Алексей Широков
СССР 2010. Иди, товарищ, к нам в колхоз!

Глава 1

Самолёт дёрнулся, коснувшись посадочной полосы и покатился дальше, сбрасывая скорость. Народ засуетился, несмотря на предупреждение стюардессы, что нельзя вставать до полной остановки воздушного судна. Мои соседки, Соня с Верой, тоже потянулись к ремням, но я удержал, заставив успокоиться и не спешить. Чего толкаться в толпе, сейчас все выйдут, и мы спокойно достанем вещи и покинем салон. Тем более что наши сопровождающие тоже не спешили вставать, ожидая, пока народ рассосётся.

Да, назад, на родину мы летели на самолёте. Недешёвое удовольствие, надо сказать, билет на прямой рейс Симферополь – Новосибирск стоил восемьдесят три рубля. Но, во-первых, мы могли себе это позволить, у меня оставалось ещё порядка трёхсот рублей, а во-вторых, платило КГБ, что и вовсе снимало любые вопросы. И да, нас сопровождали двое офицеров в штатском, старающихся не особо светиться, но глаз с нас не спускающие всю дорогу. Мне было пофиг, девчонкам тоже, так что этот вопрос тоже никого не напрягал.

Софья с Верой немного поспорили, кто будет сидеть у окна, причём моего мнения никто даже не спрашивал, сразу ткнув мне в среднее кресло, но быстро успокоились. Победила молодость, то бишь Вера, зато Сонька, словно в насмешку, всю дорогу использовала меня как подушку. Вера тоже, но гораздо более скромно, её влюблённость прошла, эволюционировав в родственную привязанность, а вот Сикорская разошлась по полной. Пришлось даже её успокоить, а то на нас уже коситься начинали.

Справедливости ради, особого внимания мы не привлекали. Ну, подростки, ну, летят фактически одни, сопровождение старалось не светиться, подумаешь. У нас даже документы проверили чисто формально, мельком взглянув в паспорт, и тут же выдали билеты. Что уж говорить о тотальных проверках с металлоискателями и собаками. С одной стороны, оно и правильно, учитывая наличие энергетов, способных разнести самолёт без всяких бомб, с другой – лично для меня это было очень непривычно. Я даже, пока ждали посадки, поинтересовался тишком у кагэбэшников, мол, что, в Союзе никогда самолёты не захватывали?

Оказалось, пусть очень редко, но бывало. Только вот у руководства страны отношение к террористам было однозначное – никаких переговоров, только тотальное уничтожение. На количество жертв при этом никто не смотрит. Бойцы сработали чисто? Молодцы, вот вам премия и награды. Погибли гражданские? Бывает, вот вам премия и награды. После нескольких случаев, получивших мировое освещение, а конкретно, попытки угона гражданского лайнера грузинской золотой молодёжью, когда приближавшийся к государственной границе самолёт просто сбили, западные СМИ устроили истерику, но больше никто не пытался ничего такого провернуть, поняв, насколько серьёзно настроено политбюро.

Экипаж и пассажиров, кстати, наградили посмертно. Всех, не делая различий, был это взрослый человек или ребёнок. Все получили орден Красной Звезды. Не самая маленькая награда, надо сказать. А вот родители доморощенных террористов пошли под суд, отвечая за дела отпрысков. Я помнил, что у нас, в моей старой реальности, тоже было нечто такое, но закончилось менее кроваво, а вот подробностей и вовсе не знал. Поэтому, с одной стороны, людей мне было жалко, с другой – я понимал, что только такая позиция государства может быть единственно верной. Никто не имеет права диктовать ему свои условия. Прогнёшься раз – тут же найдутся желающие повторить. А так они хвосты прижали, зная, что возмездие неотвратимо.

Взлетели и сели мы без происшествий. Девчонки раньше уже летали, я в этой жизни ещё нет, но в прошлой частенько доводилось мотаться по стране и за границу, так что никаким особым волшебством перелёт нам не показался. Обычная поездка, разве что вместо нескольких суток в поезде шесть часов в небе. Лепота! Хотя поездка мне понравилась, чего уж греха таить. Надо бы с Серёгой связаться, нормальный мужик. Глядишь, пригодится, а если и нет, всё равно, чего бы с хорошим человеком связь не поддерживать? А вот Яне писать и звонить не буду. Зачем девушке душу бередить. Ведь если это был мимолётный порыв, за который ей потом стало стыдно – я лишь разворошу старую рану. А если чувства – то тем более. Пусть лучше это останется приятным воспоминанием и у меня, и у неё.

– Сём, пошли, чего завис? – ткнула меня в бок Софья. – Достань наши сумки, не стой столбом.

– Скажи, почему у меня ощущение, будто мы с тобой лет десять женаты? – Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и всё-таки сделал, что просят. – Смотри, Сонька, возьмусь я за твоё перевоспитание. Сделаю из тебя человека.

– Так тебе и надо, – тут же вставила свои пять копеек Вера. – Тоже мне, нашлась командирша.

– Так, тихо всем! – Мне ничего не оставалось, как прервать очередной спор, развернув Сикорскую к выходу и придав ускорение шлепком по пятой точке. – Алга на выход, нас уже ждать должны!

Соня что-то недовольно буркнула, но подчинилась. Ничего, ей полезно, я, конечно, накосячил, но от своей вины не отказываюсь, значит, это не повод помыкать мною. Но работы впереди ещё много, пока девчонка не нащупает границы. Удивительно, что с Зосимовой у нас такого не было. Как-то сразу начали уважать права друг друга. Зосимова, да… с Леной надо будет что-то решать. Расставаться с ней я не собирался, и дело даже не в том, что она талантливый композитор. Просто по-человечески это свинство.

С другой стороны, и встречаться с двумя тоже не слишком правильно. Точнее, не встречаться, если уж на то пошло. То бишь, если мы с Сикорской официально стали парой, то и с Леной тоже надо оформить отношения. Блин, как же сложно быть молодым. Я мотнул головой, решив отложить этот вопрос, насколько возможно. Мне вон ещё сегодня с Игорем Игоревичем и мамой Сони встречаться, они же по любому приехали дочку забрать. И если с полковником мы уже встречались и можно было сказать, что он спустил пар, то вот милейшую Аглаю Валерьевну я всерьёз опасался и не только как майора КГБ. Женщины вообще существа непредсказуемые, и если она решит отомстить за дочку, то меня ничто не спасёт.

Но бегать от неё я тоже не собирался. Да, доля моей вины в произошедшем есть, и отказываться я не собирался, но и контора опростоволосилась по полной. Слабое оправдание, но какое есть. Так что я пусть не со спокойной душой, но и не дёргаясь, спустился по трапу к видавшему виды автобусу, ожидающему пассажиров на лётном поле. Толмачёво было аэропортом старой постройки, никаких траволаторов, доставляющих пассажиров прямиком к самолёту, тут не было, приходилось по старинке пользоваться автотранспортом.

В здании аэровокзала пришлось ещё немного задержаться на выдаче багажа. Сумка-то приехала сразу, как и чемоданы девчонок, а вот кейс с дроном задерживался. Наши сопровождающие уже хмуриться начали, но, к счастью, оказалось, это просто случайность. Что не помешало им тщательно изучить кейс, на предмет вскрывали ли его или нет. Глупость, как по мне, судя по развитию и доступности микроконтроллеров, скоро дроны не будет клепать только ленивый, но говорить этого я, конечно, не стал. Зачем? Люди на работе, пусть делают своё дело.

Встречающих нас родителей я заметил почти сразу. Оно и понятно, белая шевелюра Сикорского весьма выделялась среди остальных пассажиров. Но и, кроме него, там были те, кто привлекал внимание и заставлял других людей сторониться компании, устроившейся чуть в стороне от выхода. Чета родителей Сони, Герасимова Кристина Дмитриевна (мать Веры), моя мама и, что послужило для меня шоком, сам Дмитрий Иванович. Но поразило меня даже не само присутствие генерал-полковника, а то, что они с дочерью спокойно общались с моей мамой. И та вроде даже не пыталась закрыться и спрятаться, даже улыбалась.

– Вот наши! – девчонки тоже заметили родню, мгновенно ускорившись, благо сгрузили на меня ручную кладь, а сами тащили только чемоданы на колёсиках. – Привет!!!

– Здравствуй, сынок, – девок уже тискали, когда я добрался до своих и тут же попал к маме в объятия. – С возвращением! А загорел-то как! И вроде выше стал… или мне кажется?

– На пару сантиметров, – я и сам чувствовал, что старые вещи стали слегка малы. – Приветствую, Дмитрий Иванович. Какими судьбами? Внучку встречаете?

– Здравствуй, Семён, – генерал, не чинясь, протянул мне руку, которую, впрочем, я не спешил пожимать. – Внучку. И внука. Мы тут с твоей мамой поговорили. Пашку вспомнили. И решили, что нам нечего делить. Что было – прошло. Мы виноваты, но и дальше надо жить. А кто старое помянет, тому глаз вон.

– А кто забудет – оба долой, – мне не слишком нравилось, куда выводит старый хрыч. Мол, подумаешь, обидели, это ж, когда было. Но и быковать я не спешил, глядя на маму, а та, похоже, всё-таки его простила. Ну, или, как обычно, решила плюнуть на себя и свою боль. – Так вроде в народе говорят?

– Сынок, ну что ты? – всплеснула руками мама. – Дмитрий Иванович сам пришёл. Извинился за прошлое. Он не знал. Да и нельзя так. Это ведь семья твоя.

– Моя семья – прежде всего ты, – я перекатил желваки. – И, если тебя не принимают, значит, и я не нужен.

– Да что ты такое говоришь! – снова всполошилась мама. – Прекрати!

– Ерунду не городи, – нахмурился генерал. – Никто твою маму не гонит. Расписались они с Пашей или нет, неважно, для меня Валентина его жена. И отношусь я к ней так же. Жаль, что раньше не знал, всё бы сделал, чтобы ни в чём не нуждались, но прошлое не возвратить.

– Иногда можно, но лучше не надо, – я хмыкнул своим мыслям и пожал протянутую руку, которую Калинин так и держал. – Ну, здравствуй, дед.

– Здравствуй, внук. – Дмитрий Иванович расплылся в улыбке и вдруг облапил меня, сжав так, что чуть спину не сломал. – Ну, слава богу, разобрались. Добро пожаловать домой.

– Ага… – Я пробовал дёрнуться, но куда мне даже с третьим Разрядом против Командора. – Пус-ти… За-ду-шишь…

– Папа! Да отпусти ты его! Видишь, дышать мальчику нечем уже! – К счастью, нашлась та, кто меня спас, и я сумел вдохнуть полной грудью, с благодарностью кивнув своей спасительнице. – Здравствуй, Семён. Рада с тобой познакомиться. Вера про тебя много рассказывала.

– Здрасьте. – Я снова кивнул своей родной тёте, с интересом разглядывающей меня. – Так и знал, что она язык за зубами держать не умеет.

– Не обижайся, просто для неё появление нового двоюродного брата было шоком. – Кристина Дмитриевна погладила смутившуюся дочь по голове. – Приезжайте в гости. С Валентиной мы уже знакомы, да и чего между своими рядиться. Давайте в выходные…

– В выходные едем ко мне на дачу! – тут же принялся командовать генерал. – Отказ не принимается. Пацанам увольнительную дадут, встретимся всей семьёй наконец-то, посидим, пообщаемся. Семён, Валя, я за вами машину пришлю.

– Да не нужно… – начала было мама, но я перебил.

– Пусть присылает. – Я, конечно, мог и на мотоцикле доехать, а маме такси заказать, но зачем, если человеку хочется выслужиться. – В субботу?

– Лучше в пятницу вечером, – тут же переиграл дед… было странно так называть Калинина, но в целом, похоже, я уже смирился и принял этот факт. – В баньку сходим, пообщаемся. А уже на следующий день шашлык пожарим, плов сделаем. Я такой плов научился готовить, когда в Кандагаре военным советником был, – пальчики оближешь!

– Договорились, – кивнул я и, оглянувшись, извинился: – Отойду на секунду.

Сикорские, как положено интеллигентным людям, отошли в сторонку, хоть раньше стояли вместе с моими… опять же, странно так думать о людях, которые до этого были совершенно посторонними. Но, может, это мне компенсация за прошлую жизнь? Посмотрим. Если что, послать их я всегда успею. Сейчас меня больше интересовала пара кагэбэшников, по совместительству являющихся родителями моей девушки. Тоже блин, проблема. Пришла беда, откуда не ждали.

– Добрый день. – Я приблизился, постаравшись изобразить вежливую и не ехидную улыбку. – Игорь Игоревич, приветствую. Аглая Валерьевна, моё почтение. Глядя на вас, становится понятно, в кого Соня уродилась такой красавицей.

– Здравствуй, Семён. – По голосу женщины было пока непонятно, то ли меня будут сейчас кастрировать, то ли, наоборот, сразу зятем нарекут. – Поздравляю с повышением Разряда.

– Благодарю. – А вот сейчас я напрягся. – Софья тоже молодец, сумела ранг поднять.

– Да, и на эту тему я бы хотела с тобой поговорить. – Аглая Валерьевна едва заметно сверкнула глазами. – Скажем, завтра вечером. Понимаю, будний день, но на выходных ты наверняка отправишься к Дмитрию Ивановичу…

– Да, он нас с мамой уже пригласил. Начиная с пятницы и, скорее всего, на все два дня. – Я мысленно сказал спасибо деду, возможно, убивать меня никто не будет, чтобы не расстраивать генерала. – Но завтра вечером я абсолютно свободен.

– Ну и отлично, – чуть улыбнулась одними губами Сикорская-старшая. – Пойдём, дорогой. Соня, прощайся со своими друзьями, нам пора.

– Игорь Игоревич. – Я кивнул полковнику и даже получил ответный кивок, что обнадёживало. – Сонь, пока. Я позвоню.

– Пока, – девочка потупила глазки, как порядочная, не решившись при матери даже в щёку меня чмокнуть. – Вера, мы поехали. До свидания.

– Пока, – махнула сестрёнка. – Созвонимся!

Оба семейства раскланялись, и я вернулся к своим, где меня в сторону оттёр дед. Судя по выражению лица, он уже был в курсе произошедшего и ничего хорошего от семьи чекистов не ждал. Ну, или опять хотел затащить меня в армию, тут вполне могли иметь место его предрассудки, но теперь уже я был против. Да и вообще, ситуация, конечно, не слишком хорошая, но и не смертельная. Чай, на дворе не девятнадцатый век, чтобы девицы, уличённые в связи до брака, топились. Так что прорвёмся.

– Семён, я в курсе того, что случилось. – Как я и думал, генералу уже доложили о происшествии. – И хочу сказать, что ты ни в чём не виноват…

– Дмитрий Иванович, – перебил я деда, может, немного грубовато, но я хотел сразу обозначить границы дозволенного. – Давайте без вот этого, виноват, не виноват. Мы же не в детском саду. Есть ситуация – я её буду решать, а не искать виновного. Мужик я или нет? Да и в самом деле, мы не при царизме живём. Да, случилась неприятность, но жизнь не закончена. Другой вопрос, что я сам не хочу ссориться с Сикорскими. Мы с Игорем Игоревичем работаем вместе, точнее, он мной куратор, а Соня мне симпатична. Избалована, конечно, но это поправимо, а так хорошая девчонка. Красивая, умная, талантливая, опять же. Плюс может существенно помочь мне в развитии как энергета.

– Сам решай, ты уже взрослый. – На удивление, генерал не стал давить, хотя я видел, что ему моё сотрудничество с конторой категорически не нравилось. – Просто помни, если что, я помогу. Мы семья, и пусть у нас между собой могут быть какие-то недопонимания, внешнего врага должны встречать единым фронтом.

– Да какого врага, бросьте вы. – Я хоть и опасался Аглаю Валерьевну, но не верил, что дойдёт до крайних мер. – Всё решим, Сикорские тоже не дураки и должны понимать, что я лучше мифического сынка из правительства. Это, во-первых, а во-вторых, нам ещё только шестнадцать. Мы через неделю посрёмся с Софьей, и всё вернётся на круги своя.

– Боюсь, так не получится, – покачал головой Калинин. – Ты, скорее всего, не знаешь, но в династиях, таких как наша или Сикорских, очень ответственно подходят к выбору спутников жизни для своих детей. Методики развития, передаваемые в них, требуют определённых особенностей, отсюда выходит много сложностей.

– Маму поэтому выгнали? – я нахмурился, потому что не ожидал, что дело настолько серьёзно и уже за евгенику взялись. – Как по мне, хрень всё это. Не могли всего за три поколения образоваться устойчивые генетические мутации. Скорее игры в псевдоаристократию начались. Тут благородные – а тут быдло деревенское.

– Ты во многом прав, – серьёзно кивнул генерал, но тут же добавил: – Но изменения всё же есть. Не такие серьёзные, чтобы была необходимость прям подбирать пары, но всё же, если учитывать некоторые факторы, развитие детей идёт куда легче. Поэтому ЦК и товарищ Сталин и позволяют эти игры. Но мы об этом ещё поговорим. Пойдём, а то нас женщины заждались, а настоящий офицер не должен позволять такому случиться.

– А я не офицер и становиться таковым не собираюсь, – я пожал плечами, но всё же направился за дедом. – Но как мужчина согласен. Заставлять ждать дам нехорошо, это их прерогатива. А нам остаётся лишь ждать и надеяться, что это ненадолго. И каждый раз ошибаться, потому что, если женщина приходит вовремя, – это не женщина, а переодетый мужик. А нам в Советском Союзе этой голубизны не надо! У нас и так всё замечательно!

Глава 2

– Ты кушай, сынок, кушай. – Мне пододвинули хлеб. – Кормили-то как вас там? Повара, поди, филонили? Знаю я, как оно на курортах бывает. И мясо второго сорта с обрезью вместо высшего кладут и сметану водой разбавляют.

– Мам, это «Артек», какая обрезь? – Я усмехнулся про себя, вроде двадцать первый век, а в советском общепите ничего не меняется. – Там контроль как в Кремле.

– Да можно подумать, в Кремле не воруют, – махнула рукой мама. – насмотрелась я, пока работала. Ты лучше скажи, что у вас с Соней? Она девочка, конечно, очень хорошая, умница, отличница, но… сынок, у неё такая семья. Боюсь я их. Чего не понравится, и жизнь сломать могут, как высморкаться.

– Ты лучше расскажи, как вы с Калининым помирились. – Я и сам не знал, что будет дальше, поэтому перевёл тему, тем более этот вопрос меня действительно волновал. – Неужели у генерала совесть проснулась? Я думал, он этот атавизм давно изжил. Или её при получении офицерского звания купировали.

– Семён, прекрати немедленно! – Мама сердито нахмурилась. – Он твой дед, так что прояви уважение! Да, у нас были разногласия, но Дмитрий Иванович тут ни при чём. Он про нас и не знал, занят был на службе. Знаешь, как у них, у военных, ни минуты свободной нет.

– Ага, такие занятые, даже погадить время нет. Сейчас расплачусь, – съязвил я и получил от мамы подзатыльник. – Ну серьёзно, мам! Чего ты дерёшься? Детский сад какой-то, я не знал, я не ведал. Захотел бы – знал бы! Видать, не нужно было.

– Сём, да я всё понимаю, – вдруг тяжело вздохнула мама, разом постарев на лет на десять. – Но что я ему скажу? Дмитрий Иванович прислал машину, пригласил к себе, поговорить.

– К себе – это в штаб округа? – Я с силой стиснул ложку, чувствуя, как металл в руках мнётся и деформируется словно пластилин. – Вот гандон!

– А ну! – тут же встрепенулась мама. – Сейчас по губам получишь!

– Ну серьёзно! – Я швырнул комок металл, секунду назад бывший ложкой, на стол. – Кто он после этого?! Мог сам приехать, мог домой тебя позвать! В ресторан, в конце концов!!! А этот…

– Он занятой человек, – покачала головой мама. – Да и понимаю я, что говорил со мной Дмитрий Иванович только из-за тебя, а так бы и на порог не пустил.

– Ну и пошли они тогда! – Я скрипнул зубами. – Жили без них и дальше проживём. Деньги у нас теперь есть. Ты работаешь, я тоже без дела не сижу. Обойдёмся и без этих зажравшихся снобов.

– Нельзя так, сынок, – взяла меня за руку мама. – Это семья твоя. Родичи. Твоя кровь. Нельзя родным ругаться. Случись что, только они помогут и поддержат.

– То-то я смотрю, нас прям поддержали так поддержали, – хмыкнул я, успокаиваясь и пальцами начиная разглаживать ложку, приводя её в прежнее состояние. – Доверие и поддержка должны быть обоюдными. Как и уважение.

– Все ошибаются, Сёмушка. – Мама погладила меня по голове и выдала новую ложку. – На, а эту отдай мне. Совсем бугаём стал, что ж с тобой делать-то теперь. Всю посуду так перепортишь. Все ошибаются. И надо уметь простить и начать с чистого листа. Я простила. Мы с Дмитрием Ивановичем посидели, поговорили, Пашу вспомнили, какой он был. Вылитый ты. Смотрю сейчас на тебя, а вижу его. Тоже резкий, категоричный. Чуть что не по его, так и сказать может, и двинуть. Меня правда, никогда не трогал. Даже поругаемся, он плюнет и курить уйдёт. Потом возвращался, обнимал. Столько лет прошло, а как сейчас помню.

– Ладно, – я выдохнул, снова принимаясь за борщ, – как скажешь. Я помирюсь с генералом. Но если он тебя обидит…

– Не обидит, – улыбнулась мама. – Дмитрий Иванович скучает по Паше. А ты его сын. Так что не переживай, всё будет хорошо.

– Твои слова бы да Богу в уши. – Я взял очередной кусок хлеба. – На работе всё в порядке? Никто не мешает?

– Слава Богу, нет, – покачала головой мама. – Наоборот, даже если есть проблемы, все улыбаются, мол, вот у вас тут неправильно, мы в следующий раз зайдём, подправьте, пожалуйста. И документы подписывают буквально день в день. Мне даже боязно. Сейчас вон с городом закончили почти, последние точки на Родниках открыли, уже с Бердском и Искитимом работаем, Каргат и Куйбышев на очереди. Крутимся как белки в колесе, даже вздохнуть некогда. Задал, ты мне, сынок, задачку под старость лет.

– Мам, я тебя умоляю, – я уставился на неё как на приведение. – Какая старость?! Ты у меня красавица в самом расцвете! Я тебя ещё замуж выдам!

– Да какой замуж!!! – замахала руками мама. – Глупости какие! Вот ещё, чего не хватало!

– Не глупости! – Я набычился. – Тебе тридцать шесть. Это вообще не возраст. Ты ещё мне брата родишь, но лучше сестричку. Давно мечтал, буду её баловать.

– Сёма, да что ты такое говоришь-то?!! – покраснела мама, пряча лицо в руках. – Господи, стыдно-то как!

– Чего тут стыдиться? – я даже опешил немного. – Это жизнь, мам. Тебе рано хоронить себя, а если генерала боишься, то зря. Не его это собачье дело. И пусть только попробует сунуться, я ему это быстро объясню. Ухажёры-то у тебя есть!

– Семён!!! – В руках мамы появилось полотенце. – Мал ещё, мать поучать!!!

– Всё, всё, молчу! – Я в наигранном испуге поднял руки, но не удержался. – Когда появятся, ты сразу их не гони. Дай шанс. Серьёзно, мам. Ты теперь завидная невеста, директор крупной сети быстрого питания. Так что выбирай с умом, но выбирай. Всё, убежал! Очень вкусно, как всегда! Чуть язык не проглотил.

– Куда?! – всполошилась мама. – А второе?!!

– Потом! – я вытер руки, чмокнул её в щёку и унёсся собираться. – Всё потом! Пока время есть, надо Шилова навестить и Иосифа Эмильевича. А то учёба начнётся, будет вообще не до этого!

– Так и скажи, что по девкам собрался, – заворчала мама, убирая со стола. – Бабник ты, Сёма. Кобель. А связался с такой девочкой. Думаешь, Сикорский станет это терпеть?

– А это не его дело. – Я уже натянул джинсы, футболку, куртку и обувался, держа в руках шлем. – Мы с Сонькой сами разберёмся. Она далеко не дура и всё понимает. А с Сикорскими я сам поговорю. Вот буквально завтра к ним собирался. Так что не волнуйся, всё будет чики-пуки. Всё, я убежал!

Не то чтобы мне действительно так срочно нужно было пообщаться с партнёрами по бизнесу, скорее я просто устал ходить строем и сейчас хотел отдохнуть, почувствовать себя свободным. Нет, я понимаю, что для местных в этом нет ничего особого, да и я сам уже привык, но всё-таки три недели жёсткого контроля – это перебор. Особенно учитывая, что мне всё-таки не шестнадцать, пусть даже мне и нравилось быть подростком. Хотя в этом возрасте как раз наоборот, подростковый бунт цветёт и пахнет, а у меня его не наблюдается от слова совсем, но зато просто вредности хватает. Короче, плевать, я просто решил развеяться, погонять на байке, может, на море съездить. Потом к Лене заскочить… или нет. Не знаю, решу по ходу. И нет, это не совесть, хотя и она тоже. Скребёт душу, падла, что делать – не знаю.

Байк ждал меня возле подъезда. Тоже показатель эпохи, а точнее, страны. Да, могли пацаны угнать покататься, но, так как все знали чей, трогать боялись, но это был максимум, что могло с ним случиться. Не то чтобы преступности в Союзе совсем не было, она имелась и ещё какая, но при этом всё равно обычные люди были куда более открытыми и честными. Грубо говоря, шло чёткое расслоение, или ты вор, или нормальный человек. Так что можно спокойно оставить машину или мотоцикл, никто не тронет. А если уж захотят угнать, то тут уж и из гаража свистнут, без проблем.

Естественно, просто так уехать мне не дали. Несмотря на рабочее вроде как время, тут же нашлись соседи, у которых появилась масса важных дел во дворе, и пришлось отвечать на сотню вопросов об «Артеке», делах, появившемся деде-генерале и тому подобном. И ведь не пошлёшь, точнее, сделать это несложно, но потом не отмоешься. А репутация в Союзе – вещь посильнее, чем «Фауст» Гёте. Раз замажешься, так всю жизнь вспоминать будут, на какие бы высоты ты ни поднялся. Так что пришлось отвечать, обстоятельно докладывая бабкам, что там в Крыму, стоит ли, почём рыба, тёплое ли море, видел ли я Леонтьева, ведь по телевизору сказали, что он должен был в Крыму выступать, если не видел, то почему, ну и тому подобное. Вырваться смог только минут через двадцать, а это, знаете ли, почти мировой рекорд, вскочил на верный байк и дал газу, уносясь из страшного двора куда глаза глядят.

Мотор сыто урчал, неся байк по улицам родного города. Правда, особо разогнаться не получалось, несмотря на лето, дороги были забиты автотранспортом, пусть даже в основном довольно старыми «жигулями», «москвичами» и прочими «запорожцами», но и новых машин хватало. Как наших, так и китайских. Азиатские товарищи всё активнее включались в мировую экономику, пусть даже звание главной мастерской мира перекочевало в Индию. Зато у китайцев товар более качественный, компартия лютует, вон опять говорят, директора какого-то завода к стенке поставили. Брак гнал.

Но, как говорят, что ни делается, всё к лучшему. Из-за того, что скорость была невысокой, я успевал крутить головой по сторонам и сумел заметить свою знакомую из городского управления комсомола. Елизавета свет Александровна медленно фланировала по тротуару, толкая перед собой коляску с отпрыском. Ванька довольно лыбился и глазел по сторонам. А я, высмотрев впереди пустое место на парковке, решительно направил байк к обочине. Давно собирался поблагодарить её за помощь, но из-за того, что жизнь моя напоминает сорвавшийся с горы снежный ком, забыл. Так что не собирался терять такую возможность.

– Привет трудовому комсомолу! – Повесив шлем на руль, я шагнул навстречу девушке. – Ванька, привет! Когда успел таким здоровым вымахать?!

– Здравствуй, Семён, – одними губами улыбнулась Елизавета, а в глазах мелькнула непонятная мне эмоция. – Ты права получил?

– Ага. – Я с гордостью кивнул на своего железного коня. – Гоняю вот, но соблюдаю скоростной режим и правила дорожного движения. У меня с этим строго. А у вас как дела? Муж с северов не думает возвращаться? Как там Катя и Варвара Михайловна поживают? Не болеют?

– Да нет, – пожала плечами девушка. – Нормально всё. Катька два сезона в пионерском лагере провела, недавно только вернулась. А муж только через месяц приедет. Вот ждём с Ванюшей папу. Да, Ванечка?

– Месяц – это немного, заметить не успеешь как пролетит, – усмехнулся я. – Я тоже вот буквально сегодня из «Артека» прилетел. Путёвку за того маньяка дали, помнишь, я рассказывал? Выехал вот прокатиться, а то пионерский лагерь – это хорошо, но что-то подустал строем ходить.

– Поздравляю, – как-то не слишком весело кивнула Елизавета и тут же принялась прощаться. – Семён, мы пойдём. А то ещё Ванечку покормить надо. Время уже много.

– Да, конечно. – Я видел, что с девушкой что-то не так, но в душу лезть не собирался. – Я чего остановился. Поблагодарить хотел за космонавтов. Правда, ничего не получилось, но всё равно спасибо!

– Да кушай, не обляпайся, – вдруг вызверилась Лиза. – Меня из-за твоей выходки с работы выживают, что мне твоё спасибо! У меня такие планы были, и всё коту под хвост пошло!

– Чего? – опешил я, но быстро взял себя в руки. – Всё настолько серьёзно?

– Коля вернётся, мы с ним на Север уедем, – закусила губу девушка. – Работать здесь мне уже не дадут. Вон в декрет выпнули. Сказали – ребёнок маленький, иди им занимайся. А я будто не понимаю, что вернуться уже не дадут! Ладно, извини, что на тебя сорвалась. Понятно, что это давно началось, твоя выходка просто последней каплей оказалась. Пойдём мы.

– Погоди, – я поймал Елизавету за руку. – Да постой ты. Так не пойдёт! Даже если моя вина чисто формальная, всё равно за мной косяк. А значит, мне его исправлять.

– Да поздно уже, – грустно усмехнулась девушка. – Спасибо, конечно, но не нужно. Только хуже будет.

– Так куда уже хуже? – я удивлённо поднял брови и вдруг замер, поражённый одной мыслью. – Слу-у-ушай, а ты не хочешь напоследок хлопнуть дверью? Раз поздно, ничто не мешает замутить что-то по-настоящему безумное. Такое, чтобы у твоего начальника глаза на лоб полезли.

– Спасибо, не надо! – фыркнула Елизавета. – Мне хватит неприятностей и без этого.

– Да погоди ты! – я снова поймал её за руку. – Ты просто послушай, а потом скажешь, да или нет. Точнее, вписываешься или нет, потому что я всё равно буду этот движ мутить. Ну, то есть организовывать мероприятие, если человеческим языком.

– Хорошо, давай, только недолго, – сдалась девушка. – Ваню всё равно нужно кормить.

– Да, я понял, сейчас в двух словах накидаю. – Я быстренько собрал в голове мысли в кучу. – Гляди, скоро у нас День победы, так? Будет парад.

– Ну да, как обычно, третьего сентября, – кивнула Елизавета, не понимая, к чему я клоню. – Ты хочешь на парад выйти? Или что?

– Да, но не совсем я. – Я улыбнулся. – Вот просто представь. Проходят колонны военных, проезжает техника, а в конце, когда уже всё закончилось, на площадь выходят обычные люди, прямо толпой. И каждый в руках держит портрет своего предка, погибшего в Великой Отечественной или любой другой войне, символизируя, что никто не забыт, все они ещё в строю. И вся эта масса людей идёт по площади и дальше вниз к набережной. Эдакий бессмертный полк, состоящий из погибших предков и их потомков, понимаешь?!

– Это… – Лиза даже зависла, представляя себе картину, которую я перед ней нарисовал. – Это интересно. Да, может получиться очень здорово. Но только ничего не получится. Начиная с того, что никто не даст нам выйти на параде, даже после техники. И заканчивая организацией. Кто соберёт людей, портреты, опять же, не у всех есть. Это значит, что нужно их напечатать, или я не знаю. Нет, это нереально! Хоть сама идея мне нравится.

– А если я смогу договориться и с военными, и с обкомом? – Я не собирался раскрывать все карты, но для себя уже наметил план действий, и кто мне поможет. – Да и по портретам можно решить. Подумать, найти столярку, что сделает из реек палки и рамки, любая мини-типография напечатает сами портреты. За неделю вполне можно управиться. По деньгам тоже вопрос решаемый, кооперативы проспонсируют, ну, дадут денег в смысле. Я даже знаю какие, это вообще не вопрос. От тебя требуется только организовать людей. Проще всего школьников. Они сейчас на каникулах, но через комсоргов это вполне реально. Даже если получится всего человек сто собрать – этого более чем достаточно для первого раза. А в следующем году уже организуем массовое шествие!

– На зоне, – хмыкнула девушка. – Но… что-то в этом есть. «Бессмертный полк»… мне нравится! У меня самой дед на войне погиб, а второй вернулся весь израненный.

– А у меня отец погиб, правда, уже не так давно и в Корее, но тоже сражался с проклятыми империалистами, – кивнул я, додавливая сопротивление. – И представь, мы выйдем с их портретами, почтим память и всем покажем, всему миру, что у нас действительно никто не забыт и ничто не забыто! Давай, будет здорово! Тебе всё равно терять нечего, а так, глядишь, появятся варианты. Я тебе гарантирую, согласую акцию на самом верху, и в обкоме, и с КГБ, и с военными. Всё будет ровно!

– Блин, Семён, кто ты такой вообще?! – пристально уставилась на меня Елизавета Александровна. – Раньше я думала, просто обычный парень, раздолбай. А сейчас даже не знаю. Одет ты вон всегда хорошо, в заграничные шмотки, мотоцикл у тебя тоже не простой. В обкоме какие-то связи, откуда только в шестнадцать-то лет? И при этом в комсомол тебя приняли совсем недавно и не без проблем.

– Если ты намекаешь, а не шпион ли я, то нет. Они так легко не палятся, – я рассмеялся. – Я тот, кто я есть. Чеботарёв Семён по прозвищу Чобот. А что до всего остального, ну, бывает, что тут скажешь. Видишь ли, мой дед по отцу, это генерал-полковник Калинин, командующий Сибирским военным округом. Просто мы до этого не общались, семейные разборки. А теперь вроде как помирились. Так что я не врал, когда говорил, что решу вопрос.

– Калинин, – вот теперь девушка по-настоящему опешила, но смогла взять себя в руки. – Теперь понятно. Да… с таким дедом может и получиться, но… мне надо подумать.

– Да без проблем. – Я пожал плечами, и в этот момент, словно по заказу, забытый нами Ванька начал хныкать. – Бегите кушать, а то Ванятка проголодался. А я завтра тебя наберу. И уже решим, ты в деле или нет, хорошо?

– Договорились, – кивнула Лиза. – Только лучше не звони, а заезжай вечером. Мама и Катя будут рады.

– Замётано! – я поднял большой палец и надел шлем. – Привет им передавай. Давай, до завтра! И будь уверена, у нас всё получится! Мы как следует встряхнём это болото!

Глава 3

Если раньше я собирался просто покататься по улицам, то после встречи с Елизаветой действительно направился к Цемелю. По-хорошему стоило бы сначала заехать к Калинину, переговорить с дедом, стоит ли вообще огород городить, но я почему-то был абсолютно уверен, что он не откажет. И не только потому, что за ним передо мной был весьма весомый долг. Просто сама идея увековечить память погибших не в монументальных памятниках и стелах, а в народной памяти выглядела живой и привлекательной. А Дмитрий Иванович, при всей своей важности ещё не успел настолько забронзоветь, чтобы мерить память высотой монументов.

Иосиф Эмильевич, к счастью, оказался в офисе, или, точнее, конторе, как говорили в Союзе, и не занят, так что я сумел попасть к нему, минуя продолжительное ожидание. Не то чтобы он собирался мариновать меня в приёмной, всё-таки у нас не тот уровень отношений, но я тоже понимал, как важно поддерживать реноме начальника. Кто будет слушать директора, к которому в кабинет заходит какой-то пацан, чуть ли не с ноги открывая двери? Вот именно, что никто. Особенно учитывая, что я старался не светиться как автор текстов песен. Просто не хотел, да и немного стыдно было, чего уж греха таить. Всё-таки я не поэт, а честно ворованное выдавать за своё мне претило ещё в прошлой жизни. И была бы возможность заработать как-то по-другому, не стал бы связываться, но имеем, что имеем.

– Семён! – поднялся навстречу мне из-за стола Иосиф Эмильевич, распахивая объятия. – Таки какое счастье, что ты вернулся! Наконец-то! А то до тебя, как в Кремль, не дозвонишься!

– Дела, дела, Иосиф Эмильевич. – Я обнялся со стариком, не став лишать того удовольствия. – Вы не поверите, но не зря это называют лагерем, пусть даже пионерским. Ни минуты покоя, постоянно какие-то дела. То строем ходим, то в артбол играем. Кстати, можете меня поздравить, перед вами чемпион сезона. Правда, со мной играть особо никто не хотел, даже не знаю почему. То ли я слишком красив, то ли потому что третий Разряд взял. Я всё же считаю, что первое.

– Ты поднял Разряд?! – искренне удивился Цемель. – Поздравляю! Сёма, ты делаешь потрясающие успехи! Недаром и твои песни пользуются популярностью.

– А с этого момента поподробнее, – я уселся на стул, приготовившись слушать. – Насколько всё хорошо?

– Настолько, что меня таки тянет сходить поставить свечку. – Иосиф Эмильевич вернулся в своё кресло. – Айдин уже начал гастроли. Пока это ещё разовые выезды, но тем не менее. Остальные команды тоже прекрасно себя чувствуют. Нас потихоньку начинают крутить на радио, есть запросы с телевидения, сейчас оперативно снимаем сразу несколько музыкальных роликов. Но это мелочи, главное, скажите мне Семен, почему вы прятали от меня это?!

– Вы о чём, Иосиф Эмильевич? – Я примерно представлял, что продюсер имеет в виду, но на всякий случай уточнил, чтобы не попасть впросак. – Я как бы перед вами как у раввина на видуйе. Это, кстати, к вопросу о свечках. Вы ж еврей.

– И шо? – удивился Цемель. – Мне теперь в церковь зайти нельзя? Или таки ви думаете, шо святой Пётр не был обрезан?

– Хм… – задумался я. – Никогда не задавался этим вопросом, но согласен. С этой точки зрения не вижу никаких препятствий. Так что там вы хотели узнать?

– Эти твои «Руки вверх»! – Иосиф Эмильевич ткнул пальцем в какой-то документ. – Это же фурор!!! Мы записали пару треков, поставили их на дискотеках, и теперь там требуют только их! Я вынужден практически ночевать в студии, чтобы быстро выдать материал. Так ещё нужно найти исполнителя. Этот проект на года, тут ошибиться никак нельзя!

– А, так вы про это. – Я с облегчением выдохнул. – Честно говоря, не был уверен, что пропустят. Тексты примитивные, мелодия и того проще. Но прилипчивая, тут не поспоришь. Да и танцевать под неё одно удовольствие. Так что извините, но я не профессионал в вашей сфере, поэтому затупил.

– Вот! – наставительно поднял палец импресарио. – Именно поэтому, Семён, давай договоримся, что ты показываешь всё, что есть, мне, а я уже выберу то, что пойдёт в работу. Как профессионал, раз уж ты признаёшь меня им.

– Договорились! – Я улыбнулся, про себя заметив, что, если бы здесь был нормальный поисковик и не приходилось тратить столько времени для поиска оригинальных авторов, а точнее, подтверждения их отсутствия, дело шло бы гораздо быстрее. – Тогда держите, это вам очередная тетрадочка. Для нового коллектива там тоже найдётся, но у меня большая просьба сначала всё отложить и в срочном порядке записать одну песню. Для неё ещё музыку надо, но там довольно просто. Марш, который сначала играет тихо, почти неслышно, а под конец набирает силу. А слова… есть ручка с листочком.

– Конечно, – Иосиф Эмильевич пододвинул мне требуемое. – Ты будешь писать по памяти?

– Ага, – я принялся заполнять лист корявыми строчками. – Я теперь практически ничего не забываю. Да и чего тут помнить, р-раз… и готово! Пожалуйста!

– Свет, уже без малого сто лет… – забубнил про себя Цемель. – Здорово, шкет. Тебе я дать хочу совет… бойцы бессмертного полка. Это… очень неплохо! Но, опять же, Семён, что мешало дать это мне раньше? Я таки всё понимаю, творчество нельзя запланировать, но теперь мне точно придётся ночевать в студии. Это надо записывать немедленно! Прямо сейчас! А времени осталось меньше двух недель!

– Именно поэтому я и пришёл к вам. – Я улыбнулся, глядя на экспрессию пожилого артиста. – Потому что вы не просто профессионал, а волшебник!

– Ой, Сёма, таки не надо меня облизывать, я не одна из ваших девиц, – отмахнулся старый еврей. – Кстати о девицах. Может, привлечь вашу Леночку? Девочка весьма и весьма талантлива и, в отличие от некоторых, способна писать на заказ, что редкость.

– Почему нет, – я пожал плечами, сделав вид, что не заметил шпильки. – Постараюсь сегодня заехать к ней и поговорить на эту тему.

– Вот и договорились. – Иосиф Эмильевич, выглядевший весьма довольным, кивнул и пододвинул к себе тетрадку, что я привёз. – Тогда давай посмотрим, что ты таки ещё наваял. Так… ледовая дружина… трус не играет в хоккей… Семён, ты таки решил окончательно добить старого Цемеля?! Нет, это решительно выходит за всякие рамки!!! Я отказываюсь так работать!!! Это же невозможно! Вот скажи Сёма, это что?!!

– Что? – Я уставился на тетрадку, которую мне под нос сунул импресарио. – Песня…

– Это гимн, Сёма, хоккейный гимн!!! – в сердцах швырнул её обратно на стол Иосиф Эмильевич. – А когда у нас сезон начинается?

– Понятия не имею, – я совершенно спокойно пожал плечами. – Никогда не интересовался.

– В этом-то и проблема. – Цемель устал бегать по кабинету и плюхнулся обратно в кресло. – В первой декаде сентября. И если бы ты интересовался, ты бы это знал! Я не устаю поражаться твоему таланту, Семён. Не знать таких элементарных вещей и написать такую песню…

– Значит, вам нравится? – Я изо всех сил давил улыбку, не собираясь смущать старика и признавая его право, как человека сцены, на некоторую импульсивность. – Тогда в чём проблема?

– В том, что конкретно эту песню мало просто записать, её надо продвинуть, желательно на всесоюзном уровне, а это сделать не так и просто, – тяжело вздохнув, ссутулился Иосиф Эмильевич. – И, если бы я начал работать хотя бы в мае, ещё был бы шанс, пусть совсем небольшой. А так… боюсь, ничего не выйдет. Сунут под сукно и забудут.

– Тогда давайте ставить реальные планы. – Я пожал плечами. – Начнём с нашей Сибири. Думаю, они не откажутся поставить на матче эту песню. Потом сделаем клип с участием команды, а лучше с нарезкой разных команд, чтобы песня не ассоциировалась исключительно с Сибирью. Я, конечно, патриот малой родины, но всё же считаю, что размах здесь маловат. Поэтому надо задействовать как можно больше команд, в идеале нарезку лучших моментов из прошлых сезонов. И уже в таком виде продвигать. Глядишь, на следующий год она действительно станет гимном всех хоккеистов.

– Инициатива снизу… – задумался Цемель. – Да, в нашем случае только это и остаётся. Ладно, Семён, я тебя услышал. Иди, пока я ещё чего-нибудь не нашёл. А то я уже старый, сердце слабое. Если что, ты будешь виноват.

– Вы ещё на свадьбе правнуков плясать будете. – Я всё же не выдержал и улыбнулся. – Я на связи. Как переговорю с Леной – позвоню.

– Знаю я ваши разговоры, – махнул рукой импресарио. – К обеду бы вспомнил, и то хорошо. Всё, иди, не мешай работать!

Я кивнул и вышел из кабинета. Да, иногда Иосиф Эмильевич перебирает с экспрессией, но ему позволительно по возрасту и профессии. Это не отменяет его профессионализма, а значит, к Дню Победы у нас будет песня. Теперь главное – поговорить с дедом, а потом заехать к Лене. Вот тебе и покатался… я вздохнул и достал телефон.

Через полчаса я припарковался на улице Советской, ближе было просто негде, но и так уж один квартал я в состоянии пройти пешком, так что не парился на этот счёт. Всё-таки центр города, тут с парковками всегда беда. Но меня лично куда больше смущал сам визит. Хотя нет, смущал – это слишком сильное слово. Скорее, я не хотел, чтобы на меня глазели, словно на мартышку в цирке, а это было неизбежно. Даже в прошлый раз, когда я заходил со служебного входа, и то каждому было любопытно, кто я и что здесь делаю. А уж сейчас по-любому через пять минут весь штаб будет знать, что какой-то сопляк явился к командующему округом, но самое главное, что его впустили. Но, к счастью, задерживаться на проходной мне не пришлось, меня там уже ждал полковник Петренко.

– Николай Фёдорович, – я приветливо кивнул и пожал протянутую руку. – Не стоило беспокоиться, я бы и сам поднялся.

– Ничего страшно, – отмахнулся полковник. – Рад видеть тебя, Семён. И вдвойне рад, что вы с Дмитрием Ивановичем нашли общий язык. Пойдём, он ждёт. Пропуск я тебе уже выписал.

Я пожал плечами и направился за адъютантом генерала. Или как он в Красной армии называется. Я так и не выяснил. На этот раз идти нам было дольше, а главное, по дороге встречались офицеры, с деловым видом снующие по коридорам или обсуждающие какие-то, несомненно, важные вопросы. И все они как один при нашем появлении замолкали и пялились на меня. Было такое чувство, что у каждого в глаза встроен рентгеновский аппарат и они хотят им просветить меня с головы до ног. Будь я настоящим подростком, сейчас словил бы нехилый такой комплекс. А так мне было плевать, пусть пялятся. Неприятно, но переживу. Не впервой.

– Проходи. – Петренко распахнул дверь приёмной, пропуская меня первым, и повторил: – Дмитрий Иванович ждёт.

– Ага, спасибо, – я поблагодарил полковника и зашёл в приёмную, как всегда, заполненную народом, тут же уставившимся на меня, но я уже привычно проигнорировал их и, кивнув секретарше, направился прямиком к двери кабинета. Меня никто не останавливал. – Здорово, дед.

– Виделись вроде, внук. – Калинин поднялся мне навстречу. – Что-то случилось? С Сикорским проблемы?

– Да вроде нет, – я пожал плечами, потому что сам не знал, что будет дальше. – Просто появилось одно неотложное дело. Сроки поджимают, и надо определиться прямо сейчас, дашь ты добро или нет.

– Заинтриговал, – заинтересовался Дмитрий Иванович и, кивнув мне на диванчик, предложил: – Садись, рассказывай. Что у тебя за дело такое, что лично я его должен одобрить.

– Всё просто, хочу на параде, после того как все пройдут, техника проедет и так далее, вывести на площадь колонну с портретами погибших на войне родственников, – начал я объяснять принцип «Бессмертного полка». – И пройтись от площади Ленина до Речного вокзала. Эдакий знак, что никто не забыт, что память жива. Живые и мёртвые в одном строю. «Бессмертный полк».

– «Бессмертный полк». – Кажется, мне удалось удивить деда, вон как озадачился. – Однако… честно, не ожидал. Думал, ты что-то для себя просить будешь, с кооперативом там помочь или ещё что, но такое… удивил ты меня, Семён. Сильно удивил.

– С кооперативом и остальным я и сам управлюсь. – Я, не стесняясь, усмехнулся, показывая своё отношение к подобным заявлениям. – Слава богу не пальцем делан и бегать за покровительством не собираюсь. А «Бессмертный полк» нужен не столько мне, сколько всем советским людям. Молодёжь начала забывать, чем мы пожертвовали в ту войну. Да и в остальные тоже. А ведь в каждой семье найдётся тот, кто не вернулся. И вспомнить их – это самый простой способ показать молодёжи весь ужас того времени.

– Согласен! – Калинин хлопнул себя по ноге. – Правильно! Отличная идея! Так что тебе для этого нужно? Организовать людей? Сделаем!

– Так, погоди, не торопись! – я тормознул деда, пока тот не разошёлся. – Не надо никого организовывать! Во-первых, инициатива должна исходить из народа, иначе эта идея быстро превратиться в ещё одно принудительно-отчётное мероприятие, а во-вторых, я на это дело уже подрядил знакомую из городского комитета комсомола. Нужно только твоё принципиальное согласие, чтобы она начала работать, собирать желающих. Для первого раза не нужно сгонять прям толпы, сотни человек хватит.

– Как скажешь, – на удивление покорно согласился генерал. – Значит, считай, моё согласие у тебя есть. Но от помощи не спеши отказываться. Поверь, организовать даже сто человек не так просто, как кажется.

– Я знаю. – Вот уж это я давным-давно прочувствовал на своей шкуре, так что даже не пытался играть в самостоятельность. – И отказываться не собирался. Нам нужны будут рамки на палках, чтобы крепить портреты, которые понесут люди. Да и сами фотографии ещё где-то напечатать надо в формате А4. С одной стороны, тут любой справится, если есть сканер и принтер, но, как показывает практика, даже на этом этапе обязательно кто-то начнёт тупить, и лучше всё делать централизованно и с профессионалами.

– Правильный подход! – Мне показалось, или в глазах деда мелькнула гордость, впрочем, я особо и не приглядывался, мне до сих пор было обидно за маму, и, если бы не Елизавета, хрен бы я к нему обратился. – Значит так. Столярку я тебе найду. Есть у нас в частях пара штук, тут без проблем. Материала вам много не понадобится, но сделаем с запасом, мало ли, сломается у кого, бегать в поисках замены будет уже поздно. Дальше по фотографиям. Дам распоряжение, вам выделят мощности в нашей типографии. Да и вообще, по любым вопросам обращайся к Николаю Фёдоровичу. Он всё решит.

– По любым не буду, – я упрямо наклонил голову. – Но за помощь спасибо. Самим нам было бы гораздо сложнее. Затраты я потом компенсирую.

– Ещё я с внука деньги не брал! – рыкнул генерал, набычившись. – Себе оставь на конфеты и мороженое!

– Так это и не твои ресурсы, а государственные. – Я не хотел злить Калинина, но такой подход мне категорически не нравился, именно с него и начинался развал, но и ссориться тоже желания не было, так что, пока дед не взорвался, я придумал выход: – Ладно, пойдём другим путём, есть лист бумаги и ручка?

– Найдём. – Внезапный переход смутил Дмитрия Ивановича, и он безропотно приволок мне требуемое. – Держи. А зачем…

Я, не обращая внимания на вопросы, тут же начал писать. Как говорится, лучший подарок – это книга, ну, в моём случае песня. Иосиф Эмильевич меня, конечно, убьёт, но это когда будет. А влезать в долги к генералу, даже своему биологическому деду, мне очень не хотелось. Как и подставлять его нецелевым расходованием средств. Понятно, что в масштабах округа это копейки, но и их можно так повернуть, что отбрехиваться замучаешься. Лучше сразу поставить всё на коммерческие рельсы, а точнее, коли уж мы в Союзе, оформить взаимозачётом.

– Вот! – Я припечатал исписанный листок рукой. – У вас тут надысь строевой смотр выиграли ребята с песней про батяню комбата. Это моя, подарил отцу одноклассницы. А это – тебе. Вы же поддерживаете Спортивный Клуб Армии? Вот будет гимн.

– Ну-ка, ну-ка, – Дмитрий Иванович схватил лист с текстом. – Про комбата хорошо было, бодро ребята прошли! Я сам комбатом был, прям молодость вспомнил. А гимн твой посмотрим… трава на стадионах зеленеет… команда молодости нашей, команда, без которой нам не жить! А что, мне нравится! Как грянуть её оркестром, а?!!

– Самое оно, – я кивнул с улыбкой. – И спортсменам выходить под неё будет куда веселее. Музыку принесу чуть позже, но да, нужно что-то бравурное, бодрое. Чтобы прям кровь закипала.

– Молодец! – Генерал не выдержал и, вскочив, обнял меня да так, что аж кости захрустели. – Сразу видно, наша порода! Ну, уважил старика! Спасибо!

– Пожалуйста. – Я поднялся. – Тогда больше не буду отвлекать. Спасибо, что не отказал, и за помощь тоже. Увидимся на выходных.

– Я пришлю машину, – ещё раз напомнил дед и, пожав мне руку, выпроводил из кабинета.

– Ну как? Решили вопрос? – В коридоре меня встретил Петренко. – Пойдём, провожу тебя до выхода.

– Да, спасибо, всё обговорили, – я благодарно кивнул полковнику. – Правда, придётся теперь вас донимать. Дмитрий Иванович объяснит, что к чему, а потом созвонимся. Постараюсь вас часто не дёргать, но проект срочный и интересный.

– Что ж, буду ждать звонка. – Казалось, Николая Фёдоровича ничего не может удивить. – Уверен, мы сработаемся.

– Я тоже. Тогда до связи. – Пожав на прощанье руку своему провожатому, я выскочил на улицу.

Время уже было к вечеру, и настала пора навестить Лену. Тем более что я ей писал ещё после встречи с Цемелем, сказал, что заеду, и меня обрадовали новостью, что, кроме девчонки, дома сегодня никого нет. Мама со старшей сестрой укатили на юга по путёвке от профсоюза, папа-полковник на дежурстве, а Лена одна и ждёт меня в гости. Понятное дело, что устоять перед таким приглашением я не мог. И уже через двадцать минут звонил в квартиру, сжимая в руках купленный по дороге букет. Но мог бы и не заморачиваться, потому, что как только дверь открылась, меня одним рывком втащили внутрь, тут же запрыгивая верхом. Я только и успел мявкнуть, что соскучился, как рот заткнули поцелуем.

– Я тоже! – глаза девушки горели голодным огнём, похлеще чем у той же Надины. – Раздевайся! Теперь ты весь мой!!! И даже не думай сбежать, я тебя всё равно найду! И кастрирую!

Глава 4

– Значит, ты теперь с Сикорской? – Лена села на кровати, подтянув одеяло повыше, чтобы скрыть грудь, чего раньше за ней не наблюдалось. – А как же я?!

– Честно? Хрен его знает. – Я тоже сел. – Это я про Сикорскую. А от тебя я отказываться не собираюсь, если сама не выгонишь.

– Это из-за песен, да? – Глаза девчонки налились слезами. – Больше я тебе ни для чего не нужна…

– Дура! – Я схватил пытающуюся убежать малышку и сжал в объятьях, не давая вырваться. – Как есть дура. Если бы ты мне была не нужна, разве я бы стал тебе всё это рассказывать? Нет, ты мне нужна, и я хочу быть с тобой полностью честным. От начала до конца. Понимаешь?

– А Сонька? – Лена затихла, уткнувшись заплаканной мордочкой мне в плечо. – Она тоже нужна?

– Я бы хотел сказать нет, но это было бы ложью. – Я тяжело вздохнул. – Прости. Я скотина и кобель, что поделаешь, и давно хотел её трахнуть. Но даже не пытался, потому что думаю всё-таки верхней головой. А тут звёзды сложились так, что получилось то, что получилось, и теперь оправдываться или делать вид, что ничего не было, глупо и даже подло. И я пойму, если ты скажешь мне убираться и больше никогда не звонить тебе.

– И оставить тебя этой сучке?! – взвилась девчонка. – Ну уж нет!!! Ты мой, и точка! А с Сикорской я сама разберусь! Тоже мне королева!

– Лен, только, пожалуйста, не устраивай Соньке сцен. – Я поморщился. – Нет ничего более некрасивого, чем две девчонки, схватившиеся за парня. Хочешь поговорить с ней – пригласи в какое-нибудь тихое место. А лучше вообще не связывайся. Не нужно тебе это.

– Боишься, что её папаша кагэбэшник на тебя разозлится? – скривилась девчонка. – Ну да, конечно, у меня таких родителей нет.

– Да он рад только будет, если отвадит меня от Соньки, – рассмеялся я, не обращая внимания на тон Зосимовой. – Просто нет ничего более некрасивого, чем девчонки, сцепившиеся из-за парня. Это, во-первых. Во-вторых, ты как себе это представляешь? Вы с Сонькой устраиваете дуэль, а я послушно иду с победительницей? Я не вещь, чтобы меня на кон ставить, так-то. А в-третьих, Лен, нам ещё только шестнадцать. Вся жизнь впереди. И никто не знает, что там будет дальше. Может, мы с тобой разбежимся через месяц. А может, с Сикорской завтра. Или через полгода. Тут что-то планировать сложно, особенно с моей способностью вляпываться в разные истории.

– Мы с тобой не разбежимся, потому что не встречаемся, – отвернулась девчонка, а в уголках её глаз блеснули слёзки. – Иди к своей Соньке…

– А ты хочешь со мной встречаться? – Естественно, я никуда не пошёл, а лишь притянул подругу к себе в объятья. – Будешь моей девушкой?

– Буду, – буркнула Лена, прижимаясь ко мне. – Кобель!

– Виновен, ваша честь, – я выдохнул и чмокнул девчонку в макушку. – Я такой, какой есть. Наглый хулиган без капли совести. Но меня уже не переделаешь. Прости. Ты умница и красавица и достойна куда лучшего человека, чем я, так что, если решишь, я уйду. И больше никогда не буду тебе докучать. По-хорошему, мне и сейчас тут не следовало бы находиться, но мне всегда было плевать на общественное мнение, я просто не смог от тебя отказаться. Но выбор за тобой. Скажешь – разбежимся, нет – будешь моей девушкой. Выбирай.

– Никуда я тебя не отпущу, – а вот теперь Лена уже не ревела, а вцепилась мне в плечи, заставляя поморщиться. – Ты мой! А с Сонькой я разберусь!

– Ох, девки, доведёте вы меня до греха! – Я тоже обнял красавицу, прижимая её к себе. – Главное, побоище не устраивайте. А ещё лучше – помиритесь. Дружите против меня, что я такой кобель.

– Вот ещё, – фыркнула Лена, а я понял, что просто нифига не будет, и, может, ну его нафиг, этот гарем. Не зря Никулин пел, что, если б был султаном, был бы холостой. Вот точно, умный мужик был, фигни не скажет. Жаль, что и в этой реальности уже умер, я бы к нему в цирк сходил с удовольствием.

Следующий час мы мирились и скрепляли принятое решение, так сказать, физически. Дружили организмами. Но я точно знал, что это не конец, а только начало. И хоть Соня ничего по поводу Лены не говорила, и так было понятно, что это только пока. А дальше Сикорская по-любому будет пытаться ставить мне условия. Но ведь есть ещё её мама с папой. И прабабушка, но про ту я вообще старался не думать, уж слишком очково было разозлить Архонта. Заморозит мне колокольчики, буду всю жизнь звенеть ходить. Короче, куда ни целуй, всюду жопа.

И хоть разум шептал, зачем тебе этот геморрой, брось ты эту Сикорскую, я упёрся как баран. И не из-за того, что случилось в пещере. Да, девчонке неприятно лишиться невинности в такой ситуации, это вполне может оставить след на психике, но жить с человеком из чувства вины ещё хуже. Тут и до дурки недалеко. Или до зоны. Я знал много случаев, когда мужика заставляли жениться, по залёту там или просто переспал с девчонкой, а у той родители оказались влиятельные. И чаще всего ничем хорошим это не заканчивалось. Так что с этой точки зрения мне проще всего было сразу порвать с Сонькой, прикрывшись ментальным внушением. Мол, я не хотел, меня заставили. Это было бы больно, но лучше один раз переболеть, чем страдать всё время.

По идее, как взрослый, рассудительный мужик, я должен был так и сделать. Чего мне от той Сикорской надо, если разобраться? Связи родителей? В свете нашего примирения с дедом они ничего не значат, даже, возможно, наоборот, вредны для карьеры, если вспомнить, что династия в опале. Да и кто сказал, что Игорь Игоревич мне будет как-то помогать?

Секс? Да я и без Соньки не страдал от одиночества. Леночка та ещё затейница, да и Маринка тоже не прочь покувыркаться и открыта к экспериментам. Да и в целом без бабы я бы не остался, зуб даю. В том же технаре девочки есть весьма симпатичные. Так что одиночество мне точно не грозило.

Чувства? Да я вас умоляю! Шестнадцать лет не тот возраст, когда можно всерьёз говорить о любви. А я так и вовсе уже забыл, что это такое. Ну, не порхают у меня бабочки в животе, я вообще к насекомым в организме с подозрением отношусь. Могу ценить, могу беречь, но любовь… и тем не менее именно чувства и не дали мне обрубить все концы. Что-то внутри шепнуло – моё! Вот моя, и всё тут! Не отдам!

Хрен его знает, может, это импринтинг, завязанный на обмене энергией. Я думал над этим уже и пришёл к выводу, что это вполне возможный вариант. По-хорошему надо бы с Стравинским на эту тему поговорить, только вот я как-то стремаюсь обсуждать интимные моменты с посторонним человеком. Ну и плюс, конечно, возможность стать сильнее, точнее, сделать это быстро, тоже значила немало.

И пусть это звучало эгоистично, для самой Сони польза от нашей связи был ещё важнее. Ведь у сильного энергета возможностей было куда больше. А будем мы в итоге вместе или разбежимся, как я и сказал Лене, ещё вилами по воде писано. А пока буду решать проблемы по мере их поступления. Девчонки друг о друге знают, надеюсь, что благоразумия у них хватит не устраивать разборок на людях и не переводить их в физическое боестолкновение. Всё-таки Зосимова должна понимать, что Соньке она не соперница в этом вопросе. И это, кстати, тоже была проблема.

Да, признаюсь честно, первой… ну ладно, второй вещью, о которой я подумал после встречи с Леной, – это как раз о возможности провернуть тот же трюк, что с Сикорской. Только вот Соня уже была энергетом, пусть даже Юниором, а Лена оставалась обычным человеком. И я просто не знал, удастся ли мне забрать у неё энергию, а главное, потом вернуть, достигнув синергии. Ведь, по словам Стравинского, метод накачки признан бесперспективным и даже опасным. Практика показала, что чужая энергия не даёт качественного эффекта, зато начинает буквально выжигать нервную систему, что вполне может привести к летальному исходу.

Впрочем, то, чего добились мы с Соней, тоже считалось невозможным. Я не считал других тупее себя и понимал, что есть какая-то закавыка. Нечто, что превращает обычную циркуляцию энергии между операторами именно в усиление. И я, кажется, нашёл, в чём дело, правда, не спешил делиться своими выводами со Стравинским, опять же, чтобы не попасть в просак. Ведь Архонт изучал энергетов куда дольше, чем я прожил лет в обеих реальностях, вместе взятых. Так что наверняка он знал о синергии энергий и её эффектах.

Да, я считал, что дело в банальном резонансе. Как показала практика, точнее, я подсмотрел во время наших эм-м… опытов с Соней, моя и её энергия, смешиваясь, начинают резонировать с энергетическими телами, отчего, по моему мнению, и происходит рост. Так ли это на самом деле, я не знал наверняка. Просто потому что не было достаточных данных для анализа, в лагере нам с Соней удалось всего пару раз уединиться. Да и то пришлось Полину упрашивать, вожатая с меня глаз не спускала и следила за каждым шагом. Но с Сикорской мы шли уже по проторенной дороге, а вот что будет с Леной, я даже не представлял. Поэтому и не рискнул ставить опыты. Не хватало ещё девчонку угробить.

Ночевать я всё же отправился домой. Даже если мама привыкла к моим отлучкам и ночёвкам, всё равно не хотелось её волновать. Особенно сегодня. И так уже два раза сообщения присылала, интересовалась, приеду я или нет. Лена немного обиделась, но понимала, что мама соскучилась и хочет со мной время провести. Правда, пришлось пообещать, что мы съездим на пляж, пока ещё тепло и нет дождей. Так-то я и сам был только за, чего греха таить, но вспоминая, кому и что я уже наобещал, чувствовал, что ещё немного, и мне придётся разорваться на тысячу маленьких медвежат. А то не успею всё исполнить.

А утром меня ждала тренировка у Выгорского. Точнее, обычно в это время я ходил к Анастасии на экзекуции, но вот уже почти месяц, как мой контроль сатори был признан достаточным для дальнейшего самостоятельного развития. Но в свете нашей работы со Стравинским я счёл нужным показаться и чете Выгорских. Ну, не убьют же они меня… а вот если не приду – могут. То ли я их не знаю.

Для разминки брать байк не стал, а пробежался, хотя для третьего Разряда пользы это не несло никакой. Я и на втором-то уже носился как лось. Так что пришлось бежать с максимальным ускорением, пугая прохожих и буквально перепрыгивая через улицы на перекрёстках. За что был остановлен сотрудниками милиции, которые удивились моему рангу, и хоть с пониманием отнеслись к необходимости тренировок, прочитали лекцию о том, что недопустимо мешать другим гражданам и создавать аварийные ситуации на дорогах.

Было немного стыдно выслушивать нравоучения, словно сопливому пацану, но что поделать, заслужил. Да и, с другой стороны, раз уж я проживаю вторую молодость, то почему бы и ошибок не наделать? Не таких, что сломают жизнь, а обычных, жизненных. Они хорошо опускают с небес на землю, как вот сейчас. Или как в ситуации с девчонками. Я ведь так и не решил, что делать. Доверился течению жизни, мол, куда вынесет, то и будет, а ведь при таком подходе может неслабо прилететь по дурной башке. Но до разговора с Сикорскими и дёргаться смысла нет.

– Это откудова это к нам такого красивого мальчика-то замело?! – встретила Анастасия меня откровенно ехидной ухмылкой, отчего присутствующая тут же в кабинете незнакомая мне девушка… хотя скорее женщина лет тридцати с удивлением уставилась сначала на неё, а потом на меня. – Иль чё забыл, сказать пришёл? Ой, гляньте-ка, в глаза не смотрит – наверное, двойку получил!

– Так это… я тогда пойду? – Я развернулся и попытался выскочить за дверь, но какая-то сила рванула меня назад.

– Стоять! – я дёрнуться не успел, как меня поймали, выкрутили ухо и развернули к дамам лицом. – Паршивец эдакий! Сбежать он решил! Знакомься, Лида, это и есть тот самый вундеркинд, умудрившийся открыть технику двойного развития.

– Симпатичный мальчик, – глаза женщины опасно сверкнули. – Неудивительно, что на него девчонки вешаются.

– Невиноватый я! – Я не собирался ни в чём признаваться. – Меня заставили! Ментальное воздействие все дела!

– Мне-то не свисти! – ещё сильнее выкрутила ухо Выгорская, что было не больно, я успел влить в него энергию, укрепляя, но немного обидно. – Ты давно на Соньку слюни пускал. Хотя, справедливости ради, она на тебя не меньше. Знакомься. Лидия Федосеевна Харламова. Моя подруга и большой специалист по дефектам энергетики. Мы с ней учились вместе у Евдокима Капитоновича. Приехала специально исследовать твой случай.

– А может, не надо? – я жалостливо взглянул на женщин, стараясь максимально скосплеить кота из «Шрэка». – Я больше так не буду, честно-честно.

– Садись уже, хватит паясничать, – вздохнув, отпустила меня Анастасия. – Нужно серьёзно поговорить, составить график экспериментов…

– Каких ещё экспериментов? – Я внутренне подобрался. – Да, я обещал товарищу Стравинскому, но прям на эксперименты это не тянет. Особенно для которых нужно график составлять.

– Семён, что ты как маленький, – поморщилась Анастасия, а Лида ехидно хмыкнула. – Ты же понимаешь, что тогда Евдоким Капитонович просто не хотел тебя нервировать. Понятное дело, что тремя… как ты назвал их, актами… дело не ограничится. Как минимум, потому что вам с партнёршей нужно настроиться друг на друга. А на это нужно время. Плюс сами партнёрши нужны разных рангов и типов. Так что давай, прекращай ломаться, как целка, ей-богу. Садись, вот тебе бумага, пиши подробно обо всех половых партнёрах, что у тебя были за последние… да, полгода хватит.

– Лучше год, – подала голос Харламова. – Понятно, что там вряд ли что-то найдём, но для порядка проверить надо.

– Хорошо, за последний год. С кем, когда, где, использовали ли контрацептивы… – начала перечислять Выгорская, а я боролся с желанием послать её на хрен. – Так, стоп! Я же заготовила опросник! Вот курица, совсем из головы вылетело! Держи!

– Вы серьёзно? – Я в шоке уставился на список из тридцати двух пунктов. – Да не буду я ничего писать. С кем я спал – это моё личное дело! Я вам, блин, не подопытный кролик! Я кролик опытный и права свои знаю. А это растление несовершеннолетних называется!

Обе женщины секунд пять внимательно смотрели на меня, а потом вдруг… начали ржать. Да не просто смеяться, а именно ржать, хватаясь за живот и чуть не падая со стульев. А я в который раз за день ощутил обиду. Походу, моя выходка в глазах Выгорской выглядела, как если бы хомячок в клетке вдруг поднял восстание. Стрёмно ощущать себя бесправной тварью. Но и ссориться с Анастасией, а значит, и Михалычем было весьма чревато. Это не говоря о том, что я и сам хотел разобраться с механизмом этого самого двойного развития.

С другой стороны, если сейчас позволю сесть себе на шею, так и буду бессменной белой мышью. Оно мне надо? Вот и я думаю, что нет. Хватит мне проблем с послезнанием, чтобы ещё сюда и местные заморочки приплетать. Так что будем биться, отстаивать свою свободу. До конца, как положено.

– Ладно, штуки в сторону. – Пока я обдумывал ситуацию, женщины успокоились, и теперь разглядывали меня с холодным интересом вивисекторов. – Семён, ты вообще понимаешь, что на кону? Какая ответственность на тебе лежит?

– Никакой! – жёстко отрезал я, не собираясь опять выслушивать о долге перед страной, обществом и партией. – Я ни у кого не занимал и никому не должен. Я сотрудничаю исключительно добровольно, так что даже не пытайтесь навязать мне что-то сверху. Анастасия Николаевна, я вас безмерно уважаю и как человека, и как медика, и как специалиста, что помог мне в кратчайшие сроки овладеть сатори и решить проблему с развитием, но плясать под вашу дудку не буду. Список моих партнёрш вам нафиг не нужен, они все обычные люди, и, если вдруг станут энергетами я первый вам об этом расскажу. Хотя вряд ли, потому что ставить эксперименты на людях не собираюсь.

– Семён, это не шутки… – попыталась было встрять Лида, но я её перебил.

– А я и не шучу. – В глазах женщины мелькнуло удивление от моего жёсткого тона. – Серьёзно. Не нужно трогать моих близких. Да и из меня делать племенного быка. Я обещал Евдокиму Капитоновичу три партнёрши – вот на них и остановимся. И надеюсь, что они будут совершеннолетние и понимающие, на что идут.

– Не волнуйся, я прекрасно осознаю, что делаю, – ухмыльнулась Харламова. – Но я не ожидала от шестнадцатилетнего парня столь взрослого суждения.

– Что поделать, я такой, какой есть. – Я пожал плечами и вдруг замер. – Стоп! Что значит, вы осознаёте, что делаете?

– Ты сам уже всё понял, – ехидно улыбнулась Выгорская. – Лида будет твоей партнёршей. Она специально прилетела из Москвы для этого. И кстати, её ранг такой же, как у меня, Командор. Так что очень советую не кобениться, а делать, что говорят, если не хочешь, чтобы у вас были проблемы с синхронизацией. А то есть шанс, что Лида тебя выпьет, как пакет молока. Так что давай, снимай штаны и дуй за ширму. Будем вас настраивать друг на друга.

Глава 5

Естественно, ни за какую ширму мы не пошли. Наглые бабы просто троллили меня, хотя то, что Лида должна была стать моей партнёршей, оказалось правдой. Но тут как с плаваньем, никто не будет кидать только научившегося держаться на воде ребёнка в горную стремнину, полную порогов. Ну, как минимум, если не хочет, чтобы тот гарантированно помер.

Так что для начала мне должны были подобрать девочку, равную по силам. И вот с ней мы уже и будем… экспериментировать. Если это можно так назвать. Хотя, наверно, можно, поскольку эти две фанатички от науки заготовили целую схему, которой я должен следовать, а затем заносить свои ощущения и результаты в особую таблицу. Ради такого дела им даже выделили переносной измеритель энергий, аналог машины, в которой меня в первый раз тестировали в КГБ. Она имела какое-то забубённое название, типа синхрофазотрона, только ещё сложнее и непонятнее, я даже запоминать не взялся.

Короче, загрузили меня по полной, но и отказаться совсем возможности у меня не было. По большому счёту, энергетов вполне можно было считать стратегическим ресурсом, и способ их ускоренного развития проходил по высшей категории важности. Откажись я, итог будет тот же, но на куда более жёстких условиях. Тут или подчиняться, или валить из страны, чего я, естественно, не хотел. Других вариантов как бы не было. Зато, согласившись, я, во-первых, могу поторговаться, что и сделал, отказавшись выдавать своих девчонок, а во-вторых, знакомый Архонт, вхожий в ЦК, никогда лишним не будет. А в том, что Стравинский лично приедет проконтролировать ход экспериментов, я даже не сомневался.

В моей ситуации наличие в знакомых человека такого уровня являлось дополнительной гарантией, что я не окажусь в «шарашке» или «почтовом ящике». А то жизнь – штука сложная, мало ли кому моча в голову стукнет. С другой стороны, это же повышало шансы, что я там окажусь, но уже за другое, однако именно поэтому я собирался приложить все усилия, чтобы разобраться в механизме двойного развития и снять со своей спины мишень.

В итоге мы с дамами обо всём договорились, и я со спокойной душой и чистой совестью отправился к Виктору Михайловичу. Он дважды заглядывал к нам, делая намёки, что хорошо бы меня отпустить, на что был послан женой и благоразумно не стал нагнетать. Правда, я чувствовал, что за унижение тренер отыграется на мне, и его кровожадная ухмылка это подтверждала.

– Надо же, явление Христа народу! – ничуть не снижая громкости, поприветствовал меня Михалыч, а занимающиеся в зале спецназёры притормозили, глядя, кого там занесло. – А я уж думал, ты так и останешься прятаться у баб под юбкой!

– Это вы на что намекаете? – Я приподнял бровь в наигранном удивлении. – Неужели сомневаетесь в Анастасии Николаевне?

– Ч-чего? – Моя реакция сбила настрой Выгорского, и он чуть воздухом не подавился, а за моей спиной скрипнула дверь.

– Дома поговорим! – и с грохотом захлопнулась, а тренер судорожно сглотнул и уставился на меня почти с ненавистью.

– Так, значит? – Михалыч яростно посопел и махнул рукой. – В круг! Седьмой! Работаете в полный контакт!

– Ладно. – Я пожал плечами и шагнул вперёд, а вот нефиг за языком не следить. – Техники?

– Любые! – рыкнул Выгорский, понимая, что это только его косяк, но не собирающийся давать заднюю.

– Товарищ тренер, я ж его убью! – Крепкий парень лет двадцати двух в самбовке и шортах встал напротив меня, с сомнением окинув взглядом. – Он же молодой совсем!

– Разговорчики! – Михалычу надоели пререкания. – Работай или катись на хрен отсюда!

– Извини, пацан, – пожал плечами Седьмой, которому явно не хотелось вылететь с тренировки, так что сейчас меня будут бить, возможно, даже ногами, но вряд ли, судя по экипировке. – Готов!

– Поехали, – я стукнул кулаком в кулак соперника и, тут же отскочив назад, встретил кинувшегося мне в ноги бойца коленом в голову. И попал, что характерно. Правда, его это почти не проняло, а ведь я на автомате вложил энергию, да и бил с приличной силой. Но ощущения были, будто пнул бетонный столб, а вокруг головы самбиста на мгновение возникло небольшое сияние. Так что я тут же отскочил подальше, поднимая руки, мол, стой! – Ты Кандидат, что ли?! Виктор Михайлович, что за дела?!

– Разрядник он, – отмахнулся тренер, с непередаваемо довольной мордой лица. – Пятая ступень. Но нормальная, полноценная, а не шушера какая, типа твоего Слона. Раз ты такой гений, давай, попробуй победить.

– Ну, как скажете. – Я вздохнул и вынул из-за спины дубинки. – Тогда давай заново!

Первым моим желанием было покрыть оружие Жгучей тьмой, но, подумав, я не стал этого делать. Эта гадость, мало того что портила дубинки, так ещё и капала на пол. А вот за это меня Михалыч по голове не погладит. Ну, или, может, погладит, но дубиной какой. А я ещё слишком молод, чтобы умирать, так что ограничился Шоком. Правда, вот незадача, когда я ловко уклонился от удара противника и ткнул его в руку, применяя технику, ничего не произошло. Точнее, конечность окуталась уже знакомым мне свечением, а Седьмой, продолжая атаку, сблизился и ударом ноги отправил меня в полёт, закончившийся столкновением со стеной.

– Ч-что за нафиг… – я с трудом поднялся на ноги. – Это как?

– Это называется Покров, – наставительно поднял палец тренер. – А ты думал, твой Шок делает тебя непобедимым? Только если среди недоучек, как ты сам.

– Мне шестнадцать, – немного обиделся я. – И энергетом я стал всего четыре месяца назад. Это, во-первых. А во-вторых, никогда не считал Шок имбой, просто не знал о защитных техниках, хоть и подозревал об их существовании.

– Чем ты не считал Шок? – удивились и Михалыч, и Седьмой и все остальные, судя по лицам. – Это что за матерное слово?

– Имба? – Я мысленно вздохнул, ну да, грёбаные привычки лезли, когда их не просят. – Имбалансное умение или способность. Термин появился на западе в среде любителей настольных ролевых игр. Это такая штука, когда несколько человек садятся перед столом с картой местности, создают себе игровых персонажей и отыгрывают их по определённым правилам. Я по сети играл с американскими школьниками пару раз, прикольная штука. Манчкин как раз на этой основе сделан, если что. И чтобы было понятнее, имба примерно равна абсолютному оружию. Нечто непобедимое, короче.

– Так бы и сказал, – недовольно поморщился Выгорский. – Любишь ты всё усложнять. Давай поднимайся! В круг!

Следующие двадцать минут меня били. Серьёзно били. Я ничего не мог противопоставить опытному спецназёру, натасканному на противостояние с энергетами. И демонами, чего уж греха таить, сегодня у Михалыча занимались ребята из действующих спецподразделений, поэтому их и звали только по номерам. Даже без позывных. Видать, им приходилось гонять не только пришельцев из других измерений, но и местную шушеру, решившую стать сильнее за счёт других людей. И нет, я не жаловался, вырасти над собой можно, только сражаясь с более сильными противниками, но, сука, это было больно! По-настоящему, ведь Седьмой с лёгкостью пробивал любую мою защиту.

– Живой? – пришёл в себя я в кабинете Анастасии, где вокруг меня хлопотали обе медички. – Витька все границы перешёл! Я ему дома устрою!

– Не надо! – немного испугался я. – Всё правильно он делает! Вот вы сами же не жалели меня, когда током били? А это было куда больнее, чем сейчас.

– Тогда вопрос стоял о твоей жизни, можно сказать, – нахмурилась Выгорская, которой не понравилось такое сравнение. – Как минимум дальнейшее развитие как энергета было под вопросом.

– Вот и Виктор Михайлович делает то же самое! – Я наставительно поднял палец. – За последние четыре месяца я умудрился схлестнуться с Одержимым, Егерем и его сворой, попасть под Прорыв, подраться с бандитом пятого Разряда, и для полного счастья мене в мозги залезла сука, владеющая менталом. Для меня стать сильнее жизненно необходимо, чтобы в следующий раз никакая тварь до моей тушки не добралась! А в том, что она будет, я даже не сомневаюсь! Так что ещё пять минут полежу… нет, посижу, и пойду обратно, заниматься.

На это ни одна из женщин возразить ничего не смогла, и они оставили меня в покое. Судя по вытянувшемуся лицу Лиды, она была не в курсе моей богатой событиями биографии и немного офигела, мягко говоря, но я не стал вдаваться в подробности, а сел в позу лотоса и погрузился в медитацию. То бишь нырнул в сатори.

Естественно, интересовал меня способ победить Седьмого, и, надо сказать, сделать это оказалось не так просто. Куда там Слону с его Тьмой, спецназовец оказался настоящим мастером. Ну, то есть до истинного мастерства ему ещё было очень далеко, но в целом парень был прекрасно натаскан, обладал широким ассортиментом техник, включая движения, атакующие и оборонительные, типа того же Покрова, и вполне мог задать жару даже Кандидату, если тот будет неосторожен и подпустит Седьмого слишком близко. Моя мысль о том, что бойцы, кроме зачисток Прорывов, подрабатывают ликвидаторами ступивших на тёмный путь энергетов, явно была близка к истине. Но всё же мне удалось найти способ взять верх. Не выиграть, это было физически невозможно, но взять верх хотя бы один раз.

– Ты уже? – удивился Выгорский, видя меня выходящим из кабинета. – Я думал, будешь сидеть, пока все не уйдут.

– Я хоть раз так делал? – Я по-настоящему удивился такому мнению обо мне. – Так с чего должен начинать?

– Ну, мало ли, – пожал плечами тренер, и я понял, что он тупо меня подначивает. – До этого ты был первым парнем на селе, а теперь сдулся.

– Сейчас проверим, кто тут сдулся. – Я достал дубинки и пару раз хлопнул их друг о друга. – Ну что, я готов!

– Седьмой! – махнул рукой Михалыч. – Ещё раз объясни пацанчику, где его место!

Парень, молотивший грушу, пожал плечами и подошёл ко мне. Мы стукнулись кулаками и замерли друг напротив друга, готовые сорваться в атаку. Но, в отличие от первого раза, было видно, насколько спецназёр расслабился. Он был полностью уверен в своём превосходстве и имел для этого основания. Вот только он не учёл, что я успел побывать в сатори и найти решение. Ведь, как говорится, даже если вас съели, у вас два выхода. И я собирался наказать бойца за его пренебрежение.

Седьмой весьма удивился, когда я первым начал атаку. Ещё больше он удивился бы, если бы знал, что я бил без Шока, поскольку ещё не мог поддерживать технику в каждой атаке. Но сам спецназовец после наших прошлых поединков принимал каждый удар только на Покров. И это стало его ошибкой.

Да, поначалу пару раз ему удалось меня срубить, но я упрямо вставал и снова шёл в атаку. При этом постоянно наращивал скорость ударов. И Седьмой не вытянул. Его Покров начал пропускать тычки и касания. Раз, другой. Угрозы они не несли, и сам парень удивился, что Шока на них не было. Зато я поймал закономерность и уже осознанно ударил, на этот раз использовав технику по полной программе. Как и в сатори, спецназовец не успел, точнее, его Покров имел определённый предел ударов, после которых он, так сказать, уходил на перезагрузку. И подготовленный, опытный боец вдруг рухнул на пол, трясясь, словно припадочный. Энергии я не пожалел, чтобы вырубить его наверняка. Но чистой победой назвать это было невозможно.

– Неплохо, – лениво похлопал Выгорский. – В бою, конечно, никто тебе второго и третьего шанса давать не будет, но пока сойдёт. А вы, оболтусы, поняли, что произошло? Пятый! Что лично ты понял?

– Ну… это… – принялся чесать в затылке казах, носивший этот номер. – пацан атаковал слабо, но быстро и перегрузил Покров.

– О чём я вам, оболтусам, говорю уже год! – удовлетворённо кивнул тренер. – Если бы Седьмой не игрался, а бил наверняка – то не лежал бы сейчас, пуская слюни.

– Так кто ж знал, что пацанёнок так быстро способ обойти Покров подберёт, – подал голос кто-то из толпы. – Повезло ему. Если бы я с ним дрался, ни одного шанса бы не дал.

– Повезло, говоришь, Третий? – Михалыч хитро прищурился. – Ну давай, вперёд, покажи, как это у тебя получится.

– Да запросто. – Ещё один боец, на этот раз бурят или тувинец, с усмешкой выдернул из стойки шест и, выйдя в центр круга, поманил меня. – Давай, пацанчик. Со мной потанцуй!

Я хмыкнул и шагнул вперёд. Если спецназёр хотел удивить меня шестом, то сильно ошибся. В том мире, где жил Блаус Персивер, монастыря Шаолинь с их школой не было, тем не менее шест являлся излюбленным оружием крестьян и простолюдинов, которым законом запрещалось носить мечи и прочее вооружение солдат. И нельзя сказать, что они владели шестами сильно хуже монахов, а если вспомнить некоторые магические техники, так и превосходили лысых на голову. Да и я, точнее, Блаус, а уже от него я, имел приличный опыт в боях на шестах, что и собирался продемонстрировать.

Но, как говорится, хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Нет, начал я хорошо и вполне удивил Третьего, пару раз обойдя его защиту и попав по тушке, правда, толку это не принесло. Покров имелся и у этого товарища, отчего мои атаки прошли впустую, а вот в следующую секунду уже он умудрился атаковать меня из неудобной позиции. Я всё же сумел отвести удары, позволив им соскользнуть по плечам, но… это было ошибкой. Стоило только шесту коснуться моего тела, как у меня в голове словно взорвалась бомба, и я рухнул на пол, парализованный болью. Не самые приятные ощущения, надо сказать. И знакомые. Именно так ощущается Шок. Тот самый, который я украл из воспоминаний начальника стражи вольного города Алголота.

Неприятно получилось. Меня побили собственным же оружием. А Третий хорош, сумел провести Шок через обычную палку такой длины. А ведь эффективность этой техники падала с расстоянием, иначе с чего бы стража города ходила с короткими дубинками, когда можно взять тот же шест и огорошивать преступников по тупым черепушкам. Силён бродяга, что тут скажешь. Да ничего, тем более меня ещё не отпустило, и говорить я просто не мог.

– Ты живой там? – Надо мной склонился Выгорский. – Вроде моргаешь, значит, живой.

– Н-не д-дожд-дётесь, – говорить было тяжело, но я всё-таки сделал над собой усилие и даже сел, хоть на это ушли все силы. – Я-а ещё вс-сех вас п-переживу…

– Ну, такими темпами вряд ли, – подколол меня Михалыч. – Но справедливости ради, он тебя первым достал, Третий.

– И чего толку? – усмехнулся тот. – Я стою, а он лежит.

– Может, потому что ты выше по разряду и занимаешься дольше лет эдак на десять – двенадцать? – пожал плечами Выгорский. – Но, если так в себе уверен, как насчёт реванша?

– Да легко, – крутанул шест боец. – Я всегда готов.

– Две недели. – Я уже почти полностью освоился. – И бьёмся заново.

– Да хоть месяц, – махнул рукой Третий и пошёл ставить оружие на место.

– Очухался? – Виктор Михайлович протянул мне руку, и я не стал отказываться, приняв помощь. – Зайди к Насте, подлатает.

– Да не, я в норме, – отмахнулся я. – Бывало и хуже. Только сразу не понял, к чему вам это представление. Но теперь дошло. Решили сбить спесь, но я вроде и так не зазнавался.

– Да? – и не подумал отрицать очевидное Михалыч. – А мне показалось, что наоборот. Вот и посмотрим, зазнался ты или готов пахать.

– Я всегда готов. – Я пожал плечами. – Дали бы эту технику раньше, уже бы ей овладел в полной мере.

– Рано было тебе её давать, – покачал головой Выгорский. – Вообще, Покров рекомендуют не раньше четвёртого Разряда изучать, так что я и так иду тебе навстречу. Цени.

– Ценю, – кивнул я. – Весьма ценю. Когда приступим? Завтра, на тренировке?

– Зачем? – удивился тренер. – Ты на каникулах, Настя на месте, да ещё с усилением, так что давай убирай свои палки и готовься. Буду в тебя науку вбивать. Покров быстрее всего осваивается, когда палкой по хребтине прилетает. Сразу в мозгах просветление наступает. А тобой я лично займусь и даже не надейся свалить раньше, чем сможешь хотя бы раз защиту поставить.

Глава 6

– На день рождения едешь? – водитель такси кивнул на торт, аккуратно поставленный на заднее сиденье, и цветы. – К девочке, поди? Это правильно, девчонок надо баловать. У меня своих две, те ещё стрекозы. И жена. И каждой что-нибудь купи. Только и слышу «папа, дай денег!». А как не дашь? Девчонки же! Им то мазюкалки какие надо, то платье, то чулки с колготками…

– Угу. – Я кивал, даже не вникая, что он там несёт, да водиле собеседник и не требовался, ему и так было хорошо. – Ага…

На самом деле я думал о том, что произошло за эти два дня, а они были весьма насыщены на события. После тренировки меня привели в порядок, за что отдельное спасибо Лидии, которая подошла к вопросу куда более основательно, чем Выгорская. Нет, латала тушки Анастасия на славу, я до сих пор не мог поверить, что переломы, порванные связки, выбитые зубы и прочие радости близкого контактного боя типа сотрясений и проломленных черепов можно так быстро залечить, но при этом она не заботилась об ощущениях пациентов. Мне кажется, даже специально, мол, прочувствуй боль и больше так не подставляйся.

А вот Лида купировала её полностью. И синяки свела. А ещё пообещала заняться моими навыками, поднатаскать в исцелении и тому подобных техниках. Врач из меня вряд ли получится, но вот фельдшер запросто. Я был только за, кто знает, как жизнь повернётся, а уж подобные навыки всегда пригодятся. Особенно мне, который что ни день, так в новую авантюру встрянет. Сейчас вот кто меня за язык тянул с «Бессмертным полком»? Нет, сама по себе идея отличная, и я уже много раз думал над её реализацией, но планировал сделать это на следующий год. А тут повстречал Елизавету, размяк и теперь ношусь по городу в мыле, стараясь всё успеть.

Нет, на самом деле всё было не так уж страшно. Полковник Петренко основательно взялся за дело, буквально сразу сведя меня и с мастерской, где взялись изготовить рамки на палках для портретов, и с типографией, готовой отпечатать эти портреты в необходимых количествах. Учитывая, что это были ведомственные организации, ничего удивительного, но кому как не мне знать, как тяжело заставить людей работать, да ещё забесплатно. Брать деньги у меня отказались категорически, даже пришлось поспорить на эту тему с дедом. На этот раз переспорить его не удалось, акцию «Бессмертный полк» уже включили в какие-то там реестры, и фактически теперь она проходила под патронажем Министерства обороны. И на её проведение был выделен необходимый бюджет.

Честно говоря, такой оперативности я не ожидал и на встречу с товарищем Чумаковым ехал в несколько растрёпанных чувствах. Нет, то, что нам взялись помогать, в целом, было отличной новостью, но я хотел создать именно народную традицию. Но, немного подумав, смирился. Пока попробуем так, а дальше уже будем смотреть. Никто не мешает в случае чего замутить ещё одну, альтернативную колонну. Да и не пытался пока никто нас загнать в стойло. А что будет дальше, посмотрим.

Марк Артёмович принял меня у себя в кабинете здания обкома. Попасть к нему оказалось на удивление просто, на входе не было никакой охраны, к которой я привык у нас. Но там «слуги народа» от этого народа всячески отгораживались, прятались за всевозможными заборами, пропускными и прочими местами «только для своих», а здесь любой мог зайти и побеседовать с первым секретарём обкома. Утрирую, конечно, и охрана в здании имелась, да и попасть в помещения с особым допуском было невозможно без специального разрешения, но в целом советские власти области выглядели куда более доступными, чем капиталистические.

Беседа с Чумаковым тоже оказалась на редкость плодотворной. Он был весьма доволен темпами развития сети шаурмячных, перспективы виделись ему в розовом цвете, да и сама по себе акция памяти весьма заинтересовала своей идеей. Посылом, так сказать. Ну, или возможностью сделать себе имя. Засиживаться в нашей области Марк Артёмович не собирался, ему нужно было двигаться дальше, в сторону Москвы, и успешная идея, нашедшая отклик в народе, очень хорошо бы смотрелась в его личном деле. Мы немного поспорили насчёт привлечения комсомольского и партийного актива, но в итоге Чумаков согласился со мной, что лучше не перегибать. Правда, было у меня подозрение, что основным аргументом оказалось упоминание генерала Калинина и его участие в акции, но плевать. В этом году сделаем, как я хочу, а в следующим, глядишь, Чумакова уже в области не будет.

Но, как бы жизнь ни повернулась в будущем, на данный момент поддержка человека такого уровня лишней не была. Ведь мало провести мероприятие, надо ещё по шапке за это не получить. А я уже понял, что самое страшное для многих партийных чиновников было сделать что-то против воли партии. А точнее, вышестоящего начальства. Поэтому они предпочитали вообще ничего не делать, пока им не спустят конкретную директиву, что, как, когда и зачем. И то ещё десять раз переспросят, запросят подтверждение, уточнение и распоряжение. А потом задолбают проверками и придирками с требованием привести всё к единому формату. Таким людям доверять «Бессмертный полк» нельзя было категорически. Из великолепной идеи единения они сделают очередную никому не нужную принудиловку, на которую все просто забьют.

Справедливости ради, с таким подходом боролись как могли, но получалось не очень. Сказывалась централизация власти и жёсткая вертикаль подчинения. Но это уже не мои проблемы. Я что мог сделал и в этот же день завалился к Елизавете, отчитаться о проделанной работе и сагитировать её подключиться. Для себя я уже решил, что, даже если она откажется, я и дальше буду продвигать проект. Тем более что Ромка и Алёна Михайловна согласились участвовать и даже приняли мою идею с энтузиазмом. Через три дня они должны были уже предварительные списки предоставить, кто будет участвовать, чтобы примерно понимать объём необходимых материалов и прочего. Я с советами к ним не лез, уровень организаторских способностей комсоргов был куда выше, чем моих, вот пусть отдуваются.

Честно говоря, Лиза была в шоке от того, что я ей рассказал. Нет, про генерала она знала, но, похоже, особо не поверила, но поддержка обкома партии стала для неё полной неожиданностью. Это был уже совершенно иной уровень, к которому девушка оказалась не готова. Но сумела взять себя в руки и показать себя неплохим управленцем, умеющим быстро вникать в дела, и в итоге я с чистой душой передал ей все полномочия. Мы созвонились с Алёной свет Михайловной, а остальных оставили на завтра, так как было уже поздно, но я сумел убедиться, что Елизавета всерьёз взялась за дело.

Понятное дело, что полностью забрасывать проект я не собирался. Наоборот, планировал держать руку на пульсе и всячески мешаться под ногами, ну, то есть участвовать. Но мне и так дел хватало, так что наличие ещё одного администратора, на которого будут завязаны все контакты, давало гарантию, что мы доведём акцию до логического финала. Какого – другой вопрос. Я всё-таки надеялся, что положительного, но будет видно. А пока я вкусно поужинал, рассказал про Артек, похвастался наградами и новым рангом, выслушал восторженные писки от Кати, юлой вьющейся вокруг меня, рассказы о её отдыхе в Завьялово, нашем местном пионерском лагере, считающимся элитным, ну, или блатным, если говорить простым языком, пообещал принести фотографии и фильм и отчалил домой. На следующий день у меня была запланирована встреча с Шиловым и визит к Сикорским, отчего меня немного потряхивало. Не то чтобы я так уж прям боялся встречи, скорее, ожидание выматывало.

Зато со Львом Ивановичем мы поговорили весьма душевно и плодотворно. Шилов-старший был доволен и благодушен, его вложения в меня начали отбиваться, и с каждым днём процесс этот набирал обороты. Кооператор уже начал наводить справки в других городах на тему расширения сети фастфуда, но пока делал это на перспективу. И правильно, процесс согласования и утрясания мог занять не один месяц, а то и год, но время было. Ещё нужно было освоить область и только потом двигать дальше. И пусть, скорее всего, кроме крупных городов, таких как Искитим, Куйбышев, Карасук и тому подобных, сами мы заходить никуда не будем, отдадим на франшизу, но это тоже время и работа.

Конечно, подручный Чумакова тоже не сидел на месте, но и прибыль теперь приходилось делить с ним. Другое дело игровые автоматы. Вот тут всё было куда радужнее, и заказами мастерская оказалась забита чуть ли не на год вперёд. А мерч расходился как горячие пирожки, отчего Лев Иванович перманентно находился в воодушевлённом настроении.

– Семён, нам срочно нужно расширять ассортимент! – Шилов так и фонтанировал энтузиазмом. – И хорошо бы с теми же героями. Ты был тысячу раз прав! Футболки, кепки, значки, всё это разлетается моментально! Но будут ли новые персонажи столь же популярны, я не могу сказать. Поэтому есть ли смысл рисковать?

– Есть, – я отхлебнул чаю, принесённого секретаршей. – Но не рисковать, а создавать новую франшизу. Класть все яйца в одну корзину глупо, хоть и бывает весьма прибыльно. Поэтому мы начнём делать вторую часть «Красного удара». Точнее, она уже идёт, художники рисуют персонажей, задники и всё такое прочее. Пока просто как концепты, но довести их до ума будет несложно. Добавим пару новых героев, новые локации, несколько новых приёмов, и сиквел готов. Кстати, что там с продажей игр на дисках? Есть результат?

– Договорились о печати партии дисков, но их издадут только в следующем году и не раньше лета, – покачал головой Лев Иванович. – И считай, это нам ещё повезло! Через Марка Артёмовича получилось связаться с дирекцией завода, там долго не хотели вообще брать наш заказ, у них план на год уже подписан, кое-как запихали партию, но следующую вряд ли получится. Разве что через год.

– Бред, – я ткнулся головой в стол. – Какой же это эпический бред! Как вообще можно на таком предприятии что-то планировать?! Ладно там речи вождей, какие-то старые фильмы и прочее, пускали бы их отдельной линией, всё равно не к спеху. Вот вы лично видели, чтобы выступления Ленина на дисках кто-нибудь покупал для домашней фонотеки? И я нет! Максимум праторги да комсорги для своих организаций и Красного уголка. Но музыку, игры, фильмы, в конце концов, нужно выпускать максимально оперативно! Как они вообще работают?!

– Ну, музыку чаще всего более мелкие кооперативы выпускают, – пожал плечами Шилов. – Йося с ними работает, со скоростью там вроде более-менее, но объёмы невысокие. А крупные партии – это только на фабрику.

– Ладно, хрен с ними! – я зло рубанул воздух. – Всё равно в ближайшее время будем уходить в сеть. Я бы уже сейчас продавал вместо дисков конверты со ссылкой на стачивание дистрибутива, но боюсь, такое новшество не все готовы принять. Но года через два, когда мобильные устройства станут доступнее и мощнее, этот формат возникнет сам собой. Кстати! Нужно будет создать свой советский Стим! Мультиплатформенный, со всеми плюшками и фичами. Потом обсудим что нужно для его оформления, а техническую реализацию я на себя возьму. Главное, с бумагами все вопросы утрясти, и чтобы палки в колёса не вставляли. И тогда развернёмся! Ещё бы на Запад выйти, но это нереально, я понимаю.

– Да, на Запад нас не выпустят, и лучше об этом даже не думать, – быстро закивал Лев Иванович. – А по твоей идее поговорим поздней, это же не горит?

– Пока нет, но лучше подсуетиться заранее. – Я усилием воли заставил себя отвлечься от захватывающей идеи. – Ладно, вы правы, это вопрос отдалённого будущего. Что у нас по квестам?

– Всё прекрасно! – расплылся в улыбке Шилов. – Мы дали рекламу по местному телевидению, да ещё сарафанное радио заработало, так что недели на две вперёд у нас всё забито.

– Неплохо, но надо увеличивать охват, – не спешил я радоваться. – По сути, у нас охвачен только центр левого берега. Это даже не десять процентов всего города. Если спрос есть, значит, надо расширяться.

– Делаем, – кивнул Лев Иванович. – Уже есть договорённость на несколько помещений. Но, Семён, репертуар надо тоже расширять. И ты там говорил что-то о других играх…

– Да, помню, сейчас немного разгребусь с «Бессмертным полком» и займусь. – Я вздохнул, думая, где взять на всё это время. – Наброски у меня есть, надо будет до ума их довести и обсудить с вами.

– Да, конечно, – согласился кооператор, которому я уже рассказал про свою идею. – Задумка у тебя интересная и нужная. Нас-то возьмёшь? Думаю, Ванька с удовольствием с тобой пойдёт.

– И его, и вас, если захотите. – Я пожал плечами. – Тут нет критериев, только личное желание. Хотите – берите портрет и, пожалуйста, вперёд. Так что, если соберётесь, скиньте мне фото, я отпечатаю и сразу отложу под них рамки.

– Хорошо… – Шилов на секунду задумался. – Сказал бы ты раньше, я бы сам производство наладил…

– Срубить копеечку? – Я усмехнулся, но без насмешки. – Почему нет? Если всё пойдёт как надо, то вполне можно производство на поток поставить. Если цены не задирать, думаю, никто докапываться не будет.

– Ладно, видно будет, – всё же отложил идею в долгий ящик Лев Иванович. – Ты с Йосей ещё не виделся?

– Да когда? – Я покачал головой. – Тут выдохнуть некогда. То одно, то другое, Стравинский наседает, свою ученицу прислал, то тренер решил урок преподать, теперь через месяц придётся драться с пятым Разрядом, который сумел мой Шок не просто освоить, а приспособить к длиннодревковому оружию, и которого натаскивают на противодействие энергетам. С девчонками ещё что-то надо решать, пока за меня не решили. Учёба ещё на носу, а там обещают в колхоз загнать на картошку, то ли на две недели, то ли на месяц. Короче, куда ни целуй, всюду жопа!

– Ну что сказать. – Шилов был немного в курсе моих приключений, ну, той части, на которую не наложили гриф «секретно». – Тут тебе никто не советчик, но думаю, тебе очень крупно повезло. Стать учеником Архонта, да ещё самого товарища Стравинского – это… я не знаю, с чем сравнить. Это просто невероятная удача! Жаль Ванька, так и не освоил сатори, а то, глядишь, чему-нибудь бы и научился.

– Да всё у него ещё впереди, – отмахнулся я. – Он вот-вот Разрядником станет, глядишь, и сатори освоит. Я помогу, чем смогу, вдруг и вправду получится, но тут как карта ляжет. Так-то Иван упорный и работящий. У нас все ребята подтянулись, так что я уверен, что у него всё выйдет как надо.

– Парень, проснись! Приехали! – Меня потрепали за плечо, и я с трудом подавил рефлекс сбросить чужую руку и пробить в горло. – Уснул, что ли?

– Нет, задумался. – Я вежливо кивнул таксисту и протянул пятёрку. – Спасибо. Сдачи не надо.

– А от за это от души! – обрадовался водила, считай, двойному счётчику. – Сразу видно, пацан, ты при деньгах!

– Типа того. – Я открыл дверь, выбрался наружу, забрал торт и цветы, и захлопнул дверь. – Счастливо.

Нет, я не тянул время. Мандраж прошёл, и теперь я был полностью собран и готов к встрече. Ну, не убьют же меня там. Не убьют ведь, правда? Шучу. Но если серьёзно, то я вполне понимал амбиции полковника и был готов показать, что способен дать столько же, если не больше. Да и сам Сикорский, похоже, это уже понимал, иначе наша последняя встреча закончилась бы для меня с куда худшими последствиями. Оставалось лишь Аглаю Валерьевну убедить в том, что я подхожу их дочери, но тут у меня был союзник. Сонька была настроена крайне решительно и собиралась драться за своё счастье. Теперь было главное – раньше времени не ляпнуть, что на этом пути у неё будет попутчица. И, судя по тенденции, далеко не одна.

Глава 7

– Аглая Валерьевна, вы, как всегда, обворожительны! – Я как мог изобразил поклон и протянул открывшей мне дверь женщине букет. – Глядя на вас, я понимаю две вещи. Как повезло Игорю Игоревичу и какой красавицей вырастет София. Примите в знак моего безграничного восхищения!

– Значит, ты заранее решил невесту застолбить? – приподняла бровь Сикорская, впрочем, принимая цветы. – Похвально, но вот метод мог бы выбрать более приличный. Проходи. Соня, возьми вещи у Семёна.

– Привет, – я ласково улыбнулся подошедшей беловолосой красавице, принарядившейся к моему приходу в красивое бежевое платье, сделавшей причёску и даже нацепившей какие-то украшения, подозрительно ярко сверкавшие и намекающие своим видом, что им не один десяток лет. – Это тебе. Белые розы, такие же прекрасные, как ты.

– Спасибо, – девчонка потупила глаза и зарделась, что сделало её ещё милее. – Я сейчас вазу принесу.

– Успеешь, – чуть недовольно осадила её взглядом мать. – Возьми у гостя торт и проводи в гостиную.

– Как у вас строго. – Я подмигнул Соньке. – А вот я, к сожалению, знанием этикета похвастаться не могу. Знаю только, что сморкаться в занавески и вытирать руки скатертью надо незаметно от хозяйки, и на этом мои познания заканчиваются. А! Ну, ещё матерные частушки ночью надо петь вполголоса, а то соседи придут морду бить. Хотя, наверно, это уже неактуально.

– И всё же я бы не советовала. – Аглая Валерьевна, в отличие от Софии, с трудом сдерживающей смех, осталась совершенно спокойна. – Это ведомственный дом, живут по большей части офицеры, и ранги у них соответствующие. Боюсь, даже ты не справишься с Мастером или Командором, если он всё-таки решит уменьшить громкость радикальным способом.

– Как говорят американцы в таких случаях – упс! – Я развёл руками. – Как страшно жить. Куда ни плюнь, попадёшь в Мастера, а то и Архонта.

– Так, может, не плевать? – На удивление, мою клоунаду хозяйка дома принимала вполне благосклонно. – Ты же всё-таки не верблюд.

– Уверен, вы сейчас подумали, хотя та ещё скотина, – не сумел сдержаться я, но опять вместо раздражения в глазах Аглаи Валерьевны мелькнула улыбка. – Извините.

– Это я так подумал. – А вот Игорь Игоревич был хмур и зол. – Точнее, это очень, очень, очень смягчённая версия того, что я подумал.

– Вы донесли это до меня в весьма доступной форме, товарищ полковник. – Я поправил челюсть, вспоминая о нашей встрече. – Можно сказать, я проникся вашими эмоциями в полной мере.

– А мне вот всё-таки кажется, что недостаточно, – ещё больше посмурнел Сикорский и надвинулся на меня. – Не мешало бы повторить.

– Папа, ты обещал! – Соня тут же появилась из дверей кухни, куда она уносила торт. – Ты слово дал!

– Игорь, действительно, хватит. – Хозяйка дома положила руку мужу на плечо. – Что сделано, то сделано. Давайте поужинаем. Семён, надеюсь, ты голоден и не откажешься?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.