

Нечастые гости моей тётки не задерживались, замуж она так и не вышла. Потому хоть и стремилась к этому, но что-то у неё не сложилось. Из самостоятельных развлечений дома как таковых осталось отцовская библиотека, вернее бабушкина. Книги были различной тематики. В основном техническая литература. Дед был машиностроителем, бабушка экономистом. Была и приключенческая литература. Книги читал запоем, в том числе и спецлитературу. Поэтому рано понял, как связаны экономика и производство. И среди сверстников являлся авторитетом по стоимости эффективности различных предприятий. По-детски, иногда смешно. Часто выводы не соприкасались с тем что можно было получить, окончив в школу. О поступлении в институт я не думал, планировал что уйду в армию. А после жизнь устаканится, будет определенность, тогда и решу.

Парень я был довольно крепкий, здоровый, высокий. И, когда меня забрали в десант, удивление ни у кого не вызвало. Служба меня не пугала, больших залётов не было. Всё худо-бедно шло ровненько, если так можно сказать о стране, которой пришлось применять оружие против своих сограждан. Служить мне досталось 2 года. Получил звание старшего сержанта. Был на хорошем счету у командования. Тётка мне писала редко, я ей писал тоже не часто.

Время досталось беспокойное. В боевых действиях участия не принимал, но обеспечивать их пришлось. Например, эвакуация раненых, сбор оружия, конвоирование пленных. Это тоже не простая работа. За многое отвечаешь, принимаешь решения самостоятельно. Проявил себя не плохо. Командовал грамотно, по крайней мере, бойцы, непосредственно участвовавшие в боях, относились ко мне с уважением, исполняли мои приказы. Наград не получил, да и не стремился к этому.

Ближе к увольнению понимал, что дома мне делать нечего. И поэтому, когда предложили заключить контракт долго не раздумывал.

И что интересно, на этом всё и закончилось.

Последний, или как любят говорить крайний, прыжок с парашютом поставил точку в моей жизни. Ночь, выброс, раскрытие, все штатно, не в первый раз. Но внезапный порыв ветра, и меня снесло на вырубленную делянку. Напоролся на срубленное дерево и повис на суках, проткнув себя насквозь. Нашли меня часа через три, думали не выживу, эвакуация прошла очень быстро, и я получил все прелести военной медицины. Командир оказался порядочным человеком и контракт подписал, когда я уже попал в госпиталь, поэтому все выплаты и компенсации получил. Лечение было в полном объёме, хотя испытывали какие-то новые методики, но длительное. Тяжёлое ранение не позволяли продолжить службу. Более-менее подлатав, меня уволили со службы, назначив военную пенсию. В принципе всё ожидаемо.

Год госпиталя даром не прошёл. После множества операций пережил удаление части кишечника, селезёнки, части лёгкого. Давали о себе знать сломанные ноги, ребра. Ни о каком спорте можно было не мечтать. Проткнутое горло сказалось на голосе – хриплый, с трудом различимый шёпот. В таком состоянии я и был выписан домой. Тётка так замуж не вышла, и мы вполне мирно сосуществовали. Ей было не сложно готовить обед для двоих. Я, оклемавшись и получив приписку к местной поликлинике, ходил на процедуры, лечился. Успехов особых не было, врачи никогда не обнадёживали.

Постепенно начал изучать мир по-новому. Перечитал библиотеку и решил поступить в институт. Высшее образование было хотя бы поводом к тому, чтобы занимать своё время. Возможность что-то делать в своем новом состоянии и зарабатывать деньги. Пенсия была мизерной. Поступил без проблем. Технические специальности в это время никого не интересовали. Молодежь шла в бизнес, а не в студенты. Непонятное высшее образование получать никто не хотел. Все хотели быть бандитами и проститутками. С моим послужным списком приняли легко и без проблем.

Учился самозабвенно, потому, что больше ничего не мог делать. Вдалбливались знания с трудом, всю информацию получал как правило из книг и учебников. Интернет только появился и не был насыщен информацией. Из газет, журналов, которых появилось во множестве, выплескивалось столько мусора, особенно зарубежного, но тем не менее старался учил английский язык, французский. Выжимал из себя все соки, чтобы хоть чем-то себя занять, что-то делать, к чему-то стремиться, чтобы была от меня какая-то хоть польза. Польза – конечно понятие странное, растяжимое, но тем не менее искал работу. Работать удалённо не было понятия. Поэтому просто набивал голову знаниями, для чего я и сам не мог объяснить, но домашняя библиотека была перечитана по второму разу.

И вот в один из дней с трудом ковылял на процедуры, опираясь на палку. Я перешёл с костылей на трость. Процедуры обычные: физиотерапия стандартная. Понимал, что толку от неё нет, новые методы лечения в больницах не практиковали. Было даже непонятно что лучше, то ли шарлатаны, то ли врачи, которые и сами не знали, что им предлагают лечить и чем лечить. Операций мне никаких новых не назначали. А массажи различные были болезненны и толку не давали. Я прекрасно знал своё состояние и понимал, что ничего лучше уже не получится. Единственное, что было неприятно – это страшнейшие головные боли после всех этих процедур и полный упадок сил. Склонялся к мысли, что с таким лечением пора заканчивать.

Посидев на лавочке около больницы, с трудом поднявшись побрел домой. Время было уже позднее, редкие фонари едва освещали проезжую часть. С трудом опираясь на трость шёл по улице обходя довольно большие лужи после недавнего дождя. Осень выдалась слякотной, неприятной. Сильный ветер выдувал оставшееся здоровья из-под куртки. Дворников эти улицы давно не видели, как и нормального асфальта. С трудом переставляя ноги шёл по грязным улицам, обходя мусорные кучи, внимательно следя за трещинами на асфальте, чтобы не споткнуться. Хотя за столько лет уже прекрасно этот маршрут изучил.

Незнакомая стайка подростков на разломанный автобусной остановке что-то обсуждала на повышенных тонах. Безумные выкрики, дикий хохот выдавали в них наркоманов. Ну или по крайней мере любителей принять дозу. Торопиться было некуда, когда вдруг одна из девчонок вдруг меня окликнула. Повернул голову, кивнул ей, но не узнал и продолжал движение. Внезапно она вскочила с лавочки, на которой сидела, подбежала ко мне и ударила в спину, потом в бок, в голову. От боли я просто сжался, не сохранил равновесие и упал на грязный асфальт. Я даже не вскрикнул, ничего не сказал. Всё это было так неожиданно, что мне просто не хватило сил ни удивиться, ни прикрыться. Потом, когда острые носки её туфель врезались в мое тело, боль отдавалась повсюду. Я запоздало понял, что сейчас она мне просто сломает рёбра, разобьёт всё, что с трудом сшили в госпитале. Какой-то парень пытался оттащить эту дуру, но она озверела и ничего не понимая продолжала меня пинать и пинать.

«Откуда в ней столько силы», как-то отстранено подумал я. Меня это не удивляло, наркоманы они мало что понимают, действуют на инстинктах. Парень пошёл другим путем.

– Ну сколько раз повторять, – сказал он. – Вот видишь он уже мёртвый. – И потащил девчонку за собой, но она меня ещё раз пнула в голову.

Я сумел развернуться, и тело, перевалившись упало в лужу. Выпустив последние пузыри воздуха, в голове как будто что-то взорвалось, и глядя на эти пузыри я подумал, что всё, – засыпаю.

И тут вдруг всё тело захолодело, как будто меня облили огромным количеством воды. Я просто-напросто тонул в этой воде, пытался выгрести. И как ни странно руки и ноги меня послушались. Каким-то чудом сориентировавшись, я увидел свет, рванул к нему, размахивая судорожно конечностями и выплыл на поверхность. Изумлённо заозирался вокруг. Я был в какой-то небольшой речке буквально по колено, у берега с высоким мостом. На нем, метрах в двадцати от меня стояли люди, хохотали, кричали что, мол, не лезь и не стой у нас на дороге. Выйдя на берег я ошарашенно замер. Я не понимал, где нахожусь. Место было абсолютно незнакомо и в то же время что-то указывало, что я здесь уже был и видел эти окрестности. Здесь однажды утонул мой знакомый. Перебирая в памяти, я понимал, что я никого из этих знакомых не знаю, но тем не менее я с ними общался и даже был на рыбалке.

Холодная одежда липла к телу. Сняв куртку увидел, что это не моя одежда. Никогда такой не носил. Просторная роба, видно, что это спецодежда. Выжимая её, я осматривался вокруг. Интенсивно отойдя в кусты, подальше от смеющихся на мосту, разделся и начал выжимать одежду. Как учили в армии: сначала осмотреть, потом подготовь себя к бою. Всё по классике. И здесь я стал понимать, что-то произошло со мной и что это я жив, я здоров. Потом глянул на себя. Шрамов, послеоперационных швов на теле не было, вообще не было. Это было абсолютно живой здоровый парень. Я смотрел сам на себя и удивлялся. В голове как-то щёлкнуло. Но это я и не я. Хорошо помню, что я был просто Андрюха, Андрей Степанович. А здесь я Степка, Степан Андреевич Воробьев. И магии во мне нет.

Какая магия? Я никогда про неё даже и не думал, а здесь в этом мире есть магия. Вот это я попал. Я конечно читал книги про попаданцев и всякую ерунду, типа волшебства, но как-то они все проходили мимо меня.

* * *

Квартирка была вполне уютной. Две комнаты, большая кухня удобно расположенные на четвёртом этаже. Досталась она нам с сестрой от родителей, которых я тоже смутно помню. Квартиру отец получил за какое-то большое рацпредложение на заводе. Старшая сестра Полина, в отличие от прошлой тётки, вполне вменяемая. Заботилась обо мне, опекала, вовремя накормит, обстирает. В общем, взяла на себя роль мамочки. Хотя уже и не маленький, но чувствую опеку. Сейчас же сидя на диване после ванны пытаюсь собрать мозги кучку. Получается плохо.

Ладно. Начинаем по порядку. В том мире меня убили, это и ежу понятно. А вот в новом, выплыв из этой небольшой в принципе лужи, пытаюсь сообразить, что же вообще случилось. Мозги отказываются работать, потому что даже представить себе ситуацию очень сложно, просто рационально её нельзя уложить ни в какие рамки. Новый Мир, совершенно не похожий на наш, и в то же время вполне понятный и разумный.

Я помню все, что было со мной в том мире: детство, учёба, армия, инвалидность, опять учёба. Всё чётко помню, очень чётко и в то же время помню свою здешнюю нынешнюю жизнь. Помню посиделки и застолье с родителями, вечерние прогулки, как меня отец отводил в первый класс. Как въезжали в эту квартиру, обставляли её. Как сестра насмехалась за двойки, а мама утешала. Вспоминаю какие-то праздники, гибель родителей от этого Чёртова пятна. Как сестра носилась со мной, пытаясь хоть как-то утешить, хотя я уже был большой и нормально всё понимал. Не я один такой, здесь к смерти отношение не как у нас, что жизнь превыше всего.

В этом мире есть магия. Просто в голове не укладывается. Очень интересное положение дел и все люди нормально к этому относятся. И вот я сейчас стараюсь понять, что же я помню об этом мире, как мне встроиться в него. Первая паника уже прошла и начинаю привычно раскладывать ситуацию на составляющие. Что я знаю об этом мире и магии во всех её проявлениях.

Начнем по порядку. 2006 год, как и в том в моём прошлом мире. Но если в моём мире уже есть сотовые телефоны, интернет, люди полетели в космос, то здесь история замерла где-то в начале XX века. Ничего удивительного, история развивается совершенно другим путем. Не было мировых войн, религиозные конфликты не приняли глобальный характер. Соответственно не было массового переселения людей. Но было несколько различных войн с применением магии.

К сожалению, мой предшественник не качественно обучался в школе. Соответственно знаний у меня нет. Поэтому сложить полную картину мира не получается.

Демократии нет. Есть Российская империя. А еще Индийская, Японская. В Европе Германская, Венгерская, Англосаксонская. Российская Империя располагается в границах России моего Мира, что в принципе логично. Карта Европы отличается от той, которую я знаю. Европейские Империи и мелкие страны постоянно воюют между собой. Но это лишь пограничные стычки, которые не несут никаких либо серьёзных изменений экономику Европы. Нас войны тоже не обошли стороной. Но геноцида населения и массовых жертв не было. Все исторические личности совершенно другие, исторические события не соответствуют моим знаниям. Хотя некоторые моменты на удивление совпадают.

Сейчас на престоле Император Российской империи Игорь Павлович Романов. Надо же, Романовы дожили. Что характерно, его старший брат Николай Павлович отдал власть младшему. На мой взгляд, остался сильной фигурой за троном. Дворянское сословие представляет собой довольно рыхлый состав. Не монолитный, потому как многим приходится зарабатывать на жизнь сельским хозяйством и промышленными производствами. И что интересно банковской системой. Дворяне довольно жёстко противопоставили себя промышленникам-финансистам и заставили их работать на себя. То есть банкиры не получили той власти, какая была у нас. Больших войн здесь не было, но опять-таки использовать магию в войне чревато. Это не дает разгуляться финансовым воротилам.

Нет соответственно и военной техники, которая являются основой экономического роста. Здесь нет мощного военного флота, танков, крупнокалиберных артиллерийских систем. Авиация представлена дирижаблями и беспилотными летательными аппаратами. Из легкого стрелкового оружия автоматы и пулеметы. Амуниция солдат на уровне начала XX века, когда только стала появляться защитная форма одежды.

Газ, нефть не играют большой роли. Хотя электричество открыто и используется в хозяйстве в довольно больших объёмах для освещения и промышленного производства. Но в тех масштабах, когда это производство не может обеспечить магия. Так получается довольно интересное техническое и магическое сотрудничество.

Магией пронизано всё и люди адаптируются к ней и пытаются её использовать в хозяйстве. Техника довольно интересно развивается, не только с использованием магии. Много автомобилей на улице. Но все они ездят не на бензине или аккумуляторе, а на специальном волшебном кристалле, камне. Соответственно отличаются от двигателя внутреннего сгорания или электродвигателя. Что крутит там мотор мне не понятно.

И что самое главное в этом мире есть определённые зоны Чёртовых пятен, как их называют люди. Опасная территория, не пригодная для жизни. Возникают они непонятно от чего и непонятно куда уходят. За тысячи лет набралось множество теорий, которые порой противоречат друг другу.

В определённый момент в каком-то месте вдруг появляется черное пятно. Довольно быстро в течение 2-3 суток может занять большую по площади территорию. Иногда это бывает пара гектаров, а иногда и накрывает несколько квадратных километров, а то и десятки и сотни. Жить в них невозможно, люди, вовремя не успевшие покинуть, как правило, погибают. Пятно существует несколько лет, то сужаясь, то расширяясь, а потом медленно исчезает. Посещают его только специально подготовленные люди, имеющие определённые магические способности, в специальных одеждах, со снаряжением. Пятна эти могут возникать как в лесу, горах так и в населённых пунктах, просто выдавливая людей из этого места. За многие сотни лет человечество научилась извлекать выгоду из черноты. Определённые вещества, которые заражены этой чернотой, собираются и используются для повседневной жизни. Каким образом, мне об этом мало известно. Как действует эта зараза на людей чёткого ответа у врачей нет, но пытаются лечить и даже есть определённые успехи. Всё-таки магия используется и в этом направлении. В чёртовых зонах живут белые звери. Что это за монстры: рисуют их по-всякому и описывают тоже по-всякому. Они большие и маленькие, быстрые и медлительные, похожи на земных животных и фантасмагорию пьяного художника. Но если он тебя коснется – это смерть. Победить их можно специальным заговорённым холодным оружием. Пули их как правило не берут, либо надо очень много этих самых пуль, но в момент своей гибели эти звери превращаются в камни, кристаллы. А вот уже эти кристаллы используются в технике и в жизни.

Понятно, что охотники, которые часто ходят в эти зоны только тем и занимаются, что добывают кристаллы, продают их. Используют в промышленности разные кристаллы. Маленькое зверьё типа белки по размерам и убить проще. Иногда их ловят, но куда используют живых зверей неизвестно. А чем больше монстр, тем и кристалл у него соответственно больше. И убить его сложнее. Хотя есть такие специалисты. Особенно были в старину, когда основывается род, он должен основываться на каком-то камне. Чем больше камень, тем больше сила рода, тем мощнее родовое гнездо, тем больше уважение роду. И выше магический потенциал. Магия более объемная, масштабная, в то же время более детализирована. Это позволяет работать с огромными массами предметов, материи, энергии, также уделять внимание мелким деталям.

Как обычно описывают сказки: помахал руками, прошептал что-то и пожалуйста, тебе дворец построен, или дорога проложена, или клад нашёл. Нет, это всё маленько проще и в то же время сложнее. Магией пронизана вся жизнь. На чём она основывается, честно говоря, не знаю. Потому как сам магия не обладаю. Вообще у родителей был какой-то определённый статус. Чем-то они таким владели. У сестры тоже есть задатки магии. А у меня нет. Вообще таких людей как я в принципе очень мало. И что самое характерное – редко они выживают, потому чтобы выжить в этом мире надо как-то с ним взаимодействовать. Именно вот на уровне ауры или чёрт его знает, что там. Ты влияешь на мир, мир влияет на тебя.

Благодаря тому, что магические способности есть у многих людей, использование их идёт на благо какого-то конкретного дворянского рода. Да, рода здесь очень мощные. Над всеми ними стоит Император, который считается самым старшим. Чем старший род, тем он авторитетнее. Любой конечно может основать свой род, но это сделать сложно и под силу только серьёзным людям. Поэтому всё было сделано в старину во время общего дележа власти, а сейчас любой новый род становится известным императору и соответственно всем остальным. Сразу же начинают его подминать под себя, либо подстраиваться под него.

Если есть определенные магические данные у человека, то ему могут предложить войти в какую-нибудь семью. Там его будут обучать по своим методикам, которые в каждом роде свои. Считают, что человеку повезло. У него будет и работа, будет крыша над головой и вполне можно нормально подняться по социальной лестнице. Если никакой род не проявил к тебе интереса, можешь работать вольнонаёмным. Очень много людей, которые не входят ни в какие рода. Можно вырасти профессионально, но не слишком высоко, потому как частная работа с магическими артефактами требует широкого круга знаний. Государственных или императорских учебных заведений немного, поступить туда сложно. Дело не только в стоимости обучения, сколько в личном магическом потенциале.

Обязательное образование всего пять классов, для всех, далее обучение какой-то профессии и соответственно работа. Обучение было поставлено так, чтобы не впихивать в человека кучу различных знаний, которые ему точно не пригодятся, но дают общий кругозор.

Довольно интересно сравнивать эти вещи с моим родным миром, но здешнего багажа знаний мне явно не хватает. А у меня получается странно. Я ничего от этого мира не получаю, но и дать ему ничего не могу. Нет, меня не считает изгоем. Просто человек второго сорта, или третьего. И любят меня только родные. Для остальных я просто рабочая сила. Низкооплачиваемая, неквалифицированная, расходный материал. У меня нет никакой магии. Даже сестрица у меня работает технологом на заводе и получает неплохую зарплату. А я же работаю в коммунальном хозяйстве, на самой низкой должности. Золотарём короче.

Сестра ушла на рабочую смену, а я же остался переваривать, всё что со мной случилось. Всё равно не уснуть, пока не разложу основное по полочкам.

Опомнившись, подошел к зеркалу. Чуть выше среднего роста. Нормального телосложения. Лицо овальное, глаза сине-тусклые, небольшая курносость, губы обычные. Волосы темные, совсем коротко стриженые. Словом, мимо пройдешь, внимания не обратишь. Таким и был там, у себя. Только, чуть старше. Поискал на физиономии магию. Увы.

Ну что сказать? В магии есть свои плюсы и свои минусы. Она является центром всего в этом мире. Наука и технический прогресс невозможны без учета магических законов. Законодательство регламентирует применение волшебства в различных аспектах жизни. Не редко строго карает нарушителей, невзирая на звания и заслуги. Что характерно – нет полной безысходности, которая была в моём мире, когда более сильный может обидеть слабого или даже убить его. А потом прикрывшись словами о высших интересах выйти сухим из воды. Обиженный человек может найти защиту, потому как магия работает в обе стороны. Если ты сделал человеку плохо тебе может прилететь обратка. Защитника можно найти не только в полиции. Можно у другого рода. Даже в церкви. Религия тоже использует магию во имя Бога. А есть еще криминальные маги.

Интересная ситуация с церковью. Она здесь тоже православная. Различные религии, верования существуют в мире. Подробности сказать не могу, потому что простолюдинов этому не учат. Могу лишь сказать о православии. Спасительница и утешительница – это так, но с бедой человек может прийти в церковь и нажаловаться. И что характерно, выслушают и не бросят в беде. Она вполне может тебя защитить, проверить все доводы и свидетельства и выставить претензии обидчику, тому кто тебя оскорбил или унизил. Конечно они себя не забывают, но тем не менее с церковью мало кто пытается тягаться, только очень сильный род. Церковь – довольно большая сила, и она может положить на весы правосудия свой авторитет и добиться того, чего хочет. Правда и служат ей люди, которые не поклоняются Золотому Тельцу. Вот такой парадокс, может быть это и не совсем так, но то что мне известно укладываться именно в эти рамки. Иногда в газетах действительно пишут, как тот или иной дворянин извинился перед другим, заплатил штраф или компенсацию, стараясь не доводить дело до суда.

Поэтому чаще всего законы соблюдаются, и полиция поддерживает это равновесие. Заставляет людей подчинится. Конечно перегибы есть. Куда же без них. Криминал довольно развит, но он не лезет во власть. У них там просто некуда. Есть обнаглевшие дворяне, которые начинают завязывать с преступностью плотные связи, то с ними разбирается Император. А потому полиция работает очень чётко и, следовательно, хорошо работают все остальные службы.

Парадокс, но тем не менее это работает. Поэтому в этом мире не было серьёзных мировых войн. Им просто не из чего было взяться. Банкиры и промышленники не имеют здесь такой власти как в том мире. Аристократия не поддалась на посулы разбогатеть, но поступиться частью прав и привилегий. И магию не разменяли на деньги. Этот мир мне нравится. Есть в нём то, что делает его привлекательным для людей. А ведь основной признак – это как раз отсутствие различных серьезных волнений в государстве. Серьёзное волнение в основном происходят именно из дворянской вольницы. Там очень много различных непонятных моментов, как в промышленности и сельском хозяйстве, где дворянам приходится конкурировать с купцами. А есть еще хозяйственные товары, есть экспорт и импорт. И вообще свои шкурные интересы есть у каждого, но император очень неглупый человек и жёсткой рукой поддерживает порядок. А где надо проявляет свою волю очень решительно. Инквизиция как была пятьсот лет назад, так существует и по сей день, в спящем состоянии естественно. Но это никого не обманывает.

Конечно не все гладко. Наверняка существуют моменты, когда отбрасываются все законы ради достижения конкретных целей или выживания. И существуют группы людей, стоящих над условностями. Они могут быть очень значительными. И проводить масштабные операции. Но об этом не становится известно обывателям. А слухи существуют всегда.

Обучение, как я уже говорил, всего лишь пять классов. Дальше идёт обучение профессии, кто к чему более предрасположен. В этот момент начинается отбор тех, кто имеет более высокие магические способности. С ними начинают работать государственные структуры, потом сильные дворянские рода и так по нисходящей. Такой вот социальный лифт.

Тех, кого не заметили дворянские рода или тех, кто сам не захотел идти к ним, при этом имеет хороший магический талант, они после обучения соответствующей профессии идут работать на производство и уже поднимаются по карьерным лестницам там, но могут поступить в государственный университет. Это очень дорого. Здесь всё обучение частное, либо родовое. Кто-то становится священнослужителем.

История, как я уже говорил, прошла совершенно другой путь. С моим миром ничего общего. А вот исторические личности заявили о себе. Но совсем по-другому.

Патриарх Иосиф Джугашвили причислен к лику святых за создание современной системы обучения, здравоохранения, за вклад в развитие армии и государственных институтов. А также за союз всех религиозных конфессий в Российской Империи, что сохранило страну в тяжелые годы. И прожил он ровно сто лет.

А Черчилля повесили за ложь в освещении событий в Южной Африке.

Суворов так и остался гениальным полководцем. После его военных действий в Европе и Азии Франция расцвела, а Турция одумалась. Наполеон не захватывал соседние страны. И остался в памяти народа спасителем нации в роли первого министра.

Было что-то еще. Но я не помнил. К тому же учился хоть и старательно, но поверхностно. Учителя не стремились привить мне знания. Всем было ясно, что простой ученик без следа магии, не сможет пробиться в жизни, не станет даже хорошим исполнительным рабочим. Если вообще доживет до совершеннолетия. Примеров тому хватало.

* * *

Выехали мы сразу же после планёрки. Расстояние до места аварии было довольно приличное. Мы ехали на север города, на границу с чертовой зоной. Чернота там то появлялась, то исчезала. Начальник на инструктаже особо предупредил быть внимательными. В случае опасности сразу бросать работу. Но вварить новый вентиль все-таки необходимо. Система питает весь центр города в нашем разбойном районе. Наш район так называется, – пережиток прошлого.

Старая коммуникационная система уже отключена, вода слита, трубы были сухие. Значит, приезжаем, срезаем ржавый кран, ставим новый, меняем отстойники, латаем основную трубу и уезжаем. Не задерживаемся ни на минуту. В принципе можно было просто заглушить систему, и вывести её только на один этот участок. Чтобы не мучиться со всеми остальными, и перекрывать их в случае аварий. Тогда будет проще всем. Мы немного поспорили на эту тему. Но начальник резонно заявил, что в этом случае все быстро сгниет или все разворуют. Тогда в любом случае придется все монтировать с нуля, когда пятно исчезнет. А на это нет денег.

Нас было трое: водитель, – медлительный Валерьян, Спиридон – высокий худой мужик, желчный и упрямый в своей непонятной правоте, считающий, что все ему должны и я. Спиридон уже на этом участке был и работу знает, и к тому же может работать на сварочном аппарате. Он единственный сварщик в нашей конторе. Начальник назначил его старшим, а я был ещё молодой.

Вся конструкция находилась около маленького здания, в котором раньше была насосная станция. Теперь же оно пустовало, но чудом сохранившиеся стёкла говорили о том, что там можно остановиться и что-то поделать. Система здесь выходила на поверхность. Ограждение уже сгнило. Старые трубы торчали непонятным образом, а новые, проложенные лет пять назад, ещё не успели потерять свою изоляцию. Этой старой насосной станцией практически никто не пользовался. Два раза в год наведывались с профилактической целью. Вот нам пришлось её ремонтировать.

Осмотрев фронт работ, наметили их очередность. Оборудование, сварочный аппарат, различные инструменты и материалы выгрузили из машины. Старый кристалл в сварочном аппарате был недавно заменён, поэтому работать им было довольно хорошо. Валерьян и Спиридон работу знали, без слов понимали друг друга. Действуя быстро и слаженно, они уверенно заканчивали задание. Я же был на подхвате, поэтому делал все, что поручали. И не просто подавал инструмент и копался в грязи, а работал на ровне со всеми. Набирался опыта.

Наконец вентиль заменили, проверили отводы, отстойники. Я стал снимать изоляцию с трубы и искать свищ. Последний этап работы. Начали раскручивать муфту двумя ключами. Вода в трубах уже была перекрыта основным клапаном, который находился не здесь и управлялся дистанционно.

Наконец нашли. Магический измеритель не подвел, точно указал место протечки. Я зачищал место будущей заплаты, водитель готовил материалы и инструмент, Спиридон наводил порядок в округе. Культура производства. И самому приятно. Подтащили сварочник, Спиридон сел перекурить.

И вдруг заорал.

– Прорыв! Чертова лезет!

Я помню, что это такое, но помню тем мозгом, который был у меня. Той памятью, которая была раньше. Здесь я понимал, что это страшно. Когда пятно появляется гибнет все вокруг. А появляется оно быстро. Черные пятна проступают сквозь землю, трава чернеет, все, что на ней тоже заражается. Насекомые, животные, люди, прикоснувшись к черноте, сами чернеют и в скором времени умирают. И никакого лекарства. Единственный способ спастись – бросить все и эвакуироваться. Валерьян бросил ключ и побежал к машине. Мне было надо вылезти из котлована. Я торопился, скользил подошвами, цеплялся курткой и не мог выскочить. Водитель уже завёл транспорт и, не закрывая водительскую дверь, начал движение. Спиридон запрыгнул в заднюю дверь, и машина рванула вперёд. Я выпрыгнул из ямы, побежал за ней, но упал. Вскочил, снова поскользнувшись, упал. Автомобиль не затормозил и всё ускорялся. Я понял, что не успею. Спиридон видел меня перед тем, как захлопнул дверь. Я снова упал, а когда поднялся, понял, что остался один.

По земле прошла дрожь. Воздух как бы сгустился, стал вязким. Навалилась тишина. Мне показалось, что тучи стали ниже. Становилась темно. Внутри меня был ужас. Я помню ощущения, с которым люди бежали, и я вместе с ними, пять лет назад, когда пятно подходило к городу. Это было страшно. Как бежишь от лавины и знаешь, что ты ничего не можешь изменить. Вскочив я просто не знал, что делать. Бежать дальше, но неизвестно куда пятно закрутится. Черноты я пока не видел, и я помню вскрик Спиридона. Не просто пятно вылезло. Но ещё вышли звери.

Подлетев к зданию, запрыгнул внутрь. Захлопнул дверь и, подперев её какой-то палкой, прижался в углу. Я замер понимая, что шансов спастись нет. Сейчас меня этот зверь съест, даже не просто съест, хотя бы заденет. Тогда буду умирать болезненно. Пытался представить, как я могу вступить с монстром в схватку, но не было оружия. Весь инструмент остался в яме. Я сидел в углу и не знал, то ли плакать, то ли хохотать.

Смешно получается: там меня убили какие-то наркоманы, теперь убьет здесь непонятный монстр, которого по телевизору показывают. Жуткое зрелище. Отстраненно подумалось, что их ещё содержат богатенькие аристократы.

Это просто ужас какой-то. От них веяло смертью – белые огромные и маленькие, на фоне полной черноты, которая была вокруг. Сидел и вспоминал все те ужасы, которые видел и слышал об этих тварях по телевизору и в разговорах.

Но время шло. Постепенно страх уходил на второй план и стал каким-то иррациональным. Я не слышал звуков за дверью, окно было застеклено и сквозь него шум не проходил. Сквозь крышу и разобранный потолок не доходило никаких звуков, кроме ветра.

Потом мне просто надоело сидеть, понимая, что ничего этим не добьюсь. Потому что если этот монстр просто толкнёт дверь, то эту подпору он даже не заметит. Взяв дрын в качестве хоть какого-то оружия, приоткрыл дверь. Снаружи было солнечно и светло. Зелёная трава колыхалась под небольшим ветерком и никакой черноты я не увидел. Но если черноты нет, значит, зверя близко тоже нет. Значит есть шансы выжить. Решительно открыв дверь, высунул голову. Вокруг была та самая зелёная трава, совсем не пожухлая, кое-где жёлтые былинки, пусть не цветы. Всё говорило об идиллии. Ни каких ужасов, никаких смертей.

Я вышел и огляделся. Никаких чёрных пятен вообще не было. Я просто их не видел. Почему тогда Спиридон и водила их увидели и так испугались, что резко уехали. Я черноты не видел, но дрожание земли отметил. Но ведь нет ничего. Раскинутый инструмент так и лежал около места работы. Сварочный аппарат упал с трубы, верхняя эбонитовая крышка разбилась и лежала рядом. Потроха вылетели наружу и висели на проводочках. Обошёл место работы, но нигде не видел никаких следов монстров. Осмотрев всё обошел по широкому кругу, снова вернулся к рабочему месту. Вокруг опять-таки никого: шелестела трава, задувал ветер, грело солнышко, вдали щебетали птицы. Всё было просто и красиво. Что делать одному?

Единственный путь – работа. Поставить заплату и приварить ее. Варить немного я умел, вернее видел, как варят, и мне объясняли основные способы сварки, но опыт был небольшой. Поступим как в армии: взялся и делай. Принцип такой же как в Моём мире. Единственное, что здесь аппарат был с магическим кристаллом, но железо то же самое. Техника сварки та же.

Осмотрел сломанный аппарат. Я пытался собрать его обратно в коробку, то есть поставить все детали, элементы на их родные места, ориентируясь на их конфигурацию и положение самого аппарата. Через некоторое время мне это удалось. Небольшие искорки полетали по соединительным разноцветным проводочкам.

Внимательно осмотрел и понял, что искорки отличаются разными оттенками. Как работает вся схема не знаю, но предположил, что цвет проводов и искр должен совпадать. Однако элементы по-другому не поставить. Искорка красного цвета почему-то шла навстречу зелёной по белому проводу. Искорка зелёного шла на синий, синего на красный, все в разнобой. Я понимал, что здесь что-то не то и пытался понять схему. Аппараты у нас никто не ремонтировал, ни этот сварочный аппарат, ни какие другие. Их, и различные инструменты все отправляли в главную ремонтную мастерскую. Но делать было нечего. Взяв отвёртку стал придавливать некоторые детали по цветам, но искорки проходили сквозь металл, либо гасли. Как бы по наитию взял кусок отломанной эбонитовой крышки, потерев ее о свои штаны, острым уголком постарался примагнитить искорку. И неожиданно она приклеилась. То есть, как статическим электричеством прицепилась к концу эбонитового кусочка.

Потянул её на себя. Она вытянулась в тоненькую пульсирующую молнию. Отцепилась, когда довольно далеко отодвинул эбонит. Интересно получилось. Взял искорку, которая шла от синего, но никуда не уходила, и прицепил к синему противоположному концу. Искорка вытянулась в длинную красивую ниточку, соединив по цвету две точки. Взял красную и подцепил её к пустому красному гнезду. Получилось. Тогда занялся монтажом всей платы, собрав воедино все элементы такими молниями. Провозился долго, но огоньки перестали сверкать и небольшое облако ровненьким слоем растянулась по всему прибору. Получается я все отремонтировал. Включил общей рубильник сварочного аппарата, ткнул в железо и получил электрическую дугу. Сварил кусок, вспомнив былые навыки. Положив заготовленное железо на прохудившееся место начал варить. Аккуратно прошел по полному кругу и завершил работу.

Хотелось кушать, но пайка уехала в машине. Искать поблизости родник долго. Я же не следопыт. Как дурак у водопровода и без воды.

* * *

Спасатели приехали только к вечеру. Я сидел на трубе и высматривал их. За это время исползал все вокруг домика. В самом котловане работу доделал.

Приехала неизвестная спецслужба. Выскочили ловкие мужики в специальных комбинезонах и стали оценивать уровень опасности. Следом прилетели наши вместе с начальником. Но они благоразумно не вмешивались в работу спасателей и даже из машины не выходили. Все очень удивлялись, что я до сих пор жив. С сомнением смотрели на меня, тыкали какими-то приборами.

Всё-таки признали не опасным. После чего один из спасателей по сложной кривой дошёл до меня. Посмотрел всё вокруг маленьким портативным прибором и удовлетворённо сказал, что здесь всё чисто и я не заражён. Выдал мне какие-то высокие бахилы и таким же сложным маршрутом вывел меня к машине.

Но я не видел никаких чёрных пятен, вообще и не понимал к чему эти сложные танцы. Закралась даже мысль, что они меня обманывают. Но быстро улетучилась. Зачем ставить такое представление, и для кого.

Инстинктивно прихватил сумку с инструментами и сварочный аппарат. Мужик на меня поорал, но всё-таки помог донести груз до нашей машины. На этом всё закончилось. Начальник остался вместе с чистильщиками. Что-то они там должны были померить, провести съёмку местности и поставить сигнальные аншлаги. А меня повезли домой.

Мужики в машине молчали. Видимо посчитали, что у меня большой стресс и с разговорами не лезли. А то что бросили меня одного в беде, об этом разговора не было, но видно было, что все понимают, что это неправильно, но и сильно не осуждают.

Довезли меня прямо до дома. Я поднялся в квартиру. Полинка была на месте, занималась уборкой.

– Что так поздно? – задала она вопрос вместо приветствия.

– Работал на выезде далеко, а потом ещё Чёрное пятно появилось.

Та заохала.

– Хорошо, что живой. – успокоилась, накормила меня, отправила в душ.

Вечером вместе с ней сели смотреть телевизор. Должны были показать в вечерних местных новостях события в городе. Действительно показали, и меня, и начальника моего, и всю бригаду спасателей, и чёрное пятно вокруг домика и котлована. Я смотрел во все глаза и не узнавал местность. Не было там никакой черноты. Я спокойно ходил вот здесь. Прошёл там под горку. Но ковырялся в основном на рабочем месте, около труб. Диктор сказал, что мне очень повезло, что пятно появилось именно вокруг меня. И я просто счастливчик. Начальник же подтвердил, что я очень хороший работник, добросовестный и честный, что даже в такой непростой обстановке выполнил порученную мне работу, даже с риском для жизни. И пообещал премию.

А я всё думал. Пятна я не видел, но в телевизоре показали черноту. Как же теперь быть? И ведь не поделишься ни с кем, не поймут, заподозрят непонятно в чём. Непонятное всегда страшно.

* * *

Ежедневных планерок у нас не было. Работа была постоянная и многие знали, где и как она будет проходить. Часто уходили на объект, даже не заходя в контору. Общего сбора один раз в неделю для ознакомления с чем-то новым хватало. И сегодня на планёрке начальник поставил задачу: чистка коллектора номер восемь.

Что такое коллектор, я честно говоря не представлял, хотя и предполагал, что там находится канализация, водопровод, пожарный гидрант. Возможно какие-то кабели. От вопросов воздержался – приеду на место, разберусь. Народ покажет, объяснит, – что переживать. Мужики знали. Поэтому тяжело вздыхали, вполголоса ругались. На всякий случай поворчали: давно можно придумать какую-то штуку, типа насоса, чтобы эту всю грязь вытаскивала. Или вообще не накапливалась. Или сделать так, чтобы промывалась каждую весну, – дал предположение третий. В общем сделал вывод: работа привычная и всем понятная, но не вызывает никаких приятных чувств. Люди ещё поупражнялись в остроумии. Поинтересовались у начальника, будут ли им какие-то преференции за эту работу и будут ли какие-то усовершенствованные способы очистки этого объекта. Но начальник у нас мужик тертый – соображает быстро. Тут же ответил способы есть, и инструменты есть, но тогда вы для чего тут нужны будете. Все за переглядывались.

– Будет вместо вас работать какой-нибудь агрегат. Вы куда пойдёте? На каком предприятии вас ждут?

До моих коллег дошло, что действительно, здесь у нас служба пусть не самый низ. Но ниже падать не очень далеко. На серьёзные предприятия, где зарплаты выше, там нужны всё-таки либо знания, либо магические навыки, которых у нас не густо. На мой взгляд, ребята вполне неплохо обращаются с магией: сигареты прикуривают уж больно красиво. Но мой взгляд не слишком опытный. Экспертом я не был.

Мужики ещё повозмущались немного, так для порядка и пошли грузиться. Нужный инструмент взяли по дороге и напевая какую-то разудалую песню поехали на этот самый коллектор.

Располагался он рядом с главным проспектом нашего городка. В небольшом переулке, чистеньком и уютном. Проезд машин сюда был запрещён. Зато была широкая пешеходная зона. Сделано это было для того, что сразу же за нашим объектом находился детский сад. Красивый кованый забор огораживал небольшую в общем-то территорию рядом с двухэтажным особнячком. Сквозь зеленые насаждения видны были различные детские увеселительные сооружения, качели, лазалки, песочницы. Крышу веранды поддерживали сказочные животные, красиво вырезанные из дерева. Само здание раскрашено в яркие цвета. Чистенько, красивенько, жизнерадостно. Рядом с этой красотой стоял наш объект. Большой параллелепипед метра три на три, закрытый деревянный дверью, окованную железными полосами. Крыша залитая, окон не было. Словом, кирпичный кубик с дверями. У поворота мы выгрузились и пошагали к коллектору.

Основным инструментом была помпа с большим отстойником. Когда я подошёл, дверь была уже открыта. Заглянув с любопытством вовнутрь. Посветив фонарём увидел огромное множество труб. Около десятка вентилей разных форм, множество загибов и тройников предстали у меня перед глазами. Как они в этом разбираются – подумалось мне. Но раз сказали чистить – значит чистить. Посмотрев наверх увидел множество кобелей и соединительных муфт, напоминающих паутину. А внизу из люка слышалось журчание воды. На трубах и на полу много грязи не было, но немного в стороне, где трубы уходят вниз, был ещё один люк, который тут же открыли.

Естественно в нос ударил самый прекрасный запах на свете. Расчихавшись, я выскочил оттуда под смех своих коллег.

– Ничего. Первый раз у всех так. Некоторые ещё и блюют. Так что ты считай крепкий парень. – сказали мне. – Давай принюхивайся. Ты самый молодой, так что лезть вниз тебе.

– Сами лезьте. – огрызнулся я. Но мужики не обиделись, а посмеялись. – Все через это прошли.

Так шутками и прибаутками мы начали разворачивать свою работу. Лезть внутрь меня никто не заставлял. Отстранённо подумал, что после того как открыли колодец, надо бы его проветрить, потому что там могут собраться разные опасные газы. Люди могут задохнуться и умереть. О чём-то таком я слышал, и примерять на себя это не хотел.

Наконец притащили помпу, забросили длинный и толстый гофрированный шланг в этот самый колодец. Включили, там глухо заурчало. А я стал понимать, что они включили не помпу, которая не выкачивает оттуда что-то, а наоборот, нагнетает туда воздух. Вот теперь всё стало на свои места. Они решили проветрить колодец, прежде чем туда спуститься. Всё правильно, грамотно, бригадир у нас не дурак. Работать с ним можно.

Походив несколько минут вокруг работающий помпы, её выключили и начали вычищать грязь с труб, которыми был буквально забит коллектор. А ведь они действительно были очень грязные. Сразу и не заметишь. Скребками, ножами, щетками, чем только можно, меняясь по очереди, по два человека мы выполняли эту работу. Наконец старший дал отмашку, что достаточно. Теперь надо проверить вентили. При необходимости их открытые механизмы смазать. Работа была сложная, потому что набивать вентили смазкой – тяжело, особенно, когда приходилось менять набивку в каждой муфте. Работать в неудобной позе, вдыхая вонь нелегко. Но и эта работа была закончена. Провели приборку и вылезли из сооружения. Сан Саныч хлопнул меня по плечу:

– Давай, Стёпа. Твой выход. Спускайся вниз.

– И что я там буду делать? – поинтересовался я.

– Ничего сложного. Берёшь лопату и очистишь стены и потолок от всех наслоений, которые там есть. Понимаю, что неприятно, что вонять от тебя будет, но сам понимаешь. Ты самый младший и единственный у кого нет опыта. Вот и будешь его набираться. – Мужики не злорадствовали, не издевались, а сочувственно покивали. Ну действительно я тот самый младший, значит мне и работать.

С тоской посмотрев на лаз, я шагнул к нему.

– Куда, бл..! – рыкнули на меня. – Надень комбинезон. И сапоги. Что ты как маленький. Наберут дурачков, которые ни хрена не понимают.

А ведь я действительно не понимал. Сказали – лезь, я и полез. Не подумал. Старый потертый комбез, но ещё крепкий и чистый. Одев его, натянул высокие сапоги, капюшон. Сунули мне длинные перчатки по локоть и лопату с коротким черенком.

– Вот теперь – готов!

Матюгнувшись, я ступил на железную ступеньку.

– Присматривай там, они выпадывают. – напутствовали меня. – Спускайся. Там не глубоко.

Встал на дно. Лопатой потолок достаешь. А вот дальше труба сужается до метра. Вслед за мной на верёвочке спустили мощный светильник. Присмотрелся. Внизу расстояние шириной в метр, длиной в два. Можно стоять в полный рост. Три отверстия, в которые уходила вода.

– Откуда начинать? – крикнул я наверх.

– С потолка, от лесенки. – был ответ. – Чтобы на себя не попало.

Широкими движениями начал сдирать всю плесень со стены. Отдиралась она легко, без особого напряга. За мной внимательно следили сверху. Наконец бригадир буркнул, что слишком красиво. – – Провёл один раз лопатой и хватит. Осталось? Ну и пёс с ним. Всё равно по осени, перед снегом снова чистить будем.

Наконец потолок был очищен. Занялся стенами. Лишний народ убежал по своим делам. Остались лишь своей бригадой. Но наблюдающий за мной постоянно следил и довольно частенько предлагал отдохнуть. Но приноровившись к работе я решил, что лучше все закончу за один раз.

– А что делать с проходами?

– Очищай на всю длину, на какую сможешь. – был мне ответ. – и всё грязь с полу скидаешь туда вовнутрь.

Я так и сделал. С трудом прочистив первое отверстие, перешёл ко второму. С ним справился уже быстрее. Третий сделал практически за несколько минут. Дольше всего пришлось выкидывать грязь с полу в эти отверстия. Наконец работа была сделана. Бригадир сунулся в коллектор, внимательно всё осмотрел, посветив фонарем в каждое отверстие.

– Залазь на лесенку. Сейчас дам воду. И буквально сразу же мощный напор смыл остатки грязи.

– Пол даже стал чище, чем потолок. – сообщил всем присутствующим. Все посмеялись и велели вылазить.

Никто не подошёл. Ну да, дух от меня всё-таки прекрасный, сообразил я, снимая защитную одежду.

– Снимай аккуратно, сам не испачкайся и складывай всё в отдельный кулёк. Потом отдадим в стирку. Твоя работа на сегодня закончена, можешь сидеть и отдыхать. Остальное мы доделаем сами. И включили помпу.

Что остальное я не стал спрашивать, в самом деле умаялся, и было наплевать как они закончат сегодня работу. Решил пообедать. Работы тут ещё часа на два. Пока всё до конца проветрится, пока что-то ещё будут делать. Может начальник приедет принимает работу.

– Закончишь обед, почисти помпу. Быстрее работу закончим.

В детском саду в это время началась прогулка. Все высыпали на площадку. Шум, гам, веселье. Дети бегали по разным аттракционам, несколько детишек на веранде пели какую-то песню. Я не мог разобрать слова. Но большая часть прильнула к забору, следя за нашей работой. Несколько воспитателей тоже подошли, присматривая за детьми, но и глядя на нас.

Я разобрал насос, разложил на солнышке железные, блестящие, изогнутые фигуры. Не знаю, как работает эта помпа: в одном положении вдувает воздух, в другом выкачивает, но что выкачивало из коллектора, я так и не понял. Мешок с отстойником снял с чего-то очень похожего на центрифугу. Он был лёгкий, но вонючий. Сняв, быстро закрыл специально крышкой с крючками. Ну магия есть магия. С которой мне ещё предстоит разобраться. А вот пойму я её или нет – это уже вопрос десятый.

Забавно, конечно – магия и технология. Переплетено так, что не поймёшь, где кончается одно и начинается другого. Научная магия или магическая наука? Что следует из чего? Мне, скорее всего, узнать не удастся, потому как таких как я магии не обучают.

– Постукай по ним, вытряси из них всякую дрянь. – посоветовали мне коллеги.

Я поискал лёгонький инструмент, нашёл пару длинных гвоздей и начал простукивать детали. Мусора не так уж много, но прочистить надо. Я постукивал по деталям инстинктивно отбивая какую-то мелодию. Работу закончил и поднялся.

– Ещё, ещё. – закричали дети из-за забора.

Я посмотрел вокруг. Наши мужики тоже с интересом смотрели на меня. А дети из-за забора показывали на меня пальцем и кричали:

– Сыграй еще, спой! – воспитатели не препятствовали и тоже смотрели на меня. «А что я такого сделал», подумалось мне. Сыграл какую-то простенькую мелодию. Им интересно и у меня время есть. Хотите песен – их есть у меня. Отбивая простой ритм, запел во всё горло.

– В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик,

совсем как огуречик, зелёненький он был.

Спел всю песню до конца, встал, вежливо поклонился. Бурные аплодисменты стали мне ответом. А тут и машина пришла, и мы стали грузиться.

* * *

Планёрка сегодня закончилась быстро. Станислав Станиславович торопливо раскидал задачи на все подразделения. Ему срочно нужно уезжать в главную контору.

– По поводу завтрашних работ. Наконец-то приезжают специалисты очищать наши здание от грязи. Нужно им помочь.

От какой грязи, все поняли. Наше родное здание находилось на границе с чёртовой зоной и поэтому попало под заражение. Но за последний год часть черноты ушла. В главке специалисты решили, что этого достаточно и нужно полностью очистить здание и вселиться в него обратно. В данный момент мы находимся в арендованном помещении в соседнем районе. Были выделены деньги на эти работы.

Специалистами выступал наш местный университет. Они постоянно работали над разными изделиями, необходимыми для работы в зоне, либо для очистки от черноты. Университет был небольшой, но входил в сотню престижных университетов страны. Интересно, сколько всего в империи университетов? Профессора этим очень гордилась, студентов набирали с апломбом, цены за учёбу не понижали. Стоимость была очень высока, но при этом учили студентов качественно. А так как университет занимался ещё и различными научными исследованиями, имел неплохую техническую базу и даже сам выполнял определённого рода работы. К тому же полигон был под боком. Одна из таких работ заключалась в очистке зданий и территорий от черноты. На эту практику направлялись студенты во главе с каким-либо преподавателем.

В этот раз настала наша очередь. Народ довольно загудел, все были рады вернуться в родные пенаты. Потому как дома и стены помогают. К тому же ремонтировать часть коммуникаций рядом со старой конторой приходилось на свой страх и риск. Порадовавшись хорошей новости, начали вспоминать о том, как прекрасно было работать на старом месте.

Начальник молчал с усмешкой глядя на подчинённых. Гомон быстро стих и мужики поняли, что имел в виду Летов, говоря о помощи. То есть кто-то из нас должен идти помогать этой бригаде шабашников. А значит и рисковать своей жизнью. Бурчание прокатилась по коллективу.

– Им деньги платят. Пусть и работают. Или мало заплатили, решили на нас выехать.

Начальник опять промолчал. Наконец коллектив прекратил возмущаться и уставился на него.

– Да. – сказал Станислав Станиславович. – вы все правы. Бригада приедет чистить. Им надо помогать: что-то носить, что-то заносить. Ну а что вы хотели? Так было везде и всегда.

– А кто приедет-то?

– А ваш любимый профессор Пчёлкин и приедет.

Тут люди загудели. Мне стало интересно, почему они так не любят профессора Пчёлкина. Видимо это личность известная, и судя по всему неприятная.

– Так тихо. Сейчас все решим. – начальник перебрал на столе какие-то бумажки. – Значит так: в помощь профессорской бригаде поедет Степан и Дмитрий. Вечером оба ко мне на инструктаж. А сейчас все за работу.

Народ выдохнул, но в то же время по рядам пробежал гул. Я так понял, что они радуются, что отправят не их, но сожалеют что отправляют нас. Я посмотрел на Митрича. Так его называют, или просто Митька. Коренастый, седой, предпенсионного возраста мужик, всю жизнь проработавший в коммунальном. Знал всё и вся, но никогда не лез ни с какими инициативами. Обыкновенный работяга, каких тысячи во всех конторах. Спокойный и уверенный мужчина, по взгляду было не понять, как он относится к предстоящей командировке. Но судя по тому сколько он здесь работает, то это перспектива его не радует. Я не мог сказать ничего, потому что даже не понимал, чем это может грозить. Не потому, что особой опасности люди в этой работе не видят, им больше не нравится то, что будет этот самый профессор Пчёлкин.

Вечером за несколько минут до окончания рабочего дня мы с Митричем стояли в кабинете начальника. Летов несколько раз прошёл около нас.

– Знаю, что профессор мужик говнистый. Любит гонять подчинённых, давать им рисковые задания, но другого у них нет. Работать всё равно надо. Поэтому никуда самостоятельно не лезть, без спросу ничего не хватать, если будут поручать какую-то сложную или опасную работу, не беритесь. Вы только на подхвате. Пусть своих студентов отправляет в пекло. Они опытные. Категорически запрещаю изображать из себя героев. Стёпа, ты молодой и азартный. Никуда не лезь. Ты нам ещё здесь пригодишься. Митрич, ты знающий. Отправляю я тебя не потому, что ты старый и ненужный, а потому что ты опытный и надёжный работник. Назначаю тебя старшим. А ты Стёпа парень не глупый, умеешь находить выходы из разных ситуаций. Так что сами понимаете – кроме вас послать мне некого.

Умеет начальство подбирать слова. И похвалил, и выделил, мотивировал.

Утром, придя в контору, нас тут же увезли в родное стойло. Двухэтажный старинный особняк располагался в центре нашего разбойного района и вплотную прилегал к чёртовой зоне. Походив около покосившегося забора, внутрь без приказа мы не совались. Только открыли обе створки ворот.

Симпатичный домик с пологой крышей. Добротной и на вид очень целой. Конюшня, теперь уже гараж, рядом за ним длинный сарай наполовину разобранный. С другой стороны гаража прилегала старая кузня, в которой по совместительству работали ещё и соседние мастерские, расположенные ниже по улице. Небольшой двор с торца гаражей упирался в техническое здание, пристроенное главному особняку. В этом техническом здании мы постоянно и работали. Черноты в нём не было, но она присутствовала снаружи на стенах и на крыше. Мы ждали приезда рабочих из университета, сидя на сломанном столбике забора. Наконец подъехала машина с яркими знаками на бортах, принадлежности к нашему университету. Митрич выкинул окурок и ещё раз наскоро провёл мне инструктаж.

Автомобиль подъехал вплотную. С пассажирского сиденья лениво вылез невысокого роста человек в рабочей одежде, в высоких сапогах, плаще и кепке. Худое и бледное лицо, хмурый взгляд подозрительный глаз, длинный нос, узкие губы, кисти рук с длинными пальцами слегка подрагивающими. Он остановился напротив нас и молча рассматривал. Мы оба вежливо поздоровались слегка поклонившись. Человек на приветствие не ответил, но представился:

– Я профессор Пчелкин.

Я хотел представить себе в ответ, но Митрич ткнул меня локтем в бок, и я промолчал. Как по этикету обращаться с дворянами, профессорами и магами? А здесь три в одном.

Профессор не стал ждать нашего ответа и отвернулся к своим подчинённым, которые уже выпрыгнули из машины и вытаскивали различные оборудование.

– Митрич, а как мы будем к нему обращаться, если понадобится?

Тот взглянул на меня и сказал:

– Никак. Если понадобится он сам нас позовёт.

Что ж, будем играть по вашим правилам. Между тем два студента соорудили на небольшой тележке какую-то странную конструкцию, состоящую из шариков и цилиндриков, соединённых гибкими металлическими шлангами. Вся эта машинерия напоминала железного ежа, только вместо иголок были сферы. Нижняя часть оказалась ящичком. Её очень осторожно открыли. Внутри лежал камень приличных размеров, наверное, с большой палец руки. Его передвинули по ящичку в гнездо, специально для него предназначенное. Утопили в нём и задвинули ящик обратно. И тогда я увидел, что по всем шарикам стали пробегать маленькие чёрные молнии. Спустя какое-то время они сменили цвет на белый, потом на красной. В конце концов весь этот ёж переливался разными цветами радуги. Ученый несколько раз обошёл его, водя над ним руками и наконец удовлетворением сказал, что прибор к работе готов.

Оба его помощника прыгнули в машину, вытащили оттуда легкие костюмы типа спецовок. Длинные балахоны с рукавами и капюшоном. Внизу с разрезами, чтобы можно было завязать вокруг ног. И специальные чулки из такого же материала. Они были светло-оранжевого цвета.

– Ну а вы почему не переодеваетесь? – обернулся к нам Пчелкин.

– Начальник сказал, что нам выдадут костюмы. Так как у нас больше ничего нет. – сказал Митрич.

Профессор забурчал, но потом махнул рукой. Его помощники вытащили из коробки два костюма и выдали нам. Я заметил, что в коробке находится ещё немало таких костюмов. Видимо они специально предназначались для работы чёрной зоне. Одевался легко, был безразмерный. Чулки оделись прямо на обувь, к ним цеплялись полы этого костюма. Перчатки на верёвочках. В общем чем-то похоже на ОЗК, только намного легче. Еще противогаза не хватает, но есть тряпичный намордник. Немного повозившись, мы разобрались с завязочками и пока бригада готовила остальное оборудование мы переоделись и подошли к профессору. Тот выдал два плоских предмета. Я с любопытством осматривал диковинку. Величиной в две ладони, толщиной в пачку сигарет. Гляделка была предназначена для того, чтобы увидеть черноту, которую можно не заметить невооружённым взглядом. В управлении сложного ничего не было, там было всего одна кнопка под экраном. Перевернув, увидел совершенно чистую и ровную поверхность.

– И как же она работает? – поинтересовался я.

Профессор высокомерно поджал губы и отвернулся к оборудованию. Ну это мы проходили. Не хочется общаться с плебеем. Тогда обернулся к студенту. По крайней мере нам с ним работать в плотном контакте. Значит придется общаться. Вопросительно уставился, тот выдираться не стал и просто ткнул пальцем в эту кнопку. Экран засветился и на нём появилось отображение того, что было перед прибором. Изображение было нечётным, а как бы очень пиксельным. Но тем не менее всё прекрасно было видно.

– Просто направляешь прибор на стену и смотришь. Если чернота осталась, а ты её не увидел, то прибор её увидит. Контроль необходим, были случаи.

Тем временем к ежу подключили шланги, типа пожарных рукавов, только на конце были не пенообразователи или брандспойты, а какой-то странный излучатель. Шишка из которой торчало несколько иголок и удобная ручка.

Профессор вошёл во двор и внимательно всё осмотрел. Через какое-то время он вытащил большой блокнот в твёрдой обложке, авторучку и начал рисовать план двора. Очень подробный и аккуратный, строго соблюдая пропорции и размеры. «Глаз-алмаз», – подумалось мне. После чего пунктирными линиями разбил свой рисунок на разные сектора. И каждому присвоил порядковый номер.

– Работать будем по плану. – сказал он. Номера шли не друг за другом, а в определённом порядке. Я прикинул, что так будет удобнее работать с прибором, чтобы не таскать его по всему двору. И не торопясь последовательно удаляя черноту сектор за сектором. Очень хороший и подробный план. Профессор хороший специалист, имеет немалый опыт работы.

– Приступаем. – махнул нам.

Сам он остался за прибором, наблюдая за какими-то ему видимыми данными и показаниями. Мы, взяв каждый по шлангу, подошли вперёд. Я смотрел на гляделку, потому что в отличие от остальных, черноты не видел. Один из рабочих хлопнул меня по плечу и сказал:

– Не бойся. Костюм от мелкой черноты тебя убережет, а прибор нужен просто для подстраховки. А так выжигай, то что видишь.

«Хорошо тебе говорить. А если я не вижу», подумалось мне, но виду не показал. Подойдя к своему сектору, направил на него прибор и чётко увидел чёрные пятна. Правой рукой направил излучатель на цель. Как работал этот излучатель, какой у него был принцип работы и что он из себя излучал, нам не объяснили. Просто на кляксу направил его и пятно начало бледнеть, истаивать.

– Как только пятно стало съёживаться, переводи на другое пятно. – бросил мне сосед. – То уже будет не опасно, и оно само исчезнет. Но сам под луч не вставай.

Я так и сделал. Зачистил свой квадрат, внимательно осмотрел его через прибор и, действительно, там, где я прошёлся лучом раньше, там пятна уже исчезли, а которые позже, то они уменьшались. Так и пошёл работать, очищая сектор за сектором. Конечно было неудобно: в одной руке прибор, а второй излучатель. Остальные – эти держали просто один излучатель, перекладывая его из руки в руку. Но я же не мог признаться, что не вижу чёрных пятен. Отговорился тем, что боюсь пропустить какое-то заразу. Смеяться надо мной не стали. Видимо я не первый, кто так делает, или просто посчитали что я перестраховываюсь. К тому же они видели, что во мне нет магии.

Мы работали как отбойный молоток, без перерыва очищая сектор за сектором. Профессор, несмотря на его стервозность, составил хороший план. Экономия времени была налицо. Так планомерное и методично мы очистили весь двор, очистили стены вдоль забора, перешли за забор и полностью вычистили всё в округе. Прошлись по крыше здания, опустились на стены, на окна и закончили внешнюю очистку. С каким-то своим хитрым датчиком Пчелкин прошёлся, ещё раз проверяя нашу работу. Но его всё устроило. Митрич открыл дверь гаража, и мы устремились туда.

Так, шаг за шагом вычищали территорию. Не сказать, что работа сложная, но муторная и тяжёлая. Наконец очистили всю прилегающую территорию и помещения. Главное здание осталось напоследок. Двери были открыты, все заглянули внутрь. Особой разрухи не было, но мародёры отметились.

Пчелкин потребовал схему здания, у нас ее не было. Но Митрич прекрасно помнил все комнаты, коридоры и переходы. Вдвоём с профессором они составили план действий. Здесь приходилось действовать аккуратно, чтобы не запутаться шлангами в коридорах, и не подсветить друг друга. Лучше было действовать одному, но тогда работа затянется ещё на сутки. Поэтому работали по два.

Не торопясь, продавливая сопротивление черноты, мы двигались вперёд. К концу рабочего дня основное мы закончили.

– А там что? – спросил я.

– Подвал, что ж ещё.

– Так его тоже надо чистить. – и указал на дверь в подвал.

Но профессор возмутился.

– Временя уже закончилось, мы больше не можем работать.

– А как же мы будем работать, когда у нас тут под ногами чернота? Она же попрётся наверх.

Мы начали перепираться. Профессор быстро перешёл на крик. Возмущение его не было предела. Ему не сказали, что здесь есть цокольный этаж и денег не заплатили за его очистку. К тому же там темно, а значит надо нести фонари, которые опять-таки надо заряжать. Он довольно долго возмущался, никто ему не перечил. Все молча ждали, когда он выдохнется. Ситуация стала неправильная: если он сейчас уйдёт, то подвал так и останется чёрным. Когда в следующий раз его пригласят, и он соизволит приехать неизвестно. Судя по его обмолвкам работы у них очень много. Они каждый день выполняли заявки. Но я подошёл к подвалу, открыл дверь, заглянул внутрь. Пока профессор ныл и возмущался, кто-то из студентов принёс фонари. Мы начали осматривать территорию. Хлама там было много. Сложилось впечатление, что его много лет просто не выносили, а наоборот заносили туда. С одним из студентов мы пошли вперёд. Он светил, я же направлял луч облучателя на свет фонаря. Так вдвоём мы прошли первую комнату, потом вторую. После чего нас сменил Митрич со вторым студентом.

Профессор послал осмотреть последние помещение, которое снаружи было чистым, внутри не видно. Меня и отправили, и указали на туалет, стоящий в стороне. Обыкновенный туалет на два посадочных места.

Пойду проверю. В подвале работа практически закончена. Сейчас здесь закончу. И потянул шланг к туалету. Осветил его прибором снаружи – чисто. Открыв дверь посветил внутрь. А вот здесь были чёрные пятна, небольшие, с ладошку величиной, штук несколько. Во второй половинке не было ничего. Потому что ту сторону, ближнюю, мы почистили в первую очередь, а до второй не дошли руки, вернее шланги. Сейчас я смотрел на эти несколько пятен через прибор. Без прибора я их не видел, хорошая ровная белёная стенка. Уже не такая чистая, как была когда-то. За столько лет извёстка облупилась и запылилась. На экране пятна выделялись на белом фоне. Я их не видел. Что же делать? Вспомнился, что когда я попал в черноту, там на старом тепловом узле, то я тоже ничего не видел. А потом и в новостях показывали, что это черноты там было много. Тогда я тоже ходил по ней и не заразился.

Попробовать здесь? Ткнуть пальцем? Если заражусь – помогут, мы в одной команде. Я снял перчатку и задел пальцем краешек пятна. К моему удивлению на пятне осталось появилась чистая точка. Там, где я его коснулся. Провёл ещё пальцем и появилась полоса. Но палец остался чистым. Если не считать извёстки. Интересно получается, я каким-то образом могу дезактивировать эту черноту. На одном из пятен написал слово из трёх букв. Посмотрев на экран, чётко его прочитал и тут до меня дошло, какую глупость я сделал. Быстро затёр рукой пятно и пятно исчезло. На руке остались чёрные пятна, которые также быстро стали исчезать. Ну что ж, поэкспериментируем на других пятнах. Эксперимент вышел удачным. На руке не осталось никаких пятен, и я себя прекрасно чувствовал. Уже осмелев, стирал последние пятна рукой, нисколько не волнуясь и не боясь. Хотя где-то в глубине души притаился этот страх, а вдруг зацепит. Я затёр все пятна, одел перчатку. Ещё раз осмотрел стенки. Пошёл главное здание. Профессор вопросительный глянул на меня.

– Там всё чисто. – ответил ему. – даже через прибор не видно.

Тот отвернулся, не удостоив меня ответом. Наконец работы были закончены. Все вышли во двор. Пчелкин ещё раз сверился с планом, окинул всё вокруг взглядом, и сказал – закончили. Времени было уже ближе к девяти вечера, солнце склонилось в закат, рабочий день давно закончился. Очень хотелось есть, потому что обед нам не был предназначен. Кстати профессор тоже не дал своим работникам перекусить, хотя сам это сделать успел.

За день мы наслушались его бурчания, криков, визга. Как говорится узнали о себе много нового и интересного. Что с такими бездарями ему работать ещё не приходилось. А ведь это именно он изобрёл вот такой нужный и ценный прибор. Если только знали мы сколько стоит тот камень, который ему с таким трудом удалось заполучить, чтобы он мог нас осчастливить своими изобретением.

Все очень устали и на его брюзжание старались внимания не обращать, но он всё-таки был магом. Поэтому все его слова, все колкости сильно били по нам. На любой крик люди вздрагивали как будто их тыкали иголкой. Тогда я понял почему наши работники так боялись этой работы. Митрич крепился из последних сил. Остальные видимо были уже привыкшие, а на меня никак не действовало. Никто меня иголками не тыкал, на крик и на ругань не обращал внимания. Коллега не знал, что на меня не действует эта магия с криками и смотрел с уважением.

Вот приборы стали разбирать и грузить в машину. Пчелкин напоследок ругался, что приходится работать в такой клоаке, очищать которую мы сами должны. Я привычно молчал и не отвечал ему. Костюмы сбросили на землю и наконец вздохнули полной грудью. Пыльный воздух после костюма казался чистым. Спецовки оказалось были одноразовыми, после снятия, теряющие защитные свойства. Их можно выбросить. Полностью они конечно не спасают, но, когда случайно что-то задел или тебе прилетел заражённый листок они защитят.

Наконец всё закончилось. Митрич устало уселся около забора, вытащил сигарету. Оба студента, хотя, как сказать, вполне взрослые мужики лет по двадцать пять тоже переоделись, оба молчаливые и злые на профессора. Тем не менее беспрекословно выполняли его команды. Они залезли в свою машину и начали укладывать там ящики. Я не успел отойти от ученого и тут же попал под его словесный понос. Видимо ему нужно высказаться. Нашёл свободные уши и начал вываливать всё, что у него накопилось на душе. Уйти я не мог, это было бы невежливо. И остался слушать, рассчитывая получить какие-нибудь сведения, хотя бы косвенно.

– Знал бы ты чего мне стоило создать этот прибор. – жаловался он мне и в то же время хвастался. – как это работает, изучить, смонтировать.

Выслушивая его реплики, начал немного понимать, о чём шла речь. Большим авторитетом среди преподавательского состава профессор не пользовался. Поэтому его слегка задвигали в серьёзных исследованиях. Каких-то прорывных изобретений он не сделал, и этот очиститель черноты его единственные детище, которое ещё пользуются спросом. Но при этом требует очень дорогого кристалла.

– У меня столько серьёзных изобретений. А я трачу время на всякую низкую чёрную работу.

Я не сдержался:

– Эта низкая чёрная работа спасает жизни тысячам других людей, и неплохо оплачивается.

– Что мне эти тысячи людей. Они про меня не знают, их интересы ниже моих возможностей.

– Но их потребности дают вам работу. Все свои изобретения вы делаете для этих людей и получаете за это вознаграждение.

С моей стороны это была большая наглость, ответить так уважаемому профессору.

– Что ты понимаешь? – рявкнул он на меня. – Я положил жизнь для этой работы, для этого прибора я сделал столько чисток, сколько тебе за свою жизнь не придётся совершить. Мой прибор демонстрировался на выставках в Москве и в Париже. Он единственный в мире, который может работать так долго и качественно с такими большими объёмами. Но работать с ним и демонстрировать приходится мне, потому что это сложно.

Непризнанный гений, подумалось мне. А хочется славы. Не столько денег, сколько известности. Вот и сейчас он сварливо высказывался о своих коллегах, о своих подчинённых, о всей работе, а он бы мог потратить время на более серьёзные исследования. Которые принесут славу не только ему, но и всему университету и городу, и империи. Мне надоело выслушивать. Это я уже слышал не раз и прекрасно понимал таких людей, хотя и не относился к ним и не разделял их точки зрения. К сожалению, их очень много. Достигнув определенных вершин, они застревают на них, и не способны отойти в сторону. Такие могут до бесконечности совершенствовать своё изобретение, проталкивать не слишком значимую теорию, прикрываясь какими-то непонятными идеалами.

Иногда чтобы сменить направление работы им требуется просто-напросто хороший пинок. Иначе они закостенеют в своём видении мира, и мешают не только себе в исследованиях, но и всем остальным. Похоже я столкнулся как раз с таким субъектом. Такие люди есть во всех профессиях.

Нам бы надо уже разойтись. Все расселись в машине и готовы к выезду. Вот уже из-за поворота показался наш, так и хочется сказать УАЗик. Уж больно на него похож. Митрич отправился к нашей машине, но профессор вываливал и вываливал на меня ничего не значащие подробности. Ему было всё равно, кому это говорить. Видимо накопилось за столько лет, и он нашёл слушателя. Даже не обращая внимания, что я не его коллега по работе, не его соперник изобретательстве, а вообще посторонний человек. Даже не дворянин, и тем более не обладаю никакой магией.

– Может быть надо отказаться от этой работы и сосредоточиться на чём-то другом. – осторожно сказал я. Мне очень надоело это выслушивать.

– Что ты понимаешь? – рявкнул на меня профессор. – Ты знаешь сколько затратил сил, денег, времени…

– Да всё я знаю. – ответил я. – Нужное изобретение. Согласен, что можно большой объем работы выполнять. Но может быть стоит развернуться в другую сторону. И сделать не огромный дорогой прибор, а сотню маленьких, которые будут работать пусть медленнее, слабее, но из-за большого количества покроют объём больше. И для этого будет требоваться не два-три высококвалифицированных специалиста, а сотня вообще не обученных рабочих, для которых необходимо провести самый простейший инструктаж. Такой прибор будет дешёвый и прост в эксплуатации. И пусть они затратят времени на работу больше, зато и их будет больше. И это в любом случае сократит время восстановления территории.

Учёный замолчал на полуслове, вытаращился на меня.

– Ты представляешь, как можно обучить этих рабочих?

– А что в этом такого? Быстрый рассказ, подробный показ, небольшая практика. А со временем они набьют руку и будут работать намного быстрее. И своими приборами будут перекрывать сектора обрабатываемых объектов.

Вот не зря он профессор. Умеет правильно думать. Глядел на меня из-подлобья, но мозги уже начали работу. Начали сопоставлять факты, рассчитывать последствия.

– Но ты представляешь, сколько потребуется времени, чтобы эти рабочие очистили один объект и перешли к следующему.

– А мы вас сколько ждали. Почти год заявка висела. А здесь эта бригада, вернее не одна бригада, а несколько, – уточнил я, – будут прорабатывать каждый объект планомерно во всём городе. Мы очистим большую территорию. Там, где чернота густая, лезть нельзя. Но там и ваш прибор не справится. А вот такие здания, как наше очистить гораздо проще и эффективнее.

Профессор, заложив руки за спину, уперся взглядом в землю. Он сосредоточен думал. Мы стояли друг против друга посреди улицы. Справа и слева от нас стояли машины со светящимися габаритами огнями, и обе ждали, чем закончится наш разговор. Я бросил взгляд вправо-влево. Студент, сидящий за рулём, откровенно скучал. В неярком свете фар было видно его сонное лицо. Ему всё смертельно надоело, и он работает только по необходимости, или потому что некуда больше уйти. У нас же за рулём сидел сам Станислав Станиславович и его удивлённая физиономия бликовала за ветровым стеклом.

Наконец профессор отмер.

– А вы знаете, что-то в вашей теории есть. Какое-то рациональное зерно. Надо конечно много подумать, надо просчитать, составить таблицы, провести опыты, собрать статистику.

Он говорил односложно, пытаясь то ли протянуть время, то ли ухватить какую-то мысль, которая крутилась у него в голове. Поднял на меня взгляд и как-то уже без желчи, а с любопытством посмотрел.

– Желаю вам удачи в ваших научных изысканиях. – сказал ему.

Время было уже позднее. Я был уставший и голодный, и мне не интересно было выслушивать, то к чему я никогда отношения иметь не буду.

– Да-да конечно. – ответил мне учёный. – Я обязательно вашу теорию проверю. Она довольно любопытная, и сулит определённые дивиденды.

– Очень рад вам помочь. Благодарю, что уделили мне внимание. – ответил я.

Пчелкин даже как-то развеселился. За столько лет у него сложилась определённая репутация, и с ним старались подолгу не контактировать.

– Спасибо вам за содержательную беседу. – ответил он и протянул мне руку.

Несколько опешив от такого обращения, я всё-таки её пожал. Профессор тут же кивнул и убежал к своим коллегам. Я же, с удовольствием посмотрев на ошарашенную физиономию начальника, пошёл к своей машине.

* * *

Такие кузницы в каждом подразделении строили для изготовления каких-либо приспособлений, необходимых в работе. Проще купить какую-то заготовку из железа, из меди, или найти на свалке, а потом выковать из неё необходимый предмет. Так гораздо дешевле, чем заказывать на заводе готовое изделие. Таких кузниц и по деревням осталось немало, и по другим предприятиям. Как раз для таких мелких дел. Конечно, производство обеспечивает всем необходимым, но иногда просто не в состоянии найти нужную номенклатуру. Я же постоянно в качестве грузика езжу на склад, разговариваю с кладовщиками и прекрасно представляю всё снабжение. Помнится, смотрел как-то документальный фильм о том, что ещё в семидесятые, даже в восьмидесятые годы в каждом колхозе или транспортном предприятии были свои кузницы. И изготавливали многочисленный ассортимент по сложным технологиям. Рессоры, например. Соответственно был немаленький парк станков для обработки металла.

Сковать что-нибудь я всегда мечтал. Видимо это мечта любого мальчишки. Когда я был маленьким попал на фестиваль кузнечного искусства. На берегу расположились несколько мастеров со своими инструментами, приспособлениями, наковальнями. Раздували горн, ковали ножи, ручки, подковы, серпы, всякую всячину. Я целый день проторчал возле них разглядывая работу.

Вот и сейчас заглянул в кузню, как называет её здесь по старинке. Смотрел на работу нашего мастера. Старый дед давно уже на пенсии. Подрабатывает тем что изготовляет мелкие детали: ключи, заглушки, специальный инструмент и приспособления. Оборудована мастерская очень неплохо. Большой горн, длинная самодельная наковальня, небольшой токарный станок для мелкой работы, вполне приличный наждак, тисы слесарные и кузнечные. Необходимый в работе разный инструмент развешен в закрытом шкафу. Что интересно есть механический молот с регулируемой силой удара. Каким образом он работает я не понял, но свою функцию выполняет исправно. Сразу даже руки зачесались что-нибудь сделать. Конечно, мечта любого мальчишки изготовить свой собственный нож. Я помню, как из шариков подшипника тот кузнец на празднике изготовил вполне приличный нож. Вернее, он рассказывал, как изготовил, потому что это длительная и ответственная работа. Многие секреты кузнецов передаются из поколения в поколение сотни и тысячи лет. Но простой нож вполне по силам сковать и мне. Осмотрел всё хозяйство, поинтересовался есть ли бура, что еще необходимо для такой работы. Старик в советах не отказал, все объяснил и даже не ухмылялся. Я такой у него не первый. Наверное, подумал, что из меня выйдет толк, заменю его в работе. Такой вариант нужно запомнить на будущее.

Как только появилось свободное время начал творить шедевр. Набрать шарики из подшипников вышло не простым делом, но тем не менее разнокалиберного сырья насобирал. В ход пошли обломки свёрл, режущего инструмента. Почистил все от ржавчины, забил обрезок трубы и прокалив, несколько раз прошёлся молотом, чтобы шарики внутри спеклись. Потом вытряхнул готовый материал и начал уже заниматься проковкой. Старый кузнец глянул на моё творчество, по-моему, даже не понял, что я делаю. Он никогда не вмешивался в работу, тем более если не просили помочь. Только лишь внимательно только следил, чтобы инструмент был исправный и в нужном количестве на рабочем месте. Техника безопасности – твое личное дело.

Провозился два вечера. Работа ведь только на первый взгляд кажется лёгкой, а на самом деле пришлось поломать голову и обиняком спросить несколько раз у старшего. Вспомнилась поговорка: если какая-то работа тебе кажется лёгкой, значит ты ничего в ней не понимаешь. Расковал полосу, вроде получилось. Несколько раз перековав её, вывел нужный мне размер. Прикинул, какой получится нож. По всему выходило, что нормальный десантный нож можно изготовить.

А вот тут встал вопрос: а для чего он мне нужен. Что я буду с ним делать? Для работы мне вполне хватит перочинного ножика, который выдали вместе со всем инструментом. А этот нож мне только ради того, чтобы он был. Помню как-то зашёл на собрание различных ножеделов. Чёрт те что они только не изготавливают. Но это хобби. Они получают удовольствие от изготовления, от процесса работы. Потом повесили на стеночку: всё красиво, всё шикарно. Зашёл полюбовался, отметил про себя: Да, я сумел это сделать, я мастер. Сфотографировал, – похвастался. В общем коллекционное изделие, а я коллекцию не собираю. Будет лежать мёртвым грузом.

Потом подумал, а почему бы мне не сделать маленький ножик, складной, балисонг. В принципе ничего сложного там нет. Конструкцию помню наизусть, интересовался в свое время. Решительно разрезал полосу на две части. Клинок получился узкий и длинный. Для рукояти взял непонятный металл, легкий и вязкий, но не алюминий. Тут на помощь пришел сверлильный станок с фрезерной установкой. Помнится, в школе на нём я неплохо работал. Здешний конечно сильно отличается от того, который был у нас в мастерской, но тем не менее я приноровился, вспомнив былые навыки. В своё время пытался создать такой нож, но там у меня не получилось, а здесь не скажу, что быстро, но за неделю справился. Каждый вечер вместо того чтобы идти домой, я шёл в мастерскую. Подготовил лезвие, отшлифовал его, закалил, обработал кислотой, чтобы проявился рисунок. Со вторым комплектом заготовок дело застопорилось. Зачем мне второй нож? Закончил обработку лезвия, и забросил работу. Самое смешное, что никто даже не поинтересовался: а что это такое я делаю? Не любопытный народ. На периферии сознания вертелся вопрос, получилась настоящая дамасская сталь, то есть прокованная несколько слоев сталь, или имитация из мелких кусочков железа рисунок.

* * *

Осматривая крышу нашёл место протечки. Ничего сложного – заменить лист шифера и всё. По стоимости не много. Залезший со мной напарник подтвердил мои слова, но начальник отказался от этой работы. Слишком хлопотно, дорого.

– Посмотрите, чем можно дыру заделать.

– Чем заделать? Залить гудроном. – скат не очень крутой. Так что вполне возможен точечный ремонт.

– Ну, гудроном ремонтировать крышу – прошлый век. – протянул начальник. Сейчас со склада привезут специальную мастику. Она быстро затвердеет. Вот только как-то её надо укрепить. Всё-таки дыра не маленькая. Специальную сеточку положить для крепости, армировать, так сказать. И сверху снова залить этой мастикой. Как делают штукатуры, когда замазывают трещины на стенах.

Все покивали и согласились, что так будет проще. На следующий день привезли все материалы, и мы полезли на крышу. Никаких страховочных систем у нас не было, и крыша не такая крутая, а внизу по периметру были установлены специальные перила для безопасности. Работа предстояла несложная, но муторная. На самой крыше работать было нельзя, а замешивать раствор и поднимать его наверх только руками. Не сложно замесить два ведра мастики, поднять рулон сетки. Единственное, что перепачкались все в грязи, в паутине, в мастике, в птичьем навозе. Но на этом всё закончилось. Работу сделали и стали дожидаться, когда всё затвердеет, чтоб на финишном этапе покрасить водостойкой краской. Под цвет покрытия.

Я рассматривал город с высоты, так сказать, птичьего полёта. Неплохо смотрится. Какой-то поэт воспевал крыши Парижа. Здесь же были крыши России. Обычного рядового городка. Смешные, неровные, где-то крашеные, где-то сломанные. Из шифера, железа или тёса. Между ними проскакивали красивые крыши особняков, больших родовых поместий. Выделялись красивые шпили церквей, административных зданий. Красивые черепичные крыши старинных дворцов, серая крыша тюрьмы. Сверкали яркие крыши питейных заведений и ресторанов. Потом я стал смотреть на чёртову зону. В принципе всё то же самое, только более серое и пыльное.

Митрич проследил мой взгляд и сказал:

– Вот же Чёрное пятно.

Но это для него Чёрное. А для меня обычное серое. Вон там растут деревья. Яркая зелень выделяется после недавнего ливня. Умытые дождём парки разрослись, скверы тоже хвастаются буйством красок. Крыши домов кажутся серыми. Может просто не подновляли краску. Много разрушенных крыш. Поблекли маковки храма. Пять лет не было в них ремонта. А, впрочем, территория ничем не отличается от обычной жилой зоны.

Не видел я никакой черноты, не видел я никаких монстров. Хотя Митрич уверяет, что вон там проскочила белая тень. А вот я ничего не рассмотрел. Может его блазнится, всё-таки мужик не молод. Или хочет составить себе какое-то впечатление. А я раздумывал об опасности той черноты. При очистке здании я не получил никаких травм, никаких болезней. И тогда на насосной станции спокойно ходил по черноте, тоже её не видел. Значит на меня как-то действует она по-другому. Прошло довольно много времени и никаких болезненных ощущений я не почувствовал. Если не принимать во внимание то, что я оказался здесь самым невероятным образом, то это просто чудо. Ну если это чудо, то неплохо бы его испытать, так сказать в боевой обстановке. Всё говорит о том, что мне необходимо посетить эту зону. Пройтись по ней, потрогать чёрные пятна уже большей интенсивности. Надо что-то делать. Нельзя просто так сидеть и ждать. Нужно разведать обстановку, проводить предварительную подготовку, изучать местность. Потому что, когда наступит экстремальная ситуация, надо быть к ней готовым.

Но вот вопрос. Черноты я не вижу. Где же взять прибор, такой который был у профессора. Чтобы можно было конкретно смотреть, где есть потенциальная опасность, а где её нет. И самое главное не засветиться таким образом перед посторонними. Мысли перескочили на домашнюю обстановку и вдруг я вспомнил. Был такой прибор дома. Более упрощённый, более мелкий, но был. Он сломан. Мысль заработала в режиме поиска. Я починил сварочный аппарат. Пошарил в кармане и достал осколок эбонитовой крышки.

На сварочнике ее заменили. Невелика работа. Специалист внимательно его осмотрел в своё время и его признал годным к работе. Он удивился, что работает даже лучше. Я признался, что ремонтировал аппарат, просто сказал, что воткнул платы обратно. Силантий видел, как сварочник упал и разбился. «Видимо что-то стряслось в нём», – сказал я тогда, объясняя более качественную работу сварки. А про себя подумал, что те, кто делал эти артефакты, по-другому смотрят на соединения. Непонятное у меня зрение – я не вижу черноты, но вижу проблески этой самой магии. Хотя ею не владею, но могу определить, как работают некоторые магические приборы.

Попробовать отремонтировать тот наладонник. Обязательно попробую и испытаю его. С Митричем мы сидели ещё некоторое время, потом я принёс краску, и мы в две кисточки быстро закончили работу.

– Митрич, – обратился я к нему. – А где взять такой кусок эбонита, как был на крышке сварочного аппарата. Не задавая уточняющих вопросов, Митрич посоветовал обратиться в кузницу. Старый кузнец его друг. Сможет помочь. Знакомых у него много накопилось, знает где что приобрести. А может у него и самого где-то залежи есть.

Вечером я зашёл в кузницу. Поговорив о том о сём, о здоровье, о работе, о зарплате, плавно перешёл к интересующему меня вопросу. Показал обломок эбонита для демонстрации того что именно мне нужно. Мастер, не беря его в руки мельком взглянул, развернувшись на стуле полез под стол и вытащил такой же длинный осколок сломанного корпуса. Но более толстый.

– Тебе такой?

– Ну да такой.

Как раз вот можно вырезать довольно длинный кусок, обработать его заострить. Взяв ножовку по металлу, зажал заготовку в тисы и отрезал лишнее. Жесткий эбонит прекрасно пилился и за несколько минут вырезал нужный себе кусок. Вернув материалы и инструмент на место поинтересовался у хозяина, чем бы его обработать. Тот глянул на заготовку и поинтересовался.

– А что ты хочешь из неё получить?

– Мне надо круглый или шестигранный стержень, небольшой толщины и длины, чтобы было удобно держать в руках.

– Ну пойдем, – хмыкнул кузнец, даже не поинтересовался для чего он мне нужен.

Прожив длинную жизнь отучился от любопытства. Токарный станок, к которому он меня привёл, был довольно примитивным на мой взгляд. Я помню, как работал на токарном станке в школе. Тот был намного сложнее и функциональнее. Ну что есть, то есть. Здесь техника намного отстаёт от той, которую знаю я.

Мастер всунул вырезанную заготовку в патрон, зажал шпиндель, проверил центровку и установил резец

– Какой толщины тебе его делать?

Я немножко завис от вопроса и автоматически ответил семь, шестьдесят два в миллиметрах.

– Три линии, – уточнил мастер и вытащил измерительный инструмент. Ловко обработал материал.

– Надо бы с одной стороны заточить, чтобы был краешек немножко острым.

– Под каким углом?

– Семьдесят пять градусов.

Через десять минут всё было закончено кузнец прошёл наждачной бумагой шлифуя стержень. Потом отполировал его.

– Длины сто шестьдесят миллиметров будет достаточно. Резец уверенно даже без разметки ткнулся в нужную точку.

Ну что сказать – мастер. Я покрутил в руках нужный мне инструмент.

– То, что надо. Очень удобно. Что я должен? – обратился я к кузнецу.

Тот махнул рукой, ничего не должен.

– Спасибо.

– Наведи порядок и иди отсюда. – был мне ответ. – Надо будет приходи. Всегда помогу.

Еще раз поблагодарив, пожал руку и выскочил во двор. Проходя мимо открытого окна бухгалтерии посмотрел, как женщины собираются домой. Увидев меня, они что-то закричали, шутили. В общем обычный бабский разговор, которым нечем заняться и хочется просто почесать языками.

Покрутив в руках эбонитовую палочку, я обратился к ним вопросом: нет ли колпачка, чтобы носить ее в кармане, как авторучку. Бухгалтерша пошарила у себя по столу и нашла блестящий металлический колпачок, который идеально сел на стержень. Я воткнул его в карман рядом с карандашом.

– Ай, спасибо. Вот удружили. – рассыпался в благодарностях.

– Да ладно, чего там, – отмахнулись они и мы разошлись по домам.

* * *

Дома начал розыски прибора. Я примерно помню, когда им пользовался последний раз и куда его забросил. И в скором времени нашёл. Чуть меньше по размеру, чем тот который мы пользовались при очистке здания. Но с таким же функционалом. Потыкав кнопку мельком подумал, ведь он может не включиться потому что магии это у меня нет. Всё равно нужно проводить вскрытие.

Открутив заднюю крышку аккуратно разложил все детали на столе. Кристалл размером меньше ногтя, плоский, видно, что отрезанный от какого-то более крупного камня. Он немного искрился, из чего я сделал предположение, что у него ещё есть заряд. Камень сварочном аппарате тоже искрился, но ярче. Первым делом мягкой кисточкой смёл пыль, протёр тряпочкой корпус. Вставил плату снова на место, установил камень. По проводочкам пробежала искра и погасла. Вторая бежала не по своему цвету. Что ж примемся за работу. Достав новый вновь изготовленный инструмент, потёр им затылок, накапливая статический заряд. Потом всё-таки сходил за шарфом и потёр о шерсть. Ткнул искорку, та резво прилипла к кончику ручки. Потянул её как мне показалось в родное гнездо. Синюю на синюю, красную и на красную. Один раз ошибся в цвете провода, но всё-таки сумел перенаправить их каждый по своему пути. Наконец все цвета совпали и над прибором возникло лёгкое прозрачное облачко. Перевернув нажал кнопку включения. Экран засветился к моей радости. «Ура! Заработало!», захотелось крикнуть мне.

Я навёл прибор на лежащую на столе газету и тот моментально передал её изображение на экран. Как видеокамера передаёт изображение на экран фотоаппарата, подумалось мне. Принцип тот же самый, но только здесь камера охватывает более широкий спектр, но при этом разрешение у неё намного ниже. Картинка не четкая, как в видеоиграх. Вспомнилось, как в моём Мире проверяли работоспособность пультов управления на экранах только что появившихся сотовых телефонов. Примерно так же действует и этот прибор. Вернув крышку на место, я прошёл с ним по всем углам нашей квартиры. Черноты нигде не было. Но я был рад сегодняшнему дню, понял, что могу ремонтировать не сложные приборы, которые работают на магических кристаллах. Заполучил для этого необходимый инструмент.

Стал раздумывать, что надо бы уже наведаться в эту чёртову зону и попробовать свои навыки там. Что для этого нужно? Во-первых, костюм. Как-то я опасался, вдруг на меня чернота подействует, а у меня не будет даже минимальной защиты. Купить костюм можно было на рынке, в магазине. Продавали их везде. Дешёвые и одноразовые они стоили буквально копейки и хватало их максимум на день работы. Больше мне и не надо. Далее инструмент: нож, монтировка, плоскогубцы. Видюшник само собой.

Правила посещения зоны были известны. Никто не запрещал туда ходить и что-то найти. Всё на свой страх и риск. Охотников, или как я их называл сталкеров, было немало. По совместительству многие из них ещё были мародёрами и таскали всё что можно и что нельзя. Первая волна охотников за сокровищами давно прошла. Из ближайших домов вынесено всё ценное. А вот дальше в зону, где чернота более густая и интенсивная, и где водятся более опасные звери, народ ходил редко. Только хорошо подготовленной и экипированной группой. В бои старались не вступать, если не были уверены, что победят монстра. Естественно там ходили экспедиции от разных учебных заведений, от спецслужб, родовые отряды, которые что-то исследовали или искали.

Уникальность нашей зоны в том, что она была большей частью в жилом секторе, и кроме монстров или заражённых растений можно было найти различные предметы, которые нередко получали необычные свойства. Этими промышляли охотники. Любителей как правило уже не осталось. Они свою задачу выполнили и влились в профессиональные отряды. Поэтому особого наплыва людей в зоне я не ожидал. Но всё равно надо быть осторожным и ни с кем не контактировать. Иначе кто-то может увидеть моё необычное поведение и что-то заподозрит.

Сталкеры ходят в выходные. Я решил выходных не ждать. Мне надо было просто проверить свои догадки. Попробовать, не углубляясь в зону поэкспериментировать, и вернуться. Поэтому решил идти через пару дней. Нужно купить костюм, подготовить инструменты. Чем завтра и займусь.

Приобрести костюм удалось без проблем. Взял самый дешёвый. Продавец похмыкал, но ничего не сказал. А может решил, что я от отчаяния пошел на этот шаг. Ну пусть думает, что хочет. В сумку сложил плоскогубцы и нож. Прихватил и небольшой гвоздодёр. Туда же сунул свёрнутый костюм. Не идти же мне в нём по городу. Сверху положил видюшник и выдвинулся на исходную позицию.

Войти в зону рассчитал между двух четырёхэтажных зданий. Там всё уже было протралено предыдущими группами любителей халявы и потому меньше всего опасался лишних глаз. Зайдя в первый же подъезд, прошёл его насквозь до противоположной стены через все квартиры. Как я и ожидал из квартир было вынесено всё. Осталась лишь сломанная мебель, черепки, обрывки одежды и прочего мусора. Из окна осмотрел всё до чего мог добросить взгляд. Никакой черноты конечно не видел. Зелёные кусты под окном разрослись довольно сильно. Далее через дорогу был другой дом, в котором также не было ни окон, ни дверей. Только куски обоев шевелил ветер и хлопали не закреплённые конструкции. Ничего подозрительного я не увидел. Вытащив прибор, посмотрел уже вооруженным взглядом. И вот тут черноту я увидел всерьёз. Вязкая плотная, местами казалось, что её было несколько слоёв. Светлые пятна были не только на дороге. Но и на кустах. Сквозь экран они выглядели естественным зелёным цветом. Стены домов тоже были пёстро-чёрные. Но чем дальше я смотрел внутрь зоны, тем чернота была гуще. И даже как бы чуть-чуть шевелилась. Иногда в ней проскакивали небольшие молнии, искорки.

Бросил взгляд на путь перед собой и с удивлением увидел, что мои руки, лежащие на подоконнике, лежат как раз на чёрном. Я поднял руку. Посмотрел на неё через прибор. Чернота очень быстро сходила, я даже не успел встряхнуть руку, как её не стало. А на подоконнике кляксой отпечаталась ладонь. Ну что интересно: отпечаток разрастался, поглощая окружающую черноту и переводя её в естественный цвет. Это было неожиданно и непонятно. С одной стороны, ясно, что я как-то положительно влияю на эту зону, предавая ей здоровья что ли. А с другой стороны понимал, что если кто-то об этом моём свойстве узнает, то жить мне недолго. Наверняка многие захотят воспользоваться моими способностями. Значит надо помалкивать.

Теперь пора приступать к тому зачем я сюда пришёл. Осмотрев ещё раз комнату, переоделся в ней, накинув на себя защитный костюм. Цвету он был серого, чуть ли не маскировочного, в некрасивых пятнах. Как я понял не очень качественный, потому и дешёвый. Ещё раз проверил инструменты и перешагнул низкий подоконник.

Стараясь не поломать кусты, пошёл прямо по всем чёрным пятнам. Рукой в перчатке касался листьев, предметов, но костюм себя проявлял замечательно. Если голый рукой я мог снять черноту, то рука в перчатке не выявляла никаких изменений. Часто останавливаясь и наблюдая за окружающей обстановкой, перешёл дорогу, используя естественные укрытия. С удовольствием отметив, что автоматически включились реакции и тактика движения по пересечённой местности. Два года такой жизни дают о себе знать. Быстрыми перебежками скрытно перебрался на противоположную сторону улицы. Наскоро осмотрев ближайшее здание перешёл на вторую улицу. Здесь чернота была более вязкой и светлых островков было намного меньше. И они были уже не светлые, а серые. Тут тоже всё было разграблено и вынесено. И перешёл на третью улицу.

Кроме естественных звуков, была абсолютная тишина. И чернота. Постояв минут десять в укрытии, наблюдал окрестности. Ничего, что могло привлечь моё внимание. Прямо передо мной был холл какого-то магазина. Двери плотно закрыты, окна целые. Если не считать открытых форточек. Вывески сорваны ветром. Осмотрев всё это хозяйство, через видюшник, не увидел ничего подозрительного. Подошёл к двери и потянул за ручку, дверь легко открылась. Впрочем, я и не ожидал, что она будет заперта. Бегство было поспешное и хозяева магазина понимали, что вернуться сюда очень нескоро, и всерьёз рассчитывали на большую компенсацию, которую кстати наверняка и получили. Я зашёл в магазин. К удивлению все товары были на полках. До этого магазина явно никто не добрался из любителей поворовать. Я осмотрел прилавки. Обычный хозяйственный магазин. Продавали лопаты, грабли, гвозди, различную фурнитуру. Второй отдел заинтересовал меня больше. Здесь продавали оружие. Поэтому стояли витрины с толстыми стеклами и сейфы. Очень много огнестрельного оружия, холодного также. Длинные сабли, палаши, арбалеты. В общем смесь оружейного магазина и антиквариата. Охотничьи ружья меня не заинтересовали, лёгкое стрелковое оружие тоже. Что мне с ним делать? От кого защищаться? Хранить на всякий случай? Оно всё номерное. Я подошёл к ближайшей кассе и открыл ящик. В ячейках лежали деньги, монеты. Несколько монет валялись рядом. Кто-то забрал большую часть выручки при эвакуации. Перебрал коллекцию ножей, но брать себе ничего не стал. А вот инструментом заинтересовался, потому как хорошего инструмента у меня не было. В сумку полетели отвёртки, плоскогубцы, кусачки, набор ключей, сверла и по мелочи.

Прошёл в заднюю комнату магазина, чтобы иметь представление о хозяевах. Здесь имелись следы поспешного бегства, но тем не менее всё валялось на своих местах. Стол, стулья, шкафы с разными бумагами. Некоторые были закрыты, некоторые открыты. Большой деревянный ящик привлёк моё внимание. Что-то такое показывали в кино. Заговорённая дверь в деревянном шкафу была сейфом. На всякий случай дёрнул ее, не рассчитывая открыть. Я же не медвежатник, но дверь внезапно открылась. Это было интересно. Меня не столько заинтересовало содержимое сейфа, сколько возможность его открыть просто так. Ведь там же мощнейшая магическая защита, тем более в оружейном магазине. Тем не менее я захлопнул дверь и снова её открыл, как будто простую межкомнатную дверь. Глянул, что скрывает несгораемый шкаф: оружие, бумаги, деньги, коробочки с драгоценностями, пара бутылок какого-то вина. Пожадничал, взял одну пачку денег, тысячу рублей. Почти зарплата за полгода. Много брать не стал. Что мне с ними делать? Больших трат у меня нет. Что-то серьёзное покупать не нужно. Бизнесом заниматься запрещено. Квартира есть, работа тоже. К тому же деньги надо будет все перебрать и обезвредить. Захлопнул дверь и вышел обратно в первый отдел магазина.

Приценился красивым наручным часам. Полюбовавшись на них, брать не стал. Я уже и так сегодня намародёрил на приличную сумму. А часики нужны. Уговорил себя. Дорогие брать не стал, самые дешёвые тоже. Взял посредине ценового сегмента. Показывают время и ладно. Никогда не понимал страсть покупать дорогие коллекционные часы. Перед кем хвастаться? К тому же после покупки, они мгновенно теряет треть своей стоимости. Их за ту же цену не продашь, подарить – шикарный подарок. Просто покрасоваться. Потому что узнавать время на них сложно. Как правило на самом циферблате много разных красивостей, дополнительных циферблатов и стрелочек. То есть взгляд сразу не цепляется за стрелки, и чтобы узнать время надо присматриваться. Всё что меня в часах интересовало это возможность увидеть стрелки в темноте. Они должны быть флуоресцентными.

Глянув на солнце понял, что пора заканчивать поход. Интересно получается, этим походом я окупил себе несколько месяцев своей работы. Выйди из магазина, закрыл все двери и меня как током дёрнуло. Ищи другой путь. Обойдя магазин, нашёл второй выход. Через несколько шагов запнулся о тело.

Человек лежал здесь давно и труп его мумифицировался. Его не растащили звери. Как он погиб узнать не мог. Судя по остаткам формы, он принадлежал каким-то армейским подразделениям. Полевая спецовка, высокие ботинки, портупея с пустыми ножными. На груди какой-то непонятный прибор, полностью разбитый. На одежде видны следы порезов, но кто нанёс эти раны понять не смог. Всё уже сгнило и рассыпалось под пальцами в перчатках. На пальце простое золотое колечко. Документы искать на трупе не стал. А вот на голове был шлем с мощным толстым забралом. Эта маска заинтересовала. Что-то такое мелькало по телевизору. Эта маска может работать как видюшник. Только это уже военный образец, специально сделанный для работы в чёртовых зонах. Аккуратно сняв шлем с головы погибшего, отцепил от него маску. Брезгливости я не испытывал. Волосы на внутренней части шлема с остатками кожи меня не испугали. На лицо не смотрел. Больше около тела ничего интересного не было. Маску же я смотрел внимательно. Нашёл отсек, куда вкладывается камень и открыл его. Кристалл слегка светился, значит он рабочий. Взглянув на небо спрятал маску в сумку и обходным путём пошёл к точке выхода. Или как у нас говорили инфильтрации. Посмотрю дома всё что я успел взять. Для первого раза достаточно. Не старайся объять необъятное. Самое главное узнал, что чернота на меня не влияет. Даже боится меня. Осталось только ещё повстречать зверей. Конечно же накаркал.

В очередной раз посмотрев на экран увидел монстров шагах десяти. Четыре белых призрака, ростом с крупную собаку. Они просто стояли и смотрели в разные стороны. А я ведь тут торчу уже несколько минут. Они могли меня раньше увидеть, но почему-то никак не прореагировали. Вот один из них повернул морду в мою сторону. Из глубины души поднялся страх, тот самый первобытный страх, который уже много поколений заставляет людей смотреть на смерть. Хотелось бросить всё и бежать сломя голову куда угодно, лишь бы только подальше. Но я понимал, что это страх того Степана, первого. Я-то другой. Прищурившись, внимательно осмотрел монстра. Ну что сказать? Абсолютно белый. Ярко выраженная голова с пятнами глаз. Но именно что с пятнами. Самих глаз не было видно. Нос похож на собачий, при этом меняет свою форму. Становится то длиннее, то короче. Тело тоже может раздуться, может уменьшится. Количество лап в длинной шерсти трудно определить, но как минимум четыре. Передвигаются довольно плавно. Круглые уши похожие на медвежьи, но меняют своё местоположение на голове. Неприятная штука. Остальные тоже похожи на первую, но изменили свой рост и поэтому кажется другими.

На меня они не нападали. Было такое ощущение, что они меня тоже не видят. Я опустил прибор, чернота сразу же сменилась красивой чистой зеленью. На том месте, где находились звери, было ровное место. Внимательно смотрел на траву там, где они стояли. Чуть-чуть колышется, как будто лапами перебирают, но сказать, что приминают траву и оставляют чёткий след, не могу. Он как бы аккуратно ходит, как действительно настоящий пёс, но очень маленький или очень легкий.

Наконец один монстр куда-то заторопился и исчез за углом, показался между крылечком и каким-то столбиком, и ушёл по своим делам. Тот, который смотрел на меня, бросил это занятие и сейчас как будто переговорил со своими собратьями. Усилием воли подавляя страх смотрел вокруг. Тихо и спокойно. Перешагнув через убитого, решил всё-таки обойти эту компанию. Была какая-то непонятная опаска. И в то же время чувствовал, что я им не по зубам.

Вдруг ещё один монстр резко подскочил, прыгнул в сторону и очень быстро переместился куда-то. Именно что переместился, а не пробежал. Два других постояли, и один из них прыгнул на меня. Среагировал я поздно. Отскочить не успел, но пнуть этого монстра прямо в прыжке удалось. И тут случилось непонятное. Нога, завершая пинок, пролетела сквозь него вверх. Я не удержал равновесие и шлёпнулся на землю. Сумка по инерции крутанувшись на плече больно ударила в грудь. Сгруппировался, кувыркнувшись по земле откатился в сторону, и вскочил. Монстр, пролетев через мою ногу, вдруг замер на месте и стал как бы таять, испаряться, очень быстро. Я бы даже сказал, красиво. Буквально в течение минуты его не стало. Я осмотрел всего себя и простым взглядом и вооруженным. И никаких изменений не увидел. Конечно на чулках, в которые были обуты ноги, было много черноты, такой же вязкой и неприятной. Но проведя по ним пальцем чернота стала рассасываться. Присев, осмотрел поле. Четвёртый зверь мирно пасся на том же самом месте и никак не отреагировал на гибель своего товарища. И тут я вспомнил про камень. Кристалл, который образуется на месте убитого зверя. Подойдя к предполагаемому месту гибели, я стал шарить в траве. Искал довольно долго и всё-таки нашёл.

Насыщенное приключение получилось. Солнце клонилось горизонту и уже еле просвечивало между домами. Пора отсюда валить. Даже не потому, что ночью работы на территории запрещены, а потому что сейчас будет полная непроглядной тьма. У меня даже фонарика с собой нет. Соблюдая максимально осторожность, я побежал к знакомому окну.

* * *

Отмыл маску и начал её рассматривать. Снял крышку верхнего отсека, оказавшуюся козырьком и уставился на три платы. Соединённые друг с другом небольшие микросборки, и всю эту конструкцию венчал кристалл. Простенько, технологично и функционально. Ничего лишнего, как и положено военной технике. Всё равно вытащил все платы, запомнив, как они стояли. Вынул камень. Протёр всё и вставил обратно. Кристалл тут же покрылся матовой рябью, показывая, что он готов к работе, и сразу же соединение между платами начали светиться разноцветными огоньками. Присмотревшись я понял, что некоторые из них попадают не на те цвета. Вооружившись волшебной палочкой попытался вернуть их в родные точку. Это было сложно, так как расстояние между ними были маленькие. Буквально два миллиметра решали всё. Провозился долго, но всё-таки сумел исправить эти ошибки. Схема покрылась прозрачным облачком, значит я всё сделал правильно.

Посмотрел сквозь маску: можно регулировать интенсивность света, который она пропускает, чтобы определять плотность чёрного слоя. В квартире у меня черноты не было, но очень чётко определялось яркость предметов, либо их бледность. Маска могла работать как бинокль, показывая примерно десятикратное увеличение. «Интересно, есть у неё система ночного видения?». Надо бы как-нибудь устроить ей тест-драйв. Всё что я увидел – это две полоски по бокам забрала, которые дают увеличение и интенсивность, когда проводишь по ним пальцем. Что означают полоски в верхней части маски и в нижней я определить не смог. Пока не смог. Надо поэкспериментировать в чёртовой зоне.

Маска крепилась прямо на каску, которая была на погибшем. Мне пришлось изготавливать оголовье, чтобы надевать на голову. Сложного в этом ничего не было, но пришлось повозиться. Соорудил обруч, прикрепил его к маске, зафиксировав два положения открытое и закрытое, и походное. В сумке. Большего мне ничего от нее не надо.

Раздумывая о новой экспедиции, непроизвольно бросил взгляд на телевизор. Плоский телевизор, висевший на стене, особо внимания не привлекал. По современным меркам небольшой, сантиметров восемьдесят в диагонали, простенький. Конечно же, не дешёвый. Но тем не менее вполне по карману рабочему среднего достатка. Работал он на кристалле, которого хватало очень надолго. Кто-то даже говорил, что научились делать искусственные кристаллы. Такие же, которые добывают у тварей. Я знаю только по рассказам коллег на работе.

Поэтому вспомнил, что телевизор всегда являлся элементом пропаганды, информируя народ о том, что необходимо знать о кланах и родах. А значит и империи. Для меня ничего нового. Хотя в этом мире пошли дальше. Наш телевизор показывал лишь одну программу, потому что был самый дешёвый. Для более состоятельных людей можно было купить на три программы. А кто-то из мужиков под большим секретом сказал, что существуют модели на десять программ. Что они транслируют – не знаю.

Тем не менее я упёрся взглядом в телевизор. А почему собственно не посмотреть, как у него устроены потроха? Метод приёма и обработки телевизионного сигнала я представлял, но только для своего мира. Здесь же магия. Вот он, висит на стене, ни к чему не подключен. Ни к электросети, ни к антенне. Каким образом идёт передача электромагнитных волн не знаю. Ну понятно, что здесь не электромагнитные, а магические волны. Но ведь заглянуть в телевизор я могу.

Решительно снять его со стены, положил на стол. Толщиной сантиметров пять, висел на двух крючочках. Задняя стенка прикручена десятком винтов, которые я терпеливо и старательно выкрутил, предварительно вытащив из гнезда кристалл. Снял заднюю панель. Что тут у нас?

Несколько микросборок, расположенных с двух сторон. И посередине гнездо для кристалла. десяток проводочков и всё. Одна плата точно такая, как и на маске. Мельком подумал: не отследят ли эту маску? Вдруг какая-нибудь у них есть тут система GPS, и нагрянут ко мне бравые ребята. Но думаю, что это всё-таки паранойя.

Вложил Кристалл на место и присмотрелся. Три микросборки справа две – слева. И что характерно, две, которые слева, на них никаких цветных искорок. Только белые, а те что справа – у них опять-таки целая светомузыка. Склонившись над телевизором, начал совмещать нужные огоньки с нужными проводами. Большой сложности – это не вызывало, платы расположились не вплотную друг к другу, жгуты проводов были длинные. Несколько раз ошибался. Несколько раз казалось сделал всё правильно, но, когда завершающую искорку привязывал к своему цвету, все первые в первичных цепях огоньки менялись местами.

В конце концов я понял алгоритм, как оно должно всё действовать, и соединив все нужные точки добился прозрачного облака над микросборками. Не знаю, что он сейчас мне будет показывать – подумалось. Но тут заметил, что на пустых до этого платах слева, которые я уже мысленно прикидывал куда-то использовать по своему усмотрению, появились огоньки. Получается, что, правильно смонтировав первую часть, я включил и вторую. Теперь придётся и здесь соединять нужные элементы. Эта работа много времени не заняла, и я быстро её закончил.

Поставил телевизор вертикально и задел экран. На приборе было всего два рычага управления: ручка громкости и ручка переключения каналов. Никаких дополнительных регулировок, типа яркости, насыщенности не было. Включался прикосновением к экрану. А так как телевизор транслировал всего одну программу, использовалась только громкость звука.

Что ж, работает телевизор, как и прежде. Яркость, насыщенность всё в норме. Показывает какие-то новости. В общем ничего интересного. Но на всякий случай переключил селектор на второй канал. И он включился. Транслировался концерт нудной музыки. У меня появилось две программы телевидения. Быстренько уменьшил звук. Зачем интриговать соседей. Переключился на третью, на четвёртую программу. На селекторе было десять положений, и все десять каналов у меня работали.

Вот это да, – обрадовался я. Оказывается телевизоры продавали однотипные, а доплата шла для того, чтобы перестроить внутренние модули и получить заказанные и оплаченные десять каналов. А ведь это действительно дополнительная информация об этом мире. Повесив телевизор обратно на стену, начал смотреть всё подряд. Мельком подумал, что сестрица узнает об этом количестве каналов и у неё возникнут вопросы. Надо придумать какую-то отмазку. Но я упёрся глазами в экран. Новостной канал, развлекательный, ещё один новостной. Канал, на которых транслировали сериалы, фильмы. Конечно все они были очень простые. Работа операторов, режиссёров и дикторов была как в первых передачах советских телевизоров. Строго регламентировано, без всяких излишеств, улыбок. Здесь примерно то же самое, хотя на развлекательных передачах ведущие могли себе позволить и шутку, и какую-то незапланированную реплику. Но всё было в пределах приличий. Фильмы тоже разнообразием не страдали, но для меня это был новый мир, в который я погружался, придя с работы. Смотрел всё, впитывая информацию, как губка. Хоть какие-то дополнительные знания к моему невеликому багажу.

* * *

В любой конторе, связанной с обслуживанием населения, есть свои любимые и нелюбимые клиенты. Но к тем и к другим ездить надоедает очень быстро. Если у любимых клиентов ты уже знаешь, что они натворили и можешь быстро исправить. То от нелюбимых сначала приходится выслушать лекцию о том, какие мы нехорошие и косорукие. Потом отремонтировать то, что «само сломалось», при этом зная, что в скором времени придётся ехать и устранять эту же неисправность.

Купец Рябков был из вторых. Известный в городе, богатый, очень неглупый мужик в плане бизнеса, в плане канализации имел репутацию крайне отрицательную. Крупные большие многоэтажные дома были подключены к общей центральной канализации города, и все стоки уходили в отстойники. Всё, как и положено. Особняки имели магическую канализацию. Отстойник находился прямо на территории усадьбы. Был маленьким, аккуратненьким, немного меньше обыкновенный двухсотлитровой бочки. Что и как там перерабатывалось, я пока не знал, но опять-таки всё было связано с магией. Небольшой кристалл заставлял отстойник перерабатывать отходы, и куда-то их утилизировал. Если я правильно понимаю, то хватало на довольно длительный период, и камни туда можно было пихать любые. Понятно, чем крупнее, тем на дольше хватит. Но в среднем на полгода.

Последние пару лет даже дорогого камня не хватало и на месяц. Раньше обслуживанием таких систем канализации занимались отдельные маги, но потом всё это переложили на нас. В принципе ничего сложного: приехал, заменил кристалл, на всякий случай почистил бочку-отстойник и всё. А здесь же и чистить не надо, но камень надо менять. Хозяин в последнее время рвал и метал. Всё-таки камень стоит денег и немалых. Менять приходится часто. Значит, виноваты в этом мы, коммунальщики. Что-то сломали в его канализации.

Свободная бригада была только у нас. Вот мы и поехали. Шикарный особняк, нельзя сказать, что большой, но и всё очень аккуратно и красиво сделано. Видом похож на особняки крупной знати. Двор аккуратно прибран, подстриженные лужайки, сплошной глухой забор не из дерева. Во двор нас не пустили. Оставив машину за воротами, нагрузившись сумками, выдвинулись на рабочее место.

Подняв колпак с сооружения, хозяин приготовился произнести речь. А я с любопытством осматривал этот самый отстойник. В принципе ничего там сложного не было: обыкновенная бочка, в которую проложена толстая труба. Всё это закрывала сетка, сверху лежала глиняная чашка, довольно глубокая, а в ней камень. Никакой вони, никаких отходов внутри не было. «Замечательная вещь», – подумалось мне. Не надо разбирать и чистить.

Кристалл был довольно большой и дорогой. Купец тут же это подтвердил. Сказал, что купил его буквально два месяца назад. Выстроившись вокруг объекта, мы с понурым видом выслушали всё, что о нас думает хозяин. По камню пробегали маленькие искорки, а так как я уже имел с ними дело, то понял, что кристалл действительно растратил всю свою силу. С одной стороны никаких неисправностей не видел, а с другой стороны тратиться быстро. Тем более хозяин утверждает, что количество народу в доме не увеличилось, и соответственно никто лишний подключиться к канализации не мог.

Ещё по дороге сюда мужики придумывали отмазки. Чтобы сказать такое чтобы хозяин отвязался, но ничего не могли придумать. Я присел около этого камня и стал разглядывать его вблизи. Всё-таки интересная штука. Если в том же сварочном аппарате или в телевизоре были какие-то платы, с бегающими огоньками, и можно было что-то отремонтировать, здесь не было ничего. Старая, древняя магия. На всякий случай вынул свою волшебную палочку и пошевелил камень. Может быть он прилип, может что-то под ним завалялось. Всё чисто и естественно. Купец рявкнул, что не надо туда соваться без спросу, но я не обратил на него внимания. Огоньки с камня всё-таки приставали к концу эбонитовой палочки, но не отрывались от камня и перенести их в другое место я не мог. Они так и висели на своих гранях, как электроны на модели ядра. Повернув его несколько раз, обратил внимание, что с одной стороны их больше, а с другой меньше. И вдруг одна искорка рванула в сторону и исчезла. Может быть так и должно быть. Так они работают. Снова повертел камень, и ещё раз искорка слетела, и тоже в ту же сторону. Наблюдая, отметил, что это было одно и то же направление. Поворачивая камень разными сторонами, меняя вверх и вниз, огоньки неизменно отлетали в конкретном направлении.

Я вылез из-под колпака, посмотрел двор. Ничего необычного не было. Кроме старого деда, сидевшего на лавочке, сделанной в виде завалинки. Тот с ехидным видом посматривал на нас. Около него суетился слуга. То ему принесли попить, что-то пожевать. Бывший хозяин усадьбы. Старый купец сейчас передал все дела сыновьям, а сам сидит отдыхает, типа на пенсии. Он тоже что-то рыкнул, когда мы приехали, но больше не вмешивался.

Смотрел на направление, куда утекали искорки. Они летели прямо сквозь забор в сторону соседнего дома. Снова повертев камень, убедился в этом. А как сказать хозяевам, что надо бы проверить это направление? Поставил свой прибор на камень, зажав верхнюю часть в кольцо из пальцев, и придал направление.

– Смотрите. – сказал купцу. – Прибор показывает, что в том направлении утекает энергия с камня. Что там?

– Ничего нет. Соседский дом.

– Но энергия течёт туда. Значит кто-то её там собирает и расходует.

Рябков зло посмотрел на меня. Потом выпрямился во всю свою не маленькую стать, развернул плечи на соседский забор. Зычно крикнул кому-то из слуг.

– Сходи, проверь.

Слуга метнулся куда-то в сторону, оббежал забор с другой стороны и исчез. Я вылез из ямы и тоже смотрел, что будет. Мужики как-то незаметно отошли подальше от нас, и мы остались с хозяином вдвоём, если конечно не считать старого деда и ещё одного слуги, сильного крепкого парня, исполняющего роль не только лакея, но и охранника. Вот из-за забора показалась голова первого слуги и удивлённо крикнула:

– Они тут это, Макар Игнатьевич… – Далее матом выразил всё, что там было.

Взревев, купец буквально вломился в забор, сломав пролёт, и исчез на соседнем участке. Спустя буквально пару минут раздался свист, и вслед за ним побежали ещё несколько человек. Оттуда раздался мат, визги. Кого-то чем-то били. Грохот стоял не слабый и из воплей я понял, что кто-то там изготавливал какие-то кондитерские продукты, но при этом использовал энергию камня хозяйской канализации. Захлопнул крышку отстойника, отошёл подальше в сторону. Остановился перед лавочкой, с сидящим на ней стариком, и сказал:

– Вот так из г**** делают конфетки.

Дед затрясся в беззвучном смехе и одобрительно покивал головой.

– Молодец, парень, разобрался. Это же получается два года мы их кормили.

Посмотрев на всё это понял, что хозяину сейчас будет просто не до нас. Вытащил бумаги с нарядами и сунул старику.

– Может вы подпишите. Нам тут больше делать нечего. Сами разберётесь.

Тот не чинясь подмахнул бумаги, потом полез в карман и вытащил пять рублей. Заслужил, говорит. Деньги я взял.

– Собираемся и уезжаем. – скомандовал своим.

Драка на соседнем участке закончилась, и пришёл купец. Взъерошенный, злой уставился на меня. Пока он подбирал слова, что сказать и как выразить своё отношение, я повторил то же что и деду. Нам больше делать нечего. Решайте сами. Хозяин резко успокоился и сказал, решу вопрос без привлечения посторонних. Вытащил из кармана тоже пятерку и подал мне. Я мельком взглянул на деда, но деньги принял. Старый расплылся в довольной улыбке, но ничего не сказал. А мы пошли на выход.

* * *

Жалобы в контору поступают постоянно. Аварии не каждый день, но случаются. Текущую работу совмещаем с профилактикой.

Выезд на чрезвычайное происшествие – это всегда неприятно. Обрушилась крыша заброшенной церкви, разлетелась по всей улице. Работа нам – убрать незакреплённые конструкции, оградить место возможного падения, убрать мусор. Никого не убило, поэтому собираемся спокойно, никак не пожар.

– А кому принадлежит церковь? – поинтересовался я. – Кто должен присматривать за самим зданием?

– Да никто. Сколько их тут таких брошенных. – ответили мне.

Приехав на место стали распределять работу. Ничего сложного. Надо просто обрушить стропила внутрь здания. Стены простоят еще десяток лет.

– Ну ведь церковь – это объект недвижимости. Оно должно быть у кого-то на балансе. Кто-то его строил, эксплуатировал.

– Давно уже всё передано муниципалитету. А значит присматривать за всем этим старьём придётся нам. Разбирать долго и хлопотно. Пусть стоит, гниёт своим ходом.

Вообще церквей в городе много. Да и по всей России. Лет сорок назад тогдашний патриарх любил их строить. И строили их где только можно и где не нужно. Эту историю мне рассказали мужики, пока мы занимались демонтажом перекрытия. Денег угрохали на это немерено.

– А зачем столько много?

– Ну вот был у него такой бзик, что если больше церквей, то и больше власть.

– Странное сочетание. Как это можно связываться? – удивился я.

– Ну типа привлекает людей, и те церковь посещают, службы. За одним увеличивается количество служащих и прихожан. А значит и пожертвований больше.

– Ну да. Берём количеством, а не качеством. – проворчал я. Мужики посмеялись немудреной шутке, но в принципе согласились. – В общем церкви в шаговой доступности, как магазинчики.

И продолжили свою работу. На эту тему больше мы не говорили. Да и нежелательно на неё говорить. Церковь всё-таки серьёзная сила в этом мире, и свою марку держит высоко. Ссориться с ней не с руки даже сильным родам. Но с другой стороны и ей возвышаться тоже не дадут. Сильного конкурента никто не любит.

Вот тот патриарх хотел возвыситься за счёт увеличения числа прихожан, но скорее всего ему дали понять, что не стоит чересчур увлекаться этими вопросами. Поэтому со временем большинство церквей и храмов, выстроенных в последние годы, закрылись. Здание ветшали без присмотра, разрушались. Зачастую они были переданы на баланс города, так как церкви содержать пустую территорию не хотелось. Но дело в том, что эти объекты никто не выкупал из жителей города, либо предпринимателей. И здания никак не использовались. Даже полностью деревянные церкви, которые уже обрушились и годились только на дрова. Никто не претендовал на эти объекты. В них не строили ни магазины, ни дома, ни общественное сооружение. Почему, – я так и не понял. Может быть какой-то обычай, может предрассудок. Но факт остаётся фактом. Только в нашем разбойном районе три таких церкви. Одна построена на фундаменте какого-то старого особняка, принадлежавшего разорившемуся роду. Здания не разбирались, не ликвидировались и никем не занимались. Хотя говорят предложения в мэрии всё-таки были.

Я никакого отношения к религии не имел ни в своём мире, ни в этом. Тётка как-то обмолвилась, что я был крещён в младенчестве. Церковь никогда не посещал, креста не носил, посты не соблюдал и молитв не знал. Помнится, кто-то в полку между делом сказал, что на войне в окопах атеистов не бывает. Красивая фраза. В ответ на неё один старый полковник, давно уже в отставке, с кучей боевых наград, ответил, что как правило к Богу обращаются, когда не могут оценить ситуацию. Либо те, кто недостаточно образован. Люди, шедшие на смерть за Родину, за Сталина, Бога не поминали. А ведь именно эти люди построили Советский Союз. Его слова мне запомнились, потому что Советский Союз – это очень серьёзный аргумент.

Здесь с одной стороны империя православная, но различные конфессии имеют равные права с христианами. С другой стороны, церковь пытается играть серьёзную роль в политике и вмешивается в дела государства. Хотя и не явно, а через либо своих влиятельных людей в правительстве. Либо через ропот народа, который зачастую ими и организован. А так как церковь к народу ближе, чем тот же премьер-министр, или Император, то и народ больше доверяет священникам, чем правительству.

Организовать какое-то мероприятие для церкви не сложно, всё-таки организация богатая и влиятельная. И как всякая организация имеет структуры для защиты и, соответственно, нападения. Император понимает это положение дел и зачастую своими указами, либо устными приказами ограничивает их деятельность. Всё-таки священники стараются работать с каждым человеком: школы, инвалидные приюты, детские дома как правило под патронажем церкви. В то же время нельзя сказать, что существует тотальное воцерквление народа. Нет обязательного посещения служб, соблюдение обрядов. Но от праздников никто не отказывается.

Конечно же, как и у всякой серьёзной конторы, у неё есть и антагонисты. Это несколько разношерстных компаний, куда входят и атеисты, и агностики, люди вообще непонятно с какими взглядами. Даже такими, что сами себя считают богами. В своих выступлениях они используют различные философские трактаты, а также церковные, которые апеллируют к магии и к современной науке. Иногда они имеют успех. Здесь весь суть в чём? Религия была создана как способ объединить народ перед общей опасностью. Но любое общество, достигнув поставленных целей, начинает саморазрушаться. Поэтому ему нужен внешний враг, перед которыми можно объединить паству. Не имея возможности принести большие жертвы в какой-либо войне, надо выдумать противника, против которого будут все яростно воевать. Не удивлюсь, если антицерковь поддерживается кем-то из правительственных кругов. Так сказать, воюйте между собой, а к нам не лезьте. Вполне рабочая версия.

К тому же этим противникам церкви кто-то подбрасывает неплохую методическую литературу, потому как аргументы, используемые в спорах, очень интересные. Многие из них в открытой печати местных газет, и церковь не может их прикрыть. А может и не старается, зная откуда растут ноги её оппозиции. Конечно все эти споры не выливаются в уличные шествия, или какие-то стычки. Они все идут на уровне вежливых дискуссий, потому как и те и другие поднимают опасность революции. Многие люди на эти вопросы внимания не обращают. Кто-то с детства привык посещать церковь, является её сторонником. Кто-то так увлекся магией или наукой, что не тратит время на ненужные разговоры.

Точно знаю, что православная церковь никогда не была агрессивной, как например католическая в Европе. И не вербовала своих сторонников огнём и мечом. Были всплески активности и в России, но они быстро купировались кем-то или чем-то.

Зачастую, интересно слушать оппонентов. Иногда получаешь просто удивительную информацию. Взять хотя бы тот вопрос: почему Бог – добро, а дьявол – зло. Послушав уличных проповедников, их аргументацию, невольно понимаешь: Бог – это не добро, а дьявол – это не зло. Это две стороны одного листа бумаги. Не может быть одно сплошное Добро или одно сплошное Зло. Уничтожь одно, потеряется и второе. Потому что просто не с чем будет его сравнить. И все доводы церкви, что добро нужно делать из зла, потому что его просто не из чего больше делать, это обычная софистика. Красивые фразы и не более того.

Примерно представляя цели всех этих организаций, я старался держаться от них в стороне, прекрасно понимая, что всё решает только влияние на умы народа и получение поддержки правительства. То есть власть и деньги – краеугольный камень – цель всех крупных руководителей.

К тому же догадываюсь, что у церкви везде свои глаза и уши. Надо же знать настроение народа. И не удивлюсь, если у неё есть боевые отряды, которые выполняют грязную работу, такую что нельзя предъявить общественности. Но про их акции никогда ничего не слышал, что неудивительно. Не публичный народ в этой структуре церкви.

Я также не знал, что там вверху имеется патриарх и какое он влияние оказывает на императора. Но судя по действиям самодержца, по его распоряжениям и указам, он не марионетка. Это серьёзный руководитель. И церковь он держит в ежовых рукавицах, впрочем, как и все остальные дворянские рода, умело играя на их противоречиях.

Система сдержек и противовесов основа основ государства.

* * *

Окончена работа, опять пришла суббота. Ну да, завтра суббота, можно и отдохнуть. Два выходных – демократический подарок Империи своим подданным. Все мужики пошли кто пиво пить, кто по домам. Я никуда с ними не пошёл и на автобусе не поехал. Спокойно, никуда не торопясь, пошёл пешим маршрутом до дома. Соображал: не век же мне крутиться в этом дерьме и на этой работе, надо что-то менять в жизни. Хотя с одной стороны, что менять, – есть работа, есть крыша над головой. И всё-таки чего-то не хватает. Нужна цель в жизни, а я плыву по течению.

– Эй, парень! – меня окликнули. Я не обратил внимания и прошёл дальше. – Ты что глухой? – снова крикнули мне.

Я притормозил. Три парня и девушка в добротной полевой одежде, в портупее и с оружием, пытались закинуть в кузов какую-то занятную штуку. Толстый канат, яркий, очень мохнатый и упругий, плохо укладывался. Видимо им нужна была моя помощь. Проигнорировал их, как понимаю, по глупости.

– Ты что, смерд, совсем что ли не слышишь?

– От смерда слышу. – огрызнулся я. И только потом сообрази, это дворяне, а я-то простолюдин. И вообще не могу отвечать им подобным образом, а только кланяться и подчиняться. Аристократия, мать её.

– Ах ты! – взвился толстый. Он как-то странно взмахнул рукой, как будто загреб что-то из воздуха, и бросил в меня. Запоздало подумал, что он применяет магию, и тут же увидел будто огромная капля воды, вся искрившаяся как Магический шар полетела в меня, слегка деформируясь о воздух. Летела быстро, но всё-таки медленнее чем обычный камень. Я без труда от неё уклонился. Второй парень, стройный и высокий, со смешными усиками, повторил то же что и первый. Новая капля полетела в меня, и снова я от неё уклонился, отскочив подальше от нервных дворян.

Вот тут они почему-то взбесились и бросились ко мне. До них было метров двадцать. Быстро оглянулся, куда бы смыться. Запоздало понимая, что надо было просто согласиться на их условия и помочь им загрузить груз в машину. Они даже, наверняка, заплатили бы и никакого конфликта не было. Но сейчас уже ничего не изменить, надо скрыться от них, вопрос куда. Бежать вперёд на проспект, там наверняка и полиция, и граждане помогут меня задержать. Назад – там ещё несколько машин тоже с грузом. Остаётся единственный вариант – пробежать между домов по краю пятна, и выскочить в переулок. Ну, не драться же мне с ними, прорываясь с боем.

Но ребята оказались не глупыми. Как-то быстро и сноровисто рассредоточившись, они цепью стали отжимать меня к дому. Жители отсюда были эвакуированы ещё в начале нашествия монстров. Не затеряешься в толпе. Но мне от этого было не легче, потому что они меня ловко прижимали к запретной зоне и не давали выскользнуть. Единственное, что оставалось, просочиться между домами и уйти на чёрную территорию. Маски у меня с собой не было и всё сливалось в нормальный естественный фон, красивый и зелёный. Просто помнил, где начинается это пятно. Больше в меня никакой магией не швырялись, но четыре человека перекрыли все пути отхода. Опытные загонщики. Остаётся только нырнуть в проулок.

Восторженный крик возвести о том, что загонщики выполнили свою задачу. Теперь возьмут меня голыми руками, потому что были уверены, что на чёрную территорию я не прыгну. У меня выбора не было, потому что я кругом был не прав в их понимании. И вот теперь, понимая, что впереди меня ждёт чернота, а сзади охотники, они не торопясь приближались.

Толстый и высокий с усиками видимо были главными, а второй парень придерживался приказаний девушки, которая не одобряла действия первой команды, и предлагала бросить всё, плюнуть на идиота и не заниматься самодеятельностью. Но толстой посчитал себя оскорбленным и жаждал наказать обидчика. Я же забрался на кучу мусора, которая была навалена упавшими со стены кирпичами и с тоской смотрел на зону, в которую мне предстояло спуститься. Бежать напрямую по ней было нельзя. Все сразу бы поняли, что я бегу по чёрным пятнам и при этом остаюсь живым. Но я помнил, что у границы пятна не сплошные: где-то есть чёрные пятна, а где-то светлые, между которыми вполне можно передвигаться. Местные отлично видели эту разницу, но для меня это было всё сплошным ровным чистым слоем. Как же обмануть противника, не засветиться самому и спастись в этой непонятной ситуации? Выбора у меня не было, приходится рисковать.

Спустившись вниз я вышел на бывший тротуар, потрескавшийся и с проросшей травой. Справа была огромная куча. Понятно было, что это упала крыша с дома. Утеплитель, шифер, стропила. С левой стороны какое-то кирпичное здание непонятного назначения. За ним был небольшой скверик, а дальше проезжая часть дороги. И довольно широкая. «Куда бежать?» – задал я себе вопрос. Всё-таки стоит спрятаться за этой кучей мусора. Потом можно будет оббежать её, дальше пересечь дорогу и скрыться уже в центре этого пятна. А если бежать за этот домик к скверу, то могут подумать, что чёрные листья меня заденут и я там погибну.

Я побежал вправо широкими прыжками, скача то вправо, то влево, имитируя как будто перепрыгиваю чёрные пятна на земле. Преследователи не ожидали от меня такого финта, они несколько притормозили. Спустившись с кучи что-то мне кричали, но я уже скрылся за брёвнами, заваленными шифером. Оглянулся, присев в кустах. Вокруг никого не было. Это и ожидаемо, потому что ближе к вечеру все охотники и исследователи аномальной зоны покидают это место. На ночь никто не остаётся. До преследователей было шагов пятьдесят. Они остановились в нерешительности. Девушка, притопнув ногой, показала рукой обратно, требуя вернуться. Но толстяк снова показал на меня. «Упёртый, скотина», – подумалось мне. Потом вспомнил правила местных сталкеров, возвращаться той же дорогой, по которой пришли. Потому что считается, что дорога разведена и безопасна. Видимо девушка предлагала устроить на меня засаду. Но я чётко помнил правила разведки, вдалбливаемые мне два года – никогда не возвращайся обратно той же дорогой, потому что как раз на засаду и нарвёшься.

Пока они между собой о чём-то договаривались я осматривал местность. Если вернуться, обойти весь этот мусор, то придётся пройти довольно большое расстояние. Или просто дождаться, когда они уйдут и сядут в засаду, я вернусь в этот скверик и перейдя улицу скроюсь на другой. И смогу покинуть это место. Так, пожалуй, лучше. Наконец девушка резко развернувшись, ушла. За ней чуть задержавшись, ушёл и второй парень. А толстый с усатым, постояв несколько минут, решительно направились в мою сторону. Вот только вас мне не хватало. Все планы рушатся. Придётся прятаться. Пусть подумают, что я уже убежал. Главное, не потревожить конструкцию, и, на всякий случай, замаскироваться. Достав большой носовой платок обмотал нижнюю часть лица на манер ковбоев. По крайней мере они меня потом не узнают. Легче отбрехаться. Охотники, петляя, приближались ко мне. Драться с ними не собирался совершенно, ещё не хватало обвинений, что я напал на аристократов, на дворян. Тут вообще будет облава на весь город. Потому как это преступление против всех правил. У меня остался единственный вариант – аккуратно залезть в эту кучу и притаиться, как будто меня тут и нет. Противники медленно приближались. Длинные тени указывали, что до них осталось всего ничего. Я влез под большой обломок шифера, во все глаза следя за приближающимися тенями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.