# Тайны затерянных звезд. Книга 2

Антон Кун, Эл Лекс

Твое прошлое наполнено взрывами, выстрелами и штурмами космических кораблей? Ты раскопал то, что не следовало, и теперь на тебя охотятся твои же наниматели, то есть само правительство? Всю твою группу уже уничтожили и в живых остался один лишь ты?

Поздравляем! Ты как нельзя лучше подходишь для должности врекера в корпорации "Линкс"! Мы предлагаем: ненормированный рабочий день, собственный врекерский буй размером с конуру, кабальный контракт, а главное - полное отсутствие интереса к нашим работникам со стороны правительства!"

Так они говорили, и я воспользовался этой возможностью.

Но никто не предупреждал, что однажды в меня врежется пылающий пиратский корабль!

## Глава 1. Альбедо

Я активировал комлинк ещё до того, как Кетрин договорила. Но, даже раньше, чем я успел выйти на связь с капитаном, корабль внезапно резко кинуло в сторону, да ещё и накренило!

Пиявка взвизгнула, не удержала равновесие и полетела на пол, Кетрин ухватилась за столешницу и осталась на месте, я тоже удержался на ногах – мышечная память никуда не делась даже за те годы, что была не нужна.

– Жива? – спросил я у Пиявки, которая задом наперёд выползала из-под своего стола.

– Пойдёт, – буркнула она. – Что за чудеса на виражах нахрен?!

– Сейчас узнаем, – я снова активировал комлинк, вызывая мостик. – Кар капитану. Что происходит?

– Мы под атакой, вот что! – зло ответил капитан. – Эти уроды выстрелили из плазменной пушки прямо у нас перед носом!

– Не знаю, есть ли теперь смысл говорить об этом, но «Альбедо» нам не друг, – вздохнул я.

– Да поняли уже! Вряд ли друзья стали бы пытаться нас сжечь! Возвращайся на мостик, надо срочно придумать, что делать дальше!

Пиявка, пыхтя, уже выбралась из-под стола и проверяла состояние Кетрин. Я бросил на них короткий взгляд, и поймал ответный взволнованный взгляд беременной.

– Всё будет хорошо. Мы всё сделаем, – улыбнулся я ей и вышел из лазарета.

На мостике я был уже через минуту, и эту минуту, к счастью, корабль больше не пытался брыкаться, как бешеный мустанг. И все равно на всякий случай я шёл, касаясь рукой стены, чтобы не потерять равновесие в случае чего.

Корабль ощутимо сбросил скорость – чуть ли не до четверти от максимальной. С учётом того, сколько у Кетрин осталось времени до родов, это казалось плохой идеей. Но с учётом того, что нас только что чуть не поджарили – очень даже наоборот!

Вот только мы совершенно точно не успеем на планету, если будем продолжать ползти как черепаха…

– Внимание! – заявила Кори практически в тот же момент, как я появился на мостике. – Вызов от «Альбедо»!

На панели приборов замерцал зуммер канала связи, но капитан не стремился сразу же ответить на вызов. Он посмотрел на меня, и коротко уронил:

– Что думаешь? Сожгут?

– Не сожгут, – я покачал головой. – Смерть Кетрин им ни к чему, они с неё получат больше проблем, чем пользы.

– Значит, всё нормально? – просиял Кайто со своего места.

– Да хрен там! «Не сожгут» это не то же самое что «оставят в покое», – я моментально остудил его пыл. – Их задача – не допустить нашей посадки на Даллаксию, и для этого им достаточно просто отстрелить нам двигатели. Но, если вдруг у них это не получится, то они вполне могут пойти и на крайние меры.

– Шансов у нас против них никаких, если это был вопрос, – тут же отозвалась из пилотского кресла Кори. – Зарядов пять мы отработаем контрмерами, зарядов десять поглотит щит, ещё от парочки я, возможно, смогу увернуться… Но этого слишком мало для того, чтобы мы успели добраться до планеты.

– И они это тоже знают, – я кивнул, хотя Кори и не могла этого видеть. – Поэтому и пытаются выйти с нами на связь именно сейчас, после того как продемонстрировали свои возможности.

– И что же ты предлагаешь делать? – как бы невзначай спросил капитан.

– Ну как что… Дать им то, чего они хотят, – я пожал плечами. – А сейчас они хотят поговорить с нами. Так поговорим же!

Кори, словно только этого и ждала, открыла канал связи, даже не дожидаясь приказа капитана. Видео, конечно же, не было – было бы странно, если бы атакующие нас уроды захотели показать нам свои морды, – поэтому пришлось обходиться одним только звуком. Впрочем, даже с ним не всё было гладко – голос явно был пропущен через какой-то фильтр, из-за чего звучал так, словно с нами разговаривал ближайший родственник Жи, у которого, до кучи, ещё и голосовые связи заржавели напрочь.

– Отлично, я знал, что благоразумие пересилит в вас жажду наживы, – панибратски начал неизвестный, но капитан его грубо перебил:

– С кем я разговариваю? Как вызывающая сторона, будьте любезны представиться!

Секунду ничего не происходило, а потом из динамиков раздался странный звук – как будто собеседник не то хрюкнул, не то хмыкнул, не то чихнул.

– А вы забавный человек, капитан. Вы же видите, что мы не открыли канал видеосвязи, что замаскировали голос… Вы правда думаете, что после всего этого я представлюсь вам? Это как минимум наивно!

– Но того требует кодекс космоплавания! – не отставал капитан. Одновременно с этим он сделал короткий знак Кори, и та, моментально поняв, прибавила тяги до половины от максимальной.

– Да нахер идёт этот кодекс! – недовольно ответил собеседник. – Капитан, я надеюсь, вы умный человек, и понимаете, что кодекс действует лишь тогда, когда хотя бы одной из сторон удобно, чтобы он действовал… Причём эта сторона ещё и должна быть сильной! И в данный момент это – мы! И не надейтесь, что мы не видим, как вы наращиваете скорость, мы видим всё! Немедленно выключите двигатели и перейдите в дрейф, иначе мы откроем огонь! И на этот раз уже не предупредительный.

Капитан бросил короткий взгляд на Кори, но та лишь покачала головой – до атмосферы планеты было ещё слишком далеко, чтобы оставался хотя бы призрак надежды на то, что мы успеем до неё добраться. Тогда капитан вздохнул и махнул рукой, а Кори нехотя потянула рычаг тяги назад, уменьшая скорость.

– Другое дело! – довольно произнёс неизвестный из динамиков. – Я знал, что с вами можно договориться. Ну а раз мы смогли договориться по такой мелочи, то, возможно, сможем договориться и по поводу более крупной сделки.

– И что за сделка? – капитан продолжал тянуть время, в надежде на то, что или ситуация как-то решится сама собой, или кто-то придумает, как её решить.

И правильно делал, собственно. Потому что у меня в голове уже появилась пара мыслей, которые пока что ещё не соединились в цельный и стройный план, но могли сделать это в любой момент. Надо только немного подождать…

– У вас на борту находится беременная женщина. Нам нужна сущая мелочь – чтобы она не родила на территории, принадлежащей Даллаксии, только и всего. Оставайтесь в дрейфе до тех пор, пока она не родит, и дело, что называется, в шляпе. Это же совсем не сложно сделать, не так ли?

Капитан открыл было рот, чтобы что-то ответить, но не успел.

– Капитан! – внезапно в комлинке раздался нервный голос Пиявки, которая, кажется, перепутала кнопки и вышла на общую частоту. – У нас проблема!

Капитан коротко взглянул на Кори, и та тут же отключила микрофоны на мостике.

– Говори! – велел капитан в комлинк.

– У Кетрин всё плохо! Она может родить в любую минуту! Когда мы прибудем на Даллаксию?!

– Останови это! – так же нервно, как и Пиявка, потребовал капитан.

– Каким образом?! Это же не диарея, шредер меня дери! Это живой организм решил, что ему пора появиться на свет, его невозможно остановить!

– Пиявка, мне плевать, как ты это сделаешь! – практически зарычал капитан. – Хоть палкой обратно запихивай! У нас тут тоже жизнь не сахар, знаешь ли! Роды надо остановить или хотя бы задержать!

– А может… и не надо? – тихо спросил я, но капитан меня услышал. Он повернулся ко мне, и с интересом оглядел меня с ног до головы, словно видел впервые в жизни:

– Повтори?

– Я говорю, может, и не нужно их останавливать? – я пожал плечами. – Может, это можно использовать в наших целях? Ведь очевидно же, что до планеты мы уже не успеем долететь никак. Ни с эсминцем на хвосте, ни даже без него.

– Я так понял, у тебя есть план? – капитан прищурился.

– Кажется, да, – я медленно кивнул.

У меня в голове действительно появился план. Я ещё не мог назвать его лишённым изъянов и идеальным, но ещё несколько минут назад не было даже такого.

– Кори, скажи, у нас есть связь с Даллаксией? – обратился я к девушке.

– Ни хрена! – тут же ответила она. – Иначе я бы сразу подала им сигнал бедствия. У «Альбедо» явно направленная глушилка, которая отсекает нас от планеты.

– Ну ещё бы! – усмехнулся я. – Без неё они вряд ли рискнули бы атаковать нас. Ведь они знают, кто у нас на борту, и мы знаем, кто у нас на борту, и они знают, что мы знаем… Значит, связаться с Даллаксией получится только с борта «Альбедо»?

– Или пройдя фронт глушения, – Кори пожала плечами. – Вряд ли он очень уж широкий.

– Нет, сдвинуться с места они нам не дадут, – я покачал головой. – Но нам и не очень-то это нужно, на самом деле.

– Расскажи уже, что за план! – не выдержал капитан. – Что ты предлагаешь-то?!

– Секунду, я всё ещё укладываю все элементы, – я поднял ладонь, останавливая его недовольство. – Но, если вкратце – я уже говорил, что я предлагаю. Дадим им то, что они хотят. Или вернее сделаем так, чтобы они сами пришли за тем, что они хотят.

– Капитан? – вкрадчиво раздалось из динамиков корабля – собеседник явно терял терпение.

– Капитан?! – вторя ему, истерически взвизгнула Пиявка в комлинк.

– Напоминаю вам, что нахождение на борту посторонних людей ставит под угрозу мою основную директиву, – хладнокровно заметил Жи, который все эти дни так и простоял возле главной консоли, изображая из себя главный компьютер корабля. Из-за этого даже пришлось не допускать на мостик Кетрин, придумывая всяческие причины разной степени правдоподобности.

– Не переживай, Жи! – улыбнулся я. – Я же не говорил, что мы их пустим на борт. Вся штука в том, что они будут думать, что они пришли к нам на борт. А на самом деле это обоюдовыгодная ситуация. Ведь мы тоже сможем прийти к ним на борт!

Наконец-то все части паззла сложились в моей голове и превратились в цельный план, который уже можно было смело приводить в исполнение.

– Так, хватит! – капитан сурово нахмурился. – У тебя есть что сказать или нет?! Если да – то самое время начать говорить!

И я рассказал им весь свой план. Кратко, буквально в четыре предложения, чтобы не терять время. Я решил, что, если у них останутся вопросы, ответить на них будет быстрее, чем сразу пытаться зацепить рассказом все детали и нюансы. Тем более, что зацепить их в полном составе всё равно не выйдет, как ни старайся.

– Звучит как самоубийство! – моментально отреагировала Кори, как только я закончил.

– И они будут думать так же, – я кивнул. – В этом и есть вся прелесть плана.

– Человек, назвавшийся Каром, прав, – поддержал девушку Жи. – План нелогичен и неочевиден, в этом его преимущество. Никто не ожидает подобных действий, поэтому не готовит им противодействий.

– Что ж… – вздохнул капитан. – Раз уж даже Жи согласен… Но я всё равно считаю, что мы все умрём.

– Однажды все умрут, – улыбнулся я. – Но не сегодня.

– Капитан? – снова раздалось из динамиков. – У меня начинает складываться ощущение, что вы намеренно меня игнорируете, и мне это не нравится!

Капитан махнул рукой, и Кори включила микрофоны на мостике обратно.

– Я всё ещё на связи. Мы с экипажем советовались, как следует поступить в данной ситуации.

– И что же вы решили? – не скрывая триумфа в голосе, спросил собеседник.

– Мы решили, что у нас есть встречное предложение, которое может оказаться более полезным не только для нас, но и для вас. Разумеется, мы не хотим быть сожжёнными ни здесь, ни где-то ещё, даже если это будет означать провал нашего задания. Но и вы должны понимать, что после этого самого провала на Даллаксии нас вряд ли рады будут видеть. Причём настолько не рады, что, боюсь, выбраться оттуда у нас уже не получится, а это не очень-то отличается от перспективы сгореть в плазменном огне.

– Ну, в логике вам не откажешь, – не стал спорить собеседник. – А в чем состоит предложение?

– Мы предлагаем вам забрать нужную вам девушку самолично, – посмотрев на меня, ответил капитан. – Мы пристыкуемся к вам, ваши люди дождутся, когда произойдут роды, убедятся, что они произошли, а потом вместе с ребёнком заберёте их на корабль. От этого выиграют сразу все – нам не придётся садиться на Даллаксию, и разбираться с родными девушки, а вы получите немало очков в глазах населения планеты тем, что вернёте дочь своих политических конкурентов. Мне кажется, это довольно честно для нас обоих. В плюсе останутся все… Кроме семьи девушки, конечно же, но это уже нас мало касается.

– И как скоро ожидается рождение ребёнка? – быстро спросил собеседник.

– В течение нескольких часов, полагаю. Мы надеялись, что успеем сесть на поверхность планеты до момента начала родов, – вздохнул капитан.

– Что ж, ваше предложение действительно интересно, – медленно произнёс собеседник, словно раздумывая. – Допустим, мы его примем. Какие у нас гарантии?

– Гарантии чего? – невесело усмехнулся капитан. – Экипаж моего корабля – пять человек, вашего, если я правильно помню – за сорок! Огневая мощь несопоставима. Что вообще я могу вам гарантировать? Это мне нужны гарантии того, что, после того как мы отдадим вам девушку, вы не сожжёте нас через секунду после расстыковки!

– Хм… – собеседник явно призадумался. – Действительно, вы правы. Но всё равно мы хотим убедиться, что вы говорите правду. Если Винтерс ещё не родила, то она должна ждать моих людей возле стыковочного шлюза, мы хотим убедиться.

Капитан бросил на меня короткий взгляд, и я кивнул и не сдержал улыбки – всё складывалось даже лучше, чем я предполагал!

– Хорошо, мы согласны, – ответил капитан.

– В таком случае подходите на стыковку к третьему шлюзу. И без глупостей! Попытаетесь дать больше половины тяги – отстрелим вам двигатели и пристыкуемся сами, только уже на наших условиях!

– Разумеется, никаких глупостей, – упавшим голосом согласился капитан, и сделал знак Кори, которая тут же отключила канал связи.

– Неплохо, капитан! – похвалил я. – Сыграно весьма убедительно. Я бы и сам поверил.

– Я рад за тебя, – вздохнул капитан. – Теперь мне бы самому как-то поверить в то, что я только что говорил! Проклятье! Почему ты согласился отдать им Кетрин?! Она же сейчас даже ходить не может, и родит с минуты на минуту!

– Верно, – ухмыльнулся я. – Но они-то об этом не знают!

Через пять минут, когда «Барракуда» пристыковалась к эсминцу, капитан уже стоял перед переходным шлюзом, держа под руку закутанную в тряпки девушку. Она с трудом стояла, опираясь на него, как на трость одной рукой, а другой – держа огромный, чуть ли не в половину всего тела, живот.

Огонёк шлюза переключился с красного на зелёный, и двери открылись, впуская в полутёмный коридор «Барракуды» яркий свет и шестерых человек. Все они были одеты в сине-фиолетовые плащи, под которыми угадывались очертания брони среднего класса. На головах красовались тактические шлемы с узкими визорами, закрытыми силовым полем. В руках солдаты держали средние бластеры модели «Карнифекс» – ещё достаточно мощные, чтобы пробивать лёгкую и среднюю броню, но уже недостаточно мощные для того, чтобы проковырять дырку в обшивке корабля.

Из строя солдат вперёд вышел тот, у которого на плече, прямо на плаще, красовалась яркая красная лента – главный у них, видимо. Он подошёл к капитану, возвышаясь в своей броне над ним на добрых пол-головы, и остановился перед ним.

– Рад, что Вы решили обойтись без глупостей, – прогудел он, а потом резко нагнулся к девушке и заглянул в узкую щель между её тряпками, где располагались глаза. – Как вы себя чувствуете, принцесса?

В его голосе, даже искажённом броней, явственно проскочили издевательские нотки.

– Надеюсь, вас не обижали эти грязные… Так, секунду.

Он так и замер, согнувшись в поясе, словно его столбняк разбил.

– Принцесса, а что с вашими глазами? Почему ваши прекрасные фиолетовые глаза внезапно стали зелёными?!

## Глава 2. Подмена

– Шрап! – коротко заявила голосом Кори принцесса, подобрала длинную хламиду в пол и вскинула ногу в мощном ударе, прилетевшем прямо в грудную плиту доспеха главного.

Тот, не ожидавший такой прыти от беременной, взмахнул руками и отшагнул назад, на секунду потеряв равновесие.

Ну а я вывернул из-за угла, за которым скрывался, наблюдая за ситуацией, поднял бластер и поймал на мушку ближайшего противника.

Хлопнул хладагент, охлаждая мгновенно нагревшийся ствол, и бластерный заряд ударил во врага, отбрасывая его обратно в шлюз.

Капитан, стоявший под руку с «принцессой», к этому моменту уже укрылся за ближайшим углом – у него единственного не было никакого оружия, потому что его наверняка бы обыскали, если бы всё не пошло наперекосяк с самого начала!

Хотя… Пошло ли?

Кори, которая изображала беременную, сунула руки под хламиду и, как только вытащила их обратно, её бутафорский живот сразу же резко похудел. На левой руке вспыхнул синий круг энергетического щита, в правой зажглась молния плазменного меча.

Кори ударила, пронзая командира врагов коротким выпадом – меч громко загудел, прожигая толстый керамит его брони, но всё же справился, не замкнул.

Командир, ещё минуту назад ведущий себя так, словно он тут главный, позволявший себе панибратский тон, осел на пол и завалился набок.

И тут же в Кори ударили бластерные заряды! Она резко присела, прикрылась щитом, принимая огонь на него, и коротко обернулась на меня.

Меня даже просить не нужно было. Я всё и так понимал.

Как только Кори прикрылась щитом, противники разделились – быстро и профессионально, прямо как элитный, хорошо тренированный отряд. Один остался на месте, продолжая разряжать батарею в щит Кори, а двое других бросились в разные стороны, чтобы обойти её по кругу и достать с фланга.

Тот, что был ближе ко мне, так и не добежал. Снова дважды хлопнул хладагент, и сдвоенный бластерный заряд попал противнику точно в голову. Не успела полностью рассеяться энергия первого взрыва, затронувшего только шлем, как к ней добавился второй, приобретая некое подобие кумулятивного эффекта. Эта техника стрельбы использовалась редко, поскольку применялась лишь в тех случаях, когда пробивной силы оружия совсем чуть-чуть не хватало для того, чтобы пробить броню прямым попаданием. Но сейчас был как раз такой случай!

Враг словно на полном ходу ударился головой о невидимое препятствие – ноги вылетели из-под него, и он рухнул на спину, проехав по полу ещё добрых полметра.

Второй противник, что остался на месте, отвлёкся на это, оторвавшись от прицела, и Кори этого хватило. Всего лишь половину секунды по ней не стреляли, но она успела прыгнуть на третьего противника, того, который всё ещё пытался обойти её сбоку. Она с прыжка разрубила и его бластер, которым он рефлекторно пытался прикрыться, и его самого.

Последний оставшийся в живых противник бросил взгляд на меня, на Кори, а потом развернулся и бросился бежать обратно в шлюз.

Сдвоенный бластерный заряд в спину не позволил ему этого сделать. И никаких угрызений совести я не испытывал – когда они заявились сюда, уверенные, что тут пятеро бомжей вместо боевых ребят, их-то совесть точно не мучила!

– Слишком быстро! – выплюнула Кори, стаскивая с себя хламиду и превращаясь снова в привычную злую и оттого ещё более привлекательную девушку. – Они догадались слишком быстро!

– Наплевать! – ответил я, опуская бластер и перекидывая его ремень через шею. – Продолжаем действовать по плану! Пиявка, свободно!

Последние слова я уже произнёс через комлинк, и за ближайшим углом через несколько секунд раздалось пыхтение, стоны и тихий мягкий, успокаивающий голос… Я даже и подумать не мог, что Пиявка способна на такие тональности!

Из-за угла вырулил здоровяк Магнус. Он тащил на руках Кетрин Винтерс, одетую только в больничный халат и с тканевой полумаской на лице типа тех, что носят жители особенно задымленных промышленных миров, чтобы не дышать густым смогом. Это были какие-то личные даллаксианские заморочки про то, что никто не должен видеть её лица – она и хламиду носила по той же самой причине, да вот снять пришлось, чтобы план провернуть.

Рядом с Магнусом шла Пиявка. Она успокаивающе гладила Кетрин по руке и что-то говорила, но самое главное – она несла пакет с какой-то жидкостью, трубка от которой вела Кетрин в вену на руке. Без понятия, что это такое, но Пиявка уверенно заявила, что это именно то, что беременной сейчас нужно.

А ещё Пиявка, конечно же, несла за плечами рюкзак, в который ещё раньше должна была сложить всё, что понадобится для того, чтобы принять роды.

– Готовы? – спросил я, и все трое кивнули, хотя Кетрин, кажется, чуть ли сознание не теряла или, возможно, плохо соображала от боли.

– Тогда вперёд! – велел я, и мы с Кори первыми прошли в шлюз, ступая на борт «Альбедо».

Изнутри он совершенно не был похож на эсминец, да и вообще на боевой корабль. Уж я-то насмотрелся на них за свою жизнь – и командира, и врекера! Там голая сталь, лишь кое-где украшенная незамысловатыми надписями, несущими сугубо информативный характер. Там крошечные помещения и узкие коридоры, в которых можно разойтись только двоим, а если оба в броне – то не разойтись вовсе!

На «Альбедо» всё было иначе. Белые стерильные широкие коридоры, стены которых украшены картинами и вычурными лампами из настоящего стекла. Двери в этих стенах, казалось, были сделаны из натурального дерева, и тоже покрашены в белый с золотистым, а пол устилал самый настоящий ковёр! И тоже белый, как и всё вокруг!

Не эсминец, а гламурный ночной клуб какой-то! Даже наступать на этот пушистый белый ковёр грязными тяжёлыми ботинками как-то не хочется…

Но я всё равно наступил. Не глядя, потому что взгляд мой был прикован к прицелу, через который я осматривал коридоры «Альбедо» на предмет укрывшихся или стоящих в полный рост противников.

– Чисто! – доложил я, никого не увидев.

– Чисто! – доложила Кори со своего направления.

– Переходим! – отдал команду в комлинк капитан, и они вчетвером, вместе с Кетрин, тоже появились в коридоре. – Кайто, блокируйтесь!

– Да, капитан! – тут же ответил китаец.

Двери шлюза у нас за спиной закрылись – это Жи постарался, наш временный главный компьютер, который и обеспечивал стыковку, пока Кори изображала беременную. Теперь, даже если нас постигнет неудача, никто не сможет проникнуть на корабль и узнать тайну робота.

Но неудача нас не постигнет. Мой план даже по моим собственным меркам слишком безумен, чтобы у экипажа «Альбедо» был шанс разгадать его и что-то противопоставить.

– Куда дальше? – спросила Кори, нервно оглядываясь.

Я секунду постоял, восстанавливая в памяти планировку эсминца класса «Корунд», и махнул рукой в левый коридор:

– Туда! Лазарет там! Я первый, Кори, смотри за тылами!

– Слушаюсь! – нервно ответила девушка, но это была хорошая нервозность, боевая.

Прижимаясь щекой к прикладу бластера и не отрывая взгляда от точки прицела, я быстрым шагом двинулся вперёд по коридору, слыша, как сзади меня тяжело затопал Магнус со своим грузом. Капитан с ещё одним бластером, который он подобрал у убитых, шёл следом за ними и вместе с Кори они представляли тыловой дозор, который должен был защитить нас от атаки с тыла.

Ну а я был головным дозором…

Чёрт, как же непривычно без брони! Даже ту, что убитые носили, не было времени снять! Хотя бы от одного выстрела она бы меня да защитила!

Я довольно быстро, но без излишней спешки двигался по коридору, постоянно перекладывая приклад бластера с одного плеча на другое, когда впереди возникал угол или развилка.

Из-за очередного угла внезапно вышла немолодая женщина в белом халате поверх синего комбинезона. Она прямо на ходу смотрела в свой терминал, и, казалось, шла на автопилоте, вообще ничего не видя перед собой!

Я резко застыл на месте, даже не донеся ногу до пола и провожая женщину стволом бластера, но она так была занята своими важными делами, что даже не заметила нашу команду – так и прошла поперёк нашей траектории движения, из одного коридора в другой.

Я пару секунд выждал, не появится ли кто-то ещё, а потом махнул всем остальным, и мы двинулись дальше.

И за следующим углом уже напоролись на двух солдат.

Не знаю, куда они так спешили, но топали так, что я услышал их ещё метров за пятнадцать. Надеяться на то, что они окажутся такими же невнимательными, как и та женщина, я не стал, поэтому, как только из-за угла появился первый белый шлем, его тут же встретил сдвоенный выстрел.

Противник повалился на пол с дымящейся головой, я перевёл ствол на второго противника, но он, вместо того чтобы отпрыгнуть в сторону, наоборот – сократил дистанцию ещё больше, практически подныривая под ствол!

Нет, всё-таки обучены они неплохо…

Оружие было у него в руках, и он попытался сразу же направить его на меня, вжать в меня и разрядить, но я был быстрее. И как ни странно, помогло мне в этом то, что на мне не было брони, которая слегка, но всё же замедляла движения.

Никогда бы не подумал, что буду рад отсутствию защиты!

Развернув бластер, я резко ударил прикладом сверху вниз по рукам противника, сбивая ему прицел, и короткая очередь прошла мимо меня, в считанных сантиметрах. Одновременно с этим я оттолкнулся ногой от согнутого колена противника и отпрыгнул назад, разрывая дистанцию! Ещё в полёте бластер снова занял своё законное положение прикладом в плечо, и я выстрелил раньше, чем потерявший равновесие от моего толчка враг успел снова поймать меня на прицел.

Грохот энергетических разрывов в замкнутом помещении на мгновение перекрыл даже тяжёлые стоны Кетрин, но, как только всё смолкло, я услышал их снова. Да ещё и голос Пиявки добавился:

– Кар, мать твою! Хватит балет танцевать, я не могу больше сдерживать! Она может умереть, если дальше так продолжится!

– Мы уже близко! – ответил я, переступая через тела противников. – Быстро! И мы припустили бегом по коридорам «Альбедо», даром, что таиться уже не было никакого смысла. После этой канонады было бы глупо считать, что нас всё ещё не замечают.

По пути мы встретили ещё одного солдата, который тоже торопился нам навстречу и тоже отъехал раньше, чем понял, что происходит. Я на мгновение задержался, потому что увидел у него на броне хорошо знакомую имплозивную гранату, и забрал её себе. А потом, уже возле самого лазарета, Кори произнесла то, что я ожидал услышать уже минут так пять назад:

– Сзади поджимают!

– Уже неважно! – заявил я, хлопая по кнопке открытия дверей. – Заноси!

В лазарете было два человека – мужчина и женщина в медицинских халатах. Они что-то мирно обсуждали, глядя на монитор, на котором явно просматривался чей-то рентгеновский снимок. Но, как только мы ворвались в лазарет с пушками и постанывающей от боли Кетрин, они тут же бросили свои дела и удивлённо на нас уставились.

А потом женщина длинным долгим вдохом набрала полную грудь воздуха и завизжала так, что у меня аж уши заложило! Казалось, продлись этот визг дольше пяти секунд – и всё стекло в радиусе километра разлетится на атомы от этой безжалостной акустической атаки!

Спасла ситуацию Кори. Она внезапно подскочила к женщине и коротко ткнула ей в лоб рукоятью плазменного меча. Выключенного, конечно же.

Голова женщины безвольно мотнулась, но своего Кори добилась – она хотя бы заткнулась.

– Вон отсюда! – заявила Кори, свирепо глядя на них. – Оба! Быстро!

Врачи продолжали тупо смотреть на неё, явно не понимая, что она от них хочет. На Магнуса, который понёс рожающую принцессу к медицинскому столу, они даже не глянули.

Кори вздохнула, снова включила меч и рубанула по тому самому монитору, на который они так внимательно смотрели минуту назад!

Затрещали электрические разряды, посыпались искры, и это сработало – резко изменившись в лице, врачи ринулись прочь из лазарета, чуть ли не наперегонки!

– Отлично, отлично… – пробормотала Пиявка, помогая Кетрин улечься на стол. – Сейчас всё будет хорошо… Сейчас всё-всё будет хорошо, девочка моя! Мы добрались, мы успели!

– К дверям! – велел я капитану, который стоял с оружием в руках и смотрел на меня. – Надо их сдерживать! Я возьму правый коридор!

Правый – потому что я умел стрелять с левого плеча, высовывая в зону обстрела противника только ствол оружия и четверть головы. Умел ли так делать капитан – я не знал. Вряд ли умел. Что касается Магнуса, его помощь вообще понадобится только если дело дойдёт до рукопашной.

– Они в лазарете! – раздались из коридора тихие, пока ещё далёкие голоса. – Выбейте их оттуда!

– По местам! – велел я, и первым занял свою позицию.

Коридор от лазарета длился метров на пятнадцать в обе стороны – достаточно для того, чтобы не успеть покрыть это пространство за один рывок, и недостаточно для того, чтобы промахнуться, если только специально. Поэтому, как только первые два солдата появились из-за угла, каждый из них тут же словил по заряду в грудную пластину. Взрывы бластерных зарядов опрокинули их на спины, но не убили, а только временно оглушили. Но добить я смог только одного – второго сноровисто утащили обратно за угол.

За спиной захлопал бластер капитана, и с его стороны тоже раздались крики и звуки падающих тел. Значит, у него тоже есть противники, но и он пока что держится.

– Давай, девочка! – раздалось из лазарета голосом Пиявки. – Сейчас ма-а-аленький укольчик!

– Да не могу я уже! – рыдала Кетрин. – Я больше не могу!

– Всё ты можешь, солнышко, всё ты можешь! – продолжала причитать Пиявка.

Я отвлёкся от их разговора, потому что в коридоре снова появились солдаты. Самый передний нёс перед собой тяжёлый силовой щит, держа его двумя руками, а за ним шли ещё двое, положив стволы ему на плечи. Понятия не имею, откуда у них такое специализированное оборудование, как тяжёлые штурмовые щиты, зато знаю, как с ними бороться! У меня в этом большущий опыт!

Я достал из кармана и активировал ту самую гранату, что забрал у мёртвого противника. Швырнул её в коридор отскоком от стены, так, чтобы она упала у штурмующей тройки за спиной, и дождался активации.

Имплозия, или, как её называют по-простому «взрыв внутрь», хлопнула в тесном пространстве коридора, стягивая к своему центру всё, что было рядом, включая и штурмовиков. Пытаясь удержать равновесие, щитовик взмахнул руками, на мгновение открываясь, и мне этого оказалось достаточно. Бластер хлопнул раз – попадание в плечо, заставляющее щитовика повернуться и открыться ещё больше, – и ещё два раза, точно в голову.

Как только щит с грохотом упал на пол, я принялся короткими очередями простреливать пространство коридора, не позволяя никому пройти по нему. Бластер капитана за спиной тоже хлопал без остановки, а ещё он, кажется, тихо ругался в перерывах между выстрелами.

– Ну же! Ну же! – с жаром кричала Пиявка в глубине лазарета. – Ещё чуть-чуть! Давай, девочка!

– Не могу-у-у!

– Можешь! Ещё как можешь!

– Да смоги ты уже! – не выдержала Кори, которой не досталось роли в перестрелке и которая вся извелась уже от бездействия.

Мой бластер предостерегающе запищал. Я чуть повернул его набок, глядя на сервисный экран – заряда оставалось двадцать процентов. Должны успеть!

– Давай! – заорала Пиявка не своим голосом. – Последний рывок!

– Ну последний так последний… – процедил сквозь зубы я, выставил на вытянутых руках бластер в коридор и зажал спуск, заливая пространство длинными очередями!

– Да, детка! – возликовала Пиявка. – Умница, крошка! Ты просто супер! Посмотри, какой красавчик, это же просто чудо!

И тут же, едва только Пиявка замолчала, смолк и мой бластер тоже.

А ещё через мгновение в лазарете раздался тонкий недовольный детский плач.

## Глава 3. Территория

Как только в грохот боя врезался этот совершенно чуждый звук, я сразу же обернулся, чтобы убедиться, что мне не показалось.

Нет, не показалось. Завёрнутый в белые пелёнки младенец действительно покоился на руках Пиявки, которая глупо улыбалась и слегка покачивала орущий свёрток, а Кетрин без движения лежала на операционном столе. Видимо, отключилась от боли и эмоциональной перегрузки.

Но это уже неважно. Потому что первая из двух самых главных вещей уже сделана.

Я бросил короткий взгляд на Кори, которая как раз закончила тыкать пальцами в свой личный терминал. Она подняла глаза на меня, ухмыльнулась и кивнула.

Что ж, значит, и вторая самая главная вещь тоже сделана.

Я поднял разряженный бластер стволом вверх, и в таком положении выставил его в коридор, показывая, что не намерен больше стрелять. Одновременно с этим я набрал в грудь побольше воздуха и выкрикнул в коридор, что есть сил, так, чтобы меня точно услышали:

– Немедленно прекратите атаку! Сообщаю вам, что вы атакуете следующего официально признанного короля Даллаксии, а это, по законодательству планеты – измена её народу! Остановите атаку, или вы все будете признаны изменниками и казнены самым жестоким образом!

– Ты что несёшь! – раздалось из коридора. – Какой ещё король Даллаксии? Ублюдок не родился на территории планеты!

– Как раз наоборот! – усмехнулся я. – Согласно принципу экстерриториальности, территория корабля является частью территории планеты, к которой этот корабль приписан! А значит, ребёнок, рождённый здесь – родился на Даллаксии, нравится вам это или нет! Это кодекс космоплавания, общий для всех судов и всех капитанов! Независимо от их принадлежности!

– Да не слушайте вы его! – снова раздался всё тот же голос. – Просто задавим ублюдков и всё! Никто ничего и не узнает, потому что никто и не знает, что они вообще у нас на борту!

– И опять неверно! – я не удержался и улыбнулся. – Вы же глушили только передачи от нас к Даллаксии, но не глушили передачи со своего собственного борта! Поэтому, как только наследник престола родился, мы переслали на Даллаксию всю нужную информацию, включая и наше местонахождение! Поэтому теперь, если вдруг мы не вернёмся на поверхность в полном составе и с живым наследником, боюсь, к роду Макоди в целом и к экипажу «Альбедо» в частности возникнут большие вопросы! А будете продолжать упрямиться – и ваши разговоры будут пересланы им тоже!

Последнюю фразу я бросил уже наобум, очень уж резко она пришла мне в голову, изначально я её не планировал.

Но, кажется, она заставила врагов задуматься, потому что отвечать мне больше никто не спешил. Ни словом, ни, тем более, бластерным зарядом. Всё, что я слышал это тихие, приглушенные расстоянием и глухими стенами, отзвуки голосов – солдаты явно что-то обсуждали.

А потом внезапно один из них заговорил громко и отчётливо, словно отчитывался перед командиром:

– Да, ваше благородие! Никак нет, ваше благородие! Кто-кто вышел на связь?! Никак нет, ваше благородие, не моё дело! Да, ваше благородие, будет исполнено в лучшем виде! Головой отвечаю!

Судя по всему, командир отряда разговаривал с кем-то из высокопоставленных чинов «Альбедо». А тот в свою очередь за минуту до этого разговаривал с кем-то из высокопоставленных чинов рода Макоди. А то и с кем-то из рода Винтерс сразу, чтобы уменьшить количество звеньев этой цепи сломанного телефона.

Как бы то ни было, через ещё несколько секунд напряженного шушуканья, из-за угла раздалось громким голосом:

– Мы прекращаем огонь! Нам поступил приказ сложить оружие и сопроводить вас обратно на ваш корабль!

– Правда? – ухмыльнулся я. – Ну тогда складывайте! Складывайте всё оружие одному из вас в руки, и пусть он принесёт его сюда, к нам! В одиночку! И не думайте, что сможете нас обмануть – считать до двенадцати мы пока ещё не разучились!

За углом ещё немного пошушукались, а потом командир, уже не так громко и почти что обречённо крикнул:

– Хорошо! Я иду к вам! Не стреляйте!

Я всё равно выставил в коридор ствол бластера, даром что он был разряжен – враги-то этого не знали!

Командир группы появился из-за угла, действительно неся на согнутых в локтях руках целую гору оружия.

– У меня тоже идут, – произнёс капитан. – Шесть стволов.

Шесть там, шесть тут, итого двенадцать. Всё правильно, полный набор.

Когда оба командира групп подошли к нам, я тихо бросил в глубину лазарета:

– Кори.

Девушка поняла меня с полуслова – подскочила и втянула за двери первого из бывших противников.

– Спокойно, спокойно… – немного нервно отреагировал тот.

– О, это ты меня не видел неспокойной! – огрызнулась Кори, снимая с него всё оружие и складывая его на пол. – Свободен!

То же самое повторили и с командиром второй штурмовой группы, но его уже отпускать не стали. Кори без обиняков продемонстрировала ему плазменный меч, после чего встала за спиной, так, чтобы он не мог её видеть.

– Передай всем остальным, чтобы разошлись! – велел я заложнику. – Если нам на пути до нашего корабля попадётся хоть один солдат, сдохнете оба. И ты, и он.

– Я понял, – нервно отозвался тот, и произнёс в комлинк уже тише: – Стоцки всем группам, отбой. Повторяю – отбой. Всем немедленно разойтись. Никого не должно быть рядом, повторяю – никого!

Ему что-то ответили, и он, выждав секунду, кивнул:

– Они разошлись. Никто не будет чинить препятствий.

– Вот и отлично! – проворковала Кори, подталкивая его в спину выключенным мечом. – А то очень не хотелось бы оказаться в ситуации, в которой придётся из одного красавчика сделать двух полукрасавчиков. При помощи плазменного меча и в ограниченные сроки.

Насколько красавчиком на самом деле был противник, узнать нам было не суждено из-за сплошного шлема среднего класса защиты, но слова Кори он понял и принял к сведению.

Каждый взял себе по трофейному стволу, а Магнус ещё и обвесился всеми теми, что остались не у дел, и это не считая Кетрин, которую он снова нёс на руках! После этого мы настороженно вышли из лазарета, держа заложника перед собой, как живой щит, но действительно никого не встретили.

Доверив капитану в этот раз идти головным, сам я шёл спиной вперёд, прикрывая тыл, но из-за угла, из-за которого до сих пор торчали ноги глухих, попавших под выстрелы самыми первыми, никто не показался. Не то что не пытались выстрелить – даже выглянуть не пытались! И, судя по тому, как резво вёл вперёд группу капитан, там тоже всё было чисто.

От тряски пришла в себя Кетрин. Пришла – и тут же вцепилась в Магнуса, как утопающий – в спасательный буёк. Она быстро огляделась, поняла, что мы уже не в лазарете, и паническим шёпотом спросила:

– Что случилось? Что с сыном? Где мой сын?!

– Всё хорошо, девочка моя! – тут же подскочила к ней Пиявка, которая ни на секунду не выпускала драгоценный свёрток из рук. – Он устал вопить и уснул спокойным сном. Вот, гляди!

Она даже на ходу умудрилась отвернуть простыню, показывая Кетрин будущего короля Даллаксии, и той этого оказалось достаточно. Она облегчённо выдохнула и расслабилась в руках у Магнуса. А тот будто бы и не против был такой фамильярности, ему, казалось, вообще нипочём был тот факт, что он сейчас тащил на себе ещё половину собственной массы в лице девушки и оружия. Он даже скорости не снизил, разве что дышать стал чуть чаще.

Через две минуты мы уже оказались возле переходного шлюза, и тут внезапно вся наша колонна затормозила. Да так резко, что я даже ударился спиной о спину замершего на месте Магнуса, и через это понял, что что-то не так.

– Мы же сказали, никаких солдат! – взвился под потолок яростный голос Кори, а потом загудела дуга плазменного меча.

– Это не солдат! – с паникой в голосе заорал заложник. – Это не солдат, это…

– Это Андерс Макоди, – закончила за него Кетрин неожиданно сильным голосом, который слабо вязался с её полумёртвым состоянием минуту назад. – Третий сын Роберта Макоди. И второй человек в семье Макоди.

Я обернулся через плечо, продолжая удерживать коридор перед собой в области бокового зрения, и, конечно же, не опуская оружия. Просто так люди такого «калибра» на дороге не появляются, вполне вероятно, что это отвлекающий манёвр, чтобы незаметно ударить в тыл, как только мы потеряем бдительность.

Андерс Макоди стоял возле переходного шлюза, но не перед ним, а сбоку – так, чтобы его было сразу видно, но чтобы не сложилось впечатления, словно он пытается перекрыть нам дорогу к отступлению. Он был одет в длинную хламиду бело-золотого цвета, да и вообще, по ходу дела, он у них был чем-то вроде семейного цветового кода что ли. Весь «Альбедо» внутри был в этих цветах, и даже броня солдат подчинялась этому правилу.

Даже волосы у Андерса были белыми, зачёсанными назад и перехваченными тонким золотистым ободком – ни дать ни взять настоящий аристократ, возвышенный над простыми смертными! Даже взгляд, которым он смотрел на нас, был пропитан презрением, и он даже не пытался его скрыть.

Единственный человек, при взгляде на которого его презрение сменилось замешательством, была Кетрин. При этом сама она точно так же не отрываясь смотрела на него, словно они вели какую-то незримую и невещественную дуэль взглядами.

– Я не причиню вам вреда! – Андерс поднял пустые руки, что на контрасте с его взглядом выглядело довольно дико. – Я безоружен!

– Зато мы – нет! – очень точно подметила Кори. – Так что если не хочешь получить пару лишних дырок в теле, не предусмотренных природой, то свали с дороги!

– Подождите! – неожиданно уверенно сказала Кетрин, давая знак Магнусу, чтобы он поставил её. – Не спешите. Он хочет что-то нам сказать.

– Спасибо, принцесса! – с некоторой долей уважения кивнул ей Андерс. – Да, я действительно хочу кое-что сказать, и в первую очередь именно вам, принцесса.

– Я слушаю, – отчеканила Кетрин, и в её голосе прорезалась сталь. Девушка прямо на глазах превратилась в ту, кем и являлась по своей сути – в принцессу рода, который управляет половиной планеты. А теперь – уже и целой планетой.

– Понимаете, произошло досадное недоразумение, – Макоди подобострастно улыбнулся и развёл руками. – Мы решили, что вас взяли в плен какие-то пираты, которые прилетели к Даллаксии, чтобы затребовать за вас выкуп. Конечно же, мы не могли пройти мимо такого вероломства, поэтому и решили вмешаться в ситуацию, чтобы отбить вас и нашего будущего короля из их грязных лап!

– Ой, правда, что ли? – восхитилась Кори, и прижала палец к комлинку. – Жи, будь так любезен!

Запустив пальцы в ухо, она извлекла комлинк, который от этого перешёл в режим громкоговорителя, и из него тихо, но отчётливо полилась аудиозапись разговора с «Альбедо» – самого первого, ещё когда Андерс, или кто там с нами разговаривал, маскировал голос фильтрами.

– У вас на борту находится беременная женщина. Нам нужна сущая мелочь – чтобы она не родила на территории, принадлежащей Даллаксии, только и всего. Оставайтесь в дрейфе до тех пор, пока она не родит, и дело, что называется, в шляпе. Это же совсем не сложно сделать, не так ли?

Андерса заметно перекосило, когда он услышал эти слова, но он всё равно попытался выкрутиться из ситуации:

– Понятия не имею, что это за запись вообще. Кто это говорил? Он представился? Может, это вообще синтезированный голос!

Кори прямо на глазах вспыхнула и уже открыла было рот, чтобы ответить что-то резкое, но Кетрин внезапно протянула руку и успокаивающе тронула Кори за плечо. Та от такого жеста растерялась, забыла, что хотела сказать и только удивлённо посмотрела на принцессу.

– Да, господин Андерс, это действительно мог быть синтезированный голос от каких-то злопыхателей! – по Кетрин было понятно, что она ни на юнит не верит в то, что говорит, даже несмотря на то, что половину лица до сих пор скрывала тканевая маска. – Но так или иначе я рада, что это глупое недоразумение наконец-то разрешилось. А ещё больше я рада, что вы лично и ваш род были столь любезны, что предоставили свой корабль как часть территории Даллаксии, и я смогла родить будущего короля нашей планеты, не нарушая никаких законов и правил.

Макоди от этих слов окончательно выбило из равновесия, да так сильно, что он, похоже, потерял дар речи. Только молча отошёл на два шага от шлюза, показывая, что больше ему сказать нечего, и склонил голову, избегая встречаться с нами взглядом.

– Кайто, мы вернулись, – произнёс капитан в комлинк. – Рябиновый отвар.

Услышав кодовую фразу, Кайто разблокировал корабль и шлюзовые двери с шипением разошлись.

– Ты! – я ткнул в нашего заложника пальцем. – Забираешь своих глухих и свободен тоже.

Заложник коротко глянул в сторону Андерса, но того уже и след простыл – он просто развернулся и ушёл. Ничего не оставалось, кроме как молча подчиниться нашим требованиям.

Когда он перетаскал все трупы первой абордажной команды (мы оставили себе оставшееся в рабочем состоянии оружие и уцелевшие части брони), мы запечатали шлюз вручную, и в этот момент в коридоре появился Кайто.

– Капитан! – обрадовался он так, словно не видел нас неделю. – Как же мы… Я! Я волновался!

Он подбежал к нам, словно хотел обнять, но в последний момент остановился и нерешительно заломил руки:

– Вы же в порядке?

– Всё хорошо! – заверил его капитан, проходя мимо. – Готовимся к отлёту.

– Да, капитан! – снова просиял Кайто и бросился обратно на мостик.

– Слушай, я всё никак не пойму! – внезапно подала голос Кори, которая до этого момента была задумчиво-молчалива. – Почему ты согласилась с этим мудаком?!

Вопрос, конечно же, предназначался Кетрин, которая с момента встречи с Андерсом стояла на своих двоих, пусть и опираясь на руку Магнуса.

– Это политика. – вздохнула Кетрин. – Она всегда такая. Мы вынуждены улыбаться друг другу в лицо и говорить приятные вещи несмотря на то, что за спиной держим отравленный нож и знаем, что оппонент тоже держит такой же нож, а то и чего похуже. Если мы не будем себя так вести, если мы начнём говорить друг другу то, что действительно друг о друге думаем, наша планета погибнет. Едва-едва затухшее пламя гражданской войны получит новую порцию топлива и возгорится с новой силой. И мы уже вряд ли сможем с этим справиться.

– И что теперь, всякая шваль может оставаться безнаказанной? – продолжала недоумевать Кори. – Можно творить всё, что хочешь, а потом заявить «Мы тут ни при чём» и тебе всё сойдёт с рук?

– Не сойдёт, – Кетрин покачала головой. – Моя семья, она же в курсе всей ситуации, и обязательно подготовит ответ. Если сочтёт нужным.

– Если сочтёт? – тупо повторила за ней Кори. – А если не сочтёт?

– Если не сочтёт нужным, значит, так оно и будет. Значит, семья решила, что так будет лучше для планеты – ответила Кетрин и слегка пошатнулась. – Что-то мне…

– Конечно, тебе нехорошо! – хмыкнула Пиявка. – Стресс миновал, адреналин прогорел, вот тебя и накрыло! Идём-ка в лазарет, я тебе вкусных витаминчиков насыплю, мигом в себя придёшь! Да ещё и ребёнка покормить надо, идём-идём!

Она практически силой забрала Кетрин у Магнуса и под ручку повела её к лазарету. Кори проводила их странным взглядом, какого я у этой красноволосой фурии ещё ни разу не видел.

– Ты нормально? – на всякий случай спросил я, пока капитан отвлёкся на подготовку к отстыковке.

– Не уверена, – дрогнувшим голосом ответила Кори. – Я… Уже ни в чём не уверена.

– Поясни?

– Ну вот Кетрин… – Кори на мгновение задумалась. – Я когда смотрела на неё, представляла, что она, её семья, управляют целой планетой… Потом этот «Альбедо», который выглядит внутри как смесь элитного борделя и операционной… Я на всё это смотрела и думала – вот же люди живут! Всё у них есть – власть, деньги! Вольны делать, что хотят, как хотят и когда хотят! Настоящая свобода! – Она прикусила губу и перевела взгляд на меня: – А сейчас я послушала, что сказала Кетрин… И, кажется, я совсем перестала понимать у кого из нас действительно есть свобода… А у кого её нет…

## Глава 4. Дружелюбная атмосфера

Разумеется, после всего случившегося «Альбедо» больше не пытался чинить нам никаких препятствий. Они даже отключили глушилку, и Кетрин смогла выйти на связь со своей семьёй. Для этого даже подключили ее комлинк к корабельной сети на минуту, чтобы она могла сделать это из лазарета, потому что на мостик её никто бы не пустил. Даже не столько потому, что иначе бы увидела Жи, сколько потому, что в первую очередь сейчас ей требовался хороший отдых после родов. Все, что ей позволила Пиявка – это короткий разговор с родственниками, чтобы подтвердить, что с ребёнком и с самой Кетрин всё хорошо. Именно в таком порядке – сначала про ребёнка, потом про себя, потому что именно в таком порядке это интересовало семью Винтерс.

После этого нам выдали официальное добро на приземление в одном из космопортов Даллаксии, что принадлежал семье Винтерс, и мы начали подготовку ко входу в атмосферу.

«Барракуда» была практически пределом космического корабля, который был способен на атмосферные перемещения – вероятно, это была одна из причин, почему капитан выбрал именно эту модель.

Единственный вид атмосферников, которые были больше габаритами – это станционные челноки «Гекко», которые, например, курсировали между Рокой и её спутником, перевозя туда-сюда рабочих и технику. Но «Гекко» были крайне медлительными из-за того, что конструкторы пожертвовали мощностью и размерами двигателей в пользу грузоподъёмности судна, и не годились на роль полноценных исследователей космоса. Просто для примера – если бы мы везли принцессу на «Гекко», то сейчас мы были бы от силы на половине пройденного пути, и это ещё если сильно повезёт.

Всё, что превышало размерами «Гекко» уже не было способно на атмосферные полёты – бездушный и безэмоциональный сопромат продолжал диктовать свои законы. Он слегка отступился от них, когда прогресс дошёл до спейс-технологии, но всё, что касалось обычных перелётов, осталось таким же, как было сотню лет назад, и две сотни, и, наверное, даже пять сотен. Огромные орбитальные корабли, начиная с эсминца и дальше, просто невозможно было скомпоновать таким образом, чтобы сила сопротивления воздуха при входе в атмосферу сначала не раскалила металл докрасна, а потом не порвала его, размягчённый, на мелкие куски. То есть, возможно, конечно! Но всё, как всегда, упиралось в экономику – дешевле было на каждый эсминец разместить по пять десантных ботов, нежели делать его обшивку целиком из вольфрама и тантала.

Так и получилось, что грузы с поверхности на орбиту до сих пор выводились, по сути, по старинке – при помощи относительно небольших кораблей с ограниченной грузоподъёмностью. Разве что принцип двигателей давно уже поменялся, и ставшие неэффективными химические ракеты канули в прошлое, уступив место более мощным и предсказуемым плазменным и ионным двигателям.

С одного на другой Кайто как раз сейчас и переключился, и привычный гул корабля, который я уже перестал замечать, сменил тональность, став более глухим и басовитым.

– Переключение двигателей выполнено на высоте девяноста тысяч метров, – доложил Кайто. – Плотность забортной атмосферы пока ещё слишком низка для эффективного торможения двигателями. Предлагаю снижение до семидесяти тысяч, после чего – плавное увеличение тяги атмосферных двигателей с нуля до двадцати процентов с понижением высоты до двадцати тысяч, после чего – переход в горизонтальное планирование.

– Принимается! – кивнул капитан, не сводя взгляда с выведенных на лобовик показателей корабля. – Кори, действуй.

– Да, капитан! – отозвалась девушка, и в её голосе проскользнула нервозность. Судя по всему, посадка на планеты была нечастым явлением в этом экипаже… И это, в принципе, понятно, если вспомнить, что подавляющее большинство планет в космосе находятся под контролем Администрации. Там не то что нечего делать – там вообще опасно находиться.

– Высота семьдесят тысяч, – снова доложил Кайто. – Плотность атмосферы достаточна для эффективной работы двигателей.

Сейчас, полностью поглощённый работой, Кайто совершенно изменился. Он стал собранным и строгим, даже в голосе, в котором обычно смешивались удивление и недоверие, прорезались стальные нотки. Глаза азиата сузились ещё больше, словно он пытался таким образом отсечь от себя лишнюю информацию и сосредоточиться на нужных ему показателях.

Корабль ощутимо завибрировал, когда атмосфера вокруг стала достаточно плотной для того, чтобы начать оказывать заметное влияние.

– Пятьдесят тысяч. Кори, выходишь за пределы расчётов, уменьши тягу на пару процентов.

– Уменьшить да! – коротко отрапортовала Кори, даже не пытаясь – удивительное дело! – спорить и доказывать, что она всё делает правильно. Только чуть прибрала тяги, уменьшая эффективность торможения.

– Двадцать тысяч. Скорость семьсот. Приготовиться к выпуску атмосферных крыльев. Кори…

– Выравниваю! – отозвалась девушка и слегка потянула на себя рычаг управления.

Лёгкая перегрузка навалилась на всех в кокпите, как только корабль начал переходить из вертикального падения в горизонтальный полет, и генератор искусственной гравитации попытался это скомпенсировать, заодно уменьшая свою мощность пропорционально нарастанию силы притяжения планеты.

На середине этого манёвра в дело снова вступил Кайто:

– Выпускаю атмосферные крылья. Всем приготовиться.

Корабль резко тряхнуло, когда его парусность за секунду увеличилась в три раза, а потом вся вибрация резко прекратилась, остался лишь тихий гул работающих атмосферных двигателей.

– Все системы работают штатно, – доложил Кайто спустя секунду. – Отклонение от идеальной траектории входа – два процента. Прибытие на нужный нам космодром ожидается через пятнадцать минут.

– Молодцы! – скупо похвалил капитан, развернулся и встретился со мной взглядом.

Собственно, больше ему встречаться взглядом было и не с кем. В кокпите я один сидел без дела, поскольку все остальные были на своих постах, включая Пиявку – она всё ещё дежурила возле Кетрин в лазарете.

– Что-то не так, Кар? – нахмурился капитан. – У тебя странное выражение лица.

– Да я вот всё хотел спросить – а как долго мы будем летать с роботом вместо главного компьютера? – я кивнул на Жи, который последние дни вообще превратился в предмет интерьера, благо что ему это было совершенно не в тягость из-за его механической-электрической природы.

– Здесь мы точно починиться не сможем, – капитан покачал головой. – Во-первых, я сомневаюсь, что у них есть лишние главные компьютеры, а во-вторых – нам совершенно ни к чему, чтобы кто-то знал о нашей ситуации вообще. Даже если это будут даллаксианцы, которые вроде как независимы. От Администрации это всё равно не укроется.

– Значит, для ремонта летим куда-то ещё? – уточнил я.

– Да. И я даже знаю, куда именно, – кивнул капитан.

Ну и то ладно. Денег, которые нам заплатят за успешное выполнение миссии хватит не просто на новый главный компьютер (если капитан правда знает, где его купить), а на пять или даже шесть новых главных компьютеров. Но, так как столько нам не нужно, их можно будет потратить на что-то более важное и ценное.

Через десять минут Магнус доложил с радарного поста:

– К нам приближаются две атмосферные цели, дальность тридцать километров, идут на перехват.

– Вызов! – велел капитан, и Магнус тут же прокинул канал связи к одному из них.

Короткий сеанс видеосвязи доказал, что это самолёты рода Винтерс, и они здесь, чтобы сопроводить нас до космодрома. Через минуту оба самолёта промелькнули мимо нашего лобовика (такие крохи по сравнению с «Барракудой»), после чего развернулись и пристроились чуть впереди, образовав обратный клин с нами в вершине.

Так мы и долетели до космодрома, где перехватчики покачали нам крыльями на прощание и крутым виражом ушли куда-то в сторону. Ну а мы пошли на посадку.

Кайто и Кори снова превратились в две части единого организма, и перешли в режим понимания друг друга с полуслова.

– Тягу двадцать! Угол семьдесят! – отдавал короткие указания Кайто, и Кори послушно следовала им.

– Высота? – иногда спрашивала она тоже, и Кайто тут же отвечал:

– Семьдесят. Правый двигатель плюс три.

– Плюс три да.

Да, сажать такую громадину, как «Барракуда» в атмосфере, да ещё и с учётом гравитации – то ещё занятие. В отсутствие колёс корабль не мог себе позволить зайти на посадку по-самолётному, да и не строил никто взлётных полос на космодромах, поэтому садились по старинке – развернув атмосферные двигатели вниз и манипулируя их тягой, чтобы уравновесить силу гравитации. Это не стыковка в невесомости, где главное – подвести корабль к шлюзу, а дальше автоматика всё сделает сама, и не посадка на планетоид с искусственной гравитацией и атмосферой – там их ограничения начинают действовать только в пределах купола, то есть от силы на километровой высоте, даже атмосферные крылья не нужны.

А вот садиться на планету – это целое искусство. Чуть недодашь тяги – и гравитация потащит тебя вниз, грозя раздавить корабль в лепёшку. Запаникуешь от этого, дашь тягу на максимум, не заметив перекоса корабля – и вместо того, чтобы взлететь в небеса, он кувыркнётся на месте и уже с гарантией впечатается в поверхность, да ещё и вверх ногами при этом. Сколько было таких случаев за всю историю космоплавания – и не счесть!

Поэтому сейчас все на мостике молчали, не желая нарушать работу тонко настроенного посадочного механизма, состоящего из пилота и техника.

– Касание, – наконец доложил Кайто. – Оба двигателя ноль.

– Оба ноль да, – устало произнесла Кори, и откинулась в кресле. – Фух, давненько на планеты не садилась!

– Но ты же знала, что нам это предстоит! – улыбнулся капитан, и потрепал девушку по плечу.

– Я надеялась, что до этого не дойдёт, – притворно скривилась Кори, и потянула пилотское кресло назад, отъезжая от консоли управления. – Идёмте, что ли, принимать почести.

– О, это я с радостью! – Кайто, уже вернувшийся в своё обычное состояние, вскочил со своего поста. – Это я всегда за!

– Ну да, тот кто сделал меньше всех! – хмыкнула Кори, и, когда в глазах Кайто мелькнула обида, добавила: – Ладно, я шучу. Ты молодец, всё отлично сделал. Все сделали всё отлично. Даже не знаю, как бы мы уцелели во всей этой заварушке, если бы…

Она бросила короткий взгляд на меня, и тут же отвернулась, словно ничего и не произошло.

– Главное, что уцелели! – закончил за неё капитан. – А теперь давайте уже наконец получим наши деньги!

Встреча с семейством Винтерс прошла быстро и сумбурно. На корабль их, конечно же, пускать никто не собирался, поэтому малой группой пошли наружу сами. «Малой» – это капитан, старший помощник, то есть, Кори, и я. По правилам этикета предполагалось, что на встрече должны обязательно присутствовать капитан и старпом, остальные по желанию, и что заставило капитана меня назначит в группу тоже – так и осталось загадкой.

Кетрин, снова замотанная в свои тряпки, изрядно погрустневшие после всего, что выпало на ее с сыном долю, впервые за все время держала дитя своими собственными руками. Она же первая и вышла из корабля, как только открылись двери шлюза, впуская внутрь настоящий, живой свет.

Нас встречала целая делегация. К борту корабля была проложена настоящая ковровая дорожка (и когда успели?), по бокам от которой стояло по шеренге вояк, экипированных по последнему слову оружейного дела, все в фиолетово-зелёном.

Эти же цвета преобладали в одежде людей, которые ждали нас снаружи. Трое – две женщины, одна моложе, другая старше, и убелённый сединами мужчина, лицо которого было покрыто морщинами плотнее, чем иной астероид – кратерами.

– Кетрин! – выдохнула молодая, кидаясь к нашей протеже, и осторожно обнимая её вместе с ребёнком. – Наконец-то! Как же мы волновались!

– Если волновались, не стоило отсылать девушку одну в такую дыру, – усмехнулся капитан, подходя к ним тоже.

– К сожалению, мы не видели других способов уберечь будущего наследника, – покачала головой старшая женщина, тоже подходя. – Я Шерил Винтерс, мать Кетрин. Я хотела бы лично выразить вам благодарность за то, что выполнили свою часть сделки… Да что там – хотя бы даже за то, что взялись её выполнять, когда мы уже почти потеряли надежду!

– Полностью поддерживаю! – мужчина тоже шагнул. – А то, как вы её выполнили, это вообще заслуживает отдельного разговора и, конечно же – восхищения! Я – Доминик Винтерс, глава рода Винтерс и я присоединяюсь к благодарностям моей супруги. Будьте уверены, мы благодарим от всего сердца.

Кори открыла было рот, чтобы что-то сказать, но капитан опередил её:

– Очень приятно слышать это, Доминик.

– Да, приятно! – тут же перебила его Кори. – Но что теперь будет с Кетрин? А с тем муд… Ну, Андерсом Макоди? С ним что будет?

– Мы обязательно примем все необходимые меры, – вымучено улыбнулась Шерил Винтерс. – Не беспокойтесь, они вас не тронут, даже когда вы будете покидать атмосферу. Что же касается Кетрин – теперь, когда она снова в кругу семьи, она в полной безопасности. Мы не дадим её в обиду.

– Да я же не об этом… – простонала Кори, и махнула рукой, понимая, что от этих политиканов всё равно не добиться ничего, кроме обтекаемых формулировок, которые можно трактовать десятком разных способов. По желанию самого трактующего.

– Капитан, будьте добры вашу карту, – Доминик Винтерс протянул вперёд свою собственную расчётную карту в броском фиолетово-зелёном дизайне. – Мы произведём оплату за выполненную миссию.

Капитан тоже протянул свою карту, попроще и поскромнее, они соприкоснулись, и тихо тенькнули, сообщая о свершившемся переводе. Капитан бросил беглый взгляд на дисплей и изменился в лице.

Я слегка напрягся – неужели даллаксианцы решили кинуть нас с оплатой, когда миссия уже выполнена?

– Это какая-то ошибка? – спросил капитан. – Тут больше, чем нужно.

– Никакой ошибки, капитан! – заверил его Доминик, убирая свою карту в складки хламиды. – Ещё сто тысяч мы накинули сверху за такое элегантное решение проблемы, как то, что выбрали вы. Риск – дело благородное, а благородство должно вознаграждаться.

Капитан поджал губы, коротко посмотрел на меня, потом вернул взгляд обратно к Доминику и кивнул.

– У тебя точно всё будет хорошо? – шёпотом спросила Кори у Кетрин, и расслышал я их лишь благодаря тому, что они стояли почти вплотную ко мне.

– Всё будет хорошо! – с теплотой в голосе ответила та, поглаживая по голове спящего на руках младенца. – Благодаря вам! Спасибо!

Она обернулась и поглядела на каждого из нас долгим внимательным взглядом фиолетовых глаз, видимых через щель в тряпках. Она будто пыталась запомнить каждого из нас, чтобы нести эту память дальше с собой сквозь время и все невзгоды, что оно для неё приготовило.

– Ну всё, Кетрин, идём, – молодая женщина (сестра?) потянула её за руку, и Кетрин нехотя пошла за ней. Она словно разрывалась между нами и семьёй… Хотя ладно, с чего бы ей? Она с нами и недели не провела, а это как-никак её родные люди.

– Всего доброго, капитан! – Доминик, нисколько не смущаясь того, что он правитель целой планеты (ну ладно, половины планеты) протянул руку капитану, и тот крепко её пожал. Потом с тем же самым он подошёл ко мне, а Кори просто козырнул, добавив:

– Юная леди! Был рад знакомству!

И, развернувшись, он широкими шагами заспешил к гравикару, замершему по ту сторону ковровой дорожки. Там уже сидели все остальные Винтерс, включая и Кетрин, которая продолжала сверлить нас взглядом через приоткрытое окно.

Мы ещё немного постояли, провожая взглядом отъезжающий кар, а потом капитан повернулся ко мне, и хлопнул по плечу так, что оно аж загудело:

– Ну даёшь, сукин сын! Благодаря твоей выходке нам ещё сотку тысяч сверху накинули! Я и подумал – раз это всё благодаря тебе, то сам выбирай, на что мы их нахрен потратим!

– Эй! – возмутилась Кори. – А если он захочет какую-то херню?!

– Обязательно захочу! – улыбнулся я. – И вот моя херня – раз уж мы на планете, где можно закупиться свежими продуктами, я хочу снова такой же пир, как нам устраивал Магнус! Устроим вечеринку, мы же, чёрт возьми, почти что в чёрную дыру влезли и обратно вылезли! Мы заслужили!

## Глава 5. По памяти

Сто тысяч юнитов – это приличные деньги, но не тогда, когда речь заходит о свежих органических продуктах. В магазинах Даллаксии цены были далеко не самыми высокими из тех, что я видел за свою жизнь, но мы всё равно потратили почти всю бонусную сотню. Зато и закупились так, что возвращались к кораблю, неся пакеты во всех руках и чуть ли не в зубах. К сожалению, в переложении на весь экипаж это означало всего лишь одну масштабную вечеринку и, возможно, постепенное подъедание остатков на следующий день, но никак не больше.

Но больше и не нужно было, если уж на то пошло. Сегодня мы просто отмечали то, что мы остались живы и блестяще выполнили очередное задание. А что будет дальше – узнаем дальше.

Корабль взлетел с космодрома и вскоре вышел за пределы её атмосферы. Мы направлялись заранее проложенным курсом к очередной «серой» станции, на сей раз под названием «Клык дьявола». Несмотря на своё грозное название, к пиратам, в смысле настоящим головорезам, которые живут только грабежом, вроде шайки Ватроса, станция отношения не имела. Это была такая же полулегальная структура, как и «Единорог», но больше него в два с половиной раза. А для станции размер – это важно. Чем станция больше, тем больше на ней людей. Разных людей, занимающихся разными делами, легальными и не очень. В том числе и совсем нелегальными, такими, как продажа главных компьютеров, украденных с врекерских станций.

Проложив курс, Магнус покинул радарный пост и отправился на кухню. Я подменил его на его посту, благо какое-то понимание что делать со всеми этими экранами и кнопками у меня имелось. Но, говоря откровенно, смысла в этом было чуть, потому что курс был проложен заранее, выходить ни с кем на связь мы тоже не планировали до самого момента прибытия на «Клык», а это должно было произойти только часов через восемнадцать, никак не раньше.

Поэтому я просто сидел на посту, глядя одним глазом в дисплей, отображающий радарную обстановку, а другим – в личный терминал, который чудом прошёл со мной все испытания, начиная со столкновения с «Барракудой» и заканчивая штурмом «Альбедо». Я думал, что придётся поднапрячься, чтобы вместить в себя всю информацию, что прошла мимо меня за то время, пока я тух в конуре врекерского буя, но оказалось, что особенно и вмещать-то нечего. Никаких серьёзных происшествий в космосе не произошло. Где-то на окраинах галактики появился какой-то таинственный религиозный культ, которому приписывали паранормальные способности и чуть ли не возможность перехватывать контроль над разумами простых людей. Где-то «Шестая луна» отбила у Администрации пару планетоидов и станций, а взамен потеряла десяток своих. Где-то высосали досуха и бросили очередной промышленный мир, оставив от него только пустую оболочку толщиной в несколько километров, которая не складывалась сама в себя лишь потому, что почти лишилась своего гравитационного поля.

Да, за эти годы ничего принципиально не изменилось. Корабли по-прежнему оставались дорогим и очень ресурсозатратным удовольствием. Возможно, в чём-то технологии шагнули вперёд, но для того, чтобы поддерживать численность гигантского флота, человечество всё ещё было вынуждено пускать в расход целые планеты, выкачивая их дочиста и обрекая всю биосферу, если она там была, на неизбежную гибель.

Через пару часов из импровизированного камбуза потянуло вкусными ароматами, а ещё через час Магнус вернулся на мостик в своём смешном фартуке и сообщил, что все приглашаются к столу.

Убедившись, что автопилот не сбился и держит правильный курс, оставив Жи одного на мостике, мы все собрались в каютке.

В этот раз стол был ещё богаче, чем в предыдущий. Я не очень хорошо разбирался в органической еде, поэтому пакеты набивали Кори и капитан – у них-то, избалованных стряпней Магнуса, опыта в этом деле было больше.

Поэтому сейчас на столе красовались и ярко-красные креветки, и маленькие бутерброды с крошечными красными шариками на белом масле, и какие-то колючие шарики, хрустящие даже на вид, и куча всего прочего, чему названия я даже не знал. Но мне не нужно было знать названия блюд, чтобы ощущать исходящий от них аромат, и он был – не побоюсь этого слова – умопомрачительным!

– Ну! – капитан первым встал и поднял бокал. – За великолепно выполненное задание!

– За Кара! – добавила Пиявка, тоже вскакивая в полный рост. – За его острый ум, который придумал этот потрясающий план!

– За Кара! – поддержала её Кори, тоже поднимаясь с места.

Кайто и Магнус присоединились к тосту, но уже молча, ну и мне, само собой, ничего не оставалось, кроме как звякнуть своим стаканом по чужим, и опрокинуть в себя напиток.

Наконец-то все принялись за еду. Честно говоря, лично мне есть хотелось намного больше, чем пить, поэтому я сразу же наложил себе всего по чуть-чуть и начал пробовать одно за другим. А потом – одно вместе с другим, ради эксперимента.

Что ж, Магнус, может, и мудак, я ещё до конца не разобрался в этом человеке… Но за то, как он готовит, ему можно простить всё!

Мы ещё несколько раз чокались по совершенно разным тостам, и в очередной раз я заметил, что стаканов, соединившихся в торжественном жесте, стало на один меньше. Пропала Кори. Её тарелка была пуста, на ней осталась лишь пара куриных костей, а вот стакана не было вовсе.

– Капитан, – я нагнулся к его уху, чтобы не отвлекать остальной экипаж, весело болтающий о чём-то своём. – А где Кори?

– На мостике, – с лёгкой улыбкой ответил тот. – Следит за приборами.

– Зачем? – не понял я. – Там же Жи. А даже если и не Жи, мы же на автопилоте.

– Это сложно объяснить, Кар, – капитан покачал головой. – У Кори с кораблём… Свои отношения. Особые. Иногда на неё находит вот такое, как сейчас, и тогда её лучше не останавливать. Она просто посидит там, подумает о своём, и всё будет хорошо.

Капитан ещё раз успокаивающе улыбнулся, но меня его слова ни хрена не успокоили. Я-то помнил, как Кори себя чувствовала после разговора с Кетрин, и не хватало ещё, чтобы она и сейчас впала в хандру из-за той ситуации.

Поэтому, улучив момент, я выскользнул из-за стола, сославшись на необходимость посетить гальюн. По пути правда я подхватил свой стакан, в который как раз на очередном обходе плеснули выпивки, но этого никто не заметил.

Я вошёл на погруженный в полумрак мостик практически на цыпочках, пытаясь по одним только звукам понять, здесь ли вообще Кори.

Ничего не услышав, я прокрался чуть дальше, и наконец увидел девушку.

Она была на своём обычном месте – в пилотском кресле, только сидела она в нём странно. Не как положено, а боком, свернувшись клубочком и подтянув под себя ноги, совсем как кошка!

Ополовиненный стакан стоял на приборной панели, но Кори смотрела не на него, она смотрела на лобовик, за которым медленно мерцали звезды. Она будто видела в их мерцании что-то особенное, что-то предназначенное лишь для неё одной.

Жи, конечно же, тоже был тут, но он на моё появление никак не отреагировал – даже голову не повернул. Так и стоял истуканом, приклеенным одним пальцем к консоли.

Я подошёл к Кори, и она заметила меня в отражении в лобовике. Развернулась, уцепилась пальцами за спинку пилотского кресла, и встала на колени, чтобы видеть меня из-за спинки:

– Что случилось, Кар?

В её голосе было слышно лёгкое беспокойство.

– Я хотел спросить то же самое, – улыбнулся я. – Ты куда-то исчезла.

– А… – Кори опустила голову и будто слегка поникла. – Я… Да.

Сейчас она совершенно не была похожа на ту Кори, к которой я привык. Где постоянная агрессивная готовность к действию? Где бритвенная острота языка? Где взгляды жарче выхлопа плазменного двигателя?

Сейчас Кори напоминала маленькую девочку, которая вспоминает своего давно умершего питомца. И одновременно и грустит по нему, и улыбается, вспоминая проведённое вместе время.

Я прошёл к боковой консоли, отгораживающей пилотское кресло от остального объёма кокпита, и сел на неё, выбрав место, где не было переключателей и кнопок.

Кори взглянула на меня с ноткой ревности во взгляде, и на мгновение в её голосе прорезалась старая привычная мне Кори:

– Как ты нашёл меня?

– Ну да, это же такая сложная задача – найти одного человека на корабле объёмом сто пятьдесят кубов, – усмехнулся я. – Капитан подсказал.

– А… – Кори снова сникла. – Ну да.

– Что-то не так? – поинтересовался я, и отпил из бокала. – Ты после разговора с Кетрин сама не своя.

– А? – Кори подняла голову, приоткрыла рот от удивления. – Нет, она тут ни при чём… Наверное.

– Наверное? – усмехнулся я. – То есть, все-таки при чём.

– Кар, я не знаю… – Кори тяжело вздохнула, снова пряча взгляд где-то внизу. – Возможно, при чём. Просто я, кажется, уже забыла, что я вообще собиралась делать… И сейчас как будто вспомнила.

– Собиралась делать? Ты же сейчас говоришь не о чём-то сиюминутном, вроде почистить зубы, нет?

– Нет, Кар, это… Другое. Это сложно. Сложно объяснять.

– А ты попробуй! – я пожал плечами. – Я вроде человек понятливый и неглупый.

– Понимаешь, Кар, у меня есть цель… – начала было Кори, но осеклась и не стала продолжать.

– Так это же прекрасно! – улыбнулся я. – Когда у человека есть цель, это отлично! Намного хуже, когда её у человека нет! А ещё хуже, когда человек думает, что у него есть цель, но на самом деле это не его цель, а ему её навязали.

Последние слова я произнёс уже скорее для самого себя, но Кори внезапно усмехнулась. Горько так, с пониманием.

– Ага, я вот и думаю об этом. О навязанных целях.

– Хочешь сказать, тебе кто-то что-то навязал?

– Кажется, да. Причём это была я сама. – Кори снова подняла на меня взгляд, и сейчас в нём читалась надежда. – Я просто заставила себя забыть о том, что действительно важно, спрятать это за другими, насущными делами. Подменить мою большую цель кучей мелких дел, не имеющих к ней отношения! Понимаешь?!

– Честно говоря, нет, – признался я. – Но, если ты расскажешь с самого начала, то, возможно…

Кори вздохнула, и села поудобнее в своём кресле:

– А почему бы и нет? Почему бы и не рассказать? Ты же член экипажа теперь как-никак… Почему бы и нет…

Она взяла стакан, задумчиво сделала глоток и поставила обратно:

– Всё началось, когда мне было семь. Мы жили на одном из миров среднего класса – неважно на каком, его уже нет, сгорел в войне с «Шестой луной». Нас было трое – я, мама и папа. Мама работала на Администрацию, она была джи-ай, и поэтому мы ни в чём не нуждались, по сути. Ни в деньгах, ни в крыше над головой, ни в благосклонности Администрации.

Щёлк – встала на место первая деталька паззла. Вот почему Кори выбрала своим оружием плазменный меч и щит, и вот почему она с ними так профессионально обращается. Её мать была элитным мечником Администрации, одной из отряда джи-ай, и наверняка Кори решила пойти по её стопам!

– Нам казалось, что всё будет продолжаться так всегда, но потом случилась беда, – продолжила Кори. – Моя мама, как джи-ай, постоянно была вынуждена мотаться по космосу туда-сюда, и в итоге, после очередной командировки, она вернулась больной. Больной «звёздочкой», если знаешь, что это такое.

Я знал, что такое «звёздочка», она же «звёздная лихорадка». Почти неизученное несистемное заболевание, которое избирательно поражает очень малый процент тех, кто проводит много времени в космосе. Буквально один из миллиона космонавтов болеет «звёздочкой», а один из тысячи является бессимптомным переносчиком болезни. Никто так и не понял, что вызывает эту болезнь, как она выбирает, кого заразить, а кого сделать контейнером для себя, и главное – никто до сих пор не нашёл лекарства. Единственное оружие против «звёздочки» – это иммуноза, универсальный иммуномодулятор, который на время подстёгивает организм человека, давая ему возможность справится с симптомами болезни самостоятельно. А вот если больному не дать иммунозу, возможно всё что угодно вплоть до летального исхода.

– Она же не лечится! – с горечью в голосе продолжила Кори. – Поначалу у мамы приступы были редко, но чем дальше – тем чаще. Со временем её списали из рядов джи-ай, потому что чем чаще она летала, тем чаще были приступы. В нашем доме иммуноза стала чем-то таким же постоянным, как и… Не знаю, вода? Но потом иммунозы не стало.

Кори прерывисто вздохнула, и мне показалось, что в уголках её глаз блеснули слёзы.

– Понимаешь, перебои с поставками! – жарко выдохнула она. – Просто груз задерживался! А у нас уже всё закончилось, потому что приступы у мамы случались каждую неделю! Папа пытался обратиться в Администрацию, напомнить им всё то, что мама для них сделала, как-то воздействовать на них… Но те лишь дежурно отвечали, что ничем помочь не могут и иммуноза будет доставлена на планету так быстро, как только получится. Понимаешь – они мою маму, которая столько для них сделала, просто выбросили за борт!

Я понимал. Я прекрасно её понимал, даже лучше, чем она могла бы себе представить.

Но знать ей об этом незачем.

– Тогда папа собрал все деньги, продал наш дом и купил корабль. Серый, конечно же, корабль, потому что на белый даже у нас никогда не хватило бы денег. Он планировал самостоятельно добраться до ближайшего места, где можно купить иммунозу, и спасти свою жену… И мою маму…

Кори замолчала, глядя перед собой невидящим взглядом.

– Не успел? – тихо спросил я.

Кори помотала головой и зажмурилась, на сей раз в уголках глаз точно выступили слезы.

– Она умерла ночью, во сне! Нам оставалось пролететь пять часов! Пять часов, и она была бы спасена… Но нет…

Кори снова прерывисто вздохнула и отвернулась, украдкой вытирая рукавом слёзы с глаз.

А у меня в голове снова щёлкнуло – это встал на место ещё один элемент паззла.

Капитан – отец Кори. Вот почему он так по-отечески к ней относится. Вот почему в принципе в экипаже царит скорее семейная атмосфера, нежели рабочая. Субординация? Нет, не слышали. Тут все делают то, что хотят, и всё работает лишь потому, что все хотят одного и того же.

Капитан – отец. В какой-то степени отец не только Кори, но и всем этим неприкаянным душам (включая и Жи), каждый из которых несёт на себе груз собственного прошлого.

А еще – стало понятно, почему капитан выбрал именно «Барракуду». Ему было необходимо забрать жену с планеты, и поэтому корабль требовался с возможностью атмосферных полетов. Он продал дом – а значит, корабль требовался такой, чтобы на нем возможно было жить.

– Мы остались вдвоём, – продолжила Кори. – Я и папа. Возвращаться нам было некуда и незачем. Всё, что у нас осталось – этот корабль. Он и ненависть к Администрации, которая бросила маму именно в тот момент, когда ей нужна была помощь больше, чем когда-либо. Потом появилась Пиявка. После неё – Жи, потом Кайто, Магнус. Ты, в конце концов. Всё это время мы постоянно искали способы не дать кораблю развалиться на очередном вираже, брали разные заказы, получали деньги, тратили их на ремонт и снова брали заказы… За всей этой рутиной память о маме как-то… Затёрлась, что ли. Отошла на второй план, уступив место насущным проблемам, важным здесь и сейчас. Я почти забыла, как она выглядела. Но знаешь, что я помню?

Кори подняла на меня взгляд, и в её глазах засветился огонёк надежды:

– Я помню истории, которые она мне рассказывала перед сном. Про непобедимых рыцарей, которые несут свет и правду на клинках своих сияющих мечей. Про космических китов, которые выводят заплутавшие корабли обратно к обжитым секторам. Про отважных путешественников, которые открывают новые миры и прокладывают к ним тропы… Но одна из историй запомнилась мне больше всего. Она всегда поражала меня и манила, и даже после смерти мамы это не изменилось. Когда её не стало, я решила, что именно эта история и станет моей целью, моим способом почтить её память. Сделать то, чего не могли сделать другие. Я забыла об этой цели на долгие годы, отставила её в сторону, заместив другими делами, более важными здесь и сейчас… Но теперь, после всей этой истории с Кетрин, я снова про неё вспомнила!

– И что это за цель? – спросил я.

Кори снова подняла на меня взгляд, и в этот раз в нём не было надежды. В нём не было грусти или печали по матери или даже ненависти к Администрации.

Сейчас в них чётко просматривалась злая решимость, как обычно и было у Кори:

– Я больше всего хотела и сейчас хочу одного и того же! Найти хардспейс!

Я не выдержал.

Я прыснул и засмеялся в голос.

## Глава 6. Мечта

Кори удивлённо моргнула, когда я засмеялся, а потом удивление на её лице сменилось обидой. Искренней, настоящей обидой!

Настолько непривычно было видеть, как красноволосая фурия морщит носик, словно ребёнок, которому не купили леденец, что мне даже как-то расхотелось смеяться.

А ещё её обида заставила меня призадуматься над вариантом, что она, возможно, ни хрена и не шутит вовсе.

Я оборвал смех и строго спросил:

– Ты что, сейчас серьёзно?

По лицу Кори проскользнула тень, в глазах загорелась надежда и девушка, забыв про свою обиду, с жаром выдохнула:

– Да!

Я чуть не засмеялся во второй раз, но всё же смог сохранить над собой контроль и даже не улыбнулся. По ходу дела, Кори действительно верила в сказки про хардспейс. Искренне верила!

– И давно у тебя это? – как можно спокойнее поинтересовался я, глядя на Кори, глаза которой так и пылали решимостью. – Ну, в смысле, давно ты хочешь его найти?

– С детства! – Кори тряхнула головой. – Ещё с тех пор, как мама рассказывала мне сказки на ночь! Моей любимой всегда была сказка про тайное место где-то в складках глубокого космоса, куда попадают все корабли, которые вошли в прыжок, но не вышли из него! Десятки и сотни кораблей, навсегда застывших в крошечном пространственном мешке без возможности выбраться из него… Жутко, но… Как же это должно быть красиво! А сколько там ценностей, денег, оружия!

– Но Кори, солнышко… – я говорил медленно, аккуратно подбирая слова, чтобы снова не вызвать в ней негативных эмоций. – Хардспейс… Ну, ты же сама сказала – он сказка! Он выдуманный!

– А вот и нет! – ответила Кори, злобно сверкнув глазами. – Он настоящий! Он существует!

– Да нет же! – я развёл руками. – Если бы он существовал, его бы уже давным-давно нашли!

– А если его не существует, тогда куда же пропадают корабли? – Кори подбоченилась и взглянула на меня с явным чувством превосходства. – Те корабли, которые уходят в спейс, но не выходят из него? Куда они деваются?

– Ну… – я почесал в затылке. – Видишь ли, вообще нет никаких подтверждений тому, что эти корабли когда-то существовали.

– Что значит «нет подтверждений»? – удивилась Кори.

– Ну вот то и значит. С момента появления первого спейсера все только и делают, что пересказывают друг другу байки о кораблях, которые ушли в спейс и не вышли из него, оставшись где-то посередине между спейсерами, но никто никогда не мог назвать названия этого корабля! – я покачал головой. – Сначала был один корабль. А потом, со временем, байки стали включать в себя два корабля, три корабля, пять кораблей, целый планетарный, а потом и звёздный флот! Вот только никто из тех, кого я знал, так и не смог назвать мне имя, тип или другие данные хотя бы одного пропавшего корабля, и уж тем более рассказать о его маршруте.

– Кар… – Кори сурово сдвинула брови. – Ты что, в анабиозе последний год был?

Я бегло вспомнил события последнего года, а, вернее, их отсутствие, и тяжело вздохнул:

– Ну… Можно и так сказать, наверное. А что?

– Так ведь год назад все это всплыло в информационном поле! – Кори всплеснула руками. – «Шестая луна» умудрилась пробраться на одну из баз Администрации и слить у них целую кучу секретной информации! В том числе и материалы по поиску хардспейса, вместе со списком всех кораблей, которые пропали за всё время существования спейс-технологии! И маршруты их тоже! Администрация искала пропавшие корабли! Точнее, искала хардспейс через пропавшие корабли! Понимаешь?!

Если бы я уже не сидел, я бы сел сейчас. Всё время, что я работал на «Линкс» я намеренно отгораживался от всех новостей, потому что знал: действия Администрации будут вызывать во мне яростное желание действовать тоже, что чревато ошибками. А в итоге оказалось, что я отрезал себя не от новостей – я отрезал себя от жизни. С одной стороны это, конечно, правильно, ведь только так я мог с гарантией сохранить себя, но с другой…

С другой теперь я узнаю, что сказки, на которых взращивались целые поколения космоплавателей – и не сказки вовсе! Ну, то есть, сказки, конечно, но сказки, которые выросли на реальной, материальной почве. Какие-то корабли действительно пропадают во время спейс-прыжка, а Администрация намеренно скрывала эти сведения, стирая все упоминания об этих кораблях и о том, что с ними произошло! Для чего? Так понятно же для чего!

Они тоже допускают существование хардспейса – мифической «складки» пространства», в которую за многие-многие годы попало огромное количество кораблей от мала до велика. Военные, грузовые, пассажирские, инкассаторские, курьерские – хардспейс не делал разницы между ними. Экипаж каждого корабля, вводя его в спейс, кидал на звёздную карту условные кости с тысячью граней – примерно так определялась вероятность не выйти из прыжка. И кому-то не везло. Сначала рассказывали об одном таком невезучем корабле, потом – о двух, трех…

Сейчас же, если тенденция осталась той же, в хардспейсе, если он действительно существует, должно находиться около пятисот кораблей. А может и больше. Флот целого звёздного сектора, если считать исключительно в единицах, без оглядки на размер и предназначение. Даже не беря в расчёт грузы и информацию, которую можно найти в этих теоретических кораблях, даже если не принимать в расчёт возможность просто тупо их продать (а любой корабль, который находится без экипажа в одном и том же месте открытого космоса больше трех месяцев считается заброшенным, и его может присвоить себе кто угодно), даже если считать их банальными вреками, которые можно только на металл порезать – всё равно суммы выходят астрономические. Десятилетний бюджет той же Даллаксии, никак не меньше.

И это не говоря о тайнах и секретах Администрации, которые могут храниться там же. Судя по тому, что Администрация изо всех сил прятала всю доступную информацию о пропавших кораблях, их это касается тоже. У хардспейса нет любимчиков, и белоснежные корабли он поглощает с таким же удовольствием и такой же лёгкостью, как и все остальные.

Вот такие легенды ходят вокруг хардспейса! Хотя, легенды ли?

Не то чтобы я не верил Кори… Но я слишком долго жил с уверенностью в том, что хардспейс это миф, что никакие корабли никуда никогда не пропадали, а если и пропадали, то потом находились разбитыми или заблудившимися. И сейчас быстро перестроиться на волну новой для меня реальности было проблематично.

И, кажется, Кори это поняла. Она заёрзала в кресле, пытаясь дотянуться до кармана в штанах, вытащила оттуда личный терминал, разложила его в планшетный режим и принялась ковыряться в нём.

– Вот, смотри! – через несколько секунд она сунула экран мне под нос.

На дисплее красовалась длиннющая, как мой послужной список, простыня, состоящая из названий кораблей с указанием класса каждого из них. Возле каждой строчки стояла дата, и самая свежая – почти год назад. Как раз совпадает с рассказом Кори – «лунатики» подрезали информацию и сделали ноги, а с тех пор украденная инфа, конечно же, больше не обновлялась.

Но и этого было достаточно…

– А вот маршруты, – окончательно решила добить меня Кори, и, попереключав что-то, добавила к списку кораблей ещё пару колонок – спейсер отправления, из которого пропавший корабль прыгнул, и спейсер назначения, в котором он так и не затормозил.

Я уже ожидал увидеть какую-то закономерность. Ну там, один и тот же спейсер отправления или назначения, или ещё что-то, расстояние прыжка например… Но нет, вообще ничего общего. Если что-то где-то и совпадало, то буквально в паре мест, не больше. Оно и логично – если бы какая-то закономерность существовала, её бы уже давным-давно раскрыли. Уверен, что за этот год, пока информация находится в свободном доступе, её обнюхали со всех сторон все, кто только смог её заполучить. А ещё раньше Администрация использовала все свои ресурсы.

– Ну хорошо, – я вернул терминал Кори. – Это ещё не доказывает, что корабли действительно попали в хардспейс, возможно, они просто прыгнули куда-то не туда, и их не нашли. Но, допустим, даже ты и права. Допустим, даже хардспейс существует. Допустим, он существует именно в том виде, о котором все говорят – как некий карман пространства с предположительно конечным объёмом… Дальше что?

– Что значит «что»? – удивилась Кори. – «Дальше» это где? Ты спрашиваешь, зачем это мне?

– Нет, зачем это тебе, и так понятно! – я махнул рукой. – Деньги, власть, слава, почёт, что-то ещё. Я имею в виду – ну вот допустим ты попадёшь в хардспейс, найдёшь там все пропавшие корабли. А дальше что? Понимаешь, если – если! – хардспейс действительно существует, попасть в него, в общем-то несложно – надо просто много спейсить и рано или поздно обстоятельства сложатся так, что ты повторишь судьбу одного из тех кораблей… Но проблема в том, что ты повторишь судьбу одного из тех кораблей! Задача-то не в том, чтобы попасть в хардспейс, задача в том, чтобы из него выбраться! И желательно выбраться не одной, а с хоть какой-то добычей. И, если алгоритм попадания в хардспейс хотя бы в общих чертах понятен, то вот с побегом из него… Всё намного сложнее. Ведь никто оттуда ещё не выбирался.

– Я знаю, что не выбирался! – Кори зло сверкнула глазами. – Ты думаешь, я дура?! Да я годы напролёт только об этом и думала! Искала хоть какую-то информацию, перерыла все возможные источники, изучила все научные теории на этот счёт, и ненаучные тоже!

– И как успехи?

– Да никак! – Кори внезапно сникла и повесила нос. – Ведь ещё год назад не было вообще никакой информации про хардспейс, поэтому любые теории можно было называть как однозначно верными, так и полностью бредовыми. Причём, одновременно! Некоторые даже называли хардспейс раем, в который забирают корабли, экипажи которых полностью состоят из праведников, представляешь?

Я представлял. Я отлично себе это представлял. Религиозные культы и фанатики никуда не делись даже после того, как люди вышли в космос, и окончательно утвердили, что нет никаких богов, нет рая и нет ада. В религиозном смысле, конечно. Фанатиков это не остановило, они просто расширили границы своей веры, перенеся загробные миры сначала на отдалённые окраины космоса, а когда открыли спейс-технологию – естественно, в сам спейс. Что было достаточно забавно, потому что до сих пор не было толком определено, действительно ли корабли спейсят через какое-то параллельное измерение, или остаются в нашем, просто переходя в другую форму существования?

– Даже целый культ образовался вокруг этой теории, – продолжала Кори. – Братство потерянных, слыхал?

– Да кто ж не слыхал, – усмехнулся я.

Это и правда был достаточно известный культ, который ещё во времена моей боевой славы периодически светился то тут, то там. Что интересно – ребята в жёлтых накидках, обритые налысо, кроме своего фанатизма, отличались ещё и высоким уровнем инженерной подготовки, поэтому периодически их нанимали для каких-то непростых работ, требующих определённого мастерства.

Очередной кусочек паззла встал на место, завершая в голове очередную картину – «потерянные братцы» именно потому и были такими хорошими инженерами (или держали таковых в своих рядах), что пытались тоже попасть в хардспейс ещё до того, как это стало, так сказать, мейнстримом. А год назад, когда в сеть утекла информация о пропавших кораблях, они, наверное, вообще с цепи сорвались. Шутка ли – их религиозные теории почти что получили подтверждение! Почти что официальное!

– Ну так и? – поторопил я Кори, возвращая её обратно к теме разговора. – Нашлось что-то, нет?

– Нашлось.

– И что нашлось?

– Всё нашлось, – Кори кисло пожала плечами. – Я же уже сказала – теорий сотни, и все друг другу противоречат. Кто-то говорит, что из хардспейса выйти так же просто, как из гальюна, кто-то, наоборот, твердит, что это билет в один конец и способа выйти из пузыря хардспейса не существует. А кто-то до сих пор гнёт свою линию и твердит, что нет никакого хардспейса, и корабли из списка просто были распылены на атомы, которые равномерно растёрло по всей длине прыжка.

– С какой радости? – улыбнулся я.

– Да кто ж знает? – Кори развела руками. – Сколько исследователей, столько и мнений. Кто-то говорит о нарушении целостности обшивки, кто-то о сбое в системе навигации, кто-то…

– Ладно, я понял, – поспешил я её прервать. – Короче, что мы имеем в итоге? Хардспейс не то чтобы точно существует, но вероятность этого год назад резко повысилась. Тем не менее, никакой информации ни о том, как в него попасть, ни тем более как из него выбраться, в случае удачного попадания – нет. Не было раньше, и нет сейчас. Я всё правильно понимаю?

– Ну, в общем-то… да, – Кори грустно пожала плечами и снова опустила голову.

Да уж, за этот недолгий разговор она несколько раз успела перейти из агрессивного настроения в подавленно-грустное, и обратно. Это не удивительно, конечно, если принимать в расчёт её историю – раннюю потерю мамы, взросление в железном гробу, несущемся сквозь пустоту космоса, плазменный меч и силовой щит вместо нормальных игрушек, что положены девочкам. Да если бы она при таких условиях выросла какой-то другой Кори, это было бы намного страннее, чем то, что есть сейчас.

Что на самом деле странно – так это то, что до этого момента я вообще ни разу не видел её такой подавленной. Даже когда она рассказывала про смерть матери, в её голосе слышалась горечь, а в глазах проглядывалась печать. Но не подавленность, нет. За маму она была готова биться, мстить, если придётся. А вот хардспейс…

Она и сама понимала, что даже если он и существует, то вероятность того, что она его хотя бы увидит, стремится к нулю, превышая в этом стремлении скорость света в вакууме. Понимала – и всё равно не могла отпустить своё иррациональное желание, потому что это означало бы отпустить память о матери.

– Что ты хочешь от меня услышать? – тихо произнесла Кори. – Признание в том, что я дура, которая ищет то, чего нет? Что я гонюсь за мечтой, которой невозможно достичь? Да, дура, да, гонюсь! И что, это плохо? Я не знаю, в курсе ты или нет, но до того момента, пока мы не затёрли регистрационные знаки, этот корабль так и назывался – «Мечта», и назвала его так я! Потому что я верила, что именно благодаря ему я смогу исполнить эту самую мечту! Верила с самого детства, и никогда верить не переставала, хоть и не готова была в этом себе признаться! А теперь… Теперь нет ни регистрационных знаков… Ни названия… Ни даже мечты…

– Ошибаешься, – я покачал головой. – Мечта никуда не делась. Можно было сказать, что исчезла возможность её достичь… Но ведь и это ещё не доказано! Ты же сама говоришь – теорий сотни, и часть из них вполне себе играет на тебя! Так что хоронить твою мечту точно не следует. А вот что следует – так это решить для себя, собираешься ли ты искать способы её достичь, и, возможно, узнать, что их не существует… Или предпочтёшь жить этой мечтой, боясь разрушить идеальный мир, который построила у себя в голове. Готова ли ты рискнуть, или будешь и дальше прятать свою мечту за более важными сиюминутными делами, и так и не найдёшь в себе силы узнать правду.

Я говорил всё это Кори, но понимал, что говорю не для неё. Не только для неё. Но и для себя тоже.

– Наверное, ты прав… Мечты, они же… Не всегда исполняются, – с трудом повторила Кори, глядя куда-то вниз. – Они могут вообще никогда не исполниться. Но всё равно же важно, чтобы они были! Важно же, Кар?!

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза с такой яростной надеждой, что я просто не мог ответить никак иначе.

Да и не хотел. Ведь она была права.

– Важно! Очень важно! – кивнул я, и успокаивающе положил руки ей на плечи. – Так что вытирай слезы и поднимай свою стройную задницу из кресла.

– Зачем? – удивилась Кори.

– Будем искать хардспейс! Вместе!

## Глава 7. Диапазон

Кори посмотрела на меня так недоверчиво, словно я ей только что заявил, что на самом деле я не просто верю в существование хардспейса, но даже и знаю, как туда попасть, и главное – как выбраться.

– Ты серьёзно? – настала её очередь задавать этот глупый вопрос с очевидным ответом.

– Абсолютно! – заверил я девушку.

– Но ты же только что говорил, что хардспейса нет и искать его нет смысла! – Кори всплеснула руками.

– А вот и нет! – я поднял палец. – Я говорил это лишь до того, как появились новые вводные данные – про список пропавших кораблей. После этого всё, что я делал – это, можно сказать, рассуждал вслух о возможности повторить их судьбу, и не более.